Пока Чарлз разбирался с причудами какого-то инспектора, который посчитал нужным раз двенадцать съездить на побережье, чтобы оценить один-единственный коттедж, Кейну пришлось замещать жениха. Рори, очевидно, основательно увязла в стрессе, а у него был по этой части хороший опыт.

— Прежде всего, я предлагаю найти ваши списки и начать с того, что необходимо закончить. В ноль часов начнется отсчет одиннадцатого дня.

Рори рухнула на кухонный стул и запустила в волосы пальцы, измазанные чем-то зеленым.

— Не напоминайте мне, — простонала она. Кейн нашел такой ответ весьма курьезным в устах женщины, которая собирается замуж за мужчину, выбранного ею по собственной воле.

— Я потеряла свои записи. Я никогда ничего не теряю, но…

— Не имеет значения. Перед вами талантливый молодой специалист по розыску затерявшихся записок. Я делал наброски всех книг на обратной стороне конвертов, на салфетках, спичечных коробках и прочих легко теряющихся предметах.

Рори засмеялась, но духом не воспрянула. Она провела еще одну беспокойную ночь. Это уже становилось привычкой.

— Конечно, вы ведь писатель, правда? Чарлз сказал, что у вас есть опубликованные вещи. Это так мило.

Кейн без скулежа принял удар по своему самолюбию. Фактически это вроде бы даже освежило его. Надо же, от этой Авроры даже пощечина действует благотворно. Если не быть настороже, то рано или поздно обнаружится, что она вскружила ему голову.

— Спасибо, — сказал Кейн, — вы очень добры. А сейчас, если вы мне дадите общее направление, я пойду вынюхивать ваши листочки.

Рори закрыла глаза. Десять минут спустя она сказала:

— Посмотрите под верхним каталогом на нижней книжной полке. Если там нет, посмотрите под телефоном. Ох, еще можете заглянуть под табуретку в ванной.

— Прекрасно. Вот видите, есть множество мест, где их можно найти. Вам не нужна помощь, чтобы смыть с рук эту бяку? Кстати, что это такое?

— Это воск. Для лепки моих детей.

Глаза у него сверкнули, и он мрачно кивнул головой:

— Правильно. Вы с Чарли готовитесь экспериментировать с новым способом деторождения.

— Ой, не моих детей, а моим детям. Моим ученикам, понимаете? Это вроде глины для лепки, только лучше пахнет и не крошится. Вообще-то я использую воск как введение в урок элементарной биологии.

— Птицы и пчелы?

Она окинула его уничтожающим взглядом, но потом улыбнулась.

— Пчелы и цветы. Мы не добавляем птиц к пчелам и цветам до третьего класса.

Кейн занялся поисками исчезнувших списков, а она прикидывала, как ей отчистить восковую пленку от кастрюли из нержавеющей стали, и думала о Кейне. Чарлз говорил, что вырос вместе с Кейном, а потом тот стал каким-то писателем. Но у Рори было совсем мало опыта в общении с такими людьми. Никогда она и вообразить не могла бы человека, похожего на Кейна Смита. Ребенком она видела нескольких поэтов. В колледже устраивались встречи с авторами ученых книг, но ни один из них не имел ни малейшего сходства с этим писателем, другом Чарлза. Кейн такой… он какой-то такой…

Ладно, сказала она себе, пустив обжигающе горячую струю в кастрюлю и стараясь не думать, что случится потом в раковине с жиро-уловителем. Так какой он? Сексуальный, и привлекательный, и милый, и с ним легко разговаривать. Но таких мужчин наверняка наберется еще с полмиллиона. По крайней мере Кейн не похож на тех литераторов, каких она встречала. Он вроде бы твердо, двумя ногами стоит на земле.

Конечно, он не Чарлз Бэнкс. У Чарлза надежная жизнь бизнесмена, главы фирмы, которую основал его отец. Чарлз серьезный, трудолюбивый, преуспевающий человек, весьма в своем кругу уважаемый. Он делает свой вклад в любую законную благотворительность. Он джентльмен, которого бабушка искренне бы одобрила.

Рори взглянула на свои голубовато-зеленые ногти и состроила гримасу. Жидкость для мытья посуды совершенно не помогла. А у Чарлза ногти всегда с безукоризненным маникюром, виновато подумала она.

— Пойми это, — пробормотала себе под нос Рори, — чистые ногти, и все тут, без чистых ногтей Чарлз все равно, что сандвич без ломтя ветчины.

— Что вы сказали? — спросил Кейн из гостиной.

— Ничего! — крикнула в ответ Рори, ужаснувшись направлению, какое в последнее время слишком часто принимают ее мысли. Это предсвадебное напряжение нервов. Свадьба должна быть. Все остальное не имеет смысла. В Чарлзе есть все, что она хотела видеть в мужчине… разве нет? Сколько раз бабушка предупреждала ее, в какую беду попадают глупые девушки, которые уходят из дому за первым симпатичным прохвостом, попавшимся на глаза.

— Я раскопал несколько листков, но не думаю, что это те. — Кейн стоял на пороге с зажатыми в руке заметками на обрывках бумаги, на кассовых чеках и на оборотах конвертов. В этом Рори была неисправима. Делать пометки на любом подвернувшемся клочке бумаги — это часть ее личности, так она устроена. — Начнем с верха этой стопки? — С подозрительно серьезным лицом Кейн прочитал первую запись: — «Муравьи и вода из-под посуды».

— Ох… — Бабушка когда-то говорила, что вода из-под посуды не даст муравьям пролезть в хризантемы. Рори испытала этот способ и обнаружила, что если мыло, каким пользовалась бабушка, действовало удивительно, то на спиртовой жидкости для мытья посуды муравьи процветали. — Это не нужно. Переходите к следующей. Или лучше дайте мне. — Рори забрала килу своих записей, вовремя вспомнив о записке, которую ей меньше всего хотелось бы объяснять.

Просматривая клочки бумаги, она бормотала себе под нос: «Сделано. Сделано». А потом: «Ух, слишком поздно» или «Может быть»… Один листок она быстро скомкала и бросила в корзину для мусора.

Глядя на ее покрасневшее лицо, Кейн готов был пожертвовать годовым авторским гонораром, лишь бы узнать, что было в записке. Она выглядела так же, как та, где он прочел: «Позвонить гнк. насчет пр!!!»

Противозачаточные таблетки? Конечно, они занялись этим делом задолго до свадьбы. Если не…

— Солнышко, вы не беременны, нет? Не это ли грызет вас?

Румянец ее вдруг исчез, лицо под веснушками побледнело. Глаза стали огромными. Не будь это полной чушью, Кейн сказал бы, что она испугалась до смерти.

— Рори! Детка, что случилось? Не смущайтесь, говорите откровенно. Для этого и существует шафер, разве вы не знаете? Нам полагается знать ответы на все вопросы.

Да, есть одна проблема, которую не разрешит ни один ответ. Но Рори не скажет о ней. Незачем. Никакие советы тут не помогут, существует только один способ развязать эту проблему. Слишком она с ней затянула. Лет на десять как минимум.

— Позвольте мне смыть с рук эту липучку, потом я приготовлю чай, и мы сможем посидеть на террасе.

Кейн изучал ее побледневшее веснушчатое лицо, потемневшие янтарные глаза, уныло опущенные уголки губ. Она не отрицала его предположения, но и не призналась. Ни «да», ни «нет», ни «может быть».

Ни даже возмущение девственницы: «Как вы смеете, сэр!»

Ему вдруг захотелось взять ее на руки и не выпускать до тех пор, пока не исчезнут тени в глазах, нет, пока глаза совсем не потемнеют от страсти.

— Дайте мне эти списки, — грубовато сказал он. — Время уходит попусту. Знаете, нам пора прошвырнуться по магазинам. — Он заглянул в бумажку, потом поднял на нее глаза и нахмурился. — Свадебное платье? Вы и вправду еще даже не подумали о нем?

Рори взяла одну из маленьких коробок, в которых лежал чай ее отца. Он посылал ей свои травяные смеси в огромных количествах, все члены семьи служили неофициальными дегустаторами. Рори никогда не запоминала, какой именно она пьет, но большинство отцовских чаев были, по крайней мере, терпимы. И уж, наверное, полезны. Первые одиннадцать лет жизни она ела орехи, ягоды, листья, траву, проросшие семена и индейское тофу, которое готовила ее мать из муки, орехов и меда. Зато в последующие годы она добирала недополученное организмом готовыми продуктами из закусочных-автоматов.

Пока они пили, сидя на качелях, ледяной, мягкий на вкус и желтоватый на цвет напиток, который мог быть, а мог и не быть, настоем лимонной травы, Рори объясняла Кейну свое отношение к свадебному платью:

— Дело в том, что, пока мы не решили, где будет свадьба, я не знала, какое платье мне нужно. Чарлз принадлежит то ли к пресвитерианцам, то ли к македонским баптистам. Я ходила сначала в одну церковь, потом в другую, но не отказывалась и от церкви бабушки, это недалеко от Лексингтона в штате Кентукки. Вообще-то я не хотела бы устраивать из этого проблему, но Чарлз говорит, что у его матери, вероятно, возникнут какие-нибудь возражения.

Зная Маделин Бэнкс, Кейн мог поклясться, что возражения возникнут. Но как бы то ни было, ждать несколько дней для того, чтобы решить, где будет проходить церемония, — это слишком опасное катание даже для бывшего хоккейного билетера с повышенным, как у Кейна, уровнем терпимости к адреналину.

— А как думает мисс Аврора? Если бы ей дали выбирать, что бы она выбрала?

— Кейн, я несколько дней не могу сообразить, на какой конец зубной щетки выдавливать пасту, а тем более решить, где бы я хотела устроить свадьбу. По-моему, это ментальная усталость. Помню, я читала в какой-то статье… Или в ней говорилось об усталости металла?

— Не знаю. У вас появились признаки каких-то трещин в фюзеляже?

— Нет, но прошлой ночью я убегала во сне от черничного сиропа и плакала минут двадцать. А я даже не помню, когда ела черничный сироп! Все это так на меня не похоже! Я никогда не была эмоционально возбудимой. — Она вздохнула. — Почему Чарлз не может сам договориться со священником, а потом сказать мне, когда и куда прийти? Разве я многого прошу?

— Солнышко, предполагается, что вы должны участвовать в принятии решения. Ведь вам надо выбрать не мастерскую, где подрегулировать тормоза. Считается, что это самый торжественный момент в жизни женщины. Чарлз говорил, что вы раньше не были замужем.

Она печально кивнула. С шумом высосав через кубики льда остатки чая, она поставила стакан на перила и толкнула качели. Кейн плавно подхватил ритм, и несколько минут они лениво качались. Потом Рори опустила обе ноги на пол, отчего качели начали резко дергаться взад-вперед, пока Кейн не остановил их.

Он выжидающе уставился на нее, заметив, что она вздернула подбородок и в больших и грустных янтарных глазах сверкнули воинственные искры.

— Ну хорошо! Сегодня я выберу проклятое платье!

— Значит, марш-бросок на добывание платья, — спокойно проговорил Кейн. — Вы хотите решить эту задачу сами или вам нужна моральная поддержка?

Она взглянула на него, и Кейну очень захотелось, чтобы шелковистость ее кожи меньше занимала его мысли. Вся она, от топазовых глаз до янтарных веснушек и лучившихся солнцем волос, была выдержана в одной цветовой гамме. Она пахла чуть-чуть пряностями, чуть-чуть воском, а в целом совершенно очаровательно. И ему пришло в голову, что если бы он желал себе добра, то чертовски быстро убрался бы из города, прежде чем сделает что-то подлое. И не потому, что он и Чарли были когда-то близкими друзьями. Перед Сьюзен дружба не устояла. Просто есть вещи, которые нельзя делать. Нельзя, если хочешь жить в мире с самим собой.

— Мне надо бы поехать одной, — вздохнула Рори, — но я, наверно, кончу тем, что вместо магазина пойду в кино, а потом из-за чувства вины съем целую коробку фруктового мороженого. Не знаю, что со мной случилось в последнее время. Правда не знаю. Я не всегда такая.

— Это значит: да, я вам нужен, или нет, я вам не нужен?

— Пожалуйста, — она схватила его за руку, — вы мне нужны, вы мне очень нужны, но, наверно, у вас есть много гораздо более интересных дел.

Кейн мог придумать несколько десятков более интересных дел. К несчастью, во всех предполагалось участие Авроры Хаббард.

Рори позвонила в офис Чарли и попросила передать ему, что поскольку они с Кейном собираются в город за покупками, то почему бы им всем вместе, втроем, не пойти куда-нибудь на ленч, прежде чем вернуться в Тобакковиль?

— Когда мы управимся, я перезвоню, — сказала она сверхпунктуальной миссис Спейнауэр.

Ездить по магазинам с Кейном — хороший опыт. Расторопный мужчина! Сначала он заставил ее решить, какое платье она хочет. Белое атласное со шлейфом? Длинное розовое со складками и кружевом? Или что-то средней длины из красного бархата?

— Бархат в это время года? — воскликнула она. — И кроме того, я не могу носить короткую юбку, у меня коленки все в шишках.

— Это только сужает выбор. А если длина как у платья для улицы и медовых тонов?

— Вы имеете в виду коричневое?

— Разве я сказал — коричневое?

— Мед — коричневый.

— Я говорил о вересковом меде, а не о гречишном, — возразил он, и она засмеялась.

Надо же, если компаньон подходящий, то и покупки могут стать развлечением. Почему раньше это не приходило ей в голову? Наверно, потому, что раньше ей не попадался подходящий компаньон, ответила себе Рори и тут же прогнала эту мысль.

Они остановились на платье-костюме из жаккардового шелка цвета бледного чая, и Рори заставила себя не отступить перед этикеткой с ценой. Ведь не каждый день женщина выходит замуж. Один раз в жизни можно позволить себе раскошелиться.

После платья они покупали туфли. Кейн отстранил продавца и, усевшись на его табуретку, стал надевать и снимать с ее правой ноги туфлю за туфлей, которые по его требованию продавец приносил со склада. Некоторые были красивые, но жали, другие — безобразные, но удобные. Кейн настаивал на кружевных, покрытых блестками тапочках, особенно после того, как Рори сказала, что они совершенно непрактичные, а она никогда не покупает ничего непрактичного.

Наконец они выбрали шелковые лодочки бронзового цвета, отличное дополнение к платью. К этому времени Рори ослабела от смеха и от мурашек, которые от прикосновения мужских рук пробегали по ней от самых подошв. Все замечательно!

— Надо бы позвонить Чарлзу, — сказала она, чуть запнувшись, когда они проходили мимо ряда телефонов-автоматов. — Он, наверно, удивляется, куда мы запропастились.

И пока Кейн притворялся, будто прогуливается вокруг коробок с платьем, двумя парами туфель, шляпой, украшениями, бежевыми бархатными листьями и вуалью, купленной по его настоянию и за его счет, она набрала номер Чарлза.

— Агентство Бэнкса, — ответил голос секретарши.

— Миссис Спейнауэр, Чарлз занят? Это Аврора Хаббард. Невеста Чарлза.

Ого, Бог мой, если секретарша Чарлза до сих пор не знает, кто такая Аврора Хаббард, видимо, она никогда не будет знать! Впрочем, это не имеет значения, скоро она будет Авророй Бэнкс.

— Мисс Хаббард, мистер Бэнкс просил вам передать, что приехала его мать, и он вернулся домой. Вы и мистер Смит должны быть на ленче с ними в доме мистера Бэнкса.

Рори медленно повесила трубку, и все радостное настроение этого утра испарилось бесследно. Она почувствовала себя так, будто ей на шею повесили тяжелый хомут.

— Мы должны вернуться домой и пойти на ленч с Чарлзом и его матерью.

— Ох!

И вправду ох, подумала Рори двадцать минут спустя, когда они мчались на север по шоссе 52. Она предполагала, что они не спеша поедут домой, но Кейн, наверно, неправильно понял. Вероятно, он думает, что она нервничает перед встречей с женщиной, которая скоро станет ее свекровью.

Если он так подумал, то не ошибся.

— Куда вы собираетесь? — спросил Кейн. Он сидел за рулем и наслаждался ездой. Рори не любила водить машину. К тому же и машина у нее была одно недоразумение.

— Ну… домой, так я думала. Я только заскочу оставить покупки, а потом — на ленч. Чарлз терпеть не может непунктуальности.

— Нет, я имел в виду, куда вы собираетесь на медовый месяц.

— Мой м-м-медовый… Свадебное путешествие?

— Обычно это главное блюдо комплексного обеда. Свадьба. Свадебное путешествие. Хотите посмотреть Ниагарский водопад? Не оставил ли Чарлз вам и решение о выборе маршрута? — Кейн изучающе наблюдал за ней.

— Ох, нет. В Цинциннати состоится съезд страховых агентов, и Чарлз подумал, что хорошо бы снять для нас номер на четырехдневный уикенд.

Чарли, ты безмозглый осел, понимаешь ты это?

— А не хотели бы вы поехать в другое место? На Гавайи? На Карибские острова? На Аляску? В Долину смерти?

На губах Рори мелькнула слабая улыбка и так быстро исчезла, что Кейн почти не заметил ее. Что-то в этом не так. Определенно что-то не так. Надо бы сейчас уехать, прежде чем из-за него у этой пары начнется страшный скандал. Или попытаться поставить все на свои места. Если это вообще возможно — поставить все на свои места у двух таких непохожих людей.

— Ладно, два дела уже можно вычеркнуть. Свадебное снаряжение и медовый месяц. И Маделин решит, где будут устроены торжества, правильно? — Кейну показалось, что он врезался кулаком во что-то твердое, мешавшее искать выход из проклятого тупика.

Что происходит с этой женщиной? Ее не назовешь тряпкой! Она способна на поступки, как и любой другой, но сейчас у нее все валится из рук. Почему она так безвольно поддалась этой проклятой путанице?

Парень, не встревай не в свое дело. Она для тебя никто! Но ведь дружба между тобой и Чарли кончилась много лет назад. Черт возьми, ты не должен ему ничего, особенно после того, как он увел у тебя женщину!

Кейн попытался переключить свои мысли на девушку, которую он потерял почти двенадцать лет назад, но ему это не удалось. Кроме рыжих волос и привычки хихикать, он уже ничего не мог вспомнить. Но эта женщина — эта Кристел Аврора — это такое создание!.. Он мог бы с закрытыми глазами составить карту веснушек на ее шелковистой смешной мордашке! Хотя зачем?

Переключив скорость, он обошел маячивший впереди грузовик с мастерством человека, привыкшего контролировать себя.

— Так что у нас следующее в повестке дня? Как насчет ваших свидетелей? Вы решили, кого и сколько на эту роль пригласить и во что они будут одеты?

Рори хныкнула, порылась в сумке, достала носовой платок и вытерла взмокший лоб.

— У Чарлза есть сестра, — продолжал Кейн, перехватив ее горестный сосредоточенный взгляд. — Эва привыкла быть особой вполне благопристойной. Не могу сказать, чтобы я ее хорошо знал. Она имела виды на уровень, до которого соседский мальчишка Смит и близко не дотягивал. — Кейн засмеялся, но, взглянув на нее, свернул на аварийную полосу и выключил мотор.

Кейн и раньше видел людей в панике. Он медленно разжал ледяные пальцы Рори и обхватил своими руками.

— Солнышко, взгляните на меня. Дышите, черт возьми! Нет, не так! Ох, проклятие, детка, что случилось? Все не так уж плохо. — Он прижал ее к себе и бессознательно начал массировать затвердевшие сухожилия на затылке. — Я что-то не так сказал? Тогда считайте, что ничего не сказано. Если вы боитесь, что Эва в последнюю минуту устроит вам какую-то пакость или начнет давить своим авторитетом, забудьте о ней. Это ваша свадьба — и распоряжайтесь ею по своему усмотрению.

— У нас ничего не получится или как? — спросила она тихим мрачным голосом.

Кейн скользнул пальцами ей в волосы и стал поглаживать голову. Что он мог сказать? Вид у нее просто убитый. На хороший брак у них с Чарли в реальности столько же шансов, сколько на снижение налогов.

— Вы хотите, чтобы я поговорил вместо вас с Чарли? Да?

Она откинулась назад, чуть высвободившись из его рук, и он с облегчением заметил, что на лицо вернулась краска.

— Чарлз не может решить. Он даже не знает их.

Она вздрогнула, а Кейн с удивлением спросил себя, когда он ухитрился войти в зону сумерек.

— Кого, Рори? Кого не знает Чарли?

— Моих сестер. Мою семью. Кейн, он возненавидит их, а они будут смеяться над ним. И это будет ужасно!

Кейн проглотил неправедное чувство разочарования.

— Насколько я догадываюсь, у вас не одна сестра, правильно? И вы не уверены, что Чарлз… ммм… правильно воспримет их?

Рори молча кивнула. Теперь она это хорошо понимала. Они приедут в своем кошмарном фургоне с огромной радугой, нарисованной на борту, и с надписью травянисто-зелеными буквами четырех футов в высоту: «Райские травы Хаббарда». На Санни будет произведение ее оригинального творчества, а на Билле… ох, шедевр портняжного мастерства. Один только милостивый Бог знает, как он сейчас выглядит. Когда Рори последний раз была дома, Билл носил свой любимый «деловой костюм», найденный на блошином рынке. Нечто двубортное с расклешенными брюками, коричневое с полосами горчичного цвета. Сейчас он мог перейти на фрак и белый галстук. Или на цилиндр и тогу. С Биллом всегда так, он непредсказуем.

— Ваши сестры собираются приехать к вам в гости? Кстати, сколько их?

— Трое, — безнадежно выдохнула Рори. — Фауна, Туся… гм, Туманное Утро, и Мир. Мир старшая, сразу после меня. А Туся еще ребенок.

— Она может быть девочкой-цветком, то есть держать букет во время венчания, — проговорил Кейн и удивился, потому что она вдруг засмеялась.

— Ох, они все замечательно хороши в качестве детей-цветов. Особенно Санни.

— Ваша мать?

Она кивнула.

— Кейн, конечно, мне надо предупредить и вас. Я выросла в семье хиппи, которые так никогда и не приняли реальный мир. Ох, хотя Мир, по-моему, в реальном мире. Сейчас у нее второй развод. И сказать вам правду, я даже не уверена, что у Билла и Санни вообще официально оформленная семья. Я так и не рискнула спросить, а бабушка говорила…

Ого, дело обстоит даже интересней, чем Кейн предполагал. Беглянка из золотого века идеализма, собиравшегося распространить мир, гармонию и любовь среди всего человечества.

— Солнышко, если это единственное, что беспокоит вас, выбросьте из головы. Вы же знаете, Чарли и я взрослели не в девяностых годах. Обещаю вам, с этим мы сумеем справиться.

И потом, понимая, что, вероятно, он делает самую худшую ошибку в жизни, он нагнулся и сделал ее. Поцеловал Рори. Всего лишь нежный, умиротворяющий поцелуй, убеждал он себя, зная, что врет.

Он не хотел успокаивать ее. Он хотел вырвать ее из рук Чарли и взять в свои. И если после этого он станет прохвостом, то пусть так и будет.

Он оторвался от дрожавшей мягкости ее губ, чувствуя, что поцелуй оставил в его сознании неизгладимое впечатление. Кейн с усилием пытался успокоить дыхание, не говоря уже о некоторых других рефлексах организма, моментально отозвавшегося на ситуацию. Мгновение он смотрел на нее невидящими глазами, потом потряс головой, словно прочищая ее.

— Как я уже говорил… не беспокойтесь за свою семью, мы сможем справиться с этим, — хрипло повторил он.

Конечно, Кейну это ничего не стоило. Он служил на трех континентах, участвовал в одном вторжении и в одной войне. И прекрасно справился, разве нет? Он благополучно, если не считать больной спины, пережил крушение самолета. Он справился с браком, который начал распадаться еще до того, как на свидетельстве высохли чернила. Он справился с пустяковой лазерной операцией на глазах.

Но теперь другое дело, размышлял он, доставляя ее на ленч с Маделин Бэнкс и ее любимым птенцом. Теперь дело в том, сможет ли он справиться с собой, видя, как Рори вручает себя Чарли Бэнксу.

Потому что, помоги ему Бог, больше всего на свете он хотел прямо сейчас отнести девушку Чарли в тенистое маленькое бунгало, положить на ближайшую кровать и самому проверить, покрыто ли у нее веснушками все тело. И если покрыто, то не прочь был попробовать их на вкус, каждую в отдельности, и целовать одну за другой, и потом начать все заново. И если за это он превратится в лягушку, то пусть так и будет. Он заслуживает такого наказания. Но Боже! Она стоит любого наказания!

Все оказалось не так плохо, как Рори предвидела. Все оказалось хуже. Она поглядела на Кейна, инстинктивно ища у него поддержки, и он успокаивающе подмигнул ей. Маделин Бэнкс, очевидно, настроилась быть очаровательной. И когда она на это настраивалась, Кейн знал по прошлому опыту, предстояли казни египетские.

И они не замедлили начаться:

— Кейн, как приятно снова тебя видеть! Надеюсь, твоя мать здорова?

Рори бросила на Кейна встревоженный взгляд. Она знала точно, что его мать относительно недавно умерла после долгой мучительной болезни. В первую ночь, когда он нашел ее за мытьем пола на террасе, они говорили с неожиданной откровенностью.

Но Рори беспокоилась напрасно. Миссис Бэнкс не ждала ответа.

— Чарлз, в прошлом году дом надо было покрасить. Сколько раз я должна напоминать тебе? Каждые шесть лет, без исключения. Мы с твоим отцом сделали это правилом и никогда не жалели об этом.

— Мама, я…

— Как давно ты проверял электропроводку? Я заметила в парадной гостиной удлинитель. Отец никогда не использовал в доме таких вещей, и…

— Но, мама…

— С нашим бизнесом — и позволять себе такую беззаботность! Мы сами должны быть примером. Отец всегда говорил…

— Мама, проводка в доме была сделана задолго до того, как стали известны телевизоры. И это не единственный удли…

— Мисс Хаббард, мне кажется, мы раньше не встречались. — Маделин наклонила голову для более близкого осмотра. У Рори мелькнула мысль, что, если бы миссис Бэнкс могла положить ее под микроскоп, она бы это сделала.

— По-моему, нас знакомили вскоре после того, как я…

— Кто ваши родители? Мне кажется, я не знаю Хаббардов.

— Да… ммм… может быть, вы слышали…

— Аврора не из этих мест, мама, — перебил ее Чарлз.

Заметив несчастный вид Рори, Кейн почувствовал, что сердце у него скоро станет мягче воска, хотя он мог бы поклясться, что уж этот-то орган постоянно пребывает у него в затвердевшем состоянии. Проклятие, почему Чарли не защищает женщину, на которой собирается жениться? Маделин и обитателей ада напугала бы почище, чем Дракула! Кейн не беспокоился о себе. Эта женщина давно поместила его на нижнюю ступеньку социальной лестницы, выстроенной ее собственным архитектурным воображением, она обладала удивительной способностью не замечать его существования до тех пор, пока он в очередной раз не пытался сбить ее драгоценного Чарлза с правильного пути.

Но Рори совсем другое дело. Будь он проклят, если будет стоять в стороне и наблюдать, как эта старая алебарда пришпилит ее к земле.

— Семья мисс Хаббард вскоре приедет на церемонию, — сказал Кейн, когда вроде бы никто уже не ожидал ответа.

— Ммм, да. Конечно, этого можно было ожидать. Где вы, дорогая, собираетесь их разместить? — И, не дав Рори ответить, миссис Бэнкс продолжала: — Уж я-то знаю, что у вас в этом маленьком тесном коттедже нет места. Я просила Элтона снести его, чтобы устроить там лужайку. Но он подумал, что бунгало может нам когда-нибудь понадобиться как своего рода дом для вдовы, понимаете? Хотя неужели он предполагал, что я смогу там жить и дышать? В такой тесноте? Не понимаю.

— Мама, я сказал Авроре, что ее семья может…

— Конечно, из приличных отелей ближайший недалеко, в Уинстоне. Он неудобный, но ведь, как я полагаю, они пробудут здесь день-два, не больше. Сколько их? — спросила она и тут же поспешно добавила: — Надеюсь, не слишком много. Не хотелось бы видеть свою лужайку затоптанной. Здесь трава и так в плохом состоянии. Хотя надо всего лишь вовремя подстригать ее. В этом году у меня и розы не лучше. Чарлз, я вынуждена еще раз напомнить тебе, что воздух должен циркулировать. Ты позволил азалиям пустить плети, и уж я-то знаю, что лилии годами не прореживаются. Ты твердо обещал мне, что…

Кейн уставился в пятно на стене. Рори тоже не сводила с него глаз. К тому времени, когда подали кофе, она искусала губы чуть ли не до крови. А звон в ушах у нее будет стоять много дней.

Одиннадцать дней, подумала она. Одиннадцать дней — и все будет кончено. И если повезет, то они не станут жертвой нового визита по крайней мере год. А если Чарлз посмеет сказать хоть слово о ее семье, она наденет ему на голову драгоценный кофейник его бабушки из георгианского серебра!

— Аврора, сливки? — предложила Маделин Бэнкс.

— Ох да, пожалуйста! — Ошеломленная неожиданно простым вопросом, Рори пододвинула свою только что наполненную чашку и заляпала всю фамильную льняную скатерть. Закрыв глаза, она вообразила, что вдруг стала невидимой. Эта оплошность еще две недели будет ее угнетать.

Хорошо бы оставалось три недели. А еще лучше — три года!

— Чарлз, — пробормотала она, собравшись с духом и решив уйти, — ты не будешь возражать, если…

— Я решила, что прием мы устроим в клубе. Завтра здесь будет Эва и возьмет это дело на себя, хотя я должна сказать, Аврора, вы непростительно все оставили на последний момент. Из нас выжмут все, что смогут. В конце концов, имя Бэнксов в нашем обществе чего-то стоит. Чарлз, в церкви органистом все еще Моуден? Я хочу, чтобы она играла на свадьбе. Но я не считаю, что при таких обстоятельствах нам нужен солист. Ведь, в конце концов, это у тебя не первая свадьба.

Рори убеждала себя, что она получила то, чего желала. Уклонялась от решений, касающихся этого дела, и сейчас тоже не должна вмешиваться. Она сама все выпустила из рук. Так что терпи, дорогая.

Когда в монологе Маделин Бэнкс наступила пауза, Рори встала и осторожно поставила свою прозрачную фарфоровую чашку, еще раз ужаснувшись кофейным пятнам на скатерти.

— Боюсь, что мне надо идти, — пробормотала она и выжидательно взглянула на жениха.

— Чарлз, помнишь, я писала тебе, что у меня в сентябре кончается лицензия? У меня тяжелые сомнения, стоит ли возобновлять ее. Я серьезно озабочена… — Маделин Бэнкс прервала фразу и посмотрела на Кейна. — Дорогой, тебе не трудно будет проводить мисс… ммм… Хаббард домой? Приятно было посидеть с вами, Аврора. Отныне мы будем часто видеться, но сейчас у вас утомленный вид. Уверена, что Чарлз простит вас. Мы с сыном тут немного поговорим, скоро ему нужно вернуться в офис.

— Нет нужды провожать, это же только через кусты, — пробормотала Рори.

Кейн схватил ее за локоть, крепко впившись пальцами, и потащил к парадной двери. Ни один не проронил ни слова, пока они не остановились у ее дома, в густой тени большого дуба.

— Рори, я хочу извиниться за…

— Кейн, отпустите руку, мне больно.

Он моментально ослабил хватку, но локоть ее не выпустил. Мимо них прогремел грузовик. Двое мальчишек с воплями носились взад и вперед на велосипедах. Рори была на грани слез, хотя что, собственно, случилось? И вроде бы Кейн чувствовал себя не лучше.

Он поднял руку и провел пальцем по нежному изгибу ее щеки.

— Простите, — тихо проговорил он. — За очень многое. Я только теперь начинаю понимать, как я виноват перед вами.

Легкое прикосновение его пальца все еще жгло ей кожу. Рори растерянно молчала. Ей пришлось собрать все силы, чтобы не броситься в теплые участливые объятия, надеясь остаться в них на всю жизнь.

— Это не ваша вина, — проговорила она, даже не зная, что имеет в виду. Ведь все ее огорчения никак не относятся к шаферу Чарлза.

Он поцеловал ее. Рори едва не потеряла равновесие от неожиданности, когда его широкий, чуть кривой рот коснулся ее губ. Интересно, подумала она, какое у него сейчас ощущение от ее губ, что он чувствует, прижавшись к ее телу, такой сильный, теплый и волнующий? Ей чуть-чуть хотелось, чтобы Чарлз сейчас увидел ее и обвинил…

Ох, что он делает, как это страшно и удивительно!

Она отвела глаза, ошеломленная собственным состоянием, надеясь, что Кейн поцеловал ее просто так и в следующую минуту забудет. И еще больше надеясь, что нет, не забудет. Что будет снова целовать…

На глаза чуть не навернулись слезы, когда он поднял ей подбородок и заглянул в глаза, — показалось, будто он читает все ее постыдные секреты. Медленно взгляд его блуждал по лицу, заставляя ее остро чувствовать каждый свой изъян. Она открыла рот, чтобы запротестовать, но не успела издать и звука, как снова ощутила его губы на своих.