Зеркало

Бражник Татьяна Ивановна

Новгород встревожен появлением неуловимого маньяка, даже не подозревая о том, что за всеми этими ночными ужасами стоит… Правильно, магия. И какой же надо быть неудачницей, чтобы вместо того, чтобы сидеть дома и попивать чай с тортом, самой чуть не стать ужином для тхалов. Алины спасители перевернули привычный мир: увезли в поселок, спрятанный в самом кошмарном лесу, и рассказали то, во что ни один нормальный человек не поверит, ведь гномы и эльфы существуют только в сказках, это ведь каждый знает…

 

1

Тепло. Лето. Мама рядом. Я чувствую себя такой защищенной. В полной безопасности. Можно никуда не спешить. Ведь тут меня любят. Тут тихо и спокойно. Пахнет вишневым вареньем. Это наша старая квартирка. Небольшая хрущевка в центре Екатеринбурга. Я сижу у мамы на коленях, а она укачивает меня, как маленького ребенка. Мне пять лет. Я прекрасно вижу мамино лицо: доброе, худое, с едва уловимой уставшей улыбкой. Мама умела улыбаться по-особенному. Не как все. Она улыбалась глазами. Я чувствую тепло ее рук, ровное дыхание.

— Моя милая деточка, мне пора.

Мама сажает меня на диван и выходит из комнаты. Я бегу следом. Но никак не могу догнать ее. Коридоры оказываются невероятно длинными. Мне кажется, что вот она, за тем поворотом. Бегу. Но там ее нет. Маленькая квартирка превращается в огромный лабиринт. И я не могу из него выбраться. Мамы негде нет. Она ушла. Она меня оставила. А я все бегу. Надеюсь догнать. Хочется бежать быстрее, но ноги не слушаются. Они как ватные. Постоянно спотыкаюсь и падаю. Но боли нет. Есть лишь неимоверное желание догнать ее. Догнать единственного человека, которого люблю. Но ее нигде нет.

— Мама!

В то утро я, как всегда, проснулась от собственного крика, с минуту оглядывались по сторонам и жадно хватала ртом воздух. По телу мелкими росинками высыпал холодный пот. Глаза до боли взглядывали с темноту, но уже через пару секунд все снова встало на свои места. Нет, это был просто сон.

Немного успокоившись и восстановив дыхание, я откинулась на подушку. Спасибо толстым стенам общежития, добротно построенным на деньги какого-то завода, разорившегося еще в начале перестройки: современные гипсокартонные перегородки вряд ли бы сдержали праведный гнев моих с утра пораньше разбуженных криком соседей.

Хотя необходимости в этом нет, я все равно глянула на будильник. Зеленые светящиеся циферки показали 7:00. Я закрыла глаза, вслушиваясь в тишину. Это не сон, лучше. Сладкая утренняя дрема. Минуты тянутся медленно-медленно, как будто понимая, что надо дать мне еще немного времени поспать.

Все это блаженство было нагло прервано писком дешевого китайского будильника, который настойчиво запищал под ухом о том, что уже пора вставать. За что и был тут же наказан годами отточенным ударом по самому ценному месту — кнопке выключения.

Как бы ни хотелось остаться в теплой постели, пришлось принять вертикальное положение. В окно стучался мелкий назойливый дождь, за ночь успевший растопить остатки снега в противное месиво, пакостно хлюпающее под ногами. Приложив титанические усилия, я сумела-таки преодолеть страстное желание завалиться обратно на диван и, в очередной раз восхитившись собственной силой воли, потащила свое бренное тело в ванну. Там я встретилась с ведьмой, только что вернувшейся после трехдневного шабаша. Вспомнив, что просто стою напротив зеркала, я лениво стала умываться. Вода немного вернула меня к жизни, хотя голова наотрез отказывалась признавать свою принадлежность ко всему остальному телу. Собрав волосы в привычный хвостик, я вернулась в свою комнату. Это моя маленькая крепость. От прежних хозяев мне досталась весьма солидная железная дверь, в обороноспособности которой у меня не возникало сомнений. Не знаю, что такого ценного они тут прятали, но прочности этой железяки мог бы позавидовать лучший сейф какого-нибудь швейцарского банка.

Сменив пижаму на привычные и милые сердцу потрепанные джинсы и старый свитер с высоким горлом, я закинула мобильный в сумку и вышла на улицу. С моим маленьким динозавром мне не было страшно ходить даже по самым темным задворкам. Увесистая моторолка больше походила на рацию, чем на телефон. Зато от маньяков спасаться сподручно — один удар такой штуковиной по голове и объясняй потом милиции, что у тебя не было с собой бейсбольной биты. Да и от грабителей спасет: они растрогаются и не станут грабить бедную девушку. Еще и денег с собой дадут.

Погода на улице была мерзкая. Зимний холод, пробирающий до костей, никак не желал уходить, но снег уже начал сдавать, изо всех сил пытаясь удержаться и не растаять. Но это у него не слишком хорошо выходило. Я быстро зашагала по привычному маршруту, перемешивая городскую слякоть и изо всех сил стараясь не замечать месиво, ритмично хлюпающее у меня под ногами. Мелкие капельки дождя, практически незаметные человеческому глазу, тысячами крошечных иголочек покалывали лицо. Зато сонливость как ветром сдуло.

Люди мерзли, толпились на остановках. Как всегда были чем-то недовольны: жаловались на погоду, на транспорт, в котором было слишком тесно, на работу, просто потому что на нее надо идти. Вечно чем-то недовольные обыватели просто кривили душой. Каждый и них, каждый из нас, до невозможности, до щемящей боли в груди любит свою жизнь. Со всеми ее мелкими капризами и шалостями. Любит снег с дождем, потому что он дает нам первую надежду после долгой зимней спячки, что вот она — весна, уже совсем рядом. Любит злобную начальницу, потому что именно благодаря ей понимаешь, как же хорошо дома. Любит всеведающую соседку по лестничной площадке, которая зорко бдит за проявлениями терроризма и хулиганства в зоне видимости и слышимости, потому что именно благодаря ей ты точно знаешь, что силы зла не пройдут незамеченными. Мы любим свою жизнь. Очень. Просто, наверно, боимся признаться в этой любви. Вот и ругаем ее. Чтоб не зазнавалась.

Пиццерия, в которой в которой я честно трудилась в поте лица и прочих частей тела, находилась не так уж далеко. Общественный транспорт я не переносила клинически, особенно в такую погоду. Даже упаковщицы пресловутой селедки в банке позавидовали бы умению горожан втискиваться, пробиваться, влазить и утрамбовываться в автобусы по утрам.

На работе я появилась как всегда за десять минут до открытия. Похдоровавшись с нашим шеф-поваром Яшкой, я прошмыгнула в подсобку чтобы переодеться с надоевшее красное платье с наглухо пришитым фартуком а-ля буфетчица из семидесятых. Заведение у нас было далеко не самое элитное, но сносное. К тому же выбирать мне особо не приходилось — без образования должность Президента мне особо не предлагали.

Первым человеком, с которым я тут познакомилась была Люська. Не в меру общительная, она всегда находилась в поиске свободных ушей. Настоящая находка для шпиона. Покупательную способность клиентов она определяла с первого взгляда и обслуживала их соответственно. Ко мне она привязалась, как наркоман к плантации мака. Видимо, до меня ее постоянную речевую деятельность тут не особо поощряли. Мне было глубоко все равно молчит она или нет; главное, что она никогда не требовала отвечать ей, довольствуюсь редкими кивками и угуканьями.

Сегодня с утра Люська пришла злая и невыспавшаяся. Угроза третьей мировой войны по сравнению с праведным гневом пышнотелой блондинки казался детским лепетом.

— Я что совсем никому не нужна, да?! Ну, скажи только честно, я совсем не достойна счастья?!

Не переставая вбивать заказ в кассу, взглядом я дала подруге сигнал к продолжению рассказа. Душещипательная история об очередном Люськином ухажере, который, конечно же, оказался гадом, какого поискать надо, была нахально прервана вышедшим их кухни с огромным разделочным ножом в руках Яшкой:

— Девчонки, давайте лучше чаю с вами что ли попьем?

— Все вы мужики такие, вам лишь бы пожрать. — обижено пропищала Люська, и, вытирая с глаз несуществующие слезы.

— Ну, жених кинул, ну что теперь? Вообще с голода помирать?

— Я сейчас повешусь тут с вами! У человека горе, а вы только о еде думать можете!

На этой драматический ноте в пиццерию вошел приятно выглядящий пожилой мужчина в очках и с портфелем. От одного только вида его элегантного темно-синего костюма, цена которого явно была больше всех денег, что я могла заработать за целый месяц упорного труда, в глазах начинали плясать доллары. Прямоугольные очки в тонкой металлической оправе придавали слишком молодому для его лет взгляду серьезность. Походка быстрая, стремительная, выдавала в нем целеустремленного и знающего себе цену человека. Выглядел он не меньше, чем на профессора каких-нибудь очень умных наук. Хотя нет, профессорам столько не платят. А те, кому платят, к нам в не заходят.

— Люсь, лучше яда. Оно вернее будет. А то ж нам я Яшкой потом тебя с потолка снимать придется. — взяв со стола меню и небольшую книжечку для счетов, я отправилась принимать заказ «профессора», кинув Яшке. — Чай наливай, я сейчас подойду.

Я положила перед мужчиной меню и готова была уже отойти, чтобы дать ему время сделать выбор, но он меня остановил:

— Принесите мне, пожалуйста, бизнес ланч.

— У нас нет бизнес ланчей.

«А то в меню не по-русски написано» — хотела добавить я, но удержалась.

Мужчина посмотрел на меня, прямо в глаза. Чувство было, как будто я наступила на оголенный провод. Посетитель едва заметно улыбнулся.

— Тогда несите что есть, но учтите, я голоден.

Я забрала меню обратно, в уме прикидывая, что бы ему такого подать, и пошла обратно к стойке. Люська беззастенчиво пялилась на посетителя. Мужчина, в свою очередь, спокойно достал из портфеля газету и принялся ее изучать.

— Глянь, какой тип! Наверно какой-нибудь интеллектуал из Питера.

— Ага, на профессора похож. — Небрежным почерком, понятным только мне и поварам, я нацарапала заказ, соответствующий пожеланиям этого превереды, и передала его на кухню. — Странный какой-то.

— По-моему нормальный. — Люська окинула его своим наметанным взором.

Улучив свободную минутку, я решила подкрепиться и «выкрала» у Яшки кусок пиццы. К стойке подошел давешний «профессор».

— Приятного аппетита! — весьма вежливо привлек он к себе внимание.

— Спафифо. — промямлила я с набитым ртом, попытавшись выжать из себя максимум вежливости — Вы что-то хотели?

— Не могли бы вы переключить канал. — Мужчина кивнул в сторону телевизора. — Сейчас должны начаться новости, не хотелось бы пропустить. А то сами наверно знаете, что сейчас творится.

Я одобрительно закивала, прищурив глаза, мол знаю, что там твориться и это действительно ужасно. На самом деле новости меня никогда не интересовали. Да и времени их смотреть у меня совсем не было. Как и телевизора. На работе мы включали его для общего фона и, как правило, на музыкальном канале, поэтому что там может такого твориться, я даже не догадывалась. Похоже, мужчина меня раскусил:

— Первый канал.

Где его искать я тоже не знала, но логически рассудив, что, скорее всего, он будет на первой кнопке, попала в точку. До трех часов оставалось еще около пяти минут, и по телевизору показывали конец какого-то фильма.

Громкая пафосная музыка возвестили нам о том, что новости начались. Я поставила тарелку со свежим супом на поднос и направилась к столику, где сидел пожилой мужчина. Он буквально прирос к стулу, не шевелясь и словно не дыша, уставился в телевизор. Серьезная тетенька-диктор в это время сдержано здоровалась с телезрителями годами отточенной фразой. «Профессор» на столько был увлечен ее приветствием, что даже не обратил внимания, когда я поставила перед ним тарелку. Наверное, если бы он мог, то буквально залез бы в этот ящик.

Дикторша продолжала:

— Кровавая волна убийств захлестнула Великий Новгород. За последние трое суток там было совершено восемь жестоких расправ. До сих пор не удалось найти ни малейших следов преступника. Подробности в репортаже нашего корреспондента.

Картинка на экране сменилась. Теперь показывали наш город. Спокойный Новгород раньше попадал на центральное телевиденье в основном в связи с какими-нибудь археологическими открытиями, а тут такое.

— Восемь жестоких убийств были совершены в Великом Новгороде в течение последних трех суток. Все органы правопорядка брошены на поиски преступника. Официальная версия преступлений пока не объявлена. Криминалисты тщательно исследуют места преступлений, но никаких зацепок пока не обнаружено. Хотя явных тому доказательств нет, все эти преступления объединены в одно дело. Потрясает жестокость, с которой были совершены эти убийства. Вот как комментируют эту ситуацию в правоохранительных органах.

На экране появился упитанный мужчина в милицейской форме: брови сдвинуты в кучу, губы поджаты.

— Преступления последних трех дней указывают на то, что в городе орудует серийный убийца. Точнее, говорить приходится скорее о группе серийных убийц, так как последние три нападения были совершены в разных концах города приблизительно в одно время. Милиция предпринимает все возможное, чтобы найти и обезвредить этих зверей. Да, именно зверей, потому что человеку не свойственно убивать с такой жестокостью и так бесцельно. При некоторых жертвах были найдены документы, подтверждающие личность, деньги и ценные предметы.

Мы крайне обеспокоены сложившейся ситуацией и призываем всех жителей города быть бдительными и не выходить на улицу в темное время суток.

Корреспондент продолжала:

— Жителям не рекомендуется появляться на улице после девяти часов вечера. Это обусловлено тем, что все преступления были совершены ночью. На борьбу с жесточайшим преступником брошены все силы города. Милиция пытается установить связь между жертвами, но пока безуспешно. Никому пока не удается выявить принцип, по которому преступники, прозванные в народе варварами, выбирают своих жертв. Кроме того возникают сложности с распознаванием личностей убитых. В одном из случаев это пришлось делать по зубам. Учительница младших классов, грузчик, продавец, студентка, пенсионер. Личность еще трех жертв до сих пор не известна. Кто будет следующим? И будут ли еще жертвы? Как долго варвары будут держать Новгород в страхе? Когда убийца остановится? Все эти вопросы остаются открытыми. Из Великого Новгорода, специально для первого канала.

Я вдруг опомнилась, что стою посреди зала, прижимая поднос к груди. Веселость с «профессора» как ветром сдуло. Он сидел мрачнее тучи, крепко сжав кулаки, смотрел куда-то в стол. Во время репортажа в зале воцарилась полная тишина, а теперь посетители обменивались комментариями, ужасаясь и охая.

«Профессор» даже не притронулся к еде. Посидев еще пять минут все также бессмысленно уставившись в одну точку, он резко встал, подошел ко мне, протянул тысячную бумажку, бесцветным голосом уточнив:

— Сдачи не надо.

Быстрой уверенной походкой он вышел из заведения. Я даже не успела ничего ни возразить, ни понять. Если что-то случилось кем-то из его близких, он бы узнал об этом не дожидаясь новостей. Конечно, неприятно, прямо-таки ужасно и оставить равнодушным это вряд ли кого-то могло. Но все-таки реакция у него какая-то странная.

Проследовав его примеру, высокий смурной молодой мужчина, сидевший неподалеку наедине с чашкой зеленого чая, молча положил деньги на стол, не дожидаясь, пока мы его рассчитаем и ушел.

— Кошмар, конечно. Ни за что ни про что людей убивать. — не могла удержаться Люська, которая, впрочем, не удивилась таким новостям. Наверно я одна ходила все эти дни по городу как ни в чем не бывало. — А наш Гоша вообще хорош.

Гошей мы между собой называли хозяина пиццерии. Этот низкорослый, лысоватый, вечно чем-то недовольный мужчина лет сорока руководил нашим небольшим коллективом. Пиццерия формально принадлежала его жене, но та была дама занятая и свалила бренные заботы о массовой кормежке населения на плечи Георгия Антоновича. А он и был тому рад. Мне иногда даже казалось, что помыкать, приказывать, унижать, ровнять с плинтусом и втаптывать в грязь его хобби, и делал это наш местный великий и ужасный заместитель Бога с превеликим удовольствием. Конечно, любовью в нашем небольшом коллективе он не пользовался. И называть его за глаза по имени-отчеству никто не утруждался, ограничиваясь простым и понятным «Гоша».

— Мог бы и пораньше закрыть. Как будто новостей не смотрит. Ладно, за мной Гена заедет, заберет, Яшка на машине, а ты как? Ночью по твоему району и без маньяков страшно ходить.

— Так я ж на машине. Давай я тебя подвезу. — попытался проявить чудеса добродушия Яшка.

На самом деле нам было не по пути. Точнее говоря, в прямо противоположенные стороны. И хотя Яшка предлагал свою помощь, по глазам было видно, что везти какую-то девку ночью неизвестно куда, когда родная жена уже ждет дома с пирожками, ему не доставит особого удовольствия. Рыцарских поступков ни от кого я не ждала и поспешила отказаться:

— Не, Яш. Я сама. Ножками. Привыкла уже. — постаралась улыбнуться как можно естественнее, но получился лишь вурдалачий оскал. Яшка же настаивать не стал.

Ближе к вечеру посетителей, вопреки установившемуся обычаю, не прибавилось. Обычно по вечерам здесь была горячая пора: после трудов праведных люди приходили на свидания, встречи с друзьями, просто поесть, просто напиться или познакомиться с кем-нибудь, чтобы завтра прийти сюда на свидание. У некоторых даже получалось все вышеперечисленное совмещать. Но не сегодня. Напуганные горожане здраво рассудили, что ночь уж близится, и на улицу лучше не высовываться. Занято было лишь два столика. За одним из них сидела компания молодых людей, запивающих пиццу водкой. На квадратных лицах эти молодчиков было прямым текстом написано, что они об этом маньяке думают и где и в каких тапочках они его жаждут увидеть, попадись несчастный на их пути. За другим столиком сидели далеко не дистрофичные мама с дочкой, которые заказали кучу еды и теперь пытались как можно быстрее пополнить свои «запасы на зиму» руководствуясь безотказным принципом «Не съем, так понадкусываю».

Висящий над дверью колокольчик наябедничал, что пришел новый посетитель. В пиццерию буквально ввалился молодой мужчина. Высокий, крепко сложенный, в рваной черной кожаной куртке с металлическими вставками на рукавах и груди, он производил не самое лучшее впечатление.

— Глянь, байкер. — не могла оставить его скромную персону без комментариев Люська.

Мужчина, устало волоча за собой ноги, прошел через зал и сел за столик. Как назло, именно я обслуживала эту половину. Везет мне сегодня на странных клиентов. Но ничего не попишешь — работа есть работа, и я привычным жестом потянулась к стопке с меню.

— Ты там поосторожнее с ним. Ляпнешь что не то — может и в глаз заехать. — увещевала подруга. — И рассчитай сразу, а то потом бегай за ним.

Выглядел он… не очень. Похоже, ему крепко от кого-то перепало: губы разбиты, скулу подчеркивает чернющий синяк, бровь рассечена. Наверно, что-то не поделил с дружками-байкерами. Хотя мне интуиция подсказывала, что причина в другом.

Когда я подошла к его столику и с опаской протянула меню, он поднял на меня глаза. Секунд десять он пристально смотрел мне в глаза, как будто там кино показывали. Я потупила глаза, а он заулыбался.

— Вы что-то будете заказывать? — как можно нейтральнее спросила я.

Он продолжал не меня пялиться, блаженно улыбаясь. Но говорить все же соизволил.

— Да, буду. — голос у него был спокойный, бархатный. — Принесите мне, пожалуйста… ну, пообедать что-нибудь…

Нет, они что, сговорились сегодня все? То тот профессор даже не пожелал в меню взглянуть, теперь еще этот подозрительный тип… Я молча забрала меню и поспешила к стойке.

— Девушка! — Окликнул меня этот тип. Хотелось унести от него ноги и как можно быстрее скрыться за надежной дверью кухни, но пришлось обернуться.

— Не бойтесь меня. — Он встал из-за стола и подошел поближе. — Я Вас не обижу. Не могли бы Вы мне только подсказать, где у вас тут можно руки помыть.

Словно доказывая немытость свих конечностей, он продемонстрировал мне их. Красивые, крепкие мужские руки будто в мясорубке перекручивали: все в ссадинах, синяках, порезах.

— Там. — я указала рукой. — В конце зала и направо. И подождите, сейчас принесу аптечку.

Кем бы он там ни был и в какую передрягу ни ввязался, он все же человек и боль испытывает так же как и остальные. Да и от заражения крови паршивый характер не обезопасит, как бы ни хотелось верить, что зараза к заразе не липнет.

Стараясь сделать как можно более безразличное лицо, я протянула ему аптечку, с которой он безмолвно удалился в указанном направлении. Интересно, кто же так его разукрасил? И почему он слоняется по забегаловкам, вместо того чтобы идти в травмпункт, милицию или куда там ходят в подобных ситуациях? На худой конец, пошел бы домой.

В туалете он пропадал около четверти часа. За это время я уже успела подать заказ. На самом деле, мы с Яшкой немного сжульничали и просто разогрели нетронутый обед «профессора». Что поделаешь, если у них до такой степени предпочтения совпадают. Пока я накрывала на стол, Люська кружилась вокруг меня, как ястреб.

— Вот вспомнишь ты меня! Не к добру это все. Не может порядочный человек с разбитой физиономией по городу мотаться. Вот сейчас или украдет что-нибудь…

— Ага, туалетную бумагу утащит.

— …или посуду побьет и не заплатит. Вот зря ты смеешься. Я подольше твоего тут работаю, и у меня глаз на такие дела наметан — могу различать клиентов.

Я уже отключила часть мозга, отвечающую за слух, потому что реагировать на все Люськины гневные проповеди, совмещенные с лекциями по определению покупательной способности клиентов, не хватило бы нервов даже у слона. Но помощь подоспела откуда не ждали: в дверях пиццерии появились розы, а за ними вошел высокий худой лысеющий мужчина. Он, не задумываясь, прошел к стойке, за которой стояла Люська и протянул ее цветы, на что она лукаво улыбнулась. Может мне показалось, но у мужчины даже коленки подкосились немного: видимо он ждал от Люськи более гневного приема. Кавалеров она меняла как перчатки, обращаясь с ними как с верными псами ее высочества. Многие долго не выдерживали, но некоторые все же влюблялись так, что согласны были терпеть все ее капризы и причуды. Последний экземпляр в ее коллекции любовных достижений держался уже полгода. Теперь будет зализывать раны вчерашних обид.

— Так — то лучше. — строго проговорила Люся и обратилась ко мне. — Вот, Аль, познакомься — Геннадий.

Геннадий пожал мне руку, заглядывая в глаза, словно пытаясь меня умаслить, чтобы я, чего доброго, не решила поделиться своими негативными впечатлениями о нем с подругой, и та не отвергла своего почитателя. Как раз в это время ко мне подошел давешний побитый клиент. Видимо, в поведении Гены он увидел то же, что и я, и это его очень развеселило. Еле сдерживая улыбку, он протянул мне аптечку и поблагодарил. После оказания первой медицинской помощи он стал похож на человека. И побои уже не выглядели такими ужасными: синяки, конечно, никуда не делись, но размазанной крови не стало, и сильно разбитые части тела замаскировал пластырь и бинт. Несмотря на то, что сегодня явно был не лучший день в его жизни, глаза у него лучились каким-то теплом, добротой. Он сел за стол и начал поглощать еду как будто его месяц или два не кормили.

В это время в кафе появился еще один посетитель. Вошедший молодой человек окинул взглядом зал и практически сразу же заметил сидящего за дальним столиком зеленоглазого обжору. Без особых церемоний он подлетел к нему и плюхнулся на стул напротив. Выражение лица у него было разгневанное, как у мамаши, которая нашла свое чадо не в той песочнице, в которую отпускала гулять. Телосложением он был немного мельче первого, но щуплым его назвать тоже было сложно. Его голубые глаза пытались прожечь в «непослушном чаде» дырку, но это у него выходило неважно. Зеленоглазый, видимо, был привычным к подобной реакции друга и никак на него не реагировал. Они начали о чем-то спорить, но из-за стойки я не могла ничего услышать. В конце концов, любопытство победило и я, схватив пачку салфеток, подошла к соседнему столику и принялась тщательно их складывать, пересчитывать и вставлять в подставку. Обычно мы просто брали стопку и, не особо церемонясь, клали на отведенное для нее место. Вся эта не хитрая процедура занимала от силы тридцать секунд. Но сегодня я проявляла просто чудеса аккуратности и щепетильности. Ох, видел бы мои старания Гоша!

— Видишь?

Мне показалось, или это первый крепыш на меня указал глазами?

— Вижу. — отрезал блондин. — Мне уже Верен рассказал.

— Верен? Он был здесь?

— Был. И Златан здесь тоже был. И тоже видел. Верен его сегодня целый день пасет.

— И как?

— Да вот в том-то и дело, что никак. Никаких следов.

— Так значит это не он. — в голосе зеленоглазого мне послышалась какая-то радость.

— Тогда кто?

— Не знаю. Может кто-то из учеников отбился от рук, но не Златан. Он добился всего, чего хотел в этой жизни. К тому же он не такой дурак, чтобы так внаглую нарушать Договор.

Блондин задумался. Помолчав немного, словно давая мне время сбегать к стойке за тряпкой, которой я принялась вытирать все столы в зале, не взирая на степень их стерильности, он продолжил:

— Как ты сам?

— Нормально. Зато мы теперь имеет представление о том, с чем боремся.

— Тхалы?

— Да. Достаточно крупные. Я бы даже предположил, что специально отобранные. Охотятся стаями по десять-пятнадцать особей.

— Как они… работают. — Блондин бросил на меня взгляд, но подумав, что я ничего не слышу, а если и слышу, то все равно ничего не пойму, продолжил слушать друга. Собственно говоря, он был не далек от истины.

— Они очень организованы. Город разделен на секторы. По какому принципу остается только догадываться. Но на Студенческой и Рахманинова их больше нет.

— А где есть?

Что ответил зеленоглазый я так и не смогла услышать, потому что пришел Гоша, и я поспешила ретироваться на кухню.

— Кто это еще такие? — совершенно не стесняясь, Гоша указал пальцем на беседовавших друзей. Поняв, что ответа не последует, хозяин продолжил нападение. — Я что, невнятно спрашиваю? Кто обслуживает?

Задал он этот вопрос исключительно, чтобы услышать мое жалобное блеянье. Но у меня как будто язык к небу прирос, и я не могла сказать ни слова.

Они сразу же расплатились. Выглядели ребята, конечно, не очень: на белобрысом была такая же как и у первого кожаная куртка не первой свежести, хотя не рваная и более чистая; в старых джинсах и грязных ботинках они особо к себе не располагали, но и до бомжей им было далеко. Сами они, похоже, слышали хозяйскую характеристику в свой адрес. Блондин, и без того душевным спокойствием не отличавшийся, заерзал на стуле. А вот зеленоглазый вел себя так, будто привык, что его поливают грязью:

— Да не расстраивайтесь Вы так, Альбин. Мало ли дураков на свете?!

— Алевтина. — тихо поправила его я. Хотя за время работы здесь я привыкла к грубости хозяина и почти смирилась с мыслью, что в его голове не хватает мозгов, чтобы запомнит мое имя, но сегодня все это показалось мне слишком обидным. Я знала, что если я еще хоть на мгновение задержусь у их столика и позволю дальше себя утешать, то точно расплачусь, поэтому быстро вернулась к стойке.

Не медля, друзья встали и ушли. Рассудив, что не стоит терять такую прекрасную возможность, Гоша принялся заверять нас в нашей абсолютной ни к чему не способности, повальной бездарности и всепоглощающей глупости. В выражениях он не стеснялся совершенно. Я бы предпочла час купания в грязи на пару со свиньями минуте подобного монолога. Пытаться оправдываться и убеждать Гошу в нашей не полной безнадежности было мало того, что бесполезно, так еще и глупо, потому что тогда он с описания наших грехов переходил на личности.

Благо сегодня ему и самому не хотелось задерживаться допоздна, и примерно через час он уехал. Настроение было безнадежно испорчено. Да и посетителей было совсем не густо. Вечером пришла компания молодых людей, которые заказали пиццу на вынос и ушли. Минуты тянулись мучительно медленно. Даже Люська мало разговаривала. Геннадий все это время оставался с нами. Пока непредсказуемая стихия по имени Гоша не миновала, оправившись вершить свое зло где-то в другом месте, Геннадий смиренно сидел за столиком, мучая чашку кофе. Он оказался очень интересным человеком и умелым рассказчиком, несмотря на то, что ежеминутно поглядывал на Люську, ожидая ее реакции. Оказалось, что он работает в местном Кремле. По образованию он был историком и специализировался на Древней Руси. Познакомились они с Люсей совершенно случайно в магазине, где она помогла ему выбрать вкусную колбасу, а он, как настоящий витязь, донес ее тяжеленные сумки да дома.

В половине одиннадцатого приехал Гошин шофер, которому хозяин поручил закрыть кафе. Вообще он любил перекладывать свои обязанности на чужие плечи, и чаще всего это были плечи Паши. Нельзя было назвать его безропотным, но он как-то нашел подход к Георгию Антоновичу, и тот мог доверить ему все что угодно. По идее, мы должны были ждать одиннадцати часов и только потом имели право собираться домой, но Паша рассудил, что ничего страшного не произойдет, если мы уйдет на полчаса пораньше.

Когда я вышла из пиццерии на улице уже давно стемнело. Зимой вообще темно и грустно. Я прекрасно понимаю медведей, которые уходят в спячку, только чтобы не видеть все это уныние. Сама бы сейчас залегла под теплый плед и уснула до лета.

К ночи зима решила, что она еще повоюет и утренняя слякоть замерзла обратно в снег, точнее говоря, в лед, ритмично хрустящий под ногами. Идти приходилось аккуратно, постоянно глядя себе под ноги. Благо фонари на улице горели исправно.

На Хутынской улице я столкнулась с небольшим отрядом милиционеров, которые прочесывали город, выискивая того самого маньяка. Или маньяков. Стражи порядка попросили предъявить им паспорт и детально расспросили, кто я такая и что делаю темной ночью на улице одна. Не найдя в моей скромной персоне ничего интересного для себя, отпустили, порекомендовав на прощание воздержаться от ночных прогулок. Я, конечно, люблю родную милиция и ценю ее заботу, но общение с ней на безлюдной улице произвело на меня такое неизгладимое впечатление, что я разом забыла обо всех маньяках и захотела только одного — шоколада. Благо денег я сегодня выручила достаточно. Немного отклонившись от привычного маршрута, я зашла в круглосуточный супермаркет. Скучающие без дела продавщицы обмывали косточки свекрови одной из них, но мое появление вызвало у них такое сильное удивление, что они даже приостановили свою беседу и принялись обсуждать меня.

Я остановилась у полки с шоколадом и долго выбирала, что бы такое особенное сегодня уписать. Немного поразмыслив, я решила, что не каждый день к тебе приходят такие щедрые посетители и сегодня можно устроить себе праздник живота — купила торт.

Вышла на улицу я, предвкушая предстоящий пир, вздохнула морозный воздух полной грудью и, прижав в груди вожделенный десерт, заспешила домой. Мне даже было глубоко безразлично, что все соседи уже спят. В принципе, я их не побеспокою. Только вот несчастной Анне Павловне, пенсионерке с двадцатилетним стажем, придется хуже всех: несчастная так боится, что кто-то украдет ее старый ржавый чайник со слоем накипи в палец толщиной, что будет каждые пять минут высовывать свой прозорливый нос на кухню под предлогом срочной нужды. Оно вообще была уверена, что без ее руководства и надзора никто прожить не сможет. И, дабы мы не заплутали по жизненным тропам, непременно раздавала инструкции. Она знала о жизни все. По крайней мере, была в этом уверена.

Странное человек существо: пока не знает об опасности — не боится ничего. Если бы я сегодня не узнала, что маньяки существуют не только в фильмах ужасов, то спокойно шла бы себе домой. А тут мне начало чудиться, что за мной кто-то следит. Даже оборачивалась пару раз, но никого не увидела. Но на всякий случай все же схватила торт покрепче.

Я свернула с освещенной улицы в темные дворы. Вокруг не было ни души. Мало того, что шаги за спиной начали чудиться еще отчетливее, так еще к этому прибавился какой-то шорох справа. Как будто меня сопровождала свора дворняг. Впереди теплился маленький островок света — уличный фонарь. Я думала, что свет подарит мне спокойствие. Но сегодня, видимо, не мой день. Как только я вошла в освещенную зону, мимо меня прошмыгнула тень. Потом вторая. Сердце ушло в пятки и не собиралось подниматься обратно. В горле резко пересохло. Присмотревшись к тени, я запоздало поняла, что это действительно собаки. Довольно крупные, как немецкие овчарки, сейчас они внушали мне меньший страх, чем люди. Я остановилась, решив перевести дыхание и собраться с мыслями, которые в панике разбежались в разные стороны. Шаги сзади тоже остановились. Я набралась смелости и резко повернулась на сто восемьдесят градусов. Тут я прогадала: фонарь слепил, и я не видела ровным счетом ничего вокруг себя. Зато сама была как на ладони. Возможно, это у меня уже мания преследования началась на нервной почве. Разбежавшиеся с перепугу мысли потихоньку начали возвращаться в их родной мозг, и я все-таки решила идти дальше. По ощущениям, преследователь отставал шагов на двадцать. Каких неимоверных усилий стоил мне каждый шаг не описать словами. Мне в спину дышал маньяк, убивший кучу людей, а я шагала по темноте, отсчитывая шаги. Голова гудела от напряжения. Я досчитала до двадцати и поняла, что у меня ни за что на свете не хватит смелости оглянуться. Еще 5 шагов. Деваться не куда. А так хоть посмотрю этому подонку в глаза.

Он как раз оказался в освещенной фонарем зоне. Или не ожидал от меня такой прыти, или просто уже не видел смысла прятаться. Когда я его увидела, у меня в душе как будто ниточка оборвалась. Выпавший из рук торт глухо ударился о замерзший асфальт. Я уже видела этого человека.

 

2

Проснувшись сегодня, я бы ни за что не подумала, что вот так все и закончится. Утром найдут мой бездыханный изувеченный труп, в новостях расскажут, что на счету новгородского маньяка стало еще одной жертвой больше. Люська поворчит что-то вроде «я-же-ее-предупреждала», Яшка принесет цветы мне на могилу и, возможно, пожалеет, что не подвез меня тем вечером. А потом все забудут.

Мне всегда казалось, что я доживу до старости, нанянчусь внуков, посмотрю на правнуков и перестану дышать, лежа в теплой постели. Только сейчас я поняла, что после меня на этом свете ничего не останется. И твердо решила, что еще поборюсь.

В свете фонаря я узнала его лицо. Это был тот самый блондин, который заходил сегодня в пиццерию. Он стоял неподвижно и смотрел мне прямо в глаза. Так смотрит крокодил, готовый в любую минуту кинуться на свою жертву.

Где-то справа засветились неяркие лучи ручных фонариков и послышались мужские голоса. Патруль, который остановил меня на Хутынской. Никогда не питала особой любви к родной милиции, но сейчас эти люди стали для меня последним лучиком надежды. Я хотела бежать, но ноги не слушались, к тому же блондин догонит меня за считанные секунды. Поэтому я закричала что было сил:

— Помогите! Сюда!

Я была услышана, и мужчины заспешили на помощь. Неожиданно на их пути появился зеленоглазый тип. Он выбросил руку вперед, жестом приказывая милиционерам остановиться. И… они повиновались. Взрослые крепкие мужчины послушались его, как стадо овец своего пастуха, развернулись в противоположенную сторону и неспешным шагом пошли обратно, совершенно забыв обо мне. Зеленоглазый детина повернулся ко мне и прижал палец к губам. Блондин продолжал стоять все в той же позе. Было совершенно очевидно, что они работают вместе. Даже в новостях говорили, что одним маньяком тут не обошлось. Не зря все же Гоша на них так накинулся, да и Люське они не понравились. Эх, надо лучше разбираться в людях! Но, похоже, мне это умение уже не понадобится.

Блондин наклонил голову влево, словно прислушиваясь к чему-то. На улице было тихо. Только ветер и этот странный шорох: крысы или собаки. Мой преследователь посмотрел на своего напарника, указывая пальцем налево. Потом поднял руку с растопыренной пятерней и принялся поочередно сгибать пальцы. Не успел он согнуть пятый палец, как раздался громкий лай, визг и грохот.

Меня ослепил яркий свет. Я инстинктивно закрыла глаза, и чья-то сильная рука оттащила меня в сторону, припечатав к стене дома. Ощутимый удар вернул меня к реальности, и я увидела, что так свора собак нападает со всех сторон. Блондин, заслонивший меня, резко выставил руки вперед, и собак откинуло метра на два назад. Зеленоглазый прицельно палил по ним зарядами пламени, и вокруг него уже лежало около семи обугленных тел. Через секунду мне удалось разглядеть нападавших: это были не собаки, хотя накинувшиеся на нас твари и были на них похожи, но у нормальных псов не бывает таких острых когтей, шипов по бокам и рогов.

Блондин отдалился от меня, раскидывая этих чудищ. Когда он отошел на расстояние вытянутой руки, я разглядела, что он даже не касается их руками, а как будто сдувает сильнейшим порывом ветра. А у второго огонь как будто из ладони появляется. Но несмотря на это собак меньше не становилось, они как из-под земли вырастали и накидывались всем скопом. Несколько из них одновременно набросились на спину зеленоглазого. Блондин тут же их «сдул», но песики успели оставить на куртке пару рваных бороздок. Отвлекшись на друга, он пропустил одну особо проворную псину, которая попыталась укусить его за руку. Но тварь тут же отскочила как ошпаренная, наткнувшись на металлические шипы, которыми были оснащены их куртки, и закрутилась юлой.

Зеленоглазый подходил все ближе ко мне, не прекращая жечь песиков. Блондин, в пылу боя успевший отдалиться метра на три, оглянулся и сделал пару шагов назад. Неожиданно поредевшая стая псов разбежались в разные стороны, и из темноты выскочила самая большая из них зверюга. Она была крупнее предыдущих своих сородичей раза в два, а ее рога светились багровым. Блондин привычным жестом вскинул руки, но его самого тут же откинуло назад, как взрывной волной. За долю секунды зеленоглазый оказался около меня и заслонил от идущей на таран твари. Она кинулась ему на грудь и получила по зубам шипами куртки. Однако такого воздействия как на сородичей на нее металл не оказал. Она отступила на пару шагов, мотнула мордой и, оскалившись, приготовилась к следующему броску. И я была уверена, что на этот раз она не промажет.

Зеленоглазый продолжал стоять неподвижно, заслоняя меня живой стеной. Тварь тем временем прижалась к земле, готовясь к прыжку. Я, что было сил, зажмурилась, чтобы не видеть этот кошмар, но уже через секунду удивленно распахнула глаза, услышав протяжный вой, постепенно переходящий в скулеж — из головы твари торчал изящный серебряный клинок.

Но вопреки всем законом природы, тварь не собиралась умирать! Она корчилась на земле, скуля, как побитый щенок. Зеленоглазый продолжал стоять на месте как вкопанный. Блондин же быстро оказался около твари: это он успел ее ранить за момент до нападения. Он тяжело дышал и с упреком смотрел на друга. Я уже ничего не могла понять. Страха не было, он сменился тупым оцепенением. Я не могла даже пошевелиться, не то, что крикнуть.

В темноте послышались шаги. Держа в руке фонарик, по направлению к нам двигался парнишка лет девятнадцати. Заметив молодых людей, он кинулся на утек, но блондин тут же догнал его и прижал к стене.

— Ну, здравствуйте, товарищ маг. — его тон был далек от любезного. — Пришел посмотреть, что это тут с твоими песиками? Страшно стало, что они уже долго не возвращаются к папочке? — в его голосе было столько яда, что я испугалась, как бы он не прожег в бедном парнишке дыру.

Зеленоглазый подошел к корчащейся твари и положил на нее руку — через секунду от нее осталась только горстка пепла. «Товарищ маг» нервно сглотнул слюну и затравленно перевел взгляд с одного парня на другого, но не проронил ни слова.

— Последний раз просим по-хорошему. — тихо сказал зеленоглазый, выпрямляясь. — Скажи нам, пожалуйста, кто твой хозяин.

— Нет! Вы что! — извиняющимся тоном заблеял маг. — Вы не так все поняли…

— Хватит нам лапшу на уши вешать. — прошипел блондин и, ни на секунду не сводя глаз с прижатого к стене молодого человека, достал небольшой нож и уверенным движением приставил к его горлу. — Сейчас же говори, кто тебя послал сюда!

Застигнутый врасплох парень побагровел и начал оседать на землю. Блондин раздосадовано сплюнул и брезгливо отодвинулся от него на шаг. Издав последний хрип, маг так и остался лежать на земле.

— Сэт, ну какого черта! — на этот раз обычное спокойствие изменило зеленоглазому. — Он был нашей единственной зацепкой! Теперь все коту под хвост! И все из-за твоей несдержанности!

— Да не трогал я его. — растерянно проговорил Сэт.

Друзья переглянулись. Казалось, они могут понимать друг друга без слов. Блондин поднял руки, и тела убитых тварей и мага с тихим шипением растворились, оставив на земле несколько темных пятен. Зеленоглазый в это время подошел ко мне, безмолвно стоящей на прежнем месте, взял за локоть и потащил за собой.

Его прикосновение вывело меня из ступора. В одно мгновение передо мной пронеслись прошедшие события, и вернулся страх. Кто они такие? Что им от меня надо? Наверняка убьют сейчас, как убили этого парня! Или сожгут заживо. Я попыталась вывернуться, но он оказался крепче меня.

— Деян, что ты с ней церемонишься? — раздраженно спросил блондин.

Деян глубоко вздохнул и обратился ко мне:

— Пойми, мы не причиним тебе зла. Но сейчас надо отсюда сматываться и как можно скорее!

— Ага! Ты ее еще давай на руках до дома донеси! — ерничал Сэт.

— А что ты предлагаешь?! — вспылил зеленоглазый.

Сэт молча протянул ему кинжал. Тот самый, которым они упокоили псину-переростка.

— Ты в своем уме? — ошеломленно произнес Деян.

— Абсолютно.

Деян не надолго задумался, а потом схватил меня поудобнее и потащил дальше, недовольно буркнув:

— Упрямый как баран.

Сопротивляться я прекратила — бесполезно. Эти здоровенные детины все равно добьются своего. А злить их — себе хуже делать. Я оглянулась на Сэта: он шел сзади, зловеще улыбаясь и крутя в руках этот злосчастный кинжал. Красивый кинжал, кстати: тонкий, из какого-то светлого металла, с разными камушками на рукоятке. Его лезвие было расписано сложными закорючками сродни китайских иероглифов, но в тусклом свете фонаря я так и не разобрала толком.

Когда мы прошли метров десять ко мне вернулся дар речи:

— А что это было?

— Тхалы. Но ты не волнуйся. Они больше ни на кого не нападут.

— Да уж, действительно, что переживать? — ехидно заметил Сэт, с каждым словом распаляясь все больше и больше — Вполне милые песики.

Фонари на улице резко погасли. Наступила полночь. Последние оазисы света, и без того работавшие через один, совсем перестали помогать. Я совершенно не разбирала ничего вокруг себе, глаза заболели, не способные больше вглядываться в темноту. Я спотыкалась через шаг, но Деян крепко удерживал меня от падения. Ему и вправду было бы удобнее донести меня на руках, ведь практически это он и делал.

— А куда вы меня ведете? — попыталась я завести разговор со своими похитителями.

Друзья переглянулись и глупо захихикали. Может быть, это у них нервное? Под шумок я попыталась освободиться из цепких лап зеленоглазого, но он даже не думал ослаблять хватку.

— А где ты живешь?

Я растерянно указала на общежитие в конце улицы, с которой мы только что свернули.

— А вы что, ко мне пойдете? — испуганно спросила я единственное, что пришло в голову.

— Ну да. — совершенно спокойно ответил Деян, как будто идти домой к абсолютно незнакомому человеку посреди ночи было для него обычным делом. Хотя кто его знает? — Нам надо умыться и немного отдохнуть. Завтра поедем, покажем тебя общине и решим, что делать.

— Куда поедем? Я никуда с вами не поеду!

— Вот дура-баба! — вставил свое мнение Сэт, нахально прервав мою зарождающуюся истерику. — Ты ведешь себя так, как будто на тебя каждый день тхалы набрасываются! Но если тебе так понравились эти щеночки — оставайся! Они будут рады подкрепиться! Ты им понравишься!

Я застыла на месте. Все произошедшее этой ночью казалось сном, и я должна была вот-вот проснуться, но не могла. Голова готова была разлететься на тысячи миллионов атомов. Сэт смотрел на меня с такой нескрываемой ненавистью в глазах, как будто я задавила его любимую кошку. Он был бы только рад от меня сейчас избавиться! Деян, заметив мое состояние, попытался успокоить:

— Сэт, нельзя же так сразу! — возмущенно гаркнул он на напарника. — Аль, успокойся. Сейчас мы придем домой и все тебе объясним.

Деян перестал меня держать. Да я бы от них все равно никуда и не убежала.

— Кстати, мы забыли представиться. Меня Деян зовут. А это Сэт. — Он указал на напарника. — Мы желаем тебе добра. Просто доверься нам, а потом все сама поймешь.

Я неуверенно кивнула и зашагала в сторону общежития.

 

3

Никогда не спит Москва, совесть и наша общага. На четвертом этаже горел свет. Это вечно худеющая Даша, клятвенно обещавшая себе не есть после шести до завтра, рассудила, что то самое «завтра» наступает после двенадцати и обещание не будет нарушено. В окне девятого этажа курил бывший моряк, служивший когда-то на Северном флоте и утверждавший, что такие детские холода, как здесь, ему нипочем и тут же подкреплявший свои слова глухим грудным кашлем. На восьмом этаже свет горел в комнате милой женщины тридцати с лишним лет Натальи Александровны. Она качала на руках малолетнего сынишку, подхватившего ангину, и ждала мужа, который работал в милиции и сегодня ушел в ночное дежурство искать тех самых маньяков, которые шли сейчас за моей спиной. В подъезде было светло. Надо же, даже лампочку удосужились вкрутить и, что самое важное, не выкрутить и не разбить в эту же минуту.

На входе мы столкнулись с местным наркоманом Андрюшей, который упорно называл меня Аней и постоянно при встрече спрашивал, как поживают мои хомячки. Не знаю, с какими глюками у него ассоциировались рослые мужчины в порванных кожаных куртках, но, увидев их, он вжался в стену и одарил таким восхищенным взглядом, каким в свое время смотрели пионеры на дедушку Ленина.

Взобравшись по лестнице со стесанными от времени ступеньками на шестой этаж, я уверенно вошла в нашу секцию и принялась открывать многочисленные замки своей двери. Не то, чтобы была необходимость закрываться так плотно, просто щелканье замков доставляло мне какое-то нездоровое удовольствие, лишний раз напоминая окружающим границы моих владений.

На общей кухне сидела Анна Павловна, в гордом одиночестве поглощавшая один за другим пряники и запивая их чаем. Увидев такую потрепанную и уставшую меня в компании двух не менее потрепанных мужиков, она, бедная, чуть не подавилась, но стоически осталась сидеть, стиснув в руках чашку с недопитым чаем из своего любимого чайника.

Войдя в комнату, Деян по-хозяйски плюхнулся на диван. Сэт же, напротив, осмотрелся с то ли подозрением, то ли пренебрежением. Я скромно устроилась на полу около шкафа, обхватив ноги руками и прижав их к груди.

Сэт критично посмотрел на друга и спросил меня:

— Где у тебя аптечка лежит?

Отказывать маньякам нельзя — могут разозлиться. Я тут же подскочила тумбочке, выудив из самого дальнего угла полиэтиленовый пакетик, передала Сэту свой стратегический запас анальгина и активированного угля. Парень пробурчал себе под нос что-то не самое лесное в мой адрес, вылетел из комнаты, не забыв громко хлопнуть дверью.

— Он куда? — удивленно поинтересовалась я, окончательно перестав что-либо понимать.

— Не знаю. — совершенно меланхолично ответил Деян и, морщась, снял куртку. Я вспомнила, что и сама сижу в зимней одежде в отапливаемой комнате. Наверно сейчас я бы ничего не почувствовала, даже если бы меня посадили в печку.

— Мы тебя сильно испугали? — обеспокоенно спросил Деян.

Я ничего не ответила. Сильно — не то слово! Я чуть с душой не рассталась! Да и сейчас сижу с каким-то здоровенным парнем, который при малейшем желании задавит меня одним пальцем и даже следа не оставит.

— Там, на улице, вы обещали все рассказать. Что вы собираетесь со мной сделать? Куда повезете?

— Да конечно. — Деян задрал голову к потолку, собираясь с мыслями. — Эти чудища на улице называют тхалами. Ты наверно слышала про маньяка?

Я утвердительно кивнула.

— Так это их рук дело. Они собирали энергию, охотясь на людей. Ты, наверное, думала, какая связь может быть между ними всеми. Между ними и тобой. Все очень просто: некоторые люди способны к магии. Мы называем это Потенциалом.

— Бред какой-то. Какая магия?!

С этим словом у меня устойчиво ассоциировались лишь объявления гадалок, обещавшись снять порчу, приворожить — отворожить, да сказки про спасенных спящих принцесс.

— Ты что сказки не читала? — улыбнулся он. — Вот это почти так же. Почти.

— Ладно. Предположим. А я вам зачем? Будете целовать по очереди, пока в прекрасную принцессу не превращусь?

Деян искренне засмеялся.

— Можно попробовать как вариант.

— И все же?

— Я же говорю — Потенциал, который привлек в тебе тхалов. У тебя есть незаурядная способность к магии. Понимаешь?

— Нет, — честно призналась я, — ни капли. Никогда не замечала за собой подобного.

Спасибо, что сказал. Пойду подам объявление в газету. Хоть денег подзаработаю. «Уникальная способность к магии уже в десятом поколении!» От клиентов отбоя не будет!

Развелось тут всяких психов. На мою скромную персону и одного наркомана Андрюши хватило бы.

— Послушай просто. Я попытаюсь объяснить попонятнее. Ты только не перебивай. Ладно?

Я кивнула.

— Раньше магия была обыденным делом. Никто ее не скрывал. Если человек обнаруживал в себе Потенциал, то просто шел к ближайшему городскому магу, и тот направлял его в Академию. Там учили обращаться со своей энергией, преобразовывая ее непосредственно в то, что мы привыкли называть магией. Но времена изменились, и теперь нам приходится скрывать свою силу. В общем, это долгая история, но суть в том, что Потенциал не перестал проявляться. И магия никуда не делась. Хоть многие знания и потеряны безвозвратно. Понимаешь?

— Немножко. Хорошо, предположим все так, как ты говоришь. Тогда зачем эти тхалы на людей набрасываются?

— Они собирают энергию. Природа истощается, и все меньше остается естественных источников силы. При активной ворожбе энергии тратится очень много, поэтому ее надо восстанавливать. Тхалы, как губка, всасывают ее, а потом отпадают хозяину — тому кто их создал.

— То есть их кто-то натравливает на людей, чтобы забрать их силу и питаться от нее самому?

— Точно.

— А кто это делает? И зачем?

— Я бы сам был рад знать.

Тут меня осенило: они ведь тоже, выходит, маги! Сейчас завезут меня куда-нибудь подальше в лес и скормят таким же песикам, только своим. Я попыталась не выдать своего испуга:

— А куда вы меня повезете?

— Мы живем в общине. Это своеобразный приют для магов, Малых рас и нежити.

— Кого?

Про нежить я когда-то читала, и встречаться с оборотнями и упырями не горела желанием.

— Раньше нашу планету населяли не только люди. — спокойно разъяснил маньяк. — Собственно, люди появились в самую последнюю очередь. А потом они вытеснили остальные расы. Теперь их осталось совсем мало. Ты, конечно, слышала о карликах и гномах, об эльфах и друидах. Они нашли пристанище в общине. Только там они могут жить, ничего не опасаясь.

Я подняла глаза на Деяна. Он не выглядел как маньяк. Для закоренелого убийцы у него были слишком добрые глаза. Я решила, что ничего не потеряю, если спрошу напрямую:

— Когда вы меня туда привезете, то… — голос предательски дрогнул, — убьете меня и заберете силу?

Деян тепло мне улыбнулся:

— Если бы мы хотели тебя убить, то сделали бы это еще давно.

— Точнее говоря, мы хотели, — раздался голос появившегося в дверях Сэта, — но не стали. Скажи спасибо тупым принципам вот этого борца за мир во всем мире. — Он указал на Деяна. — Но если сильно хочешь, мы можем передумать.

Я инстинктивно вжала голову в плечи.

— Да что ты вечно мелешь, что ни попади! — возмутился Деян. — Не слушай его, мы бы ни за что тебя не обидели. Мы покажем тебе, что такое магия, ты посмотришь, как мы живем, и решишь, хочешь ли оставаться с нами и учиться использовать свой Потенциал.

— А если я не захочу? — осторожно поинтересовалась я.

Деян замолчал и потупил глаза. А Сэт провел кинжалом по горлу, демонстрируя мою участь, если я откажусь присоединяться к ним.

— Если не захочешь, — продолжил Деян, подумав, — никто не будет удерживать тебя силой. Вернешься в город, будешь жить как обычно. Просто тебе надо будет забыть все, что мы расскажем.

Что он имел в виду по словом «забыть», я уточнять не стала.

Сэт снял куртку и вынул из принесенного им небольшого пакета несколько непочатых упаковок бинта, пачку пластыря, пузырек с йодом и еще что-то, разложил все это на диване и тоном, не терпящим возражений, приказал Деяну:

— Показывай.

— Сэт, не выдумывай! Царапины. Приедем домой — Весея посмотрит.

— Я что, спрашивал твое мнение по этому поводу?

Деяну ничего не оставалось делать как, изобразив на лице вселенскую муку, стянуть с себя свитер. Его тело было усыпано синяками, а на груди отчетливо были видны следы лап нападавшей на него сегодня твари. Вдобавок к и так пострадавшему сегодня лицу и разбитым в кровь рукам, на его спине кровоточили порезы, оставленные когтями тхалов. Мне стало ужасно стыдно, ведь он поранился защищая меня! Ему ничего не стоило просто отойти и дать возможность этой твари меня растерзать. Но он остался. И Сэт остался. Тем, что я до сих пор жива, я обязана лишь этим странным парням.

Или мне показалось, и тварь сосем немного задела Деяна, либо на нем все заживало лучше, чем на кошке. Мне даже неловко стало, что я сижу сложа руки.

— Может быть я могу чем-то помочь?

— Да. — отрезал он, наградив меня еще одним испепеляющим взглядом. — Сядь и заткнись!

Через некоторое время послышался осторожный стук в дверь и за ним последовал скрип голоса Анны Павловны:

— Аля, деточка, у тебя там все в порядке?

Сэт просиял лукавой улыбкой и было дернулся к двери, но Деян его остановил.

— Я сам. И выбрось из головы, что ты задумал! — мужчина уверенно открыл дверь и, улыбаясь во все свои тридцать два белых зуба, ласково спросил:

— Здравствуйте, бабушка. Вы что-то хотели?

Челюсть Анны Павловны резко уехала вниз, и мне даже послышалось, что ударилась о пол.

— Нет, что вы, — залебезила она, — просто хотела узнать, что это у вас тут такое… Крики посреди ночи…

Раздавшийся из комнаты елейный, томный голосок Сэта добил несчастную старушку:

— Эй, пупсик, возвращайся в постельку, а то мы тебя уже заждались!

Я не удержалась и хрюкнула от смеха. Напуганная пенсионерка поспешила извиниться и скрыться от всего этого кошмара, закрыв мою пуленепробиваемую дверь.

— Сэт, я же просил! — гневно произнес Деян.

— Я не удержался. — Сэт аж побагровел от сдерживаемого смеха. — Ты вообще сам вышел открывать дверь без рубашки.

Деян осмотрел себя, как будто пытаясь удостовериться, что действительно не одет, и натянул свитер. Он перевел строгий взгляд с меня на Сэта и обратно:

— Завтра день тяжелый, надо отдохнуть. Аль, ложись на диван. Мы на полу ляжем.

Не ожидая нашей реакции, он растянулся на полу практически у самой двери и закрыл глаза. Сэт последовал его примеру. Я, как и было велено, выключила свет и прямо в одежде забралась на диван и свернулась калачиком, пытаясь стать как можно более незаметной.

В пронзительной тишине было слышно, как мокрый снег бьется в заклеенное намыленными тряпками полурассохшееся окно, капельками сползая по стеклу. Ветер задувал в миниатюрные щели, выхолаживая комнату. От холода и страха, я не могла успокоиться ни на минуту. Сердце билось, как после стокилометрового марафона. Разлегшиеся на полу парни мирно сопели. Спят.

Несмотря на то, что после разговора с Деяном об этой их магии и общине я немного успокоилась, сейчас переживания захлестнули меня новой волной. Промучившись около часа, я поняла, что надо бежать. Какими бы добренькими не прикидывались эти двое, нормальные люди себя так не ведут. Да и этот здоровяк распластался у самой двери, не давая прохода.

Еще раз убедившись, что парни спят, я как можно аккуратнее стала ногами на диван и, стараясь идти как можно тише, направилась к окну. Карниз должен быть широкий, да и пожарная лестница сосем рядом. Подобравшись к подоконнику, я поняла, что лететь с шестого этажа слишком долго, да и приземляться будет не слишком мягко, и отринула идею побега через окно, вернувшись в кровать.

Я в западне. Разлеглись, как у себя дома. Но это моя комната! И вообще, что я не имею права передвигаться по своей законным методом арендуемой жилплощади?!

Нагло переступив через Сэта, я подошла к двери, надежно охраняемой Деяном, и демонстративно кашлянула, не беспокоясь о том, что могу разбудить этих двух спящих принцесс.

— Чего тебе? — сонно спросил Деян, приоткрыв один глаз.

— В туалет приспичило. — нагло соврала я.

Деян что-то понимающе промычал и поднялся с пола, пропуская меня. Пройдя через общую кухню, я зашла в уборную, кинув последний взгляд на приоткрытую дверь своей комнаты. Парни остались там. Не посчитали нужным меня сопровождать. А может, постеснялись. В любом случае мне это на руку. Стоя в вонючем туалете и прислонившись лбом к неаккуратно выкрашенной белым двери, я собиралась с последними мыслями. Надо, надо бежать!

Резко рванув дверь, я пулей вылетела в коридор, а из него, на секунду задержавшись у общей железной двери, — на лестничную площадку. Уже преодолев два пролета, я услышала хлопок двери и мужские голоса.

— Аля, стой!

До предела ускорившись, я продолжала бежать, перепрыгивая через несколько ступенек. Сердце готово было пробить своими мощными ударами ребра и выпрыгнуть на свободу. Жадно вдыхаемый воздух рвал легкие. В голове пульсировала кровь. Ноги казались ватными, но я заставляла себя переставлять их еще быстрее, каждую минуту рискуя упасть. Боль в боку призывала бросить все и хоть немного передохнуть, но разум не слушал эти мольбы, гоня непослушное тело дальше. Куда? Не знаю. Я знала только одно — надо бежать. А там будут люди, кто-нибудь поможет.

Холодный бетон сменился еще более холодным, да еще и мокрым асфальтом. Морозный воздух колол кожу, ветер нещадно трепал волосы. Сделав еще один вздох, легкие замерли. Тысячи льдинок вонзились мне в грудь. Из глаз потекли непроизвольные слезы. Но я продолжала упорно бежать.

Резкий сильный удар по ногам, словно хлыстом, заставил потерять равновесие и плашмя упасть на землю. Снег и грязь с удовольствием приняли меня в свои объятия. Непокорный разум требовал, чтобы тело встало и продолжало бежать, но у тела не было сил.

Только сейчас я поняла, что в феврале лежу на улице посреди ночи в джинсах и свитере. Выскочив из секции, я даже не позаботилась о том, чтобы обуться. Не до того было. А теперь они меня точно убьют.

Деян подбежал ко мне, взял мое лицо в свои огромные руки.

— Живая?

Я бессильно прикусила нижнюю губу, стараясь угомонить ручьем текущие слезы. Не хотела показывать свою слабость. Парень взял меня на руки и понес обратно. Мне казалось, что вот-вот я потеряю сознание. Но забытие не спешило облегчить мои муки. Тело била крупная дрожь. То ли от холода, то ли от страха ломило ноги и ледяные спицы пронизали грудь.

Сэт разговаривал с жильцами, вышедшими выяснить «Что случилось?». Встревоженные криком люди внимали ему, как пророку, нежданно осчастливившему их своим присутствием, веря тому, что «Ничего не произошло. Вам все приснилось».

Деян аккуратно сгрузил меня на диван.

— Ну и куда это ты собралась? — совершенно без злости спросил парень, снимая с меня мокрые и перепачканные носки. Зато и он, и Сэт были обуты. Видимо, знали, что можно дать мне фору, чтобы не бегать босиком — все равно я от них далеко не убегу.

— Вы теперь меня убьете? — вопросом на вопрос обреченно ответила я.

— Мы тебя не тронем. Мы твои друзья. — тоном, каким убеждают малышей не совать пальцы в розетку, сказал Деян. — Просто перестань сопротивляться. И спи. Утро вечера мудренее.

Деян положил свою ладонь мне на лоб и зашептал что-то непонятное. Мне стало тепло и спокойно. Пришел сон.

 

4

Первый раз за долгие годы, я проснулась не от противного писка моего будильника, а от звона его разлетающихся по комнате запчастей. Зато сон как рукой сняло! Мне показалось, что я вскочила моментально, но Сэт и Деян уже стояли посреди комнаты. В руках Сета возник этот злосчастный кинжал. Я мигом вспомнила все события вчерашнего вечера, и по спине пробежало здоровое стадо мурашек. До сих пор во весь этот бред верилось с трудом, и где-то в глубине души я надеялась, что проснусь утром, и тхалы с магами и их община в придачу развеются как страшный сон. Но уж нет! Я явно не претендую быть внесенной в список самых везучих людей на свете.

Деян и Сэт еще пару секунд простояли в позе быка на корриде, всматриваясь в темноту комнаты. Но из вредоносных созданий здесь были только обломки моего злосчастного будильника. Я осмелилась протянуть руку и зажечь в комнате свет. Посмотрев на пол, Деян смутился, а Сэт залился истерическим хохотом.

— А что это было? — так и не поняв, в чем так провинился мой ныне покойный будильник, спросила я.

Деян опустил глаза в пол, как нашкодивший мальчишка. Оставалось только носком землю поковырять для полноты картины.

— Он зазвонил слишком резко. Я не сразу врубился, что это верещит… и того…долбанул. Я не хотел так сильно.

На полу зияло огромное черное пятно, как будто кто-то тут устроил себе отличный пикничок с шашлыками. Хорошо, что я будильник ни на шкаф ставлю и ни на тумбочку, а то в миг бы лишилась всей мебели.

Сэт ухмыльнулся, достал из куртки мобильник и договорился с кем-то о нашей доставке в общину.

— Может ты нас чаем напоишь, раз уж проснулись? — предложил Деян. У него было такое простое лицо, просто на грани наивности, ему было невозможно отказать.

— А как это у тебя получается? — обратилась я к Деяну, пока чайник шумел, нагревая воду.

— Что именно? Силовые шары?

Я неуверенно кивнула.

— Это выброс магической энергии. Простой толчок. Без заклинаний. На тхалов только он действует. Силовой выброс проявляется по-разному: в виде огня, или он может быть похож на взрывную волну. Можно вызвать такой выброс, какой тебе удобнее. У нас в общине есть одна девушка, у которой вообще только вылетают лепестки роз, как бы они не старалась сделать что-то путное.

Сэт, слушавший наш разговор, ухмыльнулся. Похоже, он адресовал уже не одну тонну своих «шпилек» этой несчастной.

— Выходит среди магов попадаются женщины?

— Бывают. Но для боевой магии надо иметь достаточный Потенциал, а то можно и попасть в не слишком хорошую ситуацию. Или, по крайней мере, знать свой Дар. К тому же многие женщины предпочитают дом и семью бесконечным разъездам с ночевками в лесу.

— И куда вы ездите? И зачем? — продолжала я свой допрос, хоть и мало что понимала из того, что Деян мне рассказывал.

— Мы ездим по всей стране. Конечно, государственные границы для нас не помеха. Своей странной мы считаем всю славянскую территорию. — Сэт активно включился в разговор. В его голосе не было ни капли яда. Похоже эта тема — его конек. — Так уж исторически сложилось. У других земель есть свои Хранители. Тут — мы.

— Хранители? И что же вы охраняете.

— Не охраняем, а храним. — Сэт особо подчеркнул разницу между этими словами. — Пока меня не было, Деян рассказывал тебе про баланс?

Я отрицательно покачала головой. Еще и баланс какой-то. Странные они. Сэт глубоко вздохнул, как будто его заставляли тащить на себе два ведра воды на вершину Останкинской башни, но продолжал:

— В мире, как и во всем, должна царить гармония. Все должно быть уравновешено: черное и белое, сладкое и горькое, доброе и злое, плохое и хорошее. Но нечего этого не бывает в чистом виде. Наша цель — следить за тем, чтобы ни одна сторона не перевешивала. Мы храним баланс. Поняла хоть чуть-чуть?

— Немножко.

Сэт посмотрел на меня как на одиннадцатиклассника, который до сих пор не может выучить таблицу умножения даже на два, и закатил глаза. Похоже, у него в голове не укладывалось, как я могла не знать таких элементарный вещей. И как только я без этого жила?!

— Вот и отлично. — произнес Деян, вполне удовлетворенный моими познавательными способностями. — Очень скоро ты поймешь все. Это надо почувствовать. А что будет не ясно, ты всегда можешь смело спрашивать.

Через полчаса Сэту перезвонили. Я чувствовала себя ягненком, которого ведут на заклание. Во дворе нас уже ждал черный внедорожник. За рулем машины сидел молодой человек, лицо которого показалось мне на удивление знакомым. Деян сел на переднее пассажирское сиденье, а мы с Сэтом расположились сзади.

— Аль, познакомься, — представил его Деян, — это Верен.

В водителе я не сразу узнала, того парня, который вчера ушел из пиццерии после того, как увидел новости. Сейчас только он выглядел более уставшим. Выходит, о нем парни говорили вчера. Черные круги под серыми глазами выдавали, что Верен довольно давно не отдыхал. Но, несмотря на общую непрезентабельность, в нем было что-то приятное. Какая-то необъяснимая внутренняя харизма, располагающая к ее обладателю.

— Очень приятно. — молодой человек повернулся ко мне и вежливо улыбнулся. Как только мы тронулись с места, он заговорил, обращаясь к парням:

— Это не Златан. Я с него глаз все это время не спускал. Темнит он, конечно, другого от него ожидать и не приходится, но никаких прямых проявлений ворожбы. Учеников у него тоже толковых нет — посредственности одни.

— Что-нибудь странное заметил? — строго спросил Сэт.

— Нет. Ничего особенного. Хотя… — Верен призадумался, и мы встретились глазами в зеркале заднего вида. — Впрочем, он скоро сам к нам приедет и все расскажет.

— С чего ты это взял? Что он у нас забыл? — недопонял блондин.

— Я же говорю, учеников у него толковых нет. А вы тут такое сокровище у него из-под носа увели. Он, наверно, сейчас сидит и кусает локти, что не стал вчера спешить.

В машине воцарилось какое-то нехорошее молчание. Сэт заметно занервничал, а Деян резко побледнел и сжал челюсти так, что желваки заходили. Мне так вообще захотелось выпрыгнуть из машины на полном ходу. Страсть как не люблю, когда говорят при мне о том, о чем я малейшего понятия не имею. Я набралась наглости и возмущенно призвала парней к ответу:

— Кто такой этот Златан? Что странного он должен был натворить, и как вы ему уже успели насолить?

— Парни, сморите какой лесок симпатичный. Там ее никто не найдет. Судя по ее паршивому характеру, и искать не будут. Сделаем людям приятно?

Ну все, мне эти его садистские шуточки надоели!

— Я вам себя с моим паршивым характером в комплекте не навязывала! Сами прицепились, как таракан к тапочке! Так что если хотите, чтобы я вела себя тихо и смирно, потрудитесь объяснить! — я сделала еще пару глубоких вздохов, набираясь смелости продолжить концерт по заявкам. — И хватит делать вид, что меня в природе не существует! И мне надоели эти ваши постоянные угрозы. Хотите — убивайте. Только хватит мне об этом напоминать!

Я еще хотела сказать им о том, что искать меня будут всем городом с привлечением армии и поисковых собак. А еще про то, что я не намерена проводить свои законные выходные в какой-то глуши. Да и много чего еще. Но совершенно спокойный издевательский тон Верена выбил меня из колеи:

— Пора подумывать о том, куда деваться, когда она все поймет. Будем всей общиной себе пятый угол искать. Она лепестками роз не обойдется. Еще не просвещенная, а уже такая борзая.

— Какая я?

— Непросвещенная. — повторил за приятелем Деян, пытаясь сгладить обстановку. — Я же тебе объяснял. Мы тебе покажем магию, научим ею пользоваться — просветим.

— Но ты еще говорил, что я сама решу, оставаться мне с вами, или нет. — я приподняла правую бровь, ожидая ответа. Ох, ведь правильно Люська говорила: мужики только и делают, что врут. То отпустят, то не отпустят. То прирежут под ближайшим кустом, то не обидят. То дадут право выбора, то как бы уже и сами все решили. Надоело это все хуже горькой редьки!

— Понимаешь, — неуверенно пытался объясниться Деян, — ситуация немного изменилась. Златан тебя просто так не оставит.

— Отлично. Вернемся к вопросу номер один: кто такой Златан? — начала уж совсем наглеть я.

Сэт посмотрел на меня таким же устрашающим взглядом, как на того «товарища мага», который очень быстро покинул бренную землю по невыясненным причинам, и заговорил тоном, которым обычно разговаривают с глупыми и непослушными детишками:

— Очень, очень плохой дяденька.

— А вы, выходит, хорошие?

В машине воцарилась тишина. Чтобы хоть как-то ее разбавить, Верен потянулся в магнитоле и салон потрепанного годами внедорожника наполнил простой попсовый напевчик. Через пятнадцать минут Деян и выдержал и принялся искать радиостанцию получше, но успехом это его мероприятие не увенчалось. Так невесело мы ехали еще с полчаса. Когда я уж совсем перестала узнавать местность, обратилась в Верену:

— А куда именно мы едем?

— На Ильмень. «Волчьи яры» знаешь?

Ох, кто ж не знает?! Кошмар туристов и несбыточная мечта грибников. Об это месте ходили легенды. Говорили, что это оно так названо, потому что там кишмя кишат волки, и не дают близко подойти в лесу. А лес там древний, настоящий естественный заповедник. Некоторые особо впечатлительные особы даже говорили, что этот лес с прилегающей к нему территорией охраняется духами, которые вообще людей не переносят. Охотники за привидениями снаряжают туда свои экспедиции каждый год на Ивана Купалу, но пока далеко им пробраться не удавалось: то машина на полдороге ни с того ни с сего заглохнет, то волки в лесу завоют, то деревья заговорят. Нормальным же людям рекомендовалось обходить это злосчастное место за тридцать километров. А о том, чтобы там вообще мог кто-то жить, даже речи не шло. Разве что леший да лихо.

Заметив, как искривилась моя физиономия, Верен заулыбался:

— Да сказки все это. Просто мы не любим, когда к нам суют свой любопытный нос кто ни попади.

— А что такого секретного у вас там?

— Много чего. Во-первых, сам факт наличия магии. Я подозреваю, что ребята тебе ее уже продемонстрировали.

— Только боевую часть. Еще много чему можно научиться. — встрял в наш разговор Деян.

— Так вот, — продолжал Верен, — во-вторых, ты слышала что-нибудь о гномах?

— Да, — решила я блеснуть своей теперешней просвещенностью в этом вопросе. — Малые расы, правильно?

— Точно. Вот представь свою реакцию, если ты вошла в селение, а тебе на встречу идет бородатый коротыш с топором в руке. Или длинноволосый ушастый тип с луком. Или крепкий низкорослый парень с секирой наперевес. А из ближайшего дома вываливается огромный волосатый дядька и орет благим тролльим матом. Хороша картина, правда?

Не дав мне возможности высказать свое «Не поняла?», Деян подхватил мысли друга:

— Ладно бы просто посмотрели на такое чудо и ушли. Но им же пощупать все надо, пальцем подковырнуть и на детальки разобрать. Мигом понаедут журналисты изучать аномалии. А если узнают, что мы можем, вообще страшно подумать, что может быть.

Сэт ничего не добавил, лишь напряженно уставился в окно, за которым мелькали деревья, сливаясь в единый непроходимый лес. Через пару минут мы свернули с трасы на проселочную дорогу, огибающую лес. Дорога тут была неезженая, и машина то и дело подскакивала на кочках. Будь путь до общины чуть дольше, то пятая точка отвалилась бы напрочь без права на гарантийный ремонт.

Когда мы выехали на дорогу, проторенную прямо через лес, неоткуда раздался утробный рев и загробный голос медленно произнес:

— Уходите отсюда! Вы тут нежданные гости!

Сердце вернулось в свое привычное в последние время положение в области пяток. Но кроме меня на это никто не обратил внимания: Сэт так и продолжал смотреть в окно, думая о чем-то своем; Верен вел машину, старательно объезжая особо ухабистые места. Только Деян заинтересованно смотрел на меня, выжидая реакции. Реакция последовала практически незамедлительно:

— Что это было? — Аккомпанементом моим словам послужил раздавившийся в глуши леса детский плачь, а за ним — ведьмовской хохот.

— Это наша сигнализация. — разулыбался Деян. — Скажи, впечатляет? Мы тут на досуге с ребятами плели. Работает безотказно. Сейчас она утихнет — почувствует хозяев. А если не почувствует, то начнется самое интересное. — хвастался маг. — В общем, до общины ближе, чем на пять километров еще никто не подобрался.

— А тот безбашенный «ведьмарь», которому хватило смелости дойти до того момента, когда на голову подает небо, до сих пор заикается. — не мог обойтись без своих замечаний Сэт.

— Зато он теперь самый популярный парень на деревне. — развеселился Верен. — Девки к нему на сеновал бегают, на заиканье внимания не обращают.

Сигнализация смолкла и было слышно лишь щебетание птиц. Как истинная городская жительница, я совершенно не разбиралась во всякой живности да растительности, но местная чистая, девственная природа никого не смогла бы оставить равнодушной.

Община оказалась довольно-таки обжитой древней, хоть и находилась далековато от цивилизации. Дома у магов были добротные, кирпичные. Вообще деревня выглядела очень ухоженной. Несмотря на то, что подъездная дорога была проселочной, дороги на территории самой общины были аккуратно выложены камнями.

Подъехав к ближайшему дому, Верен остановил машину. Как и пытались предупредить друзья, из крайнего дома тут же вышел огромный волосатый мужчина.

— Явились, оберы проклятые! — завопил он с порога. — Я уже тут заурыпался вас ждать. Ни дрыпа покоя никакого нет — уехали и сгинули.

Крича еще что-то в этом духе, мужик сжал в своих крепких объятиях всех троих парней разом. То, что он говорил, я понимала через слово. Когда он увидел меня, скромно стоящую рядом с машиной, то осекся:

— Эй, какого дрыпа вы мне не сказали, что при вас шихта?! — он перестал обнимать парней и подошел ко мне. — Вы, мадам, ведьма, али как?

Я даже растерялась. Вроде говорили, что магичка. Но про ведьму меня еще никто кроме соседей не предупреждал. На помощь мне пришел Деян:

— Она еще не определилась до конца. — пожал плечами молодой человек. — Потенциал огромный, а чем оно все обернется, орн его знает. Кстати познакомьтесь, — решил он соблюсти церемониал. — Аля, это Пахом, он тролль.

Господин тролль сжал мою руку в своей ручище так, что чуть косточки не затрещали. Тем временем вокруг нас начала собираться толпа. Практически одновременно, пихая друг друга локтями, подбежали два коротышки. Поздоровавшись с друзьями, они принялись меня обсуждать:

— Э, гляди, — обратился бородатый коротышка к своему безбородому другу. — девка.

— Дык, вижу я, что девка. Эдак, выходит, магичка новая.

— Не, сложно им поискать магичек, каких в журналах печатают? Чтоб ноги росли откуда положено…

— Да она тебя и с такими ногами не заметит и наступит. — перебил его незаметно подошедший молодой человек с очень бледным аристократическим лицом. — Исай. — представился он и протянул мне руку. — А этого похабника Лепко зовут.

— Гномы вообще народ не воспитанный. Просидели всю жизнь в горах, так с нормальными людьми общаться никак не научатся. — затараторил безбородый. — Позвольте представиться — Пелг. Представитель древнейшего, но, к сожалению, вымирающего народа Карликов. — Пелг отвесил неловкий реверанс и обратился к своему дружку. — Видел как надо с дамами, обращаться, а ты все девка, девка…

Деян жестом приказал двигаться за ним. Сэт пошел с нами.

— Это все малые расы? — растеряно спросила я, оглядываясь на переругивающихся коротышек.

— Почти все. Как ты могла понять, Пахом тролль, Пелг карлик, а Лепко гном. Это малые расы. А вот Исай — нежить, которую ты так боялась.

— Упырь?

Ребята засмеялись:

— Нет, просто вампир.

У меня даже дыхание сбилось. Я только что здоровалась за руку с настоящим монстром из фильма ужасов!

— Он предусмотрительно не стал тебе улыбаться. — добавил Сэт. — Побоялся произвести неизгладимое впечатление.

— А как же вы с ним живете?

— Выдумки, Аль. Вампиры вполне могут себя контролировать. — принялся разъяснять Деян. — Если он захочет тебя загрызть, ему конечно мало что сможет помешать, но вряд ли у него появится такая потребность. Чтобы утолить животную жажду достаточно звериной крови, а голод он утоляет как и все обычные люди.

Я живописно представила Исая, склонившегося над борщом и жадно клацающего клыками по ложке. Наверно, выражение у меня было забавное, потому что ребята не удержались и захохотали. В который раз они уже надо мой хохочут!

— Сами завезли меня в эту тьму тараканью, знакомите с вампирами еще и ржете! — неожиданно сама для себя вспыхнула я. — Очень весело! Просто умора! Мне теперь еще неделю будут его клыки чудиться!

— Мы не хотели тебя обидеть, — принялся оправдываться Деян. — Просто мы-то ко всему этому уже привыкли. А у тебя такая реакция свежая.

— Всё гогочите! — послышался из-за спины хрипловатый голос. — Все вам бы над непросвещенной поиздеваться! Кого вы ей уже успели показать?

— Батька! — накинулись на невысокого мужчину рослые парни.

— Ну-ну, хорош! А то сейчас раздавите. — мужчина потрепал ребят по щекам и подошел ко мне. Его пепельно-белые локоны ниспадали до самых коленей, а на месте ушей торчали две остроконечные башенки.

— Я вижу, ты немного удивлена всему происходящему. Это естественно. Не стоит этого стесняться. — умиротворяюще заговорил со мной этот мужчина, в котором я без заминки узнала эльфа. — Меня зовут Лазарь. Как ты уже могла догадаться, я эльф.

Мужчина замолк. Я посчитала, что нужно и самой представиться:

— Аля. Алевтина. Я человек. Кажется…

Эльф беззлобно засмеялся:

— Молодец, девчонка! Ты тут приживешься, я уверен. Народ у нас веселый и безобидный, хоть на первый взгляд и не скажешь. Тут ты можешь никого не бояться. Сегодня мы тебя познакомим с общиной. У тебя будет время, чтобы решить останешься ли ты с нами. — Он внимательно посмотрел в мои глаза и добавил. — Но я уверен, что тебе здесь понравится. Пойдем, я познакомлю тебя со старейшинами. А вы, разгильдяи, — указал он на Сэта и Деяна. — шагом марш к Весее.

Молодые люди безропотно ему подчинились, завернув в один из домов, мимо которых мы шли. Со старейшинами я должна была встретиться в большом одноэтажном доме, расположенном в центре поселения. Напротив этого дома стояла небольшая белокаменная церквушка. Достаточно скромная по размерам, на фоне леса и малоэтажных домов она смотрелась более чем величественно. Казалось, что ее высекли из единого куска камня. Каждый свод, каждый рельеф на ней будто дышал.

Мы вошли в одну из комнат, где явно никто не жил. Просторное помещение было чисто прибрано. По периметру стояли аккуратно сделанные резные лавочки, на которых по моим расчетам могло одновременно с комфортом устроиться около ста человек. Лазарь предложил мне присесть на одну из них, расположенную в углу комнаты.

Послышался скрип деревянных полов и комнате появился пожилой человек в священнической одежде. Он добродушно посмотрел на меня и, слегка кивнув, поздоровался:

— Здравствуй, дитя. — голос у него был такой же бархатный и успокаивающий, как у Деяна. — Рад видеть тебя с нами.

Я неловко поздоровалась в ответ. Вот уж не думала, что в таком месте может быть работающая церковь.

— Как тебя здесь встретили? Все хорошо?

Я пробурчала невнятное «Здрасте» и захотела провалиться под землю.

— Ну что же ты так боишься меня? — Старик по отцовстки погладил меня по голове, от чего я окончательно оцепенела. — Я Софон.

— А я Вас не боюсь. — врала я для собственного же успокоения.

— Вот и славно.

Нашу «милую» беседу прервал еще один старик. В первые секунды он показался мне по меньшей мере пришельцем. Его длинные седые волосы шлейфом тянулись сзади. Одет он был в балахон с капюшоном и опирался на трость и изящно вырезанной рукояткой.

Он совершенно молча подошел ко мне и заглянул в глаза. Что они там все нашли? Какое-то анонимное сообщество офтальмологов-любителей! Я решила не выделяться и тоже пристально посмотрела на старика. Даже при здешнем тусклом освещении я была поражена увиденному. Глаза его были мутными, бледно-голубыми и без зрачка. Он должен был быть слепым, но двигался абсолютно уверенно и без чьей бы то ни было помощи. Я как зачарованная продолжала на него таращиться. Через минуту игры в гляделки, он отошел от меня и сел неподалеку между Софоном и Лазарем.

— Что ж, все в сборе. Не будем откладывать. — соизволил вещать слепец. — Ты знаешь, куда ты попала. Это не шутки, Алевтина. Наша община существует уже не первое столетие. Все это время нам удавалось хранить магию в тайне, сохраняя баланс. То, что, я вижу в тебе, мне нравится. Но мы не имеем право навязывать тебе будущее. Ты можешь стать одной из нас, Хранительницей. Или выбрать другой путь. Это твое решение.

— Но какой другой путь? — не вытерпела я.

— Скоро узнаешь. Я думаю, что если ни что больше их не задержит, гости явятся уже сегодня вечером. Даже ближе к ночи, как они привыкли это делать.

— Златан будет один? — уточнил Лазарь.

— Нет, с ним два ученика. Он боится, что мы решим припомнить ему старые обиды. — слепец встал и уверенно зашаркал к двери. — Будьте готовы. Нам сегодня предстоит отстоять наше.

С этими словами старик вышел из комнаты. Опять этот загадочный Златан. Как свет клином на нем сошелся.

— Боюсь, что клином он сошелся как раз на тебе. — неожиданно заговорил Софон, что я аж подскочила. — Кто он такой мы не может тебе рассказать — Договор запрещает. Равно как и то, чтобы объяснять тебе суть Договора. Златан боится, чтобы у тебя не сложилось о нем предвзятого мнения. Так что потерпи до вечера. Потом тебе все станет ясно.

— А сейчас пошли-ка к Весе. — вступил Лазарь. — Ты наверно проголодалась совсем.

Действительно, только сейчас я почувствовала, что мой желудок настойчиво требует еды. Надеюсь, Деян не соврал, когда сказал, что они питаются как обычные люди, потому что запеченные в собственном соку девственницы не казались мне слишком аппетитными.

 

5

Лазарь привел меня к тому дому, куда свернули мои провожатые. Удивительной красоты сад окружил небольшой домик. Испортить его красоту было не под силу ни снегу, ни морозу, ни даже самой матушке-зиме. Погода в лесу стояла не под стать городской: снег ложился ровным слоем и даже не думал таять, делая воздух еще более чистым и звенящим. В принципе, этот дом был таким же, как и большинство домов общины. Казалось, их даже один и тот же человек строил. Но мое внимание привлекла одна маленькая особенность — у остальных домов не было печной трубы. Я даже сама удивилась своей прозорливости: обычно я не могла найти и десять отличий на развлекательных картинках с последних полос газет. Наверно, из-за стресса у меня голова работать начала.

Как только мы вошли в дом, в переднюю влетела светловолосая девушка необычайной красоты. Она появилась, как первый весенний лучик солнца в темной прихожей, и осветила все вокруг. Ее глаза просто горели от счастья:

— Ну наконец-то! — она с разбегу бросилась меня обнимать, как родную. — Я уж думала, не дождусь. А то все парни и парни вокруг! Как хорошо-то! — немного отстранившись, она продолжала. — Ну, что стоишь, как чужая? Проходи, чувствуй себя как дома.

Девушка помогла мне снять зимнюю куртку и потащила за собой в просторную жарко натопленную кухню. Там, за большим дубовым столом сидели мои старые знакомые в компании еще двух неизвестных парней. Один из них был таким же здоровяком как Деян. Их тут что, специально откармливают? Его большие карие глаза были такими открытыми и искренними, на грани наивности, какие можно встретить разве что только у детей. Он был словно ожившая картинка из сказки про богатырей. Второй был эльфом. Любой самый слащавый очаровашка из телевизора удавился бы от завести, увидев этого парня. Черты его лица были настолько правильными и тонкими, как у скульптур античных мастеров. Я бы, наверно, не поверила, что такое бывает, если бы не увидела собственными глазами. Когда я появилась на кухне, незнакомцы оторвались от еды:

— Здравствуй! — протянул мне свою огромную лапищу здоровяк. — Мы тебя тут уже заждались. Меня Дареном зовут.

— Михей. — представился красавец-эльф. — Мы рады видеть тебя в нашем доме.

— А я Мила. — рыжеволосая девушка, присутствия которой я все это время не замечала, спрыгнула с печки, заставив вздрогнуть от неожиданности, и протянула мне изящную ручку. У нее был приятный, не слишком низкий, но и не пискляво-высокий голос. Длинные огненно-рыжие волосы водопадом спадали ниже плеч. Кожа была усыпана веснушками, но они ни сколько не портили ее образ.

— Аля. — смущенно ответила я, не привыкшая к такому повышенному вниманию к моей скромной персоне.

— Ой, а меня Весея зовут. — затораторила светловолосая. — Можно просто Веся. Это кому как нравится. Ты садись за стол, не стесняйся.

Весея поставила передо мной огромадную тарелку с жареной картошкой. Немного покалебавшись я пришла к мысли, что эти ребята не слишом походят на злостных отравителей и принялась с аппетитом уплетать незамысловатое кулинарное творение.

— Вот-вот, — затараторила Веся, — ешь, не спеши. А Феофан вроде ничего не говорил о том, что у нас гости будут, так ведь, Лазарь? Ну как он тебе? — не дав ни минуты, чтобы переварить первый вопрос, девушка тут же огорошила вторым. — И что он вообще говорил? Он у нас, знаешь, молчаливый. В последнее время из дома практически не выходит. Мне его даже жалко — столько лет такая нагрузка на нем. Это с ума сойти можно. Другой на его месте так бы и поступил. Следи за всем, Златана этого контролируй. Да ладно бы Златан один, а то их таких полно. И каждый так и норовит…

— Весея! — возмущенно перебил девушку Лазарь. — Не переходи границу.

— Ой, прости. Заболталась. — слегка зарделась девушка. — Так что тебе Феофан говорил? Это же можно обсуждать? — бросила вопрошающий взгляд на Лазаря.

— Можно. — позволил он скорее мне, чем Весе.

— Феофан — это тот слепой старикашка? — решила для начала разобраться я.

— Скажешь, тоже — слепой. — фыркнул Дарен. — Он зрячее нас всех вместе взятых.

— Ну, так что он сказал? — поторопила Мила.

— Я сама толком ничего не поняла, но…

— Я ни на мгновение не усомнился, что ты ничего не поймешь. — парировал Сэт.

— Сэтодар! — прикрикнул Лезарь. — Придержи язык за зубами!

Неужели есть хоть один человек на свете, который может поставить этого зазнайку на место! Я прямо обомлела от восторга. Сэт надулся, как мышь на крупу, и продолжал молча жевать картошку, с такой злобой нанизывая ее на вилку, будто она была его злейшим врагом. Деян, Дарен и Верен смеялись в кулак, а Михей даже не пытался прятать ухмылку, ехидно улыбаясь краешком губ.

— Продолжай, пожалуйста. Не слушай никого. — позволил мне Лазарь рассказывать дальше.

— Ну, так вот. Феофан говорил об этом вашем Златане и двух его учениках. Вроде как они сегодня вечером ближе к ночи приедут.

Дарен швырнул ложку на стол:

— Ну что ему опять тут надо! — возмутился молодой человек. — Никакого покоя не дает! Ох, разрешил бы Феофан ему хоть на этот раз задницу надрать! Ох, я бы не поленился!

— Тебе б только кулаками помахать. — Весея шутя ударила его половником по голове. — Но, ничего, скоро нам такая возможность выпадет, шкурой чую. Давно он уже нарывается.

— Ты никак в ведуньи заделалась? — поддел девушку молодой эльф.

Весея только наигранно фыркнула и заулыбалась. Похоже, обижаться на всякие мелочи было не в ее характере. Я никак не могла заставить себя верить, что все эти люди маги. Они выглядели как простые ребята: смеялись, шутили, подкалывали друг друга. Магов же я представляла себе хмурыми старцами в длинных черных рясах. Пожалуй, таким тут был лишь Феофан.

Пока я ходила к старейшинам, Деян и Сэт успели переодеться. В нормальной одежде без своих шипованых курток они выглядели совершенно адекватно, как обычные люди, одни из миллионов. Не прошло и часа как мы не виделись, а на лице Деяна уже не осталось и следа от синяков и ссадин. Признаться, без них он выглядел куда лучше.

— А почему у вас такие странные имена? — решила я задать давно мучивший меня вопрос. — Это спрашивать ведь Договор не запрещает?

— Нет, конечно нет. — взял слово Лазарь. — В этом нет никакого секрета. Имена у нас действительно странные. Это причуда Феофана. Когда ему показывают Потенциал, он знакомится с ним, как сегодня с тобой знакомился. Методы у него, конечно, своеобразные, но весьма действенные, надо сказать. А потом он просто начинает обращаться к человеку так, как ему вздумается. Считается, что он видит людей насквозь и лучше всех знает, какое имя подходит каждому из нас.

— Значит, он запросто может меня в Матрену переименовать, и я должна буду так себя называть? — искренне возмутилась я.

Не то, чтобы я восхищалась своим именем, даже наоборот: достаточно редкое, оно приносило мне много хлопот. Мало кто мог запомнить его с первого раза, а некоторые просто не знали, как писать правильно. В школьном журнале наша недалекая классная вообще записала меня как Алю. Но в то же время, я никогда еще не встречала своих тесок и меня ни с кем не путали. Яркое, редкое имя не особо сочеталось с такой серой мной. Возможно, правильнее было бы назвать меня какой-нибудь Марусей, но я радовалась, что хоть что-то во мне не так как у всех. Поэтому расставаться со своим дурацким именем не очень-то хотелось. Да и привыкла я к нему уже.

— Ты уверена, что у тебя в роду никогда не было магов? — не весть с чего спросил Лазарь.

— Уверена. — твердо ответила я, но тут же поправилась. — Хотя сейчас я вообще ни в чем не уверена. А почему вы спрашиваете?

— Просто очень странно. Феофан переименовывал всех и всегда. Но тут он назвал тебя твоим же именем. Вот я и подумал… А кто тебя так назвал? — спросил старый эльф.

— Тетя. — без малейших колебаний выдала я. — Она сама так решила, хотя родители были не восторге. Но она умела настоять на своем.

— А почему? Она никогда тебе не рассказывала? — уточнил Михей.

— Вроде говорила, что в ту ночь, когда маму увезли в больницу, ей сон снился. Она меня видела совсем малышку на руках дедушки. Он к тому времени уже года три как умер, и Маша очень испугалась. Говорят, покойники снятся не к добру. Потом, когда я родилась, она потребовала меня Алевтиной назвать, потому что так меня дед во сне называл.

— Все ясно с тобой. — вздохнула Весея. — А говоришь магов в роду не было.

— Нет, вы что! — всполошилась я. — Маша, она совершенно нормальная. Без всяких этих ваших магических штучек. Мало ли кому сны вещие снятся?

— А кто тебе сказал, что мы ненормальные? — первый раз за все это время подал голос Деян. — Мы тоже обычные люди. Просто знаем и можем немножко больше, чем все остальные. Те или иные способности к магии есть у многих, просто у всех они разные. Вот твоя тетя была потенциальной ведуньей, просто ее Потенциал был недостаточен, а в критический момент что-то проявилось.

Я не могла поверить собственным ушам: весь мир перевернулся за один день с ног на голову! Теперь они еще и тетю сюда приплели.

— Ладно, не вешай нос! — взбодрила меня Веся, слегка потрепав по плечу. — Быть Глафирой тебе не грозит. Это уже радует. Вот нам с Михеем повезло — нас так с самого детства зовут, мы другого ничего и не знали. А вот, например, Сэт был Егором, Деян — Андреем. Переучиваться пришлось.

— И вы считаете, Феофан никогда не ошибается? — спросила я, изумленно поглядывая на переименованных ребят.

— Нет, это исключено. — возразил Лазарь. — Меня признаться тоже в свое время мучил этот вопрос. Софон говорит, что Феофан слеп, и именно это помогаем ему видеть не внешний образ, а суть. Поэтому он лучше знает, что значит тот или иной человек и как его следует называть. Когда он увидел Сэта, то сразу назвал его Сэтодаром. Обычно он давал славянские имена, но я обыскал все книги — не нашел. Тогда я набрался наглости спросить старца, почему же именно так? Он погнал меня взашей, хотя к тому времени я был уже не последним человеком в общине. Но я все же не успокоился. Представь мое удивление, когда через несколько лет у мальчишки обнаруживаются небывалые способности к некромагии! Потом только я понял, что значит его имя. На языке орков «Сэт» значит смерть.

Я слышала, что некромантия — это что-то связанное с воскрешением мертвецов и всякой такой дрянью. Я прям так и увидела демонически хохочущего Сэта, склонившегося на могилой, горящей зеленым фосфорическим светом. Что-то у меня сегодня бурная фантазия!

— Ладно вам, — затараторила Весея. — запугали девчонку совсем! Давайте сидите тут дальше, штаны просиживайте, а мы пойдем переоденемся и приведем себя в порядок. — строго проговорила Веся и повела меня за собой вглубь дома.

Изнутри он оказался не таким уж и маленьким. В самой большой комнате, которая служила хозяевам залом, на стене весели два огромных меча, штук десять луков и колчан со стрелами. Скромно мебелированная комнатка было очень уютной. Как, впрочем, и весь дом. Веся привела меня в свою спальню. Большую часть комнаты занимал огромный дубовый шкаф, но и его, видимо, было не достаточно, чтобы вместить все вещи хозяйки, которые весели на дверках и лежали на кровати.

— Прости, у меня тут небольшой беспорядок. — принялась оправдываться девушка, технично сгребая вещи в одну кучу. — Сейчас мы тебе что-нибудь подберем. А то ведь парни, конечно, не подумали позаботиться о том, что ты тут должна носить.

Телосложение у нас было приметно одинаковое, поэтому Весея быстро подобрала одежду, прикладывая ко мне то одну, то другую вещь, чтобы посмотреть, как она будет смотреться. Когда муки выбора были преодолены, Веся сунула одежду мне в руки и потащила в баню. Несмотря на то, что деревня находилась в глуши, тут была и горячая вода, и электричество, и газ.

— У нас тут полное самообеспечение. — пояснила девушка. — В общине есть собственная котельная и небольшая электростанция. Как оно все работает, я тебе объяснить не возьмусь, если интересно у Исая спроси. Он это все придумал, пусть сам и объясняет. А газ ребята в болонах покупают.

Я даже немного удивилась. Никогда нигде не встречала, чтобы вампиров характеризовали как хороших хозяев и изобретателей. Мне они представлялись как кровожадные твари, только и думающие о том, как бы напиться чей-нибудь крови. А тут такие открытия!

Весея времени даром не теряла и затащила меня в душ, показав, что как устроено, что где можно достать, и тактично удалилась. После такого напряженного дня душ пришелся как нельзя кстати. Падающие струйки воды отскакивали от моего измученного переживаниями тела, снимая усталость. Я простояла так минут пятнадцать, а потом вспомнила, что не стоит злоупотреблять гостеприимством, быстро помылась и вышла в небольшую комнатку, где меня уже ждала Веся, вооруженная расческой и феном. Волевым движением она усадила меня в кресло и принялась сушить волосы. Когда с этим занятием было покончено, мне позволили сменить халат на любезно предоставленное хозяйкой шерстяное платье.

— Вот и отлично. — подытожила Весея. — А то совсем было похожа на… Черт знает на что!

— А откуда вы все? — принялась я расспрашивать девшку. Она, кажется, здесь самая общительная.

— Как откуда? — искенне удивилась девица. — От мамы с папой.

Я хотела уточнить вопрос, но через пару секунд Веся дошла досмысла вопроса самостоятельно:

— А! Ну конечно!

Да по ним тут психушка плачет.

— Ну, у каждого тут своя история. Многие из нас родились в общине, наши родители тоже были магами или что-то вроде того.

Угу, или что-то вроде того. Кормом, например. Или подопытными кроликами.

— А кто-то пришел в общину. Вот как ты.

— Я не проявила особой самостоятельности в своем решении навестить ваше скромное укрытие. — не удержалась я от комментария, тут же пожалев о собственном поведении. Они же хорошо ко мне относятся, по большому счету. Если не считать порывов Сэта организовать мне могилку в лесу…

— Тебе у нас не нравится. — чуть не расплакалась Веся, выпустив из рук платье, которое как раз пыталась утрамбовать в шкаф.

— Нет, спасибо за гостеприимство, конечно…

— Тебя же силой никто не держит. Дождемся Златана, может он тебе больше понравится… — при упоминании этой загадочной личночти Веся совсем поникла. Вздохнув, она подобрала платье с пола и продолжила его насиловать, но уже без прежнего энтузиазма.

— Ладно. — решила я вернуться к прежней теме разговора, чтобу не чувствовать себя такой уж безоговорочной сволочью. — А Деян и Сэт, тоже в общине родились?

Я бы спросила и про кого-нибудь еще, но точно могда вспомнить только имена этих двоих.

— Они — нет. Они в Туле родились. У них родители погибли в автокатострофе, а мальчишки слиняли из детсткого дома. Их Лазарь совершенно случайно встретил, когда те в парке попрошайничали. Заметил потенциал и предложил остаться в общине.

Конечно, «предложил». Я уже и на собственной шкуре ощутили, как Хранители предлагают… Постойте-ка, что-то я недопоняла…

— Они братья?!

Вот уж последнее, о чем бы я могла подумать.

— Угу, — подтвердила Весея, — самые что ни на есть настоящие. Они, конечно, совсем не похожи внешне. Но и так бывает. Мы вот с Михеем наоборот похожи, хоть у нас мамы разные.

Я попыталась вспомнить всех сидящих за столом. Нет, все-таки Михеем представился эльф. Да, точно, я хорошо запомнила.

— Ну а как же… — Я не знала, как принято было обращаться к эльфам, поэтому просто указала на уши.

Весея задорно засмеялась:

— Ну да, эльф. А я полуэльф. — пояснила развеселившаяся девушка. — У нас один отец. Как ты можешь догадаться, тоже эльф. А моя мама была человеком. Причем совершенно бездарным. Отец встретил ее, когда был по каким-то делам в городе. Эльфов вообще мало, а тут еще один из последних, в ком текла кровь верховных, вдруг привел маму и сказал, что видеть свою прежнюю жену не хочет и женится на человеке. Ох, сколько тут было крика! Феофан до сих пор аж трясется, когда кто-то об этом случае упоминает. Говорят, что он, несмотря на свой возраст и положение, гонял отца своей тростью по всей общине. Но папа был не приклонен. Забрал маму и они уехали в Лесную: там больше всего эльфов осталось.

— А как же его законная эльфийская жена?

— Осталось дома и сделала вид, что ничего не произошло. Эльфы, вообще народ гордый, и что там на самом деле у нее на душе творилось знает только Софон. Тогда у нее уже Михей был. Мне кажется, она только из-за него с собой ничего не сделала. Отец ее, конечно, ославил. Понимаешь, эльфиек с обычными женщинами даже сравнивать нельзя. И что отец мог в маме найти, когда у него такая жена была — вообще загадка. Но вот влюбился, и ничего тут не попишешь.

Помолчав немного Весея продолжила:

— А потом на свет появилась я. Мама умерла при родах. И папы не стало. — подытожила девушка, смахивая с глаз набежавшие слезы.

— Что-то произошло?

— А вот это я тебя не расскажу. По крайней мере, пока.

— Договор? — без особого энтузиазма поинтересовалась я, прекрасно зная ответ.

— Он самый.

— Ладно, — не успокаивалась я. — А как же ты выжила?

— Леокардиэ — папина первая жена — меня вырастила. И я никогда не была обижена или чем-то обделена. Она вообще была очень благородной женщиной. Радовалась, что я похожа на отца. Но никогда я не слышала, чтобы она упрекала меня в том, что я дочь своей матери. Михей меня тоже всегда оберегал, как и положено старшему брату. Только Леокардиэ так до самой смерти никого не полюбила больше. Так и умерла с холодным сердцем.

Веся замолчала. Я хотела было поддержать девушку, но решила, что и без меня ее уже сто раз утешали и жалели. Только ни мать, ни отца не вернуть. Как бы ни хотелось.

— Ладно, хорош тут нюни разводить, — нарушила молчание Весея. — Пошли лучше чаю попьем.

Мы вернулись в кухню. Михей перебирал стрелы, проверяя наконечник и аккуратно укладывая их по одной в колчан. Дарен рядом натирал огромный меч тряпкой, смоченной в каком-то зеленом растворе.

— Думаете, до этого дойдет? — встревожено уточнила Весея.

— Надеемся. — невесело отозвался Дарен.

Веся забыла про обещанный чай и загремела кастрюлями. Их кухонного шкафа она достала какие-то травы и принялась их заваривать в небольшом котелке. Вскоре кухня наполнилась незнакомым запахом, от которого закружилась голова. Посмотрев на меня, Весея прокомментировала:

— Это с непривычки, скоро пройдет.

— А что ты делаешь? — не удержалась от расспросов я.

— Небольшой взрывной отвар. На всякий случай.

Еще раз помещав содержимое кастрюльки и критически к нему присмотревшись, Весея разлила темно-синюю жидкость по приготовленным заранее скляночкам.

— Ты ведь травница? — я вспомнила, что братья уже упоминали ее имя.

— Да, она самая! — согласилась девушка.

Про розовые лепестки я у нее уточнять не стала, здраво рассудив, что взрывной отвар мне не понравится. В дверях появился Сэт. Прислонившись к дверному косяку, он невесело проговорил:

— Цирк приехал. Клоуны готовы к выходу на большую арену. Прошу, господа!

 

6

Зал, в котором я еще недавно встречалась с местными старейшинами, был под завязку заполнен людьми и не только. Здесь были абсолютно все жители общины, с которыми я уже успела познакомиться, но они составляли меньшинство. Когда я только приехала сюда, все они показались мне веселыми, слегка чудаковатыми, но всё же добрыми. Теперь они сидели мрачнее тучи.

Все жители общины расселись по периметру зала кучками. Лепко сидел в окружении еще пятерых гномов, вооруженных боевыми топорами. Неподалеку от них в окружении своих сородичей с важным видом восседал Пелг. Исай стоял рядом с Пахомом и еще несколькими такими же бледнолицыми аристократами как и он сам. Пока я не вошла, тролль что-то рассказывал вампирам, но, увидев меня, поспешил отойти и занять независимую позицию. Видимо, родственников тут у него нет. Вампиров в общине оказалось меньше, чем я думала, но больше чем хотелось бы: не считая Исая, их вид представляли еще два парня и две девушки. Высокие, бледнолицые, хладнокровные, они встретили меня надменным взглядом.

В комнату я вошла вслед за моими провожатыми. Веся обеспокоенно поправляла прихваченную из дома холщовую сумку со свежеприготовленными зельями. Дарен держался за рукоять весящего у него на поясе до блеска начищенного меча. Михей сложил руки на груди; его лицо, обычно такое надменно-спокойное, едва заметно передергивалось, как будто все происходящее причиняло ему физическую боль. В любой момент эльф был готов привести в действие прикрепленный у него за спиной лук. Сэт уверенно шел первым из нас, а Лазарь обгонял меня лишь на шаг или два.

Войдя в комнату, Сэт подошел к Деяну, уже ожидавшему нас неподалеку от старейшин. В руках парень держал сразу два меча, один из которых он отдал подошедшему Сэту. Я бросила на него беспомощный взгляд: Деяна я знала дольше всех и ждала от него какой-то защиты, помощи; сейчас как нельзя кстати пришлись бы его ободряющие слова, про то, что все в порядке. По крайней мере, при встрече с тхалами это помогло. Но он молчал. Ни взглядом, ни жестом не показывал, что мы вообще знакомы. Его добрые зеленые глаза смотрели куда-то мимо.

Весея и Михей присоединились к Сэту. Лазарь вывел меня в центр зала, а сам присоединился к старейшинам. Они сидели в таком же порядке как и тогда, когда разговаривали со мной: Феофан в центре, Лазарь — слева, Софон — справа. Я судорожно сглотнула слюну. Ноги предательски подкосились. Хотелось расплакаться, как маленькая девочка, и убежать. Не важно куда, лишь бы подальше от этих испепеляющих взглядов.

Рядом со старейшинами сидели гости. Одного из них я узнала сразу же, хотя сейчас он выглядел немного по-другому. Элегантный темно-синий деловой костюм был прикрыт мантией. Точь-в-точь как у Феофана. Рука опиралась на трость. Те же надменные, смеющиеся глаза. Так вот ты какой — Златан. Вчерашний «профессор» держался более чем уверенно, несмотря на то, что он был окружен до зубов вооруженными людьми, особо пылкой любви к нему не испытывающими. Ученики, окружившие Златана с обеих сторон, наоборот заметно дергались, неестественно держа руки вперед ладонями. Заметив, что я его узнала, Златан приветливо мне улыбнулся, как будто мы были давними хорошими знакомыми, но не сказал ни слова. В зале царила полнейшая тишина. Никто не осмеливался не то чтобы сказать слово, а даже дышать громко.

Голос Феофана, как удар грома, рассек эту гнетущую атмосферу:

— Ну, вот теперь мы можем начинать. Сегодня я тебе уже говорил, что придется сделать выбор. — слепец обратился ко мне. — Час пробил. Согласно Великому Договору, заключенному еще нашими предками не одну сотню лет тому назад, мы не имеет права насильно склонять смертных к служению своим интересам. Именно поэтому сегодня наш друг Златан хочет рассказать тебе о своем видении мироздания и места магии в нем. Мы же приведем свои аргументы. Но решать тебе. И только тебе. — старик посмотрел на меня своими незрячими глазами. — Помни, дитя мое, это только твой выбор. Помни свое имя. Оно подскажет, где истина. Давай, Златан. Нам всем будет интересно послушать.

Закончив свою вступительную речь, Феофан облокотился спиной на стену и закрыл глаза. Златан, полный решимости взять слово, встал со скамейки и принялся расхаживать по залу:

— Здравствуйте, друзья маги. Давно мы с вами уже не виделись.

— Сто лет бы еще не видеть. — негромко огрызнулся Сэт.

— Правда? — Златан все-таки расслышал этот язвительный комментарии и подошел вплотную к парню. — А мне казалось, что мы всегда ладили.

Между ними разгорелась безмолвная перепалка. Сэт едва сдерживался, чтобы не продырявить Златана мечом, который он нервно покручивал в руках. Маги стоящие рядом, уподобились натянутой струне, которая вот-вот сорвется и лопнет. Но сам Златан, словно не замечая происходящего, продолжал нагло смотреть прямо в глаза Сэта. На выручку пришел Лазарь:

— Мне кажется, мы собрались здесь, чтобы рассказать о магии непросвещенной и дать ей возможность сделать выбор, а не для того, чтобы сводить старые счеты.

Не меняя положения, Златан меланхолично произнес:

— Ты как всегда прав, друг.

Словно вспомнив о моем существовании, Златан резко повернулся и, отмеряя шаги, подошел ко мне.

Я могла ошибаться, но их отношения отнюдь не показались мне дружескими. Стороны еле терпели присутствие друг друга. Казалось, будь их воля, то «друзья» охотно опробовали бы свеженаточенное оружие. Все этот Договор, будь он неладен! Именно из-за него мне никто толком не может объяснить, что тут происходит.

Со мной Златан разговаривал куда ласковее, чем с Сэтом. Видимо, этот поганец уже и старому магу успел перейти дорогу. Хотя, чему тут удивляться, с таким-то характером!

— Как тебе уже, наверное, объяснили, мое имя Златан. Я являюсь одним из сильнейших магов настоящего времени. Но мои знания, мой опыт не могут принадлежать мне одному. Поэтому я ищу себе достойную замену. Сегодня я предлагаю тебе присоединиться к моим ученикам. — взмахом руки он указал на пришедших с ним юношей. — У тебя будет еще возможность спросить все у них, если не поверишь мне. К тому же, я думаю Сэт тоже может многое тебе рассказать.

Маг ехидно подмигнул блондину. Весея сделала шаг в сторону Златана, достав из сумки склянку, наполненную темно-синей жидкостью, но Михей тут же крепко ухватил ее за плечи, не дав наделать глупостей. Девушка еще пару паз пыталась дернуться, но сопротивляться брату было выше ее сил. Веся сжала губы в тонкую линию, готовая в любой момент накинуться на мага голодной тигрицей.

— Что я вижу! Какая агрессия! И в таком духе вы собираетесь воспитывать новую Хранительницу?! — все происходящее явно веселило Златана.

— Я призываю Хранителей к спокойствию. Держите себя в руках. — протокольно проговорил всегда сдержанный Софон. — Прости, Златан. Ты можешь продолжать. Но настоятельно советую тебе прекратить провокации.

Довольный собой маг продолжал:

— Что ты видела в жизни, дочка? Страх. Нужда. Постоянные лишения. Тебя всю жизнь окружали люди, не ценящие тебя ни на грош. Ты работала, хотя могла учиться, как учатся сотни, тысячи счастливых детей. Они живут, а ты просто гниешь заживо в своей забегаловке. Тебя и там топчут. Вспомни хотя бы один абсолютно счастливый день своей жизни? Что? Не можешь? А знаешь почему? — он надвигался на меня с каждым словом. — Потому что не было в твоей жизни счастья! Потому что все досталось другим — этим бездарям, которые даже распорядится не могут тем счастьем, что им выпало! И, несмотря на все твои старания, кто-нибудь хоть раз поблагодарил тебя? Нет! Ты никому не нужна. Да ты даже матери своей оказалась не нужна! А мне ты нужна. Очень нужна. Я смогу дать тебе все то, что ты хотела, но не смогла получить. Тебя будут уважать. Тебя будут бояться. Ты всем им сможешь доказать, что ты не пустое место.

Я никогда не отличалась особой внушимостью, но слова Златана задели все то, что я так старательно прятала на самом дне души и старалась не вспоминать. Меня вдруг одолела волна ужасной жалости. Самое страшное, что может испытывать человек — это жалость. Особенно когда это жалость к самой себе. У меня на глазах появились слезы, а грудь сжало как в тисках. Передо мной в один миг пронеслась вся моя никчемная жизнь. Самое страшное, что Златан был прав. Я действительно пустое место. Но не хочу, не хочу!

— Ты видела себя в зеркале? — продолжал маг. — Думаю, видела. Я могу сделать тебя ослепительной. Весь мир будет у твоих ног. Только позволь мне. Позволь мне научить тебя, и взамен я подарю тебе жизнь. Нет, не ту, от которой ты так устала. Другую. Такую, о которой многие могут только мечтать. Тогда уж точно никто не посмеет тебя обидеть или докучать тебе. Никакого Гоши, никаких полоумных соседок, никакой навязчивой Люськи. Ничего этого не будет в твоей жизни. Только ты одна в силах порвать эти путы. Пойди за мной. Сделай правильный выбор. Начни жить.

Златан взял мою руку. Сквозь пелену слез, я смотрела на него, как зачарованная. Его теплое прикосновение заставило меня поверить, что сказка может превратиться в реальность. Что вот она — моя мечта. Мир без лишений и боли. Без кошмаров. Без унижений. Новая жизнь. И я сделала шаг навстречу старому магу. В его взгляде легко читалось ликование — как все просто получилось. Он повел меня к выходу из дома. Ученики тут же встали со своих мест и пошли за своим наставником. Это были хорошо одетые молодые люди, с ухоженными лицами. Вот такой же буду и я.

— Мне кажется, что ты кое-то забыл, Златан. — знакомый бархатный голос вывел меня из оцепенения. — Мы тоже имеет право на слово.

Златан, неожидавший такого поворота событий, натянуто засмеялся:

— Я думаю, это уже излишне. Она сделала свой выбор.

— И все же Деян прав. — включился в разговор недремлющий Феофан. — Мы выполнили свое обязательство — пустили тебя сюда и позволили познакомиться с нашей сестрой. Но за нами все же остается право тоже рассказать ей о себе. Не перетягивай одеяло на одну сторону, мой друг.

Златан, немного отдалился, но руку мою не выпустил. Деян встал со скамейки, но подходить к нам не стал.

— Аль, послушай. За тот день, что ты тут провела, мы к тебе очень привязались. Мы бы ни за что в жизни тебя не обидели, несмотря на глупые выпады Сэта. Ты стала для нас сестрой. — поняв, что его заносит куда-то не туда, Деян кашлянут и попробовал еще раз. — Мы храним баланс. Это очень не просто. Наша миссия состоят в том, чтобы такие маги, как Златан, его не нарушали. Он предложил тебе счастье. Но знает ли он сам, что это такое? Счастье — это семья. Это когда знаешь, что есть люди, которые прикроют тебя грудью в момент опасности. Это когда тебя ждут из дольнего похода и радуются каждой весточке. А Златан просто тебя использует. Да, он один из сильнейших магов, но он уже не настолько силен, как раньше. Помнишь, я тебе говорил об этом? Ты нужна ему лишь как рабочий инструмент. Как гвоздь, который используют и оставят ржаветь.

— Как будто вы ее не будете использовать. — недовольно фыркнул Златан. — Тут вы ни чем от меня не отличаетесь. Точно так же используете, только для своих целей.

— В таком случае, мне нравится, как меня здесь используют. И я бы не променял то, что имею на все сокровища мира. Но твой выбор за тобой. Выбирай, хочешь ли ты тратить свой дар на служение корыстным целям зазнавшегося мага, или на сохранение жизней таких, как эти, ребята. — Деян указал на собравшихся здесь представителей малых рас. Все это время они стояли, не проронив ни слова. Да и в своем приветствии Златан упомянул лишь магов.

Тут меня как будто молнией ударило. Я вспомнила, как отзывались от Златане жители общины. Такая всеобъемлющая ненависть не могла возникнуть на пустом месте. Выходит благодаря таким, как Златан, практически исчезли Малые расы?! Благодаря ему приходится постоянно поддерживать баланс?!

Мне стало жутко стыдно за свое малодушие. Купилась на сказки о сладкой жизни! Я отдернула свою руку и поспешила отойти. Мягкой поступью ко мне тихо подошел Софон и обнял за плечи. От него пахло ладаном. Я почувствовала себя защищенной. Так я чувствовала себя только на руках у мамы.

— Итак, мне кажется, что Алевтина сделала свой выбор. Златан, мы тебя больше не задерживаем. — спокойно подытожил Фаофан.

Казалось, небольшая неудача вовсе не испортила Златану настроение. Как будто у него в рукаве имеется еще один козырь, который он непременно выкинет на стол в конце партии. Уже собравший уходить, маг неожиданно повернулся ко мне:

— Знай, у тебя всегда будет шанс изменить свое решение.

Собравшиеся ответили ему дружным молчанием. Когда маг вышел, Лазарь шепнул Верену:

— Проводи.

Молодой человек бесшумно вышел из дома, как тень. Никто не спешил радоваться. Я уткнулась лицом в грудь священника, пытаясь опять не расплакаться. Весея решила, что не стоит стыдиться своих чувств и, рыдая, повисла на шее брата. Тот шептал ей что-то успокаивающее на ухо.

Через несколько минут в дверях появился Верен.

— Все. Ушли.

— Точно? — усомнился Лепко.

— Ну иди сам проверь, может у тебя лучше получиться. — огрызнулся тот и, мигом забыв о гноме, расплылся в улыбке. — Вот я знал, что все будет хорошо! Я верил в тебя, сестренка!

Его радость послужила сигналом для остальных. В комнате стало шумно, как в улие. Все встали со своих мест и направились к нам с Софоном. Кто-то норовил обнять меня, кому это сделать не удалось — обнимались друг с другом. Незнакомые мне жители общины представлялись и жали руки. Даже Сэт на минуту забыл о своей неприязни и обнял меня, как лучшего в мире друга. Всю эту суматоху прервал пронзительный голос Лепко:

— Эй, а что это мы тут как непутевые! — и махнув рукой своей семье, скомандовал. — За мной!

Протискиваясь через толпу, коротышки поспешили выйти из залы и разбежаться по общине. Неожиданно Лепко вернулся и недовольно крикнул Пелгу:

— Эй, короткий! Как гнать, значит, вместе, а как таскать, так это я один?!

Долго объяснять Пелгу не пришлось и карликов тут же как ветром сдуло.

Понявшие в чем дело, общинники зашумели еще активнее. Вампиры уже через пять минут затащили в зал самодельные столы и принялись расставлять их по периметру. Все бегали и суетились. Пахом, решивший, что эта беготня ниже его тролльего достоинства, пристроился на скамейке в углу и активно руководил приготовлениями, закинув ногу на ногу. За считанные минуты сплоченные малые расы и маги соорудили импровизированный банкет. Лепко деловито рассказывал про чудесные свойства своего напитка, пытаясь залить в меня наполненную до краев кружку. Но, впрочем, ломалась тут одна я. Даже хрупкая Весея опрокинула налитый ей напиток как заправский алкаш, лишь слегка поморщившись, чем вызвала взрыв смеха у друзей.

Община оказалась весьма разношерстной. Как мне удалось выпытать у Пелга, помимо уже знакомой мне жити и нежити, за одним столом с нами сидели оборотни, дриады, гоблины и дети от смешанных браков.

Сохранявший все это время молчание, Феофан громко покашлял, привлекая к себе внимание. Собравшиеся одновременно замолчали, как подростки, которых поймали с пивом за углом школы.

— Здесь зал собраний, а не дешевый трактир! — гневно произнес старец, хмуря брови. — Мало того, что притащили сюда эту вашу хмель, так еще и старейшинам не налили!

Феофан яростно замахнулся своей тростью, чем вызвал очередную вспышку смеха. Лепко поспешил исправить оплошность, лично наполнив кружки старцам. Лишь Софон отказался от угощения, сославшись на пост.

— Друзья! — Феофан встал из-за стола, приподняв кружку. — Сегодня, несмотря на все ухищрения Свободного, мы выстояли, не поддались на провокации, и нас стало больше. Так давайте выпьем за нашу общину и за наше единство.

Тост старейшины был поддержан радостными криками собравшихся. Пахнущий смородиной и виноградом, напиток пился на одном дыхании, согревая тело изнутри. В этой шумной и такой разношерстной компании мне было очень легко и непринужденно. Болтая о всякой ерунде, я напрочь забыла обо всех неприятностях и переживаниях. Произошедшие события и страх, не отпускавший меня из своих стальных объятий уже несколько дней, забылись как страшный сон. Хотя после пяти минут беседы с маленьким зеленым гоблином разум попытался взбунтоваться и настойчиво требовал ущипнуть себя, привычка сыграла свою роль и я перестала обращать внимание даже на экстремальную внешность некоторых моих новых друзей.

После пятой кружки я поняла, что начинаю терять над собой контроль и решила погулять на улице.

Еще когда меня сюда привели, сгущались сумерки. Теперь и вовсе стало темно. В доме маги зажгли светящиеся огоньки, которые без посторонней помощи весели под потолком, даря практически дневной свет. После освещенной комнаты темнота улицы казалась совсем непроглядной. Когда я вышла из дома, поеживаясь от холода, во дворе загорелся еще один «светлячок», осветивший лицо Деяна.

— Погулять вышла? — спросил он, вставая с установленной во дворе лавочки.

— Да. Жарко там.

— И варево у Лепко неплохое. — улыбаясь добавил парень то, что я постеснялась озвучить.

— А ты что тут делаешь? — сама не знаю для чего, спросила я.

— Да, так… — слегка растерялся Деян. — Гуляю. Пошли на Ильмень?

За все время своего пребывания в Новгороде я так и ни разу не имела возможности посмотреть на знаменитое озеро, и упускать такую возможность было бы верхом глупости. Пусть даже ночью я мало что увижу.

Не спеша мы побрели по главной улице, как стержень пронизывающей общину.

— А почему Златан так к Сэту привязался? — полюбопытствовала я.

— Да, это давняя история. — неохотно признался Деян. Я уж было приготовила клещи, чтобы вытягивать из него рассказ по слову, но он решил сдаться сам. — Златан вообще падок на таланты. А у Сэт редкая наклонность — сейчас некромагия вообще забыта. Иметь в своей свите некроманта мечтает любой маг — это делает его неуязвимым. Вот Златан и решил привлечь его на свою сторону. Пришел, как сегодня, и забрал. У него вообще получается уговаривать.

— А почему тогда Сэт сейчас с нами? Мне не показалось, что между ними теплые отношения.

— Сэт прожил там немногим больше полутора лет. Златан использовал его в борьбе с другими магами — отвоевывал себе место под солнцем. Они распределили между собой территории, чтобы локтями не толкаться, а Златану все мало. Как только он еще ни с кем войну не начал для меня секрет. Но суть не в этом. Сэт был его главным оружием. Почести ему отвешивали соответственные. Не то чтобы мы здесь бедно жили когда-то, но Златан в отличие от Феофана никогда никого не заставляет работать. Это многих подкупает. Сэт не первый и не последний, кто выбрал легкую жизнь, и мы не в праве его в этом винить. Но когда маг только и живет тем, что колдует, его Потенциал истощается. Внешне маги худые становятся, болезненные. Всю свою жизненную силу они отдают на заклинания. Зато Дар разжигается все ярче и ярче. Когда чувствуешь свою неуязвимость, крышу сносит. А наша задача эту крышу на место ставить. Когда Сэт стал слишком опасен, мы должны были его обезвредить.

— Убить? — удивилась я. Никогда бы не подумала, что Деян смог бы поднять руку на брата.

— Если надо, то убить. — подтвердил парень. — Златан задумал грандиозное представление, а Сэт был гвоздем программы. Последствия могли бы быть самые неожиданные, поэтому мы обязаны были вмешаться. Я уже смирился, что потерял брата навсегда. Да и тот маг не был для меня братом. По крайней мере, я пытался убедить себя в этом. Тогда я решил, что если кто-то из ребят его убьет, я до конца жизни им этого не прощу. Лучше я сам. А в последний момент посмотрел Сэту в глаза и не смог. Как будто что-то внутри сломалось. В тот раз нам все-таки удалось сорвать Златану праздник, перебив созданную Сэтом армию юрлишей. Но это лишь задержало Свободного. Остановить мы его могли, только остановив брата. Было решено идти на следующий день. Я чуть с ума тогда не сошел от мысли, что увижу Сэта со стрелой в сердце. Я знал, что Михей не промажет. Хоть об этом и не говорили, но брать меня с собой Хранители не собирались — боялись, что я своим безволием, я опять все испорчу. Но Сэт вернулся. Никто этого не ожидал. Он чуть было не потерял душу, а все потому, что мне не хватило смелости поговорить с ним, как с тобой, когда Златан уже праздновал победу. Второй раз я свою ошибку повторить не мог.

— Неужели он так просто мог оставить и тебя, и Лазаря… — вырвалось у меня.

— Я сам во всем виноват. Сэт никогда не понимал идеалов общины. А накануне мы так нехорошо поскандалили… — Эти воспоминания давались Деяну нелегко. Парень ненадолго остановился, будто прокручивая в памяти те события, но все же продолжил. — Это летом было, в июне. Феофан послал всю общину на сенокос. Все, конечно, пошли. На Сэта как туча нашла: начал ворчать, ругаться на всех и вся. С Михеем разругался из-за какой-то ерунды. Эльфы вообще не терпят пренебрежительного к себе отношения, тем более такие высокородные, как наш. Так слово за слово чуть до рукопашной не дошли. Сэт жутко на меня взъелся, что я не полез за него заступаться. Во-первых, Сэт был на сто процентов не прав, — поспешил оправдать свой поступок парень, — а во-вторых, я решил, что пусть сам и расхлебывает, что заварил. А он завелся с пол оборота. Начал говорить, что вся наша община Златану в подметки не годится, что мы тут и способны только на то, чтобы косами махать. А Златан, вот он — настоящий маг! И все в этом духе. А этот стервятник как почуял — в тот же вечер примчался со своим эскортом. Сэт и ушел.

До самого озера мы шли молча. Несмотря на то, что сегодня с утра было пасмурно, на небе тысячами ярких точек горели звезды. Ильмень казался мне в тот вечер бескрайним морем, которое, в прочем, я никогда не видела. Мы молча стояли на берегу, думая каждый о своем.

— Где вы там бродили?! — послышался звонкий голос Весеи, как только мы вернулись в общину и приблизились к дому травницы на расстояние выстрела. — Я уже собиралась Михея посылать вас искать!

Передав меня лично в руке хозяйке, Деян распрощался и ушел к себе. Веся выделила мне кровать в свободной комнате и, пообещав завтра разбудить с первыми петухами и наглядно продемонстрировать все трудности и радости жизни мага, оставила меня одну.

Усталость появилась неожиданно. Растянувшись на чистых простынях, я закрыла глаза. В ту ночь я спала крепко. В первый раз за много лет мама мне не снилась.

 

7

Сконцентрироваться. Почувствовать как по рукам разливается тепло, пронизывающее и согревающее. Не терять контроль. Сосредоточиться. Настроить поток. Построить схему. Направить. Отпустить.

Сноп голубых искр с воем рассек воздух и отлетел в сторону, распавшись на миллиарды мельчайших частиц, так и не достигнув цели. Я гневно сплюнула и готова была зарычать от ярости. Столько сил и все напрасно! У меня никогда не получиться! Оставалось только одно — бежать. Бежать и снова ловить удачный момент для того, чтобы повторить атаку. Желательно, что бы никто за это время не надумал отрабатывать боевые заклинания на мне. Атаковать у меня получалось куда лучше, чем защищаться. От с великим трудом отбитой «Морозной метели» Деяна у меня до сих пор ныло запястье и саднило колено, на которое я неудачно приземлилась.

Превозмогая усталость и боль, я продолжала бежать. Надо продержаться еще совсем немного! Солнце уже успело высоко подняться и жгло во всю свою майскую мощь. В лесу приятно пахло первыми весенними цветами и свежей, еще не утомленной летним зноем зеленью. Но у меня не было ни времени, ни сил наслаждаться этим великолепием. Я ждала полудня. Именно тогда я смогу перестать шарахаться от каждого проползающего мимо жучка и не будет необходимости постоянно держать наготове «Щит». По крайней мере, до следующего раза.

Пробежав около километра, я резко затормозила и вжалась спиной в дерево. Слишком поздно. Михей меня уже заметил и готовился напасть. Меня поглотила обида: держаться столько часов к ряду, а потом вот так просто пустить все старания коту под хвост?! Ну уж нет! Позабыв о всех правилах и канонах, согласно которым я должна была отбиваться, а не нападать, я применила свое коронное заклинание — «Иглы тьмы», и опередила эльфа лишь на несколько мгновений. Не ожидавший от меня атаки Михей упал на землю. Уже готовая прыгать и визжать от радости, я почувствовала удар в спину и упала рядом с повергнутым эльфом.

Пустая башка! Обрадовалась она! Не могла посмотреть, что твориться у нее за спиной. От злости я была готова грызть землю.

— Гамбит, милочка. — уходя, надменно кинул мне Сэт.

Я посмотрела на Михея, с довольной рожей распластавшегося рядом. Как же это подло! Ударить в спину, будучи стопроцентно уверенным, что, ослепленная легкой победой, я и не подумаю ожидать подвоха.

— Не думаю, что Свободные будут спрашивать у тебя благословения, прежде чем бить. Хоть бы даже и в спину. — словно читая мои мысли, прокомментировал Михей.

— Тогда бороться просто бессмысленно! У меня же не было ни единого шанса вырваться! — не тая досады воскликнула я.

— Шанс есть всегда. — философски заключил эльф. — Все дело в том, чтобы уметь им воспользоваться. У тебя был время для того, чтобы оглянуться и выкинуть «Щит». И это как минимум.

Я насупилась, но возражать не стала. Все произошло за считанные секунды. Может мне глаза пониже спины отрастить, чтобы видеть еще и сзади кто крадется! Мне никогда не выдержать это испытание.

Медальон на шее вспыхнул бледным холодным светом, приятно согревая кожу. Полдень. Отряхивая одежду, я устало поднялась с земли, презрительно проигнорировав руку помощи, протянутую мне Михеем. Я была слишком зла. И в первую очередь на себя. Быстро сориентировавшись, я зашагала в сторону общины.

— Немного правее. — бесцветным голосом поправил меня эльф.

Сделав вил, что как раз туда и собиралась идти, я повернула в указанном направлении. За те четыре месяца, что я находилась в общине, меня довольно неплохо научили ориентироваться в лесу. Хотя я и не могла похвастаться, что чувствую себя здесь как дома, страх заблудиться исчез.

С того дня, как меня привезли в общину, началось мое обучение. И думаю, что я без преувеличения могу сказать, что началась новая жизнь. Лазарь мучил меня целыми днями, заставляя чувствовать энергетические потоки и контролировать их. Благодаря моим усилиям, община лишилась двух сараев и колодца, а крышу над Домом собраний пришлось отстраивать заново. Зато уже через месяц я могла контролировать свою силу и не представляла особой угрозы для окружающих. Колдовать оказалось сложнее, чем это выглядело поначалу: приходилось зазубривать бесконечное множество разных заклинаний, построений, правил, никому не нужных и совершенно бесполезных. Всякий раз, когда мне требовалось быстро их применить в экстренной ситуации, ничего не шло на ум. Но вскоре они настолько крепко засели в моей голове, что я и задумываться вовсе перестала, применяя их на автомате.

Несмотря на изматывающие тренировки и утомительные занятия, увильнуть от которых Лазарь не оставил мне ни малейшей возможности, жить в общине мне нравилось. Так хорошо, как здесь, мне еще нигде и никогда не было. В общине я чувствовала себя частью целого. Нужной частью. Здесь у каждого были свои функции. Исай без конца что-то строил и ремонтировал разрушенное такими недоучками, как я. Верен терпеливо водил меня по лесу, разъясняя азы, которыми должен владеть любой, что бы попасть домой, а не в зубы голодным хищникам. Деян помогал мне осваивать боевую магию, доводя заученные заклинания до автоматизма. Дарен и Михей учили меня уж совсем бесполезному делу в эпоху высоких технологий — обращаться с мечом и луком. И если в первом за небывалый успех считалось то, что я поднимала эту тяжеленную железяку с земли и держала на вытянутых руках в течение десяти секунд, то с луком приходилось попотеть, целясь в сердце самодельной соломенной мишени.

На все мои мольбы заменить эти средневековые орудия пыток на что-нибудь автоматическое, с пулями и не такое тяжелое, ребята рассержено фыркали и гоняли меня до чертиков перед глазами. Дело в том, что убить мага обычной пулей или подорвать на мине практически не возможно. Порох и сталь способны причинить магической плоти вреда не больше, чем комар. И только серебро, защищенное надлежащими рунами, способно заставить их обратить на себя внимание.

Иногда я ненавидела своих учителей. Мне казалось, что они специально взваливают на меня слишком большую ношу, чтобы в очередной раз напомнить жалкой мне всю бездарность моего Потенциала и дать почувствовать себя кривоглазым безруким рахитом, но, поостыв, оценила их труд. Теперь я могла постоять за себя, разнеся на мелкие кусочки какого-нибудь не слишком проворного колдунишку.

Кстати, в так тщательно скрываемом от меня в первое время Великом Договоре ничего такого уж таинственного не оказалось. Впрочем, чтобы там не говорил Софон, «великого» я тоже в нем ничего не разглядела. Попирался этот «великий и незыблемый» тут и там. Предназначенный для того, чтобы сдерживать амбиции владеющих Потенциалом, Договор уже давно растерял свою грозность.

Создан он был сразу после того, что Софон назвал Великим расколом. Как мне и пытались объяснить с самого начала, для наших предков магия была такой же обыденной и неотъемлемой частью жизни, как для нас сегодня горячая вода в трубах или, например, электричество. Дар сам выбирал, кто им будет обладать. Одинаково одаренные дети могли родиться как в семье князя, так и в семье крестьянина. Их одинаково холили и лелеяли, а по достижении ими пятилетнего возраста отдавали туда, что со старинных языков на современные переводится как «Академия».

Со временем Дар начал изменяться, как изменялся и весь мир. Он стал более агрессивным, разрушающим. Появлялись болезни, вылечить которые маги были не в состоянии. Некоторые увидели в этом упадок, другие — возвышение.

Люди, используя разрушающую все и вся магию, захотели власти. Еще большей. Они обратили свое внимание на то, сколько природных богатств принадлежит Малым расам. Считая себя сверхразумными существами, люди начали воевать со старшими народностями. Быстрой и победоносной войны не получилось. Отстаивая свои земли, а главное — жизнь и свободу, Малые дрались до последнего. Мощью и коварством, мобилизовав все силы и прибегнув к самым низким способам борьбы, людям удалось одержать верх. Не последним фактором явилось то, что именно люди как никто способны к магии. И они не преминули ей воспользоваться.

Когда очнулись и поняли, было слишком поздно. Малые расы оказались незаменимой частью Мира и без них он начал медленно, но верно увядать.

В рядах магов нашлись те, кто понял всю необходимость сохранения баланса между существами, населяющими нашу планету. Среди носителей Дара вспыхнула настоящая вражда. После нескольких лет ожесточенных споров стало ясно — прежние устои повергнуты в прах. Равные противостояли равным. Магия оказалась расколота, и склеить разлетевшийся в дребезги мир было уже невозможно.

Все решилось в одночасье. После десяти дней кровопролитной битвы, на которой полегли как Адепты Академии низших уровней, так и Верховные магистры, те из членов Верховного Собора Магов, кто остался жив и был более или менее в своем уме, решили собраться вместе, для приятия решения, которое должно было положить конец этому безумию.

Собор явил свету Великий Договор, сохранившийся до наших дней. Согласно его букве, никто не смел покушаться на жизнь и свободу Малых рас. Взамен они отныне могли жить лишь в определенных, специально выделенных для них резервациях, не претендуя на земли людей и не вмешиваясь в их жизнь.

Это решение оказалось для многих Малых сродни смертельного приговора. Но они приняли его, потому что те крошечные остатки их народов попросту не могли претендовать на что-то большее.

По этому же Договору маги были официально разделены. Те, кто отстаивал интересы Малых, были наделены особыми полномочиями и обязались следить за исполнением Договора. Их назвали Хранителями. Тех же, кто и стал причиной всех бед, назвали Свободными магами. Они не подвергались гонениям до тех пор, пока не осмеливались перейти черту.

После заключения Договора и появились первые общины. На протяжении веков они распадались и собирались вновь. Сегодня, как утверждал Софон, во всем мире их можно пересчитать по пальцам одной руки. Вот в одну из них меня и угораздило попасть.

Наконец выйдя их леса, я увидела поджидавших нас с Михеем парней.

— Очень неплохо. — подвел итог Лазарь. — Хотя и не очень честно. Впрочем, на войне все средства хороши.

Я послала Сэту полный ненависти взгляд. Этот подлец убивал меня по пять раз на день, и ни разу не повторился ни в заклинании, ни в методе преследования. Как только его воспаленное воображение могло создать столько изощренных издевательств! Он меня на дух не переносил. Откровенно говоря, я тоже не питала к нему особой нежности. С самого первого дня, как он меня увидел, парень пытался от меня избавиться. Иногда он, словно забывая, что должен меня ненавидеть, вел себя совершенно адекватно. Однажды мы даже очень мило болтали, обсудив все, начиная с талантов Лепко, заканчивая боевыми клинками, в которых, как оказалось, Сэт знал толк. Но такие моменты случались реже, чем хотелось бы. Сэт быстро вспоминал о своей неприязни. Он считал, что я опасна для общины. Возможно, в одном из тех сараев, что я разнесла в мелкую щепку, он хранил заначку, и теперь опасался за сохранность остального своего имущества. Не знаю. Но убей он меня еще тогда, ночью после нападения тхалов, ему, наверное, жилось бы намного спокойнее и веселее.

Пока мы шли к общине, Деян и Лазарь наперебой в подробностях описывали все допущенные мной ошибки, не забывая в то же время хвалить. Я устала до такой степени, что не реагировала ни на критику, ни на похвалу. Злость сменилась отчаяньем, отчаянье уступило место уверенности, что уж завтра я продержусь до конца, несмотря ни на какие ухищрения моих соперников.

Этот вид тренировки придумал Лазарь. Он нашел способ, как нейтрализовать нашу магию по отношению друг к другу. Максимумом вреда, что мы могли причинить друг другу, был безобидный толчок. По условиям игры, после того, как тебя убили, ты должен оставаться лежать на земле. Исключение сделали лишь для меня. Если бы не чудесные «воскрешения», я бы так и лежала бревном с начала игры до ее конца, ничему не научившись. По совести сказать, убивали тоже практически только меня.

Заметив, что я прихрамываю на левую ногу, Дарен жестом предложил помощь. Сначала я решила повыпендриваться, но, здраво рассудив, что с разодранной коленкой мне не особо удобно будет завтра показывать всем «кузькину мать», позволила оказать себе первую магическую помощь. Мы поотстали от остальных, и Дарен прикоснулся к моему мученическому колену. По спину пробежали мурашки, и тепло от ладони мага пропитало рану, срастив ее. Через минуту боль пропала, а на месте ссадины остался лишь легкий розовеющий след. Судя по предыдущему опыту врачевания увечий, причиненных мне собственной неловкостью, и от него останется разве что память.

Пока Дарену было по зубам лечение лишь таких мелких царапин. Но это было не в пример лучше, чем идти на растерзание к Весее с ее бесконечными примочками, растираниями и компрессами. Вот бы он еще и джинсы восстанавливал!

К нашему приходу Веся уже приготовила обед. Наверное, рота солдат ест меньше, чем набегавшиеся маги. Маленьких кастрюль в доме травницы не водилось в принципе. Магия отнимала неимоверное количество сил.

После подкрепления меня ожидало самое страшное — занятия. Сегодня меня учили левитации. Мало того, что соответствующее заклинание было очень запутанным и требовало неимоверной концентрации, так еще и погода никак не располагала к занятиям. Разбив три тарелки и получив нагоняй от Веси, Лазарь заменил их на пластиковые. Без озорного звона разлетающихся черепков стало совсем тоскливо.

На заднем дворе, где меня дрессировали от греха подальше, появилась бледная и перепуганная травница. С минуту она бегала взглядом от Деяна к Лазарю и обратно, словно моля их сказать, что ей почудилось.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил эльф.

Веся судорожно кивнула и посмотрела не меня.

— Аль, я не знаю в чем дело, — девушка судорожно сглотнула, — но там тебя Феофан зовет.

Старик сидел на берегу Ильмени, сгорбившись и опустив голову. Я встала неподалеку от него, боясь потревожить и отвлечь от тех тяжелых мыслей, что теснились в его голове. Феофан вздохнул и распрямился. Наверное, если бы не знала, что он слепой, подумала бы, что он смотрит на воду, умиротворенно накатывающую на берег.

— Хорошая погода сегодня. Не находишь? — сказал старик, не отрывая взгляда от озера.

Я неловко кивнула, но тут же опомнилась, что он это все равно не видит. Хотя мне всегда казалось, что он реагирует на каждое движение.

— Ты не стесняйся, присаживайся. — предложил старик, прежде чем я сумела придумать, что ему ответить.

Я робко уселась рядом с ним на бревно сломанного дерева. Несколько минут мы молчали. Он смотрел на воду и думал о чем-то своем. А я пыталась собраться с мыслями и успокоить неистово бьющееся в груди сердце. Я не могла представить, чем такого великого старца могла заинтересовать моя более чем скромная персона. Феофан позвал меня сюда явно не за тем, чтобы поговорить о погоде.

Феофан никогда не общался ни с кем из общины, если на то не было крайней нужды. Все свои распоряжения, советы и пророчества он передавал через Лазаря и Софона. Конечно, если кому-то нужен был личный совет или помощь, любой из общины мог подойти к старцу, но желающих было крайне мало. Точнее говоря, со времен отца Михея и Весеи не нашлось ни одного. Феофан отличался взрывным характером и смотрел на простых смертных с изрядной долей цинизма.

Целыми днями старик сидел в своей узкой келье. Хранители восхищались его даром и поклонялись, как божеству. Феофан являлся символом все общины и ее бессменным руководителем. Весея любила повторять, что любой другой уже давно сошел бы с ума, ежесекундно видя будущее и настоящее, следя за каждым членом общины и каждым магом, населяющим нашу планету. Кроме этого старика заботило благополучие и материальное процветание общины.

— Ты, наверное, сейчас сидишь и думаешь: «что этому взбалмошному старикану от меня понадобилось?» — иронично улыбнулся Феофан, подняв седые брови. — Так вот. Ругать я тебя не буду. Хвалить тоже, и не надейся. Сараи разносить ты хорошо научилась, но магия не в этом заключается. Деян, конечно, любит усердствовать с боевыми заклинаниями и по большей части это его вина. Я все понимаю. Так уж мы люди устроены, что сначала разрушаем, а потом уже учимся строить. Но это я так тебе говорю, для поддержания образа занудного всезнайки. Меня другое волнует.

Старик повернул ко мне свое пронизанное глубокими морщинами лицо. Его белесые незрячие глаза были прищурены, словно его что-то сильно смешило.

— И что же вас так волнует? — с трудом переборов страх перед стариком, спросила я. Стараясь говорить как можно более естественно, я слегка перестаралась, и вопрос вышел слишком дерзким. Феофан или не заметил этого, или не предал значения, продолжая говорить все так же спокойно.

— Твои сны. Ты ведь сегодня опять их видела. И меня это несколько… настораживает.

— Со мной что-то не так?

— Да так-то оно так. — тихо сказал Феофан, прикусив губу. — Просто ты мне напомнила одного парня… Но это не имеет значения. Кого ты обычно видишь?

Я была несколько удивлена его вопросом. Он точно знал, что я постоянно вижу сны, но не знал их содержания. Такому могущественному магу как Феофан ничего не стоило бы поковыряться в моей голове.

— Мать. Она снится мне практически каждую ночь с того момента, как она от меня уехала.

Феофан взял мою руку и сжал ее в своих холодных старческих ладонях.

— Из-за чего она тебя оставила? — спросил старик. В его голосе не слышалось ни поддельного интереса, ни желания просто дать высказаться, ни обычной вежливости. Ему было действительно важно это знать. Для чего? Ума не приложу.

— Она бросила нас с отцом когда мне было около пяти лет. Несмотря на возраст, я отлично ее запомнила. Каждую черту ее лица, каждый жест, каждую улыбку. — воспоминания давались мне с трудом и я кашлянула, прогоняя сдавивший горло комок слез. — Мама работала переводчиком в одном крупном банке. Там она познакомилась с богатым итальянцем и уехала с ним. Этот мужчина был вдовцом. Его жена умерла при родах, оставив ему четверых сыновей. От пятой дочки он отказался сразу, хотя мама, говорят, предлагала ему забрать меня, чтобы я жила вместе с ними. В итоге, она предпочла мне богатого заграничного мужа.

Феофан внимательно слушал меня, а потом заглянул в глаза и спросил:

— Ты сумела ее простить?

— Да. — не раздумывая ответила я, но потом исправилась, поняв, что врать человеку, который знает не только твое прошлое, но и будущее просто не имеет смысла. — Нет. Не простила. И, наверно, никогда не прощу. Просто не смогу. Первые два года она еще писала, звонила, обещала забрать меня к себе и познакомить с моими новыми итальянскими братьями. Говорила, что этот Пауло уже почти согласился меня удочерить и все такое. А потом вообще исчезла. Я когда выросла, нашла ее. Но мама даже не сразу вспомнила, что у нее еще и дочь есть. Так поговорили ни о чем, положили трубку и больше никогда не общались. Вы бы смогли простить? Я не смогла.

— Знаешь, Софон меня покусает за такие слова, но не все достойны прощения. Ой, не все! Только мы ведь прощаем не ради тех, кто нас обидел. Мы прощаем ради себя. И в первую очередь для себя. Ненависть, она как червь, который ест нас изнутри. Вот в чем я с Софоном согласен, так это в том, что простить и забыть — две разные вещи. Ведь в тех словах про то, что надо подставить другую щеку, есть доля истины. И она не так уж и мала. Можешь считать эти слова бредом полоумного старикана, я тебя понимаю. Сам был таким же упрямцем. Хотя это и давно было. — Феофан задорно подмигнул и улыбнулся.

— Вы считаете, что мать перестанет мне сниться, если я ее прощу? — со скепсисом спросила я.

— Не знаю. — пожал плечами старец. — Ведь дело не в ней. В тебе. Ты сама себя мучаешь, а силу особенности Дара это принимает такой образ. Впрочем, ты меня меньше слушай. Это только пустые предположения. Ты столько лет мучаешься этими воспоминаниями. Я знаю, какую боль может причинять прошлое. Бежать от него бесполезно. Но в твоем случае можно попробовать его немного… выдрессировать, если позволишь так выразиться.

— А в Вашем? Дрессировке не поддается?

Феофан натужно засмеялся, но веселого в этом смехе было мало.

— Умная девочка. Но со мной все намного сложнее. Я сам во всем виноват, и этот грех навсегда останется со мной.

Старик помрачнел и снова уставился на Ильмень.

— Знаешь, давно со мной так не разговаривали. Меня все бояться. — ухмыльнулся маг. — А я ведь не страшный вовсе. Я просто старый, уставший от жизни человек.

Он тяжело вздохнул. За разговором я и сама не заметила, как перестала бояться Феофана. В старике, конечно, было много странностей, и, прежде всего, эти его слепые глаза, которыми он просвечивал, как рентгеном. Речь старца была неторопливой, размеренной, но голос был очень громким для старика, глубоким и низким, похожим на звон большого колокола, и пробирал до глубины души.

Я смотрела на Феофана и ее могла поверить, что когда-то он тоже был молод.

— Наш Дар, — ни с того ни с сего снова заговорил он, — это самое большой испытание, которое посылает нам жизнь. И не все могут с ним справиться. В свое время я не смог и поплатился за это. Поверь мне, сейчас я бы отдал многое, чтобы посмотреть в твои глаза, увидеть вас всех, моих детей. Вы так молоды, амбициозны, красивы. Вы такие все разные. А я вроде и живой, а не живу. Я не вижу закаты. Раньше я любил смотреть на уходящее за горизонт солнце. Каждый день оно садилось в одном и том же месте и каждый раз по-разному. Я сидел на этом самом месте, как сейчас. Но теперь передо мной лишь тьма. Ничего кроме тьмы.

— Мне казалось, что Вы видите…

— Вижу?! Разве это так называется! Да, Дар не дает мне натыкаться на косяки и спотыкаться на каждом шагу. За то, что вижу я, многие маги отдали бы не только глаза. Я вижу твою душу, дочка, твой Дар, твою суть. Но твое лицо для меня так и останется неразгаданной загадкой. Кто говорит, что внешняя оболочка не важна, пусть поживет хотя бы годик во тьме. Я посмотрю, как он соскучится по этой самой банальной оболочке.

— И как давно это с Вами? — осмелилась я спросить, подумав, что в другой раз у старца может и не быть такого хорошего настроения.

— Восемь веков. Восемь долгих сотен лет.

Старик пожевал губы, решив, что и так слишком разоткровенничался, встал и медленно побрел к общине. Я не стала идти за ним, посчитала, что ему надо побыть одному, но неожиданно Феофан вернулся в куда лучшем расположении духа.

— Я тут совсем с тобой заболтался, дочка. Насчет твоих снов: скажу Софону — поговори с ним. И раз я тут так много рассказал, что тебе знать и не положено вовсе, не буду останавливаться на полуслове — не красиво как-то, да и не солидно. Сама все узнаешь. Не пугайся, и не сопротивляйся. Думаю, у меня тоже получиться тебя кое-чему научить…а теперь иди давай, занимайся делом! — Феофан грозно сдвинул брови и замахнулся своей легендарной тростью. — Долго тебя там Лазарь еще ждать должен?! Все бы вам штаны просиживать!

Старик снова стал прежним неугомонным крикуном, каким его знали все в общине. Я не рискнула опробовать на своей собственной спине его мастерство владения тростью и поспешила в дом травницы, который теперь стал и моим домом.

 

8

Слухи по общине разлетаются со скоростью света, поэтому Хранители практически в полном составе поджидали меня на кухне. Когда появилась я, они сразу замолчали, делая вид, что вовсе и не обсуждали то, в чем я могла так провиниться перед главой общины.

— Чаю хочешь? — как можно беззаботнее спросила Веся.

Я согласилась и, чтобы подыграть ребятам и немного их помучить, не стала сразу все рассказывать. Пока травница гремела чашками, шесть пар любопытных глаз пытались просверлить во мне дырки. Первым сдался Михей, разрушив воцарившееся напряженное молчание:

— Ну, как все прошло?

— Что именно? — продолжала я корчить из себя дурочку.

— Встреча с королевой Англии! — вспыхнул Сэт. — Феофан о чем с тобой говорил?

— О снах. — тоном оскорбленной невинности ответила я.

— О каких еще снах? — удивился Деян.

— Ну, об обычных снах. Моих.

— Насчет того, что ты вопишь, как полоумная, по утрам? — уточнил Михей, которого я регулярно будили своими криками с утра пораньше. Первые несколько дней он с непривычки вламывался в мою комнату с луком наперевес, чтобы прибить демонов, что меня разрывают, а потом привык и стал реагировать на это куда спокойнее.

— Ну, да. Он расспрашивал, что такое мне снится. И еще мы о разном болтали. Так, ничего особенного.

Несмотря на то, что Хранители были для меня самыми настоящими друзьями, меня совсем не тянуло пересказывать им то, что говорил мне Феофан. Все эти его слова показались мне слишком… личными, что ли. То, что старик потерял самообладание и взболтнул лишнего еще не повод предавать его чувства народному обсуждению. А если Хранители и так все это знают, и в этом нет никакой тайны — вдвойне бессмысленно.

— Аль, — осторожно заговорил Лазарь. — Феофан не тот человек, который будет просто так «болтать». Хорошенько подумай над его словами. Над каждым словом, даже если оно показалось тебе брошенным случайно.

— Господи, грешен! — картинно взмолился Сэт, всплеснув руками и устремив взгляд в потолок. — Ну за что ты меня так жестоко наказываешь?! Не мог послать кого-нибудь поумнее, а?! Как будто тут одной блондинки с ее розочками мало было! Давай, добивай меня еще и второй!

— На себя посмотри, блондинка! — шутку огрызнулась Веся, скорчив ему недовольную рожицу. Эльфийка действительно была обладательницей шикарных волос цвета пшеничного поля. Обычно она заплетала их в тугую толстую косу, доходившую девушке до копчика.

Начавшуюся было перепалку прервал ворвавшийся без стука и малейшего намека на предупреждение Кроша — младший сын Пелга. Карлик был безумно похож на своего отца: тот же курносый нос, густые брови, сросшиеся на переносице, смешные пухлые щечки, которые так и хотелось потрепать, и далеко посаженные зеленые глаза-бусинки, пухлая, слегка раздвоенная нижняя губа. Волосы у мальчика были растрепаны, как пакля, и в них торчали колючки. Видимо, негодник опять играл с друзьями в лесу, нарываясь на очередную гневную проповедь матери.

— Ты что пришел? — засюсюкала мигом забывшая о Сэте травница. — Конфетку хочешь?

Малыш проворно схватил протянутую ему сладость и безо всякого спроса залез ко мне на колени. Ребенок карлика был ростом с табуретку и весил как хорошо упитанный кот.

На клетчатом комбинизончике Кроша был вышит знак общины — меч и щит. Одежду всех детей помечали на случай, если найдутся желающие обидеть забредшего далеко от дома малыша. Знак предупреждал о том, что обидчика будут искать и найдут.

Проворный карлик удобно расположился у меня на коленях и принялся распаковывать подаренную Весей конфету.

— А чем твой папа занимается? — поинтересовался разомлевший при виде ребенка Лазарь. Дети вообще были его слабостью. Возможно, потому что у старика никогда не было собственных, биологических детей. При виде ребенка старый эльф расплывался в блаженной улыбке и щурил глаза, как объевшийся сметаны кот.

— Папка что ль? — бодрым мультяшным голоском отозвался Кроша. — Папка меч для тети Али делает. Серебряный. Вот такой!

Малыш развел руки во всю ширь, показывая размеры меча, но у него хватило возможностей описать разве что Весин кухонный нож.

— А зачем тете Але меч? — удивленно спросил Деян.

В этой компании за мои тренировки вообще были только Лазарь и Михей. У эльфов женщины в случае необходимости дрались наравне с мужчинами и они не видели в том, что я буду знать с какой стороны подходить к оружию ничего зазорного. У человеческой части Хранителей был другой взгляд на этот вопрос. Деян и Верен хором вопили, что это вовсе не женское дело. Мне, по их мнению, следовало сидеть дома и готовить борщ. Ну, или, если я так сильно хочу был Хранителем и заботиться о судьбе общины, то варить взрывные зелья на пару с Весей.

Меня такой подход к женской доле не устраивал. Конечно, я понимала, что махать мечами у меня, что греха таить, получается не ахти как, но по сравнению с той же Весей, с магией у меня дела обстоят неплохо. Для четырехмесячного стажа я была собой горда.

— Дык, того… — малыш растерянно вылупил глаза, думая как ему ответить на такой бестолковый вопрос. — Дядя Деян, ты чего? Того? — карлик покрутил своим крошечным пухлым пальчиком у виска. — Меч для того нужен, чтобы им Свободных рубить в капусту и прочих врагов, которые на нашу общину нападать будут. Это даже я знаю! А ты такой большой, и такой глупый!

— Вот я тоже ему так всегда говорю. — подыграл малышу Сэт. — Большой, а глупый.

Сэт тоже не был в восторге от моих занятий, но так громогласно, как его брат, против них не выступал. Парень считал, что я угроза вселенского масштаба и с мечом, и без него. И, наверное, надеялся, что я сумею мечом прирезаться без его непосредственного участия, и не придется оправдываться перед остальными — несчастный случай, что поделаешь.

Кроша, полностью перепачкавшись в шоколаде, все-таки сумел разделаться с угощением, спрыгнул на пол и важной походкой истинного карлика неспешно побрел к выходу.

— Так что ты приходил-то? — крикнул ему вслед не потерявший бдительности Верен.

Громко топая маленькими ножками по полу, Кроша вернулся на кухню.

— А! — малыш легонько ударил себя по лбу, оставив на нем след шоколадных пальчиков. — Совсем забыл. Там это… Дядя Софон ждет вас всех в Доме собраний. Вот.

С чувством выполненного долга малыш поспешно ушел, пока здоровые дяденьки не опомнились и не начали его ругать за то, что он так долго ходил вокруг да около, чуть не забыв сказать самое важное.

Хранители переглянулись, быстро встали из-за стола и направились к выходу. Хотя нас с Весей никто не звал, мы тоже с важным видом двух породистых квочек побрели следом, слегка отставая от мужчин.

С Софоном мы столкнулись на улице. Он о чем-то деловито спорил с Пелгом. Карлик размахивал своими лапищами, рисуя в воздухе разные закорючки.

Поздоровавшись с подошедшей компанией, Пелг побежал к себе. Софон, явно удовлетворенный результатом беседы, жестом пригласил нас пройти в Дом Собраний.

Когда мы уселись на скамейку, Деян послал нам с Весей пару грозных взглядов, но, постеснявшись командовать в присутствии старца, этим и ограничился.

— Пропали три гнома, карлик и два Хранителя. Как сквозь землю провалились.

— Лесные? — уточнил Деян.

— Да, они самые.

— Так пусть сами и ищут. — огрызнулся Сэт.

— Не могут сами. — спокойно ответил Софон, хотя было видно, что он и сам согласен с Сэтом.

«Лесными» называли жителей еще одной общины, которая была спрятана в непроходимых лесах на границе Оренбургской областью и Пермским краем. По численности она намного превосходила нашу, но Хранителей там было слишком мало. С учетом двух пропавших, их осталось всего трое. Зато там обитало большое количество эльфов и троллей.

— Еще в том районе был замечен большой выброс энергии. Пока не понятно, что именно там наколдовали, но надо разобраться. — неохотно сказал Софон. — Я больше чем уверен, что это все какой-нибудь очередной конфуз, но проверить мы обязаны. И Феофан просил не затягивать. Отправляться надо завтра с утра.

Сэт раздраженно фыркнул и Софон поспешил его взбодрить:

— Я бы на вашем месте не расстраивался так сильно. Завтра все идет сажать плантации картошки. Вам еще повезло. Идите собирайтесь.

Мы направились к выходу. Дарен ворчал, что в гробу видел такие прогулочки. Сэт, наоборот, радовался так удачно подвернувшейся возможности дезертировать с огорода. Веся уже уточняла у брата какие именно зелья ей варить.

— Алевтина, дочка! — неожиданно окликнул меня старец. — Ты зайди к Миле и к Пелгу сегодня вечером. Только попозже, а то карлик не успевает закончить работу. Поедешь с ребятами. И не надо на меня так смотреть, Деян. Это не я придумал. — поспешил оправдаться старик. — Я сам, ты знаешь, не в восторге от такого решения. Но Феофана невозможно переспорить. Он, наверное, лучше нас знает.

Деян уже набрал в легкие воздуха, чтобы что-то возразить, но вдруг смягчился.

— А если она сама откажется? Никто ведь ее не заставит?

Старик утвердительно кивнул. Деян посмотрел на меня, ожидая желаемого ответа.

— Не дождешься. Я не для того тут ваши издевательства терпела, чтобы тарелки с Весей по кухне левитировать. Я еду.

Деян с минуту буровил меня взглядом, пытаясь заставить отказаться от своих слов.

— Никуда ты не поедешь. — отрезал он.

— А вот это уже не тебе решать.

Деян махнул рукой, решив, что спорить с такой упрямой ослицей, как я, просто не имеет смысла, и быстро ушел.

 

9

— Нигде не жмет?

Промычав в ответ что-то неразборчивое, но однозначно одобрительное, я уставилась на собственное отражение в зеркале. Идеально скроенный джинсовый костюм с серебряными вставками был выше тех похвал, которые можно выразить словами. Приталенный пиджак и зауженные брюки подчеркивали фигуру, но не стесняли движений. В такой одежде можно смело идти на какую-нибудь вечеринку в дружеском кругу, и было безумно жаль затирать это произведение искусства в машине.

На предплечье был вышит меч и щит — символ принадлежности к новгородской общине. По идее, этот символ должен расположить друзей к общению и сильно напугать врагов. Покушаться на Хранителей в магическом мире считалось весьма дерзким преступлением, и мало кто мог на это отважиться — слишком мало осталось носителей дара, обладающих ярким Потенциалом. Да и убивать нас никому не было выгодно. Вот переманить и любыми способами заставить работать на себя — другое дело.

Мила довольно улыбалась. Было видно, что она получила от проделанной работы не меньшее наслаждение, чем я. Костюм был сшит без единой примерки, что не могло не удивить, зато объясняло оценивающе-высматривающие взгляды, которыми она меня награждала при каждой встрече.

— Вот так можно ехать и надирать задницы Свободным! — заключила Хранительница.

— Ты все-таки думаешь, что это они?

— Не знаю. Может, конечно, и не они. Только кому еще надо будоражить покой?

Закончив примерку, я с нескрываемым сожалением вернулась в свою старую одежду.

Мила и сама когда-то была Хранительницей, поэтому ей в вопросах того, что лучше надеть в свой первый боевой поход, я доверялась полностью. Несмотря на выдающийся Потенциал, девушке приходилось сидеть дома, но, как говорили, подвигов она совершила и без того столько, что с лихвой хватило бы на семерых. И трепетали бы Свободные с нежетью в обнимку и дальше, если бы не Верен. Они с Милой дружили с самого детства, выросли вместе, потом дружба переросла в еще более светлое и нежное чувство. На правах законного супруга Верен запретил Хранительнице рисковать жизнью. В итоге Миле так и не удалось отстаять свое право на магическую самореализацию. Ну а после рождения двух мальчишек экстрима ей и без Свободных и разномастной нежити стало хватать.

— Страшно? — вгрызаясь в яблоко, спросила девушка.

— Страшно порвать новую одежду! — отшутилась я. — Ты же знаешь, как я люблю спотыкаться на ровном месте.

Я немного слукавила. На ровном месте упасть для меня было сложно. К тому же я быстро бегала, а все благодаря усилием физрука из школы, который на дух меня не переносил и заставлял выполнять нормативы в полном объеме в то время как для остальных девушек они были изрядно занижены. Ну а порвать джинсы, уворачиваясь от ударов Хранителей, было не мудрено. Играться в общине со мной никто не собирался.

Милу мой ответ не устроил. Убрав за ухо непослушную прядь кучерявых волос, она продолжала докапываться.

— Это же не обзорная экскурсия по просторам родного края. Ты и представить себе не можешь, сколько всякой дряни может вам там встретиться.

— Это я уже слышала. — буркнула я, припоминая заученный до скрежета в зубах толстенных фолиант «О видах нежити и тварей лесных». — Вижу, Деян уже успел тебя обработать.

— Вовсе нет. — мгновенно ответила Мила. Я так и не смогла понять, лжет ли она. Нахмурив тонкие брови, девушка добавила. — Но что насчет Деяна, он просто тебя бережет. И я в какой-то степени понимаю его беспокойство.

— Ну, да! — вспылила я. — Они же у нас мужики! А я кто?! Сопливая девчонка. Куда мне до этих супермагов!

— Зря ты так. Не в этом дело. — холодно одернула меня девушка.

— А чем, по-твоему, дело?

Хранительница задумчиво улыбнулась, но ничего не ответила. Оставив меня наедине со своей злостью, девушка вышла из комнаты и пропала где-то в глубине дома. Бежать за ней и выпрашивать ответ так же глупо, как спорить с дубом. Все равно она не скажет ни слова больше. По крайней мере, пока сама того не захочет.

Схватив с кресла обновку, я вышла на улицу. Деревья грозно шумели кронами, ворча на посмевший побеспокоить их покой ветер. Птицы деловито щебетали, спеша доделать свои птичьи дела, пока не пришла ночь. В воздухе пахло весной. И вечером. Как же я соскучилась по этим запахам за долгую зиму! К тому же она в этом году выдалась такой сырой и невыносимо долгой. Где-то во дворах жгли костер. Были слышны голоса разбредающихся по домам малышей, и их мамочек, круживших над своими птенчиками.

Горя красным пламенем, солнце садилось, окуная свое круглое красное тело в зелень леса. Оно напомнило мне наполненные вязкой, душащей болью и отчаяньем глаза Феофана. Как бы мне хотелось помочь ему, дать возможность еще хоть раз, одним глазком взглянуть на это чудесное явление! Наверняка есть какой-то способ. Но вряд ли я смогу сделать то, что не смог даже Великий старец.

Стараясь отогнать от себя грустные мысли, я вдохнула этот волшебный воздух полной грудью. Как же много мы теряем! Мимо скольких чудес, простых и доступных, мы пробегаем мимо, не замечая ничего вокруг, погруженные в свои мысли и бесполезные переживания, все время боясь куда-то опоздать!

Проходя мимо Дома собраний, я увидела Сэта и Михея. Парни стояли посреди дороги. Эльф ехидно и в то же время снисходительно улыбался уголком губ. Сэт прикрывал улыбку кулаком, а в его глазах плясали чертята. Я прекрасно знала это выражение лица. Оно могло означать лишь то, что парень придумал какой-то очередной розыгрыш и теперь ждет, когда жертва проглотит наживку. Я хотела пройти мимо, чтобы нечаянно не попасться под нездоровое чувство юмора Сэта, но любопытство оказалось сильнее разума.

— А что вы тут стоите?

— Ждем народную забаву «Феофан и трость». Деян пошел к старцу объяснять, что брать тебя с нами есть плохо. — голосом горячего эстонского парня, не отрывая взгляд от двери, пояснил эльф.

Меня заинтриговало зрелище улепетывающего через все поселение Деяна и бегущего за ним с тростью наизготовку громогласного Феофана. Скромно пристроившись с краешку, я пополнила ряды жаждущих хотя бы зрелищ, раз хлеба у старца особо не допросишься.

Через минуту томительного ожидания что-то утробно зарычало, и Деяна вынесло вместе с дверью. Мигом посерьезневшие парни бросились к лежащему на земле Хранителю. Деян был без сознания и, казалось, не дышал. Сэт принялся безжалостно лупить брата по щекам, пытаясь привести в чувство, выдавая при этом такие трехэтажные ругательства, которым позавидовал бы даже Пахом. Михей сохранял внешнее спокойствие, пытаясь нащупать у парня пульс, но его волнение выдавали подергивающиеся мышцы благородного лица.

— Что же это такой творится, Матерь Божия! — завопил выбежавший из плотной пелены осыпавшейся штукатурки Софон. Приподымая путающуюся под ногами рясу, он подбежал к лежащему без чувств Хранителю.

— Что налетели как вороны! — послышался грозный осипший голос Феофана.

Старик не спеша вышел из Дома собраний и, жестом разогнав облепивших неподвижное тело Деяна Хранителей, присел рядом с ним на колени. Старец невозмутимо осмотрел пострадавшего. Его лицо ни на миг не выдало волнения за жизнь парня, хотя волноваться было о чем: Деян не дышал и пульс еле прощупывался.

Феофан прищурился, потер руки и закрыл своими ладонями лицо Деяна. С минуту они оба не шевелились, а потом Деян глухо закашлял и попытался встать, но старик не позволил ему сделать это.

Когда Феофан убрал руки, мы увидели, что из носа у парня тонкими струйками течет кровь. Старик размеренно касался его рук, ног, груди, словно проверяя, все ли кости целы.

— Ну, что разлегся, как пристарелая курортница на пляже? — как всегда раздраженно сказал Феофан, вставая с колен. — Жив будешь.

Как только старец закончил, Сэт бросился к брату, помогая тому встать. Вопреки всем моим ожиданиям, Деян смог самостоятельно держаться на ногах, хоть и был бледен, как порядочный вампир. Парень устало заулыбался, увидев бегущего к нему Лазаря. Старый эльф, любивший поболеть суставными хворями и походить с тростью, мигом излечился от всех своих недугов и мчался со скоростью подходящего к финишу олимпийца. Следом за ним бежала перепуганная травница.

— Это что еще было?!

Лазарь подлетел к сыну и, убедившись, что тот вполне себе жив, бросил изумленный взгляд на Софона. По потупленному взгляду священника, он понял, кто за всем этим стоит.

— Феофан?!

Софон поспешил оправдать друга:

— Я думаю, он просто не рассчитал. Взорвался как мина, в своем духе… Не остановишь. Но чтоб прям до такого дошло…

— Не смотрите на меня так! — не спешил каяться Великий старец. — Я вам не нашкодивший шестнадцатилетний мальчишка. Дел у меня других нет, как перед вами отчитываться. Другим будет неповадно ко мне со своими глупостями соваться.

Феофан развернулся и неспешно побрел по дороге, старчески опираясь на свою трость.

Деяна все произошедшее, казалось, развеселило. Он, отмахиваясь от назойливых проповедей младшего брата и безграничной заботы отца, восхищенно смотрел вслед Феофана.

— Это…Это что-то… Я… Я таких заклинаний еще не встречал. Такая мощь! Сила!..

— Он тебя чуть не расплющил, как лягушонка! — не мог понять его восхищения не на шутку напуганный Сэт.

— Не в этом дело! Надо пойти спросить какое он использовал заклинание.

— Не советую. — авторитетно заявил Лазарь. — Может продемонстрировать повторно. И не так удачно, как в этот раз.

Переубедить Деяна было практически невозможно. Если этот парень что-то задумал, то обязательно осуществит свои идеи. Не сейчас, так через час.

 

10

Весея достала из печки свежеприготовленный отвар, и практически весь дом заполнился запахом ромашки, мяты и еще чего-то сладкого. Деян сидел в кресле, умирая от одной только мысли, что опять придется пить эту горькую гадость. Умолять травницу отменить фитопытку было так же бесперспективно, как и просить Сэта хоть на минуту остановить свою лекцию по основам самосохранения.

После происшествия у Дома собраний я совсем забыла, что должна зайти к Пелгу. Последний раз взглянув, как ребята добивают Деяна своей заботой, я направилась к выходу, на ходу накидывая куртку, надежно защищавшую меня от весенних ночных холодов.

В дверях я столкнулась с неизвестным дядечкой, смутно напоминавшим Феофана. Смело отодвинув меня с дороги, он неспешно, но уверенно пошел в большую комнату, где в полном составе собрались Хранители. Вывести из состояния равновесия ему удалось даже видавших виды Старейшин. Обычно невозмутимый и умиротворенный Софон приподнял седые брови, всем своим видом выказывая крайнее удивление такой неожиданной встрече, а Лазарь и вовсе остался стоять с открытым ртом, запнувшись на полуслове. И без того впечатлительная травница вылила на себя добрую часть отвара, которую ей так и не удалось залить в отчаянно сопротивляющегося Деяна, но даже не заметила такую оплошность. Михей со свойственной ему эльфиской невозмутимостью заулыбался чему-то одному ему известному. Дарен, шедший куда-то по своим делам, замер, облокотившись на стену, чтобы сохранить попавшее под угрозу равновесие. Даже всегда спокойный и холодный Верен позволил себе проявить гамму самых разных чувств: от удивления до восхищения.

От того старика, которого я знала, остались разве что борода и незрячие глаза с нависшей над ними занавесью длинных седых бровей. Феофан сменил свое длинное черное одеяние на голубые джинсы и просторную льняную рубашку с длинными рукавами. Без внимания владельца на сей раз осталась и его легендарная трость. Чтобы куда-нибудь деть внезапно освободившиеся руки, Феофан скрестил их на груди. За спиной у него был меч, спрятанный в отделанные кожей ножны.

Для своих восьми веков выглядел он более чем свежо. Если бы мне довелось увидеть его в таком облике до попадания в общину, я бы сказала, что передо мной хорошо сложенный спортивный, подтянутый мужчина лет пятидесяти. Но этот образ никак не вязался в моем восприятии с великим и ужасным могучим старцем Феофаном.

— Что? Приведение увидели? Что рты раззявили?

Голос старца вернул нас к действительности. Таким вспыльчивым и вечно чем-то недовольным мог быть только он.

— С чего вдруг такая резкая смена имиджа? — забыв о том, что с Великим магом надо говорить куда почтительнее (хотя бы в присутствии Хранителей), спросил Лазарь.

Феофан задорно улыбнулся и покрутился на месте, демонстрируя свой новый облик.

— Самому нравится! — игриво прокомментировал старец. — Я вот все думал, что вы в этих джинсах чуть не спите? А ничего, удобно. Мне нравится. Куда лучше, чем юбки за собой таскать.

Весея нервно хихикнула. Девушке тяжело было воспринимать своего кумира, полубога, героя сказок, на которых она была воспитана, как обычного человека. Простого человека, который вот так запросто может прийти к ней в дом в джинсах и шутить, болтать о всякой ерунде. Однажды после трех бокалов гномьего зелья, травница разоткровенничалась и сказала, что мечтает поговорить с Феофаном о своих простых девичьих переживаниях, спросить у него совета в житейских мелочах. Но подойти к вечно хмурому главе общины у нее не хватало смелости. Она боялась, что старец посчитает ее слова бредом и погонит вон, размахивая тростью. А тут явился.

— Ну, как ты? — обратился он к Деяну.

— Живой! — бодро ответил ему Хранитель, улыбаясь самой идиотской из всех своих улыбок.

— Вижу, что живой. И это хорошо. — в том ему сказал старец и, немного помедлив, добавил. — Ты на меня не серчай. Не подрассчитал немножко. Навык потерял. Я же ваше тело не вижу. А оболочка подчас куда слабее духа, который в ней заключен. Вот и переусердствовал. Наверное, действительно старею.

— Как Вам это удалось? — решил не упускать свой шанс Деян. — Я никогда еще не встречал такой тип заклинания. Это что-то совершенно… старое.

— Это «что-то» такое же совершенно старое, как и я сам. — ухмыльнулся Феофан. — Обычная штука во времена моей молодости. Кстати, одно из тех заклинаний, которое не могут отразить даже тхалы. Подобно «Выбросу», но намного изощреннее построено и экономит энергию. Когда вернетесь, я покажу как его плетут. Не так уж и сложно, как кажется на первый взгляд.

— Заклинание пятого уровня? — жестко и требовательно спросил Сэт.

— Четвертого. — ошеломленно поправил его маг. — Ты, я вижу, любишь почитать старые книжечки. При всем моем уважении к Лазарю, он вряд ли стал бы обучить тебя классификации Такама. Похвально.

«Почитать» — это еще слабо сказано. Все свободное от тренировок, работы по хозяйству и издевательств надо мной время Сэт просиживал в библиотеке Софона, копаясь в пыли «старых книжечек» и пытаясь перевести древние манускрипты на понятный нам язык. Многие из тех наречий, на которых были написаны магические книги, были забыты безвозвратно и парню приходилось попотеть, чтобы хоть немного понять их содержание. Огромную помощь ему в этом оказал Златан: ушлый маг показал Сэту основные принципы, на которых строились эти языки. Парню эти знания послужили хорошим подспорьем в работе. Златан надеялся получить древние знания в свои руки, но ему крупно не повезло, когда Сэт вернулся в ряды Хранителей. Хотя те крупицы, которые удавалось выуживать после неравных битв с замысловатыми закорючками древних букв, были слишком неполными, слишком разрозненными, чтобы служить опорой для реального колдовства.

— Вы же могли его убить. — агрессивно прошипел Сэт.

— А я его и убил. — невозмутимо парировал Феофан. — Просто я сумел ему помочь до того, как он успел умереть.

— Я вроде не очень смахиваю на зомби. — растерянно заулыбался Деян.

— Между тем, как человек убит и наступает его смерть есть промежуток времени. — попробовал разъяснить Софон. — Душа не сразу покидает тело. Но у всех это время разное. Учитывая способность Деяна к регенерации, у него было около минуты. Обычно меньше. Шутить с этим не стоит. После возрождения с человеком может произойти что угодно. Зомби — не зомби, а дураком останешься запросто. Это я для тебя, Сэт, рассказываю, чтобы не пытался повторить. — пояснил Софон, припоминая некроманту его былые грехи.

— Он что, теперь с ума сойдет? — испуганно округлила свои васильковые глаза травница.

— Я что, похож на мага-недоучку, который будет шутить с такими серьезными вещами?! — обиделся Феофан.

— Тут главное не повредить мозг. А у Феофана достаточно опыта, чтобы не напортачить. Хотя, конечно, было бы лучше нам всем никогда с такой магией не сталкиваться. — тоном воспитателя в детском саду расставил все на свои места Лазарь.

— Некромагия? — по-деловому сухо спросил жадный до знаний Сэт. На него предупреждения, запреты и увещевания, что «так делать не надо» оказывали прямо противоположенный задуманному эффект. Мысленно Сэт уже прикидывал, как это заклинание можно будет опробовать на практике, тем более что тут запахло его ненаглядными мертвецами.

— Некромагия? — задумчиво повторил Феофан. — Скорее нет, чем да. Я склонен называть это высшей степенью развития целительства. Хотя, конечно, спорно. У Такама об этом есть свое мнение, почитай.

— Вы читали «Рассуждения о видах магии и ее происхождении»?

— «Беседы о проявлениях энергии, ее типах и источниках», если быть точным. Топорно переводишь, мальчик мой. — самодовольно констатировал старец. — Конечно, читал. Это классика теоретической магии.

— Но почему вы раньше об этом не говорили! — нешуточно возмутился парень, чуть было не сорвавшись на крик. — Я уже второй год над ней зависаю!

— Похвально конечно. Молодец, возьми с полочки конфетку. Но что от меня ты хочешь? Чтобы я ее тебе разжевал и проглотить помог? Я-то ее знаю, а вот ты попробуй узнай.

— Но…

— Ничего такого, без чего бы ты жить не мог, там нет. — оборвал его доводы Феофан.

Сэт обиженно фыркнул, но уходить с гордо поднятой головой, хлопнув на прощанье дверью, не стал — не каждый вечер удается вот так запросто поговорить с самим Великим Старцем.

— Если вы думали, что я пришел тут просто поболтать, то сильно ошибаетесь. — резко сменив гнев на милость сказал Феофан. — Я по делу. Пелг, бедолага, так устал, что даже не смог донести свое творение до нового владельца. А наша многоуважаемая Хранительница не соизволила навестить творца лично.

Лукаво глядя на меня, Феофан достал весящий у него за спиной меч. Ошеломленная, я даже не сразу сообразила, как оружие оказалось у меня в руках. Достаточно тяжелый, меч все же был намного удобнее того, на котором мне приходилось тренироваться. Рука комфортно обхватила рукоять и меч словно слился с моей рукой, стал ее естественным продолжением. От оружия веяло необъяснимой силой, уверенностью, дерзостью. Казалось, что этот кусок метала имеет душу, свой характер.

Обезумевший при виде оружия Дарен подошел и аккуратно дотронулся до лезвия. Ему даже не надо было брать в меч в руки, чтобы оценить работу Пелга.

— Вот коротышка вытворил. Вот чертище. — восхищенно шептал Хранитель, нежно касаясь оружия, будто то сделано из хрусталя.

Но я была уверенна, что это вытворил не только карлик.

Я нерешительно подняла глаза на довольно улыбающегося старца и спросила, проводя пальцем по выгравированным на лезвии рунам:

— Что тут написано?

Феофан сделал повелевающий жест Сэту, призывая самому попытаться прочитать надпись. Несколько минут всезнайка крутил меч, читая иероглифы с разных сторон, и наконец сказал:

— Тут что-то странное. «Нет зла» или «Против зла». Это анакрион, верно?

— Верно. «Чуждая злу».

— А при чем тут это? — не понимая связи между надписью и назначением меча, спросил Сэт. Обычно гравировка наносилась, чтобы закрепить заговор, которым усиливались магические свойства оружия, и содержала короткие формулы заклинаний против того, с кем ему предназначалось бороться.

— А ты прочитай. На анакрионе. Вслух. — вместо ответа придумал новое испытание интеллектуальным возможностям Сэта старец.

— Илин тэне.

Феофан недовольно поморщился.

— Алин тине. — поспешил исправиться Сэт.

— Алевтина. — подал голос Софон.

— А?

— Нет, это я не тебе. — заулыбался батюшка. — Тут так написано. Тут написано твое имя.

— Он бы и сам догадался. — недовольно пробурчал Феофан, огорченный, что ему не дали в полной мере реализовать свой педагогический талант.

Меч — главный атрибут Хранителя. Хотя использовался он скорее как символ, нежели как реальное оружие. В древних легендах говорилось, что «и было клинком низвергнуто зло». А еще там говорилось, что «и вернулось оно в убийцу свого», но о последней части я старалась не думать, красочно представляя, как злодеи будут в панике разбегаться при виде вооруженной меня.

Мечи были абсолютно у всех, даже у Весеи. Пока Хранители сидели дома, оружие почетно пылилось на стене или в шкафу. Во время походов несчастные таскали эти куски заколдованного металла с собой. Особенно тяжко было, когда путь лежал через лес, и приходилось доставать эту нешуточного веса игрушку из багажника машины и взваливать на себя.

Когда Феофану надоело слушать мои неразборчивые благодарности и клятвенные обещания, что буду беречь этот подарок как зеницу ока, он решил кардинально сменить тему:

— Пахом просился с вами. Ему надо до «Лесной» добраться. Там у него хоть сородичи остались. А то один он совсем.

— Так может я его в другой раз отвезу? — предложил Верен. Парень еле-еле смирился, что придется нести ответственность за меня, непутевую, как еще один пассажир прибавился. Несмотря на всю легкость поездки, Верен отнесся к ней очень серьезно. Будто ожидал подвоха.

— Он так хочет. Именно сейчас. — строго сказал Лазарь. Для кого-то старый эльф заменил отца, для кого-то был учителем, для кого-то просто другом, но у всех он пользовался одинаковым непререкаемым авторитетом. Его слово и пресекло любые возражения и споры на корню.

— Едет, так пусть едет. — философски заключил Феофан. — Лишняя пара крепких рук вам не помешает в любом случае. И что-то мы тут засиделись, надо собираться. Завтра на рассвете духу вашего чтобы тут не было! — выпалил старец и исчез так же внезапно, как и появился.

Еще немного пообсуждав нового спутника и экстравагантный вид Великого старца, маги направились в дом к братьям, чтобы загрузить машины необходимым провиантом. Моя посильная помощь была отвергнута сразу же. Чтобы чем-то занять свои шаловливые ручки, я выклянчила у Верена походный мешок и гордо оправилась домой собирать личные вещи.

Через полтора часа Хранитель заглянул ко мне в комнату.

— Собралась?

— Угу, вроде все взяла.

Верен подозрительно посмотрел на меня, изогнув бровь, и решительно вошел комнату. Ни секунды не колеблясь, он рассыпал по полу содержимое моего багажа, одарив колкой усмешкой.

— Через два, от силы три дня, ты поймешь, что я был прав.

Верен оставил лишь одни запасные джинсы, фонарик, компас и спальный мешок, притащил с кухни банку тушенки и пакет сухарей. Немного поразмыслив, парень принес откуда-то смотанный кусок веревки и, приняв мое предложение всерьез, попросил Весю выделить мне кусок мыла. На все мои протесты и убеждения, что ребята и так взяли достаточно еды, Верен лишь сердито сопел.

— Нам что, придется идти через лес? — сообразив, куда он клонит, настороженно спросила я, до последнего надеясь на отрицательный ответ.

— Можешь ехать через лес на машине. Уверен, впечатления останутся на всю жизнь. Или попроси Лесных специально для твоей долгожданной персоны построить подъездную дорогу.

— Там все так запущено?

— Угу. — равнодушно отозвался Верен. — Это мы еще цивилизованные. А там такая глушь, что даже оборотни некоторые не выдерживают. Ни газа, ни электричества. Они до сих пор топят печи. Уже трое угорело на моей памяти.

Последний раз взглянув на разбросанные по полу вещи, Верен пошел обратно помогать Хранителям. Я же, почувствовав неожиданный приступ голода, взяла курс на кухню. Травница загружала в печь зелья. На плите, конечно, получалось быстрее, но Веся утверждала, что травам нужен настоящий, природный жар, чтобы пробудить в них скрытые свойства.

Заметив меня, травница приветливо кивнула и поспешила вытереть слезы тыльной стороной ладони. Я не умела и не любила утешать, да и травница не отличалась страстью промачивать чужие жилетки, хоть и вызвать на ее глазах слезы не составляло труда. Не спросив, девушка налила две кружки горячего ароматного чая и достала с самой верхней полки припрятанную на черный день коробку конфет.

Веся рассказывала, как ей не хочется отпускать брата, ведь он единственный ее родственник. Рассказывала, что чувствует что-то нехорошее.

— Мне сон недавно снился. Только ты не смейся…

Я чуть не подавилась. Я совсем забыла о разговоре с Феофаном, и о том, что он обещал мне что-то рассказать. Кроме того, мне надо было поговорить с Софоном о моих картинках из прошлого. А еще и травница со своими снами. Я притягиваю к себе психов!

— Мне ты снилась. Будто идешь по какому-то городу, а к твоим ногам крысы здоровые такие бросаются. Ты их даже не сбрасываешь, вообще никак не реагируешь. А их все больше и больше. Потом заходишь к нам в дом, а на кухне, вот прям там, где ты сидишь, сидит Софон. Ты, ничего не говоря, подходишь к нему и в сердце клинком. А крысы по всей кухне разбегаются, посуду громят. Я знаю, что это все глупости, и Михей сто раз мне говорил, чтобы я выбросила все сонники и нормально отдыхала. Но ты же мне веришь?

По спине пробежал неприятный холодок. Конечно, я и сама знала, что все это глупости, но стало как-то не по себе.

— Ты наверно перепутала, и это был Сэт? — попробовала я разрядить обстановку. — Этого паршивца я бы с удовольствием прикончила. Хотя бы во сне.

— Аль, я серьезно! — возмутилась девушка, но все же заулыбалась. — Просто крысы — это враги…

— А я была с ними заодно? — закончила я за Весю.

— Я вовсе не совсем это хотела сказать. — испугалась она, что я обижусь.

— Я все понимаю. — сказала я, но на душе остался осадок. — Это просто сон. Я с вами. К тому же, на нашей стороне Феофан, а он самый Великий маг из всех великих магов. Он не даст нас в обиду.

Девушка задумчиво заулыбалась в ответ на мою приторную ложь.

— Вообще-то есть еще один Великий маг.

Я искренне удивилась, потому что мне в это время внушали, что Феофан единственный и неповторимый, самый могучий и опытный колдун в мире.

— Кто второй?

Веся немного помялась, но рассудив, что я все равно не оставлю ее в покое, рассказала, понизав голос до шепота.

— Мне Леокардиэ, моя эльфийская мама, говорила об этом. Вроде как сказка. Почти никто из нашего поколения об этом уже ничего не знает.

Я поняла ее намек и поспешила заверить, что никому не выдам этот секрет.

— Говорят, что во время раскола магию поделили на две части, и контролировать ее поставили двух магов, которых наделили небывалой силой. Двух абсолютно равных между собой. Одним был наш Феофан, который возглавил Хранителей, а второго, который встал на сторону Свободных, звали Ратмиром. Но он в один не очень прекрасный день решил, что Договор ему не писан, и захотел вернуть магию в мир, а самому стать Всеобщим Царем. Но Феофан ему не позволил. Об этом говориться в той легенде, помнишь, «и было клинком низвергнуто зло»? Говорят, что Феофан запер Ратмира в кинжале. Там целая битва была, чуть ли не круче Раскола.

— А почему об этом не принято рассказывать?

— Не знаю. — пожала плечами травница. — Феофан сделал все, чтобы упоминания об этом не дошли до нас.

Так, перешептываясь как два разведчика в тылу врага, мы не заметили, как ночь пошла на спад, уступая место уже готовым появиться первым лучикам солнца. Ребята ждали меня у нагруженных внедорожников, стоявших на выезде из общины. Благо ранний час и быстрота сборов оставили радушных жителей поселения спать в своих теплых постелях и под уютными кустиками в родном лесу. Так что обошлось без слезных прощаний и наставлений «юной неопытной Хранительнице». Разделившись на две группы, согласно приготовленному транспорту, мы забрались в машины. Заметно нервничавший Пахом пожелал всем «ни орна» и этим, на радость собравшихся, ограничился.

В салоне пахло хвойным ароматизатором и утренней прохладой. Едва мы выбрались из леса и помчались по асфальтированной дороге, я прильнула к окну. Мимо пролетали спящие деревеньки, густые леса, утопленные в предрассветном тумане поля. С каждой секундой мы были все дальше от общины. Что будет впереди, я не знала. Старалась не думать и не загадывать. Мелькающие перед глазами пейзажи убаюкивали и погружали в сладкую утреннюю дрему.

 

11

Я застегнула куртку и не спеша вышла из машины. Прохладный вечерний ветерок приятно трепал выбившиеся из косы волосы, обдавая свежестью, которой так не хватало в душном салоне мчавшегося через полстраны внедорожника. После более суток практически безостановочной езды пятая точка онемела, а ноги превратились в две гигантские шпикачки. Первые шаги по земле давались с трудом, но вскоре тело вспомнило, как надо ходить.

На стоянке пахло шашлыками и выхлопными газами. Водители массивных фур с нескрываемым интересом разглядывали нашу пеструю компанию. Предусмотрительно натянувший на голову зимнюю вязаную шапку Михей бодро прошел к одной из многочисленных придорожных кафешек и, обворожительно улыбаясь, попросил принести ему пару бутылок минеральной воды. Зардевшаяся молоденькая продавщица, успешно совмещавшая эту работу с должностью официантки и главного украшения здешних мест, заспешила выполнить просьбу, скрывшись где-то в непроглядной глубине заведения, не забывая от туда время от времени выглядывать. Другие продавщицы, не взирая на возраст, срочно вспомнили о неотложных делах, которые ждали их именно в этом кафе, с гордым и не очень видом проплывая мимо эльфа.

Ожидая возможности подкрепиться, Хранители разошлись по своим делам. Верен открыл капот машины и принялся копаться там, проверяя все ли детали в порядке. Закончив, он перешел ко второму внедорожнику, у которого стоял Пахом. Троллю пришлось натянуть на себя гигантских размеров черную кофту с капюшоном и длинными рукавами, скрывавшую его практически полностью. Хотя я и пыталась убедить ребят, что и среди людей встречаются тролли похлеще нашего, рисковать Хранители не стали. Мало ли кому могла не понравится внешность Пахома. К тому же в образе боксера — неформала он был куда менее приметным. А Хранители не любили привлекать к себе внимание. Говорить о том, что у них это получается не важно, я не стала.

— К чему весь этот маскарад? — раздраженно сказал тролль, и, указав глазами на собравшихся в кучку дальнобойщиков, угрожающе добавил. — Если хоть один прудер на меня еще раз так посмотрит, я за себя не отвечаю.

Верен дружески похлопал Пахома по плечу и, посмотрев на активно крутящуюся около Михея продавщицу, сказал:

— Они тут не по твою душу собрались. Обсуждают, какая кара постигнет нашего симпатягу, если он неожиданно вздумает покуситься на их собственность.

В подтверждение его словам самый, видимо, смелый дальнобойщик отделился от компании и уверенно зашагал в сторону Михея, скучающего около прилавка в ожидании, когда же эта богиня трассы соизволит вынести ему вожделенную воду. Следом за своим другом прогулочным шагом оправились еще два коренастых парня, в сопровождении внушительного вида монтировок. Они старались держаться поодаль, все своим видом выражая: «А что вы на нас так смотрите? Мы всегда так гуляем».

Первый герой вплотную приблизился к эльфу. Что он ему говорил, я услышать не могла, но суть можно было определить без слов. Король автострады пытался выяснить, что этот жутко подозрительный тип в шапке делает на его законной территории, и настоятельно советовал ему убраться от сюда подальше и побыстрее. Совершенно спокойно выслушав его монолог, Михей еще пару секунд пристально посмотрел на мужчину, а потом нагло расплылся в одной из самых очаровательных своих улыбок. Не ожидавший подобной наглости дальнобойщик сначала растерялся, а потом, уже готовый озвереть, почувствовал у себя за спиной нетерпеливое покашливание. Откуда взялся Дарен и как он вообще сообразил, что напарнику грозит опасность, я заметить не успела. Но его массивная фигура не могла оставить равнодушными дружков с монтировками, которые поспешили на помощь товарищу. Сделав пору шагов, невольные герои остановились, почувствовав жуткую боль в ногах, и бросили свои орудия. Вид валяющихся на земле и непонятно от чего корчащихся товарищей заинтересовал оставшуюся группу работников педалей и баранки, часть которой посчитала разумным остаться на месте и посмотреть на это шоу со стороны, а другая — помчалась на выручку коллегам. Не дойдя пяти метров до все так же безмятежно стоящего Михея, подмога схватилась за головы, издавая душераздирающие вопли. Заинтересовавшись, что за очередная потасовка разгорелась у ее кафе, неразделенная «собственность» застыла от удивления, так и не дотащив упаковку воды до эльфа. Михей раздраженно сплюнул, но ожидать, когда столбняк отпустит девушку, не стал, подошел к ней сам, забрав воду и вложив в руку банкноту.

Не знаю, сколько бы продолжалась эта свалка, если бы не спокойный голос подошедшего Деяна:

— Ладно, Сэт, завязывай это избиение младенцев. Есть уже хочется.

Сэт зло улыбнулся, но мучить бесславно павших дальнобойщиков дальше не стал. Довольный проделанной работой, парень картинно отряхнул руки, и направился к машине.

Собравшись, мы отъехали на три километра дальше, найдя удобный лесок, где и устроились для вечерней трапезы. Дарен извлек из багажника на удивление чистый котелок без малейших следов копоти и, налив в него с боем отбитую воду, прикоснулся ладонями. Через пару минут вода начала потихоньку закипать. Ребята мастерски сварили импровизированный суп из тушенки. На свежем воздухе и после долгой утомительной езды это блюдо казалось верхом гурманских изысков.

Оторвав взгляд от тарелки, Верен с улыбкой посмотрел на меня, безропотно терпящую все трудности и лишения походной жизни. Чувствуя себя героиней какого-то приключенческого фильма, я старалась не озвучивать все свои недовольства и из последних сил пыталась сохранить величественно-героический вид. Но выходило это не всегда. Особенно тяжело мне было целый день сидеть в машине практически неподвижно. Ноги затекали до такой степени, что иногда я даже переставала их чувствовать. В отличие от сидящего рядом Сэта, которому вся эта история была откровенно скучна, я искала себе занятия, разглядывая дорожные указатели. Когда мне наконец объяснили, что значат все эти загадочный стрелочки и надписи с циферками, я решила применить свои новоприобретенные знания на практике, комментируя каждый указатель вслух. После получаса моего упорного труда, ребята вежливо попросили заняться чем-нибудь другим и не мешать вести машину. Посчитав, что эти неблагодарные создания еще обратятся за моей неоценимой помощью, я уткнулась в атлас, по сто раз в минуту уточняя, где именно мы едем, но сохраняла гордое молчание.

Наевшись до отвала, Хранители растянулись на голой земле, а я, густо покраснев, отпросилась в кустики.

Местный лес кардинально отличался от того, к которому я успела привыкнуть за время пребывания в общине. В нем было темно и влажно, травяной покров был скудным, и постоянно приходилось идти по мху. Обстановка напоминала мне сказки про Бабу-Ягу. Я бы даже не удивилась, случайно наткнувшись на ее пристанище на курьих ножках. Сейчас меня вообще трудно было чем-то удивить.

Я старалась отойти от парней на достаточное расстояние, испытывая дискомфорт в мужском обществе, когда дело касалось чисто женских особенностей.

— Ни и что это мы тут ходим-бродим? — послышался негодующий голос.

У себя под ногами я заметила меленькое существо, которой было примерно на голову ниже среднестатистического гнома. Странное создание с огромными пронзительно-голубыми глазами, нагло смотрело на меня, деловито сложив руки на груди. Миниатюрный острый носик, тонкие губки и аккуратно сшитая одежка из мха придавали ему трогательный вид. Я хотела позвать ребят посмотреть на такое чудо, но, словно читая мои мысли, малыш не позволил мне это сделать.

— Ну что ты к ним прицепилась? — укоризненно произнес он. — Там тебя Ася ждет, а ты тут ошиваешься.

Не дожидаясь ответа, лесное создание резко повернулось и решительно зашагало в глубину леса. Мне как будто ударили под дых. Я знала только одного человека с таким именем.

Догнав коротышку и поравнявшись с ним, я требовательно призвала к ответу:

— Какая Ася меня ждет?

Малыш раздраженно усмехнулся, ни на миг не замедляя ход. Хоть на один мой шаг приходилось десять его, лесной житель шел с настолько приличной скоростью, что мне приходилось постоянно за ним гнаться.

— А то ты прям много Ась знаешь? — ехидно спросил он. — Та самая!

Ася. Так отец ласково называл маму. И только он. Для остальных она была Настей, Анастасией Владимировной, кем угодно. Асей — только для него. Пока не стала Анастэйшей для другого.

— Откуда она здесь? Она ведь в Европе!

Малыш хмыкнул, резко остановился и с серьезным видом произнес:

— Не веришь? Вот и езжай в свою… Европу!

Не дождавшись моей реакции, чудо снова заспешило в одному ему известном направлении.

Напомнив себе, что все самое удивительное в моей жизни в последнее время оборачивается чем-то хорошим, я пошла с коротышкой. С каждым пройденным метром в лесу становилось все темнее. То ли полог в глубине был гуще, то ли закатное солнце все больше опускалось за горизонт, но приятных ощущений эта прогулка не приносила. Мне постоянно мерещились какие-то непонятные тени и шорохи, но я отгоняла неприятные мысли верой в то, что еще пара минут и я увижу ее. Такую ненавистную, и такую горячо любимую. Любимую несмотря ни на что. Я могла обмануть кого угодно, что забыла ее, что не простила, что не люблю. Я могла обмануть Софона, Феофана, и даже себя. Но я любила. И я готова была ее простить. Я ее уже простила.

Неожиданно коротышка остановился. Мы очутились на небольшой поляне, со всех сторон окруженной плотным кольцом леса. Здесь было немного светлее, чем в лесу, но жуткое ощущение не проходило. Сердце билось в панике, крича, что предчувствует что-то нехорошее. Но желание снова увидеть маму было сильнее любых других чувств.

Неожиданно пелена с глаз спала. Я заметила, что мы отошли уже очень далеко от стоянки. Покружившись вокруг себя, осматривая поляну, я вдруг поняла, что совершенно потеряла ориентацию. При всем желании вернуться я бы не смогла это сделать. Это, наверное, чья-то злая шутка. Такого быть не может! Никто не знал, как мы звали маму. Да и откуда бы ей взяться в лесу под Пермью?! Я ощутила себя полной идиоткой. Так глупо попасться!

Мой провожатый невозмутимо стоял на середине поляны, с интересом разглядывая небо.

— Слушай, куда ты меня привел? — я пыталась не показывать свой испуг, но голос невольно дрогнул.

— Куда-куда… В лес! Сама не видишь? — язвительно отозвался коротышка, ни на секунду не отрываясь от безмятежного разглядывания небосвода.

Первым моим желанием было схватить этого нахала на шкирку и вытрясти ответ, как мне вернуться обратно. Но ловкий негодник исчез прямо у меня из-под носа, в тот же миг появившись на краю поляны.

Взбешенная, я захотела ударить по коротышке «Сетью Аризы», которую сегодня на стоянке продемонстрировал Сэт. Сплела заклинание, построила схему… никакой реакции. Дар не отзывался. Я попробовала еще раз, одновременно проверяя, не допустила ли ошибку. И снова ничего.

Кричать и звать на помощь было бесполезно — мы слишком далеко ушли, что бы ребята меня могли услышать. Стоять и ждать, когда коротышка начнет выкидывать свои фокусы, мне тоже не показалось заманчивым, и я решила бежать. Не важно, что не знаю куда. Главное убраться подальше от этой нежити, на которую не действует ни магия, ни старый добрый кулак. Я со всех сил рванула в лес с той стороны, с которой, как мне казалось, мы пришли. Метра через три меня закрутило, как в центрифуге. Деревья замелькали перед глазами со скоростью, которой позавидовали бы даже пилоты «Формулы-1», сливаясь в одну коричнево-зеленую полосу. Изрядно помотав, лес наконец выбросил меня обратно на поляну. Значит, мы еще и колдовать умеем! Ладно…

— И не напрягайся. — мерзко растягивая слова, равнодушно произнес мой проводник.

Не прислушавшись к его совету, я попыталась еще раз. И еще. Решила, что раз не получается убежать, надо устроить этому негодяю хорошенькую трепку. Поменяла заклинание. Попробовала простой выброс силы. Ничего не действовало! Я почувствовала себя умалишенной, которая бормочет страшные заклинания, ожидая, что сейчас небо разразиться громом и молнией, но ничего не происходит. У меня начали опускаться руки. Я сто раз успела проклясть тот миг, когда пошла за этим странным созданием, когда не позвала с собой ребят, когда даже не догадалась элементарно поднять шум.

Снова задрав голову к небу, коротышка громко и раздраженно произнес:

— Ну, сколько тебя можно ждать?! Она меня уже достала своими выкрутасами!

Еще около десяти минут ничего не происходило. Ни на миг я не прекращала попыток воспользоваться Даром. Я вспомнила все самые сильные заклинания, которым меня обучали. Вспомнила даже те, о которых просто читала, не заучивая. Но я не могла ими воспользоваться. Потом на землю рядом со мной опустилась огромная бесформенная тень. Через пару мгновений я разглядела гигантское синее чудовище, похожее на гусеницу-переростка с хорошо развитыми лапами, напоминавшими человеческие руки, огромной пастью с сотнями острых игловидных зубов и кошачьими глазами. Вопреки моим ожиданиям, чудище не спешило набрасываться. Оно словно красовалось передо мной во всем своем уродстве, давая хорошо себя разглядеть. Ее желтые глаза с узким зрачком манили к себе, гипнотизируя. Я не могла пошевелиться. А потом голову будто залили свинцом. Она стала тяжелой, и все труднее было себя контролировать. Мысли не вязались друг с другом, хотя я до последнего упорно пыталась придумать, как выбраться из этой западни, до последнего пыталась использовать Дар. А потом меня ослепил яркий желтый свет…

Яркий солнечный луч упал мне на лицо. Инстинктивно прищурившись, я резко села на кровати, тщетно пытаясь вспомнить, куда меня занесло на этот раз. Маленькая уютная комната, в которой я проснулась, казалась мне смутно знакомой. Кремовые шторы струились по окну аккуратно сложенными волнами. Около современного пластикового окна стоял письменный стол, заваленный книгами. На полочке красовалась большая семейная фотография, на которой были изображены мои сияющие от счастья родители с обвитым лентами розовым свертком. Дорогие обои были совсем свежими, еще чувствовался легкий запах клея. Заметив комод с зеркалом, захламленный многочисленными баночками и тюбиками с женской косметикой, я вскочила с кровати и подбежала к нему.

На мне была надета ужасная шелковая пижама с олимпийским мишкой на груди. Аккуратно подстриженные светлые волосы были распущены. От удивления я привычным жестом закусила указательный палец, но тут же отдернула его. Наманикюренные ногти были покрыты перламутровым лаком.

Я не знала радоваться мне или плакать. В груди жестким комком застыл страх. Изо всех сил я пыталась вспомнить, как попала сюда. Решительно подойдя к окну, я выглянула в окно и опешила. С высоты пятого этажа открылся вид на залитый солнцем двор, в котором я выросла. Все так же стояли качели, с которых я однажды упала и сломала нос. А вот и та горка, на которой я познакомилась с первой моей детской любовью. Маленькая песочница, лавочка, на которой восседают неизменные ворчливые бабки. Тут как и раньше слышался смех играющих детей. Ничего не изменилось.

Я взяла со стола первую попавшуюся книгу. Это оказался атлас по анатомии. Я пролистала эту огромную изрядно потрепанную книгу и, присмотревшись, заметила пометки на полях, нанесенные мои подчерком.

— Хватит учить. — послышался тихий ласковый голос.

Я резко обернулась и заметила стоящую в дверях улыбающуюся маму. Потеряв дар речи, я выпустила из рук тяжелую книгу и она с грохотом ударилась о пол.

Мама улыбнулась так, как умела только она одна, подошла ко мне и, ласково обняв за плечи, подтянула к себе. Я уткнулась маме в плечо. От нее еле уловимо пахло цветочными духами. Теплая, невообразимо нежная мама. Я уже забыла, как хорошо в ее объятиях. Немного отдалившись, я заглянула ей в лицо. Добрые серые глаза, густые ресницы, небольшой островатый носик, в меру пухлые бледные губы. Светлые волосы собраны в аккуратную прическу. Да, именно такой я ее и помнила. На маме был надет льняной брючный костюм, как раз под цвет ее волос. В ушах поблескивали маленькие сережки-гвоздики.

— Ну что ты, зайчик? — заговорила она, улыбаясь одними глазами. — С днем рождения!

Мама нежно поцеловала меня в лоб и, нежной рукой смахнув с моих глаз выбравшиеся на волю слезинки, сказала:

— Ну, девочка моя, что же ты будешь делать в тридцать?! Двадцать один еще не повод для слез! Жизнь только начинается!

Вечная оптимистка. Моя мама. Стараясь не раскисать, я согласно угукнула на мамино приглашение к завтраку. Она вышла из комнаты, оставив меня переодеваться. Еще с минуту я стояла как вкопанная, а потом негромко засмеялась. Кем бы ни был этот маленький паршивец и что бы он ни сделал, чтобы затащить меня сюда, я была безумно ему благодарна. Он действительно привел меня к Асе. Одевая найденное в шкафу бирюзовое платье, я мысленно пожалела лишь о том, что рядом нет ребят. Мне так хотелось бы поделиться с Хранителями своей радостью.

Выйдя на нашу маленькую кухню, где с трудом можно было разминуться втроем, я обнаружила перешептывающихся родителей и огромный бисквитный торт.

— С днем рождения! — закричали они так, что стены хрущевки чуть не рухнули. Папа ринулся ко мне, держа в руках маленькую коробочку, обернутую в цветную блестящую бумагу с бантом.

Папины зеленые глаза формы луны с опущенными вниз рожками сияли от счастья. Он неловко переминался с ноги на ногу, ожидая моей реакции на подарок. От него пахло крепкими сигарами. Аккуратно подстриженная бородка обрамляла растянутые в улыбке тонкие губы.

Поблагодарив и обняв папу, я развернула подарок. Под бумагой я нашла красный бархатный футляр, в котором на атласной подушечке лежала пара золотых сережек с голубыми топазами.

— Ничего себе! — я была готова прыгать и верещать от радости. — Мам!.. Пап!.. Спасибо большое! Мне еще такого никто не дарил!

— Ага, значит кулон с брильянтом на прошлый день рождения уже не котируется. — со свойственным ему сарказмом сказал папа, приподняв брови.

Я совершенно не поняла, о чем он говорит, но это было мне не важно. По идее где-то на этом моменте должен появиться дядечка-режиссер, воскликнуть «Стоп, снято!» и все декорации рухнут. Но он не спешил лишать меня чуда.

Усадив меня за стол, папа поставил передо мной тарелку с яичницей, приготовленной по его собственному рецепту. За завтраком папа рассказывал про его иностранного студента, который практически не понимал по-русски и постоянно попадал в разные истории. Папе всегда удавалось травить байки. Именно этим он и покорил мамино сердце. Самое незначительное событие, самый мелочевый случай из жизни папа мог превратить в целую историю, которую публика слушала, открыв рот.

Не веря своему счастью, я была готова слушать его целую вечность. Мама поочередно грела нас с отцом своим теплым любящим взглядом. Я и мечтать не могла снова оказаться дома. Рядом со своими родителями. До сегодняшнего дня я и не думала, что так сильно соскучилась по отцу и почувствовала вину за то, что так редко о нем вспоминала.

После завтрака родители выгнали меня с кухни, предложив посмотреть телевизор, а сами принялись мастерить праздничный обед. Папа вынес в зал стол, занявший всю большую комнату. Я таращилась на мелькающие на экране картинки, но не видела ровным счетом ничего. Я чувствовала себя, как после недельной беспробудной пьянки: голова была ватная, плохо помнось, что было раньше. Мама суетилась, бегала по комнате, расставляя тарелки. Я насчитала десять приборов. Значит будут гости. Ничего спрашивать я не стала, хоть и очень хотелось — сама все потом увижу.

Через какое-то время в дверь позвонили.

— Аля, открой! — донесся мамин голос с кухни. — Это к тебе!

Волнуясь, я подошла к замку, который остался таким же, каким и был во времена моего детства, и без труда его открыла.

— С днем рождения!!!

На пороге в полном сборе стояли Хранители.

— Боже мой! Ребята! — воскликнула я, задыхаясь от радости. Чтобы хоть как-то совладать с эмоциями, я спрятала лицо в ладонях.

— Вот так надо встречать друзей, с которыми не виделась аж десять часов! — своим традиционным издевательским тоном прокомментировал Сэт.

— Ну не начинай хоть сегодня, а? — с серьезным лицом отдернула его Веся и тут же заулыбалась. — Поздравляю!

Большего подарка, чем они сами, я и не ждала, но несмотря на это меня нагрузили невероятных размеров плюшевым медведем, букетом цветов и целой грудой разноцветных коробочек.

Ребята остались прежними. Сэт все так же язвил, Веся ворчала на него за это. Не пришел только Михей. На мой вопрос о том, почему эльф не пришел, ребята стали надо мной издеваться, прикидываясь, будто и не знали никогда такого. Может быть я должна знать, почему его нет сегодня…

Когда все гости уселись за стол, мама произнесла первый тост, конечно же посвященный виновнице торжества, и чуть не расплакалась от умиления. Возможно, я была слишком маленькой, чтобы хорошо ее запомнить, но я бы ни за что раньше не сказала бы, что мама такая плаксивая и сентиментальная. Когда я в детстве капризничала и лила слезы по пустякам, меня всегда корили тем, что мама не позволяла себе давать волю чувствам в какой ситуации не оказывалась бы. Я старалась не вдумываться в ее странное поведение, отгоняя дурацкие мысли.

— Как дела в общине? — спросила я, протягивая руку к тарелке с салатом.

Хранители переглянулись, но Деян быстро сообразил, что я имею в виду.

— В общаге? Да все нормально. Под чутким присмотром Клары Дмитриевны, она еще не один век простоит.

Ребята рассмеялись, оценив его шутку. Я так и не поняла, в чем прикол, но решила поддержать друзей, выжимая из себя смех.

Наступило неловкое молчание. Каждый уткнулся в свою тарелку, что-то тщательно там высматривая.

— Готова к завтрашнему экзамену? — чтобы хоть как-то оживить разговор, поинтересовалась Мила.

Не сразу сообразив, что вопрос адресован мне, я конвульсивно замотала головой, что должно было обозначать положительный ответ. Наверно готова. Правда, неплохо было бы выяснить, какой именно экзамен мне придется завтра сдавать и где, но я была к нему готова. Я вообще ко всему готова, лишь бы этот сон не кончался никогда.

Списав мое странное поведение на излишнее волнение, друзья продолжали поднимать тосты, поздравлять меня, веселиться. В этот вечер я к собственному немалому удивлению отметила, что великолепно танцую. Раньше, когда я приходила на дискотеку, танцующие расступались, опасаясь быть задавленными насмерть. А теперь тело само двигалось в такт музыке. А может и не в такт. Мне вообще медведь оттоптал все уши еще в глубоком детстве, и о том, что представляет собой этот загадочный «такт», я догадывалась крайне смутно.

В ходе вечеринки я путем тонких намеков выяснила, что Деян закончил механико-математический факультет и теперь работает на каком-то заводе. Веся и Дарен вообще оказалась моими одногруппниками. Все вместе мы учились на медицинском. Сэт тоже не поленился и поступил в Уральский государственный и в этом году заканчивал факультет психологии. Чем занимаются остальные Хранители, мне так и не удалось узнать, потому что мои странные вопросы и намеки уже начали настораживать друзей.

Домой ребята собрались поздним вечером, плавно переходящим в ночь. Мама заверила, что ей и самой не трудно помыть посуду и все убрать, и отправила меня отдыхать. Закрывшись в комнате, я села на аккуратно заправленную кровать, на которой строго по росту были рассажены многочисленные мягкие игрушки. Поджав к себе ноги и положив голову на колени, я долгое время просидела, не шевелясь и ни о чем не думая. Внутри ощущалась растущая с каждой секундой пустота. Эта огромная черная дыра увеличивалась с каждым ударом сердца. Я с грустью подумала, что похожа сейчас на пластиковую куклу. Красивая оболочка, удобный кукольный домик, гора одежды по последнему писку моды. Вокруг тебя улыбающиеся люди, которые тебя, по-видимому, любят. Но они тоже пластиковые. За этим красочным антуражем скрывается… Да ничего там не скрывается. Вообще ничего нет. Пу-сто-та.

Я услышала, как тихо переговариваясь между собой, легли спать родители. Во всей квартире погас свет. Почувствовав внезапно накатившую усталость, я легла, прислонившись щекой к приятно пахнущей стиральным порошком подушке. Я хотела уснуть, закрывала глаза, но сон не приходил. Меня что-то сильно беспокоило, но я не могла понять, что именно.

Я не могла привыкнуть к тому, что теперь у меня снова есть мама. Любящая и любимая. Она больше не собиралась нас покидать. Папа был добрым и веселым. Опять кашлял и врал маме, что уже давно бросил курить. Она знала, что он не расставался с сигаретой ни на день, а все равно делала вид, что верит ему.

Мне было непонятно поведение Хранителей. Да и можно ли их было так называть?! Беззаботные студенты. Не знают или не хотят знать никакой общины. Ни слова не сказали ни о старейшинах, ни о Малых. Как будто и не существует их вовсе. Сэт ни разу не попытался оживить приготовленные мамой котлеты, хотя его было его главным приколом, за который он регулярно получал нагоняй от Лазаря.

Уцепившись за эту мысль, я как ошпаренная вскочила с кровати. Попыталась использовать Дар, но как только хотела сплести маломальское заклинание, забывала как это делается. Как я не пыталась заставить себя собраться, мысли, как испуганные шумом крысы, разбегались в разные стороны.

После многочасовых попыток я ощутила страшную головную боль. Как будто кто-то перфоратором долбил мне голову. Бросив это бесполезное занятие, я вдруг поняла, что лишь сама все усложняю. Мне выпал такой счастливый билет, от которого нельзя отказываться. Если больше нет магии, нет общины, нет всей той непроглядной темноты, которая меня окружала долгие годы, то и не нужны они мне. Я заслужила это счастье!

Неожиданно зазвеневший мобильный поставил точку в моих ночных скитаниях. Будильник на новеньком смартфоне сообщил, что уже семь утра.

Я переоделась, пошла на кухню и не без успеха порылась в просторном холодильнике, найдя оставшуюся после вчерашнего праздника еду. Подкрепившись, я обнаружила зачетку в верхнем ящике стола, кинула ее в модную бежевую сумку и заспешила в университет. Моя давнишняя мечта сбылась, хоть и немного странным способом. Теперь я получу образование и стану врачом. Больше никаких подносов, швабр, фартуков и кругов под глазами от хронического недосыпания. То, что мне обещал Златан, осуществил нелепый лесной коротышка.

Уже стоя на пороге, я вернулась обратно и приоткрыла дверь в родительскую спальню. Мама спала, положив голову папе на плечо. Заметив меня, отец проснулся, глазами спрашивая, в чем дело.

— Я вас люблю. — прошептала я, на что он мило улыбнулся. Они тоже меня любят. Я это знаю. Полная из ниоткуда взявшейся уверенности в своих силах, я вышла из дома и направилась на экзамен.

 

12

— Все. Здесь следы кончаются.

Верен в бессильной ярости пнул ни в чем не повинную шишку. Он был прирожденным следопытом, ему не составляло труда найти любого человека или животное в какую угодно погоду. Но тут даже он был бессилен.

Михей, не теряя надежды, осматривал каждую ветку, старался не спешить с выводами, но и он понимал, что Аля дошла до этого места и исчезла.

— Ну не могла же она сквозь землю провалиться! — гневно процедил сквозь зубы Деян, винивший себя во всем произошедшем. Маги уже три раза прошли по следам Хранительницы, проверили каждый сантиметр земли на наличие магических портов, но так ничего и не нашли.

— Может надо пройти дальше, вдруг там следы появятся? — предложил Пахом. Он и сам понимал всю бредовость этой идеи, но считал, что лучше предлагать глупости, чем стоять посреди леса и винить себя во всех мирских грехах.

— Аля следит так, как и стаду разъяренных слонов не всякий раз удастся. Никаких шансов. Если здесь нет, то и дальше не будет. — развеял последнюю надежду Верен. — Что думаете?

— На нежить не похоже. — авторитетно заявил Сэт. — Никакого остаточного фона. Если на нее кто-то напал, она бы оборонялась и тогда были бы хоть какие-то следы. А тут ничего. Как никого и не было.

— И никаких признаков физической борьбы. — подтвердил Михей, аккуратно наступая рядом с последним следом девушки. — До этого момента она шла. Причем достаточно быстро. Потом как будто переступила невидимый порог и… все.

— Как она вошла прямиком в дерево? — без тени сарказма спросил Дарен. — Может сверху кто помог?

Хранители не сговариваясь подняли головы. «Светлячки» исправно выполняли свою работу, освещая землю почти как днем. Но небо и кроны деревьев оставались в непроглядной тьме. Не дожидаясь, пока Хранители придумают, что же могло утащить Алю, Деян решил проверить все опытным путем.

Хранитель не отдавал себе отчет в том, какое существо он там хочет найти, но решительно сплел заклинание и начал медленно подыматься все выше, словно катаясь на невидимом лифте… Не раз ему приходилось сталкиваться с нежитью, о которой не предупреждали в книгах. Несмотря на то, что заклинания поиска не выдавали чьего-либо присутствия, Деян не мог уйти, оставив хоть одну версию пропажи Али не проверенной.

— Да нет там никого! — заорал Сэт, пытаясь вразумить брата, но тот не обратил на него никакого внимания.

Яростно сплюнув, Сэт плюхнулся на землю.

Через двадцать минут Деян спрыгнул с дерева, потирая уставшие стертые о кору руки.

— Налазился? — уже совершенно спокойно осведомился у него младший брат.

Вечно сдержанный Деян вспыхнул, как нелегальный склад пиротехники под Новый год:

— Да! Представь себе! Теперь ты можешь радоваться — ее нигде нет! Тебе такое и в розовых снах присниться не могло, верно?! Аля тебе все время, с самого первого дня, была как кость в горле. Так танцуй же! Больше не придется думать, как от нее избавится!

— Ты еще скажи, что это я во всем виноват! Давай! — не остался в долгу Сэт. — Хорошо, когда есть на кого свалить свою вину, правда?!

— Заткнитесь оба. — совершенно равнодушно сказал Пахом, не отводя взгляд от Дарена, который медленно ходил около дерева, что-то высматривая.

Верен и Михей тоже заинтересованно следили за каждым движением Хранителя, совершенно не обращая внимания на братьев. Перепалка погасла сама собой. Сэт быстро встал на ноги и поспешил присоединиться к остальным.

Дарен медленными шагами отмерял землю. Когда он пересекал невидимую глазу границу, в воздухе пробегала мелкая еле заметная глазу рябь, но через мгновение все становилось на свои места. Определить природу или хотя бы точное местоположение этой линии Хранители не могли, потому что она, как живая, постоянно смещалась.

— А говорили нет портов. — пробурчал Пахом.

— Это не порт. — пояснил Дарен, в очередной раз пресекая грань. — Это искажение.

— Хочешь сказать, что Аля налетела на эту стенку и попала в другое измерение? — с изрядной долей пессимизма спросил Сэт. — Тогда почему мы в него перейти не можем?

— Просто тогда оно было открыто. — невозмутимо парировал Верен. — Грань могла закрыться автоматически, почувствовав чужака. Или Аля могла ее неосторожно захлопнуть за собой. Или ей кто-то помог.

— Что ее вообще дернуло сюда идти?! — не выдержал Деян. Ему еще никогда не приходилось сталкиваться с гранями, но он слышал много страшных баек, в которых описывалось, что происходит с человеком в альтернативном пространстве.

Дарен приподнял изогнутую бровь, посмотрев на эльфа, словно пытаясь сказать ему о чем-то. Михей сразу понял, что имеет в виду напарник и махнул рукой:

— Это сказки.

— Так может и не такие уж и сказки. Половина баек Леокардиэ оказались явью. Может и эта не исключение. — попытался урезонить друга Дарен.

— А мы бы вообще не были против, если бы с нами поделились своими соображениями. — нагло встрял в их диалог Пахом.

Пару минут ребята обменивались многозначительными взглядами, но Дарен оказался настойчивее.

— Тут и рассказывать особо нечего. — вздохнув, сдался Михей. — Мама рассказывала нам с Весей сказку, где говорилось о вот таких искажениях, в которой мальчик-эльф с непроизносимым именем Промистендлуриэн захотел быть один на всей планете.

Эльф кинул взгляд на сосну, у которой кончались следы девушки. Немного помолчав, собираясь с мыслями и вспоминая давно рассказанную историю, Михей продолжил:

— Вот этот самый маленькой эльф был жуткой занозой. Ссорился со своими братьями, огрызался со старшими… Короче, был тем еще паршивцем. Однажды в голову к этому юному созданию пришла гениальная мысль: а почему бы ему не стать Верховным Эльфом? Происхождением парень похвастаться не мог, умом особым тоже. Но, как говориться, было бы желание. Вот этот герой состряпал себе самодельный лук и пошел к действующему Верховному Эльфу с еще более непроизносимым именем Нротогринриндиэн. Пришел к нему и говорит:

— Я, светлый дух леса, хочу быть Верховным правителем своего народа. Я буду повелевать им, вкушая все плоды нашего леса, наслаждаясь отведенными мне Высшим Светом годами в сытости плоти и почтении, который мне дарует мой народ.

В ответ ему Нротогринриндиэн сказал:

— Нельзя заставить народ чтить себя, даже если ты пронзишь своей стрелой сердце его главы. Если править неразумно, толпа сомнет тебя так же легко, как легко выпустить стрелу из твоего лука.

— Мне не нужен народ. Он пусть живет, как хочет. Лишь бы были в моем распоряжении богатства эльфийские, лишь бы был всегда накрыт мне стол царский.

— И будет все это у тебя, сын мой. — сказал ему Нротогринриндиэн и повел за собой в глубь лесную.

Сначала Промистендлуриэн думал, что Верховный Эльф убьет его за то, что он посмел к нему так резко обращаться, поэтому держал лук наготове. Но старик шагал себе по лесу, как ни в чем ни бывало. Когда они зашли в самую чащу, Нротогринриндиэн остановился и сказал:

— Сейчас я уйду, а ты оставайся здесь и мечтай о том, что бы ты хотел, сын мой. К тебе подойдет проводник и отведет тебя туда, где сбудутся все твои желания. Это будет твой мир. И ты там будешь делать все так, как сам посчитаешь нужным.

Сказав это, мудрый Нротогринриндиэн ушел и оставил юного эльфа в одиночестве. Сначала Промистендлуриэн испугался, пытался бежать, вернуться в свой дом, но вскоре к нему подошел Джинн и сказал:

— Пойдем со мной, юный Промистендлуриэн. Я отведу тебя туда, где никто больше не посмеет обижать тебя, где не будет тебе ничье слово указом. Будешь сыт и весел. Будешь делать то, что самому тебе захочется.

Промистендлуриэн обрадовался Джинну и пошел за ним. Долго они шли по лесу, а к вечеру пришли обратно к эльфийкому городу, в котором жил Промистендлуриэн.

— Обманщик! — рассерженно закричал на Джинна эльф. — Ты обещал мне исполнение всех желаний, а вместо этого привел обратно домой!

Джин ничего ему не ответил, лишь улыбнулся и в тот же миг исчез. Расстроенный Промистендлуриэн побрел домой, понимая, что теперь его отругает мать, за то, что он пропал на целый день. Опустив голову, эльф побрел через весь город домой, но, пройдя несколько улиц, заметил, что ему не встретился ни один эльф. Даже соседский задира Крониундиэн не обозвал Промистендлуриэна каким-нибудь обидным словом. Дома эльф тоже не обнаружил ни души. Тогда-то он понял, что имел в виду Джин!

Промистендлуриэн ворвался в комнату отца, схватил лежащий на лавке лук. Хотя юный эльф был мал и слаб для такого грозного оружия, Промистендлуриэн все равно попытался его зарядить. И у него, к собственному удивлению, это получилось. Эльф вонзил стрелу в картину, на которой были изображены его родители, но нисколько этому не расстроился. Водрузив лук себе за спину, Промистендлуриэн отправился в корчму, где взрослые эльфы пили грог. Прейдя туда, эльф никого не застал за столами. Не было даже вечно улыбающегося старого корчмаря. Тогда эльф сам налил себе грога. После первой же кружки у него закружилась голова, но юный эльф не отчаялся и отломил себе щедрый кусок свежеиспеченного пирога.

Так за пиршеством и пролетела ночь, а за ней и следующий день. Промистендлуриэн был настолько пьян, что не помнил сам себя. Но тут он, в хмельном бреду, захотел вдруг пострелять из лука. Взял стрелу из лежащего рядом колчана, и, покручивая ее в руке, побрел к луку. Неосторожный Промистендлуриэн оступился и упал. Острая отцовская стрела пронзила живот эльфа. Он умер не сразу, долго корчился на полу, зовя на помощь, выполз на улицу, пытаясь спастись. Но никто не мог помочь ему. Никого не было рядом с ним. А пирог и недопитый грог так и остались на столе…

Михей закончил свой рассказ в полной тишине. Казалось, даже ночные животные прислушивались к плавной, певучей речи эльфа.

— Вот почему вы, эльфы, такими дерганными вырастаете. — разрушил тишину Сэт. — С такими сказочками — не мудрено.

Михей даже не подумал обидеться. Хотя любой другой эльф не раздумывая вонзил бы стрелу в сердце этому наглецу. Михей с рождения рос среди людей и понимал, когда они действительно хотят тебя оскорбить, а когда им просто не хватает ума выразится по-другому. На слабоумных эльф никогда не обижался.

Деян, прежде стоявший, прислонившись к дереву, начал расхаживать из стороны в сторону. Парень еще и еще раз прокручивал в голове эту историю. Он хотел только одного — понять, как можно разгадать эту загадку.

— Но вы особо не грузитесь. — предупредил Михей. — Это просто сказка, рассказанная долгим зимним вечером в качестве прививки от эгоизма и жадности. Никто этих джиннов в глаза никогда не видел.

— А Леокардиэ, случайно, не говорила, как этот джинн выглядеть должен? — уточнил Верен.

Михей лишь покачал головой. Несмотря на то, что эльф пытался убедить всех в безнадежности этой зацепки, в его голове начали возникать сомнения. Пока Михей рассказывал историю, услышанную от своей матери, он вспоминал ее лицо. Белокожая высокая эльфийка с пронзительными голубыми глазами, выдающими в ней наследницу одного из Верховных, длинными пепельно-белыми волосами и ироничными тонкими губами. С красотой Леокардиэ не могла поспорить ни одна живущая в те времена дочь леса. Кроме того, она была умна. Даже правильнее было бы сказать — мудра. Строгая, статная, упрямая, она никогда не была грубой или черствой. Михей помнил все ее сказки. Она, как никто, умела сочинять истории, таким ненавязчивым способом прививая детям основные нормы и правила, которыми они должны руководствоваться в жизни.

И теперь ее лукавые голубые глаза снова всплыли в памяти эльфа, словно пытаясь сказать что-то важное. Что-то, что Михей и сам знает, но не может этого понять.

— Значит, нам надо дождаться этого джинна, что бы он отвел нас туда, куда увел Алю. — подвел итог услышанному Пахом.

— Предположим, он нас туда приведет. А уходить как? — агрессивно отозвался Сэт.

— Да, это не вариант. — согласился Верен, задумчиво перебирая в руках четки. — К тому же не думаю, что он прибежит к нам с распахнутыми объятиями. Вид шести вооруженных мужиков с перекошенными физиономиями вряд ли кого-то вдохновит на осуществление желаний.

— Мы тут уже третий час околачиваемся. — пробурчал Дарен. — Значит, не придет. Наверняка, мы его спугнули.

— Надо отправить туда кого-нибудь! В одиночку. — с энтузиазмом воскликнул Деян. — Чтобы джинн открыл грань и повел за собой жертву!

— Угу. — критично заметил Михей. — Только кого? Пойдем, арендуем материал на стоянке?

— Нет, людей трогать нельзя. — задумчиво пробормотал Деян. — Надо того, кого не жалко…

Сэт приподнял брови и категорично заявил:

— Я не пойду!

Деян яростно махнул рукой на брата, который отвлекал его от мыслей своим глупыми выходками, а остальные ребята позволили себе негромко похихикать.

— Давайте я пойду! — вызвался Дарен.

— Угу, а потом мне одному за рулем сидеть до самой Лесной? Спасибо! Еще друг называется! — делано возмутился Михей.

— Идея моя, значит и пойду я. — заключил Деян.

Прежде чем Сэт успел что-то возразить, Верен, не отводя взгляда от четок, спокойно сказал:

— Нет, никто из нас не может так рисковать. И не будет.

— У тебя есть другие идеи? — осведомился Пахом.

— Помните, как мы Веську в детстве от икоты лечили? — меланхолично спросил следопыт.

— Предлагаешь навести морок приведенья и подсунуть джинну под нос? — с нескрываемым сарказмом спросил Михей.

— Ну почему сразу же приведенье. — подхватил Деян мысль друга. — Мы дадим ему кое-что получше…

 

13

Сильно надавливая на ручку, профессор Лебедев поставил в зачетке все полагающиеся закорючки своим неразборчивым подчерком, оценив мои знания анатомии человека на «отлично». Обворожительно улыбаясь и поцокивая каблуками-шпильками, я вышла за дверь аудитории, где меня уже дожидались Дарен и Веся. По моему довольному выражению лица, ребята без лишних слов поняли насколько удачно прошел экзамен и не стали загружать никому не нужными расспросами. Как сдали они сами, я не знала. Но и спрашивать не захотела. Мне это было неинтересно.

В холле университета я заметила сгорбившегося Сэта, тащащего кипу толстых книг. Я мгновенно отвернулась к так удачно оказавшемуся рядом зеркалу, делая вид, что поправляю макияж. Этот неудачник даже не взглянул на меня, увлеченный своими недалекими мыслями. Проходящие мимо парни унизительно ударили Сэта в спину и даже не попытались убежать, крича:

— Пендель на удачу!!!

Я невольно улыбнулась такому удачному розыгрышу. Если бы мы с Деяном не дружили с детства, то я бы тоже приняла участие в приколах над его братом, но так мне оставалось лишь наблюдать за всеобщим весельем со стороны. Хотя Деян, думаю, меня простил бы. Он и сам понимает, какой у него никчемный брат.

Озлобленно глядя вслед уходящим парням, Сэт собирал с пола выроненные книги. Сколько можно! Я так полчаса буду поправлять макияж, пока этот косорукий зануда не уйдет! Какая глупость — делать вид, что устраняешь недостатки. Ведь все и так знают, что у меня их просто не может быть!

Наконец, Сэт скрылся в одном из темных университетских коридоров и я смогла присоединиться к поджидающим меня неподалеку Дарену и Весе. Они, как ручные собачки, готовы были ходить передо мной на задних лапках! И не только они. Но такой чести я могла удостоить лишь самых близких друзей.

Уже в дверях на меня налетел еще один недотепа, чуть не сбив с ног.

— Смотри куда идешь! — заорала я, глядя на безнадежно затоптанные туфли. — Ты, слон, чуть не отдавил мне ногу!

Дарен без лишних слов достал из кармана носовой платок и наклонился, вытирая следы от ботинок этого неудачника с моих туфель.

— Прости. — проникновенно сказал парень, ослепительно улыбаясь. — Я не хотел. Но я готов искупить свою вину.

— Чем это, интересно, ты сможешь ее искупить? — с довольной улыбкой чеширского кота спросила я.

Парень оказался очень даже симпатичный. С правильными, исконно русскими чертами лица, густыми светлыми волосами, в художественном беспорядке клубившимися на голове, хорошей фигурой. Я посчитала, что его общество не навредит моей безупречной репутации.

— Позволь тебя проводить домой. — галантно предложил парень, беря меня за руку. — А по пути мы можем зайти куда-нибудь. Перекусить и поболтать.

Я не стала противиться его наглости, позволяя себя уговаривать. Парень понял, что я не против, скорее даже очень «за», и повел за собой. Я жестом показала своей верной свите, что на сегодня они могут быть свободны. Веся и Дарен безропотно побрели в противоположенную сторону.

— Ты даже не спросил, как меня зовут! — попыталась я подколоть парня, который с каждой секундой интриговал меня все больше и больше.

— Аля. Кто же не знает имя самой красивой девушки во всем Екатеринбурге.

Я приняла открыто льстивый комплимент как должное. Куда же денешься от суровой правды жизни!

— А как твое имя? — я решила, что так обращаться к парню мне будет удобнее.

— Ф… Федя.

Симпатяга немного замешкался, словно пытаясь вспомнить собственное имя, но я нисколько не удивилась: некоторые в моем обществе так теряли голову, что вообще не могли и слова вымолвить.

— Нелепое имя.

Парень посмотрел на меня немного удивленно, но перечить не стал, безразлично пожимая плечами, мол «если тебе оно кажется нелепым, то так, наверное, и есть на самом деле».

Мы дошли до одного очень модного кафетерия, в котором я любила проводить время с друзьями. Маленькие круглые столики и интерьер, выполненный в теплый коричневых с красным тонах, чарующий запах кофе создавали непревзойденную атмосферу уюта.

Федя угадал, какой именно столик мой любимый, уверенно проводя меня через весь зал к окну, закрытому красными с золотым орнаментом шторами. Не открывая меню, он заказал мой любимый глиссе и медовые пирожные. Значит, он здесь не впервые. И догадался расспросить кого-то из моих друзей о том, что именно я люблю. Молодец. Узнаю, кто меня сдал — уши оторву.

— Кем ты работаешь? — как бы невзначай обронила я.

— Никем. — равнодушно ответил Федя, смакуя мой удивленный взгляд. — Я художник. Но это не работа, это призвание, которое, впрочем, способно меня кормить.

— Нарисуешь меня?

— Я не рисую людей.

Мне не понравился его ответ. Да кто он такой, чтобы мне отказывать?! Но почему-то я не могла злиться на этого красавца.

— Почему?

— Потому что картина — это точная копия человека. А я не смею подражать Господу, создавая людей.

— Господу? — удивилась я. — Кто это еще такой? Никогда не слышала.

— Ты не знаешь? Впрочем, это объяснимо. — разочарованно произнес Федя. — Это наш создатель. Тот, кто создал и нас, и все, что нас окружает.

А он немного не в своем уме. Несет какой-то бред. Но он весьма очаровательный сумасшедший.

— Зачем создавать то, что и так создано? Мир всегда существовал. И всегда были люди и животные. — издевательским тоном сказала я, нарочно пытаясь зацепить парня в его глупых убеждениях.

— Но откуда-то оно взялось? — упорствовал он.

— Да с чего ты взял?! Глупости какие! Окружающий нас мир был всегда таким, каким мы с тобой сейчас его видим! — я откинула шторку, показывая Феде людей, неспешно бредущих мимо кафе куда-то по своим делам.

— Ты рассуждаешь, как пятилетний ребенок. Как ты могла все так быстро забыть?

Я вопросительно подняла бровь, требуя пояснений.

— Ты очень изменилась, Аль. — тихо сказал парень, смотря мне прямо в глаза. — Я понимаю, тебе хочется верить в это. Но посмотри, какое здесь все неполноценное! В этом мире даже нет мух!

— Кого? — я уже в открытую смеялась над этим полоумным.

— Ясно. — Федя устало откинулся на спинку стула. — Я не попрошу у тебя многого. Просто послушай меня. Ладно?

Я положительно кивнула головой. Этот псих показался мне весьма забавным. Интересно, какие новые слова он придумает, помимо этих непонятных «мух» и загадочного «Господа».

— То, что ты видишь вокруг себя — это иллюзия. Это твои желания. Потаенные, явные, неосмысленные. Всякие. Но человек не может жить в таком розовом мире. Сначала ты потеряешь память о своем прошлом, потом изменятся твои близкие люди, изменишься ты сама.

— Стой! — перебила я парня. — Одна неувязочка: я прекрасно все помню. С самого детства.

— Ты просто уже успела забыть.

Я одарила Федю смеющимся и снисходительным взглядом, но он все же решил продолжать нести эту чушь.

— Тебе сейчас хорошо. Но потом все вокруг тебя начнет рушиться. Когда ты привыкнешь к этому миру и перестанешь радоваться ему и удивляться, он, за неимением других, начнет требовать у тебя отрицательные эмоции. Он будет бить тебя по самому больному, шаг за шагом уничтожая все, что так тебе дорого.

— Не впечатлил.

— Ты сама это чувствуешь. — Федя наклонился ко мне, обдавая жаром своего дыхания. — Ты прекрасно видишь, что это не настоящая жизнь. Помнишь, вчера ты пыталась вырваться? Тебе казалось, что все вокруг тебя пластиковое. Как куклы. Верно? Ты пыталась сопротивляться. Не останавливайся.

Его слова вернули меня в ощущения вчерашней ночи. Я смутно вспоминала свои мысли, действия, но целостной картинки не получалось. Мои воспоминания были похожи на пазл, в котором не хватает изрядного количества деталей.

Чем больше я старалась вспомнить, тем сильнее невидимая рука сдавливала мне виски.

Неосторожная официантка уронила на пол поднос и посуда со звоном разлетелась на мелкие кусочки. Боль прошла. Я разозлилась на себя и на этого парня. Кто он такой, чтобы лезть в мою жизнь! Да и почему я выслушиваю этот бред!

Я резко встала, выхватила из рук удивленной девушки, сидящей за соседним столиком, полный стакан апельсинового сока и вылила Феде на голову.

— Остынь, ненормальный!

Небрежно отшвырнув ногой черенок, к которому потянулась пытающаяся собрать с пола осколки официантка, я решительно вышла из кафе. Сказать, что меня мерзкое настроение, было нельзя. Оно у меня было самым, что ни на есть паршивым. Я шла, как всегда медленно, но вдруг мне захотелось ускорить шаг. Умом я понимала, что человек не может ходить быстро, но какая-то тайная частичка моего сознания захотела спешки.

Подумав, что просто этот полоумный на меня плохо воздействует, я улыбнулась своей ослепительной улыбкой, ловя восхищенные взгляды прохожих. Это всегда помогало мне отвлечься от ненужных мыслей. И в первый раз в жизни мне это не удалось.

Я почувствовала незнакомое ощущение в горле. Как будто я проглотила железный шарик, и теперь он стоит посреди глотки, не желая уходить ни в одном из возможный направлений. Еле дойдя до дома, я спешно вошла в подъезд. Прислонившись спиной к прохладной стене, я почувствовала, как боль в горле становится сильнее. Шарик начал жечь горло огнем. Я, не понимая, что со мной творится, спрятала лицо в ладонях, но тут же отдернула руки. На пальцах дрожали две прозрачные капельки воды. Она тонкими солеными ручейками лилась у меня из глаз. Я читала об этом явлении в книгах. Такое встречалось, когда люди еще не были так развиты, как мы сейчас. Но чтобы со мной могло быть такое… Я плакала. Первый раз в жизни.

 

14

Сегодня солнце светило особо ярко. Люди улыбались и несли огромные букеты белых роз. Все кладбище было завалено этими цветами. Небольшой оркестр, управляемый уже хорошо подвыпившим дирижером, на удивление складно играл какую-то протяжную мелодию. Облаченный в белое священник нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ожидая, когда же все соберутся и можно будет отслужить свою часть церемонии, чтобы с легкой душой и полными карманами уйти восвояси.

Люди возлагали цветы к белоснежному гробу, который казался чуть ли ни хрустальным, и спешили смешаться с толпой. Только одна лишь женщина стояла у гроба неподвижно, приятно улыбаясь и легким кивком головы благодаря пришедших за их скромные дары. Неподалеку от нее стоял Деян, левой рукой по-хозяйски обняв за талию невысокую брюнетку. Эта парочка о чем-то негромко переговаривалась, и девушка время от времени заливалась звонким смехом.

Держа в руках скромный букет из двадцати кремовых роз, я приблизилась к гробу, чтобы возложить на него цветы.

— Спасибо, милая. — негромко сказала женщина, растянув губы с приятной сдержанной улыбке.

Я кивнула ей в ответ. Тяжело, наверно, быть матерью на похоронах. Столько часов подряд надо отстоять на ногах. Деяну согласно традициям тоже надо было не отходить брата, но он скрасил это испытание любви и верности в прямом смысле «до гроба» обществом симпатичной девушки. Какая она у него по порядку хотя бы за этот месяц, он, пожалуй, и сам не мог припомнить.

— Решила проводить этого засранца в последний путь? — вместо приветствия спросил парень. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Твоя мать прислала приглашение. Мне было неловко отказываться.

— Ой, да ладно! — ухмыльнулся Деян. — Если бы он по жестокой ошибке природы не родился со мной в одной семье, ноги б моей здесь не было.

Три дня назад, когда я в последний раз видела Сэта живым и собирающим с пола выпавшие из рук учебники, он окончил жизнь самоубийством. Пришел из университета, заперся в комнате и перерезал вены канцелярским ножом. Даже умереть нормально не смог. Да и кто их, сатанистов, поймет. Сэт учился на психологическом и изучал подверженность человека оккультным верованиям. Может, я как-то неправильно понимала сферу его научных интересов, но что со всякой потустронщиной он водился — это точно.

— Мы сегодня собираемся у меня. Приходи, будет не плохо. — как будто невзначай кинул Деян.

— Хорошо. Я подумаю. — скопировав его напускное равнодушие ответила я.

О вечеринках, которые Деян постоянно закатывал по поводу и без, слухи ходили по всему городу. Что только не рассказывали люди. Сама я у него в гостях бывала редко — разный круг интересов. Кроме того, Деян слишком любил притягивать к себе взгляды, хотя они должны быть устремлены только на меня. Таков закон: два полюса притяжения не могут вместе сосуществовать. К тому же в последнее время Деян подсел на какие-то препараты и не всегда вел себя адекватно. Общаться с бездарями и наркоманами было ниже моего достоинства.

Не прощаясь, я отошла от этой парочки и заняла свое место, смиренно ожидая, когда уже всем надоест соблюдать эти скучные церемониалы и люди начнут разбредаться по домам.

— И тебе его не жаль? — услышала я за спиной знакомый голос. Резко обернувшись, я заметила Федю.

— Что тебе опять от меня нужно? — раздраженно спросила я.

— Просто интересно, как можно ничего не чувствовать, хороня друга.

— Мы не были друзьями.

Федя грустно вздохнул и, сложив руки на груди, принялся внимательно следить за процессией. Как раз священник упражнялся в красноречии, в красках описывая, какого классного парня не стало. Но я была уверенна, что никто из собравшихся особо не прислуживался к его словам. Сэта мало кто любил. Он был свернутым на всяком шаманстве фанатиком, а с такими людьми весьма сложно найти общие темы для разговора. Большинство пришло сюда по той же причине, что и я — из уважения к матери братьев. Меньшую часть составляли различные прихлебаи, пытавшиеся привлечь внимание Деяна и заслужить его расположение к себе.

Когда гроб опускали в землю, мне неожиданно стало жаль Сэта. Возможно, не таким уж и никчемным он был. По крайней мере, не трогал никого, и на этом спасибо. Но там, на той стороне, лучше. Там свет и покой. Для человека нельзя придумать лучшей доли, чем вечно жить в свете.

Мало по малу, собравшиеся начали разбредаться. Скоро на кладбище стало совсем пусто. Ольга Михайловна заботливой материнской рукой поправила ленты, привязанные к могиле в знак памяти и скоби, и, устало горбя спину, побрела домой.

Не знаю, что со мной стряслось, но я захотела побыть тут еще немного. Стоя около свежей могилы, устланной еще не завядшими цветами, я вспоминала Сэта. Мы были знакомы с детства, и я привыкла воспринимать его как данность, как нечто само собой разумеющееся. Но я ни сколько не покривила душой, сказав, что мы вовсе и не были друзьями. Мне должно было быть все равно, есть ли этом свете голубоглазый замкнутый в себе парень, постоянно несущий бред про всякую нечисть, или нет его. Но сейчас мне почему-то стало грустно.

Кто-то стал около меня и точно так же начал молча смотреть на холмик, спрятавший под собой тело некогда жившего человека. Мне даже не пришлось поднять глаза, чтобы понять, кто это.

— Что за манера вечно подкрадываться сзади?

— Прости. Не хотел тебя напугать. — без капли сожаления или раскаянья в голосе ответил Федя.

Наверное, не стоило начинать разговор снова. Я еще не отошла от того состояния, в которое меня ввели его бредовые россказни три дня назад, но какая-то бесконтрольная часть моего сознания тянулась к этому полоумному.

— Знаешь, ты плохо на меня воздействуешь. Я стала какая-то сентиментальная.

— Ты не поймешь, но мне приятно это слышать. — ответил он.

Я посмотрела на него, словно его лицо могло бы помочь мне лучше понять смысл этих слов. Федя стоял, заложив руки за спину и не отрывая взгляда от места, где был похоронен Сэт. Я только сейчас обратила внимание, какие у него мудрые глаза. На вид парню было не больше двадцати пяти, ну максимум — тридцати. А глазам все пятьдесят.

— Ты знал его? — тихо спросила я.

— Да, знал. И сейчас знаю. — сразу же ответил Федя. — Неплохой парень. Своеобразный, но совсем даже не плохой.

— А-а! — внезапно осенило меня. — Вы, наверно, вместе этим вашим оккультным бредом занимались!

— «Оккультным бредом». - покрутил на языке это слово парень, иронично улыбаясь. — Ну, называй так, если тебе угодно.

— Я тебя смешу? — немного раздраженно спросила я, глядя в упор на этого наглеца.

— Не совсем ты. — поспешил оправдаться парень. — Точнее будет сказать, что мня зачастую удивляет твой мир. Какой-то театр абсурда! Белые похороны. Радость, что человек умер, потому что он ушел в свет. Люди не плачут и не могут ходить шагом, быстрее прогулочного. Откуда только это взялось? Лето круглый год, отсутствие дождей и мух я еще могу объяснить. Но что у тебя тут за верования какие-то странные? Просто одна сплошная иллюстрация к сборнику сказок!

— Не надо начинать по новой, ладно? — устало взмолилась я, закатив глаза. — Мне и тех твоих припадков выше крыши хватило.

Я не знала, можно ли с ним говорить откровенно. Хотя Федя не был похож на людей, которые растрезвонивают секреты со скоростью ведущих мировых информагентств, какой-то страх мешал мне расспросить у него о том, что меня очень волновало. Не хотелось, чтобы люди подумали, что у меня какие-то отклонения. Но все же я решилась.

— После того разговора… Ну, в кафе, помнишь? Три дня назад. — я поймала себя на том, что для большей наглядности размахиваю руками во все стороны, и сложила непослушные конечности на груди. — В общем, после того разговора со мной случилось кое-что необъяснимое.

Я пристально глядела на парня, широко распахнув глаза, словно желая, чтобы он сам все понял. Но Федя лишь недоуменно свел брови.

— Что? Ты на минуту забыла о шмотках и прическе? — ядовито поинтересовался он.

— Ты не понял меня! — раздосадовано воскликнула я, сердито топнув ногой. Но поняв, что силой тут ничего не добьешься, смущенно опустила глаза, тихо сказав. — Я плакала.

Неожиданно Федя просиял в ослепительной улыбке. Он просто засветился от счастья, как будто я только что сообщила парню, что он завоевал золотую медаль на Олимпиаде.

— Это же хорошо! — восхитился он. — Значит, не все так безнадежно, как я думал!

— Выходит, это ты на меня так воздействуешь, да? — я скорее прокомментировала, чем спросила. — Только зачем это тебе? Гипноз? Как тебе это удается? Что ты делаешь?

— Я бужу тебя, Аль. — проникновенным тихим голосом ответил он.

— Посмотри на меня! Разве я сплю?

— Ты когда-нибудь болела? — вместо ответа спросил он. — Или, может быть, испытывала боль? Знаю, что нет. Потому что это сон. Во сне мы не можем чувствовать это. Мы не можем умереть. Ты не можешь. Потому что это твой мир, он не существует без тебя. И чем дольше ты поддаешься, тем сильнее он тебя поглощает.

Я махнула на него рукой, поняв, что с этим психом бесполезно разговаривать, и, не прощаясь, направилась к выходу. Приду домой, расслаблюсь. Наверняка мама приготовила что-нибудь вкусненькое. К тому же Весея обещала зайти, все не одной сидеть. Сессия закончилась, и теперь можно с чистой совестью отдыхать.

— Аль! — окликнул меня Федя. Я сначала хотела повыпендриваться и притвориться столетней бабулькой, которая ничего не видит и не слышит, но природное любопытство меня как всегда подвело, и я обернулась. — Ты к Деяну сегодня идешь?

— А тебя мама не учила в детстве, что подслушивать не хорошо? — с игривым упреком ответила ему я. И все же хороший у него слух. В принципе, может он по губам читает? Я не заметила его рядом, когда разговаривала с Деяном. Разве поймешь их, полоумных!

— А я и не подслушивал. — совершенно спокойно ответил парень. Он и не собирался оправдываться или краснеть, будучи пойманным на лжи. Ведь подслушивал же, иначе откуда ему знать о нашем разговоре?! Хотя Феде, похоже, вообще было все равно, что я о нем подумаю. Странный он все-таки. Первый раз вижу такого человека. — Ну, так что? Идешь?

— Не знаю. — искренне ответила я. — Наверно, нет. Что мне там делать?

— Иди. — отцовским тоном то ли посоветовал, то ли приказал Федя.

— Думаешь будет интересно?

— Не знаю. — пожал он плечами. — Но мне кажется, тебе надо там быть.

Я так не поняла его логику, но решила, что ничего не потеряю, если пойду на эту вечеринку. В конце-концов, не понравится — уйду.

— А ты сам идешь?

— Нет. — коротко ответил Федя.

— Брезгуешь нашим обществом? — шутя, поинтересовалась я у этого загадочного типа. — Или среди вас, посланников из «того мира», не принято веселиться?

— Почему же, принято. Наверно. — поправился он. — Просто я там тебе не нужен. Это твоя жизнь, попробуй разобраться самостоятельно.

— Ладно. — теперь настала моя очередь пожимать плечами. — Дело твое — решать тебе. Но если вдруг передумаешь — позвони. Судя по тому, как ты хорошо меня изучил, наверняка знаешь и номер мобильника.

— Кстати, не знаю. — смущенно улыбнувшись, ответил Федя. — Он мне и не понадобится. Я тебя везде смогу найти.

— Это угроза? — лукаво сощурив глаза, спросила я, хотя не чувствовала никакой исходящей от парня опасности. Как будто знала его сто лет. Он, конечно, псих, но очень милый псих. Какой-то теплый и родной. Как брат или отец. Надежный, все о тебе знающий, способный защитить и понять.

— Не угроза. Это факт. — спокойно констатировал Федя. — А если я вдруг тебе понадоблюсь, просто позови.

Раздался резкий взвизг тормозов, и я машинально посмотрела на дорогу. Небольшая легковушка не заметила переходящего в неположенном месте человека и чуть не сбила его, но, к всеобщему облегчению, вовремя успела затормозить. Водитель высунулся из открытого на полную окна и весьма нелестно отозвался о чуть было не попавшей под колеса женщине. Несчастная вжала голову в плечи и поспешила унести ноги от греха подальше.

— Федь, а ты…

Я хотела спросить у парня, действительно ли он верит во всю ту чушь, что несет при каждой нашей встрече, но его и след простыл. Просто как сквозь землю провалился.

Я еще пару минут постояла, думая над всем тем, что он мне наговорил. Откуда у него только такие воспаленные идеи? Мой мир, не мой мир… Разобраться я еще в чем-то должна…

Почему-то я с каждым разом все сильнее ему верила, все больше прислушивалась к его словам. Умом понимая во всю бредовость его слов, я верила ему. Как верят детишки сказкам, которые их мамы рассказывают на ночь. Кстати, я не помню, чтобы мама рассказывали мне их. Наверняка ведь рассказывала, она же меня с рождения нянчила. Просто память — дырявая штука. Вроде знаю, что было такое, а как именно, про что она говорила, наотрез отказываюсь вспоминать.

Голова опять начало гудеть, как будто в ней поселился маленький трудолюбивый звонарь, фанатично отбивающий набат при каждой моей попытке напрячь извилины и что-то вспомнить. Правду говорят, что кто былое вспомнит — тому глаз вон. А точнее, мозг.

Встряхнув головой, пытаясь перестроиться на более позитивный лад, я решительным шагом направилась к выходу. Надо еще домой успеть зайти и переодеться перед вечеринкой. Федя меня заинтриговал этими своими недомолвками, и мне не терпелось узнать, что такого приготовил Деян на этот раз.

 

15

Девушка в модных коротких шортах, не пугаясь лесных мошек и утренней прохлады, осторожно ступала своей миниатюрной ножкой по земле, ежесекундно вздрагивая и оглядываясь по сторонам. Сие белокурое создание уже битый час ходила по лесу, напоминая хахихающим Хранителям типичную блондинку из фильмов ужасов. Только маньяка с окровавленным топором не хватало для полноты картины.

Несчастное создание явно давало понять, что оно заблудилось и совершенно не понимает, куда надо идти. Только принц не спешил прилетать на помощь к своей возлюбленной верхом на повергнутом и униженном драконе. Хотя для нее хватило бы и белоснежного коня.

Красавица от души зевнула, тактично прикрыв рот ухоженной ручкой, и с нетерпением посмотрела на небо. Кого и откуда она ждет, а также как сие создание вообще умудрилось попасть на рассвете в лес, для всех оставалось загадкой, но Деян решил, что нежить всегда отличалась фантазией, причем зачастую изощренной, поэтому на эти вопросы наверняка с легкостью ответит сама.

Сэт хотел уже было на все плюнуть и уйти. Не каждый умственно полноценный человек станет сидеть несколько часов подряд, стараясь даже дышать через раз, чтобы не выдать своего присутствия, под деревом в лесу, куда не ступала нога человека, и вряд ли ступит ближайшие лет сто. Он не хотел напрягать окружающих и, особенно, брата своим пессимистичными прогнозами по поводу Алиной судьбы. Если какое-то существо так профессионально сработало, что утащило девушку из-под носа пяти Хранителей и тролля, не оставив за собой никаких следов, значит у него хватит ума не попасться на морок. Хотя морок, стоило признать, неплохой. Будь Сэт сейчас в другой ситуации, обязательно бы приударил за этой не отягощенной мозгом красоткой.

Сэт злился на брата за его слова. И как только Деян мог подумать, что Сэту только то и нужно, чтобы избавиться от Хранительницы! Возможно, некромант никогда и не был самым ласковым и чутким существом на Земле, но с присутствием Али он старался смириться из всех сил.

Аля была нормальной девчонкой, но Сэта что-то в ней напрягало. Он и сам не мог себе объяснить в чем причина этой неприязни. Но вот так бывает, что терпеть не можешь кого-то, хоть он человек совершенно благополучный во всех отношениях.

Блондинка еще пару раз продефилировала перед Хранителями с воодушевленным лицом финалистки «Мисс Вселенная». Сэт решил наплевать на конспирацию и отпустить пару колких замечаний в адрес этой Венеры, но, уже набрав в легкие воздух, замер.

Уверенно прошмыгивая между деревьями, к красотке со скоростью чемпиона по спортивной ходьбе приближалось маленькое зеленое создание. Она было похоже на ожившую иллюстрацию к «Мурзилке»: весь зелененький, к состряпанной из мха одежде, если это можно было так назвать. Уменьшенная копия лешего. Двигался гость слишком быстро для своего роста. Его ножки семенили так быстро, что уследить за ними невооруженным человеческим глазом было не просто. Он будто и не шел вовсе, а плыл по лесу.

Подобравшись к девушке на расстояние метра, он недовольно приставил руки к бокам и пристально на нее посмотрел, будто думал, в чем бы таком ее обвинить.

— Эй, — несколько неуверенно начал он. — Чего ты тут ходишь?

Не снимая с лица голливудскую улыбку, девушка повернулась к нему.

— Раздери меня леший. — с проскользнувшим в голосе отчаяньем ошеломленно прошептал коротышка.

В ту же секунду девушка игриво ему подмигнула и распалась на миллиарды мельчайших искорок, способных прожечь даже металл в палец толщиной. Взрыв оказался такой силы, что расколол соседние деревья, благо не одно из них не надумало упасть на головы Хранителям.

Джинн прикрыл лицо рукой, заслоняя его от летящих во все стороны искр. На то, чтобы сообразить, что связываться с магами, будь они хоть Свободными, хоть Хранителями, не стоит у него ушло меньше секунды, и он со всех ног помчался в свое укрытие.

Верен огородил убегающего коротышку «Стеной», но тот даже не заметил заклинания, с легкостью проскочив через него. Сэт и Дарен мигом выскочили из своих укрытий и помчались за джинном, на ходу бросая в него заклинания. Зеленое создание бежало не на много быстрее, чем парни, но ему все же удавалось сохранить приличную дистанцию. Подлетевший с боку Деян наградил коротышку еще парой ударов, который для большинства других существ, ранее встречавшихся Хранителям, оказались бы смертельными. Но Джинн их даже не заметил.

— Он блокирует! — выпалил Сэт, тяжело дыша на бегу.

— Да он просто не замечает! — зло крикнул Деян. Остановившись, Хранитель резко выкинул вперед руки, и воздух загудел от выплеснутой в него энергии. Волна дошла до джинна, и тот неловко упал, будто ему нанесли удар по коленям. Деяну не хватило сил проконтролировать отдачу, и собственная магия впечатала его в ближайшее дерево, больно приложив головой.

На мгновение свет перед ним потух, а когда Хранитель снова мог соображать, то увидел подымающегося с земли джинна, который поспешно подымается, все еще надеясь убежать от почти настигнувшего его Дарена. Не жалея времени, коротышка оглянулся на Деяна, подарив ему насмешку. В его огромных голубых глазах легко читалось предвкушение сладкой мести.

— Живой? — тяжело дыша, спросил мгновенно подбежавший Сэт.

— Лови этого гада! — накинулся на него Деян.

— И без меня поймают. — отмахнулся от старшего брата парень, помогая ему встать на ноги. — Ты ему заехал не слабо. Только не стоило так себя испытывать. Ты же знаешь, что если использовать дар на полную, он…

— Сожжет тебя! — раздраженно закончил за него Деян. — У него там Аля, не известно, что он с ней вообще сделать уже успел, а я буду себя щадить?! Ты понимаешь, что ты такое несешь?

— Я все это понимаю, но…

Сэт остановил свою оправдательную речь, обратив внимание, что брат смотрит куда-то в глубь леса.

Аля стояла, облокотившись на ствол дерева и выжадательно смотрела на в очередной раз ссорящихся парней. Тяжело вздохнув, словно давая понять, что ей наскучили эти бесконечные разборки, девушка пошла в противоположенную от них сторону. Деян ошеломленно смотрел ей в след, словно не веря в реальность происходящего, но, придя в чувства, бросился за Хранительницей.

Аля шла по лесу, не замечая притаившихся за деревьями Свободных. Маги девятого, десятого уровней ожидали, когда девушка подойдет ближе, чтобы уж точно не промазать.

— Стой! — изо всех сил прокричал Деян. — Справа!

Парень не раздумывая кинулся на помощь девушке, но та и не думала останавливаться, словно не услышав его слов. Деян направил боевое заклинание на готовящихся к атаке свободных, но его магия не произвела на них никакого впечатления. Аля все также невозмутимо шла между рядов Свободных, не обращая ни на что внимания.

— Какого черта?! — заорал на брата Сэт. — Что ты творишь?!

Деян с размаха ударил Сэта кулаком по лицу, заставив парня отпустить свою руку, в которую тот уцепился, удерживая брата. Не ожидавший ничего подобного, Сэт упал на землю, недоуменно смотря на бросающегося в драку Хранителя.

Конечно, Сэт только этого и хочет — убить Алю чужими руками. Как бы он тут и не причем. А ведь девушке ни за что не справиться с отрядом отлично подготовленных магов. Она сама того не ведая идет на верную смерть!

Деян с еще большей яростью ударил по Свободным. Опять никакого эффекта. Хорошую же они научились делать защиту! Парень еще и еще раз пытался пробиться сквозь эти странные «Щиты», не оставляющие даже намека на свое существование, но ничего не получалось. Хотя и Свободные не спешили кого-либо убивать.

Аля грациозно ступала по неровной земле, уверенно идя к своей цели. Прекратив на мгновение бросаться заклинаниями, Деян увидел, что она идет прямо к довольно ухмыляющемуся Златану. Деян твердо решил, что не допустит, чтобы Златан забрал девушку, и, собрав последние силы, ударил по магу.

Земля уехала у парня из-под ног. Хранитель почувствовал внезапно накатившую усталость. Все люди перед глазами превратились в расплывчатые силуэты. Деян устало упал на колени. К горлу подступила тошнота. Он не мог даже пошевелиться. Все тело стало ватным, как ноги после долгого бега. Пульсирующая в веках кровь заглушила остальные звуки. Кто-то повалил его на землю. Парень уже не мог сопротивляться…

Не ожидавший, что кто-то из магов обладает подобной силой, чтобы она подействовала даже него, джинн быстро встал на ноги. Его дед рассказывал, что раньше люди охотились на джиннов, пытаясь выведать, как тем удается оставаться безразличными к любым проявления ворожбы. Но эта затея окончилась неудачей. Джинны хоть и не владели боевой магией, но постоять за себя могли. Но только что опять привело магов в лес? На охотников они не похожи. Все-таки не стоило трогать эту магичку. Так откуда же Сибри было знать, что она не одна?! К тому же ее мысли не читались, и кто эта девка на самом деле коротышка понял лишь когда было слишком поздно отступать. Дурацкая особенность джиннов — если наметил цель, то идти на попятную, даже если осознал опасность, уже не возможно.

До логова оставалось всего ничего. Вот перейдет грань, а там его уже никто не достанет. Этой девки с ее примитивными грезами им хватит на пару сотен лет сытого существования. Хотя она сама не протянет и суток. Напустила энергии в логове, что теперь его любая нечисть найдет в два счета — грань дрожит вся, не может сдержать выплеснутую в нее магию. И эти недотепы, наверно, по грани и вычислили Сибри.

Когда до дома уже оставалась пара метров, Сибри почувствовал сильный удар по лбу и даже не сразу понял в чем дело. Удар быт настолько неожиданный, что джинн потерял равновесие и упал на спину. Какой-то умник заехал ему по лбу шишкой! Тут же на него свалился самый здоровый и магов и попытался схватить за руки. Но Сибри был намного ловчее этого громилы и не желал сдаваться без боя. Не без труда увернувшись от огромных лапищ Хранителя, джинн располосовал его щеку своим острыми коготками и той секунды, что Дарен отвлекся, ему хватило, чтобы убежать.

Возле самой грани стоял Верен. Сибри довольно ухмыльнулся, заметив про себя, что еда так и прет сегодня к столу сама. Уже приготовившись вскочить в свое логово, прихватив с собой очередного Хранителя, джинн внезапно остановился, и колени его подкосились от страха. Вот кого он не ожидал тут увидеть…

Заметив, что джинн практически прорвался к грани и на его пути остался лишь Верен, потенциала которого если даже и хватит чтобы хоть сбить этого коротышку с ног, Пахом изо всех сил рванул к нему. Обычно он оставался безучастным к магическим разборкам. Еще во времена Раскола его семью практически уничтожили. Предки Пахома были воинами, и даже женщины бились до последнего на равных с мужчинами, отстаивая свой дом и свою свободу. Но только боевой топор оказался послабее магических заклинаний. Его родители в то время были еще совсем детьми и чудом спаслись. Повидавшие на своем веку не мало горя, они всегда учили сына не ввязываться в дела магов. Жить по принципу «моя хата с края» Пахому нравилось. У него не было ни друзей, ни врагов, он был сам за себя. Но сейчас в нем как что-то перевернулось. Видя, как этот никчемный зеленый коротышка обходит Хранителей одного за другим, он забыл о своей десятилетиями проверенной философии и решил, что лучше пусть его на части порвут, но он поможет общему делу. Ведь его деды не стояли бы в стороне. Тролли никогда не были трусами.

Грозно рыча, Пахом выскочил перед джинном, готовый накинуться на него и растерзать голыми руками. Но накидываться не пришлось.

— Простите, господин. — жалобно заблеял коротышка, остановившись. Взглянув на перекошенную решимостью физиономию тролля и немного подумав, он преклонил одно колено. Пахом конечно знал, что по человеческим меркам он выглядит довольно ужасающе, но чтоб на столько…

— Я ваш недостойный раб. — пищал джинн тоненьким голоском. — Я буду делать, что вы мне прикажите, только не убивайте!

— Ты кто? — единственное, что пришло в голову ошарашенному троллю.

Джинн немного смутился, но рассудив, что на то великие и есть великие, чтобы иногда задавать глупые вопросы.

— Мое имя Сибри, господин. Но вы можете называть меня так, как вам будет угодно.

Дарен приподнялся на локте, изумлено глядя на ошеломленно выпучившего глаза тролля и распластавшегося в поклонах и реверансах джинна, и дотронулся свободной рукой до горящей огнем щеки. На его пальцах остались следы крови. Этот поганец успел ему пол лица расцарапать! Надо его хватать, пока он не опомнился.

С небывалой для его комплекции легкостью Дарен встал на ноги и шаг за шагом начал бесшумно продвигаться к стоящему к нему спиной джинну.

— Господин… — неловко кашлянув, настойчиво попросил Сибри. — Я прошу прощения за дерзость, но не могли бы Вы приказать этим людишкам угомониться наконец и прекратить свои попытки меня схватить.

Дарен застыл, на пару сантиметров не донеся ногу до земли, и вопросительно посмотрел на тролля. Тот тоже не очень понимал, чем заслужил такое уважение к своей персоне.

Осторожно поглядывая на это зеленое чудо, Михей вышел из-за деревьев. Сибри обратил внимание, что лук у него весит за спиной, а в руках эльф держит самодельную рогатку. Если бы не Господин, то он задал бы жару этому ушастому любителю шишек! Но Господин расстроится, если Сибри нападет на его слуг. Надо быть с ними вежливым. Нельзя гневить Господина.

Михей быстро шепнул что-то на ухо троллю и поспешил отвесить ему пару поклонов в пол.

— Что? — громогласно заорал Пахом, но видимо перестарался, потому что его голос эхом прокатился по всему лесу и, казалось, всколыхнул землю. — Как ты смеешь, смерд?! Да я тебя за такое… Да я тебя…

— Простите, Господин. — смиренно произнес эльф, опустив глаза к долу. — Вы в праве меня наказать.

— Конечно, в праве! — возмущенно воскликнул Пахом, но заметив недовольный взгляд эльфа, осекся. — Ступай, и больше так не делай. Я сегодня добрый.

Быстро сообразивший к чему этот цирк, Верен подошел к Пахому, смиренно преклонив одно колено.

— Господин, позвольте мне задать вашему верному слуге пару вопросов.

— Валяй. — заигравшись бросил тролль, но мигом исправился, приказав коротышке. — А ты расскажешь все, о чем он тебя ни спросит.

Верен не спеша подошел к Джинну и опустился на корточки.

— Привет. Меня зовут Верен. Нам кажется, что ты взял кое-что, тебе не принадлежащее. И мы бы хотели это получить обратно. В том же виде. Иначе, боюсь, Господин рассердится и тут всем места мало станет.

— С чего это вдруг моему Господину беспокоиться о какой-то человечке? — недоверчиво прищурившись спросил Сибри.

Верена этот вопрос немного поставил в тупик, но на помощь пришел Михей.

— У Господина были свои далеко идущие планы относительно этой девки, а ты поставил их под угрозу. Поэтому в твоих же интересах нам ее вернуть. Ты же знаешь, на что Господин способен в ярости.

Сибри потупил глаза, стараясь как можно дольше не отвечать. Кто бы знал, как он жалеет о том, что связался с этой несчастной. Мало того что грань испортила, так еще и тролля натравила. Кто ж знал, что она такая нужная! Человечка как человечка. Зачем она Господину? Хотя великому лучше знать. Мало ли среди троллей извращенцев.

— Ты же ничего с ней не сделал? — с опаской уточнил Дарен.

— Ну… — потянул джинн. — Она жива. Только я боюсь, что не смогу вам ее вернуть.

— Придется постараться. — гаркнул Пахом.

Эх, лучше бы Сибри еще пару десятилетий просидел голодным, питаясь лишь отголосками чужих эмоций. Еще вчера вечером он грезил о том, как они с Ирбисом будут жить припеваючи. Им бы этой магички надолго хватило. И детишек они наконец бы высидели. Уже столько раз не получалось обзавестись потомством: то караммы яйца утащат, то еды не хватает. А теперь не о маленьких Сибриках думать приходится, а о том как самому ноги унести. С троллем лучше не связываться, это еще дедушка говорил. Они могучие. Любое существо в сто крат слабее их, потому что все видят сны. Все мечтают и, одновременно, боятся увидеть во сне то, что не могут позволить себе наяву. А тролли ничего не боятся, и не о чем не мечтают. Они неуязвимы.

— Отведешь нас к ней? — дружелюбно спросил Верен.

— Как господин прикажет. — переминаясь с ноги на ногу неохотно отозвался Сибри.

Коротышка как мог старался тянуть время. Может, пока они тут будут языками чесать, эта человечка умрет и Сибри уговорит Господина оставить ее ему. К чему троллю человеческое тело. Может все еще обойдется.

Джин почувствовал, как по спине стадом мурашек пробежал холодок. С чего бы это? Пожалуй, нервное. Давно с троллями не общался. Века четыре уж прошло с тех пор. Сибри услышал над головой непонятный шум. Как будто рой ос налетел. Земля затряслась, готовая в любую минуту разойтись трещинами… Дело было не в джинне.

— Господин. — кинулся в ноги троллю коротышка. — Умоляю. Я сделаю для Вас все что угодно, только прикажите…

— Что происходит? — обеспокоенно спросил Верен. Хранитель не видел того, что было ясно для джинна, но вся эта история начинала нравиться ему все меньше и меньше.

— Смерть! — захлебываясь словами кричал джинн. — Здесь где-то рядом смерть! Остановите, ради жизни, остановите ее! Она же все тут разрушит! Нельзя же этого делать!

Сэт безжалостно хлестал брата по щекам, но тот никак не желал приходить в себя. За считанные секунды Деян осунулся, под глазами появились синяки. Сэт знал, что с ним происходит, но до последнего отгонял от себя дурные мысли. Сейчас некромант ругал себя за то, что послушал брата и выкинул все амулеты-накопители, которые позаимствовал в свое время у Златана. Теперь они бы очень пригодились.

Сэт звал Дарена, но тот не слышал. Они слишком далеко разошлись. Возможно, целитель мог бы помочь Деяну, поделиться силой. Дарен был уникален в том, что с легкостью делился своей энергией, в то время как большинство магов могли ее лишь отбирать.

Сэт приложил ладони к неподвижной груди Деяна, пытаясь сделать так, как делает Дарен, когда заживляет раны. И, хотя заклинание было элементарным, у Сэта ничего не выходило. Он еще раз, уже ни на что не надеясь окликнул Хранителя, и попытался растормошить брата. Но Деян никак не реагировал. Он был жив, но с каждой секундой его Потенциал, больше ничем не сдерживаемый, расползался по телу, убивая изнутри.

В первый раз в своей бытности Хранителем Сэт вспомнил Златана добрым словом. Маг сумел научить его пользоваться свои талантом, показал те грани магии, которые в общине от него старательно прятали. Боялись. А Златан не испугался.

В кончиках пальцев возникло уже забытое тепло. Не то, которое появлялось при использовании боевых заклинаний, другое. Обжигающее, но обжигающее холодом. Замогильным холодом.

Зеленое свечение охватило руки парня, расползаясь все дальше по телу. Помниться, когда парень вернулся в общину, обещал брату больнее никогда не пользоваться некромантическими заклинаниями. Придется нарушить клятву. Сэт поделится своим даром. Хоть и немного необычным способом.

Сразу догадавшись в чем дело, Дарен сорвался с места и, не оглядываясь на остальных, побежал туда, где он в последний раз видел братьев. Деян, конечно, неплохо врезался в дерево, но не на столько, чтобы не суметь помешать Сэту наделать глупостей. Хранитель бы костьми лег, но не позволил брату вернуться к прошлому. Да и должны же быть у некроманта причины нарушить все клятвы!

Через несколько минут Дарен почувствовал примерно то же, что и Сибри немногим позже: пробирающий до костей холод, от которого кровь в жилах стынет. Весь лес словно загудел, умоляя прекратить это безумие. Ни весть откуда взявшийся ветер поднял с земли прошлогодний ссор и закрутил его в воронку. Усиливаясь с каждой секундой, ураган со свистом врезался в деревья, норовя свалить этих многовековых гигантов, но они держались, отчаянно сыпля на землю иголками.

Дарен пробирался сквозь это ненастье, прикрыв глаза широкой ладонью, чтобы в них ничего не попало. С каждой минутой не то, что смотреть, дышать становилось все труднее.

В центре всей этой круговерти Дарен разглядел темный склонившийся над чем-то силуэт, обрамленный ровным зеленым свечением. Ему даже не понадобилось разглядеть подробности. Целитель знал, кто это.

Отвлекшись, Дарен дал ветру возможность кинуть себя в сторону, но Хранитель вовремя сумел схватиться за дерево и не упасть. Все, чего касался этот пронизывающий ветер, начинало увядать. Хранитель понимал, что не сможет так долго продержаться, но не мог и позволить себе повернуть обратно.

Дарен пытался что-то крикнуть, заметив, что Сэт пристально смотрит на него своими холодными глазами, в которых сейчас Хранителю померещилось отражение бездны, но некромант лишь жестко выставил рукав перед, указывая на Дарена. Что-то бесплотное подхватило Хранителя и вынесло из воронки, опустив прямо к ногам подоспевших Хранителей.

— Живой? — поинтересовался эльф, несколько надменно глядя на друга сверху вниз.

— Я — да. — коротко ответил Дарен, поднимаясь на ноги. — А вот что тут твориться не пойму.

— Пока ты там путешествовал по лесу, это зеленый недотепа кое-что нам рассказал. — с нескрываемым раздражением сказал Михей, не отрывая взгляда от воронки, на глазах становившейся изумрудно-зеленого цвета. — Этот джинн недорезанный натравил на Деяна свои долбанные иллюзии. Не знаю, что он там за глюки ему показывал, но похоже Деян пострадал. Если не сказать, что они убили его. Реакция Сэта, как ты понимаешь, не заставила себя ждать.

— Да не могли они его убить, говорю же я вам! — попытался оправдаться Сибри, заискивающе глядя на Пахома. — Они не убивают!

— Тогда какая у тебя была цель? — издевательски спросил озлобленный тролль.

— Убить его. — не подумав, ляпнул коротышка, но тут же поспешил поставить все на свои места. — Но его убили не иллюзии. Он сам себя убил. Я тут не при чем.

— Железная логика. — с изрядной долей яда прокомментировал Михей.

— Вы ничего не поняли! — завопил джинн.

— Я понял лишь одно, и мне этого достаточно. — сухо отозвался Дарен. — Теперь Сэт шишки на шишке от твоего леса не оставит.

— Нет. — отрезал Верен, не обращая внимания ни на мольбы Сибри, ни на перепуганные взгляды Хранителей. — Если бы он хотел тут все разнести, то уже разнес бы. Смотрите, воронка больше не растет.

 

16

Собравшись с мыслями, я уверенно нажала на кнопку звонка. За дверью слышалась громкая музыка, от которой даже стены тряслись и грозились рассыпаться в мелкую крошку. Идти сюда одной не входило в десятку моих самых гениальных идей, но ни Весея, ни Дарен не брали трубку. Ну и пусть. Получат они у меня завтра.

Я уже хотела позвонить еще раз, справедливо полагая, что у них там перепонки в ушах посрывало, но дверь открылась во всю ширь, и передо мной появился худющий парень в измазанной футболке и чернеющими синяками под глазами.

— О, какая цыпка!

Этот страшила протянул ко мне свои худющие руки, и я невольно отступила на шаг назад. Деян оттолкнул этого несчастного с прохода, не слишком нежно впечатав его в стену, и жестом пригласил меня войти. Здесь все выглядело как после мамаева нашествия: вещи валялись по полу вперемешку с упитыми вдрызг людьми, сладкие парочки, еще стоящие на ногах, зажимались по углам, всюду валялись опустошенные бутылки и шприцы. Я замерла на пороге, не решаясь зайти и проклиная Федю, за то, что он уговорил меня сюда припереться. Как будто нет других мест, где можно более достойно провести вечер.

— Привет. Не ожидал тебя увидеть.

— Я и сама не ожидала. — брезгливо ответила я, разглядывая весь этот хаос.

— Ну что стоишь, как не родная, проходи.

Деян взял меня за руку, стиснув ладонь в своей мертвой хватке, и потащил в самую большую из комнат, бесцеремонно перешагивая через балдеющих на полу людей. Тут было почище того, что я увидела сначала. Пятеро молодых мужчин по-барски восседали в дорогих креслах и нескромно смеялись над костлявым парнишкой лет шестнадцати, который прыгал перед ними, как цирковая болонка, заискивающе глядя в глаза.

Подойдя, Деян брезгливо оттолкнул мальчишку в сторону так, что тот не удержался на своих худеньких ножках и навзничь рухнул на пол. Усадив меня в свободное кресло, он схватил со стола небольшой белый пакетик, не глядя кинул его сбитому с ног юноше и сел на подлокотник кресла рядом со мной. Юнец пытался поймать пакетик на лету, протягивая к нему свои изможденные руки, но не сумел. Округлив воспаленные глаза до неимоверных размеров, он по-собачьи жадно схватил подачку с пола, и быстро поднявшись, прижал ее к груди и попятился к выходу, бормоча какой-то бред.

Дружки Деяна смотрели на меня, самодовольно щурясь. Один из них достал из кармана золотой портсигар, в котором лежали какие-то самокрутки, и протянул мне.

— Бери, расслабься.

Я испугано посмотрела на Деяна, которого, казалось, невозможно было смутить. Любой слон позавидовал бы его спокойствию.

— Что это?

— Ты считаешь, что в моем доме тебе будет предлагать какую-нибудь гадость? — шутливо отозвался Деян, изо всех сил корча оскорбленную невинность. Парень нетерпеливо почесал левое предплечье, как будто ему месяца три мыться не позволяли. — Бери смелее. Что ты зажатая такая? Поймай кайф, оттянись!

Я испуганно вжалась в спинку кресла и отрицательно замотала головой, что вызвало какое-то нездоровое веселье у окружающих.

— Тогда мы приступим. Завидуй. — сказал Деян, сверкая как начищенный медный таз.

Парни взяли со стоящей на столе тарелки уже приготовленные шприцы с какой-то дрянью. В каждом их движении сквозила какая-то такая любовь и трепет, как будто они не шприц в руки взяли, а своего только что родившегося первенца. Деян закусил губу в предвкушении и быстро снял с иглы защитный колпачок.

Не знаю, что на меня нашло, но я вскочила с кресла, выхватила у не успевшего ничего понять парня шприц и отшвырнула его в сторону. На секунду в комнате воцарилась могильная тишина. Деян угрюмо посмотрел на меня исподлобья и, никак не комментирую свои действия, наотмашь ударил меня по лицу. Его руками можно сваи заколачивать. От удара я пошатнулась и упала на удачно оказавшееся сзади кресло.

В голове зазвучал спокойный голос Феди:

«Ты когда-нибудь болела? Или, может быть, испытывала боль? Знаю, что нет. Потому что это сон. Во сне мы не можем чувствовать это».

Я потрогала лицо, чтобы проверить на месте ли челюсть, но та вовсе не собиралась покидать свое постоянное место жительства.

— Ты что себе позволяешь?! Совсем забылась?! — вмиг рассвирепел Деян.

Я упрямо встала с кресла, почувствовав свою неуязвимость.

— А что ты себе позволяешь, Деян?! — я старалась не сорваться на крик, но мой тон был далек от вежливого или смиренного. — У тебя брат умер! Ты это понимаешь?! Или для тебя важнее наширяться и забыться, а? Скажи, Сэта ты тоже этим пичкал? Поэтому он был таким забитым, да?

— Причем тут этот неудачник? — не спешил каяться Деян. — Он и без ширева был прибитый на всю голову. Кстати, с каких это пор ты его защищаешь?

У меня не было ни малейшего желания отвечать на его дурацкие вопросы, и я продолжала:

— Опустился ниже плинтуса. У тебя же все было, а ты ради доступных девок и этой дряни себя продал! В тебе вообще от человека ничего не осталось. Ты какой-то зомби ходячий! — осыпала я парня обвинениями, нагло туча пальцем в его широкую грудь. — Скольких ты уже убил, а? Ты совсем не думаешь о своих близких. У тебя ведь было все: и дом, и семья. У тебя были люди, которые тебя любили. А ты танцуешь на могиле брата!

— Ты сейчас так говоришь, как будто у тебя самой этого никогда не было. — с издевательской ухмылкой ушел от ответа Деян.

Почему-то меня задели его слова. Захотелось бежать домой и проверить, на месте ли моя семья, не приснилась ли она мне.

— Да ладно тебе. — воспользовался моей заминкой Деян, крепко обняв за плечи. — Не грузись ты так. Самое дорогое, что у нас есть — это здесь и сейчас. И наплевать на остальных. Главное, чтобы тебе сейчас было хорошо, а все другое не важно.

Я с ненавистью посмотрела на этого зажравшегося эгоиста и сбросила его руку с плеча. Как можно быть такой скотиной? Решительно схватив сумочку, я направилась к выходу. Как же тут у него грязно. А ведь он не был таким. В голове опять проснулся этот несчастный звонарь. Сколько можно уже?! Еще головной боли мне до полного комплекта не хватало. И так день не задался.

В дверях я столкнулась с тем пареньком, которому Деян с барского плеча кинул дозу. Он вопил что-то неразборчивое, указывая впереди себя, и чуть не сбил меня с ног.

— Голова! Моя голова! Держите ее! Она же сейчас улетит! — кричал он, не сводя глаз с воображаемой головы.

Деян со своими дружками залились истерическим хохотом. Мальчуган пару раз подпрыгнул, размахивая руками в воздухе, и продолжил бежать. В одно мгновение он подскочил к окну, пытаясь дотянуться до открытой форточки.

— Ну, куда же ты?! Постой! Не улетай!

Наркоман с ловкостью акробата забрался на подоконник, скинув оттуда все горшки, в которых еще местами торчали сухие стебли забытых хозяином растений, и распахнул окно, впустив в комнату порыв ветра. Вдохнув свежий воздух, я только сейчас почувствовала, как смрадно здесь пахло.

Парень, срывая голос, кричал что-то своей неизвестно куда улетающей голове, цепляясь костлявыми пальцами за скользкую пластиковую раму. Я подбежала к нему, поняв, что он вот-вот полетит вниз с девятого этажа. Юноша зашатался, потерял равновесие и даже не успел вдохнуть, как его ноги соскользнули с ненадежной опоры. Я машинально дернулась к нему и каким-то чудом успела схватить его тонкие обтянутые бледной дряблой кожей руки.

Он смотрел на меня своими красными глазами с огромными расширенными зрачками. Я еще крепче вцепилась в его руки.

— Деян, черт возьми, помоги мне! — закричала я изо всех сил, чувствуя, что даже при всей легкости худого тела этого летуна-самоучки мне его не удержать.

Наркоман опять завопил про свою голову. Я чувствовала, как с каждой секундой миллиметр по миллиметру он выскальзывает из моих рук. Я собрала волю в кулак и попыталась поднапрячься еще немного, но тело, как будто, не подчинялось мне. Сила притяжения оказалась сильней, и, не издав ни звука, парень полетел вниз.

Я испуганно закричала, закрыв лицо руками, пыталась заставить Деяна хоть что-то предпринять. Но он со своими дружками уже успел принять дозу, и они развалившись сидели в креслах, не обращая на мои истерики ни малейшего внимания. Я схватила Деяна за грудки и потрясла, чтобы привести его в чувство. Но он лишь отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, и простонал что-то нечленораздельное, блаженно закатывая глаза. Я бессильно ударила его в грудь, но это тоже не произвело видимого эффекта.

Меня осенила неожиданная мысль: вдруг этот наркоман не разбился и я смогу еще чем-то ему помочь? Забыв обо все на свете, я выскочила из квартиры.

Проигнорировав лифт, я понеслась по лестнице. Хотелось бежать еще быстрее, но ноги были словно ватными. Через каждый шаг я норовила упасть, будто только что научившийся ходить ребенок. Мысли в панике разлетались во все стороны и никак не хотели собираться в единое целое, а звон в ушах стал практически невыносимым.

Я остановилась, поняв, что уже должна была добежать да первого этажа, и попыталась найти хоть какой-нибудь намек на то, где сейчас нахожусь, но никаких надписей не было. Я рассудила, что уж мимо входной двери точно не пробегу, и продолжила спускаться, стараясь посчитать этажи, но обсчиталась уже этажа через три-четыре, запутавшись в пролетах.

Как всегда опосля, меня посетила очередная гениальная идея: ведь тут же живут люди, можно у них спросить, где выход. Я решительно нажала на кнопку звонка первой попавшейся двери. Сразу же за дверью послышались шаркающие шаги и приглушенный старческий голос:

— Иду, иду!

Дверь распахнулась, и передо мной возникла древняя старушка, смутно мне кого-то напоминавшая. Где я ее раньше могла видеть, вспомнить не удавалось из-за этого дурацкого звона в ушах, который грозился перейти в ультразвук.

— Бабушка, какой это этаж? Где тут выход на улицу? — без лишних расшаркиваний я сразу взяла быка за рога.

Бабулька добродушно улыбнулась, разглаживая руками фартук.

— Так это ты далеко зашла. Тебе выше подняться надо. Вот иди по лестнице, — указала она маршрут, для не сильно понятливых указывая рукой на ряд ступенек, — там увидишь выход. Мимо не пройдешь.

Я коротко поблагодарила старушку и помчалась наверх. Как только меня угораздило пройти мимо огромной железной двери, которая всем своим видом говорит «выход», я не могла даже предположить. Пустая голова!

Перешагивая через несколько ступенек разом, я подымалась все выше и выше, внимательно высматривая на каждом этаже искомую дверь. Но ее все не было. Я решила махнуть на это лестницелазанье рукой и поехать на лифте, но и его я нигде не нашла. Странная какая-то у этого дома планировка. Я продолжала подниматься, с отчаяньем понимая, что зашла слишком далеко.

Я снова позвонила в первую попавшуюся дверь, и она сразу же распахнулась. На пороге стояла, машинально поправляя фартук, все та же старушка.

— Я не найду выхода! — без капли удивления возмущенно сказала я.

— Так это ты высоко поднялась! — наставническим тоном ответила старушонка. — Я же сказала: тебе ниже надо. Вот иди по лестнице вниз — там выход. Мимо не пройдешь.

Я не стала заострять ее внимание на том, что каких-то пять минут назад она говорила мне диаметрально противоположенное, и уже хотела последовать ее новому совету, как вдруг меня в очередной раз осенило:

— Вызовите скорую, там человек из окна вывалился! — призвала я ее гражданскую ответственность.

— Так это что, ты его оттуда скинула? — с необъяснимой веселостью уточнила бабушка.

— Нет, он сам. — поспешила оправдаться я. — Может он еще жив, ему нужна помощь!

— Не кричи. — остановила меня незнакомка. — Кому какое дело до него. Сам упал, сам пусть и подымается. Пошли лучше ко мне, я пирожков напекла, чай будем пить.

Бабулька крепко схватила меня за руку и потащила за собой в квартиру. Ощутив необъяснимый детский страх, я поспешила освободить свою руку из ее тисков и побежала прочь.

Опять не удосужившись посчитать этажи, я остановилась лишь тогда, когда поняла, что совсем не ориентируюсь в пространстве. Сбавив шаг, я разглядывала электрические щитки, надеясь найти на них или надпись, которая указывала бы на этаж, или хотя бы номера квартир.

На очередном этаже я готова была завизжать от радости: щелкая замком, моя школьная учительница математики пыталась то ли закрыть, то ли открыть дверь квартиры. Никогда не думала, что буду так рада встретить эту мегеру снова. Может хоть она сможет мне нормально объяснить, как выйти их этого лабиринта.

Я хотела окликнуть ее, но Виктория Эдуардовна сама неожиданно обернулась, вонзив в меня свой жесткий взгляд, ядовитость которого не могли сдержать даже толстенные линзы очков.

— А, Плотникова! — зашипела она, сразу меня узнав. — Опять ошиваешься по коридорам! Почему не на уроках, а? Сейчас покажу тебе, как прогуливать! Все твоему отцу расскажу, чтоб он на тебе живого места не оставил! Будешь знать у меня, как учиться надо, бездельница! А ну, марш на занятия!

Она медленно зашагала ко мне, как охотник подходит к своей раненной, но еще не убитой добыче. Подстегнутая школьными воспоминаниями, я снова почувствовала себя нескладной двенадцатилетней девчонкой, которая прогуливает занятия, получая нагоняи от отца. Которой нет места ни дома, ни в классе. Которую нигде не любят.

Пытаясь убежать от собственного прошлого, я с еще большим упорством помчалась по лестнице, совершенно не понимая, куда мне надо бежать и как скоро я уже прибегу.

Лестница стала казаться бесконечной. Я окончательно отчаялась отсюда вырваться. Резко остановившись, я поняла, что больше не хочу бежать. Колокольный звон в голове усиливался с каждой секундой. От безысходности я изо всех сил ударила кулаком по стене, словно пытаясь пробить себе выход на свободу. Все происходящее стало казаться каким-то ненормальным ночным кошмаром.

Все чаще и чаще вспоминались слова Феди. Я действительно практически не чувствовала боли, если не брать во внимание звон в голове. Не чувствовала усталости. Да что там, я пробежала этажей сорок вверх и вниз, а у меня даже отдышки не появилось! Только где теперь он, со своими нелепыми россказнями? Я точно поняла, что это не мой мир. И если я сплю, то сейчас у меня только одно желание — проснуться.

Я крепко сомкнула веки, пытаясь вытолкать себя из этого сна.

Кто-то легонько потряс меня за плечо.

— Аль, вставай! За твоим столиком уходить собираются — надо их рассчитать.

Люська! Родная моя, как же я рада слышать твой голос!

Распахнув глаза, я увидела, что сижу за стойкой в своей старой пиццерии. Наконец я снова в Новгороде. Значит, кошмар закончен! На мне снова этот дурацкий красный халат. Значит все как обычно! Только где ребята?

— Люська, привет! — я крепко обняла обескураженную девушку, и она поспешила от меня отстраниться.

— Аль, с тобой все в порядке?

— Да, уже лучше. Со мной такое было, не поверишь! — захлебываясь словами, начала я изливать душу подруге. — Но я захотела проснуться и проснулась. Это было так страшно! Вот только доберусь до этого коротышки, задам ему жару!

Люська как-то подозрительно на меня посмотрела, как будто пытаясь удостовериться, что у меня еще не окончательно крыша съехала.

— Ладно, Аль, верю. Ты сиди, отдыхай, а я за тебя людей рассчитаю.

Еще раз пристально меня оглядев, Люся пошла в зал.

Не желая терять времени, я направилась к Яшке, чтобы выяснить, как скоро мне снова удастся оказаться в общине. И, собственно, каким ветром меня сюда занесло.

— Яш, когда за мной приедут?

— Если не бросишь курить эту дрянь, то за тобой прямо сейчас прикатят. Санитары в белых халатах. — скептически пояснил он.

— Очень смешно! — не оценила я его чувства юмора. — Я про Хранителей спрашиваю!

— Я конечно понимаю, что у тебя тяжелая жизнь и все такое. — снисходительно сдвинув брови, продолжал он уклоняться от ответа. — Но эти твои глюки до добра не доведут, Аль. Сначала тебе какие-то безобидные Хранители мерещатся, а завтра ненароком себя покалечишь. Или кого-нибудь еще. Прекращай курить.

Поняла: ребята просили никому не говорить о своем существовании, и теперь Яша боится, что нас может кто-то подслушивать. Ладно, не буду ему досаждать. Совсем запутавшись в своих молниеносных перемещениях, я вернулась за стойку, пытаясь привести мысли в порядок.

Уже порядком меня доставший своим звоном дверной колокольчик возмущенно взвизгнул, разливаясь хрустальным звоном. В пиццерию вошел пожилой приятно выглядящий мужчина. Сразу же узнав в нем Златана, я, попыталась, не привлекая к себе излишнего внимания, спрятаться за стойку. Грациозно пройдя через весь зал, Люська пожила перед магом меню, которое тот принялся изучать с интересом ученого, приближающегося к очередному значимому открытию.

Возможно, маг действительно не такой уж бессмертный, неуязвимый и могущий. По крайней мере, меня он не заметил. Хотя должен был бы.

Через минут дверь снова открылась. В кафе вошел Верен и присел неподалеку от мага. Следит. Слишком увлеченная обсуждением меню со Златаном, Люська не спешила обслуживать Хранителя. Я решила исправить эту оплошность и, схватив для прикрытия меню, подсела к нему за столик.

— Привет. Я уж думала не дождусь тебя. — с облегчением произнесла я.

Верен несколько ошеломленно посмотрел на меня, а потом заулыбался.

— Я очень рад, что ты меня ждала. — издевательски сказал он.

— Верен, мне сейчас не до приколов. Мне так много тебе надо рассказать! — рассудив, что не очень хорошо сейчас говорит только о себе, прервала свой бурный поток эмоций и заговорщицким тоном спросила, указывая на Златана глазами. — А этому что опять здесь надо?

Верен саркастично поднял брови и, делано пожав плечами, ответил мне шепотом:

— Я могу только предполагать, но мне кажется… — Верен огляделся по сторонам, проверяя не подслушивают ли нас. — Мне кажется, что он пришел сюда поесть пиццы.

— Идиот, — констатировала я совершенно спокойно. — Я тебя на полном серьезе спрашиваю.

Ошеломленный Верен не сразу нашелся, что мне ответить, и несколько секунд осматривал зал, словно надеясь найти там кого-то, кто смог бы объяснить, что происходит.

— Девушка, Вам не кажется, что Вы немного переходите границы? Конечно, я понимаю, что уровень сервиса у вас несколько… экстравагантный, но я не позволю, чтобы каждая официантка делала оценку моих умственных способностей. Не принуждайте меня идти на крайние меры. Будьте добры, идите отсюда. Пусть меня кто-нибудь другой обслужит.

Совершенно ничего не понимая, я поднялась.

— Ты что такое говоришь. Слушай, да ты сам на себя не похож. Верен, что случилось?

— Не надо меня называть этим вашим Вереном, ладно? — сверля меня испуганным взглядом, чеканил парень. — Меня вообще в детства Валерой все называли. Может вы обознались?

— Извините. — Чья-то сильная рука схватила меня за локоть и потащила прочь от стола. — Девушка, вероятно, действительно обозналась. Недавно у нас работает. Сами понимаете, от такого количества народа голова пойдет кругом. Вы ее простите. Сейчас вас обслужат.

— Федя? — удивленно спросила я, но он не торопился на меня реагировать, направляя к выходу.

Выйдя на улицу, парень отпустил руку.

— Иди за мной. — сухо приказал он.

— Но…

Парень кинул мне многозначительный взгляд, и я мигом поняла, что ни о каких «но» не может быть и речи. Как послушная девочка, я пошла за ним по улицам города, едва успевая переставлять ноги в заданном темпе.

Спешащие с работы люди заполонили тротуары. Каждый из них думал о чем-то своем, мирском, но необычайно важном. Город шумел, спешно доделывая свои дела не сегодня, пока не наступила ночь.

Вечернее солнце спешило отдать весь тот свой свет, что не отдало за день. После городской жары, эти стелящиеся по земле лучи принесли приятную прохладу. Отражаясь от асфальта и запыленных листьев деревьев, солнце будто затопило город своим оранжево-красным светом.

Федя ловко проскальзывал через толпу людей, ни разу не оглянувшись, иду ли я за ним. В последние несколько дней у меня накопилось множество вопросов. Все происходящее то напоминало кошмар, то виделось сквозь призму розовых очков. А этот парень давно пытался мне что-то сказать. Наверно, ему это все не кажется таким уж фантастическим. Он один, кто знает всю правду о том, что происходит. Если Верен меня не признает, то и от остальных Хранителей добиваться другой реакции бесполезно. К тому же, я ума не приложу, где их теперь искать. А сейчас мне нужны ответы.

Парень зашел во двор типовой городской многоэтажки и распахнул передо мной дверь одного из подъездов, галантно пропуская вперед. Здесь было как всегда сыро и холодно. В углу дымилась недокуренная сигарета, источая приятный запах табака. Стены, наполовину неаккуратно вымазанные синей краской, а наполовину — побелкой, были куда аккуратнее и вдохновеннее изрисованы граффити. За железными дверями квартир текла степенная человеческая жизнь.

Федя сразу же отказался от лифта, отдав предпочтение лестнице. Вспоминая свои героические восхождения, я вцепилась в перила, но парень бесцеремонно потащил меня наверх, без особых усилий превозмогая все мои попытки к сопротивлению. Этажу к пятому я сама перестала упираться, поняв, что эти пролеты легко поддаются счету.

Взобравшись на десятый этаж, мы остановились около кованой двери, преграждающей доступ на крышу. Федя достал из кармана связку изогнутых проволок и начал подбирать отмычку для тяжелого навесного замка. Через минуту раздался негромкий щелчок, глухим эхом прокатившийся по пустому коридору. Мы вышли на крышу. От высоты мне стало как-то не по себе. Ветер трепал распущенные волосы, спутывая их, как кошка играет с клубком. Федя еще немного повозился с дверью, видимо, закрывая ее изнутри, и подошел ко мне. Он молча встал рядом, разглядывая, как раскаленный шар солнца уходит за горизонт, оставляя после себя розовеющее небо.

— Завтра будет хорошая погода. — решила хоть что-то сказать я, чтобы разрушить эту гнетущую тишину.

— Завтра уже не будет. — мрачно произнес Федя, но тут же добавил. — Кстати, в твоем мире всегда розовые закаты.

— Мой мир… — задумчиво повторила я, стараясь припомнить все, что он раньше уже пытался мне открыть. — Расскажи.

— Иллюзия, основанная на желаниях. Когда мы чего-то очень сильно хотим, вкладываем в эти желания энергию. Со страхами — аналогично. Вся наша жизнь, по сути, накопление энергии. Джинны ей питаются. Чтобы выудить эту энергию, они создают иллюзию, реализующую все желания и материализующие страхи. Они как будто сканируют душу человека и накладывают эту информацию в определенную форму. Это синтез человеческих желаний и тех условий, которые создают джинны. Когда человеческая оболочка отмирает, эмоции остаются и прокручиваются джинном снова и снова. Одного человека им хватает на век, или даже больше. Вырваться практически невозможно. Сначала ты еще помнишь себя, а потом твою личность тоже подменяют.

— Вырваться невозможно? — переспросила я обреченно.

— Практически невозможно.

— А зачем ты меня привел сюда?

— Я никогда не сталкивался ни с чем подобным и не знаю, как поступать правильно. Джинн контролирует мир и изменяет его так, как ему самому в этот миг удобно. Я боялся, что он слишком рано поймет, что я хочу, и помешает. Поэтому повел тебя туда, где меньше всего лишних ушей. Думаю, он уже все понял, поэтому у нас мало времени.

— И что делать?

— Я не знаю точно. Могу лишь предполагать. — неуверенно произнес Федя. — Смотри, чтобы нарушить структуру, надо сделать что-то, что не подчиняется законам, которым следует вся система.

Парень пристально посмотрел на меня, пытаясь разглядеть в моих глазах какое-то просветление от своих слов, и раздраженно вздохнул, заметив лишь сосредоточенный прищур и конвульсивное одобрительное мотание головой.

— Надо играть не по правилам, так понятнее?

Стало действительно куда яснее.

— Попытаемся найти джинна? — единственное, что пришло в мою светлую голову.

— Он не такой дурак, чтобы самому здесь разгуливать. — сердито сдвинув брови, вымолвил парень. — Мы сделает то, чего не может быть в этом мире.

— Не может быть боли, смерти, слез, дождей и…мух. — попыталась вспомнить я ранее услышанное от Феди.

— Угадала.

— Но как можно причинить мне боль, если я ее не чувствую? — совсем запуталась я.

Федя как-то смущенно опустил глаза, словно раздумывая как мне получше преподнести заготовленную гадость.

— Вспомни, Аль, когда во сне ты вот-вот должна умереть, сразу же просыпаешься.

— Да. — не раздумывая подтвердила я. — Но ведь тут я не могу умереть!

— Не можешь, потому что ни один нормальный человек не желает себе смерти и как только ему сниться, что сейчас он умрет — просыпается. Для тебя собственная смерть не является главным страхом, так что умирать джинн тебя не скоро заставит. Но вот если ты сможешь захотеть…выбраться отсюда, то проснешься.

Пристально посмотрев мне в глаза, Федя протянул нож. Несколько секунд я нерешительно разглядывала этого полоумного парня, не решаясь что либо предпринять, а потом все же взяла протянутое мне оружие. Деревянная рукоятка удобно легла в ладони.

Я держала в руках собственную жизнь.

Но ведь Федя и сам не был уверен, что знает, как надо отсюда выбираться. Вдруг его теория не верна? Кто застрахует меня от ошибки?

В голове роем пронеслись все произошедшие со мной в последнее время события. Мамины глаза. Трезвый отец. Дом. Университет. Друзья. А с другой стороны хаос. Медленно умирающий от собственных пороков Деян. Ничтожные Весея и Дарен. Затравленные глаза Сэта и его одиноко стоящая могила.

Нет, это не моя мечта.

Я приставила нож острием напротив сердца и в последний раз посмотрела на Федю, ища в нем поддержку.

— Не бойся. — поспешил утешить он. — Когда проснешься, собери остаток сил и разбей кокон простым выбросом силы. Не дай Джинну засунуть тебя обратно. Если понадобится — убей. И чтоб без лишних сантиментов. Второй раз я тебя уже не вытащу отсюда.

— А ты останешься здесь?

— Не знаю. Я слишком долго тут пробыл. Придется придумывать, как выкручиваться.

— Если бы я все поняла раньше…

— Многих проблем удалось бы избежать. — грустно улыбнулся он. — Но пока я поживу у тебя во снах, может мне тут даже понравится.

Федя посмотрел на меня, застывшую и оружием в руках, и тихо прошептал:

— Давай. Пора.

Я сильнее нажала на нож, уже представляя, как лезвие проткнет кожу, пройдет между ребер и вонзится в сердце, но внезапно остановилась лишь для того чтобы сказать:

— Спасибо, Федь.

— Это тебе спасибо. — все также улыбаясь ответил он.

— Но за что? Я столько зла натворила…

— За закаты. Я их так давно не видел.

 

17

Осенью, когда еще не хочется прятать в сундук летние туфли и доставать оттуда теплые куртки и свитера, идешь по улице, сжавшись от холода, и ветер яростными порывами уже успевшего остыть северного ветра дует в лицо, трепет волосы, заставляет горбить спину и крепко прижимать к себе руки, скрещивая их на груди. Всепроникающий холод проскальзывает под одежду, холодя тело. Тысячами спиц холод вонзается в еще не готовую к зимним стужам плоть. Осень бросает под ноги безжизненные опавшие листья деревьев и окропляет их мелким дождем, который, не прекращаясь, идет с утра до вечера несколько дней подряд. Под ногами ритмично хлюпает ровным слоем покрывающая асфальт дождевая вода и промачивает ноги прохожих. Колени охватывает мелкая дрожь, и нет никакой возможности спокойно стоять на месте. Ледяной панцирь сковывает все тело, пробирая до костей.

Что-то подобное, только в десятки раз усиленное магией и страхом, сейчас чувствовал Сэт. Даже привыкшему к могильному холоду своего Дара некроманту здесь было не по себе. Длинный каменный проход давил со всех сторон. Казалось, он был прорыт гигантским кротом на глубине метров где-то десяти под землей, и все эти тонны давят на него, испытывая на прочность. Под ногами, тихо журча, неспешно текла вода. Стены излучали бледное фосфорическое свечение, не дававшее парню совсем потеряться.

Вот какое оно, распутье.

Осмотревшись по сторонам, Сэт осторожно пошел по коридору, прислушиваясь к каждому шороху, но слышал лишь всплески потревоженной им воды, казавшейся в этой полутьме черной, и эхо собственных шагов. Деян всегда пугал брата тем, что если он не завяжет с некромагией, то тьма поглотит его. Сейчас, похоже, так и произошло, и Сэт разгуливал по кишке загробного монстра.

Где-то вдалеке появился непонятный шум, и теперь Сэт шел на него, хотя куда разумнее было бы направляться в противоположенную сторону. Что там происходит, Хранитель и предположить не мог, но он сам пришел сюда и был готов к любым, даже самым неожиданным поворотам судьбы. О том, что сама госпожа судьба не имела дурной привычки его баловать, парень старался не думать.

Ноги совсем промокли, одежда пропиталась земляной сыростью. Сэт старался вообще ни о чем не думать: ни о брате, ни о сковывающем холоде, ни о том, что будет потом и будет ли это «потом». Сильнее стиснув зубы, чтобы не стучать ими, Хранитель упрямо двигался вперед.

Казалось, он шел уже целую вечность, когда вдалеке появилось небольшое пятнышко яркого белого света, постоянного увеличивающееся по мере того, как Хранитель к нему приближался. Коридор начал расширяться и Сэт увидел черные провалы примыкающих дорог, которые как притоки реки вливались в единое русло и вели к этому загадочному свечению.

Рядом с некромантом проносились тени. Конечно, он не раз и не два видел призраков, сам создавал таких чудовищ, при виде которых любой нормальный человек мгновенно поседеет, но сейчас ему самому стало жутко.

Тени, как мотыльки, летели на свет. Подойдя ближе, Сэту удалось разглядеть их получше. Это были люди. Разного пола, возраста, национальности, цвета кожи, расы… Но одинаково сырые и безжизненные. Лица некоторых из них выражали неописуемую радость и восторг, как будто они не умерли, а попали на бесплатную экскурсию по Версалю. Другие в отчаянии метались из стороны в сторону, абсолютно уверенные, что оказались здесь по ошибке. Лица третьих не выражали ничего, как будто они выполняли свою рутинную работу и настолько уже с ней свыклись, что перестали обращать всякое внимание на то, что происходит.

Маленькая девочка с озорными косичками и милыми ямочками на щеках остановилось около Сэта и, улыбаясь так, как это могут только чистые детские души, посмотрела Сэту в глаза. Ее можно было бы принять за обычного земного ребенка, если бы не взгляд. Холодный, отчужденный, пустой, не выражающие ничего, кроме вселенской усталости и желания, чтобы все это поскорее закончилось. Сэт знал это взгляд. Он видел его в зеркале пару лет назад…

…Тогда день не задался с самого утра. Сэт чувствовал себя разбитым и изможденным, как после затяжной болезни. Заклинания не плелись. Даже самые хорошо отработанные схемы не желали реализовываться. Некромант перепортил море материала, за что Залатан на него косо смотрел, но ругать не осмеливался, понимая всю непокорность Дара, и вновь отправлял группы своих солдат на разграбление могил.

Потом в особняк ворвались Хранители. У некроманта не оставалось сомнений, что они пришли за ним и его почти готовой упыриной армией, а не по-братски заглянули на чай с кексами. Сэт знал, чем закончится эта потасовка и ждал своей порции железа, смиренно сидя в любимом широком кресле. Он никогда не блистал талантами ведуна, но в ту минуту он точно знал, что произойдет: Деян ворвется в комнату с мечем наперевес, захлебываясь от ярости слюной, начнет читать ему гневные проповеди с неизменными «вот видишь, к чему это привело» и «я тебя предупреждал» и, в последний раз пожалев о своем непутевом брате, вонзит в него меч, с выгравированной на лезвии надписью на анакрионе «Да защитит сила правых». Сэт был готов к этому.

Полон решимости, Деян залетел в его комнату. Как бы ни казалось Сэту, что он готов к встрече с братом, который имеет более чем достаточно причин на то, чтобы убить его не задумываясь особо о кровном родстве, страх электрическим зарядом скользнул по нервам. Сэт встал с кресла, упрямо выпрямив спину, как будто только что проглотил весьма аппетитный кол, и посмотрел в такие родные зеленые глаза брата. Раньше он всегда находил в них однозначный ответ, но только не сегодня. Деян растерянно осматривал брата, как будто кого-то другого ожидал увидеть на его месте, и не решался ничего ни предпринять, ни сказать.

Сэт и не понял точно, сколько они так простояли под аккомпанемент разрывающихся поблизости боевых зарядов и звон разлетающихся вдребезги любимых антикварных ваз Златана, а потом Деян круто развернулся и вылетел прочь из комнаты, подставив Сэту спину. Он знал, что брат не ударит. Он все понял. Ему даже слова не понадобились.

Когда Хранители так и ушли, уничтожив месячный труд некроманта, он жалел не об упырях, он жалел, что у него так и не хватило отваги сказать брату ни слова, хотя за полтора года у них скопилось немало общих тем.

Небрежно отталкивая носком ботинка валяющийся на полу после учиненного разгрома мусор, Сэт не спеша прохаживался по холлу. Всюду здесь он чувствовал родную, знакомую с детства энергию — отголоски заклинаний, которые еще не успели раствориться в пространстве. Магия у каждого своя, неповторимая. Вот здесь, у самого входа, Верен выкинул «Огненную стену», давая остальным Хранителям рассредоточиться по помещению. Вот Михей бил «Красным молотом», а потом плюнул на это неблагодарное дело, взобрался по лестнице и принялся прицельно палить из лука, оставляя в телах Свободных острые эльфийские стрелы. Вот Дарен с «Туманом Эльбы». Парень определенно вырос за это время — раньше ему боевая магия давалась куда хуже. А вот Деян оставил совсем легкий след — экономил энергию, думал, что она еще пригодятся для встречи с родственником. Просчитался…

Хранители как всегда нашли подходящий момент для нападения, когда не было Златана. Против этого старого лиса им при всей своей бравости и трех минут не подержаться.

Некромант подошел к разбитому зеркалу. Похоже, кто-то не слишком расторопный влетел в него, протаранив головой. Идеально отполированная слугами поверхность была рассечена множеством разбежавшихся в разные стороны трещин. Сэт не отрываясь смотрел на свое искаженное отражение. Эти глаза… Он понял, что не хочет больше тихо добровольно умирать. Он хочет обратно. Туда, где люди, ставшие для него семьей. Там его простят. Обязательно простят и примут обратно, ведь в семье не может быть иначе…

…Безжизненная девчушка протянула к некроманту свои маленькие худенькие ручки. Она даже еще не понимает, что должна бояться. Детям не ведом страх. К тому же, ей нечего опасаться наказания, она и нагрешить-то не успела. Года четыре. От силы пять лет. Совсем малышка. Сэт забыл о всякой осторожности и взял эту кроху на руки. Она была такая же холодная, как и все вокруг.

— Неси меня туда! — малышка уверенно указала пальчиком на белый свет. Ее звонкий голос, отразившись от стен, эхом разлетелся по коридору, и только было слышно отдаляющееся глухое «туда, туда».

Сэт повиновался этому малолетнему командиру. Он никогда не испытывал особой любви к детям, вообще относился к ним равнодушно, но сейчас что-то в нем захотело исполнить маленькую прихоть этой девчурки, раз уж выпала такая возможность.

Сэт приблизился вплотную к белесому свечению. Ему стало интересно заглянуть туда, вовнутрь. Он часто вызывал души с той стороны, но никогда сам не видел, как обстоят дела за Чертой, перейти которую боится все живое на земле. Теперь там его брат. Сэт пришел сюда не для того, чтобы прогуляться по сырости и не собирался уходить с пустыми руками.

— Тебе еще рано туда. — серьезно, как говорят уверенные в своих словах взрослые люди, сказала девочка. — Отпусти меня.

— Может, ты меня проводишь?

Девочка поджала свои пухлые губки и отрицательно покачала головой:

— Нет. Пусти меня.

Сэт повиновался, осторожно опустив девочку на землю.

— Твое время еще не пришло. — заговорила малышка, поправляя подол белого платья. — Я обязательно лично тебе туда провожу, но не сейчас. Ты мне еще нужен.

Сэт удивленно посмотрел на девчушку. Та криво улыбнулась уголком губ, лукаво сощурив холодные пустые глаза.

— Что смотришь на меня как баран на новые ворота? Я, как гостеприимная хозяйка, не могла позволить тебе разгуливать по моему дому в одиночестве.

Сэт почувствовал, как леденеет мгновенно покрывшаяся потом спина. То, что раньше он называл холодом, теперь казалось теплой майской ночью. Сэт рефлексивно шагнул назад, отстраняясь от Нее. От Той, кому служил столько лет.

— Что, не ожидал меня увидеть? Брось, Сэт! Ты же не старая бездумно верящая во всякий потусторонний бред бабка, которой за каждым углом мерещится старуха с косой, и не маленький ребенок, которому старшие друзья рассказали море страшилок, и теперь он боится спать. Я не такая, какой меня представляет большинство. Как вы их называете? Непросвещенные, верно? От них я бы еще стерпела удивление, но ты, Сэт! Мало того что Хранитель, маг, так еще и некромант в придачу. — малышка откровенно смеялась над Сэтом, беззастенчиво глядя ему прямо в глаза. — Я вообще существо бесполое и безликое. Меня нет! И в тоже время я у каждого своя. Меня никто не знает. Потому меня так боятся.

— Тебя боятся, потому что ты всегда подкрадываешься из-за спины. — осмелился произнести Хранитель, когда мысли начали понемногу возвращаться в привычное состояние.

— Ты меня обижаешь. — протяжно и даже с некоторым удовольствием произнесла Смерть. — Я предупреждаю о своем приходе. Иногда даже заранее записываюсь на прием и терпеливо жду встречи. Конечно, случаются и авралы, тогда приходится скоро подчищать хвосты. Никому не положено жить больше отведенного ему срока, ты сам это прекрасно знаешь. И люди сами виноваты, что отрицают меня, когда я уже недвусмысленно даю понять, что их лимит исчерпан. К тому же, я всего лишь исполнитель. Играю свою сольную партию, но не мне управлять оркестром.

— Но ведь в твоих силах убрать пальцы с клавиш? — осторожно продолжил ее образную речь Сэт, не решаясь в лоб говорить о том, что его волнует.

Смерть звонко засмеялась, и отголоски ее смеха колючим эхом понеслись во тьму туннеля, повторяясь еще и еще раз.

— А вот это зависит от того, какое у меня будет настроение. Ты веселишь меня, парень. Пришел без приглашения, еще и наглеешь. Молодец! Сколько лет ты уже ко мне не обращался? — малышка наклонила голову к плечу и требовательно посмотрела на парня.

— Два года. — послушно ответил Сэт.

— Два земных года! А ведь я тебе так ждала. Ты всегда был моим любимчиком, Сэт. За это многие продали бы душу дьяволу, а ты просто так, без прощаний и вежливых расшаркиваний отвернулся от меня. — Смерть гневно шипела, как пойманная за хвост змея. — Это предательство, милый мой, сам должен понимать, что после такого я тебя должна была уничтожить сразу же. Поэтому не надо делать вид, что пришел навестить свою Госпожу и осведомиться о ее здоровье. Говори, зачем тебе понадобилось перейти Грань?

— Я пришел за братом.

— Ах, да! — воскликнула девочка, даже не дослушав некроманта до конца. — А чего я еще ожидала?! Конечно брат! Твое добровольное ярмо.

— Отпусти его. — спокойно произнес Сэт, опустив глаза в пол, потому что больше не мог смотреть на это беснующееся создание, спрятавшее свою черную суть в оболочке ребенка.

Смерть замолчала, будто взвешивая все за и против. Совершенно не замечая эту не слишком мирно беседующую парочку, люди, больше похожие на серые тени, проходили мимо и исчезали в ослепляющем свете.

— Я ведь тебе уже говорила, у каждого свой срок. — сменив тон с издевательского на нравоучительный, Смерть завела руку за спину и достала оттуда свиток. Раскрыв его, она сосредоточено свела брови. — Нет, ошибки нет.

— Отпусти его. — еще раз повторил Сэт, понимая, что еще немного и начнет терять над собой контроль.

— О, что я вижу! — девчушка скорчила удивленную гримасу. — Никак мой мальчик предлагает сделку.

— Что тебе нужно. — Сэт набрался смелости и посмотрел ей прямо в глаза.

— Мне? — девчонка удивленно прижала малюсенькую ручку к груди, будто уточняя, что вопрос адресован ей, а не кому-то другому. — Для начала давай подумаем, что ты вообще мне можешь дать. Власть? Она у меня и так безгранична. Деньги? К чему они мне тут. Может, твою душу? Но она и без того моя. Что мне с тебя взять, малыш?

— Я выполню любую твою просьбу. — Сэт упрямо гнул свою линию, несмотря на самодовольную ухмылку Смерти.

— Двадцать душ двенадцатилетних девственниц из приюта в Новом Орлеане. — по-деловому сухо потребовала малышка.

— Хорошо. — в тон ей без раздумий согласился Сэт. — Когда?

Смерть изумленно приподняла бровь и внимательно посмотрела на некроманта, будто пытаясь удостоверится, что тот не шутит, а потом пронзительно засмеялась на такой высокой ноте, что многовековые стены, которые могли бы пережить даже ядерную войну, задрожали.

— А ты действительно того. — Девчонка слегка постучала себя по виску пальчиком. — Неужели его жизнь того стоит?

— Стоит. — не раздумывая, отрезал парень.

— Не понимаю, откуда взялась такая привязанность. Глупо, Сэт, глупо. Подумай сам, в детстве он с тобой носился только потому, что у него кроме тебя никого не осталось: мать умерла, когда тебе, да и ему самому было не так много лет; а отца кроме выпивки ничего не интересовало. Ну не мог же он позволить сгинуть единственному родственничку?! Вот и охранял тебя, берег ото всех неприятностей, но, чтобы ты себе не навыдумывал, это были инстинкты и ничего более. Он всю жизнь был законченным эгоистом. Ему плевать на то, что ты чувствуешь, когда он рискует собой ради первого встречного недотепы, которым захотел пообедать взбесившийся вампир. К тому же теперь, когда тебе больше не надо подтирать сопли, зачем ему брат, который вечно находит грязь даже там, где ее в принципе не может быть? Вспомни, он ведь никогда не одобрял твой Дар. Он готов был убить тебя за то, что ты стал сильнее его. Ведь это ему должна была достаться вся слава и власть, а не какому-то никчемному колдунишке, который не обвешавшись накопителями не может наколдовать ничего толкового. Вроде тебя. — пояснила девчонка, издевательски склонив голову и улыбнувшись столь ядовито, что у некроманта появилось стойкое отвращение к своей жалкой и ничтожной сущности. — И потом, предположим, что я смогу его вернуть, станет ли тебе от этого лучше? — девчурка испытующе посмотрела на парня своими бездушными глазами, но, пересилив себя, Сэт сумел не отвести взгляд. — Он возненавидит тебя еще сильнее за то, что ты не сдержал клятву. Ведь ты не должен был со мной связываться больше, не так ли?

— Он поймет. — упрямо возразил некромант, но хрипота в голосе выдала его. — Даже если и возненавидит, это лучше чем дать ему так просто умереть.

Смерть недовольно поджала губы и помотала головой, не веря в то, что можно быть настолько глупым.

— Знаешь, у каждого из вас есть своя ахиллесова пята. И твоя — Деян. Самое нелепое, что ты сам поражаешь свое больное место, раз за разом наступаешь на одни и те же грабли. А он готов простить всех, даже эту никчемную девицу, только не родного брата. Мне жаль тебя, Сэт. Искренне жаль. Поэтому я даю тебе время — подумай, не руби с плеча.

— Что ты от меня хочешь за его душу? — жестко отчеканил Сэт, еле сдерживая ярость, клокочущую в душе.

Девчушка расстроено вздохнула и, выдержав небольшую паузу, ответила:

— Я не возьму с тебя ничего.

Решительным жестом заведя руку за спину, Смерть, не пряча свиток, достала небольшие песочные часы, полностью пересыпавшиеся в нижнюю половину, и резко перевернула их вверх ногами. Мелкие песчинки устремились в другую половинку, одна за другой просачиваясь через малюсенькой тоннель. Снова посмотрев в свиток, девчушка раздраженно закатила глаза и соизволила молвить:

— Жив. Иди отсюда, чтоб глаза мои твою наглую физиономию не видели.

У Сэта с души свалился не то что камень, а целый булыжник, и, не разбирая дороги, парень помчался по коридору, попутно кивая своей Госпоже и пытаясь сказать что-то благодарственное, но последнее выходило из рук вон плохо, и он походил на рыбу, которая жадно хватает ртом воздух.

— Эй, куда ты пошел?! Стой, обалдуй, сама тебя отправлю обратно. — ворчливо окликнула ослепшего от счастья парня малышка, которая в миг перестала казаться Сэту такой уж безобразной и холодной.

Смерть деловито посмотрела в свиток, как будто там был написан очень важный отчет по финансовому состоянию Преисподней, и подняла глаза.

— Кстати, если тебе все еще интересно, ее больше нет в списке.

— Кого? — не понял Сэт.

— Ну, вашей Хранительницы, из-за которой и начался-то весь этот сыр-бор. — пояснила Смерть. В ее голосе не осталось ни грамма прежней злости и раздражительности. — Только что была в списке, а теперь вдруг исчезла. Да, тут какая-то ошибка, ее вообще нет. Странно. Мы редко ошибаемся.

Она говорила что-то еще, но Сэт уже ничего не мог услышать. Холод охватил его тело и понес куда-то вверх. Из-за внезапно обступившей тьмы, некромант потерял всякую ориентацию в пространстве. Очнулся некромант, почувствовав под коленями сырую и холодную землю. Открыв глаза, он понял что сидит в лесу, склонившись над неподвижным телом брата. Вокруг свистит ветер, поднявший с земли все, что оказалось ему под силу, и закрутивший в безумном танце. Весь лес гудел, словно стонал от боли, земля готова была разойтись трещинами. Сэт собрался с остатками силы и закрыл им же созданную воронку, которая оставила после себя изможденный, но все-таки живой лес.

— Дарен, срочно помоги ему! — Сэту показалось, что он крикнул очень громко, но на самом деле и мухи жужжали громче.

Хранители быстро подскочили к ним, и Сэт почувствовал, как парень уже что-то колдует рядом. Характерную для целительства энергию ни с чем не перепутать: теплая, мягкая, успокаивающая. Если научить швыряться огненными шарами можно практически любого обладающего маломальским Потенциалом, то исцелять — это Дар, с которым мало родиться, надо его неустанно тренировать, чтобы вышел хоть какой-то толк.

Некромант устало лег прямо на землю, закрыв глаза. Он не мог забыть слова Смерти. Неужели Деян и остальные Хранители не простят ему этой выходки? После посещения той тьмы, в которую занесло парня, в нем как будто что-то изменилось. Как будто маленький волшебник в его душе щелкнул пальцами, и мир вмиг перевернулся с ног на голову. Теперь Сэт точно знал, что ему все равно, простят его или нет. Он поступил так, как это было нужно, и ни о чем не жалел. А всем остальным остается только одно — смириться, что жизнь свела их с таким ужасным злобным некромантом-рецидивистом. Главное, что он достиг своих целей, а как не стать ходячим мертвяком используя Дар, у него еще будет время подумать.

— Эй, ты в порядке? — Михей присел рядом с парнем и слегка толкнул его рукой.

Эльфа немного удивило, что после такой в прямом смысле этого слова убийственной ворожбы, Сэт распластался, как лягушка, которая просто мечтает, чтобы ее препарировали, и улыбается каким-то своим недоступным для других мыслям.

Сэт приподнялся, не сумев перебороть любопытство. Парень ждал, когда Хранители начнут наперебой читать свои гневные проповеди. Ему даже было интересно, что нового они скажут. Но те не спешили тешить некроманта, даже не потрудились кинуть пару недовольных взглядов.

Деян, не без помощи парней, сумел сесть, потирая голову, как после трехдневной гулянки. Немного осмотревшись и почувствовав вокруг некромантическую энергию, Хранитель напрягся, как перетянутая струна, и, быстро поняв, чьих это рук дело, вскочил, мигом забыв о всяком недомогании, и подлетел к брату.

— Что это было?!

Сэт лениво посмотрел на него снизу вверх, неторопливо встал и, пристально глядя в перепуганные глаза брата, изо всех сил, которые у него только остались, дал ему по физиономии. Верен успел поддержать пошатнувшегося Хранителя, который ошеломленно переводил взгляд с одного парня на другого, ища поддержки или хотя бы пояснения.

— Понял? — миролюбиво осведомился Сэт.

Деян положительно кивнул головой, попутно вытирая с разбитой губы кровь.

— Умираешь второй раз за неделю. Смотри, как бы это не вошло в привычку. — заметил Дарен, пытаясь разрядить обстановку.

— Очень смешно. — отмахнулся Деян. — Аля где? Нашли это зеленое чудо?

— Да тут он. — отозвался Пахом своим громоподобным голосом. — Он тут бежать надумал немножко.

Тролль держал Сибри за шкирку, как нашкодившую собачонку. Тот пытался выкрутиться, но у него получалось лишь лупить ни в чем неповинный воздух своим коротенькими ножками.

— Господин, Господин! Простите! Я высоты с детства боюсь! Я не буду больше бежать! Правда, только отпустите!

— Ну, смотри мне, прыщ, второй раз я уже не буду таким добрым, на дрова пушу.

Только почувствовав под ногами землю, джинн тут же забыл о пережитых страхах и страданиях и взглядом ребенка, которого привели на выставку динозавров, уставился на Сэта.

— Он обещал отвести нас туда, где держит Алю. — холодно напомнил всем Верен.

— Ага. — с открытым от восторга ртом подтвердил Сибри.

— Ну, так веди. — грубо приказал Михей, снисходительно глядя на коротышку. Если учесть, что эльф даже на Пахома умудрялся смотреть как будто сверху вниз, на этот раз взгляд у него получился еще более величественный.

Джинн еще раз взглянул на своего новоиспеченного кумира и, резко повернувшись, зашагал в сторону леса. Поначалу джинн шел в своем привычном темпе авиалайнера, но Пахом быстро его догнал и заставил идти с собой в ногу, неустанно угрожая такими наказаниями, которые нормальному человеку даже в голову бы не пришли. Зато нормальному троллю довались на ура.

— И вот после этого вы будете меня убеждать, что эльфы извращенцы. — красочно представляя себе все перечисленные троллем наказания, прокомментировал Михей.

Неожиданно джинн остановился, округлив свои и без того огромные глаза до невообразимых размеров, как будто его деревянное тельце проткнули невидимой пикой. Хранители тут же окружили это лесное чудо, обмениваясь ничего не понимающими взглядами. Казалось, что если бы Сибри мог плакать, то сейчас из его глаз полились бы гигантские капли слез.

— Что? Что случилось? — наперебой спрашивали парни.

— Ирбис. Мой милый, на кого же ты меня оставляешь? Куда же ты. Подожди, не умирай. — тихо шептал Сибри, глядя в густую зелень леса. — Я же не смогу один. Не уходи так быстро. Ты должен еще жить. Только не так, только не так…

Словно очнувшись ото сна, джинн резко поднял глаза, с ненавистью глядя на Деяна. Его лицо было перекошено от боли.

— Хочешь знать, что случилось? — зло прошипел Сибри, с каждым словом надвигаясь на Хранителя. — Я тебе отвечу? Она убила его! Она убила моего Ирбиса! Она меня убила! Она уничтожила все! Ничего не оставила!

Словно выговорившись, Сибри опустил голову и сгорбил спину. Он побрел куда-то в лес, не разбирая дороги, и шагов через десять бессильно упал на колени. Коротышка вдруг начал таять, как оставленное на солнце мороженое, и через несколько секунд, которые показались целой вечностью, на том месте, где он упал, появилась маленькая елка, пронзительного изумрудного цвета.

Михей первым вышел из охватившего всех ступора и осторожно подошел к деревцу, попутно все осматривая и даже принюхиваясь.

— Елка. — авторитетно заключил он.

— А неплохой парень был этот недомерок… — вздохнул тролль, успевший привязаться к джинну, хотя со стороны это выглядело несколько странно.

— Лучше скажи, как нам теперь Алю искать. — пессимистично буркнул Сэт, разгоняя практически похоронное молчание.

— Ну, если это зеленый имел в виду Алю, когда орал тут «она убила!», то все просто замечательно. Я даже узнаю нашу шихту! — с радостью в голосе, как будто он только что вытянул выигрышный лотерейный билет, воскликнул Пахом.

— Значит мы продолжим идти в том же направлении, в котором нас Сибри вел. — поддержал тролля Дарен.

— Я, конечно, не хочу показаться самым занудным в вашей компании, но это не город, в котором иди по улице — куда-нибудь она тебя выведет. Это лес, ребят. Тут все не так просто.

— Меня больше беспокоит то, что Алю этот Сусанин увел за грань, а нам приготовил экспресс-тур по пермским лесомассивам. — добавил свою долю негатива Деян.

— Это ерунда. — тут же возразил Михей. — Он вполне мог вести нас в обход. Обманывать нас ему самому не выгодно: видите, как он троллей боится. Нет никаких шансов нас запутать, потому что часа через два мы бы поняли, что к чему. Учитывая богатую фантазию Пахома, малышу пришлось бы не сладко.

— А вот потянуть время — самое то, — продолжил за напарника Дарен.

Михей согласно кивнул.

Верен на мгновение замер, а потом просиял в ослепительной улыбке. Хранители как один непонимающе посмотрели на него, ожидая дальнейших разъяснений.

— Поисковик. Вернулся. — от волнения с трудом подбирая слова, заговорил Верен. — Она в нескольких километрах к западу отсюда. Коротышка не врал.

 

18

С учетом того, что происходило со мной последние четыре месяца моей абсолютно невыдающейся жизни, казалось, что я уже ничему не удивлюсь. Но последние то ли часы, то ли дни не уставали преподносить мне все новые и новые сюрпризы. Лазарь как-то говорил, что даже самая приближенная к реальности тренировка остается всего лишь уроком и невообразимо далека от суровой реальности. А я все не верила, думала, что это всего лишь сказки для девочек, чтобы они меньше совали свой любопытный шнобелек в дела реальных Хранителей. Оказалось, что не все так уж и надумано.

Не заметив под ногами засохшую корягу, я упала на землю с ловкостью подбитого неприятелем оловянного солдатика. Сил не было уже ни на что. Я даже не спешила подыматься на ноги. Мне было все равно, что меня может нагнать целое разъяренное семейство таких же синих чудищ как то, что засунуло меня в сон. Или хотя бы тот коротышка позовет на помощь своих сородичей. В любом случае, они на меня накинутся далеко не с пламенными объятиями.

Как только я решилась и вогнала нож себе в сердце, тут же открыла глаза. Вокруг было темно, и я совершенно не понимала, где нахожусь, но, вспомнив слова Феди, ударила изо всех сил простым выбросом силы. Тот кокон, про который как раз упомянул парень, распался, и я смогла рассмотреть место, где меня держали. Это был полуразрушенный сарай, вроде охотничьей времянки. Но людей тут явно давно уже не было: крыша обвалилась, пол, бывший когда-то деревянным, почти сгнил, и всюду пахло плесневелым деревом. Семя, упавшее сюда, давно проросло, и теперь по центру того, что раньше было комнатой, тянулась к небу тоненькая сосна.

На любование местным пейзажем времени мне не дали — послышался глухой рокот, и из-за горы балок на меня выползла та самая безобразина, кошачьи глаза которой усыпили меня и заставили прожить весь тот кошмар, от которого я так долго не могла убежать. И так долго не хотела убегать. Словно припоминая ей все пережитое, я, не обращая внимания на подступившую тошноту и головокружение, выкинула «Красный молот», но немного перестаралась и чуть не похоронила себя заживо под окончательно развалившейся избушкой.

Обрушившаяся балка далеко не нежно саданула меня по спине. Я упала, упершись ладонями в сырую гниль. Сначала казалось, что это конец. Но желание жить оказалось сильнее усталости и боли. Сжав зубы, я поползла, цепляясь руками за малейшие выступы, изо всех сил вытаскивая себя из-под завала. Мысль о том, что эта тварь могла быть здесь не одна, подгоняла и давала сил. Колдовать я больше не могла — потенциал истощился настолько, что даже самое невинное заклинание «Светлячка» могло бы оказаться последним в моей ведьмовской практике. Оставалось надеяться лишь на собственные силы.

Освободив ноги, я помчалась по лесу. Верен учил меня ориентироваться в пространстве, и мне казалось, что я отлично усвоила все уроки, но теперь было не до разглядываний солнца и мха. Единственное оставшееся желание — бежать. Бежать так далеко и так быстро, как только хватит сил. Убежать подальше от этого затянувшегося кошмара.

Сначала меня еще терзали подозрения, что сон не окончен. Ведь было же такое, что меня кидало из Екатеринбурга в Новгород за считанные мгновения, переносило из одной реальности в другую и все выглядело так же правдоподобно. Но, почувствовав острую боль в боку, я откинула эти сомнения. Все еще саднила спина, на ладонях кровоточили мелкие царапины, ноги молили остановиться, угрожая откинуть и без того измученные стопы. А во сне меня не пробрал даже убийственный кулак Деяна.

Несмотря на всю мою уязвимость и далеко не самое завидное положения, я была рада. Пусть меня лучше чудища в лесу растерзают себе не шнурки, чем загнить неизвестно где, метясь от одного своего кошмара к другому. Эти сны и без всяких лесных мутантов не дают о себе забывать надолго.

Казалось, еще один вдох и легкие порвутся на мелкие ошметки. Боль в боку, вызванная долгим безумным бегом, и не думала куда-то исчезать. Я вспомнила, что в последний раз так убегала, не разбирая дороги и совершенно не думая ни о чем, кроме того, что надо подальше унести ноги, когда бежала от Хранителей из своей комнаты в общежитии. Только вот то синее уродство вряд ли окажется столь дружелюбным. Кто бы знал, как я рада была бы увидеть сейчас парней!

Умом я понимала, что Хранители меня ни за что не оставят. Наверняка уже под каждый куст заглянули и у каждого ежика поинтересовались, не видел ли он такую безмозглую курицу, которая могла уйти незнамо куда, незнамо с кем и пропасть без следа. Но какая-то зануда во мне неустанно твердила, что они вполне могли махнуть на меня рукой.

Сложно было даже предположить, сколько времени прошло с тех пор, как я исчезла. Может всего пара дней, а может неделя или и того больше. За такой срок ребята конечно уже решили, что меня растерзал изголодавшийся вурдалак, и если и приедут сюда опять, то только поближе к осени, чтобы собрать мои белые хорошо обглоданные кости.

С трудом приподнявшись, я подползла к ближайшему дереву, прислонилась к его стволу спиной и устало прикрыла глаза. Вот сейчас немного отдохну и буду выбираться из этого чертового леса. Опять сама. Всю жизнь сама. У нормальных людей есть семья, родственники, друзья, в конце концов, готовые в любую минуту помочь и вытащить тебя из всякой передряги, куда тебя только ни угораздит попасть, поддержат, хотя бы элементарно беспокоиться о тебе будут. А я всегда была одиночкой. Сначала утешала себя, что я не одинока, просто живу в уединении, но очень скоро и это перестало помогать. Даже в Екатеринбурге у меня не было друзей, все ребята во дворе и в школе не упускали возможности с присущей подросткам жестокостью поиздеваться над страшненьким, убогим, полунищим существом. Приходилось постоянно бороться с окружающим миром за право быть. Но так бороться нельзя постоянно, хочется быть слабой, хрупкой, хочется, чтобы тебя защищали и оберегали. Я искренне завидовала Деяну, ведь у него всегда был брат, готовый пойти за ним хоть на край света, ввязаться в любую передрягу, только чтобы помочь родному человеку. А тот еще и не ценит этого. Наверно, чтобы понять всю значимость слова «семья», надо ее потерять.

В общине все живут как одно большое дружное семейство, хоть и не являются кровными родственниками. Их связывает общая цель, прожитые совместно годы, созданный вместе дом. Они друг за друга горой. Мне казалось, что теперь община стала и моим домом. Очень жаль снова оставаться один на один с собой.

Сжав в ладони горсть земли вперемешку и холодным сырым мхом, я изо всех сил зажмурилась. К глазам начали подкатывать слезы. Как можно быть такой плаксой! Нечего себя жалеть, нашла чем еще заняться! В животе требовательно урчало. Казалось, еще немного и я бы вгрызлась в землю. Опираясь одной рукой о ствол, я собралась с силами, попыталась встать и чуть не взвыла от безысходности, когда услышала какой-то шум. Кто-то быстро шел в моем направлении, не разговаривая, не издавая лишних звуков. Поспело славное синее семейство по мою душеньку!

Опять бежать, хоть они и подошли уже слишком близко. Не стоило позволять себе отдыхать так долго. Встать на ноги второй раз, снова забыть обо всем, кроме того, что надо побыстрее оторваться, оказалось труднее. Я потеряла слишком много времени. В очередной раз собрав крупицы оставшегося Потенциала, я, не оглядываясь на цель, чтобы не дрогнуть в последний момент и не дать опять себя загипнотизировать, медленно и продумано подготовила заклинание и готова была уже его выбросить…

— Алька! — окликнул меня знакомый громовой голос, который можно было услышать через весь лес. Я замерла на мгновение, а потом осторожно обернулась, не отпуская заклинание из рук. Вдруг опять иллюзия.

Тролль, выглядевший как ребенок, мчащийся к маме, которая только что купила ему самую крутую во дворе игрушку, приближался ко мне своими семимильным шагами. Из-за спины Пахома показались такие же воодушевленные лица Верена и Михея, а за ними, устало переставляя ноги, еле поспевал Дарен, щека которого была вымазана кровью.

Я выставила руки вперед, недвусмысленно давая понять, что заряжу по ним, если они осмелятся подойти ближе. Но Пахом никогда не отличался чрезмерной догадливостью и продолжал идти ко мне, лишь слегка сбавив темп. Надеется, что растаю при виде знакомых людей и кинусь им в объятия. Уже бегу. Я, конечно, еще та бестолочь, но общение с лесными тварями многому меня научила. Они могут выглядеть хоть как полный состав Битлз, а на деле оказаться лишь мороками, пустыми иллюзиями, которые запутают и заставят потерять бдительность. Ну уж нет, второй раз на одни и те же грабли наступать не хочу.

— Стой! — послышался хриплый сорванный голос Деяна, а вскоре и сам парень появился из-за деревьев в компании брата.

Пахом повиновался скорее от испуга, чем осмысленно, и удивленно обернулся.

— Не подходи к ней! — приказал Деян, глядя на меня как на последнего упыря. Парни выглядели совсем неважно: чернеющие круги под глазами, впавшие щеки, заострившиеся черты лица. Как будто их неделю не кормили и заставляли на себе пахать землю. Сэт даже как-то похудел, стал вылитым Кощеем Бессмертным из народных сказок. Он устало горбился, как дряхлый старик, и постоянно потирал руки, будто пытаясь прогнать холод. В лесу утром, конечно, не Гавайи, но особых морозов даже такая мерзлячка как я не заметила.

Деян осторожно приблизился ко мне и, неотрывно глядя в глаза, словно пытаясь предугадать мои дальнейшие действия, вынул из внутреннего кармана куртки небольшую фляжку. Я напряженно подправила немного ослабленное заклинание, готовясь поджарить морок, если он окажется сильно прытким. Деян медленно открутил пробку, словно наслаждаясь каждым движением, а потом так резко брызнул на меня какой-то водой, что я испуганно выпустила заклинание. Видимо резерв уже немного восстановился, потому что наколдовать удалось сильнее, чем я ожидала. Деяна откинуло назад, а не разорвало на маленькие кусочки благодаря быстро поставленному Вереном «Щиту», и парень отделался лишь царапинами. Сэт снисходительно посмотрел на разлегшегося на земле брата, выражая все то, что он думает о его не ушедшем сильно далеко от обезьяны интеллекте.

Я вытерла рукой лицо, размазав по нему грязь, которая в сухом виде мне казалась куда более приятной. Я, конечно, подозревала, что выгляжу не слишком привлекательно, но все же наивно полагала, что не настолько смахиваю на упыря, чтобы плескать на меня святой водой.

Ребята накинулись на меня разом, не давая возможности ответить, наперебой спрашивали, как я тут, и не навредил ли мне этот паршивец, говорили что-то, но их слова осиным роем пролетали мимо, не доходя до сознания. Я закрыла лицо руками, как ребенок пытаясь спрятаться от всего окружающего мира «в домике», наивно полагая, что если я никого и ничего вокруг не вижу, то и меня стопудово не заметят. Несколько секунд я стояла неподвижно, как городская достопримечательность, вокруг которой толпятся туристы, а потом мне отчего-то стало смешно.

Еще минуту назад мне было настолько страшно, что, казалось, вот он, последний миг моего никчемного существования, а теперь, проматывая в памяти все эти события как кинопленку, я поняла насколько же я глупая и наивная. Нормальные Хранители справились со всем этим в два счета. Одно слово — недоучка. Глупая трусливая девчонка, которой самое место сидеть на кухне и печь блинчики, а не лазить по лесам в поисках приключений на свою филейную часть. Но я уже давно так не смеялась.

Дарен осторожно оторвал мои руки от лица и заглянул в глаза.

— С тобой точно все в порядке? — недоверчиво спросил целитель.

Я хотела ответить «Да», но слова совершенно не желали выходить дальше сознания. К тому же сказать, что со мной все в порядке, было бы верхом глупости. Конечно, все просто превосходно, обожаю быть запертой в собственных кошмарах и удирать по всему лесу от озлобленных монстров! Но как же все-таки хорошо, что они меня нашли. Одна я бы тут точно не выжила, а теперь можно ничего не бояться.

— Аль, скажи хоть что-нибудь. — Верен опасливо потрепал меня по плечу.

— Что-нибудь. — бодро повторила я, улыбаясь своим собственным мыслям и совершенно не находя слов благодарности, которые ребята безусловно заслужили.

Хранители как-то недоверчиво на меня посмотрели, словно ожидая подвоха. Я подумала, что немного странно себя веду, не бросаясь никому на шею с воплями «О, как же я рада вас видеть! Но где же вы так долго шлялись, меня жуть все лесные чудища разом не загрызли!?», что было бы куда уместнее, чем тупо стоять как Статуя Свободы и скалиться, и поспешила все расставить на свои места:

— Я не сошла с ума, не пополнила стройные ряды нежити. К большому сожалению всех любителей мыльных опер, даже не потеряла память и не лишилась речи. Я просто очень устала и безумно рада вас видеть. Спасибо, ребят, я уж думала, что вы бросили меня искать.

Тяжеленная рука Пахома опустилась мне на плечо, и я еле устояла на ногах.

— Да мы за тебя любому джинну пасть порвем! — гордо ответил тролль.

— Джинну?? — переспросила я, не веря собственным ушам. — Вот это вот создание у вас называется «джинн»?

— Не заметила лампы и Алладина в восточных шароварах? — язвительно уточнил Сэт.

— Вообще-то не заметила. — в тон ему подтвердила я.

— Вот и я нигде его не нашел. — разочарованно произнес Сэт, грустно вздохнув. — С чего вы вообще заладили «джинн, джинн»? Михей говорил, что тот парень из сказки был один, а этих как минимум двое. — обратился Хранитель к парням.

— Эй! — крикнула я, привлекая к себе внимание. — Какие сказки? Что за чушь вы несете?

Невидимый каменный кулак снова будто сжал меня в своих объятьях. Вернулся уже почти забытый страх, что все то, что меня окружает — не больше чем очередной бредовый сон со всеми вытекающими отсюда нелепицами.

— Тише, тише. — поспешим успокоить меня Деян, предупреждающе выставив руку вперед, и я только поняла, что машинально приготовила заклинание и готова им воспользоваться. — Это долгая история. Мы рассказываем, ты — бросаешь манеру нападать на кого попало. И давай уже двигать к машинам. Идет?

Я утвердительно кивнула и отпустила приготовленную «Метель». Хотя если бы Хранители поставили себе цель меня уничтожить, то сделали бы это в два счета, не устраивая весь этот цирк. Нервы лечить пора. Верен быстро разобрался, куда именно нам надо идти, и я послушно зашагала вслед за ребятами.

Сдержав слово, Хранители наперебой рассказывали обо всех событиях, которые я пропустила. Оказалось, что я проспала всего одну ночь, которая показалась мне целой неделей. Ребята благоразумно опустили момент, когда они успели так наколдоваться, что и братья, и Дарен стали похожи на изголодавшихся вампиров. Сейчас все равно ничего толком не расскажут, так что я лучше подожду.

Хранители активно разъясняли мне подробности того, как они самоотверженно гонялись за коротышкой по лесу, спасая мою бесценную тушку, и лишь Сэт шел молча, отстраненно глядя себе под ноги и думая о чем-то явно недоступном нам, простым смертным. Парень обхватил плечи руками, и еле сдерживался, чтобы дробь, которую старательно отбивали его зубы, не была слышна. Заметив, что я его беззастенчиво разглдываю и уже готова начать задавать глупые вопросы, он кинул мне такой взгляд, который на меня подействовал не хуже, чем дихлофос на моль. По крайней мере, в его сторону я старалась не смотреть больше.

— А что там с тобой этот Ирбис делал? — как бы невзначай поинтересовался Михей.

— Да ничего особенного. — пожала я плечами не зная даже с чего начать свой рассказ. — Сначала как будто загипнотизировал, и я проснулась дома, с нормальными родителями. Сплошная сказка. А потом все стало катиться коту под хвост. И чем дальше, тем хуже. Через недельку поняла, что надо что-то делать, и убила себя, чтобы проснуться. Потом было то, что вы называете Ирбисом, потом бежала… Короче, ничего хорошего.

Я нарочно не стала рассказывать всех подробностей про Федю и про то, какими мне виделись ребята. Им это ни к чему. Да и мне стало как-то стыдно, ведь если это мои мечты…

— И вот это все? — недоверчиво уточнил Верен.

— И вот это все. — упрямо повторила я.

Актриса из меня никудышная, и парни сразу смекнули, что я много чего недоговариваю, но допытываться правды не стали — в упрямстве я еще посоревнуюсь с любым из них.

Деян резко повернулся, снял с себя куртку и протянул ее плетущемуся сзади брату.

— Только не трясись ты так, ладно? — одновременно и обеспокоенно, и раздраженно сказал Хранитель.

Пару секунд Сэт зло смотрел на брата, явно не намереваясь забирать протянутую одежду, но потом он неожиданно изменил свое решение и резко выдернул куртку из рук Деяна. Но даже такое двойное утепление не спасало некроманта от лихорадки, и он, продолжая упрямо шагать вперед, с еще большим остервенением стиснул зубы.

Я вопросительно посмотрела на Верена, но тот лишь скорчил недовольную гримасу, мол даже и не лезь ко мне с расспросами.

До места мы добрались в полном молчании. Михей и Верен ненадолго задержались на месте нашей стоянки, собирая оставленные второпях вещи, а остальные пошли прямо к машинам. Деян по привычке плюхнулся на водительское сиденье и принялся нервно барабанить пальцами по рулю. Севший рядом Сэт включил в машине обогрев и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку кресла.

Копошившийся в багажнике Дарен резко выпрямился, достал из кармана запищавший мобильник и, скорчив недовольную мину, все-таки ответил. Целитель что-то долго объяснял собеседнику, расхаживая из стороны в сторону и широко жестикулируя. Мне было интересно послушать, что такое говорит Дарен, но на этот раз усталость оказалось сильнее даже моего природного любопытства, и я наблюдала за парнем через окно внедорожника. Отчаявшись что-либо объяснить такому недогадливому собеседнику, парень нервно топнул ногой и отдал трубку подошедшему к нему Верену. Но тут уже говорил в основном собеседник, а Хранитель лишь изредка вставлял свои короткие фразы. Я заметила, что братья тоже не без интереса наблюдают за этим немым кино, и как только Верен оторвал трубку от уха, они вышли их машины, направившись к Хранителям, которые после этого нелегкого разговора стояли как в воду опущенные. Стараясь оставаться как можно более незаметной, я последовала за ними. Остальные Хранители тоже очень оперативно подтянулись и все как один сверлили парней взглядами.

— Есть две новости: плохая и абсолютно паршивая. — вздохнув начал Верен. — Во-первых, Лазарь наорал и назвал нас кретинами. Если пересказывать в общих чертах, то обещал уши оторвать, если с Алькой еще что-нибудь случиться.

— Не, ну вы слышали! — оскорбился Пахом. — Мы тут значит ее искали… Мы ее нашли… А он нам…уши…

— Ну, да, — буркнул Сэт, переминаясь с ноги на ногу, — нам орден надо дать за то, что шесть амбалов не сумели уследить за одной девчонкой.

— Ладно, с этим позже разберемся. — нетерпеливо поставил точку Деян. — Что там он еще говорил?

— Так вот, это была плохая новость. — продолжал Верен. — С Феофаном творится что-то непонятное. Он ушел к себе, как обычно, заперся и не выходит. Потом шум подняли, начали к нему ломиться, дверь снесли, а он сидит себе спокойненько, в одну точку смотрит и никакой реакции.

— Ну и что? — не увидел в этом ничего запредельного Деян. — Опять в какой-нибудь астрал ушел. Первый раз, что ли?

— И даже дверь никак не защитил, что ее первый встречный выбить смог. — сумничала я.

— Так и я про то же. — спокойно подтвердил Верен. — Он не собирался уходить. Еще и мы уехали, а без него общину сейчас бей — не хочу.

Я смутно догадывалась, в какой именно «астрал» ушел старец, но делиться своим соображениями не стала. К тому же это ничем не помогло бы, ведь Феофан (или все-таки Федя?) и сам не слишком понимал, как ему выбираться из моей головы, а подробны й рассказ о моих путешествиях лишь вызвали бы море вопросов, ответы на которые я и сама хотела спросить у этого ловкого старикана.

— Значит, надо кому-то вернуться. — резонно заметил Дарен.

— Если бы можно было ехать вдвоем, то мы бы с самого начала не тащились всем табором. — процедил сквозь зубы Михей, скорчив такую кислую физиономию, что, пожалуй, коровы в радиусе ста километров начали доиться кефиром.

— Давайте мы с Алей поедем обратно. — вызвался Пахом.

— Ну, да, — добавил свою каплю яда Деян, — вы там всех прямо перезащищаете, если что!

— Не, ну мое дело предложить… — обиженно пробормотал Пахом.

— Надо мчаться в Лесную, быстро свои дела делать, и обратно. — предложил план действий Дарен.

— Быстро! — махнул рукой Верен. — Вы себя видели в зеркало, маги?! В таком состоянии вас первая дроньк пустит себе на шашлык.

Дарен немного сконфуженно поглядел на меня, прикусывая нижнюю губу. Он всегда так делал, когда припоминал или сейчас видел что-то не слишком радужное. Вот, я уже и на расстоянии научилась причинять неприятности.

— Я одного не пойму — что вы так задергались. — поморщился Сэт. — Даже если мы сейчас все бросим и помчимся обратно, на место, откуда пошла магия, приедем дня через два как минимум. К тому же Феофана так просто из строя не вывести. Даже если все Свободные соберутся вместе и начнут колдовать над тем, как это нашего старикашку загнать в астрал и закрыть дверь снаружи, у них вряд ли что-то получится. Скорее всего, он просто не рассчитывал уходить так надолго или тупо забыл поставить защиту. Мы тут будем места себе не находить, а он сейчас мыслями где-нибудь на Лазурном берегу глядит на мулаток в бикини.

— Логично. — подтвердил Михей.

— Да и Лазарь ничего не говорил о том, что нам надо возвращаться. — вздохнул Верен. — Но все равно у меня сердце не на месте.

— Куда дальше-то едем? — попытался прояснить Дарен.

— Прямиком в Лесную. — распорядился следопыт. — Там передохнем немножко. Сэт прав: как ни гони — всюду не успеешь.

Не сговариваясь, мы расселись по машинам. Мне был отдан приказ поменяться с Пахомом местами и ехать вместе с Дареном, на тот случай, если понадобится срочная помощь целителя.

— Я тут что, самая рыжая? — не стесняясь повышать голос, взревела я, попутно вгрызаясь в огромный наспех приготовленный бутерброд с видавшей виды колбасой. — Почему ни с Сэтом, ни с Деяном ничего не произойдет, а я обязательно попытаюсь откинуть копыта?! Да Дарен сам в сто раз хуже меня выглядит!

Верен готов был взорваться в ответ, но чудом удержался, чтобы не закричать. Взяв меня за шкирку, как непослушного котенка, Хранитель не слишком вежливо потащил мою тщетно пытающуюся вырваться персону к зеркалу бокового вида.

Взглянув на свое отражение, я даже не сразу поняла, что за гуль смотрит на меня оттуда. Помимо ожидаемой худобы и чернеющих кругов под глазами, но моем лице красовались мелкие бледно-фиолетовые точки. Резко задрав рукав куртки, я увидела, что и руки покрыты такой же ерундой.

— И…что это? — с трудом подбирая слова, выдавила я из себя.

— У тебя энергии почти не осталось. Возможно, поэтому организм так реагирует. — попытался подвести научную основу под этот кошмар Дарен. — Но ты не переживай, сначала пятна у тебя еще больше были. Учитывая то, как ты восстанавливаешься, через пару часов будешь как новенькая.

— И вы видели и молчали?!

— А что мы должны были сказать? — невозмутимо отозвался Верен на мое негодование. — «Ух ты! У тебя вся морда синяя!» Или как?

Я еще раз посмотрела в зеркало, будто надеясь, что за те полминуты пятна уже сошли, аккуратно потрогало лицо руками. Окончательно убедившись, что они не стираются и не отклеиваются, я ошеломленно пища про то, что все пройдет, направилась на отведенное мне место во внедорожнике, попутно прихватив с собой остатки колбасы. После всех слов о том, что у меня совсем не осталось энергии, я почувствовала такую смертельную усталость, что захотелось, не отходя далеко, лечь и зарыться в землю. Заметив мое настроение, Дарен грустно мне улыбнулся и ободряюще похлопал по плечу. Ему самому бы сейчас кто помог.

Машина, равномерно гудя, скользила по дороге. Дарен, откинувшись на спинку кресла, уснул мирным сном младенца. Несмотря на усталость и все уговоры о том, что силы лучше всего восстанавливаются во сне, мне совсем не хотелось спать. Подсознательно, я этого даже боялась. В голове теснились беспокойные мысли. Я никак не могла отделаться от ощущения безысходности, которое меня захлестнуло, пока я носилась по лестнице в своих кошмарах. Перед глазами мелькали шприцы и мутные глаза Деяна, разбросанные по полу учебники и убогий, затравленный Сэт. Заглядывающие в рот хозяину ручные болонки Веся и Дарен. Как только могли получиться такие образы? Неужели это я их такими вижу?

Почувствовав мое мрачное настроение, Михей коротко оглянулся.

— Не находишь себе покоя? — как бы невзначай поинтересовался он.

— Угу. — глухо согласилась я.

Почувствовав, что сейчас сойду с ума, если не перестану заниматься самоедством, я аккуратно перебралась на переднее сиденье, усевшись рядом с эльфом.

— Страшно там было? — с соучастием в голосе спросил он.

— Страшно. — не стала доказывать обратное я. — Точнее говоря, сначала было вообще хорошо, как ожившая сказка. Даже не верилось, что это все со мной происходит. Потом меня как будто подменили, я даже не помнила реального прошлого. Джинн мне подарил прямо настоящую новую жизнь, безо всяких неприятностей.

— Как же ты разобралась, где настоящая жизнь, а где сон? — схватился эльф за нестыковку в моем рассказе.

— Ну… — начала я юлить. — Встречала разных людей, они мне что-то напоминали. Вот так память и возвращалась.

Михей недоверчиво на меня посмотрел, но промолчал, явно оставшись при своем мнении. Как всегда.

— А что там братья такого учудили? — обронила я с таким видом, что меня это вообще не волнует, но раз уж нам совершенно не о чем разговаривать, хоть чем-то время займем.

— Поймала «языка» и теперь будешь вытаскивать из меня информацию? — прищурившись, подколол меня эльф. — Или будешь пытать чтением дорожных знаков вслух?

Ну вот, стоило оставить братьев ненадолго, как уже всем разболтали. И после этого еще женщины сплетницы! Сделав вид, что вовсе не услышала его слов, я машинально засунула руки в карман, обнаружив там предусмотрительно спрятанный «на дорожку» бублик.

— Я дам тебе взятку. — С максимально серьезным видом, я протянула ему свои неприкосновенные запасы на ближайшие километров десять.

— Вот так бы сразу и сказала! — довольно воскликнул Михей, прикарманив мою еду. — А если серьезно, это вовсе не секрет, и ты зря лишилась бублика.

— Ну, давай же, коррупционер, я слушаю.

— Наш общий друг Сибри обиделся на Деяна за то, что тот его не слишком нежно приложил выбросом силы.

— Так на него же магия не действует? — удивленно перебила я эльфа, вспоминая, как тщетно надрывалась, чтобы хоть что-то с этим коротышкой сделать.

— А в очень больших количествах немножко действует. — пояснил Михей. — Деян на него почти весь Потенциал извел и то только и сумел, что с ног сбить.

Я изумленно почесала маковку, пытаясь вообразить с какой силой выброс долбанул по джинну, если Хранитель без особых усилий разбивал каменную кладку в пыль, а эльф тем временем продолжал:

— И этот мелкий умник в отместку наслал морок. Деян потом говорил, что видел, как ты идешь прямо на затаившихся в лесу Свободных, а там тебя уже и Златан поджидает. Мы дальше за Сибри погнались, а Деян остался глюки свои разглядывать. Выпалил в воздух весь Потенциал и загнулся.

— А почему тогда у него нет таких пятен, как у меня? — вставила я свои пять копеек.

— Научись слушать, ладно? — разражено вздохнул эльф, на что я поспешала показать, что закрываю рот на замок и выбрасываю ключ. — Если потратить весь Потенциал, то что произойдет?

— Увидишь Райские сады. — выпалила я то, что вбивали мне в общине. — Ну, или не райские, это кому как повезет.

— Умница, девочка. — оценил мои познания Михей.

— Ну, так что?

— Ну так вот, увидел он Райские сады. Или не райские. — копируя меня, разъяснил эльф.

— Так он же живой. — совершенно запуталась я.

— Сэт оказался куда более продвинутым некромантом, чем мы о нем думали, и вытащил братца с того света.

— А это возможно?

— Нет. — коротко ответил эльф.

Испугавшись дальнейших подробностей, я не стала вдаваться в детали работы с загробным миром, но уже через минуту молчания под аккомпанемент равномерно работающего мотора и перешептывающихся с асфальтом колес я все же осмелилась уточнить:

— Но ведь ему нельзя.

Михей лишь пожал плечами, мол, и сам знаю что нельзя, но что же теперь поделаешь.

— И что теперь?

— Все будет зависеть от того, как Феофан решит. Вообще должны казнить.

— Это как? — не верила я услышанному, тая надежду, что просто Михей не так выразился.

— Насмерть, Аль. Насовсем.

Я сто раз успела пожалеть, что завела весь этот разговор. Иногда счастье, действительно, в неведенье.

За окном мелькали, сменяя друг друга, разные пейзажи, но я смотрела на них и ничего не видела. Все мои мысли крутились вокруг Сэта. Он конечно, еще та заноза, но убивать человека за то, что он спасал родного брата?! Нет, Феофан не позволит этому быть. Если выберется из моих снов. Тем более от этого непредсказуемого старого авантюриста всякого можно ожидать…Нет, Деян не позволит ему! Вместе с Сэтом община потеряет и одного из лучших магов. Только вот как намекнуть Феофану, что эта цена не стоит товара? Он меня и слушать не станет. Он вообще никогда никого не слушает. Как вобьет себе что-нибудь в голову! Скажу, что, если он с Сэтом что-нибудь такое сделает, я уйду к Златану. И всех с собой прихвачу. Будет сидеть один и пялиться на свой обожаемый Ильмень.

— Не парься ты так. — оторвал меня от моих воинственных мыслей эльф. — Я это я, конечно, палку перегнул. Скорее всего, от Дара отрежут и изгонят из общины.

— Без права на реабилитацию? — уточнила я.

— Он уже и так не на самом хорошем счету. — грустно вздохнул Михей, не отрываясь глядя на дорогу.

Немного успокоившись, я снова уставилась в окно. Трудно даже сказать, что хуже: умереть или лишиться Дара. Даже я, не так давно привыкшая к этим фокусам, уже не могу представить свою жизнь без магии. Что уж там и говорить о Сэте, который с сопливых лет только ей и жил. К тому же, куда идти, если выгонят из общины? Там его дом. Не думала, что мне когда-нибудь мне станет жалко этого поганца, но сейчас я готова была забыть ему все прежние обиды, лишь бы он оставался с нами таким же как был и продолжал вытягивать мне нервы своими тупыми приколами.

От столь человеколюбивых размышлений меня отвлек гудок впередиидущей машины. Верен давал знать, что сворачивает с дороги. Мы подъехали к несуразному зданию, которое не видело даже призрака ремонта уже дольше, чем я живу на свете. Проржавевшая от дождей и еще неведомо чего вывеска гласила, что мы приблизились к заведению «Три сосны». Мгновенно сообразив куда попал, желудок затребовал внимая к себе с удвоенной силой. Мне даже было все равно, под каким соусом они подадут крысятину на гриле.

У заведения стояли уже полюбившиеся мне дальнобойщики. Те ли это, кто попался Сэту под горячую руку, или уже другие, я сразу сказать и не могла, но, во всяком случае, теперь они не были так воинственно настроены.

У порога, греясь на солнышке, сидела небольшая компания мужиков, размеренно пускающих дым сигарет.

— Да ты больше Серегу слухай. — пренебрежительно сказал самый старший из них с невыводимым украинским говором. — Он таби расскажет. Такой болобол, шо упаси Господь.

— Да ну. — не согласился с ним заросший щетиной молодой парень. — Это и Иван подтвердить может. Он-то трепаться не будет.

Заметив нас, подходивших к дверям, мужчины расступились, но скорее не для того, чтобы пропустить, а чтобы рассмотреть получше. Ребята уверенно зашли внутрь, совершенно не обращая внимания на пристальные взгляды посетителей. Я и так старалась от них не отставать, но ребята поняли наставления Лазаря слишком уж буквально и окружили меня со всех сторон, что я почувствовала себя мега-звездой в окружении телохранителей. Такой толпой мы прошли через весь зал и уселись за самый большой стол. Молодой парень в испачканной моторным маслом футболке, воодушевленно о чем-то рассказывающий своим друзьям, оборвался на полуслове, выпучив на нас свои глаза, которые и без того уже были на выкате.

— Чего они так на нас уставились? — не удержалась я от того, чтобы тихо спросить. — Это из-за того как я выгляжу?

— Они просто думают, что у тебя редкая и ужасно заразная неизлечимая разновидность свиной чумки. — не удержался от комментария Сэт. Парень с довольным видом кутался во взятый в машине плед, но уже было видно, что он потихоньку приходит в норму. По крайней мере, если остались силы язвить, то жив будет.

Хмурый дядька за прилавком проводил нас недобрым взглядом и, заметив, что молоденькая девчонка, которая здесь, видимо, работала официанткой, спешит к нашему столику, гаркнул на нее и пошел обслуживать сам.

— Чего-то хотели? — опасливо поглядывая на парней, осведомился дядька.

— Поесть нам принесите. — не слишком вежливо распорядился Верен.

— Сейчас принесу. — пробурчал он, напоследок еще раз кинув недоверчивый взгляд на нашу компанию.

К примолкшим после того, как мы пришли, посетителям начал возвращаться дар речи и парнишка с выпученными глазами громче всех заорал:

— Вот, а вы мне не верили! Я же говорил, шесть амбалов и девка еще ими руководит! А вы все «брешешь, брешешь»! А я ведь сам видел, на что они способны! Вот этот, — парень указал на Сэта, — Кольку Филимонова в воздух поднял одним только движением руки, а потом как на землю опустил, что я уж думал, тот не встанет. А потом этот вот, здоровый, к нему присоединился. «Хватит, — говорит, — младенцев избивать, нас там еще дела ждут». И лыбится, гад, так зло. А вот этот, в шапке, — на этот раз пришла очередь Михея быть изобличенным, — стоит, над нами насмехается, а сам колдует! Мы с мужиками так за головы и похвастались. Башка трещит, вот-вот на мелкие кусочки разлетится. Один даже заикаться после того начал. — захлебываться словами парень. — А остальные-то стоят себе в сторонке, глумятся, мол, если кто вырвется, чтобы подоспеть дружкам своим на помощь.

Я недоуменно посмотрела на парней.

— Мы популярны. — глумливо приподняв брови, ответил на мой немой вопрос Сэт.

— И что делать? — не совсем понимала я, как можно оставаться такими спокойными, когда нас фактически поймали за руку.

— Ничего не надо делать. Сиди спокойно, — тихо ответил Деян и добавил в полный голос. — Мало ли полоумных на свете.

Посетители перешептывались, но не решались подходить слишком близко. Сбавив тон, парнишка пересказывал свою историю еще и еще раз, повторяя для не слишком сообразительных, и время от времени указывал пальцем в сторону нашего столика.

Видимо, желая, чтобы мы покинули это место как можно быстрее, хозяин не стал затягивать с нашим обедом и оперативно принес подозрительно пахнущий борщ, полухолодную гречку и сосиски, которые успели перевариться, еще не дойдя до желудка. Несмотря на то, что это блюдо вызывало рефлексы совершенно противоположенные слюновыделительному, голодные маги оказались непривередливыми. Я еще даже не успела подумать, что надо взять ложку в руку, как ребята уже прикончили первое.

Сэт оторвался от тарелки и слегка вздрогнул, как будто по нему пустили электрический разряд. Парень еще сильнее укутался в плед. Деян с силой сжал зубы, делая вид, что ничего не замечает. Я чуть не расплакалась при виде того, как мучается Сэт.

— Тебе сильно плохо?

Парень недоуменно поднял на меня глаза, будто пытаясь удостовериться, что я к нему обращаюсь.

— Да. — не слишком уверенно ответил парень.

— Может, я могу чем-то помочь? — не знала, что еще предложить я.

Но вместо ожидаемого «просто сядь и заткнись» Сэт неловко пожал плечами:

— Нет, ты тут ничем не поможешь. Это пройдет. Просто нужно время.

— И так всегда бывает? — не могла я унять свое любопытство.

— Да, — подтвердил парень, отводя глаза. — Но так сильно и так долго впервые.

Деян, долго сдерживающий эмоции, с силой кинул на стол погнутую в руке алюминиевую ложку.

— Зачем ты туда вообще совался?! — прорычал он. Казалось, в нем кровь вот-вот закипит. Но Сэт оставил его вопрос без внимания.

— Что молчишь?! — не мог никак угомониться Деян. — Когда они придут за душой?

В зале воцарилось гробовое молчание.

— Кто? — не поняла я, но мой вопрос все дружно проигнорировали.

— С тобой — годам к сорока. — тихо проворчал Сэт.

— Ты перешел Черту между жизнью и смертью. От туда так просто не возвращаются! — взревел Деян не стесняясь остальных посетителей, которые уже в открытую пялились на нас.

— Но я же вернулся. — меланхолично ответил некромант.

— Не истерии. — строго отрезал Пахом. — Вы вообще слушаете друг друга хоть по большим праздникам? Один одно говорит, другой свою линию гнет.

Деян уже было набрал воздух в легкие для очередной тирады обвинений, но, раздраженно скривив уголки губ, сдержался. За столом воцарилось молчание. Через несколько минут напряженной тишины, успокоившись, старший брат снова заговорил:

— Ну, и что дальше?

— Ничего. Все будет как всегда. — заверил Сэт.

— Не будет! — Деян снова начал набирать обороты, со всех сил ударив по столу кулаком, но, заметив на себе холодные взгляда остальных Хранителей, тут же охладил свой пыл. — Смерть тебя бы не отпустила так запросто. Из-за Черты не возвращаются.

— Вот в том-то все и дело, что не возвращаются. Если бы я пересек Черту, то не сидел бы тут с вами и не хлебал эти помои. Это тебе не в дверь войти и выйти: пересек Черту — назад хода нет.

— Если ты знал, что не сможешь вернуться, зачем шел?!

Немного помолчав, будто пытаясь сообразить, а за чем это он, действительно, ходил, некромант, пожал плечами:

— Это было первое, что мне в голову пришло.

— Кретин! Ты хоть представляешь, что теперь с тобой Феофан сделает?! — словно не услышав брата, продолжал сыпать обвинениями Деян, даже подскочив со стула от негодования. — Почему ты всегда сначала делаешь, а потом уже думаешь?! Как же ты меня достал этой своей некромагией! От тебя одни беды! Почему ты всегда все ломаешь, когда жизнь только начинает налаживаться!? Ну почему?!

Я устало опустила голову, спрятав пальцы в волосах. Мне было до такой степени обидно, что они никак не могут начать жить дружно, без взаимных упреков и обвинений, без вечного холодного молчания и недосказанностей. Ведь в том, что произошло сегодня, была и моя вина. Не попадись я на удочку этому зеленому чудищу, ехали бы мы сейчас себе спокойно, Деян бы не пострадал, и Сэт бы ни во что не вляпался…

— Замолчите! — вырвалось у меня, и я даже не сразу сообразила, что озвучила все то, что скопилось у меня на душе. Деян ошарашено присел, и все настороженно на меня посмотрели, пытаясь прикинуть на глазок, насколько злостная муха укусила меня на этот раз.

— Вы ведете себя, как безмозглые бараны! Да если бы за меня хоть раз в жизни кто-то кинулся во Тьму! Хоть бы раз в жизни! Вы и сами не представляете, какую ценность вы имеете и как бездарно ей распоряжаетесь. Научитесь для начала хоть ценить друг друга. Вам интересно было, что я видела во сне, когда была у джинна? Так слушайте, я вас видела. А точнее то, к чему приводит такое отношение друг к другу. Там вы не общались много лет, и когда один из вас умер, другой даже глазом не моргнул. Это не нормально! Вас друг у друга только двое. Я знаю это, потому что у меня никого нет.

Я хотела сказать то-то еще, но слова не желали больше слетать с губ и, помолчав пару секунд, я резко развернулась и пошла к выходу. Все сказала, пускай теперь это сами как хотят переваривают. За мной бесшумно, как тень, проследовал Верен. Конечно, теперь они меня и на секунду не оставят! Я присела на бордюр около машины, вдыхая полной грудью свежий воздух. Тут он был каким-то особенным, не таким как в Новгороде. У него как будто был другой вкус.

Я слегка вздрогнула, поздно заметив, что ко мне подсел Михей. Эльф протянул мне давешний бублик:

— Держи, отработала. — с непоколебимо серьезным лицом прокомментировал Михей.

— По-моему, я только все испортила. Теперь ни у одного из них не хватит духа первым пойти на встречу. — вздохнув, я впилась зубами в измученное переездами из кармана в карман угощение.

— Да нет, ты все правильно сделала. Им надо было открыть глаза. — встрял в разговор Дарен. — Как слепым котятам, которые сами не могут веки разодрать, надо брать и разлеплять их насильно.

Я подняла глаза. Все ребята вышли из кафе, оставив там братьев одних.

— Орн с ними, пусть поговорят хоть. Может, до чего умного дойдут. — вставил свое веское слово Пахом. — А то отмалчиваются вечно, доводят свои проблемы до предела.

Совсем скоро в дверях показался плед с начинкой из Сэта, и за ним вышел и Деян. Они вели себя как ни в чем не бывало, как будто это не они десять минут назад были готовы друг друга поубивать. Уточнять, нашли ли они общий язык и нуждаются ли в дополнительной лекции, я не стала. Сами разберутся.

 

19

Недовольно фыркая, массивный конь подтащил карету к роскошному особняку, расположившемуся недалеко от Москвы. Решительно открыв дверь, молодой человек спрыгнул на вычищенную слугами с утра дорожку, лишь слегка припорошенную свежим утренним снегом. Он не спешил заходить в дом и, подставив лицо неспешно слетающим с неба снежинкам, вдыхал чистый морозный воздух. Ветер подхватил его непослушные русые волосы и закрутил их в этом зимнем хороводе. Тулуп парня был распахнут, но, несмотря на нешуточные крещенские морозы, он вовсе не чувствовал холода. Его небрежность была скорее свойственна крестьянину, чем знатной персоне, но он совершенно не страдал сословными предрассудками, чтобы напяливать на себя парик и узкие чулки, стараясь соответствовать положению.

Он прошел в дом, по-хозяйски распахнув широкие двери, и небрежно скинул тулуп на дорогой диван в гостиной. Недовольный его выходкой управляющий поспешил убрать холопскую одежду, пока тающие снежинки не промочил всю мебель. Его лицо выражало все, что он думает о таком поведении, но перечить господину в мужицкой одежде он не стал.

— Господин еще отдыхает. Извольте подождать. — еле сдерживая свою неприязнь, процедил управляющий. — Может быть, господин пожелают чаю?

— Спасибо, позволю себе отказаться. — стараясь быть вежливым, кинул парень и уверенно зашагал вверх по лестнице к покоям Ратмира.

— Господин спит! — нарочито громко повторил управляющий, подумав, что парень просто не расслышал его слов, но тот и не собирался прислушиваться к чьим бы то ни было доводам.

Встречающиеся ему слуги покорно расступались, признавая в нем своего господина, кланялись чуть не до земли. Феофан ненавидел, когда обычаем и лишь упрямо отводил глаза от сгорбившихся в поклонах людей.

Без особых церемоний он распахнул дверь, ворвавшись в хозяйские покои, и пренебрежительно скинул с роскошного привезенного из-за границы кресла набросанную одежду чтобы усесться. Недовольно кряхтя, Ратмир высунул голову из-под белоснежного одеяла.

— Что ты так рано заявился? — заспанным голосом возмутился он, снова бессильно рухнув на подушки.

— Ты меня звал, вот я и пришел. — меланхолично ответил Феофан.

— Ну, так ведь не с самого утра! — зевая, взмолился дворянин.

— Милый мой друг, — саркастично улыбнулся парень, — уже давно миновал полдень. Но если ты хочешь, я зайду потом. Времени у нас с тобой предостаточно. Лет через сто тебя устроит?

— Подумаешь, какие мелочи! — ворчливо ответил Ратмир, но все же нашел в себе силы подняться с кровати и, накинув роскошный халат, предстал перед братом.

Друг на друга они смотрели как в зеркало. Те же волевые правильные черты лица, густые волосы, которые у Ратмира все же были немного более темными, поддернутые легкой ухмылкой губы. У Феофана тоже раньше были такие же серые холодные глаза. Только братьев нельзя было спутать. Ратмир отличался особой величавостью, как будто он родился вовсе не в крестьянской семье, а был не меньше чем первым престолонаследником. Он обожал, когда перед ним преклонялись, ползали на коленях, целовали его гладкие белые руки. Ведь так сама судьба распорядилась, чтобы именно ему выпал жребий быть лучшим. Только вот его младший брат не понимал, какая удача попалась им в сети. Феофан видел в своем бессмертии и всевластии лишь наказание, тяжкий крест, который ему предстоит нести долгие века. Он не смог справиться с внезапно обрушившейся на него благодатью. Зато Ратмир четко видел все плюсы своего Дара.

— Ты хотел о чем-то со мной поговорить? — сразу перешел к делу Феофан.

Ратмир скривился, как будто его заставили проглотить лимон целиком:

— Подожди! Я еще в себя не пришел, а ты уже о делах. Может, попьешь с родным старшим братом чаю, поболтаем о жизни, а? Такой прекрасный день сегодня!

— Что тебе от меня понадобилось? — не теряя бдительности, пытался выяснить парень.

— А ты не думаешь, что я мог просто по тебе соскучиться? — Ратмир выжидающе посмотрел на брата, приподняв брови.

— Если бы я был лет на триста моложе, то именно так и подумал бы. Но с высоты прожитых десятилетий я отлично вижу, что такая сентиментальность тебе вовсе не свойственна. — холодно ответил Феофан.

Ратмир вмиг сделался серьезным, резким движением сдернул с кровати одеяло, сурово кинув пробудившемуся юному созданию:

— Шла вон.

Видимо, привыкшая к такому обращению девушка укутала свое белоснежное тело в легкую простынь и неспешно побрела к выходу из комнаты, бросая Феофану вызывающие взгляды. Когда дверь за ней захлопнулась, Ратмир резко развернулся к окну и, распахнув занавеси, посмотрел на затянутую снежной пеленой улицу. Феофан приблизился к нему и, положив руку на плечо брата, негромко спросил:

— Стряслось что-то серьезное?

Ратмир утомленно потер переносицу, стараясь подобрать правильные слова, но Феофан его опередил:

— Я знаю, что ты зачем-то собираешь энергию. Не стану врать, что мне это нравиться. Ты должен помнить…

— Я же никому не навредил? Вот и все. — перебил его старший брат. — Дело не в этом. Точнее говоря, не совсем в этом. Посмотри, как мы живем! — Ратмир обвел руками комнату, словно пытаясь наглядно продемонстрировать всю бедственность положения.

— Да, — потянул Феофан, — уборка, конечно, не помешала бы. Тебе помочь в этом?

— Прекрати, я серьезно. — кинул гневный взгляд Ратмир. — Люди без конца воюют между собой, убивают друг друга тысячами! Цари никак не могут поделить между собой власть, и каждый из них думает, что это именно он самый великий и могущественный. А на деле они только люди, которые по счастливой случайности родились в нужном месте и в нужное время. А нас с тобой выбрал сам Дар! Мы наделены той силой, о которой любой может только мечтать. Мы избранные! Это мы должны решать судьбы мира. А вместо этого мы сидим по своим норам, хотя могли бы править балом.

— Зачем ты мне это говоришь. — холодно прервал пламенную речь брата Феофан.

— Я предлагаю тебе исправить это досадное недоразумение. Мне надоело быть серым кардиналом. Я хочу занять то место, которое мы с тобой по праву заслуживаем.

— Забудь.

— Я все равно добьюсь своего, с твоей помощью или без нее.

— Я тебе не позволю.

— Тогда будет война, братишка.

— В ней не будет победителей. Мы равны и оба бессмертны, если ты успел забыть.

— Зато все о нас узнают. — расплывшись в ослепительной улыбке, ядовито заметил Ратмир.

— Это провокация. Ты нарушаешь…

— Договор. — закончил за Феофана брат. — Эти заплесневелые каракули на анакреоне можно использовать лишь для того, чтобы разжигать камин долгими зимними вечерами. Ну, или воспитывать бездарных Хранителей, которые не способны ни на что большее, чем читать проповеди.

— Опомнись, назад пути уже не будет. — пропуская оскорбления мимо ушей, продолжал настаивать на своем Феофан.

— Пятиться спиной и так не в моем характере.

Ратмир посмотрел в незрячие глаза брата, которые совершенно ничего не выражали, и добавил, снизив тон:

— Завтра здесь в это же время. У тебе еще есть шанс изменить свое решение. Подумай хорошенько.

Не промолвив ни слова, Феофан быстро вышел из комнаты. Ратмир несколько минут смотрел на захлопнувшуюся за ним дверь.

— Глупенький маленький братик. Века совсем не пошли тебе на пользу. Неужели ты думал, что я так вот выложу перед тобой все карты, если не буду уверен, что у тебя не остается никакого шанса мне перечить? — произнес он свои мысли вслух. — Думай же, решай, как лучше поступить. В любом случае я уже выиграл эту битву…

…Снежинки все так же неспешно опускались на землю, вовлекаемые ветром в сумасшедший вальс. Феофан шел к хорошо знакомому дому, где сегодня должно было все решиться. Изменив своему обычному безразличию ко всему мирскому, Феофан раздражался от каждой мелочи. Он ругался на снег, который валит уже третий день, на слуг, которые не успевают его счищать с дорожек, на брата, который вечно выдумывает разные беды на их головы, на своих учеников, которым действительно не тягаться с хорошо вышколенной армией Ратмира, на самого себя, потому что позволил всему случиться. Он с силой сжал кинжал, прикрепленный к поясу. Подарок брата на трехсотлетие. Того брата, которого он бесконечно любил и ненавидел всем сердцем.

Услышав за спиной скрип снега под двумя парами ног, Феофан озлобленно сплюнул.

— Я же вам приказал не ходить за мной!

— Мы идем не за Вами. Мы идем вместе с Вами. — нагло заявил его ученик. Молодой эльф давно уже напрашивается на хорошую взбучку.

— Вам там делать совершенно нечего. — еле удержавшись от того, чтобы не закричать на Лазаря, заявил Феофан. — Это мое личное дело.

— Не Вы ли нас учили, что дела Хранителей всегда касаются всей общины? — поддерживая друга, посмел перечить совсем еще юный маг. Поймал-таки на слове!

— Софон, а не я ли вас учил слушаться меня безропотно? — не остался в долгу парень.

— Вам понадобиться помощь. — не сдавался Лазарь.

Феофан резко развернулся и сделал пару шагов навстречу своим ученикам.

— Если бы мне понадобилась, чья-то помощь, то вы были бы последними, к кому бы я за ней обратился. Это понятно? — прорычал Феофан, стараясь как можно больнее зацепить самолюбие молодых магов.

Из восьми последователей, только эти двое посмели дерзнуть и ослушаться приказа оставаться дома. Он вовсе не считал их худшими, даже наоборот, гордился своими учениками. Просто он не мог позволить им соваться за ним в пекло. Феофану ничего не грозит, он бессмертен, а вот эти совсем зеленые маги запросто пострадают. Ратмир не особо церемонится с теми, кто не разделяет его взглядов. И Феофан может оказаться не способен вовремя их защитить.

— Нам все равно, что Вы думаете о нас. Мы идем и точка. — упрямо заявил Софон, отчаянно пытаясь залезть в мысли учителя, но постоянно натыкаясь на мощную защиту.

— Мы Вас не оставим одного, даже если наша компания не особо вписывается в Ваши планы. — подтвердил эльф.

В глубине души Феофан надеялся на такую реакцию, но даже сам себе не готов был в этом сознаться. Сейчас как никогда ему нужна была поддержка, простое дружеское похлопывание по плечу. Ему было важно знать, что все его труды не прошли напрасно, и есть на свете люди, которые безоговорочно уверенны в правоте своего учителя.

— А если я поддержу Ратмира? — уточнил Феофан.

— Значит, это единственный верный путь. — заверил его Софон.

— И тогда нам вовсе не стоит ничего опасаться. — добавил Лазарь.

Феофан задумчиво прикусил губу.

— Если появится малейшая опасность, вы тут же уйдете. — скомандовал Великий маг и, резко развернувшись, направился в дому брата.

В особняке сегодня жизнь кишила, как в развороченном муравейнике. Слуги бегали из комнаты в комнату, не успевая выполнять все отданные им приказы, Свободные, стараясь сохранить непоколебимый вид, переговаривались о чем-то малопонятном и копошились в старинных свитках и книгах, торопливо перенося их с места на место.

Никто не обратил малейшего внимания на вновь прибывших гостей. Феофан схватил за плечо пробегавшего мимо молодого Свободного:

— Где Ратмир? — требовательно спросил он без лишних расшаркиваний.

Златан бросил ему снисходительный взгляд, слегка скривив губы. Этому парнишке было не больше семнадцати, хотя точного своего возраста он и сам не знал. Ратмир встретил его на Смоленщине, когда гостил у своего приятеля. Помощник конюха, простой крепостной мальчишка случайно застал хозяйского гостя за мирной беседой с местным полтергейстом. Но, как ни странно, не испугался и не побежал с криками «Приведенье!» по всему имению, а нагло предложил барину выгодную сделку: молчание в обмен на то, что тот его выкупает и забирает к себе в ученики. Не то, чтобы у Златана был выдающийся Потенциал или особая предрасположенность к какому-нибудь редкому Дару, просто Ратмира поразила настойчивость и целеустремленность этого наглеца. Хотя зачастую именно Златану доставалось тумаков больше всех, когда господин был чем-то недоволен, Ратмир ни в ком из восьми своих ближайших учеников не был так уверен как в этом безродном оборванце.

— Господин в бальной зале. — не слишком почтенно ответил мальчишка, исподлобья глядя на Великого мага, и, резко отдернув руку, поспешил в указанном направлении. Феофан неспешно побрел за ним. До того момента, как он вслух произнес имя брата, ему казалось, что все уже решено и он выбрал единственный верный путь. А теперь у него как комок в груди сжался. Он еще сильнее сжал клинок. Если бы не ножны, то Феофан давно бы уже распорол себе ладонь.

Шикарная бальная зала, отделанная в золоте и обставленная мебелью из самых редких пород дерева, которую Ратмир лично выбирал и привозил из самых разных уголков мира, теперь была расчищена и превратилась в огромный холодный полигон, по которому раскатывалось специфическое эхо пустой комнаты.

В центре зала на кованой подставке расположилась небольшая правильной формы сфера пронзительного голубого цвета. Ратмир стоял перед ней на коленях, сосредоточенно проговаривая слова заклинания из книги, которую удерживал перед ним Златан.

— Ну здравствуй, брат. — нарочно громко поздоровался Феофан, стараясь привлечь к себе внимание.

Ратмир, не отвлекаясь от своего дела, произнес еще пару слов, а потом, закончив, резко поднялся в полный рост. Выглядел он немного уставшим, но это не мешало ему сиять от счастья.

— Я уж, грешным делом, подумал, что ты не придешь. — поприветствовал его Ратмир в своей манере, попутно указывая глазами на Хранителей, безмолвно стоявших за спиной своего учителя. — А ты еще и этих своих птенчиков прихватил.

Феофан предпочел пропустить колкости брата мимо ушей и подошел поближе к голубой сфере, скептически разглядывая детище родственника.

— Это то, ради чего ты копил энергию столько времени?

Ратмир удовлетворенно кивнул, расплывшись в улыбке.

— Это мощнейший заряд из тех, что я когда-либо видел. Нешуточная игрушка. — хвалился Свободный. — Мне понадобился не один год подготовки к этому дню.

— И что же это будет? — с деланным безразличием поинтересовался Феофан.

— Гигантский луч. — воодушевленно произнес Ратмир. Он только и ждал возможности похвалиться своей гениальностью. — Он устремится в небеса и будет виден отовсюду. Шторма! Ураганы! Землетрясения! Мир сойдет с ума! И у людей не станется выхода кроме как обратиться за помощь ко мне. Я, конечно, остановлю напасть, но попрошу за это свою цену.

— Мир только сойдет с ума, а ты уже двинулся рассудком. — не удержался от резких комментариев Лазарь.

Ратмир кинул на него пристальный испепеляющий взгляд.

— А это кто у нас тут такой говорливый? — надвигался он на эльфа с каждым словом. В комнате повисло напряженное молчание. — Никак у маленького ушастого отродья голосок прорезался!

Ратмир потянулся к нему руками, не рискуя использовать магию, чтобы не высвободить еще не до конца подготовленную энергию, но Феофан преградил ему путь.

— Лазарь, выйди. — жестко скомандовал Великий маг. — А ты не кипятись. Сам же знаешь, что эльф прав.

Лазарь хотел было что-то возразить, но быстро понял, что ему не тягаться с Великим, и, резко развернувшись на пятках, вышел из зала с гордо выпрямленной спиной.

— Значит, ты пришел, чтобы наставлять меня на путь истинный. — разочарованно вздохнул Ратмир, отойдя обратно к сфере. — А я-то думал, мы будем идти рука об руку, как в старые добрые времена, когда не было всего этого фарса с Договором и защитой прав Малых.

— Ты не угадал. Я хочу как лучше. Бороться с тобой я не вижу смысла. Все равно ни один из нас не выйдет из этой схватки победителем. — примиряющее произнес Феофан, чем вызвал немалое удивлении Софона, но Хранитель, в отличие от своего эльфиского друга, предпочел надежно хранить язык за зубами.

Ратмир пару секунд разглядывал брата, будто пытаясь удостовериться, что тот не шутит, а потом снова подошел к нему и дружески потрепал по плечу. Феофан стоял неподвижно, как египетская пирамида. У него еле хватало сил, чтобы совладать с собой и говорить. Его тело парализовало страхом и непредсказуемостью будущего. За пять веков своей жизни он слишком привык все контролировать.

— Выйдите все отсюда. — резко приказал глава Свободных. — Остаться только приближенным ученикам.

Недовольно гудя, что их отстранили от участия в таком судьбоносном мероприятии как покорение мира, Свободные смиренно побрели к выходу. Софон нахально причислил себя к приближенным, хотя Феофан никогда не давал своим воспитанникам каких-либо титулов, и остался с учителем, смиренно претерпевая глумливые взгляды превосходящих его если не в силе то в количестве Свободных. Когда в зале оставались лишь избранные, Ратмир решил продолжить:

— Я рад, что ты сделал правильный выбор. — на удивление искренне улыбался Ратмир. — Мы заживем не в пример тому, как жили!

— Заживем? — уточнил Феофан предательски дрогнувшим голосом. — Мне так не кажется.

— Отчего же?! — воскликнул Ратмир, увлекая младшего брата за собой к сфере. — Ты только посмотри, какая энергия! У нас все получится! Я все рассчитал, все приготовил. Тем более, что при твоей помощи осуществить задуманное будет еще проще!

— Да, мне тоже так кажется. — закивал Феофан. С каждым словом брата его уверенность в себе роста как на дрожжах. — Без моей помощи тут не обойтись.

Феофан положил руку на плечо брата, пристально глядя ему в глаза. Ратмир на мгновение почуял неладное, но быстро отбросил все опасения. Это его самого надо бояться! Феофан — маленький безобидный братец! Он предсказуем, как радуга после дождя!

— Я просто хотел попросить у тебя прощения. Мы не слишком-то ладили, совсем мало общались. Конечно, это моя вина. Прости.

Ратмир не мог понять, с чего вдруг на брата накатила такая волна сентиментальности, но холодный металл, заботливо вогнанный прямо между ребер, все ему объяснил.

Ратмир жадно схватил воздух ртом. Боль слева нарастала.

— Этого ведь ты не предусмотрел, верно? — равнодушно осведомился Феофан.

Неожиданно Ратмир заулыбался побледневшими губами:

— Моя школа. Надо же, моим подарком меня же…

Это прозвучало бы как похвала, но Ратмир поспешил добавить, с трудом выталкивая из себя слова:

— На этот раз ты меня перемудрил. Но только я никогда не проигрываю. Слышишь… — Ратмир сделал пару тяжелых вздохов и крикнул охрипшим голосом, захлебываясь шедшей горлом кровью. — Никогда!

Клинок налился голубоватой энергией, впитывая в себя бессмертный Дар Свободного. Сфера задрожала, издавая пронзительный звон, от которого закладывало в ушах. Ученики, поначалу опешившие, пришли в себя и кинулись на помощь господину, но Софон изо всех сил откинул их назад. Сфера не выдержала и разразилась ослепительным свечением. Феофану она пока не вредила — он и так ничего не видел. Он резко выдернул нож из тела брата, и то безвольно обрушилось на пол. Феофан присел на колени перед ним, держа в обеих руках кинжал, который жег, как открытый огонь. Теперь ему было все равно, что будет дальше. Энергия заливала комнату, вытесняя даже воздух. Маги, бессильные противостоять этой мощи, корчились на полу. Златан пытался подобраться к сфере, но у него не хватило сил, и он упал без сознания на середине пути.

С каждой секундой сфера распалялась все больше, разбуженная раньше срока и готовая выпустить на волю свой убийственный луч. Кинжал еле сдерживал Дар Великого мага, заключенный в него. Феофан хотел остаться на месте и умереть вместе с братом, но, оглянувшись назад и увидев Софона, резко изменил свое решение. Молодой маг лежал раскинувшись на паркетном полу, где еще вчера танцевали пары. Капилляры в его глазах и носу лопнули от невыносимого для простого смертного напряжения. Феофан не мог дать умереть тому, чью жизнь поклялся оберегать, когда Софон дал свое согласие стать учеником и Хранителем. Он не побоялся идти за своим учителем на верную смерть, прикрывать его спину от предательского ножа. Он выполнил свой долг. Теперь настала очередь Феофана выполнять свой.

Выпрямившись, даже Великий маг почувствовал на себе всю тяжесть разлившейся по комнате энергии. Каждый шаг давался парню с трудом, как будто он шел через лютый буран. Он с размаху ударил по сфере тем злополучным кинжалом, в котором был заточен бессмертный Дар Ратмира, расколов нематериальный шар на миллиарды мельчайших атомов чистой энергии, которые потекли по кинжалу в поисках вещественной опоры. Энергия втекала в кинжал, беспорядочно растекалась по комнате. Феофан внезапно перестал чувствовать руку. Терпеть оставалось всего ничего, но пальцы предательски слабели. Феофан ухватился за кинжал и другой рукой, но это помогло лишь на пару минут. Казалось, что этот неконтролируемый поток энергии никогда не закончится. Феофан пытался сосредоточить в руках все силы, но нож вот-вот готов был выпасть, освободив разрушающую силу, заключенную в нем.

Уже смирившись с поражением, Феофан ощутил тепло еще одной пары рук, с остервенением сжимающей рукоять кинжала. Софон смотрел на остатки сферы раскрасневшимися глазами, стараясь не встречаться взглядом с учителем. Феофан настолько привык быть самым умным и самым сильным, что даже и предположить не мог, что его сможет спасти какой-то смертный мальчишка. Впервые за долгие века он не чувствовал себя одиноким.

Придя в себя и с трудом подобравшись к Хранителям, Златан тоже ухватился на кинжал. Шесть сильных молодых рук с трудом сдерживали поток собранной Ратмиром энергии. Казалось, поток вовсе и не собирается кончаться. Пару раз кинжал порывался упасть, и его удавалось удерживать разве что чудом. Когда силы магов дошли до нулевой отметки и готовы были упасть в минус, поток резко прекратился. Как будто ему самому наскучило это однообразное занятие.

Феофан резко отдернул кинжал, воспользовавшись тем, что Софон и Златан, устав от неравной борьбы, ослабили хватку, и спрятал клинок за поясом.

Софон удивленно переводил взгляд с учителя на Златана. Вместо молодых парней теперь появились дряхлые старцы. Хранитель прикоснулся к своему лицу и почувствовал мягкую дряблую кожу. Его руки были иссечены миллионами мелких паутинок морщин. Он оглянулся еще раз на Златана. Тот постарел немного меньше чем учитель, шикарные русые волосы которого стали абсолютно прямыми и пепельно-белыми. Переняв обеспокоенность Софона, Златан тоже взглянул на свои руки.

— Выходит, я стал таким же, как и вы? — уточнил Свободный, развеяв тишину, заполнявшую каждый уголок залы.

Софон положительно кивнул ему в ответ. Молодой Свободный оглянулся на товарищей, которые продолжали лежать на полу без сознания.

— Но почему же с ними ничего не стало?!

— Энергия сама решает, что забрать. На этот раз она выбрала молодость. — безразлично, как будто читая лекцию по теории магии, произнес Феофан.

— Выходит, это навсегда? — как можно сдержаннее поинтересовался Софон.

— Я же не просил за мной идти. А тем более бросаться с головой в неизведанную прорубь. — все также безразлично отвечал Великий маг.

Софон больше не решался ни о чем спрашивать. В конце концов, его никто не заставлял насильно хвататься за этот проклятый кинжал.

Словно очнувшись ото сна, Златан мгновенно вспомнил про то, ради чего он отдал молодость, решив хоть чем-то восполнить эту потерю:

— Верните Кинжал! Сила учителя должна принадлежать Свободным! — завопил он, совершенно позабыв про усталость и боль.

— Эта сила теперь не будет принадлежать никому. — меланхолично отозвался Феофан.

— Вы нарушаете баланс! Это же противоречит Великому Договору! — пытался отстоять свое право на силу Златан.

— Теперь я — Договор. — бескомпромиссно заявил Великий маг, устало подойдя к телу брата и опустившись перед ним на колени.

Феофан бережно закрыл потухшие глаза Ратмира, в которых навеки застыла искорка его бессмертия, и приложил два пальца ему ко лбу. Мышцы лица предательски дернулись, но он сумел взять себя в руки, хотя сердце в груди разрывалось на мелкие кусочки. Никто не должен знать правды. Он сделает все, чтобы последующие поколения не знали этого позора, этой беспомощности. Не знали, что их Великий Маг не смог справиться. Что он убил родного брата, потому что просто испугался.

Тело Великого Свободного распалось на миллионы коричневых песчинок, которые медленно исчезали, просачиваясь через пол. Так закончилась эпоха. Умер Великий маг, оставив свою силу навеки томиться в тесном куске стали.

 

20

Снег, снег, всюду снег. Липкий и тяжелый. Такое ощущение, что от него вообще деться некуда…

— Аль! Аль! Просыпайся! А то голова болеть будет.

Не хочу никуда ехать. Вообще больше незачем жить. И этот снег. Ненавижу снег. Холодно. Хочется бежать, но совершенно некуда. Такое ощущение, что меня как наизнанку вывернули. Боль. Стыд. Холод. Страх. Все смешалось.

— Аль! Михей, что с ней?!

— Аль!

Когда уже закончится этот снег…

— Аль!

…и эта боль…

— Да открой же ты глаза!

…Зачем? Зачем все это?..

— Что вы остановились?!

— Она не просыпается!

— Что еще за…

…отстаньте от меня, просто остановите снег…

— Что с тобой?! Проснись!

…Не хочу. Мне это больше ни к чему…

— Ну и зачем мы ее вообще с собой тащили?

— Заткнись!

…И этот снег, как рой белых ленивых пчел…

— Ох, чтобы вы вообще без меня делали?

…Я не хочу никого видеть. Уйдите от меня все…

Резкий вздох. Такой, что чуть не разнес мне легкие. Машинально смахнув с лица воду, я вскочила на ноги и огляделась. Мышцы болели, как будто на мне вспахали все пашни мира. Вокруг темно. В тусклом свете машинных фар лица Хранителей и самодовольная ухмылка Сэта:

— Выспалась ли ты, девица?

Наверное, надо было что-то ответить. Что-то не менее колкое, чем сотня ежиков. Но голова не спешила возвращаться к своим прямым мыслительным обязанностям. Меня как будто подло ударили по затылку… мешком пыли.

Вытирая рукавом капли воды с лица, я постаралась привести мысли хоть в какое-то подобие порядка. Холодно-то как.

— Что случилось? Как ты себя чувствуешь? — сыпал вопросами Деян, тряся меня как яблоньку по осени.

— Вроде не случилось… — мямлила я, пытаясь сориентироваться и ища глазами Феофана. Он же где-то рядом. Я не знаю, почему мне так казалось. Я это просто чувствовала. Мне срочно надо было задать ему пару десятков вопросов, а то все стало заходить слишком далеко. — А… А что? Что-то не так?

— Ты проспала целый день. — с запалом принялся пояснить Дарен. — Поначалу мы думали, что ты устала очень, осыпаешься после всего на тебя свалившегося. Но ты вообще не подавала признаков жизни. Во сне не шевелишься и сама не просыпаешься. Мы тебя будить — ты ни в какую, как неживая…

— И поэтому вы решили вытащить меня на улицу и полить. — закончила я за него, сразу поняв в чью светлую голову могла прийти мысль окатить меня водой посреди ночи.

— Это божья роса. — не растерялся Сэт, пряча опустевшую пластиковую бутылку за спину.

— Мы просто тебя никак иначе разбудить не могли. — принялся оправдываться за Хранителя Пахом. — Так ведь подействовало-то…

— Подействовало. Это точно. — натянуто улыбнулась я, направляясь обратно в машину.

— И все-таки. — окликнул меня Михей.

— Что? — удивленно приподняла я брови, изображая из себя законченную идиотку.

— Не уходи от разговора.

— Я не понимаю о чем ты.

— Все ты понимаешь. — Михей с каким-то нехорошим выражением лица начал надвигаться на меня. — Ты не хочешь говорить, что там с тобой у джинна было, теперь еще и эти странные припадки.

— Почему не хочу? — возмутилась я, предчувствуя, что такое настроение эльфа не сулит мне ничего приятного. — Я же рассказывала, и не раз…

— Этот бред будешь заливать в уши кому-нибудь другому. — перебил меня Михей. — Я же вижу, что ты что-то скрываешь.

— Я?! Скрываю?! — жадно хватала я воздух, пытаясь придумать, что говорить дальше. — Ничего я от вас не скрываю! Что ты завелся вообще…

— Михей, и правда, успокойся. — попытался разрядить ситуацию Деян. — Але и так перепало…

— Не ведись хоть ты. Она же врет. — зло сжал губы Михей.

Похоже, еще немного, и я испытаю на себе все прелести эльфийских пыток.

— К чему ей нам врать? — развел рукам Хранитель, но в его голосе проскользнуло какое-то сомнение.

— Не знаю. — честно признался эльф. — Надеюсь, мы выясним это, пока не станет слишком поздно.

— Во всяком случае, Аля останется в Лесной. — подытожил Верен.

— Ты тоже мне не доверяешь? — попыталась я воззвать хоть к кому-то.

— Согласись, ты в последнее время какая-то странная. — словно извиняясь за свои подозрения, произнес Верен. — К тому же неизвестно как магия Сибри скажется на тебе. Лучше тебе побыть в спокойном месте.

— Она всю жизнь была странная, — встрял Сэт, — а до вас это только доходить начало.

— Что вы накинулись на бедную девчонку? — попытался заступиться за меня Пахом.

— Никто ни на кого не накидывается, мы просто хотим понять, что происходит. — примиряющее пояснил Дарен, вопрошающе глядя на меня.

— Что ты хочешь услышать? — агрессивно отозвалась я.

— Что с тобой было во сне. — напрямую заявил Михей. — И не надо врать, что ничего не было.

Я решала, что этот ушастый все равно от меня не отцепится и надо говорить хоть что-то.

— Я… — пыталась я с ходу придумать более-менее вразумительный ответ. — Вы можете не понять…

— Не тяни кота за самое интересное место, — поторопил меня Сэт, — выкладывай скорее.

— Мне кажется, что я видела… будущее. — выпалила я первое, что пришло в голову, мысленно ненавидя свою скупую фантазию.

— Будущее? — недоверчиво приподнял бровь Верен.

— Да. — решила не отступать я.

— И что же ты видела, если не секрет? — гладя на меня как на умалишенную, уточнил Деян.

— Ну… Это сложно. — чувствуя себе как на экзамене мямлила я, стараясь не попасться на слове. Но когда я замолкала хоть на мгновение, вокруг становилось так тихо, что я предпочла нести всякий бред, чем быть испепеленной этими взглядами. — Просто видела какие-то отрывочные картинки. Лесную. Вас. Какого-то старикашку со шрамом через всю щеку…Эльфов много было… — описывала я все те полубредовые картинки, что только могли прийти мне на ум. Если что-то и не совпадет, скажу: «Простите, это видения, а не документальное кино». И вообще, мало ли что мне там могло привидеться?

— Стой-стой! — прервал меня Верен. — Вот этот старикашка со шрамом. Он кто?

— Не знаю… — пожала я плечами, на ходу прикидывая кем бы его таким сделать. — Похоже, самый главный у них там, типа нашего Феофана.

— Вот видите! Она правду говорит! — просто засветился от счастья Дарен.

Или все маги такие предсказуемые, или мне просто сегодня везет.

— Это еще не факт. — осадил его Михей. — Про Игната и про то, что у него шрам на лице ей мог кто-то рассказать.

Ненавижу эльфов!

— Хорошо, но про то как выглядит Дом Собраний в Лесной ей точно никто не рассказывал. — предложил новое испытание Сэт.

Что они все от меня хотят? Зная Сэта, он бы не стал спрашивать что-то такое, чтобы ответ лежал на поверхности.

— Там вообще нет Дома Собраний. — выпалила я, надеясь если что, списать ошибку на особенности своего видения. Мол, если говорю нет, значит скоро его там и не будет.

— Ты уверенна? — уточнил Пахом.

— Да. — самоуверенно заявила я. — Я его там не видела.

— Чудо какое-то. — ошеломленно пробасил тролль.

— Чудеса — это вообще наша специальность! — попыталась я разрядить обстановку, довольная собственной сообразительностью, но безуспешно: Хранители смотрели на меня как будто перед ними стоял Златан в панталонах.

— Этого не может быть. — первым справился с оцепенением Деян.

— Почему? Мне ведь и раньше сны были, просто немножко другие.

— В этом-то все и дело. — попытался объяснить Хранитель. — Ты боевой маг. Это точно. Боевой дар не принимает другого. То есть, или ты воин, или ведун. Совместить это нельзя.

— Но ведь Дар Сэта позволяет ему заниматься некромагией. — попыталась я хоть как-то себя выгородить. Завралась ты, Аль. По самые уши увязла. Теперь из тебя будут делать мага-мутанта.

— Это некромагия позволяет ему использовать боевые заклинания. А я не могу быть некромантом. Чувствуешь разницу?

— Так может я по природе своей ведунья, а боевая магия как дополнение? — строила я предположения.

— Слишком сильная ты для этого. В тебе природный Дар, это сразу видно. — разъяснил Верен.

— Так в чем проблема? — решала я покичиться своими способностями. — Может я исключение?

— Не льсти себе. — как ушатом холодной воды окатил меня Михей.

— Что бы там не было, нам надо ехать в Лесную. Скоро рассвет. — напомнил Дарен.

— Едем, — тяжело вздохнув, согласился Верен, — уже и так полночи потеряли. Парни дружно повернули к заведенным машинам, которые горели в ночи, как два огромных светлячка, оставив меня одну-одинешеньку стоять и думать над своим поведением. Темно, значит действительно скоро рассвет.

— А как же я? — крикнула я в след быстро рассаживающимся по своим местам парням.

— Садись в машину. — скомандовал Деян. — Останешься в Лесной. Там может Игнат что умное скажет.

— От него мало чего умного дождешься. — небрежно заметил Дарен.

— А вдруг повезет? — с явным сомнением предположил Верен. — Не нравится мне это все, ой не нравится!

— Мне оно уже скоро полгода как не нравится, а вы только очнулись. — пробурчал Сэт.

— Я что-то не так делаю?

— Твой Дар… — словно обдумывая, в чем же меня обвинить, произнес Михей. — Тут что-то такое, с чем тебе не справиться.

 

21

К середине дня, который начался столь неожиданно и явно не предвещал ничего радужного, мы добрались до забытого Богом и людьми села. Уверенно обогнав телегу, запряженную измученным дистрофией и многочисленными лишениями жизни конем, мы остановились у небольшой избушки. Парни уверенно открыли двери и вышли из машины, разминая кости.

— Все, барышня, можешь выползать. Приехали. — Сэт хлопнул ладонью по крыше внедорожника.

— Это и есть ваша Лесная? — уточнила я, с изрядной долей недоверия разглядывая открывшиеся пейзажи.

— И с каких это пор вы всяких девок по обочинам собираете? — Так и не дав никому возможности мне ответить, из дома показался осунувшийся древний старик в потрепанной фуражке и с трубкой в зубах.

— Здравствуй, дед Явор. — Верен подошел к ворчливому старикану и пожал его костлявую, иссеченную тысячами глубоких морщин руку. — Это Аля. Она Хранитель, так что мог бы быть и повежливее.

— С каких это пор Феофан начал посвящать в Хранители всяких сопливых девчонок? Она, небось, меч и двумя руками поднять не сможет. — ворчал противный старикашка, пристально разглядывая меня, как курицу на рынке, изо всех сил пытаясь сбить цену.

— В случае чего, я знаю методы поэффективнее меча. — со злобой выпалила я, сама от себя того не ожидая, и тут же прикусила язык. Как будто какая-то скверная скандалистка внутри меня на мгновение вырвалась на волю.

Понимая, что слова обратно не засунешь, я решила поддерживать произведший на окружающих впечатление имидж и нагловато вылупилась на отчаянно пытавшегося сообразить «А что это было?» старичка, сложив руки на груди.

Явор пожевал беззубой челюстью и сконфужено произнес:

— Ну, если Феофан решил, то оно наверно так и верно… Я-то что… Я так…Просто…

Кинув на меня неодобрительный взгляд, Верен продолжил разговор:

— Все спокойно?

— Так если бы все было спокойно, вас сюда и не звал бы никто. — продолжал в своем снисходительном тоне Явор. — Все уже пять раз рассказывал этому вашему попу. Кстати, тут неподалеку ко всему прочему еще такой всплеск был мертвецкой энергии, что я замаялся гулей в могилы обратно загонять. Вся нежить взбесилась. Знать, славного Златан себе некромантишку завел. Ох, чует моя печенка чего-то недоброго! Ох, помяните мои слова!

Поддернув бровями, Сэт игриво посмотрел на брата, но тут же получил колючий взгляд в ответ.

— Думаешь, это все заметили? — старательно пытаясь сдержать дрожь в голосе, спросил Деян.

— О! — протянул Явор. — Так это небось и медведи на Северном полюсе учуяли.

Хранители обеспокоенно примолкли.

— Да это ладно! Лишь бы пингвинам на Южном жилось спокойно. Остальное мы переживем! — попытался перевести все с шутку Сэт. Казалось, его совершенно не беспокоила собственная учесть. К тому же за прошедшее время парень окончательно оклемался и был полон сил и нездорового чувства юмора. Впрочем, все как прежде.

Зато на Деяна было больно смотреть. Казалось, его током бьет от каждой мысли, что содеянное братом уже никак не исправить. И больше всего его коробила собственная беспомощность.

— Думаю, пора отправляться. — прервал молчание Дарен. — Не будем тебя больше отвлекать, дед Явор, своей пустой болтовней.

Михей и Верен не сговариваясь сели в машины и загнали их во двор дома Явора. Выгрузив все необходимое, парни накрыли внедорожники плотной тканью, похожей на парусину.

Я гордо отобрала у Дарена свой меч, который парень намеревался нести за меня, и демонстративно подняла его одной рукой, хотя это оказалось не так-то и легко. Потешив чувство собственного достоинства, я с проворством слона в посудной лавке водрузила эту здоровенную железяку себе на спину. Махать ей вряд ли придется (да и вряд ли получится), так что пусть весит себе, зато каждый лесной стрекозел будет знать, что меня не с обочины подобрали.

Самую большую ношу взял на себя Пахом. Тролль подымал тяжеленные сумки, как пушинки. Такими ручищами он бы любого из нас поломал как зубочистку. Уж меня-то точно. Как только у людей получилось практически истребить таких монстров? Да и Михей, невзирая на всю свою кажущуюся легкость и хрупкость, запросто мог потягаться силой с любым из человеческих парней.

Героически волоча за собой не самую легковесную сумку, через полчаса прогулки по непролазным дебрям я поняла, что быть гордой и независимой не так уж и прикольно, как казалось раньше. Но я продолжала стоически терпеть все тяготы, чтобы только потом эти качки не зудели мне над ухом всю оставшуюся, что не женское это дело и, вообще, сидела бы я дома, носки вязала, штопала и стирала.

— Отдай сюда, смотреть противно. — Сэт резко дернул на себя мой багаж, и я непроизвольно выпустила его. Предприняв пару отчаянных, но безрезультатных попыток вернуть себе сумку в купе со званием женщины «сильной и гордой», я махнула рукой на это бесперспективное занятие, в глубине души радуясь, что избавилась от ноши.

Михей немного поостыл в своей ненависти ко мне, но все же поминутно косился, словно проверяя, не пытаюсь ли я там учинить диверсию у них за спиной. Когда мы углубились в лес на приличное от деревни расстояние, эльф, не скрывая своего раздражения, резким движением стянул с головы шапку, надежно маскирующую его выдающиеся слуховые органы, и небрежно засунул ее в карман, будто та была в чем-то виновата.

Если раньше он вел себя совершенно адекватно, то теперь его просто распирало от злости. Он делал каждый шаг с таким видом, будто его заставляют глотать безумно горькую, но необходимую пилюлю.

Поравнявшись с Дареном, я шла с видом Красной Шапочки, которая разглядывает окружающее ее пейзажи, ни на чем особо не зацикливаясь, а на самом деле прокручивала в голове варианты, как лучше спросить парня, что это с Михеем творится такое.

— Не обращай внимания. — без слов понял мня Целитель. — Это у него по мере приближения к Лесной обостряется традиционная эльфийская неврастения.

— Это ты о Михее? — с видом блаженной дурочки уточнила я.

— Ну, да. Тебе ведь он интересовал…

— А как ты понял?

— Это было не сложно. — Дарен слегка приподнял уголок губ с ухмылке. — Ты вообще очень явно выдаешь все свои мысли, даже магия не нужна, чтобы понять, что у тебя на уме. И врать ты не умеешь.

— Я совсем безнадежна? — обжегшись на слове «врать» я поспешила перевести разговор в другое русло.

— Ну почему же. — поспешил меня утешить Дарен. — По-моему, это даже к лучшему. От вранья никогда не бывает ничего хорошего.

— Я вообще про то, что я не умею скрывать свои эмоции. — слегка замявшись, решила я побыстрее отвязаться от парня и замедлила шаг.

— Извини, если задел. — По инерции обогнав меня на пару шагов, Дарен остановился, обернувшись. — Ты ведь хотела меня совсем о другом спросить.

Я вновь поравнялась с Целителем и, стараясь больше не упускать возможности, принялась его расспрашивать:

— Почему Михей не хочет в Лесную? Там же, вроде, эльфы. Такие же как и он.

— Вот потому и не хочет, что там эльфы. — криво ухмыльнулся Дарен без тени веселья.

— У него комплекс неполноценности? Самые маленькие уши во всей общине? — строила я догадки. — Или он просто задолжал своим дружкам порядочную сумму и теперь не хочет рассчитываться?

— Если бы. — с иронией произнес Хранитель. — Все не так просто.

— Это очередной секрет за семью печатями? Или моя изнеженная женская психика не выдержит ноши этой тайны?

— Зря глумишься. — прервал мое бурное высказывание Дарен. — Нет никаких тайн. Просто Михей не любит об этом распространться. И вообще вспоминать об этом не любит.

Я замолчала, уже не надеясь на то, что меня посветят в сию загадочную историю, но неожиданно Хранитель все же заговорил:

— Только обещай не трепаться об этом, идет?

— Идет. — без размышлений согласилась я. Трепаться совсем не в моем вкусе. Да и рассказывать особо-то не кому.

— Фактически Лесная разделена на две независимые друг от друга общины: одну из них полностью занимают эльфы, другую — люди и Малые. Эльфийской половиной руководит Верховный Эльф, человеческой — Верховный магистр. Последний — это и есть тот мужик со шрамом на щеке, которого ты предвидела. — пояснил парень.

— Игнат. — решила я блеснуть своей осведомленностью.

— Точно. — подтвердил Хранитель. — В отличие от Феофана или того же Софона, он вполне себе смертен. Верховный магистр выбирается из Хранителей голосованием и утверждается Феофаном. Срок службы у него от избрания и до могильного погоста, так что — сама понимаешь — к старости лет проку от таких магистров ноль. Только вот наш Великий Старец смотрит на это сквозь пальцы. Пару раз к нему приезжали из общины, говорили, что уже сил нет терпеть бред этого полоумного старикашки, который никак не может пригодиться даже на небесах, но Феофан отмахивался от них как от надоедливых мух. Говорил, что как только появится нужный человек, то тут же его пришлет на место Игната. В общем, к чему я это все говорю: реально делами Лесной вертит Азиульдриэн — нынешний Верховный. Вот с ним-то у Михея и проблемы.

— Что-то не поделили?

— Вроде того. Власть Верховного передается по наследству, от отца к сыну. Для эльфов правитель — практически божество. Приближенные к трону — это что-то вроде специально выведенной породы болонок. Они даже внешне отличаются. И грызня за более мягкую подстилку у трона соответствующая.

— Так я слышала, что Михей из благородных.

— И из каких благородных! Он был вторым претендентом на Посох Верховного после собственного же отца. Азиульдриэн — только шестым.

— А почему тогда он Верховный, а не Михей?

— Пятый претендент неожиданно скончался при не совсем понятных обстоятельствах — увяз в болоте. Ничего не смущает? Четвертый — тронулся умом. Как гласит официальная версия, от чрезмерной любви к некромагии.

— А Михей с отцом?

— Когда скончался правивший в то время Верховный — а всех этих их имен и не перепомнить — Посох должен был перейти к Сакируиндиэн, отцу Михея. Мы его просто называли Сакиром. После смерти Верховного должно было пройти две луны, чтобы новый правитель занял свое законное место. Конечно, этим временем тут же воспользовались знающие свое дело сторонники Азиульдриэна, поспешившие припомнить Сакиру его связь с человеческой женщиной и то, что она ждала от него ребенка. Не то, что такое случилось в первый раз, но для благородного эльфа считалось большим проступком хотя бы просто посмотреть на женщину с интересом, а не то, чтобы бросать ради нее дом и семью. Тем не менее эльфийские старейшины, чьего собрания требовал Азиульдриэн, решили, что на все прежние грехи можно закрыть глаза, дабы не портить кровь Верховных, отдавая Посох менее родовитому наследнику.

Такое решение не устроило Азиульдриэна, конечно. Он спорил до хрипоты. Потом вдруг неожиданно сдался. Сакир спокойно готовился к принятию нового статуса. Из Волчьих Яров, невзирая на ее сопротивление, привезли Леокардиэ с маленьким Михайиндиэном на руках, человеческую жену Сакира увезли от греха подальше к Явору, разрешив будущему правителю их навещать… Благодать! А за день до Церемонии передачи Посоха Сакира убили.

— Ази… А… Азилю… Вот этот самый эльф?

— Свободные. Нелепое совпадение, правда?

Я положительно закивала головой, усиленно пытаясь осмыслить услышанное.

— А Михей тут причем тогда?

— Естественно, в общине началась паника. Азиульдриэну Посох так и не достался тогда, но он выиграл время. Совет решил, что пока Михей не вырастет, править будет один из старейших эльфов, который вообще не имеет отношения к этим благородным дрязгам. Кстати, хорошим мужиком был тот эльф, толковым. Единственным его минусом было то, что он ничего не смыслил во всей этой подковерной борьбе.

Не мешкая, Леокардиэ собрала вещички с прямым намерением вернуться в Новрогородскую общину и уберечь сына от всяких неприятных неожиданностей навроде стрелы в сердце. В ту ночь как они собрались уезжать, выяснилось, что у весеной мамы раньше срока начались схватки. Ей не сказали, что Сакира убили, боялись навредить. А она как сердцем почувствовала, звала его, плакала, умоляла сказать ей правду, почему он не приходит к ней. Узнав об этом, Леокардиэ тут же кинулась на помощь той, которая увела у нее мужа. Спасти женщину не удалось, хотя говорили, что эльфийка на самом деле сделала все от нее зависящее, зато Веся выжила. Леокардиэ увезла этот пищащий оставшийся без матери комочек с собой.

Пятнадцати лет до того времени когда Михей мог быть признан способным руководить общиной Азиульдриэну вполне хватило, чтобы подмять под себя всех благородных. По крайней мере, их большинство. Михея доставили в Лесную. Несмотря на протесты Лазаря, Леокардиэ все же потащила за собой Весю. Наверно, хотела показать ей эльфийскую жизнь, не знаю. Только это был единственный и, надо отметить, не самый приятный опыт общения нашей травницы с себе подобными.

Предыдущие старейшины благополучно отправились в лучший мир, а их место заняли другие, угодные Азиульдриэну. Понятное дело, они тут же попытались помешать Михею стать Верховным. Так как он был признанным наследником и уже достиг необходимого возраста, преградит ему путь к Посоху, казалось, не могло ничто. Но у старейшин и тут получилось выкрутиться. Они заявили, чтобы стать Верховным, ему надо отказаться от сестры. Отказаться от жены или сестры для эльфа больше чем простые слова, потому что тогда несчастных женщин закидывали камнями, а потом закапывали, невзирая на степень их мертвости.

Естественно, Михей и не подумал ни от кого отказываться. Весея для него всегда была родной сестрой, несмотря ни на что. Понимая, откуда у всех этих неожиданных решений ноги растут, наш остроухий и высказал все, что он думает о старейшинах в общем, и о Азиульдриэне в частности.

— И что?

— И все.

Я вопросительно приподняла брови.

— С тех пор среди Хранителей стало на одного ушастика больше. — пояснил парень для особо непонятливых.

Дарен уставился себе под ноги, словно стараясь разглядеть там следы невиданного зверя, и замолчал.

… На центральной площади перед дворцом Верховного Эльфа с утра было людно. Все расы смешались в едином сумасшествии ожидания то ли Церемонии передачи Посоха, то ли казни. Да и разбушевавшейся толпе было глубоко безразлично казнить или миловать, лишь бы было живо и интересно.

— Ну, что они там тянут эльфа за уши? — вопил недовольный карлик, лузгая припрятанные в кармане семечки. — Уже б начинали скорее!

— Все никак не определяться, кого короновать, а кому уши укорачивать. — буркнул спокойный как камень тролль, стоявший неподалеку.

— Макношка! Макношка! — распихивая односельчан локтями, пробиралась сквозь толпу гномиха. — Только попадись мне, засранец! Ух, я тебе всыплю!!!

— Пирожки! Горячие пирожки! — вопил во всю свою несформировавшуюся глотку подросток, сын местного пекаря, которому была поручена доблестная миссия отвечать за хлеб, раз уж зрелища опять задерживают.

— Тише ты, шайтан! — ругался на него высушенный годами, но все же полный энергии скандалить дедок, которому мальчишка бесцеремонно прошелся по ногам. — Совсем распустились, ироды!

В толпе активно обсуждались последние новости, кандидатуры на пост Игната и осуждалась власть. Не то что Лесным когда-то жилось плохо… но так ведь оно интересней, когда есть что обсудить и осудить.

Казалось, среди всей этой толпы скучно было лишь двум молодым Хранителям, которые печально прислонились к забору. В отличие от многих они ждали ни начала, а конца этого странного эльфийского празднества, дежурство на котором стало для них суровым наказанием за отлучку из общины. Но как было объяснить старому полоумному магу Игнату, что когда тебе восемнадцать и в жилах течет горячая кровь, служба на благо общины и выполнение всех заумных канонов занимает далеко не первое место в списке ценностей. Поэтому теперь эти юные маги осмысляли все содеянное за прошедшие сутки и торчали на площади с неизменно тяжелыми мечами за спиной.

— Ждан, что тут вообще намечается? — без тени интереса обратился к своему закадычному другу рослый парень, с детства привыкший к шумной толпе, которую регулярно образовывали собравшиеся вместе люди и Малые невзирая на то, что их объединило: свадьба или похороны.

— Как я понял, тут сегодня будет открытый суд над несостоявшимся Верховным.

— Неужели этот ушлый змей Азиульдриэн лишился поддержки Совета Старейшин? — с издевкой уточнил Дарен.

— Не… — почесав затылок и припоминая все эльфийские заморочки, связанные с выбором Верховного, все также безразлично отвечал Ждан. — Там вроде этого… который законный казнить будут. Который из Новгородской приехал.

— А-а! — понимающе протянул Дарен. — Хорошо, что ты не эльф, а то я б пока твое имя выговорил, язык сломал от напряга.

— Это точно. И хорошо что я не из благородных эльфов, а то ты еще и мозги б сломал, пока выучил все имя с титулами.

Друзья засмеялись друг над другом, но их напускного веселья хватило ненадолго. После двух бессонных ночей, из которых одна была проведена за гульбой, а вторая — за выслушивание нотаций Игната, который сам не спал и решил другим не давать, сил уже не оставалось даже зубы скалить. Тем более необходимость таскать на себе мечи и стоять на солнцепеке без возможности хоть на полчасика спрятаться от изнуряющего июльского солнца в тень, не повышало настроения.

Толпа уже собралась сама устраивать себе праздник, отчаявшись дождаться представления, как на отстроенную перед сценой ложу для Верховного Эльфа и его приближенных поднялся сам Азиульдриэн, а за ним проследовали две женщины. Одна из них, эльфийка с белокурыми волосами благородной крови, шла с гордо выпрямленной спиной и каменным лицом, как будто она вовсе была выточена из холодного мрамора. Следом за ней ступала девчонка-подросток с перепуганными глазами и ежеминутно оглядывалась, будто ожидая, что вот-вот к ним подойдет кто-то еще.

Толпа замолкла. Будущий Верховный демонстративно широким жестом поздоровался с собравшимся народом и занял свое место. Будто не замечая никого вокруг, эльфийка шепнула что-то на ухо перепуганной до смерти девчушке, и они тоже присели.

— А это кто? — голосом, в котором начала отчетливо слышаться сталь, спросил у своего друга Дарен.

— Это Леокардиэ. — понял с полуслова Ждан. — А девчонка — дочь Сакира от человеческой женщины. Ну, помнишь, я тебе рассказывал как-то?

Дарен утвердительно кивнул, не отводя глаз от эльфийки.

— Так это что, получается… Леокардиэ — мать наследника. И его сейчас будут казнить… — пытался сообразить Хранитель. — Это же зверство!

— Это эльфы. — равнодушно отозвался Ждан. — Восемнадцать лет с ними живешь, а все удивляешься.

— Это же… — Дарен хватал ртом воздух, силясь подобрать слова.

— Да ладно тебе так переживать. Этих ушастых и не жалко. Они один другого достойнее. Убивают друг друга, пытают… Это у них вообще с пеленок. К тому же не факт, что этого наследничка прикончат. Посоха ему не видать — это стопроцентно, но если он сознается, извинится, покается, попросит прощения… И всего-то дел!

— А за что его вообще?

— Нахамил Совету.

— Все? — удивленно уточнил Дарен. — Если бы нас казнили всякий раз, когда мы Игнату хамим, то и у Змея-Горыныча голов не осталось.

— Ушей. — поправил Ждан. — Им сначала уши отрезают, причем без разницы приняли твои извинения или нет.

Дарен посмотрел на Леокардиэ с еще большим ужасом. Даже ребенок в Лесной знал, что с ушами эльф лишается и своего долгожительства. Максимум на что моги рассчитывать «наказанные» — пять, от силы десять лет. Да и те в постоянных болезнях. Еще не факт, что для матери лучше — лишиться ребенка в одночасье или годами наблюдать, как он тает у тебя на руках, угасает, как накрытая банкой свечка.

Толпа начала понемногу оживляться. Сотни любопытных глаз не отрываясь смотрели на сколоченное из досок подобие сцены, где должна была свершиться расправа над несостоявшимся Верховным.

Прошло меньше минуты и два черноволосых эльфа выволокли несостоявшегося наследника на всеобщее обозрение. Толпа заулюлюкала. Кто-то попытался усмирить обрадованных жестоким зрелищем односельчан, но их отчаянные попытки воззвать к милости и благоразумию напросто растворились в неиссякаемом потоке жестокости и беспощадности, которая свойственна всем без исключения расам.

Молодой светловолосый эльф пытался передвигать ногами, но постоянно спотыкался и повисал на руках своих палачей. Когда его наконец вытащили на середину подмостка и заставили принять вертикальное положение, Весея, которой выпало на долю стать свидетелем казни брата, зарыдав уткнулась в плечо мачехи.

Слов было не разобрать, да они и не требовались. Азиульдриэн схватил девчонку за подбородок, принуждая не отводить взгляда от того действа, которое он ждал столько долгих и мучительных лет безвластия.

Леокардиэ даже не шелохнулась — она уставилась на сына в немом оцепенении.

Молодой эльф не без усилий поднял голову и с жестокой насмешкой оглядел беснующуюся толпу. Он не знал здесь почти никого, и его почти никто не знал. Но у каждого из этих созданий нашлась своя причина ненавидеть павшего престолонаследника. За что вот только? Толпа всегда осуждает своих правителей: действующих ругает тихо, а ушедших либо несостоявшихся и вовсе топчет немытыми ботинками.

Молодой эльф из последних сил держался на ногах, то и дело пошатываясь. Двое палачей так и остались стоять рядом со своей жертвой, поддерживая его под руки. Несчастный эльф был избит до неузнаваемости. Ушастые всегда славились своей жестокостью, но тут они превзошли сами себя.

Дарен почувствовал приступ подкатившей к горлу тошноты, на миг вообразив какие муки пришлось пережить эльфу.

— Звери! — процедил он сквозь зубы.

А представление только начиналось.

— Ты, Панкитро Эль'ворноМихайиндиэн Котнральерн Бор Эльстин из рода Аворндей, оклеветал Совет Старейшин, кой представлен мудрейшими эльфами нашего племени, оскорбил их честь и достоинство, попрал честь и светлое имя Верховного Эльфа. — начал свою речь Азиульдриэн, приподнявшись из удобного кресла. — Ты был признан виновным. Но я, от имени Совета, даю тебе последний шанс отсрочить погибель, ибо милости нашей и мудрости нет предела. Хоть ты и не достоин такой благосклонности, ничтожнейший из недостойных, я все же спрошу у тебя: способен ли ты отринуть свое упрямство и безрассудство, признав свою неискупимую вину перед Советом и лично передо мной, Великим Верховным Эльфом над всеми эльфами?

Михей снисходительно посмотрел на своего правителя, скривив разбитые в кровь губы в язвительной усмешке, но не торопился с ответом. Переведя взгляд на безутешно рыдающую сестру, он подмигнул одним глазом, как будто ничего не случилось, как будто все происходящее не больше чем фарс и расстраиваться нечего…

Получив ощутимый удар в живот, эльф невольно согнулся, но стражники тот час же его выпрямили, заставив смотреть в глаза правителю, лицо которого перекосилось от брезгливости.

— Отвечай, когда тебя спрашивают, гнида. — угрожающе произнес один из конвоиров.

Эльф сплюнул кровь и что было мочи громко произнес охрипшим голосом:

— О, Правитель мой, лучезарный и небесный Котринш Дель Иренго Азиульдриэн Эль'Неророт Бор Акливий из рода Дельтруций, не был бы ты так мил засунуть себе этот Посох…

Очередной удар прервал слова Михея. Удовлетворенная толпа взревела. Азиульдриэн побагровел от злости, сжав кулаки, чтобы хоть как-то удержать свой праведный гнев внутри и не ударить в грязь лицом перед своим новоиспеченными подданными.

Весея со слезами упала на колени, изо всех сил пытаясь докричаться до неразумного брата:

— Михей, не надо! Прошу тебя, не надо!

Но было поздно. Дождавшись когда толпа стихнет, Азиульдриэн подвел итог:

— Я беру на себя смелость считать твой ответ отрицательным. И раз ты упорствуешь… Казнить! Сейчас же!

Толпа взревела с новой силой. Теперь сторонников юного бунтаря прибавилось, и они оживленно требовали дать парню шанс.

— Ненавижу эльфов. — в сердцах проговорил Дарен, вынимая меч из ножен.

— Эй, дружище, ты чего?! — рассеянно захлопал глазами Ждан.

Мигом управившись с оружием, Дарен дружески хлопнул товарища по плечу и смешался с толпой, кинув на последок:

— Прикрой меня.

Препятствий на пути к помосту чинить Хранителю никто не стал. Любой житель Лесной знал, что спор с этим малым закончится в его пользу, тем более что в руках Хранителя меч становился не просто символом, а еще и грозным оружием. Несмотря на всю свою массивность, Дарен легко забрался на помост, который по высоте был ниже его самого на голову, а то и полторы. Публика ахнула и замерла. Этой пары секунд Хранителю было в самый раз, чтобы оттолкнуть конвоиров, перекинуть почти бесчувственного эльфа через плечо и потащить прочь со сцены. Палачи быстро оправились, накинулись на парня с двух сторон, но меч оказался проворнее, чем их запачканные чужой кровью руки.

Хранитель напрочь забыл об излюбленном эльфийском оружии — луках, вспомнив об этом досадном факте лишь когда с десяток острых стрел вонзились в заботливо раскинутый другом «Щит» в паре сантиметров от его груди. Доля секунды потребовалась Дарену, чтобы почувствовать отголосок магии своего спасителя и понять, что это был не Ждан. Совершенно непонятный отголосок, чужой…

Дарен плохо запомнил все, что было дальше, как он вырывался из общины, таща на себе окончательно потерявшего сознание эльфа, как петлял по лесу, отрываясь от погони. Только ночью, обессилив, он позволил себе опустить бесчувственного страдальца на землю и самому присесть.

Тащить его дальше на себе не казалось Дарену самой удачной идеей, и он попытался привести эльфа в чувства. Через полчаса отчаянных усилий Михей открыл слабые веки.

— Давай, принцесса, некогда мне с тобой возиться, гнать надо дальше. — в сердцах ворчал Хранитель, помогая эльфу приподняться.

Тот еще пару минут иступлено смотрел в одну точку перед собой, а потом, оценивающе взглянув на Хранителя, произнес еле слышно:

— Пальцы вправь.

Дарен не сразу сообразил, чего он него хочет эльф, но, взглянув на разбитые руки с вывернутыми пальцами, тут же принялся выполнять просьбу. Престолонаследник корчился от боли, но не позволял себе ни малейшего стона.

— Крепко они тебя. — не удержался Хранитель.

— Это они умеют. — все также слабо отозвался Михей.

Воцарилось молчание. Дарен продолжал хлопотать над ранами эльфа, проверяя целостность костей. Когда парень управился, эльф посмотрел ему в глаза и произнес:

— Спасибо тебе, человек. Но тебе тут не место. Возвращайся в общину. Эльфы не посмеют тебя тронуть, ты Хранитель. Но лучше тебе перебраться в Новгородскую — у Азиульдриэна, конечно длинные руки, но туда ему не дотянуться. Феофан должен тебя принять, ты хороший парень. Скоро эльфы нас нагонят, тогда пощады не жди. Мне терять уже нечего — я и так труп. А ты иди.

— Я вытаскивал тебя оттуда, чтобы побегать по лесу с эльфом на горбу? — с издевкой спросил Хранитель, вглядываясь в разбитое лицо Михея.

— Я пойду сам. Может, оторвусь.

— Далеко ты не уйдешь. — пытался противиться парень.

— Я сам справлюсь. — жестко произнес Михей. — Иди отсюда.

Дарена терзали смешанные чувства. Он вспомнил предательство человека, которого считал другом. Он вспомнил беснующуюся толпу, желавшую лишь одного — крови. Ему теперь не было обратной дороги. В то же время он нисколько не жалел, что спас жизнь этому отчаянному парню, хоть он и был таким же сдвинутым, как и все эльфы.

Хранитель без лишних слов развернулся и исчез в черноте леса. Подождав, когда парень отдалится на достаточное расстояние, Михей тихонько застонал. Боль. Физическая острая боль в каждой клетке тела, в каждом органе… Но она не шла ни в какой сравнение с той, болью, что рвала душу эльфа. Отупевший от отчаянья взгляд матери стоял перед его глазами. Крик сестры, заглушаемый ревом толпы. Ненависть и предательство.

Да и не нужна была ему эта власть. Он родился, чтобы однажды стать Верховным, воспитывался для этого. Он не видел себе иной судьбы, он просто не знал, что может быть как-то по-другому. Это было его бременем, его долгом. Долгом, а не желанием.

Его жизнь сломали об колено, как сухую ветку. Но он должен был продолжать бороться. Ради матери, которая сойдет с ума, зная, что лишилась последней свой родной кровинки на этом свете. Ради памяти отца, который никогда не сдавался.

Наверное, не стоило гнать этого парня, ведь если бы не он Михей сейчас и не думал бы как жить дальше. Этого «дальше» попросту и не было бы. Но рисковать еще и этим человеком он не мог себе позволить. Надо собраться с силами, надо бороться и идти дальше. Он бы мог попробовать связаться с Хранителями из Новгородской, но палачи отобрали подаренный Лазарем оберег, связывающий его с домом.

Чтобы справиться хотя бы с обступившей его с уходом Хранителя темнотой, Михей зажег «светлячок». Этому нехитрому фокусу обучили его в общине. Хотя запрещалось обучать магии непросвещенных и, соответственно, не принявших Договора, для Михея сделали небольшое исключение. Он вырос с Хранителями, и магия не была для него чем-то чуждым. К тому же он обладал недурным для эльфа Потенциалом.

Сил не было ни на что. Михей вспомнил свой дом, где было уютно и спокойно. Почему-то вспомнился Софон, от которого постоянно пахло ладаном. Он рассказывал маленькому эльфу о Боге, пересказывал огромное количество разных притч. Мать никогда не приветствовала эти беседы. Когда-то в древности у эльфов было множество своих богов, но они не пережили Раскола и исчезли вместе с исчезнувшими поколениями. Тем не менее Софон неустанно твердил, что Бог один, и будь ты хоть эльфом, хоть карликом, хоть гоблином, он следит за каждым, потому что каждое живое и неживое создание на земле его дитя.

Михей взглянул не небо и на его глазах появились невольные слезы. Он не умел молиться и никогда этого не делал, но, вспомнив слова Софона, он тихо прошептал, обращаясь к пронизанному серебристой паутинкой звезд небу:

— Господи, если ты есть, не оставь меня. Я должен выжить. Если все, что о тебе говорят не пустой звук — прости мое неверие. Мне сейчас очень нужна твоя помощь. Очень.

Еще несколько минут он смотрел на беспредельное небо и уже приготовился встать, но тут же насторожился, услышав неподалеку шорох.

— Далеко же ты ушел, эльф. — не скрывая издевательских интонаций, прокомментировал Дарен, выходя из за деревьев.

Михей не нашелся что ответить, радостно глядя на свое вернувшееся спасение. Как бы там ни пытался эльф сам себя убедить, что ему удастся выбраться из этой переделки самому.

— Этому тебя в Новгородской обучили? — спросил Хранитель, указывая на «светлячка».

Эльф кивнул.

— И «Щит»…

— Да. — недослушав парня, согласился Михей. — Только, к сожалению, это все, что я умею. Не положено знать больше.

— Этого хватило, спасибо. — запоздало сообразив, кто его спасал от эльфийских стрел, поблагодарил Дарен. — Хорошо у вас там?

— Угу. — мягко улыбаясь разбитыми губами, подтвердил эльф. — Намного лучше, чем у вас. По крайней мере, когда одному из наших сносит крышу, другие его прикрывают не смотря ни на что, и только потом разбираются насколько он был прав и что им двигало.

— Тогда я к вам. — задорно, чтобы согнать с себя туман накатившей грусти от безвыходности и предательства, подытожил парень. — Снос крыши — это вообще про меня!

Хранитель протянул Михею найденную в лесу корягу:

— Вот держи. Одной рукой на нее обопрешься, другой — на меня. Я не настолько силен, чтоб таскать ваши благородные килограммы на собственном хребте. И поковыляли. В деревне у меня знакомые есть. До туда доберемся, а потом придумаем, как в Новгородскую тащиться.

Парень помог эльфу встать на ноги, приноровляясь, как удобнее будет идти.

— Спасибо тебе. Я твой должник. — произнес эльф, смущенный собственной беспомощностью, но в тоже время до безумия обрадованный тем, что человек его ослушался и не ушел.

— Спасибо будет в Новгородской! — браво ответил Хранитель, практически волоча за собой эльфа.

Михей еще раз напоследок взглянул на небо, которое все также безмятежно глядело на него миллиардами своих звезд.

«И тебе спасибо» — мысленно произнес он, отчего-то застеснявшись того, что Хранитель мог услышать его разговор с небесами…

… - Ну и скоро мы дойдем?

— А? — Дарен рассеяно оглянулся на меня. — Ты что-то сейчас сказала?

— Когда мы дойдем до Лесной? — повторила я свой вопрос еще раз.

Дарен осмотрелся по сторонам, прикидывая где мы сейчас находимся: все ясно, за дорогой следить он явно не утруждался.

— Уже скоро. Часик остался, не больше.

— Ладно. — Я тяжело вздохнула, совсем не обрадовавшись этой новости. Мы уже протопали ногами пол-леса, и идти оставшуюся половину мне не особо хотелось, хоть от парней такой гадости ждать стоило. На один их шаг приходилось по два моих. Мне даже страшно было спрашивать у них сколько уже мы прошли.

Через час я решила, что запасную пару ног мне никто не выдаст, и уселась прямо на землю. Дарен, все это время шедший рядом, тоже остановился и вопросительно на меня поглядел. Остальные парни прошли вперед еще с десяток шагов прежде чем заметить наше отставание и, переглянувшись, решили вернуться проверить, что со мной на этот раз приключилось.

— Нам еще час? Или, может, два? — возмутилась я, отвечая на вопросительные взгляды Хранителей. — Я уже этот ваш лес видеть не могу! Мне он скоро сниться будет. В кошмарах! Сколько можно уже идти?!

— Никто не обещал конных прогулок по берегу моря. — не растерялся Деян. — Я говорил тебе еще Новгородской: дома надо оставаться. От тебя там пользы было бы больше, чем тут.

— Значит, это я виновата?

— Причем тут ты… — пытался оправдаться Деян.

— Ну ты идешь, или будешь здесь устраиваться? — нетерпеливо перебил Михей, нервно поправляя закрепленный на бедре меч.

Я неохотно встала, кряхтя как старая бабка:

— Да иду, иду. Давайте хоть помедленнее, а?

Верен неожиданно крепко схватил меня за руку и заглянул в глаза, как насквозь просверлил в одно мгновение. Я испугано попыталась отдернуть руку, но он не дал.

— Аль, да что с тобой творится? — сказал парень, все также пристально глядя мне в глаза. В самое донышко души. — Ты в последнее время сама не своя, как подменил тебя кто. Всегда такая терпеливая была, никогда не скулила, какие бы испытания мы тебе не готовили. А теперь на пустом месте раскисла. Ноги у нее устали! Разве это для тебя было когда-нибудь преградой? Или легче было когда-то? Как кисейная барышня, ей Богу. Вот смотрю на тебя — ты, а в тоже время не ты.

— А если правда не она. — как-то нехорошо произнес Михей.

— Да ну… — усомнился Дарен.

— Вполне может быть. Фиг его знает, с какими демонами этот Сибри корешился. — присоединился к эльфу Пахом.

— Демоны? — будто у меня спрашивая, произнес Деян.

— Какие еще демоны! — не выдержала я. Чего уж тут душой кривить, струхнула так, что коленки держать перестали и если бы ни Верен, так и не отпускавший мою руку, точно рухнула бы.

Сердце забилось, как у бешеной белки, совсем как в ту ночь, когда я впервые столкнулась с тхалами, и чуть было совсем не вырвалось из груди, когда Михей медленно потянулся к колчану со стрелами. Эльф неспешно снял его со спины, порылся в стрелах, подбирая нужную, затем все также размеренно взял в руки лук…

— Эй, ты что? — первым спохватился Дарен.

— Эта стрела с рунами против демонов. — спокойно, будто тут он комментировал особенности поведения мартышек в брачный период, а не то, что собирается продырявить меня, ответил Михей, прицеливаясь.

— И как она работает? — с недоверием спросил Деян.

— Изгоняет демонов. — неоригинально ответил эльф.

— А если демона никакого нет? Будем считать, что не повезло? — нервно спросил Дарен.

Эльф лишь пожал плечами:

— Ну, что-то вроде этого.

Я растеряно переводила взгляд с одного Хранителя на другого, надеясь, что хоть к кому-то из них в голову придет светлая мысль каким-то другим способом очистить меня от пагубного влияния демонской силы, но, увы! Они смотрели на меня с сугубо научным интересом. Как только я бросила взгляд на Сэта, облокотившегося на дерево и меланхолично лузгавшего семечки, подумала было, что как-то странно, что он до сих пор молчит и ни разу не предпринял попытку изгнать из меня нечисть каким-нибудь особо изощренным способом, и… сглазила.

— Только ты в ногу не стреляй, а то она и так ползет со скоростью беременной черепахи. Лучше в руку. — рассуждал парень. — Они у нее и так не из того места растут.

— Вообще надо в сердце. — отстраненно произнес Михей, не опуская лук, но и не решаясь выстрелить.

Тут меня охватила реальная паника, словно до мозга наконец дошло, что сейчас в моем теле, пусть не самом замечательном, но привычном и родном, собираются делать дырку. Кровь отлила от лица, полностью скопившись где-то в области солнечного сплетения, от чего стало невозможно дышать.

— Ооо, — потянул некромант. — Так это же Лазарь расстроится.

— А что предлагаешь? — по-деловому, как будто торгуясь за палку колбасы на рынке, спросил Михей.

Сэт вынул из кармана горсть семечек, внимательно на них поглядел:

— Вообще есть такое народное средство…

Поразмыслив, Сэт с видом главного демонолога зарядил в меня чем-то мелким. От неожиданности я визгнула на такой высокой ноте, что сама от себя не ожидала. Верен еще крепче стиснул мою руку, будто пытаясь удержать. Я даже никуда и не дергалась. Выброс адреналина заставил голову соображать быстрее, и через несколько секунд я разглядела на своей одежде и под ногами маленькие черные семена подсолнечника.

— Что это было? — жестко спросил Деян.

— Семечки. — пожав плечами, ответил Сэт как само собой разумеющееся. — Верное народное средство от нечистой силы.

— Где ты этого нахватался? — удивленно спросил Верен, все же не спеша отпускать мою руку из своих тисков.

— Эх вы, неграмотные лесные жители. Деревенщины! — наслаждался своей находчивостью некромант. — Таких простых вещей не знаете!

— И все-таки, откуда? — неожиданно расплывшись в веселой улыбке (первый раз за несколько дней), поинтересовался Деян.

— Да не парьтесь, по радио слышал. — тоже развеселился Сэт.

Михей опустил лук.

— Мог бы и раньше сказать. — проворчал эльф.

— И лишить себя такого удовольствия? Ну уж нет!

— Удовольствия пошвыряться семечками? — уточнил Дарен, приподняв бровь.

— Удовольствия наблюдать нашу реакцию. — пояснил Михей. — Он ее уже давно проверил и смотрел, как мы тут изгаляемся.

Я чуть не заплакала от пережитого страха и обиды на парней. На всех разом.

— Пусти. Мне больно. — процедила я сквозь зубы, стараясь удержать обиду внутри и не дать ей выкатиться наружу солеными слезинками.

— Прости. — будто только опомнившись, Верен освободил меня.

— Да, Аль, прости за недоверие. За все это. — Деян указал рукой вокруг, смущенно опустив глаза.

Чего ждал? Что я скажу: «Да ладно! Не парься! Все в порядке! Подумаешь событие — чуть меня не продырявили. Так это ерунда, не стоит вспоминать!», или как?! Я упрямо зашагала вперед в том же направлении, куда мы шли до кого момента, как парням захотелось поиграть в охотников за приведениями. Точнее — за демонами. И мне было наплевать, что я не знаю куда идти. Но не дождутся, чтобы я плелась в хвосте. Нашли тут игрушку для битья.

Михей и Верен вскоре перегнали меня, ведя наш небольшой отряд к Лесной. Пусть теперь только попробуют вести меня к Игнату, чтобы тот старикашка ставил надо мной эксперименты и лазил своими немытыми лапами в мою душу. Все со мной в норме и никому больше не позволю надо мной так издеваться!

С глаз все таки упали предательские слезы. Я поспешила их стереть по-быстрому, чтобы парни не заметили, но плечи предательски дрогнули. Хватит, тряпка! Раскисла тут! Кисейная барышня!

Самым обидным было то, что Верен оказался прав: это действительно не я. Кто-то руководил мной как марионеткой, дергал за веревочки, а я поспешно следовала его воле. Как туман какой-то находил на меня, и я совсем… переставала быть собой.

Ох, Феофан! Вот только вернусь в общину!..

К прочим радостям жизни я заметила, что топаю с развязанным шнурком на кроссовках. Даже эта мелкая пакость сегодня против меня! Я отшагнула в сторону, чтобы не перегораживать путь идущим сзади парням, нагнулась…

Голова закружилась, будто меня только что прокатили на американских горках. К горлу подступила тошнота. Перед глазами потемнело. Я покачнулась и тут же почувствовала, как меня подхватили крепкие руки Деяна.

Как ни странно, все нормализовалось в один миг. Задетая гордость все еще не могла позволить мне так быстро подпускать обидчика слишком близко, и я на автомате оттолкнула парня.

— Все со мной в порядке. Просто голова закружилась. — довольно резко сказала я, ясно давая понять кто тут не прав и должен долго заслуживать прощение.

Все действительно было в порядке. Завязав этот злополучный шнурок, я продолжила путь, стараясь не замечать, что во мне упорно сверлят дырки взглядами.

Рука невольно прижалась к груди. Как будто из меня вырвали кусочек души, будто не стало чего-то привычного, такого родного. Я только сейчас заметила, как здесь тихо. Хранители шагали практически бесшумно, не нарушая покоя леса. Эта тишина начала давить на уши, будто я очень громко слушала музыку, а потом резко выдернула наушники.

Я ждала услышать сигнализацию навроде той, что окружала Волчьи Яры, но небеса не спешили падать на голову под аккомпанемент ведьмовского хохота. До жути хотело расспросить об этом ребят, но гордость не позволяла.

Неожиданно, как черт из табакерки, перед нами выскочил эльф. Не такой как Михей. Его волосы были иссиня-черными, глаза более раскосыми. В этом черном окружении его лицо казалось белоснежным. С Михеем его связывала эта эльфийская тонкокостность, изящество черт. Ну и уши, конечно.

Лицо эльфа светилась от неописуемого восторга и радости. Он тут же преклонил одно колено перед нашей процессией, будто собирался предложить этим суровым парням руку и сердце. Да нет, не парням…

— Панкитро Эль'ворно Михайиндиэн Котнральерн Бор Эльстин из рода Аворндей, господин, какое счастье, что вы посетили нас… — затараторил эльф.

— Не надо, Орэйэндиэн. Немедленно поднимись! — засуетился Михей, подбежав к своему сородичу и стараясь восставить его в вертикальное положение. — Сколько я раз тебе уже говорил не впадать в этот дибильный святой трепет.

Темноволосый эльф будто только сейчас заметил еще и наше присутствие.

— Здравствуйте. — Он слегка поклонился в знак приветствия. — Я вижу с вами новая спутница.

Я слегка поправила за спиной меч.

— Хранительница. — уточнил сообразительный эльф, правильно растолковав мои намеки.

— Да вот, решили обзавестись. — не удержался Сэт, чтобы не потоптаться по моей и без того изрядно потоптанной гордости.

— Орэй. — не преминул представиться эльф, протягивая мне руку ладонью вверх.

— Аля.

Я слегка растерялась, а потом-таки протянула руку в ответ. Ждать пока этот ушастый еще, что доброго, не станет лобызать мои загрубевшие и грязные конечности, я не стала и перевернула наши соединившиеся ладони и пожала руку своего нового знакомца привычным способом. Эльф слегка недоуменно поддернул брови, но, видимо, списав все это на традиционную человеческую глупость и неприспособленность к элементарным традициям, воздержался от комментариев.

Мы продолжили двигаться к общине.

Орэй безустанно что-то болтал, но сути я в этих словах никак уловить не могла. Одно стало мне ясно — Михей в его глазах был полубогом. Странно, что он ушел из общины, если ему тут пятки целовать готовы.

— Не все тут к нему так относятся. — тихонька прошептал Сэт, поняв мое удивление. — Я бы даже сказал, что таких меньшинство.

— Как Азиульдриэн поживает? — с напускным безразличием поинтересовался Михей, когда Орэй на секунду замолчал чтобы вдохнуть воздух в легкие.

— Да что ему сделается! — пожал плечами эльф. — Все как всегда. Одно хорошо, что как его Феофан приструнил, он хоть меньше свой нос в дела неэльфийской половины сует. А так: сплетни, интриги, грызня… ничего интересного. Меня с ребятами вообще, считай, в лес выгнал: замучил уже со своими патрулями. Как будто мы для того есть, чтобы в лесу торчать. Тетиву уже забыл как натягивать…

Орэй горько вздохнул и, к моей превеликой радости, замолчал. До Лесной мы добрались в тишине.

 

22

Мои ноги блаженно загудели, ступив на более ровную по сравнению с лесной тропинкой поверхность дороги.

— Куда теперь? — уточнил Орэй. — К Игнату?

— Не, — махнул рукой Дарен, — домой пойдем.

— Тогда ладно. Дальше вы уже и без меня справитесь. Удачи! — Орэй степенно склонил голову в поклоне и уже через секунду растворился в тени окутанного быстро спустившимися сумерками леса.

— Спасибо. Еще увидимся. — крикнул ему в след Михей.

Ребята уверенно шли по широким улицам Лесной. Община оказалось намного больше Новгородской, особенно если учитывать, что мы шли только по неэльфийской ее половине.

Жители Лесной не без интереса разглядывали нашу пеструю компанию, но в том была заслуга, скорее всего, Пахома. Под ногами мешались дети карликов. Маленькие непослушные копии Кроша, как цыганята, бежали за нами, семеня своими миниатюрными ножками и стараясь уцепиться за меч или, в худшем случае, повиснуть на ноге. Если на каждый шаг парней приходилось по два моих, то ребятне приходилось пробегать шагов по десять.

Изловчившись, Пахом поймал одного из них:

— Знаешь, где тролли живут?

Карлик закивал.

— Вот беги туда и скажи, что Пахом приехал.

Малыш еще раз выразительно кивнул и исчез в первом же дворе.

— Ты к нам не пойдешь? — удивился Дарен.

— Да к чему мне? — пожал плечами тролль. — К своим поковыляю.

— Как знаешь. — не стал настаивать Хранитель. — Увидимся еще, да?

Тролль согласно кивнул, отдал парням сумки и свернул на другую улицу.

Навстречу нам с диким воплем выбежали два ребенка: нескладная девчонка лет тринадцати и мальчишка помладше ее года на три-четыре.

— Дарька! Дарька приехал! — пищали они, накидываясь на распахнувшего руки Дарена. Явно переоценив свои возможности, Хранитель слегка покачнулся под весом сумок и детей, но все-таки выстоял.

— Как же вы выросли-то! Совсем крохи же были!

Из дома неподалеку, на ходу вытирая руки о передник, выбежала женщина:

— Наконец приехали. Мы уж заждались!

Дарен оставил детей, заключив женщину в свои широченные объятья. Слегка отодвинувшись от Хранителя, она взяла его лицо в свои руки, тщательно рассматривая, будто проверяя в надлежащем ли качестве доставили ей товар.

— Мамка! — телячий тоном смакуя каждый звук, протянул Хранитель.

— Мамка! — бодро подтвердила женщина, похлопывая парня по щеке и переходя к другим Хранителям.

Она так же нежно и одновременно крепко обняла всех парней, и… я тоже не стала исключением. Хватка у нее была, как у хорошего каратиста. Думала, останусь без ребер, но обошлось.

— Ты ведь Аля, правильно? — решила она все-таки уточнить.

Я кивнула, угукнув.

— А я Лариса. Так и зови.

Крепко схватив меня за руку, она повлекла нашу честную компанию в дом.

На пороге, облокотившись на дверной косяк, стоял, улыбаясь довольной улыбкой сытого чеширского кота, мужчина как две капли воды похожий на Дарена. Только старше.

— Ну что, с приездом. — поприветствовал он нас, принимая у парней сумки и пожимая им руки.

Через долю секунды радушная хозяйка уже припечатала меня к стулу, с которого открывался живописный вид на до отвала заставленный всякой вкуснятиной стол. Хотя, зная аппетиты этих магов-садистов, хоть бы крошки остались в живых. Даже у меня в животе требовательно заурчало.

Я и не думала забывать их дикие выходки и держалась подчеркнуто независимо. Лариса это сразу увидела:

— Ну что губы дуешь? Знаешь, что тут не долго умом тронуться со всеми этими заморочками.

Я кинула на нее вопросительный взгляд. Сказать я ничего не могла, потому что предательски вкусный пирожок как раз забрался в рот и не желал ни идти на попятную, ни падать в живот.

— Ну, ты же поняла о чем я. — сказала она, подернув брови и в уме прикидывая, действительно я такая твердолобая или прикидываюсь. — Демоны вообще не игрушки. Вот они и дернулись. Тем более после этой напасти с джинном. Ты должна все понять.

— Откуда вы все знаете? — наскоро расправившись с пирожком, спросила я. Получилось слишком прямо, но и Лариса не искала окольных путей.

— Ребята рассказали. — нисколько не смутившись призналась она. — А ты что не знала разве?

— О чем? — округлив глаза до размеров героя какого-нибудь аниме, спросила я.

— Что ж они тебе не сказали? — удивленно охнула хозяйка. — Горе мне с ними. Я, Аль, телепат.

— Ааа! — потянула я, нарочно забивая рот первым, что попалось под руку. Попался какой-то чесночный салат. Явно для нежданно заглянувших вампиров. Теперь ясно, почему они отсюда бегут.

Лариса с маниакальным наслаждением наблюдала, как я жадно хватаю ртом воздух, отплевываюсь и судорожно ищу глазами воду. Заметив это, добродушный Сэт протянул мне стакан. Пора бы было уже запомнить этот взгляд голодного паука, пробирающегося к своей жертве через искусно сотканную паутину! Но мне как мозги вышибло.

— Спасиб… — выдавила я и глотнула.

Обжигающий комок сдавил гордо и, словно раскаленная лава вулкана, потек по внутренностям, что я на собственной шкуре прочувствовала все устройство пищевода. Теперь хоть на экзамен.

Огонь прошел, но вот рту стало совсем гадко. Даже не то, что горько… именно гадко. Я прикрыла рот рукой, осматривая затихших на мгновение парней, которые оказались понятливее меня и сразу просекли причины «добродушия» Сэта. Дважды предатели. Ну уж нет, не доставлю я вам такого удовольствия.

Через неимоверные усилия держа лицо, чтобы не скорчиться, я вернула Сэту стакан:

— Спасибо. Наливай еще.

Разразился гром хохота, который по моим расчетам был слышан и в Новгородской.

— Это наш человек! — пересиливая смех, лестно оценил меня Руслан, отец Дарена.

Сэт тоже не сдавался и указал на стакан, жестом уточняя: «Сюда?». Я нагло кивнула. Сэт указал на бутылку с этой ядреной гадостью: «Это?». Я опять кивнула. Сэт оценивающе приподнял брови, предвкушая мои муки и будто пробуя на прочность.

Спасла Лариса:

— Ну хорош, хорош! Прекращай. — хозяйка поспешила осадить это нездоровое веселье. — Поиграли и довольно.

«Спасибо» — как можно отчетливее подумала я, стараясь максимально открыть свои мысли для Ларисы. Но она вообще никак не отреагировала.

— Так что там за исчезновения? Кто пропал-то? — первым перешел на будничную тематику Верен.

— Дамир и Ждан. — пробурчал хозяин дома.

— Искали по деревням? — со знанием дела уточнил Дарен. — Может они там просто загуляли?

— Искали, конечно. — глухо ответил Руслан. — Все уже облазили.

— Не, тут что-то не то. — покручивая пальцами вилку, задумчиво произнес эльф. — Гномов с карликами-то зачем трогать было. Не по девкам же с собой они их прихватили.

— А как они пропали? — заинтересовался Деян.

— В лес пошли. — спокойно ответила Лариса. — Дамир со Жданом дежурили, ошивались по пограничью. А с карликом, Арисом, кучерявый такой был недоросток, добрый, сын его увязался.

— Говорили, что карлик один был. — ухватился за несостыковку Сэт.

— Один пропал, все верно. — сухо пояснила хозяйка.

— Не, мам, ты просто скажи куда идти и что делать. От всех этих твоих загадок уже голова кругом. — закатив глаза, простонал Дарен. — Тем более что, насколько я помню, у Ариса был только один ребенок, и тот сдвинутый умом.

— Вот его почему-то и не тронули.

— Ты же порылась у него в башке, правда? — с надеждой в голосе спросил Сэт.

— Обижаешь. — склонив голову на бок, ответил Лариса. — Только у него там и раньше был полный кувардак, а теперь и вовсе ногу сломишь. Я ничем не могу помочь тут. Напугался парнишка капитально. Кричит что-то, руками машет. Так ничего мы и не поняли. Послали к нему нашего малого, поиграли они целый день вместе, карлик вроде немного успокоился. Расспрашивать Мишку начали, что это такое карлик показать всем пытается, а малой и выдал: так это, говорит, зверь невиданный. Ну и что тут прикажите понимать?

— Это что, нежить? — не удержалась я, чтобы не вякнуть.

— Шестерых разом? — скептически фыркнул Руслан. — Даже я понимаю, что это не реально.

— Девчонке вчера меч дали, конечно, она и в глаза нежить не видела. — встала на мою защиту Лариса. — К тому же, как они исчезли, не берусь сказать, сколько времени прошло, выплеск был. Да такой, знаете, не обычный.

— Хранители могли защищаться, использовать магию. — возразил Деян.

— Я сама так подумала. Сначала. — продолжила хозяйка, попутно закидывая в рот маринованный гриб. — Только я не первый год на свете живу, много магии видела. Боевая, она…не такая. Вот отголосок у нее не тот. Я такую магию, по крайней мере, похожую видела раз в жизни, когда еще совсем девчонкой была. У нас один молодец на собаку бешеную нарвался. Та его покусала капитально. А у нас-то ни прививок, ничего. Не припомню, что там и как, но его еще спасти можно было. Игната растормошили, он Феофану маякнул. Тот примчался. Прям вот как вас сейчас вижу, так и он в Лесной вдруг очутился. И отголосок этот, ни на что ни похожий. Так-то. К тому же силенок на такой всплеск у наших Хранителей не хватило бы.

— Телепортация? — блеснул эрудиций Сэт.

— Кажись, так это дело называется.

— У нас на нее только Феофан и способен. — недовольно пробурчал Верен.

— Ладно, завтра пойдете, пройдетесь там, посмотрите, что к чему, может больше нашего разглядите. — подвел итог Руслан. — Аль, у нас такие места! Такая природа!

— Аля остается здесь! — хором завопили Хранители.

— Что так? — недоуменно спросил хозяин.

— Пусть, пусть. Ей с нами лучше будет. Нечего девчонке там мотаться. — встала на сторону Хранителей Лариса.

Я с протестом посмотрела на нее, но скандалить не осмелилась. Сама же Хранительница. Небось, уже все в округе излазила, всей нежити хвосты накрутила, а мне не дает.

— И не надо на меня глаза округлять, милочка. — совсем беззлобно сказала Лариса, слегка щелкнув меня по носу. — Посидим с тобой, поболтаем. Мне же тоже скучно тут одной, в глуши. А с делами пускай мужики разбираются.

— Ну, тогда хорош рассиживаться. — Встал из-за стола Руслан. — Там уже баня растоплена. Пойдемте, хоть попаритесь дороги с дороги.

Хранители тоже встали со своих мест, и уже через полминуты большая светлая кухня, где разместили нашу дружную компанию родители Дарена, опустела.

— Чаю хочешь? — по-свойски предложила Лариса.

Я согласно кивнула. Пока женщина возилась с чашками, я успела хорошенько ее разглядеть. Небольшого роста, бойкая. Нельзя сказать, что Лариса была стройняшкой, тем более что после рождения троих детей особо модельную внешность не сохранишь, но фигура у нее была ладная. Она так и светилась от переполняющей ее энергии. На лице начали появляться первые морщинки, но они совсем не уродовали ее, а даже красили. Придавали ей серьезный и мудрый вид.

— Так вот, — начала она, — хоть поболтаем с глазу на глаз. Мне о тебе много чего Софон рассказывал, но самой оно интереснее.

— Много чего рассказывал?

— Да не бойся, ничего что он в тебе «прочитал» он не выдаст, даже если я его каленым железом пытать буду. — тепло улыбаясь, поспешила она развеять мои сомнения. — Он за этим строго следит.

— Вы с ним дружите?

— Можно и так сказать. Он мой учитель. Именно Софон первым разглядел во мне Дар, научил всему. Я сама в общине родилась, мне легче было себя открыть. Отец и дед, почти все прадеды были Хранителями. Считается, что это вот такая традиция. Теперь Дарен. Потом его сыновья, если Господь нам их даст. А вот мама у меня была простой женщиной, безо всяких претензий на Дар. Травки собирать-варить ее более-менее научили, а в остальном она была далека от нашего мира с нежитью и прочими тварями. Никак не могла понять, что мы со Свободными никак поделить одеяло не можем. Она сама из раскулаченных. В ссылке ее отец и встретил, выкрал и сюда притащил. Кстати, у меня фотографии есть! — спохватилась женщина.

Уже через минуту она снова села рядом со мной, рукой смахивая небольшой слой пыли с коробки, где хранились семейные реликвии.

С огромным воодушевлением она демонстрировала мне старые черно-белые фотокарточки с помятыми и местами осыпавшимися краями: родителей, себя маленькую, их с Русланом уже совместные фотографии, Дарена в ползунках…

— А вот наша свадьба. Ну как сказать, свадьба…венчание. Официально мы и не расписаны вовсе. Да и кому это надо? — С фотографии на нас глядели два абсолютно счастливых человека, а между ними стоял, держа молодых за руки, Софон. Точно такой же как сейчас, ничего в нем не изменилось. — Как мы уговаривали Софона с нами фотографироваться! Это чуть ли не единственный его снимок. Он, кстати, нас венчал, в Новгородской. Тогда церковь только отстроили. И какие только отговорки глупые придумывал! Но где наша не пропадала — уговорили.

— А Софон тоже умеет…ну… — старалась я подобрать правильные слова. — драться?

— Говорят, что да. — по-секрету призналась Лариса. — Но он ни разу при мне не использовал боевые заклинания. Вроде как он принял обет не заниматься этим делом. Говорят так. Я сколько ни пыталась с ним заговорить о боевой магии, он отмахивается, мол, иди, займись чем-нибудь полезным.

— Вы в Новгородской жили?

— Я родилась здесь, а туда меня Софон забрал, мне тогда лет семь было. Так что у меня два дома. Потом, когда Руслана встретила, мы решили в Лесную вернуться, подальше от соблазнов цивилизации.

Я когда подросла, решила быть «как все»: институт закончить, на города посмотреть. Поступила в Москву на медицинский. Не училась ни фига! Учила, чтобы вступительные не провалить, да и пока желание было. А потом мне вся эта цивилизованная жизнь надоела, и уже доучивалась, чтобы диплом получить. Что ведьме и не списать! Знала, что домой вернусь, а тут у нас мне и моих знаний хватит ссадины йодом обрабатывать. В Москве и с Русланом познакомилась. Влюбилась до чертиков. А он физиком был. Тогда только начали всякие компьютеры осваивать. Он там шагал впереди планеты всей. Твердил вечно, что нельзя застаиваться на месте, надо идти вперед! А я смеялась все, припоминая наши общины, где никаких высоких технологий отродясь не видели. А он мне все про жесткие и гибкие диски! Потом отвезла его к Феофану, тот ему все методично рассказал, с кем ему угораздило связаться. Он сначала в шоке был. Две недели со мной не разговаривал. А потом прикатил, люблю, говорит, не могу. Вот теперь мы здесь.

Глаза у Ларисы были такие теплые, что хотелось блаженно разлечься перед ней на шезлонге и греться. Хотя у нее совершенно не было причин относиться ко мне хорошо. Кто я для нее? Девка, которая по стечению обстоятельств завалилась в ней в дом в компании сына и его друзей? Это не причина для такого отношения. Она с самого первого момента моего появления у них в доме встретила меня как родную дочь. Самое странное, что мне это было дико. Ко мне даже собственный отец так хорошо не относился.

Во мне проснулось детское желание повиснуть у нее на шее, душа в объятиях. Хотя кто еще кого задушит с ее силищей.

Как удар молнии, в голове пролетела мысль, что передо мной телепат, и она наверняка уже перерыла моя сознание, выведав все, что я даже сама себе открыть иной раз боялась. Словно в подтверждения этих мыслей, я почувствовала легкие «щупальца» ее магии и поспешала в очередной раз заблокироваться, не слишком вежливо выталкивая ее из мое головы.

Смущаясь, я потянулась к чашке с уже порядком остывшим чаем и сделала большой глоток.

Лариса смотрела на меня с недопониманием, словно подбирая слова, чтобы выразить свое не лестное мнение о моей персоне. Но нет.

— Аль, — вкрадчиво, как психоаналитик, которые мне прохода в школе не давали, заговорила хозяйка, — я что, такая страшная? Да не съем я тебя. Честно. Ты по мне больно тощая.

Я вопросительно подняла брови. Да и не думала я ее бояться. Или все же телепату лучше знать?

— Ну открой же ты мне свои мысли. Вот сколько ты тут, я все время пытаюсь к тебе пробиться, и ни в какую. Уже сама все тебе рассказала о нашей компании, ты все не сдаешься. Уже и по-хорошему пробовала к тебе постучаться, и силой. Что за дела?

— Да я всего второй раз закрылась. — сконфуженно промямлила я, понимая что тут либо лыжи не едут, либо что-то со мной не то.

— Ты второй раз меня сейчас выпихнула. А я только-только начала на тебя настраиваться, даже в эмоции проникнуть не успела, не говоря уже о мыслях. Так что? Ты не защищаешься?

— Нет. — упрямо талдычила я свое.

— Тогда я уже совсем старая стала. — пожала плечами Лариса. — Впрочем, так бывает. Я Верена три дня открывала. Это зависит от того, насколько у кого оборонная способность развита, если можно так выразиться. Ничего, освоишься, обвыкнешься, может пустишь к себе.

Лариса принялась сканировать меня взглядом не хуже рентгеновского аппарата. Но в мысли больше не лезла. По крайней мере я не почувствовала никаких попыток вторжения. Она разглядывала меня с минуту, слегка щуря глаза так, что возле уголков появлялись небольшие морщинки.

— И все таки что-то тебя смущает. — разрушила тишину женщина. — Что-то в тебе не так. Чтобы это понять, даже телепатом не надо быть.

— Вы же сами сказали не дуть на них губы и все такое. Но я не могу. — совсем разоткровенничалась я, растаяв под теплым взглядом Ларисы, будто оставленное на солнце мороженное. — Как-то не по себе становится, когда вспоминаю эти взгляды… Как мороз по коже пробегает. Они же убили бы меня и глазом не моргнув только из-за того что я вела себя как-то не так.

— Судя по их воспоминаниям, вела ты себя, как будто в тебя и вправду демон вселился и резвится во всю прыть. — принялась оправдывать ребят Лариса. — Наверно, если бы я не была телепатом, то встала на твою сторону и погнала этих говнюков, готовых закопать беззащитную девчонку под ближайшим кустиком без следа и следствия, исходя только их одних домыслов и «нам так показалось». Но я — телепат, Аль. К счастью или нет, но я вижу то, что тебе никто не скажет. И поверь мне, Михей не выстрелил бы. Он до последнего надеялся, что удастся пугнуть демона, и он сам упорхнет восвояси. И как человек, знающий этого ушастого психа уже не первый год, я тебе вот что скажу: если бы он хотел стрелять, то не стал бы метиться так долго. Для него хватило бы и доли секунды.

А ведь действительно, Михей подгонял одной стрелой другую, выпуская их с десяток, пока первая еще не успела достичь цели. С луком он управлялся получше, чем иной с собственными руками. И труда продырявить меня, такую некрохотную и неподвижно стоящую под чутким взором Верена, ему бы не составило, и целиться по полчаса он бы не стал, даже если вообразить, что он боялся задеть кого-то из Хранителей, или, на крайний случай, дерево, ведь эти остроухие так щепетильно относятся к своим лесам.

Лариса хлопнула меня по руке, выводя из задумчивости.

— А сейчас пошли, я покажу тебе, где помыться можно. А то совсем с дороги как помазок.

А хорошая помывка была крайне необходима. После путешествия по лесу, джинсы на коленках почернели от грязи, и на одной из них сияла дыра. Вспомнить, где я успела угробить штаны, я так и не вспомнила, но мысли о запасной паре в сумке грела душу. Вот с курткой дела обстояли намного хуже — мне ее вовек не отстирать. Агния размажет по стенке.

Смыв с себя грязь, я как заново родилась. И силы откуда-то появились. Надев свежие джинсы и припасенную в дальнюю дорогу майку, я вернулась в дом, где Лариса ждала меня на кухне, склонившись на чем-то, как вампир над невинной жертвой.

— О, ты уже! — воскликнула женщина не отрываясь от дела. — Сейчас и я заканчиваю.

Я склонилась у нее над плечом, пытаясь разглядеть, над чем она там колдует. Оказалось, на самом деле колдовала. Над моей курткой, которую я уже записала в число безвинно павших жертв гадских джиннов.

— Готово! — с запалом футболиста, который только что забил гол в ворота соперника, завопила Лариса. — Вот теперь можешь надевать. Там все во дворе собрались. Иди к ним.

— Классно. — вертя в руках куртку, которая, казалось, и не пережила столько потрясших ее жизнь событий, прокомментировала я. — Она же не превратиться в тыкву после полуночи?

— Еще ни одна не превращалась! А что, у вас в Новгородской сейчас уже так не делают? — удивилась Лариса. — Я бы тут умерла над стиркой и уборкой, если бы не такие маленькие чудеса. Будет желание — научу. Но это завтра. А пока иди, отдохни. Намаялись же с дороги.

Женщина напялила на меня куртку, развернула на девяносто градусов и подтолкнула двери. Я повиновалась ее крепким рукам и направилась к выходу.

— Стой! — раздался встревоженный голос сзади, не успела я и выйти из кухни. — Куда же ты с мокрыми волосами-то! Ох, учи вас уму-разуму! У нас-то не Майами, замерзнешь.

Лариса щелкнула пальцами, но сделала это скорее для вида, чтобы поколдовать эффектно. Волосы тут же высохли. Сказка, а не магия. Я-то думала, что ей только рушить чужую недвижимость можно.

Я по-доброму завидовала Дарену. Мне бы такую маму. Я постаралась открыть для Ларисы эти свои мысли. Пусть знает.

 

23

Я открыла глаза, бестолково пялясь в черный потолок и пытаясь найти ту тонкую грань между реальностью и сном, которая порой исчезает вовсе. Сердце часто билось, не успев успокоиться после длительного бега по закоулкам сознания, но на этот раз я даже сумела проснуться, не закричав. Просто открыла глаза, продолжая думать о своих параноических виденьях. Хотя повода для переживаний не было — подумаешь, кошмар. Подумаешь, мама. К тому, что она неустанно терзает меня каждую ночь, я уже привыкла. Теперь мне не давали покоя другие мысли. Не о ней… Я снова и снова прокручивала в голове этот сон, не понимая, откуда он мог взяться.

Я снова бежала по нескончаемому лабиринту, и вопреки обычаю, догнала ее. Она стояла у окна, повернувшись ко мне спиной, и словно не замечала. Не хотела замечать.

Я молча подошла и встала рядом.

— Готова? — спросил непонятно откуда взявшийся мужской голос.

Я повернула голову в мамину сторону, но на ее месте стоял, ехидно улыбаясь уголком губ, молодой человек, в котором я сразу узнала Федю. Но что-то внутри настойчиво советовало мне: «Убегай!». Он протянул ко мне руку, убирая за ухо выбившуюся прядь волос. Только тогда я поняла, что это вовсе не Федя.

Послушавшись внутреннего голоса, я кинулась прочь, путаясь в лабиринте нескончаемого коридора. Он неспешно брел за мной, словно рассудив, что я и так от него никуда не денусь. Я остановилась, не чувствуя собственных ног и решая, куда бежать теперь. Незнакомец настигал… Я выбежала в следующий коридор и, нырнув в первую попавшуюся дверь, оказалась в залитой светом небольшой комнате. Софон сидел в кресле, не обращая на меня ни малейшего внимания.

— Софон! — Кинулась я к батюшке. — Спрячь меня! Быстрее!

Но он лишь умиротворяюще поглаживал меня по руке, как на пустом месте распсиховавшегося ребенка.

— Дочка, не надо кричать. Все решено. Не бойся. Я не могу тебе ничем помочь. Он сильней. Смирись.

Я