– Люси! – укоризненно окликнула девочку Ребекка и указала на открытую книгу: – Читай и не смотри по сторонам!

Над склонившейся головой девочки Ребекка через открытую дверь класса увидела промелькнувшую фигуру Джона. Она тихо вышла из-за учительского стола, прошла мимо учениц, старательно выводивших мелом на маленьких грифельных досках задание, и направилась в кухню.

– Ты уже закончил, Джон? – спросила она светловолосого юношу, который, стоя на коленях, складывал инструмент в холщовую сумку. По тому, как тот вздрогнул от звука ее голоса, она поняла, что он не слышал, как она вошла.

– Да, мэм, – пробормотал он скороговоркой. – После первого же дождя я заберусь на чердак и проверю, везде ли сухо, – добавил он, убирая светлую прядь со лба.

Джон пришел через час или два после того, как Ребекка узнала о смерти Робина Рэмсдена, его прислал новый хозяин, и очень вовремя, подумала Ребекка, увидев через окно, как первые крупные капли дождя прибивают пыль во дворе пансиона.

– Джон, ты еще здесь? – Вошла Марта с корзиной высохшего белья, которое она успела снять до дождя. – Небось дожидаешься печенья из духовки? – обратилась она к белокурому юноше.

– Я бы не отказался, – улыбнулся он.

– Ты бы лучше поднялся на чердак и посмотрел, хорошо ли заделал крышу, – строго проговорила Марта.

Джон нехотя пошел из кухни, захватив с собой сумку с инструментами.

– Так-то лучше. Нечего его сюда приваживать, – сказала Марта, бросив многозначительный взгляд на дверь в гостиную.

Ребекка вздохнула и подошла к открытой двери кухни полюбоваться на сочные краски пейзажа, впитавшего дождевую влагу.

– Необходимо еще раз поговорить с Люси. Она отвлекает его…

– Отвлекает? – словно эхо повторила Марта. – Если спросите меня, то я скажу: эта молоденькая мисс еще доставит нам массу хлопот. Почему? Даже мой старик Грегори удостоился ее глазок! Не подумайте, что я ревную или он отнесся к ее проделкам всерьез, нет! Но этот молодец Джон… Всякое может случиться, – сказала она, покачав седой головой.

– Я знаю, что она не прочь пофлиртовать, – согласилась Ребекка, прикусив нижнюю губу.

– Вы сегодня выглядите гораздо лучше, мисс Бекки, – сменила тему разговора Марта.

– Известие о смерти нашего хозяина так потрясло меня, что в первые минуты я совершенно растерялась. Когда ко мне вернулась способность рассуждать, я пришла к выводу, что у меня есть еще время подумать… – вздохнула она, вспомнив свои бессонные ночи. – Робин был очень добр ко мне, и я совсем забыла, что меня приютили здесь из сострадания. Но мистер Трилоуни послал ко мне Джона, значит, можно надеяться на лучшее. Он такой добрый… такой приятный…

– Грегори думает, что молодой хозяин не оставит вас без внимания, – сказала Марта, бросив на Ребекку многозначительный взгляд. – Что, когда мистер Трилоуни говорил слугам о своем баронетстве, от него не ускользнуло, как вы уходили от него, будто…

– Он просто пожалел меня, – перебила Ребекка. – Понял, что я лишаюсь средств к существованию, и посочувствовал мне. Но я найду выход. Я уверена, что пройдет еще несколько месяцев, прежде чем имение будет продано. Так что времени у меня достаточно, я возобновлю поиски Саймона. Я его найду, чего бы мне это ни стоило, – решительно заявила она, имея в виду своего двадцатичетырехлетнего брата, исчезнувшего с ее наследством.

Наследство было небольшим, но эти пять тысяч фунтов стерлингов не дали бы ей скатиться за черту бедности. Это было ее приданое, которое выделил ей отец, когда она стала невестой Дэвида. С этими деньгами ей не грозила бы тяжелая участь провинциальной гувернантки или компаньонки.

Теперь оставалось одно – найти какого-нибудь вдовца с детьми, который обеспечит ей безбедную жизнь. В двадцать шесть лет трудно встретить человека, которого можно полюбить и выйти за него замуж. Жизнь с нелюбимым человеком – пусть уважаемым и обеспеченным – она считала безумием.

Ребекка вспомнила дорогого Дэвида, его светло-русые волосы, округлое лицо с веснушками на носу и скулах. Он любил ее наперекор своим родителям, которые пророчили ему в жены девушку из богатой и знатной семьи. Невеста из семьи негоцианта не входила в их замыслы, не прельщало их и то, что все дети мистера Нэша получили хорошее образование и воспитание.

Помолвку Дэвида и Ребекки скромно объявили в газете, и теперь кольцо с сапфиром и бриллиантами, подарок Дэвида, бережно хранилось в шкатулке в ее спальне. Ребекка поклялась себе, что самая жестокая нужда не заставит ее расстаться с ним.

Прервал ее воспоминания Грегори.

– Вам бы лучше не вспоминать об этом вашем брате, мисс Бекки, – не обращая внимания на жену, которая подавала ему знаки, произнес Грегори. – Если бы ваш покойный отец знал, на что способен его сын, он передал бы ваши деньги в более надежные руки. Я не хочу вас расстраивать, но знайте: я слышал, что Джека Блэккера видели недавно в Брайтоне. А это означает только, что контрабандисты снова в городе.

– Мой брат никогда не занимался контрабандой, – возразила Ребекка. – Он был только знаком с тем бандитом, который ссудил ему деньги и потом искал его, чтобы получить карточный долг. Я уже знала тогда, что Саймон – заядлый игрок, однако он заверил отца, что долг отдаст, и поклялся никогда не иметь никаких дел с Блэккером.

– Почему же он бросил вас на произвол судьбы?

– Очевидно, он знает, что мне помогает Робин… – Она замолчала, поняв, что эту супружескую пару так тревожит: Робин Рэмсден больше не будет помогать ей.

Ребекка мельком взглянула в окно. И увидела, что, запрокинув голову, упираясь руками в бока, перед домом стоит Росс и придирчиво рассматривает крышу пансиона и что-то выговаривает Джону. Ребекка вышла из кухни поздороваться с Россом. Этот красивый молодой человек вызывал у нее непонятную ей симпатию.

– Он думает, что разбирается в плотницком деле, – услышала она за спиной знакомый голос и обернулась.

Люк Трилоуни шел ей навстречу, ведя в поводу прекрасного вороного жеребца, полную противоположность той кляче, которую она видела у озера.

– Хорош конь, не правда ли? – с иронией спросил Люк, заметив, какое впечатление произвел на нее его жеребец.

Опушенные густыми ресницами сияющие глаза Ребекки встретились с его бездонными темными глазами. Всадник и его конь были достойны друг друга.

Ребекка улыбнулась ему, пытаясь подавить внезапное волнение, которое вновь овладело ею в его присутствии.

– Благодарю вас, что прислали Джона, – сказала она и отвернулась к Россу, чтобы Люк не заметил яркого румянца смущения на ее щеках.

– Мне надо поговорить с вами. Вы так внезапно исчезли, что в прошлый раз я не смог обсудить с вами наш будущий договор.

– Прошу вас, входите. И вы, Росс, – вежливо предложила она. – Долго вы здесь пробудете, мистер Трилоуни? – спросила она, чтобы не молчать.

– Через две-три недели я уеду, – ответил он.

– Так скоро? – спросила она, подняв к нему побледневшее лицо с огромными аквамариновыми глазами. – Вы уже нашли покупателя? – ужаснулась она, вспомнив, как успокаивала Марту и Грегори, что за то время, пока в имении не появится новый хозяин, она успеет вернуть свое наследство.

– Все дела по продаже имения я поручаю доверенному лицу, – пояснил Люк.

– Будьте добры, проходите и… – приглашала его Ребекка.

– Нет, нет, – перебил ее Люк.

Воцарилось гробовое молчание. Ребекка чувствовала, что он хочет ей что-то сказать. Вдруг ее осенило: он пришел сообщить, что она должна освободить дом.

– Я должна уехать? – ледяным тоном спросила она. – Вы могли бы предупредить меня заранее, так что позвольте хотя бы связаться с мистером Мэйхью, чтобы он приехал за своей падчерицей. К счастью, она единственная из моих пансионерок. – Чувствуя, что у нее перехватило горло и глаза наполнились слезами, Ребекка резко отвернулась и, гордо вскинув голову, быстро вышла.

У себя в комнате она в отчаянии схватилась за голову, но тут же взяла себя в руки – она сумеет пережить и потерю своего пансиона. Обведя взглядом свою маленькую гостиную, побеленные стены с картинами из дома ее родителей, она тяжело вздохнула, представив, что теперь ей придется со всем этим расстаться.

Она вернулась в кухню, но там никого не было. Ребекка посмотрела в окно и увидела красивую гнедую кобылу, возле которой стояли Марта с Грегори, а чуть в стороне – Люси и Джона, занятых только друг другом. Через двор к ее дому быстрыми шагами шел Люк. Увидев его, Ребекка почувствовала, что у нее подкосились ноги, и обессилено опустилась на стул.

– Мне нужно поговорить с вами, Ребекка. Я хочу, чтобы вы поехали со мной в Корнуолл.

Она вздрогнула от этих слов и вопросительно посмотрела на него, не веря своим ушам.

– У меня большое поместье в Корнуолле, и не только там. Мне есть что предложить вам, Ребекка. Вы ни в чем не будете нуждаться, и обещаю вам, что буду о вас заботиться и защищать вас…

Потрясенная, она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Однажды она уже слышала такие слова… очень давно… когда Дэвид предлагал ей руку и сердце и клялся, что будет ее защищать и заботиться о ней.

– Почему вы хотите жениться именно на мне? – шепотом спросила она. – Если вы и в самом деле так знатны и богаты, то можете сделать более блестящую партию.

Люк вглядывался в ее лицо, стараясь понять, что она имеет в виду. Неужели решила, что он делает ей предложение? Пусть так, только бы согласилась.

– Не торопитесь с ответом. Обдумайте хорошенько мое предложение. И знайте, я не хочу вас потерять.

Она с улыбкой взглянула на него, все еще не веря своему счастью. Час назад она была уверена, что навсегда останется незамужней женщиной, а сейчас… Люк Трилоуни просит ее руки, а она не знает, радоваться ей или бояться.

Как она доверчива и притягательна, покорна, подумал Люк, сгорая от охватившего его вожделения, и медленно приблизился к Ребекке. Сейчас он узнает ее желание.

Девушка закрыла глаза в ожидании поцелуя. И в ужасе открыла их, когда сильные пальцы взяли ее подбородок и горячие властные губы впились в ее нежный рот. Ребекка стала вырываться, она чувствовала, что еще минута – и она задохнется. Собрав силы, вырвалась из его крепких объятий.

Взгляд его черных глаз стал тяжелым. Насмешливая улыбка скользила по тонким губам. Она уверена, что он будет добиваться ее расположения, и убеждена в чистоте его намерений. Похоже, он верно все рассчитал. Только не дать этой скромной девственнице ускользнуть. И его губы осторожно и нежно коснулись ее пухлых губ. Сжатые кулачки девушки разжались, и она, прильнув к Люку, привстала на цыпочки, чтобы крепче прижаться к его губам… Почувствовав, что ею овладевает испуг от французского поцелуя, она оттолкнула его.

– Мне надо идти. – Прерывисто дыша, Ребекка быстро отпрянула от Люка. Она была в растерянности. Что-то настораживало ее. Его странный взгляд, его манера целоваться. Которая и возбуждала, и отталкивала, поскольку являла собой странную смесь ярости и нежности. – Марта и Грегори не уйдут домой, пока я не вернусь.

Взглянув на Люка, она заметила в наступивших сумерках, как улыбаются его губы. Он рад, что я неравнодушна к нему, догадалась Ребекка. Стало прохладно. Плотнее укутавшись в шаль и приветливо улыбнувшись Люку, она пошла к своему дому.

***

Впредь ей надо быть осторожнее и избегать оставаться наедине с Люком. Сначала надо побольше узнать о ее будущем муже, подумала она; в том, что они поженятся, Ребекка не сомневалась.

Супруги Тернер все еще ждали ее. Люси находилась у себя в комнате в ожидании ужина. Ребекку мучило, как Марта воспримет ее столь долгое отсутствие.

Увидев, что Росс еще у них и обсуждает с Джоном достоинства плотницкого инструмента, Ребекка выбежала из кухни.

– Мы можем поговорить? – спросила она Росса. – Я вас не задержу долго. – От нее не ускользнуло, что он немного удивлен, видимо, он даже не подозревает о предложении Люка. – Люк хочет, чтобы я поехала с ним в Корнуолл, – собравшись с духом, проговорила она. – Прежде чем решиться так круто изменить свою жизнь, я бы хотела побольше узнать о нем. Я, конечно, сознаю, какая это честь для меня, но…

– Я понимаю, – мягко прервал ее он. – Брат околдован вами с той минуты, как увидел вас в озере. – (Ребекка густо покраснела.) – Ваше беспокойство естественно. Но уверяю вас, он в состоянии позаботиться о вас достойным образом.

А она умнее, чем он предполагал. Недаром старина Рэмсден прятал ее в своих непролазных болотах. Выспрашивать о своем будущем любовнике у его родного брата… на это нужна смелость. Что ж, Росс выполнит ее просьбу.

– Люк слывет самым щедрым человеком в Корнуолле, – начал Росс. – У него репутация очень воспитанного и тактичного человека. Так что, если… э… он поймет, что вы не подходите друг другу… или вы заскучаете и захотите домой, он не будет вас задерживать. Но в любом случае ваше доброе имя не пострадает, и он обеспечит вам безбедное будущее…

Сияющие глаза Ребекки вдруг погасли, на лице появилось выражение тревоги и задумчивости. Прикусив нижнюю губу, Ребекка словно окаменела. Она смотрела на Росса, но по отсутствующему взгляду было ясно, что мысли ее далеко.

– Хочу добавить, Ребекка, хотя Люк необыкновенно щедр… э… cheres amies останутся cheres amies…

– Даже когда они станут менее дорогими, – прошептала Ребекка.

Росс взглянул на нее и рассмеялся, обрадовавшись, что она, наконец, обрела дар речи и даже шутит.

– Неплохо сказано… дорогие друзья становятся менее дорогими… верно подмечено, – с хитроватой ухмылкой проговорил он.

Ребекка усмехнулась и, покачав головой, всплеснула руками и разразилась гомерическим хохотом, но через минуту взяла себя в руки.

– Я что-то не так сказал? – недоумевал он.

– Нет, напротив, я очень рада, что начала этот разговор. Благодарю вас, Росс. – Ребекка собрала волосы в пучок и с подчеркнутой вежливостью поклонилась.

– Так что же вы решили, Ребекка? – воскликнул Росс.

– Определенно этот разговор должен остаться между нами, и вы ничего не скажете Люку. Обещаете?

– Даю слово, – поклялся Росс.

***

Если бы не этот разговор с Россом, который объяснил ей, на что может рассчитывать незамужняя, беззащитная, не имеющая ни пенни за душой женщина, она продолжала бы витать в облаках. Но теперь она стала вспоминать разговор с Люком и постепенно прозревала.

Разве он предлагал ей руку и сердце? Да он ни словом не обмолвился, даже не сказал, что любит ее! Но он был так ласков с ней, так добр… и она вообразила, будто его помыслы чисты и благородны, как у Дэвида! Ребекка закрыла глаза и прижалась пылающим лбом к холодному оконному стеклу. Какая же она наивная и простодушная, и совсем беззащитная. И в этом отчасти виноват ненавистный братец Саймон, который оставил ее без средств к существованию, что дало возможность богатому, но совершенно незнакомому мужчине сделать ей унизительное и оскорбительное предложение.

Но унижение, которому ее подвергли, не сломит ее. Она не упадет духом, и у нее достанет сил выстоять перед лицом суровых испытаний.