— Оливия! — вскрикнула Мэй, но было уже поздно.

Что тут поднялось! Одни колдуны кинулись на помощь предводителю, выкрикивая заклятия дождя и забрасывая его водными амулетами. Другие, как Джеральд и его спутница Лора, незаметно перебрались в дальний конец зала.

Мэй рванулась вперед. Ник решил было, что нож перережет ей горло, но тут Джеми заметно напрягся и…

Его нож остался на месте. Зато ее взлетел в воздух. Мэй с силой пихнула колдуна локтем под дых, ударила затылком в подбородок, а когда тот разжал руки, бросилась на него, и они оба повалились на пол. Колдун под ней извивался, шаря вокруг в поисках ножа, но Мэй выхватила из кармана свой — подарок Ника — и приставила к его горлу.

— Лежи тихо, — выдохнула она.

Ник краем глаза заметил движение и отвернулся от Мэй. Алан воспользовался суматохой и, корчась, вывихнул одну руку, после чего освободился из пут, вправил запястье, оглянулся на Мэй, на Ма, наконец, на Ника и побежал к выходу. Дверь хлопнула, и Алан исчез — не успел Ник даже глазом моргнуть.

Он не мог даже пошевелиться. Оставалось только смотреть. И он смотрел, как его мать сгорает заживо.

Пламя выросло почти до потолка, не уступая огненной стене вокруг Анзу, только этот огонь был самым настоящим. Ник чувствовал его жар, слышал запах горящей одежды, волос, плоти. Артур кричал, пытаясь высвободиться из объятий, выкрикивал ограждающие заклинания, но огонь не отступал. Ник видел его бледное лицо в центре пожара — его не опалило, но черная копна волос превратилась в горящий факел. Ма ничем не защищалась. Она просто беззвучно сгорала — ни стона, ни просьбы о помощи. Ее кожа трескалась и обугливалась, волосы полыхали огненной вуалью. Ник знал, что она еще жива, раз огонь все еще горел, питаемый неожиданной силой, гневом и ненавистью, которые Ма копила долгих пятнадцать лет. Крики Артура перешли в нечленораздельный рев, заклятья дождя отскакивали. На какой-то миг Нику показалось, что Ма своего добьется, как вдруг ее тело съежилось, повалилось Артуру на грудь и сползло на пол обугленным остовом. Артур судорожно глотал свежий воздух. Его одежда висела почерневшими клочьями, на голове дымились остатки волос.

Мэй крикнула:

— Джеми, сюда!

Она приставила нож к груди колдуна над самым сердцем — и замешкалась. Ник вспомнил свое напутствие прошлой ночью: «Хочешь убить наверняка — только шея или подреберье».

Колдун попытался ее с себя сбросить, но Мэй удержалась, стиснула зубы и вонзила лезвие ему под ребра. Из-под ножа полилась кровь, расползаясь у колдуна по рубашке. Джеми побелел как полотно.

— Мэй, — вырвалось у него. — Зачем…

Мэй не могла отдышаться. Каждый ее вдох походил на всхлип.

— Джеми, — произнесла она дрожащим голосом. — Иди сюда.

Джеми на ватных ногах шагнул вперед. Мэй прижала руку рядом с ножом, задрала брату рубашку и, все так же всхлипывая, оставила кровавый отпечаток на его левом боку, поверх метки демона. Какое-то время ее еще было видно — черные линии под багрово-красным, а потом рисунок расплылся, стал серой тенью и вовсе исчез, утонул в крови колдуна.

Лора схватила Мэй за волосы, вздернула кверху, прочь от тела мага, и замахнулась ножом, целя ей в горло. Нож описал в воздухе зловещую дугу, но в этот миг Джеральд скомандовал:

— Нет! — Он взял Джеми за плечи и оттащил на шаг назад. — Не тронь ее!

— Она только что заколола Руфуса! — выкрикнула Лора.

— Оставь ее, — сказал Джеральд. — Она может пригодиться.

Лора, казалось, готова была взбунтоваться, но потом утешилась тем, что яростно придавила Мэй нож к горлу, без того окровавленному. Мэй замерла, закрыла глаза и отвернулась к окну.

— Знаешь, почему Джеральд решил их пощадить? — раздался голос Артура, хриплый от дыма и чего-то еще, странного и человеческого, как горе.

Ник повернулся к нему и невольно уронил взгляд на мать. То, что от нее осталось, было похоже скорее на кучу старого хлама. Артур шел прямо на Ника, буравя яростным взглядом. На ходу его опаленные волосы отрастали, извиваясь черными и серебряными змеями, рубашка восстанавливалась сама собой, обгоревшие нити сплетались, как пальцы влюбленных.

— На Мэй глаз положил, — протянул Ник.

— Не смеши меня.

Ник поднял брови.

— Неужели на Джеми?

— Он думает, что они пригодятся нам как заложники, — прорычал Артур. — И что ты не захочешь их смерти. По-моему, Джеральд просто молод и наивен. А еще я думаю, что ты сделаешь, как я скажу, без всяких переговоров. Я отдал жену ради этого, отдал сына, и ты мне за них заплатишь! Знаешь, сколько других демонов пошли бы на все, чтобы поменяться с тобой местами?

Пока он это говорил, раздался странный сипящий звук. Сперва еле слышный, потом он зазвучал громче и громче, пока не заглушил треск пламени. Анзу хохотал.

— Да-да, на все, — произнес он. — Кто бы не захотел застрять в тесном человечьем умишке, забыв, кем был раньше? Тем более с такими чудными последствиями. Много ли демонов вызвались, чтобы ты вселил их в свое хнычущее отродье, а, Артур? Один только Хникарр, известный лихач и тупица. Даже он согласился не сразу. Лианнан была с самого начала против.

— Лианнан… — эхом повторил Ник.

Он вспомнил ее ледяной поцелуй и дрожащие губы. Она как-то сказала, что знала его сотню лет назад или больше. Лианнан предупреждала, что нельзя доверять Анзу.

— Ты ведь не помнишь ее, правда? — спросил демон, кривя губы и сардонически изгибая крылья над головой. — Да и меня тоже. Конечно, мы это предвидели, но Артур пообещал, что расскажет о нас и о наших условиях. Наверное, это выскочило у него из головы.

— Каких условиях?

— Неужели ты решил, Хникарр, — прошипел Анзу, не сводя с него черных глаз, — что мы продали бы своего колдунам? У нас троих — у тебя, меня и у нее — был уговор. Мы согласились на твой безумный план, зная, что ты будешь беспомощен как дитя в этом мире, если колдуны подведут. Ты посулил нам много тел, и мы обязались служить тебе. Сколько лет ты нас призывал, помыкал нами, играл в человека и ничего не помнил! Теперь ты все знаешь, старый друг. Когда будешь возвращать должок?

Нику всегда так легко удавалось вызывать демонов… Анзу назвал его другом, но это не очень-то вязалось с ледяной хлесткостью, которой он сопровождал каждое слово. И смотрел демон не по-дружески.

— Нечего было ставить метки на моем брате, — проговорил Ник.

— Знал бы я, что ты так заговоришь, — проворчал Анзу. — Слушать тошно. Еще бы я его не пометил. Он — моя жертва. Мы же демоны! Таков наш обычай! И если ты этого не понимаешь, значит, хоть что-то в тебе осталось прежним. Ты всегда был идиотом.

— Заткнись, — прикрикнул на него Артур.

— Еще один глупец, — продолжил Анзу. Его пламя разгорелось и стало слепяще-белого цвета. — Ты вообще представляешь, что есть демон? Неужели ты думаешь, что даже ради побега мы откажемся от всех наших знаний, веками накопленного опыта, чтобы стать таким жалким созданием?

Он плюнул в сторону Ника — из клюва вылетела жирная искра и с шипением ударилась в самый край его круга.

— Вы, люди, за всю жизнь едва успеваете понять, что смертны! Любой из нас скорее предпочел бы наведываться к вам урывками в чьем-нибудь хрупком теле, чем отказаться от собственной сути. Советую тебе договариваться с Хникарром. Все наши видели, в кого он превратился. Больше никто не примет твое расчудесное предложение.

Ник оглянулся на Анзу, чьи крылья чернели на фоне огненного круга. В голове роилась сотня вопросов: о мире демонов, о Лианнан, о том, что они значили друг для друга, что он значил для Анзу.

Лицо демона излучало злорадство. Ему, верно, показалось бы забавным не отвечать на вопросы Ника. А если и нет, если он и хотел рассказать ему обо всем, то вряд ли сумел бы. Анзу просто не понял бы вопроса «что значит быть демоном».

Ник сам должен был это знать.

— Не думал, что вы друзья, — промолвил Артур.

— А много ли ты вообще думаешь, колдун? — поддел его Анзу.

— Что ж, если ты его друг, значит, сможешь разрешить наш с Джеральдом маленький спор. Думаю, за многие сотни лет ты успел изучить Хникарра. Как по-твоему, будет он защищать этих смертных?

Все взгляды обратились к Мэй и Джеми. Мэй по-прежнему стояла с закрытыми глазами, стиснув кулаки. По ее шее стекала кровь. Джеральд что-то нашептывал Джеми на ухо, отчего тот стал постепенно меняться в лице. Теперь он смотрел с яростью.

Немногих в своей жизни Ник знал так хорошо. Он мог вспомнить их очень разными: испуганного Джеми в баре Солсбери, участливую Мэй перед Домом Мезенция. Значило ли это хоть что-нибудь?

— С какой стати? — хмыкнул Анзу.

Ему видней.

— Как я и думал, — произнес Черный Артур. — Людьми не становятся. — Он повернулся к Нику. — Ты не мой сын. У демонов нет чувств, — прошептал он. — Твоя родная мать лежит рядом мертвая, а тебе наплевать.

Ник провел взглядом по полу, исчерченному магическими кругами, туда, где она упала. Теперь там виднелся лишь ворох истлевшей одежды и клок волос. Ма была мертва. Когда-то он ненавидел ее за то, что она навлекала на них колдунов, а она его — за внешность сына. Все оказалось враньем.

Где-то у Ника в мозгу, посреди серого бесчувствия, пронеслась холодная мысль: «Не стоит тратить время на людей. Они долго не живут».

— Лора, Джеральд, — бросил Артур. — Ведите их сюда.

Лора чуть не насаживала Мэй на нож с каждым шагом. Джеми шел за ней без всяких понуканий со стороны Джеральда. Артур посмотрел на них и повернулся к Нику. С каждой секундой после смерти Ма его глаза становились все безумнее.

— Я знаю, что ты за тварь, — произнес он. — Ты — демон, порождение поступков и желаний. Я заключил с тобой сделку, зная, кто ты такой. И ты исполнишь мою волю, потому что так будет лучше для нас обоих. И не говори, что тебя беспокоит судьба этой парочки.

Ник обдумал слова Анзу. Тот говорил уверенно, как если бы знал его, знал, каковы демоны. Сам Ник не был уверен ни в чем, кроме суровой правды — такой, как останки Ма на полу. Может, он впрямь ничего в жизни не чувствовал. Может, это было самовнушение ради Алана, который ждал от него каких-то чувств.

В любом случае, ему не дали шанса ответить, потому что внезапно погас свет, и всех затянуло в темноту. Кто-то взвизгнул. Черный Артур выругался. Рядом с ним в темноте наметилось какое-то шевеление, и Ник понял, что Мэй с Джеми бросились на пол. Лора чертыхнулась. Нику померещилось какое-то движение — она хотела схватить Мэй, но не успела.

В суматохе никто, кроме Ника, не увидел мелькнувший клинышек света открываемой двери, а через миг и он исчез.

Голос Черного Артура хлыстом рассек темноту.

— Соберитесь, вы! Нечего панику разводить!

Ник запрокинул голову и рассмеялся неспешным торжествующим хохотом. Он прокатился по комнате холодной морской волной и обдал всех, кто там был. Как правило, от такого смеха люди бледнели и вздрагивали, чем Ник и пользовался.

Теперь он знал, что это нечеловеческий смех.

— Что? — взвился Артур и, когда через несколько секунд хохот не прекратился, исступленно завопил во всю глотку: — ЧТО?

Ник наклонился вперед, в темноту, и прошептал:

— Ты не знаешь моего брата.

Не успел он договорить, как раздался первый выстрел. Сумерки и надвигающаяся гроза сделали темноту непроглядной. Колдунов было слишком много, и двигались они слишком активно, а окрики Черного Артура только добавили неразберихи.

В общем, Алан все хорошо продумал.

Первый выстрел отозвался сухим треском, словно хрустнула кость. За ним последовал глухой звук падающего тела. Кто-то вскрикнул, и Ник опять захохотал. Это должно было заглушить шаги Алана. Кроме того, лишняя паника во вражьих рядах только на руку.

Сбоку опять кто-то завозился, и Ник заподозрил, что Джеральд втихомолку утянул Лору за собой на пол. Можно будет потом сказать о них Алану — когда тот покончит с первостепенной угрозой.

— Кто-нибудь, схватите этого сопляка! — крикнул Черный Артур, и вокруг его амулетов появилось тусклое пятно света.

Оно было огненно-красным, как угли, подернутые зловещим багрянцем. Магический огонь высветил в темноте контуры Артуровых рук.

Алан выстрелил, и Артур одновременно швырнул в его сторону огненным шаром. При звуке выстрела Артур прыгнул вбок, отчего шар сбился с траектории и попал в стену, никого не задев. Через миг сияние магии снова померкло, и комната осталась освещена лишь пламенем Анзу. Из чистого, как предположил Ник, озорства демон пригасил огонь, и его тусклые языки почти ничего не освещали.

Ник отлично видел и в темноте. Он даже представить не мог, насколько растерялись и испугались смертные.

— Мэй и Джеми пригнулись, — сообщил Ник Алану. — Убей всех остальных.

В Зале было слишком людно, а противник был слишком силен. Рано или поздно Алан, конечно, попадется, а пока… пусть колдуны это услышат. Раздался еще один вопль, кто-то снова шарахнулся в темноте. «Должно быть, споткнулся о труп», — решил Ник.

В неразберихе даже он потерял Алана из виду. Потом вдруг в его ловушке почувствовалось некое возмущение, и что-то живое проникло за холодную стену. Там, где прежде была только тишина, слышалось чье-то дыхание. В первую секунду Ник совершенно четко подумал, что в его круг забрел человек и его надо убить.

— Ник, — шепотом позвал Алан.

Он подошел совсем близко, чтобы поговорить с ним. Наверное, в темноте ему было проще: при свете Алан даже глаза на него поднять не смог.

— Не бойся, — поспешно подбодрил Алан. — Я тебя вытащу.

Ник услышал собственный шепот, холодный, как из могилы.

— Я и не боюсь.

Он чувствовал, как Алан дрожит в темноте, и решил было, что от страха перед ним, но потом Алан шагнул к нему, и Ник почувствовал, как он свободной рукой — той, в которой не было пистолета — взъерошил ему волосы. Ник повернулся к руке, и Алан, как когда-то над кроватью в далеком детстве, тепло чмокнул его в щеку.

Миг — и он исчез. Остался только круг, безмолвный, непреодолимый и холодный.

— Проверьте кто-нибудь, что этот сопляк наворочал в щитке, — приказал Черный Артур. — А я с ним разберусь.

В темноте наметилось движение, и в проеме двери возник силуэт — идеальная мишень. Прогремел выстрел, глухо стукнуло тело.

— Неужели? — спросил Ник, ухмыляясь в темноту.

— Кто это был? — выкрикнул Артур скорее оскорблено, чем огорченно, будто Алан швырнул на пол ложку в ресторане, а не человека уложил. — Чарльз? Чарльз, ответь!

— Я бы поберег связки, — посоветовал Ник. — Мой брат не промахивается.

Тут в воздух полетели заклятья, расчерчивая темноту, как цветные мелки — черный лист, как дюжина фейерверков — ночное небо. Кто-то опять вскрикнул, и в сиянии магии Ник увидел на полу Мэй и Джеми. Мэй закрывала брату рукой голову, Джеми держал ее за талию, а ему в плечо вцепился Джеральд.

На фоне расцвеченной магией темноты стояли друг против друга Алан и Артур. Вокруг кулаков и предплечий мага змеился колдовской огонь, пистолет Алана целил противнику в лицо. Алан с прищуром смотрел сквозь очки в разноцветных бликах. Его голос на время заглушил вопли.

— Хочу, чтобы ты знал: я ценю твои труды, Артур. Благодаря тебе мой план сработал идеально.

Артур прищурился в ответ. Он уже видел Алана в деле и больше не держался снисходительно, как с ребенком, чьи слезы играючи смахивал. Теперь его ум был занят тем, как уложить Алана без риска нарваться на пулю.

— Да-да, — протянул он. — Разве что ты сам придумал упрятать братца в магический круг.

Алан поднял брови.

— Ну, не совсем. Я надеялся, что кое-кто с Ярмарки Гоблинов мне его поймает, но она отказалась. Пришлось выкручиваться самому. Я не мог посвятить в это Ника — хотел, чтобы он как можно дольше оставался человеком. У нас как раз поселились другие люди, и я надеялся, что он с ними подружится. Я знал, что ты никогда не оставишь его в покое, и должен был убедиться, что ни один колдун его больше не тронет. Я специально дал себя пометить, зная, что Ник поможет вас выследить. Говоришь, ты его поймал? Это я привел его в твой чертов дом и твой чертов круг. Я так решил!

Он шагнул навстречу Черному Артуру, который только и ждал, когда тот отвлечется. Ник не мог понять, почему у Алана — одного против толпы наседающих колдунов — такой пылающий, победный взгляд.

Черного Артура он взбесил.

— Почему? Ты-то зачем это затеял?

— Вот зачем, — невозмутимо ответил Алан и ясным голосом произнес: — Я призываю того, кому дал имя Николаса Райвза!

Это так потрясло колдунов, что колдовской огонь у них в руках погас, и комната снова погрузилась во мрак, хотя и ненадолго: послышался электрический треск, и на ладонях Черного Артура заискрилась магия подобием разрядов молнии.

— Что ты творишь? — проревел он Алану. — Толком демонов призывать не научился, а туда же! Надо использовать настоящее имя!

— Ну, и кто из нас дурак? — крикнул в ответ Алан. — Ты всю жизнь имел с ними дело, а так ничего и не понял! Откуда у демонов настоящие имена, когда они даже не говорят? Дело не в том, как ты их назовешь. Они не различают имена, они смотрят, как ты их произносишь! Если ты веришь, что имя истинно, то и они верят! Я призываю того, кого звали Хникарром на западе, я призываю того, кого зову своим братом. Я призываю Николаса Райвза!

Алан не был танцовщиком. Вызов не удался бы, не будь Ник уже в круге, очерченном колдунами, вобравшем всю мощь изначального Круга Обсидиана, перевезенного в Лондон из Эксетера. Точь-в-точь как Алан и предвидел.

Круг стал плотнее, будто стены, которых Ник не мог ни видеть, ни преодолеть, смыкались все ближе. Казалось, все это время его держала дюжина стальных жил, и он только сейчас понял это, когда каждая жила напряглась, как тетива. Они обвивали его запястья, лодыжки, стискивали голову, сдавливали горло ошейником. На мгновение Ник почувствовал себя марионеткой. Ему вспомнились слова Меррис Кромвель: «При экзорцизме демона называют по имени и повелевают им».

Нельзя сказать, чтобы ощущение было исключительно неприятным. Теперь, когда вызвали его силу, Ник чувствовал, как она бурлит в нем. Тело отзывалось на нее, как на выброс адреналина, и по всей длине линий круга вздымалась магия.

Ник посмотрел на Алана, и их взгляды встретились поверх моря огня, искрящегося, как снег, и неуловимого, как свет. Тихим, словно треск пламени, голосом Ник спросил:

— Что прикажешь?

«Вели мне убить их всех», — подумал он.

— Что ты задумал? — раздался голос Артура.

Ник озадаченно обернулся. Он и не представлял, что Артур может спрашивать вот так — хриплым, отчаявшимся голосом — даже на краю гибели. Слишком уж высокомерен он был, и это заставляло задуматься: чего же, по его мнению, хотел Алан?

Черный Артур крадучись приближался к нему, как кот на охоте, готовясь к прыжку.

— Что бы ты обо мне ни думал, — продолжил он с неприкрытой мольбой, — никто из нас такого не сделает. Ты представить не можешь, на что они способны. Весь наш мир окажется под угрозой!

Главное, что все знали о демонах: колдуны призывали их, чертя круги, или вселяли в людей, держали взаперти и всячески ограничивали в силе. Даже колдун не отважился бы отпустить демона на свободу.

План Алана заключался в том, чтобы ни один маг не мог прибрать Ника к рукам.

— Стой! Не делай этого! — взревел Черный Артур.

«Не делай, — согласился с ним Ник. — Артур прав. Я не знаю, на что способен. Мне нельзя доверять».

Как всегда, он не смог найти слов, чтобы выразить мысли. Алан не обращал на Артура внимания. Его взгляд был всецело прикован к Нику. Он выглядел спокойным и совершенно непоколебимым.

— Николас Райвз, — позвал он его в третий раз, запечатывая колдовство, и улыбнулся. — Я отпускаю тебя. Ты свободен.

В тот же миг, с секундным опозданием, Артур бросился на него, сбил с ног и зажал рот, словно хотел остановить уже сказанные слова.

Стены круга опали, будто всегда были слишком тонки и непрочны, чтобы кого-либо удержать, и магия Ника хлынула на пол белым ревущим валом, скрывая колдовские символы и тела самих колдунов. Ник отыскал средоточие этой безграничной силы и швырнул ее в сердце Черного Артура. Тот вскрикнул, а Ник расправил руки и вырвался из последней тюрьмы. После стольких лет плена он стал свободным, стал собой. И устремился в свой новый мир.

Только тело осталось лежать на полу.