– Мне приказано немедленно возвращаться в Сарасоту, – сообщила Алисса, едва Сэм успел снять трубку. Ни тебе «с добрым утром», ни «привет», ни «как спалось?» – И доставить туда тебя.

Сэм осторожно потянулся. М-да. Состояние мышц оставляло желать лучшего после долгих часов, проведенных в машине, созданной для людей в два раза меньше его ростом, после собачьей атаки, отраженной без предварительного разогрева, и недолгого сна в слишком короткой кровати с ямой посередине. Лучше бы он улегся на полу.

– Я никуда не поеду, пока не поговорю с парнем, купившим машину, – заявил Сэм хриплым со сна голосом.

– Да, я это предполагала. Поэтому даю тебе ровно пять минут на то, чтобы принять душ и спуститься к машине. И еще помолиться, чтобы этот парень работал по вторникам и его лавочка оказалась открытой. Макс приказал сразу же ехать в Сарасоту, но, учитывая то, как ты водишь, думаю, мы наверстаем задержку по дороге.

– Спасибо.

– Это был вовсе не комплимент:

– Нет, – согласился Сэм, – я говорю спасибо не за…

– У тебя осталось четыре минуты сорок восемь секунд, – отчеканила Алисса и повесила трубку.

Сэм поплелся в душ.

Когда он уселся в машину, с его зачесанных назад волос еще капала вода. Алисса мысленно порадовалась тому, что Сэм не успел сбрить бороду. Потому что когда он ее сбреет и станет похож не на пещерного человека, а на прежнего Сэма… Сэма Неотразимого…

– Ух ты! – восхитился он. – Ты успела и душ принять, и кофе с пончиками купить?

– Я не принимала душ, – холодно откликнулась Алисса. – Я решила, что выяснить дорогу до «Харрисон Моторс» важнее, чем приятно пахнуть. – Она завела машину и тронулась с места. – Перед тем как пить кофе, найди карту и проверь, действительно ли пересечение двадцатой и двадцать четвертой находится к югу отсюда.

Сэм развернул карту.

– Да, так и есть. – Он огляделся и скомандовал: – Со стоянки выезжай налево. И, кстати, пахнешь ты замечательно. Я всегда думал, что…

– Пожалуйста, избавь меня от этого пошлого трепа хотя бы с утра пораньше, – перебила его Алисса. – Я оказываю тебе огромную услугу, Старретт. Не заставляй меня пожалеть об этом.

– Извини. Я просто честно сказал, что думал.

– А ты не можешь просто извиниться? Без всяких дурацких объяснений?

– Извини, – вздохнул Сэм.

Секунд двадцать они ехали молча.

– Хорошо выспалась?

– Нет, – сердито мотнула головой Алисса. – А когда проснулась, узнала, что Макс переводит весь отдел в Сарасоту, а я понятия не имею, почему. Я с ним самим не говорила, мне только передали его распоряжение доставить тебя в Сарасоту. И я не должна спускать с тебя глаз.

– Черт, – удивленно буркнул Сэм, но потом усмехнулся: – Может, он узнал, что у меня скоро день рождения, и решил сделать сюрприз?

Алисса тоже криво улыбнулась:

– Да, уверена, что так оно и есть. – Она быстро оглянулась на Сэма. – Тебя, что, это совсем не беспокоит?

– Очень даже беспокоит, – порывшись в пакете с пончиками, он отыскал шоколадный. – Просто все надо делать по порядку. Сначала едем в «Харрисон Моторс» и выясняем, есть ли хоть маленькая надежда на то, что Мэри-Лу и Хейли живы. Потом возвращаемся в Сарасоту и выясняем, за что мне собираются начистить задницу на этот раз. Если новости из «Харрисон Форд» будут хорошие, то по дороге в Сарасоту можно даже будет побеспокоиться о том, что со мной сделают.

– А у тебя правда скоро день рождения?

Сэм улыбнулся, как всегда белозубо и дерзко, но как-то невесело.

– На этот вопрос я мог бы предложить кучу остроумных ответов, но ты опять разозлишься. Поэтому отвечаю просто: да. На следующей неделе. – Он помолчал. – Хочешь сделать мне подарок? – Он не стал ждать ответа, потому что понял, что Алисса опять обвинит его в сексуальных домогательствах. – Помоги мне найти Хейли. Мне плевать, если даже половина гребаного ФБР прибудет в Сарасоту, чтобы принимать участие в поисках. Я доверяю только тебе. И хочу, чтобы ты вела это дело.

Надо признаться, ему удалось удивить ее. И все-таки Алисса покачала головой:

– Я не имею права сама выбирать задания.

– Может, ты и не имеешь, а вот Макс, наверняка, имеет. Я понимаю, что это вряд ли связано с контртерроризмом, но…

– Я правда не могу указывать Максу, что и кому поручать.

– Тогда возьми отпуск, – продолжал настаивать Сэм. – Лис, послушай, я не стал бы тебя просить, если бы это не было так важно. Пожалуйста. Стоит мне подумать, что я никогда ее не увижу… Я больше не могу это выносить…

Алисса молчала. А что тут скажешь?

– Джулз сейчас летит сюда с Гавайев, – заговорила она наконец. – Я уверена, он будет рад…

– Да. – Сэм понял, что это окончательный отказ, и не удержался от сарказма: – Большое спасибо.

Она тоже больше не могла этого выносить. И не могла сказать ему об этом. Алисса крепче вцепилась в руль и стиснула зубы.

На соседнем сиденье Сэм, очевидно, тоже боролся с собой.

– Прости, я не хотел… Ты мне действительно очень помогаешь, и я тебе благодарен. Честно.

– Все нормально. Я просто делаю, что могу, Сэм, но… – Она откашлялась. – Это дело – действительно не мой профиль.

Он натянуто засмеялся:

– Согласен.

– Сколько еще ехать? – спросила Алисса.

Сэм долго разворачивал и изучал карту.

– Пару миль. Не больше.

Они помолчали. Только когда Алисса потянулась к стаканчику, он предупредил:

– Осторожно. Кофе горячий.

Черт! Она вовсе не хочет, чтобы он был внимательным. Не хочет, чтобы он говорил искренне, извинялся и заботился о том, чтобы она не обожгла язык. Она хочет…

Она и сама не знает, чего хочет.

– Спасибо, – сказала Алисса, не глядя на него, и сделала большой глоток.

И, конечно, обожгла весь рот.

3 апреля 1943 года. Из дневника Дороти С. Смит

Я как раз горячо спорила с сестрой Марией, явно склонной к садизму, о том, можно ли мне самой дойти до туалета, когда в дверь палаты постучали.

«Цветы для лейтенанта Смит», – услышала я.

«О, как мило! – повернулась ко мне Мария. – Рассыльный принес вам цветы. – Она бросилась к двери. – Я возьму».

Воспользовавшись тем, что она отошла, я начала осторожно спускать загипсованную ногу с кровати, но тут услышала голос Уолта:

«Нет, нет, мне приказали вручить букет лейтенанту Смит лично».

Полковника ВВС приняли за рассыльного! Я уже открыла рот, чтобы исправить это недоразумение, но тут заметила, что Уолт явился в штатском и даже надел какую-то дурацкую круглую шапочку с позументом. Он встретился со мной взглядом и слегка покачал головой, как бы призывая молчать.

Поэтому я закрыла рот и засунула ногу обратно под одеяло. Я никак не могла понять, откуда он взялся здесь – в Саванне.

«Я должен кое-что сообщить мисс Смит наедине, – сказал он Марии, самым ужасным образом имитируя южный акцент, – по поручению полковника Гэйнса. Мне здорово достанется, если я этого не сделаю и не принесу ему ответа».

«Все в порядке, Мария, – сказала я. – Я знакома с Уолтом».

Садистка убедилась, что я покорно сижу на кровати и, кажется, согласна и дальше пользоваться отвратительным, леденящим попу судном, и уступила.

«Только не разрешайте ей вставать с постели», – строго приказала она Уолту и отправилась мучить бедную девушку, которой недавно вырезали аппендицит.

Мы с Уолтом одновременно взглянули на женщину на соседней кровати и убедились, что она крепко спит. Впервые я порадовалась, что моя кровать стоит в углу, где вечные сквозняки, но зато никто не сможет нам помешать. Наискосок от нас через проход сидела Лили Фостер и красила ногти, дожидаясь выписки, но, хоть она нас и видела, слышать не могла.

– Что ты здесь делаешь? – тихо спросила я Уолта, кивнув на стоящий у кровати стул для посетителей. За эти несколько недель на него впервые кто-то сел.

– Мы узнали об аварии, – сказал Уолт, – и я приехал сразу, как только смог. Извини, что не выбрался раньше. Он поставил цветы на тумбочку и пододвинул стул ближе.

– Со мной все в порядке, – сказала я ему, а он посмотрел на мою забинтованную голову.

– Ты не писала, и мы с Мей забеспокоились.

– Ну да, потому что сначала я была без сознания.

– Я слышал, что сломанное ребро повредило легкое?

– Это совсем не так ужасно, как кажется.

Он кивнул, но явно не поверил мне.

Ну разве не смешно, что после стольких опасных полетов, я попала в аварию на обычном автомобиле! Уверена, что этого бы не случилось, если бы за рулем военного грузовика сидела я, а не мальчишка, призванный в армию месяц назад.

– Почему ты не в форме? – спросила я у Уолта.

Он немного помолчал, и я поняла, что ему не хочется говорить правду. И еще я сразу же поняла, что эта правда мне очень не понравится.

– Я уже приходил сегодня утром, – признался он наконец. – В форме. Но… – Уолт прочистил горло. – Оказалось, что не только пациенты, но и посетители должны быть правильного цвета, чтобы попасть в эту больницу. Однако я сразу же заметил, что мальчикам-рассыльным позволено быть хоть белыми, хоть черными, хоть полосатыми. – Он улыбнулся не как мальчик, а как настоящий взрослый и сильный мужчина. – Как тебе нравится шапочка? Удачный штрих, верно?

– Такой же удачный, как акцент, – согласилась я. – Мне ужасно жаль, Уолт.

– А я даже обрадовался возможности последний раз одеться в гражданское. Теперь я не скоро смогу это сделать. Только когда кончится война.

Я подскочила в постели:

– Ты хочешь сказать…

– Да, – улыбнулся он. – Через две недели наш полк отправляется в Северную Африку.

Значит, Уолт пришел не просто навестить меня, а попрощаться.

Значит, я не увижу его долго, а возможно, никогда.

Хорошо, что я лежала, потому что у меня вдруг закружилась голова.

Уолт так долго об этом мечтал. Он так хотел участвовать в настоящих боевых действиях, хотел служить своей стране, и я должна была радоваться за него. Должна была улыбнуться. Но я чувствовала лишь тоску и страх.

И еще я чувствовала себя как будто голой.

Слишком долго мне приходилось скрывать правду – и от Уолта, и от Мей, и от самой себя.

Но сейчас она глядела мне прямо в глаза, и я не могла больше делать вид, что не замечаю ее.

Я люблю его. Он черный, и он женат на моей лучшей подруге, но я, черт побери, все равно люблю Уолта Гэйнса, как никогда никого не любила.

А сейчас, возможно, вижу его последний раз в жизни.

Последний.

Слишком много моих друзей и знакомых отправились воевать с немцами или японцами и уже никогда не вернутся обратно.

Уолт оглянулся, и я поняла, что он смотрит на сестру Марию. К счастью, та все еще была занята девушкой, оставшейся без аппендикса.

В голове бешено крутился целый водоворот мыслей и вопросов. Сказать ему о своей любви? Нет, нельзя! Он женат на Мей. Как же я признаюсь ему? Это ведь будет предательством. А он меня любит? Да, знаю, что любит. Я вижу это в его глазах, прекрасных карих глазах.

Я сказала только:

– Бей их получше, летай повыше и покажи этим немцам, на что ты способен.

Уолт рассмеялся:

– Слушаюсь, мэм.

Мне так хотелось поцеловать его. Неужели и этого нельзя? Всего один раз за целую жизнь? Ведь, даже если он вернется с войны, он вернется не ко мне, а к Мей и маленькой Джолли.

Я знала, что он любит Мей. Разве можно ее не любить? Я и сама люблю Мей.

Значит, мне нельзя целовать его. Нельзя. Я не предам Мей и не позволю Уолту предать ее.

– Я позабочусь о Мей и Джолли, – сказала я. Не плачь, не плачь, не смей плакать! – И как только я выпишусь, мы начнем готовиться к торжественной встрече героя с войны.

– А ты постарайся быть осторожнее, – кивнул он.

– Жаль, что я не могу поехать с тобой. – Вот и все, что я могла сказать ему, не выдав боли, рвущей мне сердце.

Он пристально смотрел на мою перевязанную голову.

– С тобой правда все в порядке?

Я немного стеснялась всех этих бинтов. Хотя, если бы их не было, я, наверное, стеснялась бы еще больше. Распахнувшаяся задняя дверца грузовика оставила глубокую ссадину на лбу.

– Мне выбрили волосы, чтобы наложить швы, – пожаловалась я.

– Волосы отрастут.

– Надеюсь.

На щеке тоже была незажившая царапина; и я знала, что выгляжу не самым лучшим образом. Я не смела взглянуть Уолту в глаза, как будто вернулись старые времена, и я опять была молодой, глупой и замужем за Перси Смитом, который регулярно награждал меня синяками и ссадинами. Тогда я старалась не смотреть в глаза людям.

– Я, наверное, ужасно выгляжу.

Уолтер взял меня за руку:

– Ты очень красивая, Дороти. Как всегда.

Не знаю, что потрясло меня больше: что он назвал меня красивой или что дотронулся до меня, но я схватилась за его руку, как утопающая, и – о, ужас! – расплакалась.

Его рука была черной, а моя – белой, и я никак не могла оторвать от них глаз и чувствовала, как у меня разрывается сердце. И я знала, что, если мы еще и увидимся, он все равно никогда больше ко мне так не прикоснется.

– Ну что ты, детка? – ласково сказал он и наклонился ко мне совсем близко. – Все уже в порядке.

Он решил сделать вид, что я плачу из-за аварии, и начал выспрашивать меня о подробностях: о том, как я испугалась, когда грузовик, перевертываясь, летел по склону, и о том, как трудно было дышать с поврежденным легким, и о Бетси Уэллс, санитарке, которая сидела в кузове рядом со мной, а потом умерла у меня на руках, и о том, как со сломанным коленом я карабкалась вверх по насыпи и останавливала проезжающую машину.

Но ведь Уолт был умен, и он прекрасно знал, почему я на самом деле плачу. И у него в глазах тоже стояли слезы.

– Прости, – прошептала я, все еще цепляясь за его руку.

Он посмотрел на наши переплетенные пальцы, потом – на меня и собрался что-то сказать, но я остановила его.

– Не надо.

Он опять опустил глаза и негромко рассмеялся:

– Я и не собирался. Я только хотел сказать, что в другой жизни…

Я кивнула и долго смотрела ему в глаза. И это было, как поцелуй. Единственный поцелуй, которым мы могли обменяться.

Лили Фостер таращила на нас глаза, не в силах понять, почему я держусь за руки с «мальчиком-рассыльным».

Мария уже направлялась в нашу сторону.

Уолтер высвободил руку и поднялся:

– Я так и передам массе Гэйнсу, – опять заговорил он со смешным акцентом.

– Передайте ему и его жене, что я люблю их, – сказала я, вытирая слезы.

– Будет сделано, мисс Дороти.

Я опять засмеялась и заплакала одновременно.

– Передайте ему – пусть летает так, будто я рядом и прикрываю ему спину.

– Вы всегда будете рядом с ним, – произнес Уолт своим нормальным голосом, в последний раз посмотрел мне в глаза, и сестра Мария закрыла за ним дверь.

Сэм злился, потому что яркий клетчатый пиджак Джона Хоппера из «Харрисон Моторс» и его удивительная прическа – прядь, зачесанная от левого уха через весь череп к правому – отвлекали его и мешали сосредоточиться.

Сэм шел вслед за Хоппером и Алиссой к дальнему краю стоянки и размышлял о том, как же выглядит этот чудак по утрам, только встав с постели. Наверное, прядь волос свисает от левого уха прямо до плеча.

– Вот эта машина, – ткнул пальцем Хоппер.

Что за черт? Это была черная «хонда» Джанин, а вовсе не светло-голубой минивэн, на котором Мэри-Лу ездила после того, как их предыдущая машина разбилась в аварии вскоре после свадьбы.

Сэм до сих пор вздрагивал, вспоминая об этом. Хотя, что бы там ни говорили Непредсказуемый и Нильс, он-то знал, что авария произошла не по его вине.

Тот факт, что машина оказалась не минивэном, а «хондой», говорил о многом. Раз Мэри-Лу ездила на машине сестры, то, вполне возможно, Джанин пользовалась автомобилем Мэри-Лу. И кто в итоге погиб?

И кто потом позвонил мамаше и наврал, что Мэри-Лу погибла?

Отсюда можно сделать два вывода. Первое: кто-то хотел убить Мэри-Лу и, судя по всему, ошибся. Второе: киллер работал не в одиночку.

Киллер «А», вероятно, поручил киллеру «Б» замочить некую Мэри-Лу Старретт, которая проживает по адресу Камилла-стрит, дом 462, и ездит на светло-голубом минивэне с калифорнийскими номерами. Невысокую, темноволосую, пухленькую.

Киллер «Б» ждет у дома 462, видит, как на светло-голубом минивэне с калифорнийскими номерами к нему подъезжает темноволосая, упитанная Джанин, и…

И киллер «Б» совершает ошибку, которую, вероятно, не сделал бы киллер «А».

Теперь главный вопрос: поняли ли они, что ошиблись?

Да! Иначе зачем бы они стали расспрашивать Дарлен о Мэри-Лу?

На лобовом стекле «хонды» была выставлена цена: две тысячи долларов. Ха! Мэри-Лу, наверняка, не получила от мистера «Зачес на лысине» и восьмой части этой суммы.

Сэм натянул резиновые перчатки, которые заранее всучила ему Алисса, и осторожно открыл переднюю дверь.

– Ты поаккуратнее, – посоветовала Алисса. – Наш эксперт приедет, чтобы снять отпечатки, постарайся их не уничтожить.

Шариковой ручкой Сэм открыл бардачок, потом пошарил под сиденьями.

По нулям. Никаких следов или забытых вещей. Алисса тем временем разговаривала с Хоппером:

– …очень благодарны, если вы проверите по документам, кто оформлял покупку.

– Нам вчера уже звонили, так что мне незачем поднимать документы. Я сам и оформлял.

Слава богу, хоть здесь повезло!

– Я понимаю, что прошло уже три недели, – продолжала Алисса, – но, может, вы припомните, как выглядел тот, кто ее продал?

– Хм-м. Это была женщина, вот, наверное, и все.

– Постарайтесь вспомнить, мистер Хоппер.

– Ну, с ней был ребенок. Я это запомнил, потому что обычно детишки мешают во время оформления бумаг и все время отвлекают родителей, но этот стоял тихо. Хорошенький мальчик, светлые волосы, большие голубые глаза.

Мальчик? Сэм недоуменно посмотрел на Алиссу. Хотя цвет волос и глаз совпадает.

– А его мать? – спросила она у Хоппера.

– Я помню, что она вроде плакала, поэтому я старался на нее не пялиться. Женщины ведь не любят, когда их видят с красными глазами и размазанной тушью. Волосы у нее, кажется, тоже были светлые, но я могу и ошибаться. И она была такая… с формами. Это я запомнил.

– Еще кто-нибудь был с ней?

– Только мальчик, – без колебания сказал он.

Сэм вылез из машины, и Алисса вопросительно взглянула на него.

– Вы в этом уверены? – спросил он у Хоппера.

– Ну, я уже говорил, что особенно не пялился, но – да, в этом я уверен. В тот день на стоянке вообще никого кроме них не было. Случаются иногда такие мертвые дни.

– А мы можем проверить это по документам? – спросил Сэм, стягивая перчатки. После них на руках осталась белая пыль, и он вытер пальцы о джинсы. – Ну, то, что в тот день не было других сделок. Просто для того чтобы быть уверенными, что мы говорим о том самом дне.

– Да, в компьютере есть записи и все квитанции.

– Можете включить его?

– Нет проблем. – Хоппер направился к офису – одноэтажному уродливому зданию, построенному году в пятидесятом.

По дороге Алисса еще раз поглядела на Сэма: у него было мрачное, озабоченное лицо.

– Я думаю, Мэри-Лу подстригла Хейли волосы и переодела ее мальчиком. Она знала, что ее ищут, и путала следы. Это хорошие новости, Сэм.

– Наверное, – с сомнением покачал он головой. – Не знаю. Можно ли верить этому парню? Я вот попытался вспомнить женщину, которая стояла передо мной в очереди в кассу три недели назад. Я помню, что это была женщина и что за руку она держала мальчика, но не могу вспомнить ни цвета волос, ни был ли с ней муж или еще кто-нибудь.

– А ты с ней разговаривал? – спросила Алисса, заходя в дверь. – Потому что, если говорил с кем-то, потом легче вспомнить…

– Да, разговаривал. Я спросил у нее, сколько лет ребенку, но не помню, что она ответила.

– Это не то, – постаралась ободрить его Алисса. – Здесь они совершали сделку, возможно, торговались. Он должен что-то помнить. Даже через три недели.

– Да, но…

Они зашли в помещение и сразу же увидели камеру наблюдения, установленную в углу, под самым потолком.

– Она работает? – спросила Алисса у Хоппера.

Могла бы и не спрашивать. Разве в такой дыре кто-нибудь станет устанавливать беспроводное оборудование?

Хоппер оторвался от компьютера:

– Нет, это просто муляж, чтобы отпугнуть грабителей.

– Могли бы присобачить к нему какой-нибудь кабель, – посоветовал Сэм. – Чтобы выглядело натуральнее.

– Кстати, раз уж вы смотрите записи, – вмешалась Алисса, – проверьте, пожалуйста, сколько вы дали Мэри-Лу Старретт за ее машину.

Хоппер явно смутился.

– Понимаете, она ведь старая. Я даже не уверен, удастся ли ее продать.

– Понимаю, – заверила его Алисса. – Вы бизнесмен и благотворительностью не занимаетесь. Так сколько?

Он неловко откашлялся:

– Сто семьдесят пять долларов.

Ну и ну. За такие деньги дешевле было бы оставить машину себе.

– И это была единственная сделка в тот день, – добавил Хоппер, разворачивая к ним экран компьютера. – Вот, смотрите – суббота, двадцать четвертое мая.

– А вы не знаете, куда отправилась Мэри-Лу, продав машину? – на всякий случай спросил Сэм.

– Вообще-то знаю, – неожиданно кивнул Хоппер. – Я это хорошо помню, потому что сам отвез ее на автобусный вокзал.

– Вы ее отвезли? – уставился на Хоппера Сэм.

– Мне надо было к дантисту, недалеко оттуда, – объяснил тот. – Она спросила меня, как добраться до вокзала, и я сначала предложил вызвать ей такси, но она сказала, что ее автобус уходит только в полдень и они лучше прогуляются пешком. Я подумал, что у нее, наверное, мало денег.

Он подумал! После того, как отдал за машину сто семьдесят пять жалких баксов!

– …поэтому я предложил, чтобы она подождала до десяти тридцати, и тогда я сам отвезу ее, – продолжал Хоппер. – Обычно я таких вещей не делаю, но я все равно ехал в ту сторону, а ей бы пришлось идти по жаре с мальчиком и чемоданами…

С чемоданами?

– И сколько она вас ждала? – поинтересовалась Алисса. В этот момент зазвонил ее мобильник, она достала его из кармана, но не спешила отвечать.

– Около часа.

Алисса посмотрела на Сэма. Она ничего не сказала, но они оба подумали о том, что вряд ли Мэри-Лу смогла бы ждать целый час, если бы приехала сюда под дулом пистолета.

И Хейли, определенно, была жива.

По крайней мере, была жива три недели назад.

– Простите, – сказала она и, выйдя из комнаты, нажала кнопку приема вызова.

– А кто она такая? – спросил Хоппер, после того как они с Сэмом минуту простояли в неловком молчании. – Эта Мэри-Лу Старретт была вовсе не похожа на врага общества номер один.

– Сэм! – позвала Алисса, распахнув дверь.

Он обернулся и… Судя по лицу, Алисса только что узнала что-то очень важное и весьма неприятное. Разумеется, по закону подлости это что-то должно было случиться именно в тот момент, когда Сэм впервые за сутки немого расслабился и начал верить, что Мэри-Лу и Хейли живы.

– Спасибо за помощь, мистер Хоппер, – торопливо кивнула она. – В течение часа ждите наших экспертов, которые приедут за отпечатками. – Схватив Сэма за руку, она практически силой поволокла его к машине. – Садись!

Он сел. Дождался, пока она сядет за руль и заведет двигатель, и только потом спросил:

– Кто звонил?

– Макс. – Алисса тронулась с места, выехала со стоянки, подняв тучу пыли, и повернула на двадцатое шоссе.

– Что случилось? – спросил он, когда стало ясно, что она не собирается ничего объяснять.

– Сегодня рано утром закончили проверку отпечатков из дома Джанин. – Взгляд, который она бросила на него, был пугающе мрачным. Похоже, случилось что-то очень серьезное.

– И что?

– Потом Конеско со своими ребятами вернулся в дом, чтобы еще раз убедиться.

Проклятье!

– Убедиться в чем!

– В том, что именно отпечатки пальцев Мэри-Лу были обнаружены на оружии тех террористов из Коронадо. Сэм, Мэри-Лу и есть наша «леди Икс».