Надежды рухнули, как строй картонных домиков;

Желанья стелются, как с тусклых углей дым…

Мечты любимые, сонм трагиков и комиков,

Поспешно, в уголке, с лица стирают грим.

Душа затемнена, — пустой партер без зрителей!

Огни погашены, накинуты чехлы…

Статисты скромные, недавние воители,

Торопятся к дверям, мелькнув на миг из мглы.

Что ж дальше? Новые разыскивать трагедии,

Для новых mises-en-scene расчерчивать тетрадь?

Иль, выбрав наскоро в оставленном наследии

Все ценное, с узлом, как вору, убежать?

Был ясен приговор, и режиссер освистанный

Не должен ли сойти со сцены навсегда?

Над тем, что красотой, божественной и истинной,

Считал он, прозвучал холодный смех суда.

Да, надо уходить… Но дым желаний стелется,

По углям тлеющим взбегает огонек,

И кто-то, кажется, вот-вот сейчас осмелится

Дать знак, — и прозвучит сзывающий звонок!

1917