Встречали нас «медвежата». Хмуро пожали руки и, усадив в машину, повезли в здание ведомства, офицером которого являлся и я.

— Что известно?

— Да почти ничего. Винтовку киллер бросил. Дорогое оружие, импортного производства. Хорошо пристрелянное.

— Это детали. Какие соображения по поводу заказчика?

— Да шевелился тут один, в последнее время. Но сомнения к делу не пришьешь.

— Некто Кузнецов?

Крепыши переглянулись, и Сергей кивнул:

— Нам его не достать. Уж слишком высоко сидит. — В голосе его сквозило уныние.

Да, сэнсэй не просто начальник, каких тысячи. Он был человеком, и все вокруг него работали не за страх или звезду на погоны, а за совесть. Как и, я в этом уверен, в свое время трудились под руководством отца Алексия.

Гроб с телом стоял в зале заседаний. Фотография Виктора в форме, почетный караул. И череда людей со скорбными лицами. Сергей тронул за плечо, а когда я обернулся, указал глазами на плотного мужчину, примерно одних с Виктором лет, отходившего от гроба.

— Генерал-лейтенант Кузнецов, Игорь Вячеславович.

Я в упор уставился на негодяя, подозреваемого мною в смерти сэнсэя. А тот, свою очередь окинув меня взглядом, прошел мимо.

Черт, нужны же доказательства. Я поспешно пошел в туалет и «вошел» в коридор. «Вернувшись» на пять минут, достал фотоаппарат и сделал несколько фотографий Кузнецова, стоящего возле гроба. Зная Генерала, я почти уверен, что он отмахнется от всех доводов. И был намерен аргументировать свою правоту документально. Вот вроде и всё. Лена с Инной остались возле тела, собираясь проводить Генерала в последний путь. Я же решил, что увидел достаточно. Сунув Лене фотоаппарат и настояв на немедленном «переносе», направился к выходу. Оказавшись на улице, собрался было «перейти», но возле меня остановилась черная «Волга». И двое молодых людей соответствующего вида вежливо, но настойчиво усадили внутрь.

— И чем обязан?

В ответ один из них попытался ударить меня в лицо. Но уроки Виктора не пропали даром, и я успел увернуться, попутно взяв его кисть на болевой прием.

— Оставь, Митяй, приедем, там эта сука перестанет трепыхаться.

Я отпустил Митяя, получив в ответ заверение по прибытии разобраться как следует, и уселся поудобнее.

Похоже, господин Кузнецов был фанатиком своего дела. До такой степени, что брал работу на дом. Во всяком случае, привезли меня явно не в казенное заведение. Напротив, загородный особняк был отделан с довольно-таки хорошим вкусом и вполне современными материалами. Едва я вышел из машины, как всё тот же Митяй зарычал:

— Шагай, сука, — при этом попробовав ткнуть меня в спину. Справедливо рассудив, что везти сюда для того, чтобы убить, меня бы не стали, я со спокойной душой обернулся и от души врезал ему между глаз. То ли я был слишком зол, то ли холуй расслабился, но удар поучился знатным. Нос хрустнул, и морда охранника мгновенно окрасилась кровью. Я же повернулся и спокойно зашагал по направлению к дому.

— А покойный Виктор Петрович умел подбирать себе кадры, — раздался с террасы особняка уверенный баритон.

Я сдержанно поклонился и повторил вопрос, заданный в машине.

— Ну, обижаете, Юрий Андреевич. Не могу же я держать гостя на пороге. Прошу в дом, помянем, по русскому обычаю. А уж после и о делах поговорим.

— Так рановато вроде, господин Кузнецов. Тело-то еще земле не предали. — Мило беседуя, мы вошли в холл, и я уселся в одно из кресел. Всем своим видом показывая, что дальше этого места ни ногой.

— Дела, мой дорогой Юрий Андреевич. Дела ждать не могут.

— Слушаю вас.

— В связи с недавними трагическими событиями хозяйство покойного переходит под мою епархию. И вот решил, так сказать, лично ознакомиться с членами команды.

«Однако экий ты быстрый», — подумалось мне. Не успело место сэнсэя остыть, а самого его, под звуки траурного марша и залпы почетного караула, зарыть в землю, а ты уже елозишь задом. Спеша занять кресло, которое никогда не будет твоим. Уж я об этом позабочусь.

— Что ж, я перед вами. А теперь хотелось бы откланяться.

— Один вопрос, мой друг, всего лишь один вопрос.

— Да? И какой же?

— Где установка, на базе которой развернут проект? — Я сделал удивленные глаза, а он продолжил:

— По всем документам проходит кодовое название «Странник». И всё указывает на переоборудованный санаторий. Но там ничего нет.

Ну чем, скажите, я мог ответить, кроме улыбки?

Охранники, Митяй и тот, который более сдержанный, подошли и заняли позицию у меня за спиной. Тем самым облегчив задачу.

Я потянулся и произнес:

— Никогда не любил холуев. — И легонько «потащил» обоих за собой. Каждый получил по заслугам, Митяй — пулю, а второй — укол снотворного.

Решил было не «выходить», но уж больно чесались руки. Да и кто знает, исчезают ли «покинутые» мною на произвол судьбы реальности или остаются существовать. И я «вернулся», чтобы прихватить нетерпеливого Игоря Вячеславовича. Ведь он так хотел увидеть таинственный «Странник». Пусть хоть напоследок полюбуется.

Пяти минут ему хватило, и я «отправил» тело назад. Будет продолжаться течение времени, или я полностью сотру происшедшее своим возвращением — в любом случае на берегу реки он мне не нужен.

Предстояли три дня в коридоре, и даже с прибором это более семи часов. Я стал осматриваться, желая убедиться в наличии пива. И, как всегда, того не оказалось. Хочешь не хочешь, а пришлось «выйти» и выпотрошить холодильник. Надо же выпить за упокой души торопливого господина Кузнецова. Но о мертвых или хорошо, или ни слова.

Семь с половиной часов провел, потягивая пиво. И время от времени приближаясь к реке, чтобы облегчить душу. Немного подремал, но часы как раз начали «отсыпать» очередной час, и проснулся я до того, как закончились песчинки. В голове, как обычно, звонкая пустота. Но, как ни странно, это абсолютно не тяготило. Да и что толку строить планы, не выслушав мнения других? Только зря душу бередить. Последняя песчинка закончила свой путь, и я встал, разминаясь. Никакой необходимости в подобных действиях не было, но настроиться помогало. И я частенько совершал этот ритуал, если позволяло время, конечно.

Пора.

«Вышел», по обычаю, неудачно. Мы с Инной как раз купались в лагуне, перемежая это дело игривыми поцелуями. И я незамедлительно стал тонуть, нахлебавшись воды и, по-моему, обидев Инну. Я и сам бы оскорбился, если б она вдруг стала корчить рожи и закатывать глаза, всем своим видом изображая отвращение. Но что произошло, то произошло, и вслед за ней я поспешил на берег.

— Что-то случилось?

— Случилось, и очень нехорошее. Пойдем позовем Лену.

Мы нашли ее в административном здании, усердно терзающей компьютер на предмет бухгалтерских хитростей.

— Брось каку, дело есть.

Она закрыла окно программы и отключилась.

— Давай выкладывай.

— Через два дня убьют Виктора. И если хочешь, можешь посмотреть «в своем убежище». Я заставил тебя «отнести» несколько фотографий. — Она вышла с фотками, и мы стали собираться. Хотя какие, к черту, сборы. Немного наличности и паспорт.

— Ты как, на скутере или пассажиром? — спросила Лена у Инны.

— Давай уж пассажиром. А то, боюсь, не справлюсь.

И вот мы в верхних слоях атмосферы. Москвы достигли минут через десять и, снизившись, «убрали» катера, чтобы воспользоваться летающими крыльями. Должно быть, сегодня у пэвэошного начальства прибавилось седых волос. Но тянуться рейсовым самолетом, да еще с пересадкой, ужас как не хотелось. Неторопливо сложив парашюты и «убрав» вместе с экипировкой, направились к ближайшему городку, в надежде взять такси. Такси нашлось, и через два часа мы ехали по Кольцевой дороге.

— Каков наш план?

— Сначала поговорим с Виктором, а уж потом начнем планировать.

Лена достала трубку и стала набирать номер.

— Привет. Да, я в Москве. — И чуть погодя: — Нужно срочно встретиться. — Видимо, Генерал был занят своими генеральскими делами, так как ей пришлось прикрикнуть: — Немедленно, слышишь! Это вопрос твоей жизни!

Собрались у меня в квартире, пришедшей в некоторое запустение. Пока Лена готовила чай, я занялся уборкой. Так как принцесса дотронуться до пылесоса отказалась наотрез.

А вот и Виктор Петрович! С присущими такому случаю розами и тортом. Цветы девчонки сунули в вазу, а торт немедленно разрезали и подали к столу.

— Ну, зачем звали, защитницы?

Я молча выложил перед ним пачку фотографий. В том числе и сделанных на месте происшествия Сергеем. И коротко сказал:

— Осталось меньше двух суток. Там, с обратной стороны, есть дата и время.

Он повертел фото в руках и спросил:

— Кто это? И при чем здесь я?

Черт, он не узнал. Конечно, трудно соотнести себя, живого и жизнерадостного, с безжизненным телом, распростертым на асфальте.

Но убеждение я оставил на долю штатного психолога, а сам занялся изделием кулинаров. Не знаю, что там наплела Лена, но шума особого не случилось. Для начала он просто принял к сведению, а минут через двадцать проникся.

— Сволочь! Конечно, особой нежности между нами не было, но это уж слишком.

Я доедал второй кусок торта, давая сэнсэю выговориться. Не каждый день тебе предъявляют доказательства твоей, уже происшедшей, смерти.

— И что теперь? — наконец спросил он.

— Вопрос не что, а когда? То ли прямо сейчас его замочить. Или подождать и взять киллера с поличным?

— Я бы взял с поличным. Уж он бы у меня раскололся.

— И что это даст? Контролировать Кузнецова ты всё равно не сможешь. Только превратишь комбинацию из простой в многоходовую. А раз он уже решился на убийство, то и второй пойдет. И может начать не с тебя, а с девочек. Или меня достанет. — Виктор молчал, и я продолжил: — Нет уж, сэнсэй, я рисковать не желаю. И голосую за крайние меры. Причем незамедлительные.

— Я тоже, Виктор, — подала голос Лена. — Ведь вспомни, уже была одна попытка. И если б не Юра, Риты могло не быть в живых.

— Сдаюсь, сдаюсь. Что с меня требуется?

— Да ничего. Просто в то утро выйди через другой выход. А заказчика возьмем прямо сейчас.

И мы поехали в особняк, невольным гостем которого я был накануне. Вперед пошли девочки и действовали просто и сердито. Инна вовсю крутила попкой, а Лена «забирала» всех «к себе». Этих набралось человек шесть. Последним, седьмым, был господин Кузнецов. Минут через двадцать она «вытащила» тела шестерых спящих охранников и один труп. Вот так вот, просто, элегантно и без единого выстрела.

Неизвестно было, успел ли покойный сделать заказ, и мы с ночи заняли пост на крыше. Снайпер появился около пяти утра и, постелив коврик, начал собирать винтовку. Тут мы его и взяли. Он особо не сопротивлялся, а увидев Виктора, сидящего на нем верхом, как-то сник. Но был спокоен и смотрел нехорошо.

— А ведь надеется, что отмажут, — сказала Инна.

— Это он зря, — вступила в разговор Лена и стремительно «утащила» киллера в «убежище».

Тотчас «вернувшись», коротко бросила:

— Пошли. — И ни слова больше.

Виктор нахмурился, а потом пожал плечами:

— Чего хочет женщина, того хочет сам Бог.

До «переброски» профессора оставалось три дня, и на Киан-Туо решили не возвращаться. Я купил билеты на самолет, летящий в Новосибирск, и принялся ждать. Инна отправилась к сестре в Подмосковье, захватив джип с кучей подарков, но я от поездки отказался. Неудобно как-то. Начал с ухаживаний за Раей, а кончил тем, что стал любовником ее сестры.

Настал день отлета, и мы с Леной поехали на квартиру к профессору, чтобы «забрать» имущество, которое, по мнению Семена Викторовича, могло пригодиться в чужом краю. Не очень много, всего один рюкзак. По весу как раз чтоб поднять мужчине. «Забрав» пожитки и Профессора в «убежище», присели на дорожку и отправились в Шереметьево.

Долетели без приключений. Никаких тебе катастроф, и тьфу, тьфу, никто не попытался угнать нас в Монголию. После же просто выехали за город и совершили весь необходимый ритуал.

Крутить педали было лень, а потому спускаться по реке решили снова в десантном боте. Когда проплывали Эпицентр Земли-2, возникло желание «выйти» посмотреть, как там. Но Лена тронула за плечо.

— Что существенного могло произойти за месяц?

И я махнул рукой, ловя себя на том, что всё же пристально вглядываюсь в зеркальную гладь воды, пытаясь увидеть хоть какое-то отражение. Но отражалось только небо, унылое и серое. Я улегся на дно и закрыл глаза.

Проснувшись от рокота водопада, потянулся и стал осматриваться. Ощущения подсказывали, что мы в районе границы, и я предложил причалить. Лучше не рисковать и остаток пути прокатиться по суше. Мы весело крутили педали и остановились на стоянке, разбитой мною в прошлое посещение.

— «Пойдем»?