Наступила ночь. Группа из двадцати человек двинулась в путь, освещаемый лишь светом луны и небольшого фонарика в руках гида — хрупкого невысокого бедуина. Молодежи, как ни странно, было больше половины. Еще в группу входило несколько престарелых женщин — те на ходу шептали слова молитвы. И несколько взрослых мужчин, выходцев из Палестины. Последние то и дело поглядывали на Марину. Она же зябко ежилась от прохладного ветра и часто взглядывала на небо. Звезды были совсем близко: крупные, глянцевые, похожие на свисающие с лозы спелые гроздья винограда.

Бедуин шагал медленно, по-особому выставляя вперед ногу. Если на старте в разношерстной компании то и дело слышался живой смех и разговоры, но спустя полчаса подъема все звуки прекратились — слышалось лишь тяжелое сопение людей и редкий рев верблюда. «Корабли пустыни», демонстрируя презрительные морды, то и дело выплывали из темноты то в положении сидя, то стоя вдоль проложенной тропы. Иногда они выплевывали на землю содержимое желудка, источающее невыносимую вонь. Их поводыри то на русском, то на английском несмело выкрикивали: «Камель! Бери камель! Не боюсь!»

Марина, оставшись наедине со своими мыслями, стала припоминать все, что читала про гору Моисея, по- другому — Синай или Хорив, где, согласно Библии, Бог явился Моисею и вручил скрижали с заповедями. На самой вершине горы Моисея находились православный храм Святой Троицы и маленькая мечеть. На северном склоне горы были расположены православный пещерный храм пророка Илии и его колодец, а также православная часовня Богородицы. В 330 году монахи при поддержке святой императрицы Елены построили у Неопалимой купины, растущей у самого подножия горы, маленькую церковь и башню. Позже император Юстиниан Великий основал здесь монастырь, который с XI века стал называться монастырём Святой Екатерины в честь Екатерины Александрийской. Христианский святой Иоанн Лествичник — игумен горы Синайской — написал «Лествицу». И само название уже указывало на восхождение человека по духовным ступеням в Царство Небесное, земным подобием которого может являться подъём на гору Синай…

Перебирая отдельные фрагменты, Лещинская вдруг почувствовала, что сердце забилось чаще, а в груди стало нарастать волнение. Это были признаки того, что она приближается к месту поиска. Ее руки непроизвольно задрожали, и Марина полезла в сумку за копией пергамена. Она быстро сунула его за пазуху, словно путеводный маяк.

Они шли уже более часа. Гид то и дело оборачивался, проверяя, все ли на месте. Иногда они делали остановку минут на пять — десять и снова отправлялись в путь. При очередном «перекуре» гид обратился к Марине с вопросом, знает ли она английский. Лещинская кивнула. Тогда бедуин попросил ее передать остальным, что скоро рассвет, и следует поторопиться. К тому же последний этап подъема — самый сложный. Марина перевела все, как просили… Она шла нога в ногу с гидом, стараясь дышать ровно, иногда отхлебывая воды. На последнем издыхании она вскарабкалась по крутому склону из огромных валунов. Когда же они, наконец-таки, взобрались на вершину, Марина огляделась и поняла, что они прибыли вовремя.

На самой вершине расположилась группа японцев: они выстроились в строгий ряд и пели. Несколько паломников на коленях молились. По поверью, кто трижды поднимется на гору с молитвой, исповедуется и причастится в храме, тот получит полное прощение всех прежде совершенных грехов.

Все устало расселись на камнях, болтая и перекусывая… Наступил рассвет. Он окрасил Синайские горы в нежные золотистые тона. Раскрыл, словно бутон, свои сокровища, и вся гряда гор, вся долина под ними, сначала погруженная во тьму, вдруг ожила и загорелась удивительными красками. «Ради этого момента стоило потерпеть даже Хани!» — глубоко вздохнула от избытка чувств Марина. Она замерла на несколько минут, наслаждаясь сказкой вокруг. Затем разум напомнил ей, что она здесь не только за этим.

Однако Марина находилась на самой вершине, а «пульсировало» где-то ниже. При этом ее упорно тянуло на север. Она прищурилась, оглядывая уже более внимательно окрестности, и устало двинулась в нужном направлении. Ноги после долгого перехода слушаться не хотели. Следуя внутреннему чутью, женщина миновала храм Святой Троицы. Но тут ее взгляд приковала небольшая пещера под скалой: тянуло именно туда. Марина догадалась, что эта та самая, где, согласно Библии, в течение сорока дней и ночей укрывался Моисей. Она спустилась вниз, при этом поглядывая по сторонам, нет ли кого рядом. С замирающим сердцем нырнула внутрь…

В пещере было сухо, сумрачно. В скале зияло небольшое углубление. Марина достала фонарик и сделала несколько шагов вперед. Затем ее рука поднялась, поводила по сторонам в поисках пропажи. Чуть помедлив, Марина развернулась и уверенно прошла в другой угол пещеры. Еще раз повела рукой… Не было никаких внешних признаков того, что тайник именно здесь: кругом лишь песок да камни. Но у ясновидящей больше не оставалось сомнений: рукопись здесь, у нее под ногами.

Женщина присела на корточки и воткнула лопату в землю.

«Копать придется долго и тяжело», — догадалась она. Вскоре она почувствовала, что ее силы вот-вот иссякнут. Она несколько раз останавливалась, чтобы передохнуть. Прошло около часа, прежде чем лопата ударилась во что-то твердое. Женщина сунула в ямку руку, нащупала край короба. Сделав еще несколько движений лопатой, она дернула его на себя. Резким ударом сбила запор. Достав полиэтилен с пергаменом, Марина аккуратно уложила его в сумку. Затем вновь зарыла яму и тщательно утрамбовала сверху. Все, можно двигаться в обратный путь. Скорее всего, она еще успеет нагнать свою группу…

Неожиданно снаружи послышался какой-то шорох. Затем несколько камней покатились по склону вниз и упали с обрыва. Марина опасливо высунула голову наружу, но ничего подозрительного не обнаружила. Как тут над ее ухом прозвучал резкий хлопок. Пуля молниеносно отскочила от края пещеры, чуть не задев Марину во второй раз. Интуитивно ясновидящая совершила почти балетное па назад и упала на землю. А проще, плюхнулась со страху на пятую точку. И выстрел, и ее падение назад произошли практически одновременно. Марина несколько секунд соображала, что же делать. Промелькнула спасительная мысль про нож в сумке. Марина пошарила рукой и нащупала то, что нужно. И только сейчас с ужасом поняла, что навыков защиты у нее совсем нет…

Тут волна ужаса накатила на нее с еще большей силой: к пещере приближались шаги, и юный, хорошо знакомый мужской голос с радостью произнес:

— Я попал! Она или убита, или ранена.

Убрав сотовый в карман куртки, молодой человек осторожно проник в пещеру. Тело его жертвы лежало без признаков жизни у самого входа, неестественно раскинув руки. Рукописи нигде видно не было: очевидно, пергамен находился прямо под убитой. Максим наклонился, посветил в лицо Марины фонариком: глаза той были закрыты, рот плотно сжат. Он наклонился еще ниже и начал шарить по ее телу, пытаясь разобраться, где же рана. Неожиданный удар коленом в пах свалил его на землю, затем последовал удар камнем по голове, и «убитая» с быстротой молнии вскочила и была такова.

На спуске группа растянулась на километр. Марина присоединилась к своим, как будто никуда и не исчезала. Почему-то ее первой мыслью, как только она оказалась в относительной безопасности, было поправить прическу. И, на ходу расчесывая волосы, Лещинская мужественно устремилась вместе со своей живой броней вниз, к монастырю святой Екатерины…