Мода и фашизм

Васильченко Андрей Вячеславович

Часть 4. Мода расцветки фельдграу

 

 

Связь между наращиванием Германией вооружений и неким дефицитом на рынке гражданской одежды станет очевидной, если принять в расчет речь Геббельса, которую он произнес в 1936 году перед работниками кожевенных предприятий. Геббельс говорил приблизительно следующее. Фюрер провозгласил на партийном съезде в Нюрнберге четырехлетний национал-социалистический план реорганизации экономики. Каждый немец, пребывая на своем рабочем месте, должен был всячески содействовать его воплощению в жизнь. Производители кожаных изделий также должны были трудиться по-национал-социалистически. Если владельцы фабрик не имели больше возможности производить сумочки из хорошей кожи, то их национал-социалистический долг состоял в том, чтобы производить эти товары для женщин из немецких заменителей. Каждый промышленник в данной отрасли должен был снабжать покупательниц хорошим товаром из качественного «эрзаца».

Они должны быть настолько хороши, что каждая дама с радостью бы покупала подобные товары. При этом Геббельс подчеркнул, что новая великая армия Германии не должна знать отказа ни в чем. «Она должна быть обеспечена всем, даже втрое больше, чем это необходимо». Армия, которая должна была вырасти втрое, по словам министра пропаганды, должна была снабжаться втрое большим количеством униформы, оборудованием и вооружением. «Сегодня мы выполнили, – говорил Геббельс, – лишь 75 % этого задания. Оставшиеся 225 % нам предстоит восполнить в ближайшие четыре года. Четырехлетний план является заданием для каждого немца». Показательно, что выполнение данного титанического задания должно было осуществиться без ликвидации и без сворачивания сугубо гражданского производства.

Ученицы Управления моды Франкфурта, которые демонстрируют рабочую одежду

Неверие немецкого населения в способность национал-социалистов обеспечить нормальное снабжение товарами проявилась уже в 1934 году в виде стихийных закупок одежды и обуви. В 1935 году в одной из сводок говорилось: «Дефицит товаров становится все более ощутимым. В первую очередь это касается товаров из текстиля. Крупные фирмы Северной Баварии, которые торгуют одеждой оптом, почти истратили все свои складские запасы. Если ранее они были в состоянии обслужить за день от 40 до 50 тысяч заказчиков, то теперь они с трудом могут удовлетворить хотя бы 10 тысяч заказов. При этом некоторые из заказчиков могут получить лишь половину необходимых для них товаров». За несколько последующих лет цены на одежду из натуральной шерсти неуклонно росли. С прилавков почти полностью исчезли шерстяные и хлопчатобумажные предметы одежды. Население должно было довольствоваться синтетическими тканями, качество которых оставляло желать лучшего. «Заменители, вопреки пропаганде, ужасного качества. Рабочая одежда может выдержать в лучшем случае 70 °C, если температура становится выше – ее можно выбрасывать. С материалами для женской одежды – та же самая картина», – вспоминал один современник.

Если говорить о годовом «рационе» во Франкфурте, то в сентябре 1943 года он выглядел для женщины следующим образом: шляпа, шерстяное платье или юбка, две блузы, два предмета другой одежды, две нижних юбки, пуловер, вязаный жилет или куртка, три повседневных блузы, трое трусов, два бюстгальтера, два пояса для чулок, четыре пары чулок, шаль, пара перчаток, две ночных сорочки, шесть носовых платков, фартук или халат, плащ или спортивная куртка, зимнее пальто. Подчеркну, что в данном случае речь шла о максимальном размере «платяной корзины», не факт, что обыкновенные немки могли приобрести в магазине хотя бы и половину из этого. Большая часть данной одежды вообще не продавалась. Неограниченно могли лишь продаваться отрезы ткани не более 80 сантиметров в одни руки. Находчивые немцы покупали по несколько подобных кусков, из которых в итоге заказывали себе одежду. Уже тогда стало очевидным, что одежда многих из них была сшита из различных кусков ткани.

Управление моды Франкфурта также пострадало от политики рационирования. Но тем не менее вплоть до начала 1943 года Маргарита Климт пыталась поддерживать «прекрасную видимость», которую она создала еще накануне войны.

 

Глава 1. Рационирование

Предшественницей имперских платяных и продовольственных карточек стала введенная в действие 28 августа 1939 года квитанционная система. По каждой из подобных квитанций можно было приобрести некоторое количество продуктов, мыло, уголь для отопления дома, а также «жизненно важную одежду и обувь». Все товары отпускались только после предъявления официального удостоверения о наличии права на покупку (квитанции).

Рабочая и праздничная одежда. Фотография из журнала «Дама» (апрель 1942 года)

Само появление квитанционной системы буквально за пару дней до нападения Германии на Польшу указывает на тот факт, что развязывание войны было уже давно запланировано Гитлером. Национал-социалисты вынесли урок из Первой мировой войны, когда ощущался явный недостаток товаров, что поощряло внутреннюю спекуляцию. Поэтому они загодя решили нормировать отпуск, покупку и продажу жизненно важных товаров.

Нужно ли говорить еще раз о том, что появление инструкций относительно определения степени «необходимости» одежды и обуви тут же вызвали ажиотаж в обувных магазинах и салонах готовой одежды. В целом же получение квитанции на обувь и предметы одежды сочеталось с доказательством «реальных потребностей». В прессе тут же стали появляться успокаивающие заметки о том, что «законодатели учли все данные потребности». Заявки на выдачу подобных квитанций подавались в соответствующие окружные управления. При этом несколько иначе ситуация выглядела в Вене. В столице «Восточной марки», красота жительниц которой вошла даже в поговорку, почти никак не прореагировали на подобные меры рационирования. В одном из венских журналов были написаны такие строки: «Нет необходимости напоминать, что в настоящее время, когда наши мужчины носят почетную форму солдат, нас волнуют другие заботы, нежели погоня за убийственной элегантностью. Однако жительницы Вены умудряются, как и прежде во времена жуткой экономической депрессии, при помощи незначительных средств выглядеть утонченными и изящными. Так что с рационированием или без, но для нас ничего не поменяется».

Но уже месяц спустя, в сентябре 1939 года, директивным порядком было запрещено производство роскошной обуви (ботинки из лаковой кожи, туфельки из шелка, атласа или бархата). Подобная обувь, произведенная ранее, наряду с обувью для младенцев и маленьких детей, бутсами и обувью для катания на коньках стала большим дефицитом. В тот момент в текстильном производстве легкой промышленности еще не было никаких ограничений.

Ткани из натурального шелка, товары ручной работы, вязаная одежда, одежда для похорон, скатерти, кухонные тряпки, декоративные носовые платки, смокинги, вечерние платья, пляжные костюмы, прорезиненные плащи, зонты, домашние халаты, знамена, швейные нитки, одежда для грудных и маленьких детей – все это пока продавалось свободно. В сентябре 1939 года легкая промышленность Германии работала еще на довоенный манер. Однако население начинало активно скупать товары. Торговля не собиралась ограничивать их ассортимент, но цены стали расти. Так, например, стоимость хороших женских туфель выросла с 20 рейхсмарок до 40.

Появление самих квитанций не очень устраивало розничных торговцев. Те из них, кто работал в пригородах крупных городов, а стало быть, имел хорошие отношения с постоянными покупателями, предпочитали отпускать товар и вовсе без квитанции. «Наличие товаров, которые продаются без квитанции, толкает население скупать все подряд», – подобный вердикт вынес Рафельсбергер, консультант по экономическим вопросам гау Вена. В итоге это опять приводило к уже отмеченному росту цен. Упоминавшийся выше консультант в одном из своих докладов подчеркивал, что «в настоящий момент практически не существует ни одного механизма регулирования цен». В итоге уже в октябре 1939 года можно было отметить уменьшение покупательной способности населения рейха, что привело к снижению товарооборота.

Если говорить о принципиальных различиях между Восточной маркой (Австрией) и «старой империей» (Германией), то с осени 1939 года в Австрии следование правилам отпуска одежды и обуви по квитанциям было многократно жестче и строже. В итоге правила пришлось специально ослабить, чтобы спасти от разорения многочисленные венские текстильные предприятия. В качестве повода для подобного ослабления выступил аргумент, что предприятия легкой промышленности в Вене были достаточно поздно (по сравнению с Германией) «ариизированы», что не позволило новым хозяевам создать необходимые резервы.

В начале октября 1939 года практика продаж по квитанциям на некоторое время прекратилась. В Австрии, где долгое время господствовала безработица, было проблематично снабдить квитанциями именно работающее население. Казалось бы, возобладала свободная торговля. Но население той же самой Вены не могло в полной мере воспользоваться ее благами. Многие из жителей не могли купить даже самого необходимого. Консультант Рафельсбергер отмечал негативные политические последствия плохой ситуации со снабжением: «Нынешний процесс подачи заявлений на получение квитанции не может продолжаться долго, никак не сказываясь на политических настроениях… Введение карточной системы могло бы позволить обеспечить всех одеждой и обувью. В случае затягивания войны в данных условиях придется смириться с тем обстоятельством, что большая часть текстильных предприятий Вены будет закрыта… При этом надо будет стремиться к тому, чтобы сохранить по возможности магазины высококачественной моды, которые в значительной мере определяют экспортную составляющую в нашей торговле».

Несмотря на внутреннюю закрепощенность нацистского общества, реклама нижнего белья не была «стыдливо-смущенной»

Стремление перевести большую часть текстильщиков и обувщиков на экспорт, что позволило бы им выжить в условиях войны, было не столь легко реализуемым. Можно говорить о том, что были существенно активизированы усилия по экспорту готовой продукции в Скандинавию и Юго-Восточную Европу. Но при этом экспорт венской продукции страдал от многочисленных бюрократических препон, хотя во всех властных кабинетах однозначно признавали, что текстильная промышленность Вены была «жизненно важной», и имела «во время войны исключительное значение».

В итоге, чтобы хоть как-то справиться с хаосом в процессе выдачи квитанций, было подписано распоряжение выдавать их только тем «народным товарищам», которые имели ежемесячный доход менее 250 рейхсмарок, то есть по меркам рейха считались малообеспеченными. Подобная практика позволяла решить одновременно две задачи. Во-первых, создать более справедливые условия для приобретения товаров малообеспеченными семьями. Во-вторых, это стало стартом подготовительных мероприятий к введению карточной системы (в частности, платяных карточек). Появление специальных «социальных квитанций» позволяло покупать более дешевые товары.

Но автоматически подобная практика привела к огромному наплыву людей на специальные пункты, где распределялись квитанции. Особо тяжело в условиях приближавшейся зимы приходилось многодетным семьям. Многодетные матери не успевали получить «социальные квитанции» за один день, в итоге им приходилось проводить на пунктах значительно больше времени. Им приходилось приходить сюда и во второй, и в третий раз.

Совет, высказанный в «Новом Венском ежедневном вестнике», был призван уменьшить время ожидания в очередях, но на практике выглядел как насмешка – в нем говорилось, что «нет никакой разницы – купите ли Вы костюм сегодня, завтра или через неделю». И самый шикарный довод: «Наоборот, если Вы купите его позже, то он будет дольше носиться»!!!

Рафельсбергер указывал на чреватость «тактики сокращения»: «Она будет производить впечатление, что в официальных структурах нет справедливости, а она есть только в прессе». Исправить ситуацию не могло даже использование письменных заявок на выдачу квитанций. Бюро сообщали, что раздражение населения выдачей квитанций и самим фактом их появлениях росло день ото дня. На венских окраинах продажа одежды по сравнению с предыдущим годом уменьшилась вдвое. Это было указанием, что уровень дохода в 250 рейхсмарок был установлен слишком низко. Все говорило о том, что до введения платяных карт квитанции надо было выдавать всем без учета их доходов.

Женский брючный костюм, предназначенный для вечерних прогулок (1941 год)

В итоге посредством рационирования при помощи квитанций национал-социалисты не смогли достигнуть сколько-нибудь значимых результатов в борьбе с искусственным дефицитом. Потребность в обуви значительно превышала количество выданных квитанций: «Даже сейчас в бюро ежедневно происходят сцены, которые вновь и вновь говорят о необходимости расширения практики выдачи квитанций более широким слоям населения». В начале 1940 года гауляйтер Вены Бюркель был вынужден просить Имперское министерство экономики о временном повышении лимита выдачи квитанций на уличную обувь. В Берлине ему было отказано. Кроме этого, не было предпринято никаких мер по улучшению снабжения Восточной марки. Более того, было рекомендовано частично прекратить выдачу квитанций в 1940 году тем, кто получил их годом раньше. Бюркелю оставалось развести руками: «Я буду вынужден передать Вам функции по распределению товаров в Восточной марке». В ноябре 1939 года управление легкой промышленности в составе Имперского министерства экономики активно занималось подготовкой к введению специальных платяных карточек. Предполагалось, что они должны были быть введены 1 декабря 1939 года. Геббельс, возглавлявший министерство пропаганды, с ужасом думал о последствиях подобного шага. В итоге он предписал осуществить ряд мер, что должно было воспрепятствовать распродаже товаров после введения карточной системы на одежду.

Введение имперской платяной карты было постановлено 14 ноября 1939 года предписанием «О регулировании потребления тканей и материи». Среди населения к имперской платяной карте сразу же возникло определенное недоверие. В первую очередь опасались, что работающее население не сможет получить заложенные в нее товары. Кроме этого, многие не могли соотнести практику использования карты с заполонившими рейх квитанциями на одежду и обувь. Геббельсу предстояла не самая легкая задача. Ему требовалось объяснить и убедить население рейха, что на время войны население должно было обойтись уже имеющейся в его распоряжении обувью. Геббельс упрекнул министерство экономики в непрофессионализме, но тем не менее с поставленной задачей справился. Между тем в стране явно не хватало даже рабочей обуви. Подобная ситуация была в корне изменена, когда стали выпускать обувь на деревянной подошве, эдакую современную вариацию сабо.

Росту недовольства населения появлением платяной карты способствовали отклики, появлявшиеся в немецкой прессе. Так, например, из письма министра внутренних дел Фрика от 22 декабря 1939 года, которое был адресовано Имперскому министерству пропаганды и народного просвещения, следовало, что публикации в прессе о выдаче имперских платяных карт начались в тот момент, когда в административных органах понятия не имели, как и кому их надо было выдавать.

Летний плащ (1942 год)

В итоге было принято решение выдавать новые карты на материю, каждая из которых действовала в течение года и включала в себя 100 пунктов (или баллов). Примечательно, что их появление было санкционировано задним числом – 1 ноября. Выданные ранее квитанции шли зачетом в данную карту при учете того, что на карте должно было оставаться хотя бы 20 незакрытых пунктов. С данного момента выдача квитанций на покупку одежды и обуви производилась только самым малообеспеченным семьям. Не стоило полагать, что отпуск всей одежды был строго регламентирован. Ненормированной (временно) оказалась продажа мужских пальто, дамских зимних пальто, постельного белья, рабочей одежды и спецодежды. Но купить эти товары в свободной продаже не представлялось возможным – они продавались опять же только по пресловутым квитанциям. Как надо было пользоваться платяной картой? Каждая из них, как уже говорилось выше, включала в себя 100 пунктов. Эта сотня, на которую можно было отовариться, была разбита на четкие периоды. Это делалось для того, чтобы у «народных товарищей» не было соблазна потратить сразу все 100 пунктов. В итоге «дорогостоящие» товары, например мужские или женские костюмы, которые оценивались от 45 до 60 пунктов, могли приобретаться не чаще, чем раз в полгода. В итоге можно было «сэкономить» в одном периоде, чтобы затем приобрести что-то стоящее в следующем. Само собой разумеется, население рейха не испытывало никаких восторгов от того, что приобретенные ранее им по квитанциям товары должны были автоматически вычитаться из платяной карты. Административные органы почти сразу же сигнализировали: «Поскольку можно предположить, что большая часть тех, кто получил квитанции, весьма нуждались в них и принадлежат к беднейшим слоям населения, то автоматическое сокращение потребительской способности их платяной карты вызвало бы весьма негативные политические последствия». Кроме этого, не стоило забывать, что проверка квитанций и «зачисление» купленных по ним товаров в карту требовала колоссальных трудозатрат. «Это приведет не только к изрядным задержкам в деле выдачи карт, которая и без того нежелательна, но и будет иметь следствием то, что большинство населения получит изрядно “сокращенную” платяную карту, что опять же будет поводом для недовольства».

Модель уличной одежды, спроектированная в 1941 году

Рассмотрим данную ситуацию на конкретном примере. При покупке костюма по квитанции на карте осталось бы чуть более 30 пунктов, которые надо было растянуть на целый год. При этом надо было отметить, что в реестре товаров были весьма «дорогими» (относительно костюма) такие необходимые предметы одежды, как носки. В итоге магазины, торгующие одеждой, планировали, что уровень их продаж сократится на 75 % по сравнению с 1938 годом. Всесторонние изменения в системе торговли, а вместе с тем и огромные проблемы для многих предприятий оказались предусмотренными заранее.

Уже в конце 1939 года экономика Третьего рейха демонстрировала все признаки военного хозяйства. Все гражданское производство было ограничено, но оно не было полностью свернуто. Потребности вермахта не могли в одночасье отменить абсолютно все нужды гражданского населения. В одном из докладов по этому вопросу говорилось: «Ограничение в распределении сырья приведет к тому, что большинство предприятий будут нести огромные издержки, что может привести к их частичному сокращению». В итоге для экономики Третьего рейха важным вопросом стало «урегулирование» (читай ликвидация) деятельности предприятий, нерентабельных в рамках военной экономики. Но их закрытие должно было сопровождаться гарантиями поддержки в условиях последующего «мирного хозяйствования». В итоге введение имперской платяной карты было неким шагом к улучшению снабжения. Но на самом деле даже этот шаг не мог способствовать стабилизации розничной торговли. «Долгосрочное и успешное применение платяной карты во многом будет зависеть от того, насколько эффективно будет контролироваться розничная торговля».

Автоматически национал-социалистическим органам власти надо было наладить борьбу с торговлей из-под полы и спекуляцией. Они пытались убедить население рейха, что «белые еврейки» (именно так на нацистском жаргоне звучали спекулянтки) могли якобы нажиться на всем: «Сумочки, портфели, одежда, ботинки, белье – люди как глупцы готовы платить за все втридорога». Один из «народных товарищей» возмущался: «Становится все хуже и хуже. Все дорожает прямо на глазах». При этом сама волна недовольства была умело направлена и на самих евреев. Жительница Вены Луиза Принц «от лица многих женщин» возмущалась якобы привилегированным положением евреев: «Мы без лишних слов ограничиваем себя во всем и готовы нести тяготы, так как точно знаем, во имя чего это делаем. Но возможно ли, чтобы в этих условиях евреи имели всего в изобилии? Разве нельзя освободиться от этих паразитов? Когда, наконец, наша прекрасная Вена станет территорией, свободной от евреев?» Другой житель Вены, скрывшийся под буквами ПГ, сетовал: «Они имеют все по продуктовым и платяным картам, в то время как герр ПГ и прочие смертные не могут получить по ним ничего».