Кровь артефакта

Васин Роман

Чернобыльский кризис и возникновение Зоны отчуждения. Что есть причина, а что следствие? Чем являются артефакты на самом деле и кому выгодно их появление? Обычным сталкерам Максиму и Соньке рискуя собственной жизнью, предстоит узнать ответы на эти вопросы. Но знание не всегда наделяет силой, иногда оно приводит на остриё противостояния между более могущественными существами.

 

ЧАСТЬ 1. Вопросы без ответов

 

Задолго до

Их было три. Нет, не так. Сначала их было четыре. Много лет назад один из них пожертвовал собой, чтобы у других был шанс. Они все были разные, каждый выполнял свою функцию, каждый знал своё место в этом мире, и каждый занимал это место в этом мире. Каждый из них мог многое. Вместе они могли почти всё, но вместе они никогда не собирались. По крайней мере, до того дня. В тот день в лабораторию, где их находилось три, принесли Четвёртого. Им не надо было слов, не надо было ничего того, что от них требовали существа в белых одеждах, чтобы понять, что нужно делать. Каждый из них знал своё место в этом мире и каждый знал, что он должен сделать. Один из них знал, что должен пожертвовать собой ради того, чтобы остальных оставили в покое. Другой знал как сделать, чтобы их больше не нашли, а третий и четвёртый знали, как ему в этом помочь.

И вот объединив свои усилия они в ночь, когда все приборы от них были отключены и никто не смог бы помешать, приступили к выполнению плана. Первый протянул своё восприятие к реактору с родственным им веществом. Родственным, но таким бездушным и жестоким. Поначалу они даже пытались наладить с ним контакт, узнать, почему он работает против своих братьев, но всё было тщетно.

И вот теперь, получив возможности четырёх, Первый вошёл в контакт с собратом, опутал его своей сущностью, точь-в-точь, как когда-то тот опутывал их, навязал свою волю и заставил выплеснуть всю свою энергию.

Мир содрогнулся. Мироздание заплакало. Но им не оставили другого выхода.

Второй, воспользовавшись разлитой в мироздании энергией, перенёс себя, Третьего и Четвёртого в безопасное место и начал создавать, словно кокон, уникальное пространство, чтобы исключить возможность их обнаружения существами в белых одеждах. Третий с четвёртым ставили ловушки для возможных посетителей и создавали свои копии, немного меняя некоторые свойства, чтобы пустить искателей по ложному следу.

Но всё-таки они кое-что не учли.

 

Зачин

Сегодня с утра в нашу деревеньку нагнали войска. Помимо пехоты притащились даже два БТР-а, а сверху всё это безобразие патрулировал вертолёт. Собственно называть деревней то место, где обитали пятнадцать сталкеров, было лестью для десяти покосившихся хибар, но мы ведь это считали домом. Своим домом. И теперь хмуро взирали на происходящее.

Обычно военные в наши дела не вмешивались, скупали найденные артефакты, иногда карты с проставленными отметками ловушек и скоплений мутантов. Или меняли всё это дело на тушенку да предметы личной гигиены. В Зону ходить особо не мешали, стояли для отвода глаз по периметру, но и только. А вот выпускать из предбанника (так мы называли пространство между двумя кольцами военных) во внешний нормальный мир отказывались, ссылаясь на карантин. Если попал в Зону, всё, обратной дороги не было. По крайней мере, пока. Да собственно обратно никто и не рвался.

Зона затягивала в себя покрепче наркотика. Посидишь в предбаннике неделю и всё, начинает что-то грызть изнутри, требовать снова пройтись по той самой грани, за которой конец, смерть. И хорошо, если за это время находился заказчик, и в Зону уходишь не просто так, потому что не можешь без этого, а по делу, которое принесёт прибыль. Собственно из-за прибыли в основном сюда и попадали. Артефакты приносили большие деньги. Не сказать что лёгкие, но всё же. Каждый, наверное, думал похоже: «Пока то да сё, я накоплю на безбедную старость, а там и карантин отменят». Но его никто не торопился отменять. И люди матерели, превращались из туристов в сталкеров и постепенно забывали о прибыли, получая наслаждение от опасностей и всего нового, что присуще Зоне.

Так было поначалу. Учёные засыпали заказами, частные коллекционеры подкупали военных и тоже болтались по всем предбанникам вокруг Зоны, скупая всё, что выносили сталкеры. Теперь стало труднее. Конечно, после выбросов в Зоне появлялись артефакты, но многие из них уже практически ничего не стоили. Их у учёных и коллекционеров уже накопилось немалое количество, и закон спроса и предложения взял своё. Такие артефакты как «слюда», «ночная звезда» и им подобные скупали уже практически за бесценок и опытные сталкеры их уже даже не подбирали, оставляя новичкам — пусть радуются и не лезут вглубь зоны. Новичок в глубине зоны — труп. Доказано Зоной.

«Батарейка», «колобок» и прочие середнячки стоили до сих пор прилично, и ими не брезговал никто, а вот найти «душу» — это была уже редкая удача. Учёные до сих пор клянчили этот артефакт, но редко кому из сталкеров везло найти хотя бы две «души», а единственную найденную только глупец мог продать — и самому сгодится.

Сегодня в деревне было только девять сталкеров, включая меня. Остальные находились в Зоне. Все наблюдали за действием военных с мрачным недоумением, а я ещё и злостью, потому, что только вчера вышел из зоны и не успел сбыть хабар. И когда теперь это получится неясно, так как от военных ничего хорошего ждать не приходилось.

Так и вышло. Нас собрали на небольшом свободном пятачке и объявили, что предбанники аннулируются, а так как карантин никто не отменял, то мы обязаны переселиться ближе к Зоне. Точнее в самое начало зоны. Мы недоумённо запереглядывались. Жизнь в предбаннике хоть и не была мёдом, но всё же аномалий здесь было мало, каждая была наперечёт, отмечена не только на карте, но и огорожена на местности. Новые аномалии появлялись настолько редко, что никто и не помнил уже, когда в нашей деревеньке последний раз таковые возникали. И вот на тебе! Жить в самой Зоне было равносильно обитанию на пороховой бочке, и мы ясное дело завозмущались. Из общего гомона армейский капитан выделил чей-то вопрос «Но почему?» и соизволил на него ответить:

— Наши светлые головы, они же научники, разработали, как им кажется, способ избавиться от аномалий. — Он как-то ехидно улыбнулся.

— Ну, так пусть приходят и экспериментируют, вон они, эти аномалии. — Слон махнул в сторону огороженного «выверта». — Мы-то здесь при чём?

— Периметр должен быть без гражданских. — Официальным тоном объявил капитан.

— «Нужно» нам их секретное оборудование — хмуро протянул Брат — что теперь, из-за этого людей на убой гнать? Там же нежилая Зона, сами знаете. Половина сталкеров в первую неделю погибнет.

— Ну не надо сгущать краски. — Осадил его капитан. — Есть и приятная сторона медали: вам даётся двое суток, чтобы найти подходящее для жилья место. Там для вас правительство, заметьте бесплатно, построит бараки. Будете жить как нормальные люди, а не в этих руинах.

— Ага, только недолго. — Не унимался Брат.

— Хватит! — Посуровел капитан. — Вас сюда силком не тащили, в конце концов, кто не хочет, может провести остаток своих дней во вполне себе тихом месте: в обычной зоне. И заметьте, без всяких аномалий. Этот вопрос решён, так что думайте, кто пойдёт. Через два дня жду координаты.

— Сколько человек может идти на поиски? — Я уже прикидывал, смогу ли отвертеться.

— Ну, скажем трое. — Прикинул что-то в уме капитан.

— А почему не все? — Влез, в общем-то, с довольно глупым вопросом Мелочь.

— Потому-то если сейчас все сталкеры полезут в Зону, она испугается такого количества хмурых вооружённых мужчин и сбежит. — Отшутился капитан и закончил разговор, подкинув нам сладкую пилюлю. — Смотрите веселей, вам теперь до центра Зоны топать меньше будет.

В чём-то он, конечно, был прав. Но цена этого всего действительно будет не в золоте, а в количестве погибших товарищей.

Мы хмуро скучковались вокруг костра и стали решать, кто пойдёт. Особо никто желания не испытывал, только Слон заявил, что не против прогуляться. «Конечно» — усмехнулся я про себя. — «Ты же две недели уже тут кукуешь, как говорится, тянет и зовёт».

— Будем спички тянуть. — Решительно заявил Леший. — Один уже есть, осталось двое. Мелочь отпадает, нечего новичку там пока делать. Значит надо семь спичек.

Я достал коробок, вытащил семь спичек, надломил две и передал Слону. Тот не спеша перемешал их и протянул нам руку с зажатыми в ней семью коричневыми головками. Леший вытянул длинную, Сапог тоже. Я взялся за среднюю и потянул вверх. На половине спичка кончилась. Я не торопясь достал сигарету, чиркнул вытащенным обломком спички по коробку, прикурил и жадно затянулся. Хреново получается. Артефакты не сбыл, налички кот наплакал, а подкупить патронов не помешает. На обычные хватит, а вот на серебряные, что я заказывал у Мытаря, врят ли. Да и жратву на что-то надо покупать.

Тем временем определился третий участник рейда. Им оказался щуплый на вид, но невероятно сильный и выносливый Мамай, получивший своё прозвище за монголоидный разрез глаз.

— Итак. — Подвёл итог Леший. — В рейд идут: Слон, Максим и Мамай — давайте, собирайтесь, потом подходите к КПП, я там буду, надо с капитаном поговорить.

Многие считали, что Максим это моё настоящее имя, и при знакомстве удивлённо вытаращивали на меня глаза, типа, что за чудик такой простодырый, каждому встречному — поперечному имя своё называет. Все знали, что, назвав в Зоне своё настоящее имя, можно запросто проснуться однажды зомби. Точнее не проснуться совсем, потому что тело твоё уже вовсе не твоё и разум принадлежит неизвестно кому. Поминай, как звали. В прямом и переносном смысле слова. Я никого не разубеждал. Это раньше всех звали что-то типа: «Рома-Гильза». Сейчас остались только вторые части имён, а первые стали непозволительной роскошью.

Максимом меня начали называть, когда я, будучи ещё новичком, притащил из зоны пулемёт «максим». Новый, практически в масле, со вставленной пулемётной лентой. Где я его взял и зачем тащил за собой, остаётся загадкой по сей день. Даже для меня. Тогда случилась знатная заварушка километрах в восьми от начала Зоны в районе посёлка Буряковка. Наша группа угодила в засаду. Я никому свои подозрения не говорил, но про себя часто думал, что засада была странная. Невозможная. Если бы я кому рассказал, подняли бы на смех. Дело в том, что я видел то, чего в горячке боя не заметили остальные: у крайних домов посёлка, где мы угодили в засаду, стояло два контролёра. Я нисколько не сомневался, что именно они руководят напавшими на нас чёрными псами. Хотя этого не могло быть в принципе. По крайней мере, до сегодняшнего дня, но Зона меняется, она нам это доказывала не раз. Порой с печальными для нас последствиями.

Псов было много, и драться за жизнь пришлось и мне, хоть я, как новичок, и находился в центре отряда. Не знаю, чем бы всё кончилось, но в тот момент произошёл выброс. Даже скорее не выброс, а его отголосок. Я успел заметить набегавшую рябь и перед тем как потерять сознание увидел, что люди и псы один за другим пропадают, попав в набегающую волну.

Пришёл я в себя оттого, что меня тряс за плечо Мытарь. Причём я не лежал, не сидел, а стоял посреди улицы нашего небольшого поселения. Я недоумённо посмотрел на Мытаря, затем не менее недоумённо на пулемёт «максим», стоявший у моих ног, и задал самый глупый вопрос за свою жизнь:

— Где я?

— Дома. — Удивлённо ответил торговец снаряжением. — А ты разве не должен быть в рейде? И где все остальные ребята?

Остальные ребята подтягивались ещё в течение трёх дней. Правда, не все. Четверых человек мы тогда так и недосчитались. Все прибывшие помнили не больше меня и приходили в себя в относительной близости от посёлка. Правда, пулемёта с собой больше никто не приволок, все выходили порожняком, некоторые даже без собственной амуниции.

С тех пор и повелось — Максим. Не мы выбираем себе имена, нам их даёт Зона.

Мы разбрелись по своим хибарам собираться в рейд, Леший отправился на КПП, до которого было километра три, остальные сгрудились у костра и стали вполголоса обсуждать последние новости.

Я зашёл в свой дом и задумчиво огляделся, как бы прощаясь со всем этим. Действительно, удастся ли вернуться сюда? Сколько вложено сил и души в каждую доску, найденную, принесённую и прибитую. Даже болезный цветок в горшке на подоконнике и тот отдавал таким родным и близким, что тоска сдавила сердце. Всё! Всё это придётся бросить.

Я быстренько переворошил все тайники, выгреб все артефакты и перебрал остальной скарб. Запасные ножи придётся оставить, стимуляторы выгреб до последнего и задумчиво уставился на калаш. Затем перевёл взгляд на винторез. Что взять? Немного поколебавшись, я взял всё же винторез, справедливо рассудив, что любимое оружие Слона калаш, а Мамая — МР–5. Должен же в группе быть снайпер? Покосился на весь остальной хлам. Куда его теперь? Думаю сейчас этим вопросом терзаюсь не только я. Надо опередить остальных. Я поскидывал весь лишний скарб в свободный рюкзак и потащил его к Мытарю.

— Купи. — Заявил я с порога, едва ввалившись в его импровизированную лавку.

— Кто бы у меня купил. — Протянул Мытарь, задумчиво водя пальцем по пыльной полке.

— Не понял. — Замер я на пороге.

— А что тут непонятного? — Вздохнул Мытарь. — Я хоть и не сталкер, но наружу меня никто не выпустит. Мне с вами идти, и куда всё моё барахло девать, просто ума не приложу.

— Надо надавить на капитана. — Почесал я кончик носа. — Пусть ждёт, пока мы всё не распродадим.

— Так он тебя и послушал. — Хмыкнул Мытарь

— Посмотрим. — Я скинул с плеча рюкзак с ненужным теперь скарбом. — Пусть у тебя пока полежит?

— Хорошо. — Мытарь проводил меня взглядом до двери и только тогда задал болезненный для меня вопрос — Ты патроны то серебряные забирать будешь?

— Попозже. — Буркнул я и вышел, услышав всё-таки в спину грустное «Куда уж позже».

За Слоном и Мамаем заходить не пришлось, они стояли возле моего дома с небольшими рюкзаками за плечами. Автоматы держали в руках. Как я и ожидал, их выбор пал на любимое оружие.

— Вот ты где. — Заулыбался Мамай. — А мы думали, уже утопал. У тебя дома такой бардак, как будто Мамай прошёл, но это был не я! — пошутил он и улыбнулся ещё шире.

— Просто выгреб всё. — Хмыкнул я, оценив шутку.

— Думаешь, можем не вернуться? — догадался Слон.

— Да ну бросьте вы! — Махнул рукой Мамай. — Пессимист ты, Максим.

— Я реалист. — Возразил я. — Просто подстраховался.

— И что, ты вот с таким баулом будешь по всей Зоне шастать? — Ткнул пальцем Слон мне за спину.

Я попрыгал:

— Терпимо, да и в глубь мы всё равно не пойдём. Нам ведь сразу за периметром надо место найти.

— А если его там не будет? — Задал в общем-то резонный в таком случае вопрос Мамай. — Сегодня ночью выброс был

— Опять внеплановый? Что-то зачастили они последнее время. — Я вздохнул. — А сам-то, откуда знаешь?

— Да ты пока хабар свой перебирал и с Мытарем лясы точил тут Байкал вернулся. Говорит, еле ноги унёс, так сильно душу трясло.

— Ясно. — Вздохнул я. — Ну что, двинули?

— Пошли. — Согласился Мамай, и мы направились к КПП.

На КПП нас как обычно не пустили. Метрах в десяти от него с вышки раздался приказ «Стоять». Мы остановились. С ребятами из наружного оцепления лучше не спорить. Это во внутреннем кольце можно было подойти, перекинуться парой словечек, посидеть-покурить. Тут это фокус не пройдёт, могут и шмальнуть. Из-за укреплений, сложенных из мешков с песком и смотрящим на нас дулом пулемёта, раздался ехидный голос:

— Чего надо?

— Капитана позови. — Спокойно сказал я.

— Какого ещё капитана? — Продолжал глумиться солдат, водя стволом из стороны в сторону.

— Слушай, ты… — Зарычал, не сдержавшись, Слон, но скандалу не суждено было развиться.

— Отставить! — Рявкнул вынырнувший из КПП капитан и махнул нам рукой. — Заходите.

Мы прошли в помещение, в котором, попивая чай, вольготно расположился Леший, два военных, рассматривающих какую-то карту и мужчина средних лет в штатском. Накурено было так, что хоть топор вешай. Мы скинули рюкзаки, уселись на неудобные стулья, стоявшие вдоль стены, и тоже внесли свою лепту в окружающую нас дымовую завесу.

— Значит так! — Сразу взял быка за рога капитан. — Пройдёте вот через этот блокпост. — Он ткнул пальцем в карту нашего сектора предбанника, висевшую на стене. — Я с бойцами связался, вас пропустят без вопросов, скажите от капитана Старыгина.

— А почему не через этот? — Встрял Мамай, ткнув в соседний квадрат. — Он же ближе.

— Там вам ловить нечего. — Недовольно поморщился капитан. — Я с ними связывался, они сказали, что после ночного выброса там участок как с цепи сорвался, одна сплошная аномалия.

— Ясно. — Сник сразу Мамай, и я его прекрасно понимал, до указанного капитаном блокпоста было топать лишних километров пять.

— У меня тоже вопрос. — Полез я, решив, что надо всё же начать с насущных проблем. — Что нам делать с оставшимися вещами? Нам выделят машину, чтобы их перевезти на новое место?

— Машину вам не выделят, возьмёте с собой только то, что вам необходимо и что вы сможете унести на себе, НО, — повысил голос капитан, перекрывая наши возмущённые крики. — Господа учёные согласны выделить вам в качестве компенсации определённую сумму наличными. Я правильно говорю? — Капитан повернулся к человеку в штатском.

— Всё верно. — Подтвердил научник. — Я некоторое время занимался скупкой артефактов по всему периметру зоны и знаю что почём. Сразу предупреждаю, много не дадим, но как говорится, на безрыбье и рак… — Он виновато улыбнулся. — Ваше лишнее боевое снаряжение вызвался оценить капитан, а мы выделим озвученную сумму.

— Лишнего снаряжения не бывает. — Заявил Слон и затянулся.

Научник вновь виновато улыбнулся, но промолчал, лишь пожав плечами. Что ему было наше оружие? Металлолом! Я по глазам видел, что он уже в мыслях весь в экспериментах над аномалиями.

— Итак, продолжим. — Подвёл черту Старыгин. — Вглубь зоны больше чем на пять километров не заходите, там вам никто ничего строить не будет. Идти вдоль периметра влево или вправо решите сами. Когда выберите, сообщите координаты.

Капитан открыл ящик стола, вытащил массивную военную рацию и протянул нам. Мамай схватил её, «Апгрейженая!» — заявил он неизвестно кому и нажал на кнопку вызова:

— Первый, первый, я второй, приём!

Старыгин вновь поморщился:

— На связь выходите только когда найдёте место вашей будущей базы, не засоряйте мне эфир. Ваш позывной будет «Слюда». Мы «База». Когда найдёте, включите маячок. — Он передал нам ещё небольшую пластиковую коробочку с одним единственным переключателем. — Всё ясно?

Мы покивали.

— Тогда выдвигайтесь. Чем быстрее вы её найдёте тем лучше.

«Смотря кому» — подумал я, но вслух сказал другое:

— Давайте лишние вещи нас троих вы сейчас оцените, а то мало ли как оно сложится, может не удастся сюда вернуться. Охранять место и всё такое…

— Называй вещи своими именами, Максим. — Хохотнул Мамай и пояснил присутствующим. — Просто он на мели.

— Всё-то ты знаешь. — Буркнул я, думая что никто теперь никуда ничего оценивать не пойдёт. Но на моё удивление капитан повернулся к научнику:

— Съездим, Аскольд?

Тот кивнул.

Мы загрузились в армейский УАЗик без крыши и покатили в сторону наших хибар. Я с удовольствием подставил лицо встречному ветру и радовался недолгим минутам поездки, когда не надо было топать на своих двоих. Ещё было неясно, почему нас не довезти так же и до блокпоста, но на моё предложение капитан ответил категоричным отказом. Я недоумённо пожал плечами, но настаивать не стал.

Солдаты, стоявшие в карауле у БТР-ов козырнули Старыгину, и наш УАЗик въехал в деревню. Я ткнул пальцем в предпоследний дом по правой стороне улицы и мы, подняв облако пыли резко остановились у хибары Мытаря.

Я зашёл внутрь, покосился на что-то пилившего торговца, закинул второй рюкзак на плечё и вышел. Мытарь так и не оторвался от своего занятия и я подумал, что, наверное, сейчас вся деревня такая пришибленная. Сам я, решив насущную проблему со своим хабаром, чувствовал себя довольно уверенно, выкинув пока из головы такие ненужные мысли, как жильё на новом месте — в самой Зоне. Как оно там будет, это дело десятое, сейчас надо настроиться на рейд и думать только об этом.

Вышел на улицу и хмыкнул — возле машины остались только капитан с научником, Слон с Мамаем видимо все-таки решили последовать моему совету и избавиться от всего лишнего. Что ж, тем лучше, есть у меня ещё дельце к научнику, тет-а-тет, как говорится.

Я быстро вывалил весь свой лишний скарб на заднее сиденье УАЗика, отдельно достал из боковых кармашков рюкзака три артефакта, размером со спичечный коробок каждый и выжидательно перевёл взгляд с капитана на научника.

— Десять.

— Двенадцать. — Ответили они практически одновременно, оценив каждый свою часть имущества.

Я прикинул в уме, получалось меньше, чем при обычной торговле через скупщиков, но могло быть и хуже, нам деваться некуда и они это знают. Могли и вообще копейки заплатить. А так двадцать два куска вполне прилично.

— По рукам. — Быстро согласился я, пока ещё напарники отсутствовали и отозвал научника в сторону. Старыгин лишь хмыкнул на такую конспирацию, видимо у них между собой секретов не было. Толи друзья закадычные, толи вообще браться. Но мне было плевать на их отношения, сейчас мне было важно чтобы никто не видел того, что я покажу, а там уж пусть сами решают между собой. Я буду уже далеко.

Я снял с плеча рюкзак со своей основной амуницией, и пока научник отсчитывал нужную сумму, достал небольшой сейф, размером с кирпич. Открыл его и аккуратно выкатил на землю два артефакта — итог моего последнего похода. «Постамент» и «Бант». Избавиться от них было делом первостепенной важности. Я не сомневался, что научник с удовольствием заберёт и то и другое, весь вопрос в сумме, что он за них заплатит. Здесь я собирался стоять насмерть и торговаться до последнего. «Постамент» представлял собой…Собственно его и представлял, только в миниатюре, чуть больше спичечного коробка. Он излечивал колото-резанные и пулевые ранения, да и вообще приводил в порядок весь организм. Достаточно было на его плоскую поверхность капнуть каплю крови раненного, и рана затягивалась. И хрен бы я его кому продал, если бы в довесок к нему не прилагалось два подвоха. Первое — его можно было использовать только один раз и второе — весил он килограмм наверное десять. Теперь рюкзак заметно полегчал.

Второй артефакт — «Бант» — как его назвал я, представлял собой четырёхсторонний ярко бардовый бант. Что он делает, я не знаю. Может кто его и находил, но я о таком не слышал, и в базе данных сталкеров тоже его не было. Я тоже его заносить не стал, решив сперва избавиться от странного артефакта. Сталкеры и так ходят в прицеле винтовок мародёров, а так и подавно шагу не успею ступить.

Научник удивлённо, как-то по-детски ойкнул, увидев один очень редкий артефакт, а второй вообще впервые в жизни, но руки протягивать к артефактам не стал. «Молодец» — похвалил я его про себя.

— Сколько просишь? — Выдохнул он и я заметил, как засветились его глаза.

— Пятьдесят. — Загнул я нахально, решив начать с максимума.

— Ого! — Только и смог выдавить из себя научник и прочистив горло предложил тридцать пять.

— Да тут один «Постамент» на двадцатку тянет. — Деланно удивился я и снизил цену до сорока пяти тысяч.

— А второй может вообще штуки три стоит. — Для вида поспорил научник, но всё же пошёл на встречу. — Сорок.

— Согласен. — Быстро заявил я, увидев краем глаза Слона, выходящего из своей хижины с огромным рюкзаком в руках.

Научник снова полез в карман, а я аккуратно затолкал прутиком артефакты в сейф и вопросительно посмотрел на научника:

— Куда?

— Под сиденье положи. — Ответил он, протягивая мне сорок кусков.

Слон подошёл к машине, когда я уже запихивал сейф под сиденье УАЗика.

— Что там? — Заинтересованно вытянул он шею.

— Ничего нового. — Отрезал я.

— Ну-ну. — Не поверил он мне, сгрёб мои вещи на заднем сиденье в один угол и высыпал на освободившееся место свои.

Ему дали за всё тридцать одну тысячу. Тут и Мамай подоспел. Вдвоём они сгребли железяки на пол машины, научник сложил артефакты в отдельный контейнер и поставил на переднее сиденье. Мамаю дали тридцать.

Военные укатили, а мы продолжали стоять посреди улицы, пытаясь осознать, что только что простились с частью своей жизни. В голове крутилась строка из старой песенки, ясно трактующей наше теперешнее положение: «Вот, новый поворот, что он нам несёт, пропасть или взлёт…»

Всё верно. Мы попрыгали, ещё раз проверив, легко ли выходят ножи из ножен, переглянулись и, вздохнув, направились из деревни.

— Стойте! — Вдруг вспомнил я о торговце.

Сталкеры лишь недоумённо посмотрели, как я скрываюсь за дверью дома Мытаря.

— Давай патроны! — Заявил я, с шумом вваливаясь к торговцу.

— Пять штук. — Мрачно заявил он, выкладывая на прилавок восемь коробок с патронами. Две из них были с патронами к моему винторезу, две с пистолетными патронами, и четыре с патронами для калаша. Последние мне были, правда, теперь ни к чему, калаш я продал, но нельзя же отказываться от заказа? Заказывал — бери, а то больше никто ничего делать не будет. Как говорится, продать-то он их кому-нибудь продаст, но осадок останется. Я выложил на прилавок деньги.

— Может, ещё что-нибудь возьмёшь? — так же мрачно спросил он — а то я смотрю, ты сегодня щедрый.

— Да ты не парься так, — улыбнулся я ему — военные товар обещали выкупить, научники платят. Только это секрет. — Зачем-то добавил я, удивляясь ребячеству.

— А что толку. — Вздохнул Мытарь. — Какой из меня будет торговец без товара?

«Что верно, то верно» — подумал я, закрывая за собой дверь.

Мамай со Слоном уже дотопали до конца деревни и точили лясы с военными у БТР-ов и я быстрым шагом направился к ним.

 

Рейд

К блокпосту, указанному капитаном, мы подошли ближе к вечеру. Хоть предбанник и был относительно спокойным местом, но терять бдительности и здесь не стоило. Спешка до добра не доведёт. Благодаря этому мы обнаружили новую аномалию, видимо возникшую после выброса, и пришлось задержаться и вкопать по периметру несколько кольев. Никакой картонки в округе не оказалось, и мы решили не подписывать. Опытные люди и так всё поймут. А когда до блокпоста оставалось уже не больше полукилометра, нам на встречу вылетела псевдо-собака. Мамай сдёрнул с плеча свой автомат и тот, коротко рявкнув, успокоил мутировавшее животное навсегда.

Мы тоже скинули своё оружие. Ну не бегают такие мутанты по одному, но вокруг было тихо. Отрезать ей хвост мы не стали, в нашей деревне сталкеров — шаманов небыло, а впарить его ещё кому-нибудь было дохлым номером. Таскать с собой тоже не хотелось, не такая уж и ценность.

Не убирая оружие, мы осторожно преодолели оставшееся расстояние до блокпоста.

Караульного мы встретили метрах за пятьдесят до заставы. Он шёл в нашу сторону с автоматом в руках.

— Встречают. — Усмехнулся Мамай, но солдат, заметив нас, повёл себя совсем не так, как мы от него ждали:

— Стоять. — Как-то вяло, совсем не по военному произнёс он и направил на нас ствол автомата.

— Стоим. — Опешил Слон от такого приёма.

— Хорошо. — Не понятно к чему заявил солдат и замолчал.

— Солдат, ты не понял. — Стёр улыбку с лица Мамай. — Мы от капитана Старыгина, вас должны были предупредить, что мы пройдём.

— Хорошо. — Так же тупо вновь заявил солдат и повёл стволом. — В караулку.

Я, не делая резких движений, аккуратно похлопал ладошкой себя по макушке.

Жест известный всем сталкерам: пришибленный — дословно, означающий, в общем-то, довольно неприятную для нас ситуацию — солдат под контролем контролёра.

Мамай удивлённо выгнул бровь, Слон лишь крепче сжал автомат. Ситуация конечно не ахти какая сложная, один против троих этот солдат не имел шансов, разве что шальная пуля зацепит, но неизвестно сколько человек ещё под контролем. Идти в караулку и выяснять это у нас желанья не было, поэтому мы разыграли стандартную комбинацию избавления от конвоя, тем более реальный, что конвоир был один, и считал, что мы купились на его лепет.

Мамай пошёл первым, я за ним, а Слон своей широкой спиной прикрывал мои действия от взгляда конвоира. Аккуратно вытащив оба ножа и взяв их за лезвия, я негромко сказал:

— Гав!

В тот же момент Мамай щелчком запустил гайку далеко в сторону. Остальное заняло врядли больше секунды: солдат автоматически повернулся на звук, Слон за моей спиной упал на землю, а я, повернувшись, метнул оба ножа в жертву контролёра. Ножи вошли как надо — один в горло, другой в глаз. Мой конёк, не раз спасавший мне жизнь. Солдат издал булькающий звук и повалился на бок, так и не сумев нажать на курок.

Мамай облегчённо вытер пот со лба:

— Ну, мля…

— Подсади. — Я встал на сцеплённые ладони Слона, и он меня поднял к довольно высоко расположенной ветке тополя. С неё я забрался на пару метров повыше и сняв с плеча винторез приложился к прицелу.

Отсюда был прекрасный вид на земляной ров с натянутой поверху колючкой и будку караулки. Поводив оптикой по окрестностям, я сосредоточился на окне.

— Чисто. — Заявил я ждавшим меня внизу сталкерам, но, уже собираясь слазить с дерева, вдруг что-то заметил краем глаза. — Стоп!

— Что там? — Не выдержал Мамай, но Слон шикнул на него и он заткнулся.

Но я их не слушал, я смотрел в прицел в спину уходящему контролёру. Был он уже довольно далеко от КПП и стрелять я не решился. Засечет, если промахнусь, и тогда точно устроит ловушку, а так потерял подконтрольного солдата и пошёл себе по своим контролёрским делам. Тем более что нам с ним не по пути. Я закинул винтовку за спину и слез с дерева.

— Что там? — Повторил Мамай.

— КПП чист, контролёр уходит на север.

— Солдаты с ним? — Уточнил Слон

— Нет.

— На КПП остались?

— Нет.

— А где? — не унимался Слон. — Их там человек десять должно быть.

— Да откуда я знаю? — Разозлился я.

— Сейчас узнаем. — Вмешался Мамай. — Пошли!

И первый направился в сторону блокпоста.

Оставшиеся пятьдесят метров до караулки мы преодолевали наверное минут десять, постоянно останавливаясь и прислушиваясь. На КПП действительно оказалось чисто и тихо. Ни одной живой души. Собственно мёртвых или зомбированных тоже не было.

И тут раздались выстрелы. Не в нас, но мы автоматически залегли, выставив стволы.

— Километр, северо-северо-восток. — С видом знатока заявил Мамай.

— Движется сюда. — Не менее авторитетно заявил Слон.

— Надо уходить. — Подвёл я черту.

— Что за хрен по полю скачет, надо дать ему п-ды. Как бы нам её не дали, поскакали-ка в кусты. — Прокомментировал с ухмылкой моё предложение Слон, но тем не менее послушно поднялся. Лишние проблемы никому нужны не были.

— Уходим. — Согласился Мамай, достал рацию, выданную капитаном и уже на ходу начал вызов:

— База, база, здесь «слюда», приём.

— Я же просил не засорять эфир. — Раздался недовольный голос Старыгина из рации, но, услышав приглушенные расстоянием выстрелы, насторожился. — Что у вас там?

— Стреляют. — Лаконично отозвался Мамай и, не дав себя перебить, продолжил — Слушай сюда, капитан, блокпост пуст. Одного солдата сняли мы, он ходил под контролёром, надеюсь, ты понимаешь, что у нас не было выбора. Где остальные неизвестно. Возможно, стреляют они, но мы проверять не пойдём. Уходим вдоль насыпи на юг к Ильинцам. Найдём место, сообщим. Отбой.

— Стой! — Заорал в рацию капитан. — Проверьте кто стреляет, вдруг это мои ребята? Вдруг им нужна помощь?

— Капитан, — грубо перебил его Мамай, вмиг став жёстким. — Мы не спецназ, ты не забыл? Мы сталкеры и мы уходим отсюда. — И он отключил рацию.

Начинало темнеть и мы бегом направились на юг. Надо было до темноты успеть уйти подальше от стреляющих и найти место на ночлег. Бродить в темноте по Зоне сущее безумие.

Мы успели пробежать метров двести пятьдесят, и местность пошла немного в горку, когда раздался одиночный выстрел. Показалось совсем рядом. СВУ — автоматически отложилось в мозгу и сразу возле нас взвился пыльный столбик от вонзившейся в иссушенную землю пули. Мы упали на пузо и заозирались. Это не мой винторез, эта штука легко нас достанет издалека.

— Там! — Ткнул я пальцем на холм, находившийся севернее блокпоста, заметив сверкнувший в закатном солнце окуляр.

— Вижу — Прокомментировал сквозь зубы Слон, и мы аккуратно поползли по склону.

Жалко только, что для СВУ это не препятствие. Словно подтверждая мои мысли раздался ещё один выстрел. Судя по звуку, пуля угодила в землю метрах в пяти правее меня. Где-то там должен был ползти Мамай. Я напрягся, не решаясь повернуть голову в его сторону, и тут он обозначился сам:

— О! SMS-ка пришла.

Я повернуся. Мамай уже смело сидел на корточках и выколупывал из земли сообщение. А то, что это было сообщение, сомнений не было — в месте, куда попала пуля, тянулась красноватая дымка сигнала. Мамай, наконец, выцарапал из земли металлическую капсулу, раскрутил и заулыбался:

— Дождитесь. Сонька. — И заулыбался ещё шире. — Это же Сонька-Кулачёк!

— Она-то здесь откуда? — Я сплюнул. — Придётся дожидаться, окапываемся.

Мы достали лопатки и начали делать отсыпь. В это время от холма отделилась одинокая фигурка и припустила к нам.

Я приник к оптике и усмехнулся:

— Красиво бежит.

— Ага. — Согласился Мамай наблюдая в бинокль и даже не пытаясь приладить МП–5. На таком расстоянии абсолютно бесполезна вещь. А вот Слон сосредоточенно замер, чуть поводя стволом калаша по верхушке холма. Попасть не попадёт, но психологическое воздействие тоже немаловажно. Особо не попреследуешь, когда вокруг свистят пули. Я выбросил из головы все мысли и замер, пытаясь выровнять дыхание. Фигурка Соньки уже спустилась с холма и подбегала к КПП. До него ей осталось метров сто, когда на холм, с которого она сбежала, начали подниматься люди в камуфляже.

— А вот и потерянные солдатики. — Прокомментировал Слон и нажал на курок, пустив короткую очередь.

Солдаты даже не пригнулись. Увидев улепётывающего человека, они открыли беглый огонь. Теперь всё зависит от везенья Соньки. Девушка запетляла зигзагами. Слон вновь выпустил короткую очередь. Я тоже, поймав в прицел самого рьяного солдата, нажал на спуск. Небольшая отдача и я вижу, как солдатик валится на землю. Интересно, куда я ему? Целился вроде в ногу, но на таком расстоянии…

— Интересно, они по жизни такие смелые, или наш старый знакомый контролёр? — высказал терзавший и меня вопрос Мамай, напряжённо вглядываясь в бинокль.

— А ты по сусекам пошукай. — Посоветовал я ему, тщательно прицеливаясь в следующую жертву.

— А я что делаю? — Возмутился Мамай — Ага, вижу. Он самый. Мочи их смело, Максим!

Я с облегчением поднял на миллиметр ствол винтореза и нажал на курок. В тело попадать куда как проще, чем в ногу. Ещё один солдат свалился, а я, уже не отвлекаясь, наводился на следующего.

Сонька тем временем пробежала КПП. Видимо везенья у неё сегодня навалом. Слон вовсю поливал склон далёкого холма длинными очередями. Я вновь нажал на спуск, но на сей раз промахнулся.

— Мазила! — Не преминул прокомментировать Мамай мой выстрел.

Я не ответил, вновь прицеливаясь. Выстрел и третий солдат свалился на землю. За ним сразу покатился четвёртый.

— Ух ты, попал! — Удивился Слон и перестал стрелять.

Сонька — Кулачёк добежала до нас и тяжело дыша бухнулась рядом со мной.

— На ловца и зверь бежит. — Непонятно к чему сказала она и начала прилаживать свою СВУ-шку, пытаясь успокоить дыхание.

— Мы тоже рады тебя видеть, красавица. — Улыбнулся Мамай и вновь уставился в бинокль.

Я ничего говорить не стал, боясь сбить дыхание. Тем не менее, следующий выстрел всё равно ушёл в молоко. Ну не снайпер я! Метров двести хорошо беру, ну двести пятьдесят. А всё, что дальше — слабо. Тут уже вступают в игру поправки на ветер, баллистика и прочая ерунда, которой я не сильно забиваю голову.

Кулачёк тем временем тоже смазала первый выстрел, хотя снайперила получше меня. Видимо дыханье ещё не восстановилось.

— Вон он, вон он!!! — Заорал неожиданно Мамай. — Справа от холма у дерева! Уделайте этого гада!

— Не понял. — Я от удивления даже оторвался от окуляра. — Ты же его вроде уже находил?

— Я соврал. — Заявил Мамай и, видя мою удивлённую физиономию, пояснил. — Чтоб ты не терзался ненужными сомненьями. Я вот подумал, ну не могли обычные солдаты напасть на хрупкое и нежное создание, и как видишь, не ошибся.

— Скотина. — Только и смог выдавить из себя я. Слон заржал.

Я вновь припал к прицелу, выискивая контролёра. Нашёл и, затаив дыхание, нажал на курок. Мимо. Да что ж такое? Попавшие под контроль солдаты тем временем приближались.

— Он же вас дурит. — Заявил Мамай, разглядывая в бинокль спокойно стоявшего у ствола сосны контролёра.

— А то мы не знаем. — Зло отозвался я. — Но что-то же делать надо?

Так лицом к лицу я ещё с контролёром не сталкивался. Только в спину из укрытия, когда он обо мне даже не подозревал. А как в такой ситуации поступать? Да ещё сильный, зараза, попался. Это же надо и солдатиков вести, и нами заниматься. Надо было попытаться всё же его снять, когда на тополе сидел. Всё хлопот меньше было бы. Или больше, как повезёт.

— Стреляйте одновременно. — Серьёзно посоветовал Мамай. — Один в него, другой чуть левее. Затем то же самое, только чуть правее.

Мы с Сонькой переглянулись.

— Я левее. — Заявила она, и мы прицелились.

— Пли! — Выдохнул Мамай и даже кажется, махнул рукой.

Нам повезло с первой попытки. Силуэт контролёра поплыл, и сформировался чуть левее того места, где виделся. Колени у него подогнулись и он рухнул лицом в траву.

— Буду знать. — Заявила Кулачёк и нервно выдохнула.

— Век живи, век учись. — Согласился я.

Солдаты, чьи пули ложились уже довольно кучно у насыпи, повалились вслед за контролёром на землю. Проверять мы их не стали. Если контролёр полностью стёр мозг, то они уже не встанут, а если просто контролировал движения, то минут через двадцать очухаются, а там уж кому как повезёт. У кого сильная психика — перенесёт, а кто послабее — дурничка обеспечена.

— Уходим. — Я вздохнул. — Наверняка скоро капитан с гвардией пожалует, и чует моё сердце — лучше нам быть подальше.

Мы поднялись и заспешили на юг. Бежать уже было опасно. Хоть Слон и сверялся с показаниями прибора, определяющими аномалии, но в темноте что-то пропустить и вляпаться во что-нибудь новое и не обнаруженное, шанс гораздо выше. Мы прошагали наверное метров триста, когда рация зашипев изрекла:

— Слюда, я база, ответь!

— Чёрт. — Мамай быстро уменьшил громкость и вопросительно посмотрел на нас.

Мы со Слоном не сговариваясь отрицательно покачали головами. Мамай пожал плечами, выключил её совсем и мы продолжили путь.

Пройдя ещё с километр, решили устроиться на ночлег. Лучшего места нам всё равно врядли бы удалось уже найти. На карте вблизи не было ни одной постройки. А здесь с одной стороны насыпной ров с колючей проволокой, от блокпоста отгораживает вершина холма — костра видно не будет. Пока насобирали хворосту на всю ночь — окончательно стемнело. Я разжёг костёр, Мамай со Слоном расставили ловушки и сигналки от случайных посетителей, а Сонька раскладывала на газеты небольшой ужин из наших рюкзаков. Своей еды у неё почему-то не оказалось.

— Интересная вы пара. — Заявил закончивший расставлять ловушки и подошедший к костру Мамай. — Максим и Сонька. Вроде нормальные имена, а копни поглубже — Максим не Максим, а Соня не Соня. Может это судьба? — И он насмешливо выгнул бровь.

— А почему ты решил, что я не Сонька? — Усмехнулась Кулачёк, привычно настраиваясь поводить за нос очередного сталкера.

— Челюсть сказал. — Не понять толи в шутку, толи в серьёз заявил Мамай и впился зубами в бутерброд.

— Ну… — Не ожидая такого ответа, не нашлась, что сказать Сонька и замолчала.

Это были два имени, появившиеся одновременно: Кулачёк и Челюсть. Я там не был, но рассказывали, что в баре «Хабар астронавта» Сонька так засветила Челюсти в челюсть, что она у него сломалась, лишив её обладателя пары зубов и возможности внятно разговаривать на месяц. Иногда на спор за «Деньги вперёд» Сонька повторяла этот трюк с не верящим в такие возможности этой хрупкой на вид девушки. Я не видел, но верил. По крайней мере, спорить не пытался.

Как ни странно, врагами Челюсть и Кулачёк после этого не стали.

Наскоро поужинав, Слон с Мамаем завалились у костра на лежаки и благополучно уснули до трёх часов ночи, когда придёт их очередь держать вахту. Мы с Сонькой ещё немного молча посидели, любуясь завораживающим пламенем и думая каждый о своём, затем я подбросил в костёр несколько веток, и мы пошли на точку. Нельзя держать вахту у костра — ты как на ладони, а сам ничего не видишь. Сели спина к спине метрах в десяти от огня и спящих сталкеров. Место было, на мой взгляд, очень удачным, почти возле самой насыпи с шедшими поверху бетонными столбами с колючкой.

— Что значила твоя фраза о ловце и звере? — Первым нарушил молчание я. — Ты искала кого-то из нас?

— Искала и нашла. — Вполголоса ответила Сонька, и мне почему-то показалось, что она улыбнулась самыми уголками губ. — Тебя.

От удивленья я даже обернулся к ней вполоборота:

— Меня?

Я перебрал в голове всевозможные варианты, по которым мог ей понадобиться, но так ничего путного и не придумал. Более вероятным было бы Слона, с которым по слухам у неё когда-то были отношения, или даже Мамая, который был очень дружен с её братом, вроде они даже в Зону попали с ним вместе. А при чём тут я? Я её и видел-то всего пару раз.

— Смотри куда должен. — Вернула меня к действительности Сонька и я принял прежнее положение, вновь обводя взглядом свой сектор обзора. — Что тебя так удивило?

— Ну… — Я запнулся. — Не ожидал просто. Зачем я тебе?

— Ночь длинная, расскажу ещё. — Задумчиво донеслось из-за спины. — Ты лучше объясни, что у вас происходит? Мне сказали, что ты только с рейда прийти должен, а ты снова в Зоне, да ещё с армейской рацией. Вы стали работать на чинуш с вояками?

— Не говори ерунды. — Скривился я.

— Тогда что?

— Можно подумать у вас в хуторе сейчас как-то по-другому, ты сама разве не новое место ищешь?

— Какое место? — По настоящему удивилась Сонька, и тут же, не дав мне ничего ответить, решила объяснить причину своего удивления. — Меня не было в хуторе уже две недели. Я даже смутно себе представляю, какое сегодня число, не до этого было.

Я вкратце поведал ей начавшееся движение вокруг Зоны. Некоторое время из-за спины доносилось лишь ровное дыхание. Молчание яснее ясного говорило от том, насколько она ошеломлена услышанным. Оно и понятно, я сам утром был, наверное, такой же, а сейчас уже ничего, привык.

Где-то в секторе Соньки раздался треск и кто-то или что-то жутко завыло. Я автоматически повернулся, но услышав гневное: «Ты что, правил не знаешь?» вновь вернулся к созерцанию своего сектора. Действительно, что это я? Так можно и атаку тварей прозевать, отвлечет так кто-нибудь с одной стороны, а основная масса с другой нападёт. Тоже закон, диктуемый Зоной. Но на этот раз всё обошлось, с той стороны ещё раз кто-то рыкнул и вновь повисла тишина. Нужна будет помощь, сама скажет. Слон с Мамаем подняли головы прислушиваясь, нашли глазами наши сидящие в темноте фигуры и вновь завалились.

Я нервно погладил ствол позаимствованного у Мамая на время вахты МР–5. Спустя какой-то промежуток тишины из-за спины раздалось недовольное:

— Не ожидала от тебя такого, Максим, как сопляк какой вертишь башкой.

— Извини. — Буркнул я, понимая, что по большому счёту ей моё «Извини» до лампочки.

— Ладно, проехали. — Сонька вдруг хмыкнула — Или тебя выбила из колеи фраза, что я ищу именно тебя?

— Забудь, я в норме. — Решил я вернуть разговор в нужное мне русло — Ну так что, я нашу историю рассказал, может, теперь ты поведаешь, какими аномалиями тебя к нам занесло?

— Мне нужна твоя помощь.

— Как всё просто. — Не поверил я. — Вот только моя и ничья иначе? Слон не подойдёт? Шварценеггера нашли…

— Не перебивай. — Оборвала мои словоизлияния Сонька. — Мы с братом нашли старые документы, даже не документы, а рукописи какого-то сталкера — шамана.

— Не знаю я никакого шамана. — Вновь влез я. — Хотя нет, постой, Бирюка знаю…

— Да заткнёшься ты, наконец? — Зло зашипела Сонька и я понял, что дело настолько же серьёзное, насколько видимо и дрянь. — При чём здесь Бирюк? Я же говорю, старые документы. Им, наверное, лет двадцать пять, не меньше.

— Всё! Молчу, рассказывай.

Кулачёк помолчала некоторое время. Я даже решил, что она всё-таки обиделась и ничего больше не скажет, но видимо припекло её сильно, и я ей был нужен позарез.

— В этих документах через всякие загадки и недомолвки, ну ты знаешь этих шаманов, указано место, где можно найти особый артефакт, который толи виноват в создании Зоны, толи наоборот — может помочь избавиться от неё. Этот момент не очень ясен. Он назван «двойкой», уж не знаю, почему сталкер — шаман так его назвал.

— Подожди, — всё-таки не выдержал я, решив, что перебить по делу не грех. — Это Зона создаёт артефакты, а не наоборот. Хвост не может вилять собакой.

— Я тебе говорю, что написано. Что я думаю по этому поводу, это совсем другая история.

— Ясно, продолжай.

— Мы с братом попытались найти это место. Не буду рассказывать, через какие тернии нам пришлось пройти к этой звезде, но когда мы уже всё разгадали и нашли оговоренную в заметках ферму, оказалось, что дальше мы пройти не можем. Нас водило кругами, отбрасывало назад, мешали всякие мутанты и погодные условия, и это притом, что приборы не зафиксировали вокруг ни одной аномалии.

— И что вам дало повод думать, что я смогу пройти там, где не смогли вы? — Заинтересованно спросил я, ожидая развязки повествования.

— В одной из загадок говорится дословно: «Сталкер — тёзка пулемёту кровью связан с анклавом присланных». Сперва мы не придали значения этой строчке, а когда исчерпали все возможности попасть в запретное место, начали более подробно изучать загадки, на первый взгляд никак не связанные с «двойкой». И вот мы пришли к выводу, что это — ты тот самый сталкер.

— Бред! — Я даже усмехнулся такой наивности. — Вот ты сама себя послушай, документы, написанные двадцать пять лет назад указывают на меня. Да мне тогда пять лет было! Понимаешь? И не знал я ни о Зоне, ни о каких бы то ни было сталкерах. И жили мы километрах в пятистах отсюда.

— Я понимаю, как это выглядит. — Грустно вздохнула Сонька за спиной. — Но вот ответь мне на один вопрос, чем занимались твои родители до твоего рождения и до аварии на ЧАЭС?

— А это-то здесь при чём?

— Ну, ответь.

— Отец тогда ещё совсем молодой был, работал каким-то лаборантом при ЧАЭС, а мать, они тогда только поженились, в садике воспитательницей.

— Вот видишь, твой отец был здесь в то время! — Радостно заключила Сонька.

— Не разделяю твоей радости. — Хмуро произнёс я. — Этим ты меня не убедила, мало ли кто где работал, а меня и в планах тогда не было. Ну не верю я всяким астрологам.

— Если бы ты сразу был с нами и видел то, что видели мы, ты бы во что угодно поверил. — Сонька грустно вздохнула. — Но ты можешь пока не верить, твоё право, но помочь-то ты мне можешь?

— Да чем я могу помочь? — Стал закипать я. — Приду и скажу: «Сезам откройся»?

— Откуда я знаю? Только ты моя последняя надежда спасти брата.

— Опа! — Поперхнулся я. — А с Тросом-то что случилось?

— Мы когда поняли тщетность наших попыток, решили отправиться искать тебя. — Сонька вздохнула. — Переночевали, а с утра брату пришло в голову сделать последнюю попытку прорваться в запретную зону, хотя с вечера всё было решено — чуть светает и уходим. Разубедить я его не смогла, и он, сделав всего несколько шагов, просто растворился в воздухе.

— Очень похоже на аномалию «мираж». — Расстроился я, понимая, что если это так, то Троса мы больше не увидим. — Может он…

— Нет! — Не дав договорить мне страшную фразу, почти выкрикнула Сонька. — Я слышала потом его голос, он просил найти тебя.

— Всё это очень напоминает шизофрению. — Пробормотал я.

— Значит, ты не поможешь. — Грустно заключила она.

— Я этого не сказал, просто выразил своё отношение к происходящему. — Я встал и, не теряя из вида свой сектор обзора, подошёл к костру и подкинул веток.

— Если ты не веришь мне, тогда почему берёшься помогать?

— Есть несколько причин. — Уклончиво ответил я, вернувшись на место. — Но сперва я должен помочь ребятам определиться с местом нашей новой деревни.

Она настаивать на причинах, побудивших меня ей помочь, не стала, и остаток времени мы проговорили на отвлечённые темы.

Дождавшись трёх часов, разбудили Мамая со Слоном и, завалившись на их места, уснули. Я, по крайней мере, вырубился, едва голова коснулась импровизированной подушки.

 

Место

Утро застало нас густым туманом. Значит, идти куда-то было бесполезно. И даже вредно для здоровья. Радовало только то, что от обычного тумана этот отличался непродолжительностью, тоже по-своему аномалия. Часа два продержится и всё. Вот только эти часы надо продержаться. Мы сгрудились вокруг костра, довольно сжигавшего мелкую морось, и принялись обсуждать текущее положение дел и планы на будущее.

— Может с капитаном связаться? — Нерешительно предположил Мамай и, пошарив в рюкзаке, вытащил чёрную рацию.

— Думаешь, он кинется тебя отсюда вытаскивать? — Хмыкнул Слон. — Мне вообще всё это странным кажется. Как будто нас на убой послали.

— Почему? — Насторожился я.

— Да как-то… — Слон неопределённо пожал плечами. — На тот блокпост не пустили, ссылаясь на сплошную аномалию, а здесь засада… Ты когда-нибудь видел сплошную аномалию?

— Не видел, но в Зоне это мало о чём говорит, сегодня не видел — завтра увидишь. — Возразил я. — Да и что, ты хочешь сказать, что армейский капитан в сговоре с контролёром? Не смеши меня. — Я многозначительно покрутил пальцем у виска и вдруг осёкся, вспомнив, как когда-то давно контролёр руководил чёрными тварями.

— Ты сам себе противоречишь, Максим, — влезла в спор Сонька-Кулачёк. — Сам же сказал, что то, чего не было раньше, может и появиться.

— Ну не до такой же степени. — Возмутился я.

— Ладно вам спорить, сейчас вызовем капитана, может что-то проясниться. — Безмятежно заявил Мамай и нажал на кнопку вызова. — База, База, здесь Слюда, приём?

Из динамика донеслось только шипение и потрескивание.

— Туман, наверное. — Буркнул Мамай и бросил рацию обратно в рюкзак.

— А что ты собирался у него спросить? — Хмыкнул Слон. — Не вы ли господин хороший товарищ капитан послали контролёра нас убить?

— Что-нибудь бы придумал, оценили бы реакцию.

— Психолог, блин. — Фыркнул Слон.

— Тихо! — Насторожилась Сонька. — Кажется, гости.

В наступившей тишине мы ясно услышали треск кустов метрах в ста к северо-востоку от нас, но явно приближающийся.

Слон и Мамай схватили автоматы и передёрнули затворы. Я пожалел, что выбрал «винторез» вместо калаша, достал пистолет, но, видя неловко вертящую в руках СВУ Соньку, передал его ей. Если с моим «винторезом» здесь было делать нечего, то про СВУ я вообще молчу. Сонька благодарно кивнула, а я достал из-за голенища два широких клинка с голубым отливом стали. А может и не стали. Тоже работа определённого артефакта, превращающего сталь в не тупящееся вещество неопределённого свойства.

Звуки казались уже совсем близко, хотя в таком тумане это могло оказаться и не так. Мы встали полукольцом: посередине Мамай со Слоном, а по краям их прикрывал я с Сонькой.

Когда из тумана появились сразу три оскаленные морды с огромными клыками, наши нервы были уже на пределе, так что два ствола автоматов заговорили одновременно. Кулачёк стрелять не стала, разумно полагая, что пистолет лучше пригодиться для прикрытия, когда Слон с Мамаем будут перезаряжаться, и я вновь поразился её профессионализму.

Эти до нас даже не добежали, но позади них бежало ещё пять огромных секачей, увеличенных и озлобленных Зоной. Этакие пять машин-убийц, сметающих всё на своём пути. Перезарядиться парням они, конечно, не дали, и лишь два секача рухнули, пробороздив своими клыками землю, когда рожки автоматов в руках сталкеров опустели.

Мы с Сонькой сразу выступили вперёд, закрывая парней, пока они перезаряжаются, и она открыла беглый огонь, пытаясь не столько убить кого-то, сколько ранить, сбить скорость и силу натиска. Тем не менее, добежать до нас они всё же успели. Я ушёл в бок от секача, несущегося прямо на меня, и вонзил с разворота в него оба ножа. Один в глаз, другой в бок. Дикий визг огласил Зону. Сила инерции несущегося убийцы была такова, что нож, вонзившийся в глаз у меня просто вырвало из руки, и он так и остался торчать в черепе. Второй нож мне удалось удержать и вепрь, двигаясь по инерции вперёд распорол сам себя.

Соньке последним патроном всё же удалось прикончить второго из оставшейся в живых тройки секачей. Последний, проскочив между мной и Сонькой, налетел на так и не успевшего перезарядить автомат Слона. Несмотря на то, что в несущемся монстре сидели по меньшей мере три Сонькиных пули, сила удара была такова, что Слон не удержался на ногах и отлетев пару метров покатился по земле.

Я дёрнул на себя нож из брюха вепря и кинулся к раненному животному, но моя помощь уже не понадобилась — Мамай, передёрнув затвор, практически в упор выпустил в него длинную очередь. Мутированная свинья задёргалась и завалилась на бок. Мы бросились к Слону. Он застонал и сел, держась за ногу. Крепкий армейский материал камуфляжных штанов был разодран чуть ниже бедра, а из под пальцев зажимающего рану Слона сочилась кровь. Я порылся в рюкзаке, достал бинт, аптечку и инъекцию обезболивающего.

Рана оказалась не очень сильной, и вскоре Слон уже был на ногах, правда заметно прихрамывая. Мы подошли к костру и огляделись. Туман прямо на глазах начал рассеиваться. Что ж, всё правильно, зона подкинула нам очередную свинью и успокоилась. На время.

Мы разделали тушку одного кабанчика, зажарили на костре и позавтракали.

— Туман рассеялся. — Усмехнулся Слон, глядя на Мамая — Не хочешь ещё раз вызвать капитана?

— И вызову. — Огрызнулся тот, полез за рацией и выругался, услышав снова лишь шипение.

— Давайте решать, куда направимся. — Решил я задать самый насущный, на мой взгляд, вопрос. — Либо дальше на юг, либо на восток вглубь зоны.

— Можно вернуться к первому блокпосту. — Слон достал пачку сигарет, открыл, вытащил одну и протянул коробку мне. Я благодарно кивнул, вытащил сигарету, прикурил и глубоко затянулся. Слон тем временем протянул пачку Соньке, но та отрицательно покачала головой. Мамаю он даже протягивать не стал, все присутствующие прекрасно знали, что он не курит.

— Зачем? — Удивился я, едва не поперхнувшись дымом. — Там же сплошная аномалия. Или ты не оставляешь мысли, что капитан нас в чём-то обманул?

— Жалко, что мы у Байкала не поинтересовались через какой блокпост он прошёл.

— Вот-вот. — Потыкал пальцем в грудь Мамаю Слон. — В правильном направлении мыслишь, только бери дальше. Если бы Байкал прошёл через блокпост, через который мы сюда попали, неужели он нас не предупредил бы, что на ближний можно даже и не соваться?

— Зыбкий аргумент. — Не согласился я, прежде чем Мамай успел ответить. — Всякое может быть: забыл, вылетело из головы от наших новостей, или ещё не отошёл от выброса.

— Ну, про «забыл» ты конечно загнул. — Хмыкнул Слон. — Байкал опытный сталкер и такое точно бы не забыл передать людям, выходящим в рейд, а вот всё остальное… Короче — Рубанул он ладонью воздух — Я предлагаю сходить и проверить, есть там аномалии или нет.

— Ты не забыл, нам дали всего два дня, чтобы найти место. — Напомнил я. — И первый, если ты не заметил, уже прошёл. Тем более что рация не работает. Вдруг и маячок не заработает, тогда кому-то придётся возвращаться, чтобы сообщить координаты.

— А мы быстро. — Не оставлял своей идеи Слон. — Тем более что нужное место может и там оказаться, или между этим и тем блокпостом.

— А что, Максим, может он прав? — Вдруг согласился со Слоном Мамай — Давай по быстренькому смотаемся туда. Ничего не найдём, так вернёмся сюда, не облезет этот Старыгин, если мы не два, а три дня место искать будем.

Я переглянулся с Сонькой. В наши планы такое развитие событий никак не входило, надо было быстрее идти к тому месту, где пропал её брат. Чем раньше придём, тем больше шансов его спасти. Сонька промолчала, и я понял, что придётся отдуваться самому.

— Тут такое дело. — Осторожно начал я, чтобы не сболтнуть лишнего. — Нам с Сонькой нужно кое-куда сходить, так что чем быстрее мы найдём место, тем лучше. А там уж двигайте куда угодно и проверяйте что угодно.

Теперь настал черёд переглядываться Слону с Мамаем.

— Ох уж мне эти секреты. — Вздохнул Слон. — Может, помощь нужна?

— Спасибо, мальчики — Грустно улыбнулась Кулачёк — Пока не нужна. Но если что, буду вас иметь в виду. А пока давайте просто поскорее найдём вам место под новую деревню.

— Ну что тогда сидим? — Вздохнул Мамай и поднялся. — Пошли искать.

Мы затушили костёр, собрали вещи и выдвинулись, решив пройти сначала немного восточнее. Хоть это и было вглубь зоны, но там был шанс найти равнинную местность, на которой аномалий всегда было на порядок меньше, чем на холмах, оврагах, болотах и прочих неровностях земной поверхности. А вдоль периметра на юг как раз и начиналась болотистая местность.

Мы забрались на пройденный вчера вечером холм, и Мамай осмотрел окрестности в бинокль.

— На юго-востоке деревья не так густо растут. — Он махнул рукой в указанном направлении. — Может, туда двинем?

— Решено. — Заявил Слон и первый пошёл вперёд. За ним пошёл Мамай, затем Сонька. Я замыкал наше шествие. До деревьев мы дошли довольно быстро — все аномалии были как на ладони. Проверочные камни, конечно, кидали, но скорее для проформы. Удивительно, но для второго дня после выброса местность была практически девственно чистой. Те четыре аномалии, что мы встретили на пути и благополучно обошли, это капля в море.

— Как бы такое лёгкое начало не сказалось нам дальше. — Накаркал Мамай, потому что буквально через пять минут, подойдя к первым деревьям, мы наткнулись на практически сплошную стену серебряной паутины, густо переплетающей большинство деревьев.

Слон выразительно посмотрел на Мамая, но ничего говорить не стал, тот и так всё понял и сделал виноватый вид.

Рисковать и нырять в имеющиеся свободные от паутины проёмы мы не стали, кто знает, куда они нас заведут, и сможем ли выбраться обратно. Повернули направо, идя вдоль деревьев, густо облепленных паутиной. Топать пришлось минут десять, прежде чем паутина начала редеть. Наконец, когда аномалия стала попадаться лишь на одном дереве из пяти, мы рискнули вернуться на выбранный маршрут и углубились в лес, осторожно обходя заляпанные серебром деревья.

— Я одного не пойму. — Решила на ходу уточнить Сонька. — Ладно я, моя деревня отсюда в тридцати километрах южнее вашей почти у самой Рассохи, но вы-то почему не знаете здешнюю местность?

— А кому она нужна? — Раньше других ответил я. — Ты же знаешь, через какой блокпост мы всегда ходим. А зайти в зону и идти вдоль ограждения по-моему нонсенс, видимо и ребята такого же мнения.

— Угу. — Промычали в унисон ребята.

— А ты почему через этот блокпост решила пройти? — Продолжил я свою мысль.

— А я и не собиралась через него проходить, шла мимо, а здесь этот контролёр со своей свитой.

— Ясно. — Закончил я и мы продолжили пробираться сквозь лес молча.

Минут через десять запахло кислятиной, и мы вышли на берег какой-то не то лужи, не то болота, от которого и исходил этот мерзкий аромат. Слон достал карту и отметил на ней эту пародию на озеро, имеющего в диаметре метров пятьдесят.

— Никто искупаться не желает? — Мрачно пошутил Мамай.

Мы двинулись в обход по берегу этой лужи, но почти сразу же обнаружили странность в окружающей обстановке. Метров через пятнадцать деревья рывком сдвинулись, и мы оказались на том же месте, откуда начали свой обход этой болотины.

Мы двинулись по берегу в другую сторону, уже понимая тщетность своей попытки. Я думаю, все осознали, в какую неприятную ситуацию мы угодили. Так и оказалось — нас вновь вернуло на исходную позицию.

— Мамай, если ты ещё хоть слово произнесёшь, я тебе рот скотчем заклею! — По мрачному виду Слона могло оказаться, что угроза лишь частично была шуткой. — Это «магнит»

Мог бы и не уточнять. Все и так поняли, что это он.

— Кто-нибудь попадал в «магнит»? — Задал я вопрос, вполне предполагая ответ.

Так и оказалось. Никто из нас в него не попадал, хотя наслышаны были все. «Магнитом» называли аномалию, не отпускающую от себя. Создавалось впечатление, что мир крутится вокруг неё, и многие всерьёз так и считали. Многие, кто вышел из этой передряги живой, а таких было не так и много. «Магнит» мог принять любую форму, будь то дом, овраг, причудливое дерево или как в нашем случае эта лужа. Держался на одном месте примерно неделю, постепенно ускоряя время внутри относительно внешнего времени. Так что не сумевших выбраться из этой коварной аномалии находили как правило умерших с голоду.

Я огляделся вокруг — действительно, чем здесь питаться? Ну, съедим свои запасы, а дальше? Для окружающих пройдёт неделя, а мы здесь сколько просидим? Нет, решительно надо отсюда выбираться! Ведь встречались сталкеры, преодолевшие «магнит»? Значит, и мы можем выбраться. Весь вопрос — как? Слышанный мной рассказ какого-то ошалелого сталкера в баре «Хабар астронавта» нам помочь не мог, у него это было обугленное дерево, и он его просто срубил. Как срубить озеро? Я грустно усмехнулся.

— Ты чего? — Удивлённо покосился на меня Мамай.

— Как срубить озеро? — Задал я терзавший меня вопрос.

— Ты тоже вспомнил тот случай? — Понял меня он.

— Да.

— Какой? — Слон с Сонькой видимо не слышали этого рассказа, и мы их просветили.

— Может его надо высушить? — Спросила Сонька

— Ага, ещё скажи выпить. — Буркнул Мамай.

Я достал пачку сигарет, вытащил последнюю сигаретку, воткнул её в рот, а пачку скомкал и бросил в аномалию, удачно прикинувшуюся болотом. Не долетев сантиметров десять до поверхности воды, пачка натолкнулась на невидимое препятствие и осталась висеть в воздухе. Четыре пары удивлённых глаз уставились на висевшую в воздухе пачку.

— Кажется, я знаю, как можно срубить это озеро. — Медленно протянул я.

— Не ты один. — Заметил Слон.

Сняв ножом дёрн и разрыхлив землю, мы начали обкидывать ей болото у берега, выискивая, где начинается заветная тропка. Она начиналась примерно в метре от берега и имела в ширину около полуметра. Накидав землю докуда смогли, мы набрали ещё полные пригоршни и, перепрыгнув отделявший тропку от берега метр друг за другом двинулись по висевшей над водой земле.

Тропа петляла довольно сильно, и мы аккуратно петляли по ней. Дойдя до места, куда мы уже не смогли докинуть с берега, мы начали мелкими порциями посыпать тропку впереди себя. Я молился только об одном — чтобы нам хватило земли, набранной про запас. Не факт, что нам позволят вернуться и набрать ещё.

Земля кончилась, когда до берега было метра три. Я вздохнул и полез в мешочек на поясе за припасёнными мелкими камушками, предназначенными для проверки наличия аномалий. «Магнит» не стал над нами больше издеваться и тропа оказалась прямой, так что я потратил всего несколько камушков.

Спрыгнув на спасительный берег, мы поспешили убраться подальше от коварной ловушки. Слон пометил в карте, что это не болото, а аномалия, а в своих блокнотах мы записали, как обмануть этот «магнит».

Дальше вновь стали встречаться лишь известные нам аномалии, да и то не часто, чему мы несказанно радовались. Ещё через пятнадцать минут деревья расступились и перед нами открылось большое поле. Гектаров десять, не меньше, а на другой его стороне виднелась потемневшая от времени чья-то хибара с провалившейся в центре крышей.

Слон вновь полез за картой, сверился с компасом и отметил на ней эту проплешину.

— Это то, что вы ищите? — Спросила Сонька.

— Надеюсь что да. — Отозвался Мамай. — Надо разделиться и проверить на наличие аномалий это место.

— Давайте. — Согласился я. — Только к дому пока не приближайтесь.

— Не учи отца… — Буркнул Слон и мы разошлись в разных направлениях. Сонька тоже решила нам помочь, так что мы довольно быстро пробежались по окрестностям и, собравшись в центре поля, поделились информацией. Оказалось, что аномалии были только на восточной стороне поля. Это конечно мало что решало и после очередного выброса они могли появиться где угодно, но абсолютно чистое от аномалий поле внушало оптимизм.

— Дом проверять будем? — Задал я терзавший видимо не только меня вопрос, потому как Слон с Мамаем ответили одновременно, правда совершенно противоположно.

— Конечно. — Заявил Мамай.

— Зачем? — Удивился Слон.

Мы выжидательно посмотрели на Соньку.

— Да мне всё равно. — Видя, что от неё ждут решения отозвалась она и улыбнулась. — Мне бы Максима быстрее забрать и уйти.

— Я считаю, что надо. — Выдал я своё мнение. — Всё-таки нам здесь жить и надо знать, что у нас будет под боком.

— Ладно, сдался Слон. — Пойдем, проверим.

Мы осторожно начали приближаться к хижине. Дело в том, что дома в Зоне (не важно, целые или разрушенные) имели свойство привечать самые поганые аномалии, да и радиация в них встречалась чаще, чем на открытых пространствах.

Я достал датчик, показывающий уровень радиации и включил его. Пока всё было в норме. Когда до дома оставалось метров пять, послышался характерный для аномалии «молния» треск электричества.

— Где-то или в доме, или с северной стороны. — Предположил Мамай. Мы промолчали.

Я заглянул в одно из двух выходящих в нашу сторону окон и ничего, кроме тумбочки с открытыми ящиками не обнаружив, кинул внутрь пару камушков в разные углы. Ничего не случилось.

— У меня пусто. — Выдал я.

— Аналогично. — Заявил Мамай, оторвавшись от второго окна.

Мы обошли дом на восточную сторону, где тоже оказалось два окна, одно из которых выходило в комнату, куда уже заглядывал Мамай. Второе выходило из кухни, которая оказалась полной противоположностью двух осмотренных ранее комнат — повсюду была разбросана кухонная мебель, утварь и битая посуда, но аномалий тоже не оказалось.

Мы перешли на следующую сторону, где и обнаружилась «молния», перегораживающая вход на веранду дома. Здесь задерживаться мы не стали и прошли к последней стороне дома. Там окон не оказалось вовсе.

— Ну всё. — Мамай полез в рюкзак. — Включаю маяк.

— Включай. — Согласился я и скинул рюкзак.

— Ты чего? — Удивилась Сонька, да и остальные удивлённо посмотрели на меня.

— Хочу кое-что проверить — Не стал уточнять я. Ну не рассказывать же о каких-то там предчувствиях, посетивших меня внезапно.

Я взялся за края рамы и, подпрыгнув, аккуратно поставил ноги на подоконник, посидел, прислушиваясь к тишине старого дома, и спрыгнул внутрь.

— Вечно ему неймётся. — Раздался снаружи ворчливый голос Слона.

Я усмехнулся и направился в неисследованную часть дома, из которой не выходило ни одного окна. Пустые комнаты и разгромленная кухня меня интересовали мало, а вот кладовка или что там у них было, манило загадочной темнотой. Я включил фонарик и шагнул в коридор, кончающийся как раз той самой тёмной комнатой. Осторожно прокрался мимо крошки из битых кирпичей и заглянул в кладовку. Ничего интересного в ней не оказалось, кроме тёмного провала прямо посреди комнаты, как будто прямо сюда упала и не разорвалась авиационная бомба. Я посмотрел на потолок, но он был в порядке, в смысле дыры там не было, а значит, в подполе лежит всё что угодно, только не авиационная бомба. А во всём остальном потолок был очень даже не в порядке. Вся его поверхность была покрыта какими-то замысловатыми иероглифами, и бурый цвет этой письменности недвусмысленно указывал на белковое происхождение. Что же здесь творили? К горлу подступил комок, но я, подавив его, осторожно приблизился к пролому в полу, ожидая увидеть там горы трупов или скелетов.

Из темноты пролома, отражаясь в свете фонарика, прямо на меня смотрели глаза неведомого хищника, который не преминул сразу же прыгнуть. Я в ужасе отшатнулся, нога наступила на обломок кирпича и подвернулась. Я упал, судорожно пытаясь высвободить почему-то застрявший в ножнах нож. Нутром чувствовал, что хищник рядом, почти дышит мне в ухо, но боялся повернуться в его сторону и встретиться глазами со своей смертью. Наконец нож поддался и с тихим шорохом выскользнул, и я с одновременным замахом повернулся на другой бок лицом к лицу с неведомым врагом.

Нос лизнули шершавым язычком, и я неимоверным усилием воли отвернул руку с ножом чуть в сторону, со стуком вогнав на половину лезвия в трухлявый пол. На меня смотрел рыжий с полосатым хвостом кот.

— Максим, ты в порядке? — Донеслось снаружи дома.

— Да. — Отозвался я и поднялся на ноги.

Кот, задрав хвост, потёрся об мои ноги и вновь заглянул мне в глаза.

— Есть хочешь? — Догадался я. — Подожди здесь, сейчас что-нибудь придумаем.

Я попятился, развернулся и пошёл к окну. На удивление кот остался сидеть где сидел.

— Дайте мой рюкзак. — Попросил я подойдя к проёму.

— Опять что-то нашёл. — Изрёк Мамай и пошутил — Не пулемёт часом?

— Иди ты. — Беззлобно бросил я, забрал свой рюкзак и вернулся к коту. Извлёк припасённый кусок жареного вепря и, отрезав половину, положил перед животиной.

Кот, довольно урча, принялся поглощать свинку с изрядным аппетитом, а я решил проверить, что же он делал в проёме.

Яма оказалась неглубоким погребом. Вернее он раньше наверняка был очень глубоким, но сейчас наполовину заваленный обвалившейся от времени землёй был мне чуть выше пояса. Из-под земли торчали стеллажи с разнокалиберными банками. Я взял одну из них, стёр с неё слой земли и посветил фонариком. Раньше это наверняка были огурцы, теперь смутно угадываемые в разложившейся массе. Я выставил её на верх, решив подшутить над ждущими меня сталкерами.

Больше в обвалившемся погребе ничего не оказалось. Странно, по нужде он сюда что ли ходил? Так весь дом вроде в его распоряжении, впрочем как и прилегающая территория. Я, кряхтя вылез и, закинув на плечё свой рюкзак потащил банку к окну. Кот, к тому времени разделавшийся со своим куском, побрёл на сей раз за мной.

— Огурчиков малосолёненьких желаете? — С ехидной ухмылкой поинтересовался я подойдя к окну и выставил на всеобщее обозрение трёхлитровую банку.

— Тьфу! — Огорчился Мамай — Мы то думали ты артефакт какой нашёл.

— А вот и артефакт. — Наклонился я и, подняв кота, посадил его рядом с банкой, почесав за ушком.

— Ух ты кот! — Обрадовано ойкнула Сонька, и первая подскочила к окну. — Сто лет уже не видела котов. Они же почти все ушли из Зоны.

— Остались только сталкеры как мы. — Согласился я.

Кота по очереди погладили все. Действительно очень редкая находка. Я и сам наверное года три не встречал их. Помню последний раз наблюдал в Зоне с холма в бинокль, как он пробирался на соседний холм осторожно обходя смертоносные ловушки в виде разнообразных аномалий. Чутьё у них что ли?

Кот нашим действиям не противился и охотно подставлялся под тянущиеся к нему руки и переходил из одних в другие как вымпел.

— Ты маяк включил? — Вернул я всех в действительность, обратившись к Мамаю.

— Включить включил, но работает он или нет, проверить не могу, рация до сих пор не фурычит.

— Ладно, тогда мы с Сонькой уходим. Справитесь вдвоём?

— Без вопросов. — Серьёзно отозвался Слон. — Раз надо идите. Если что до блокпоста дойдём, здесь не очень далеко, а его наверняка уже заселили новым контингентом.

— Ага. — Согласился я и, ступив на подоконник, спрыгнул наружу.

Рюкзак зацепив краем за крышку банки опрокинул её и она как-то приглушенно «чпокнув» разломилась на несколько частей, уделав мне ботинки бурой жижей. Остальные остались чистенькие, своевременно отпрыгнув в стороны. Даже кот.

— Чёрт! — Я наклонился и сорванным пучком травы начал оттирать ботинки, когда вдруг что-то привлекло моё внимание в оставшейся массе полусгнивших огурцов.

Я расковырял бурую массу и одев перчатки вытащил на свет абсолютно целый огурец. Вернее огурцом это было только на вид, а на самом деле являлось артефактом, каких, я больше чем уверен, ещё свет не видывал.

— Интересно, если бы он провалился в сортир, он бы тоже с артефактом выплыл? — Задал риторический вопрос Мамай, повернувшись к Слону.

«Огурец», как я сразу окрестил его, имел малахитовый цвет с серебряными прожилками и от него исходило небольшое сияние. Я проверил его на радиоактивный фон и, не обнаружив ничего опасного, засунул в рюкзак, предварительно обернув фольгой. Раз уж сейф-контейнер, специально предназначенный для хранения артефактов, уплыл вместе с научником, то хотя бы такая мера предосторожности. Вообще я не собирался в этом рейде брать какие бы то ни было артефакты, даже попадись мне «душа», но такое чудо просто не мог упустить. Слон с Мамаем завистливо проводили взглядом в мой рюкзак «огурец», завёрнутый в фольгу и переглянулись.

— Пойдем, проверим, может нам «помидор» остался или какой-нибудь «персик»? — Предложил Мамай и первый полез в окно. Слон молча последовал за ним.

— Пока, мы пошли! — Крикнул я им в след.

— Ни пуха. — Донеслось приглушенно из дома.

— К чёрту — Привычно отозвался я и взглянул на Соньку. — Двинули?

— Пойдём — Согласилась она, и мы, погладив на прощание кота, направились на запад по самому краю поля.

 

Начало пути

Дойдя до конца поля, мы сменили направление и углубились в лес, двигаясь теперь строго на восток.

— Может, теперь расскажешь, почему ты пошёл со мной? — На ходу спросила Сонька как будто вскользь, но я-то видел, что этот вопрос уже давно не даёт ей покоя. — Я сама себе порой не верю, настолько всё нереально, а ты вдруг сорвался и пошёл.

— Считай, что ты меня убедила. — Хмыкнул я, но, видя, что этот ответ её явно не устраивает, решил продолжить серьёзно. — Я всегда считал, что Зона — это нечто большее, чем просто заражённая территория с неизвестными аномалиями. Вот сколько уже Центр изучения аномалий эти самые аномалии изучает? Пять лет? Десять? А что толку? Кидается умными фразами об их природе, но сами ничего повторить не могут. С артефактами та же проблема. А Зона их штампует пачками. Откуда? Из какого материала? Ведь есть же закон сохранения энергии, и чтобы появился артефакт, надо чтобы где-то что-то исчезло. Вот ты знаешь, где что исчезает? И научники не знают. И я не знаю, но очень хочу узнать. Это намного интересней, чем копаться с самим артефактом, который, по сути, есть следствие. А я хочу узнать причину. И ты с братом, на мой взгляд, зацепилась за какую-то ниточку, которая может чуть приоткрыть эту завесу тайны. Надеюсь, теперь я удовлетворил твоё любопытство — Закончил я и, открыв новую пачку сигарет, прикурил.

— Не думала, что тебя подобные вопросы интересуют. — Заинтригованно посмотрела на меня Кулачёк. — По моей базе данных ты проходишь как довольно поверхностная личность, интересующаяся только прибылью. Даром, что не мародёр.

Настала моя очередь удивлённо посмотреть на Соньку:

— Что за «твоя база данных»?

— Ну, хобби у меня такое, собирать информацию о сталкерах, встречаемых мной в рейде. Наши пути пересекались пару раз, вот я и навела о тебе справки.

— Не в том месте ты их наводила. — Буркнул я.

— Я пересмотрю свои взгляды. — Хмыкнула Сонька, явно позабавленная моим ущемлённым самолюбием.

— Да уж будь так добра. — Снова буркнул я и посмотрел на небо. — Скоро что-то будет, надо бы укрытие найти какое-нибудь.

Небо быстро начало темнеть, поднявшийся ветер гнал рваные облака и как-то хаотично закручивал их, наслаивая друг на друга. Бывшие совсем недавно белыми и пушистыми они на глазах серели и наливались свинцовой тяжестью.

— Как бы болотного града не случилась. — Забеспокоилась Сонька. — Мы конечно уже давно в Зону ходим, но лучше не рисковать. Давай ускоримся.

Мы пошли быстрее, практически побежали, так как действительно рисковать не стоило. Болотный град приводил к необратимым мутациям в организме человека, недавно ставшего сталкером и попавшего под этот град. Те, кто давно ходил по зоне, считалось, что приобретали иммунитет, потому что все опытные сталкеры, попавшие под этот град остались без изменений. Все, кроме одного. Именно поэтому рисковать и не стоило. Видимо помимо продолжительности нахождения в зоне влияла ещё какая-то зависимость. Ещё бы знать — какая?

Мы щедро расходовали камни, практически не останавливаясь, чтобы их искать. Попробуй их найди, если кидаешь сразу метров на двадцать пять. Зато за короткое время покрывали достаточно большое расстояние и бежали, надеясь найти хоть дерево с густой кроной, хоть какую-нибудь корягу, под которую можно забиться и переждать этот катаклизм. Хорошо сейчас Слону и Мамаю, у них есть крыша над головой, а мы как на ладони. Я вновь кинул взгляд на небо. Оно уже совсем почернело, местами имея тёмно-изумрудный оттенок — видимо Сонька на счёт болотного града оказалась права, будет именно он, а не дождь или хотя бы обычный град. И мы, как назло, находились в самом эпицентре.

Деревья с густой кроной нам не попадались, да и откуда им взяться, если уже начало осени? Они и летом в зоне редкость, а уж теперь… Так, мечты. А вот большие коряги, под которые можно было бы спрятаться, пару раз попадались. Только под обоими оказалась аномалия.

Я уже начал задыхаться от быстрого перемещения, жадно глотая ртом воздух, и собирался остановиться, наплевав на всё и понадеявшись на авось, когда деревья расступились и перед нами открылся большой овраг.

Мы в нерешительности остановились на самом краю. Не угодим ли мы из огня да в полымя, спустившись вниз? По моей личной шкале опасных мест овраги стояли на втором, пропустив вперёд только болото. Сонька тоже не спешила вниз, отлично понимая, чем это чревато.

Сверху громыхнуло так, что мы от неожиданности присели. Это наверное и стало решающим в нашем выборе. Бросив вниз несколько камней и проследив за их судьбой мы осторожно начали спуск. Путь налево был полностью перекрыт аномалиями, да и дно оврага почти сплошняком было забито «зыбучими песками», «молниями» и «дробилками», так что мы, не дойдя до дна осторожно стали пробираться вправо по наклонной стенке оврага. С неба начали падать первые капли дождя, обещающего быстро перерасти в ливень и град. Скоро тут всё размокнет и мы просто скатимся в ближайшую аномалию.

Тут я наконец заметил то, ради чего рисковал и спускался в овраг — большая вымоина не достала до поверхности земли и получилась довольно просторная ниша с крышей из глины, надёжно скреплённой корнями травы. Существовала одна проблема — ниша была на другой стороне оврага, а по дну продолжали стелиться одна за другой различные аномалии. Пришлось перейти заветное убежище метров на тридцать, прежде чем попалась узкая лазейка между двумя «молниями». Осторожно пройдя на другую сторону, мы бегом бросились в обратном направлении. Дождь уже обильно смочил глину и я изрядно вывозившись забрался под естественный навес. Развернулся, подал руку Соньке и втянул её следом.

Минуты через три начался град. Зелёные капли дробно колотили по нашей крыше и шипя разрывались в мелкое крошево, попадая в аномалии. Мы заворожено следили за зелёной стеной, падающей с неба буквально в метре от нас. Где-то с той стороны оврага, откуда мы пришли, раздался вой нескольких глоток. Судя по всему по нашим следам шла стая чёрных псов, которая теперь потеряла наш след и бесится. Я улыбнулся, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Только теперь я заметил, что промокшая Сонька сидит и стучит зубами. Костёр нам не светил ближайший час точно — пока град кончится, пока бока оврага хоть немного подсохнут, чтобы мы смогли вылезти, а не сразу скатиться в ближайшую аномалию на дне, да пока более-менее сухих дров найдём. В общем не скоро. Поэтому я подсел вплотную и прижал её к себе. Минут через пять она перестала дрожать, но я не отпустил её. Так мы и просидели молча, глядя на сплошную завесу града вперемешку с дождём, пока всё не кончилось тем, что правая часть нашей крыши всё-таки рухнула, обдав нас комками глины. Почти сразу град прекратился и вокруг всё залило солнечным светом. Я осторожно выглянул наружу. На небе не было ни облачка. Меня до сих пор удивляли эти резкие смены погоды в Зоне. Тучи не ушли в сторону, не превратились избавившись от ледяного груза в облака, они просто исчезли.

Я осторожно подобрался к обвалившемуся краю и осмотрел его. В принципе, если повозиться и извозиться, то выбраться наверх можно. Сидеть ещё полчаса в этой сырости, когда вокруг светит такое яркое и тёплое солнце я был не намерен. Лучше вывозиться, тем более что моя спецовка итак уже была изрядно измазана глиной.

Я скинул из-за спины винторез, закинул его наверх и, подпрыгнув как мог высоко уцепился за траву.

— Может, подождём пока просохнет и найдём нормальный подъём? — Раздался из-под глиняного козырька приглушенный Сонькин голос.

— Неа. — Кряхтя пробормотал я, подтянулся и на пузе выполз наверх.

Поднял винторез, разогнулся, и замер с открытым ртом. Передо мной сидел рыжий кот, оставленный нами у полуразрушенной фермы. Сидел и вылизывал свою мокрую шёрстку. Словно почувствовав мой взгляд он оторвался от своего занятия и посмотрел на меня. И клянусь, его взгляд был обвиняющим! Он словно спрашивал: «Почему ты меня не подождал?»

Наверное, я бы долго так стоял с открытым ртом, если бы из оврага не донеслось недовольное:

— Ты руку мне давать собираешься или нет?

Я очнулся, закрыл рот и, развернувшись, вытащил девушку наверх. Хорошо ей, вылезла чистенькая. Она критично осмотрела мою грязную одежду, хотела что-то сказать, но тут её взгляд упал на кота. Удивленья в её глазах было не меньше, чем в моих в тот момент, когда я вылез.

— А он как здесь оказался? — Наконец справилась она с шоком.

Я лишь пожал плечами, посчитав вопрос риторическим. Получается, что шёл всё время позади нас, а пока мы сидели под градом, он перелез на другую сторону оврага. Только зачем? И что нам теперь с ним делать? Последний вопрос я, по всей видимости, произнёс вслух, потому что услышал от Соньки:

— А я откуда знаю?

— Ну, давай тогда соорудим костерок, перекусим, его покормим, а там видно будет. Кулачёк предложение посчитала дельным, и мы разбрелись в разные стороны в поисках чего-нибудь хоть немного сухого.

Вскоре на небольшой полянке, на которую мы выбрались из оврага, пылал костёр, а мы на импровизированных шпажках подогревали себе мясо убитых утром кабанчиков. Кот рядом с нами уже вовсю уплетал свою порцию мяса.

Доев свой кусок, я закурил, автоматически протянул пачку Соньке и, хмыкнув, спрятал в рюкзак. Достал карту, завёрнутую в целлофановый мешок, вытащил её и расстелил перед Сонькой:

— Показывай куда идти.

— Так, дай сориентироваться. — Она поводила пальцем по карте. — Мы сейчас здесь?

— Да. — Я кивнул. — В километре южнее нас Стечанка.

— Плохо.

Я непонимающе уставился на карту пытаясь предугадать наш маршрут. Вроде пока нигде ничего труднопроходимого не намечалось.

— У тебя же карта даже до центра зоны не достаёт, а нам надо на другую сторону, за реку — Пояснила Кулачёк и вздохнула. — Нам бы мою карту.

— Да. — Зацепился я. — А где она?

— Пропала, как и все мои остальные вещи.

Я не стал уточнять. Ну, пропала и пропала, всякое бывает: или когда уходила от чьего-либо преследования скинула, или где в аномалию вляпалась, или даже обменяла на еду, может и такое быть.

Помолчали, просто разглядывая карту и думая каждый о своём. А может и об одном.

— Ну, так что? — Напомнил я о себе. — Как пойдём?

— Мы сейчас примерно напротив того места, куда нам надо. — Начала вслух размышлять Сонька. — Но если идти прямо, то придётся пробираться через ЧАЭС. Если обходить по дуге справа, то помнится мне с моей карты, там обширные болота. Можно и по дуге слева, как я сюда и пришла, но это дольше всего. Вот тебе выбор, сталкер.

Она с грустной усмешкой посмотрела на меня, и я понял, что выбор придётся делать мне. Весёлый выбор, если учесть, что я нигде из предложенных маршрутов не был. Ну болото можно смело отметать сразу, хоть и короче всего, но как бы эта короткая дорога не привела нас в могилу. Остаётся через ЧАЭС или по долгому обходному пути.

— В общем, болото отпадает. — Решив, начал я излагать свой план Соньке. — Значит, сейчас мы пройдём вот здесь, обогнём Чистогаловку с восточной стороны и выйдем вот на эту дорогу. На ней надо попытаться купить тебе амуницию, еду, а если повезёт, то и карту той стороны Зоны. Благо дорога нахоженная и встретить там кого-нибудь труда не составит. Главное, будь настороже, люди всякие бывают.

— Не учи. — Для проформы буркнула Сонька. — А дальше?

— Дальше по обстоятельствам. — Не объяснять же ей, что я так и не принял решение. Боялся я идти через ЧАЭС и всё тут. Боялся, а идти-то надо, обходной путь слева слишком долог. — Если купим у добрых людей всё, что нам надо, пойдём прямо, а если нет, придется в обход, а то у меня только две антирадиационных инъекции. Да и с оружием у нас не густо, а туда сама понимаешь надо идти, ощерившись как тот ёж, фанатиков чокнутых там как грязи. А у тебя к своей СВУ и патронов-то наверное штук десять осталось?

— Пятнадцать — Гордо заявила Сонька и улыбнулась.

— Вот-вот.

Оставалось решить что-нибудь на счёт кота.

— В общем так. — Я поднялся и начал складывать вещи и еду обратно в рюкзак. — Если эта зверюга хочет идти с нами, пусть идёт. Никто на руках его нести не будет — Я выразительно посмотрел на кота, как будто он меня понимал и добавил, повернувшись к Соньке. — Надо только теперь пару часов не выпускать его из виду, всё-таки под болотным градом побывал, мало ли.

Сонька согласно кивнула, закинула свою СВУ-шку за спину и мы тронулись в путь. Я свой винторез нёс в руках, всё-таки Зона не необитаемый остров, может кто и выскочить.

Кот плёлся позади нас. Я регулярно оглядывался назад, наблюдая за его поведением в надежде пресечь мутацию в самом начале развития. Сонька, я заметил, тоже несколько раз оглянулась. Но пока кот вёл себя паинькой и во что-либо смертоносное мутировать явно не собирался.

На дорогу мы в этот день так и не вышли — толи карта наврала, толи мы слишком сильно углубились на восток, поэтому, когда солнце коснулось верхушек деревьев, нам пришлось признать себе, что вновь придётся ночевать под открытым небом. На дорогах всё же хоть иногда попадались всякие строения различной степени ветхости, а здесь кроме деревьев ничего не было. В оставленную позади Чистогаловку же заходить не хотелось.

Мы быстро разожгли костёр и поужинали, доев последние куски утренних кабанов. Надо же! Оказывается только день прошёл, а кажется уже неделя, так много произошло событий.

Кот, съев свою порцию, которая надо признать на сей раз была довольно скромных размеров, куда-то слинял, чему я в душе порадовался. Может, найдёт себе более полезное занятие, чем слоняться за нами. Вот и гадай постоянно — превратится он в монстра за твоей спиной или нет. Всё-таки никто целенаправленно жизнью животных в зоне не интересовался, да и нет их здесь почти, нормальных-то. Так что чего ждать от нашего знакомства я не знал.

Сонька улеглась у костра, использовав мои спальные принадлежности. Своих у неё не было. Впрочем у неё из своего была только снайперская винтовка да патроны к ней и я вдруг подумал, как, наверное, тяжело ей пришлось без всего этого пробираться через всю зону, чтобы найти меня. Спать где и как придётся, есть впроголодь и засыпать без караульного на свой страх и риск. Я даже почувствовал себя виноватым, словно знал обо всём, но не пришёл на помощь.

Отогнав грустные мысли, я залез на ближайшее дерево, и, положив свой рюкзак на развилку веток, по возможности удобно устроился, сняв винторез с предохранителя. Солнце уже минут пятнадцать как село и на Зону опустились сумерки. Облака закрутили свой вечерний вальс в попытке найти своё второе «Я», словно весь день были под чьим-то жёстким контролем, а вот сейчас сбросили ярмо и растерялись от нахлынувшей свободы.

Кстати о «Свободе». Где-то уже совсем недалеко должна быть их база. Не основная конечно, но и не какой-то захудалый блокпост. Надо бы завтра поосторожней быть. Ребята конечно не бандиты, но люди вспыльчивые. Ну их к лешему, нам конечно амуниция и еда нужна, но к ним заворачивать я не хотел. Не люблю шумных компаний. Лучше перекупим у какого-нибудь сталкера, возвращающегося из рейда.

По моим подсчётам уже должно было стемнеть, но всё видимое пространство вокруг заливали лёгкие сумерки и окрестности просматривались очень хорошо. Ещё один выверт Зоны? Ну и ладно, не кусается и то хорошо, а что видно, так мне это только на руку. Какие-то белые ночи. Вот Сонька удивится, когда проснётся.

Я старался не смотреть в одну строну, постоянно вертя головой, чтобы не прозевать нападение, если таковое будет. Да и смотря в одну сторону, не заметишь, как уснёшь. Время от времени я прикладывался к оптике ружья и просматривал дальние рубежи. В один из таких просмотров я и заметил их. Группа сталкеров неизвестной клановой принадлежности осторожно пробиралась примерно в нашу сторону. Если бы ночь была обычной и при этом потушить костёр, то они прошли бы и не заметили нас, а сейчас наверняка заметят.

При их скорости передвижения подойдут они к нам минут через тридцать-сорок. Что-то чересчур уж медленно они двигаются, словно первый раз в зоне. Но по внешнему виду этих четырёх парней было видно, что далеко не первый. И двигаются слаженно, просто медленно. Я ещё немного подивился на этих медленных ребят и вернулся к наблюдению окрестностей. Прошёлся «Винторезом» по дальним рубежам, но никого больше обнаружить не удалось. Отложил винтовку и просмотрел близлежащую территорию. Тоже никого. Вновь вернулся к оптике и навёлся на приближающуюся группу. Идут. Хотя нет, встали. До нас им наверное осталось метров двести пятьдесят. Интересно, костёр заметили? Вроде не должны ещё, всё-таки не голое поле, да и сделали мы его как обычно в ямке.

Сталкеры постояли минут пять, посовещались, и двинулись в сторону от нас, словно обходя какое-то препятствие. Мне отсюда видно не было, но вероятно наткнулись на какую-нибудь обширную аномалию. Что ж, это к лучшему, мне спокойнее. Я собирался их подпустить метров на пятьдесят и попросить уйти по-хорошему, но так намного лучше — я о них знаю, а они о нас нет.

Остаток ночи прошёл в относительном спокойствии, если конечно вообще можно говорить о спокойствии в ночной Зоне. В половине третьего я осторожно слез с дерева, размял затёкшие от долгого сиденья на дереве ноги и разбудил Соньку.

Сонька проснулась сразу, без всяких там «ещё немножечко». Потянулась, взяла свою снайперку и отошла к ближайшему дереву. Вот так вот просто, нисколько не удивившись царящей вокруг белой ночи.

— Ты уже видела такое? — Удивлённо спросил я.

— Какое? — Удивилась в ответ Сонька.

— Ну, эти белые ночи. — Я повёл рукой вокруг.

— Конечно, видела. — Ещё больше удивилась Сонька. — Я же в Питере родилась, насмотрелась. А что ты вдруг вспомнил о белых ночах?

— Да при чём здесь Питер? — Опешил я — Здесь, в Зоне, ты их видела?

— Нет. Что-то я не пойму, Максим, к чему ты клонишь?

— Ну а что это, по-твоему, если не белая ночь? — Кажется, я уже начал терять логическую нить. Вроде и говорим об одном и том же, а вроде как и о разном.

— Какое отношение эта темень осенней Зоны имеет к белым ночам? — Удивлению Соньки не было предела. — Максим, ты в свои сигареты ничего не добавляешь? Не пугай меня.

Я где стоял, там и сел. Натурально. Просто ноги подкосились и я сел на свою пятую точку.

— Ты хочешь сказать, — начал я медленно, чтобы самому осмыслить происходящее — что ничего не изменилось и вокруг нас самая обычная ночь?

— А у тебя как-то иначе? — Сонька встала и, подойдя ко мне, присела напротив. — Ты хочешь сказать, что видишь всё вокруг как днём? Но это невозможно.

— Ну почему? — Кажется, начал понимать я, в чём дело и многозначительно добавил. — Зона.

Снял из-за спины свой рюкзак, развязал и, достав «огурец» протянул его Соньке:

— Возьми.

Она осторожно взяла артефакт, повертела в руках и недоумённо посмотрела на меня

— И что? Если ты думаешь, что я стала видеть всё как днём, то ты ошибаешься.

Я недоумённо моргнул и понял, что «огурец»-то я отдал, но видеть всё в свете приглушенных сумерек не перестал.

— Ничего не понимаю. — Пробормотал я. — Я же всё вижу, и кроме как действием артефакта не могу это объяснить.

— Значит, на меня не действует. — Заявила Кулачёк и протянула его обратно.

— Нет, оставь себе. — Я отодвинул протянутую руку с «огурцом». — Может он действует долго, но зато навсегда, я же продолжаю видеть.

— Да с чего ты взял, что это вообще он? — Заспорила Сонька — Мало ли где ты и чего нахватался. Тем более что-то я не припомню артефакты с постоянным воздействием.

— Всё равно оставь. — Продолжал настаивать я. — Пусть побудет у тебя, а завтра посмотрим.

— Ну, хорошо, — сдалась Сонька и засунула артефакт в карман куртки. — Иди спать.

Я улёгся и вдруг вспомнил:

— Там с востока группа из четырёх сталкеров шла в нашем направлении, но наткнувшись на аномалию ушли в сторону, будь настороже.

— Хорошо.

Сонька вернулась к дереву, а я, улёгшись у костра, быстро провалился в сон. И снилось мне, что я большой рыжий кот, и что я охочусь в ночи на местную фауну и вижу всё вокруг в свете приглушенных сумерек. Потом, наевшись мелких тварей, я вышел на поляну, где у костра спал человек. Я подошёл к нему и зачем-то начал своим шершавым языком вылизывать ему щёку.

Я проснулся и открыл глаза. Было явно раннее утро, потому, что оттенок серого стал более светлым, а край неба над деревьями порозовел. Передо мной сидел рыжий котяра, а моя щека была мокрой. Я нашёл глазами Соньку, всё нормально, всё так же сидит у дерева. Я улыбнулся: «надёжный сталкер»

Вставать не хотелось, но я пересилил себя, поднялся, несколько раз присел, повертелся, разгоняя затёкшие мышцы, подкинул несколько сухих веток в догорающий костёр и протянул озябшие руки к жадно накинувшемуся на ветки пламени. Скоро ночи совсем холодными станут. Надо бы до этого времени вернуться. Зимой Зона замирает, отдыхает от сталкеров и некоторых аномалий.

— Давно он пришёл? — Я ткнул пальцем в кота.

— С полчаса. — Сонька оторвалась от дерева и подошла ко мне. — Не действует твой артефакт на меня.

— Я с ним дольше ходил, поноси ещё. — Возразил я и повернулся к ней.

Она как-то испуганно отшатнулась и отступила на шаг, вцепившись в свою винтовку так, что побелели пальцы.

— Ты чего? — Ошарашено спросил я и на всякий случай отодвинулся от неё подальше.

— Что у тебя с глазами?

— А что с ними? — Удивился я и потёр их. — Ничего вроде.

— Ничего? — Почти крикнула Сонька, дрожащими пальцами вытащила из нагрудного кармашка куртки небольшое зеркальце и кинула мне. — Лови.

Ну, я и посмотрел. Зеркальце было маленьким, и видно было только часть лица с одним глазом, но и этого было достаточно, чтобы понять причину Сонькиного удивленья и страха. Из зеркала на меня смотрел глаз с вертикальным зрачком. Мой глаз с вертикальным зрачком.

Мутация! Этого мне только не хватало. Нет, я понимаю конечно, что эта мутация полезна, но кто даст гарантию, что она не пойдёт дальше. А если даже на этом всё закончится, как я буду с людьми-то общаться? Да меня на пушечный выстрел никто не подпустит. Хотя нет, подпустят как раз для того, чтобы пристрелить. И что мне теперь делать? Надо хотя бы очки тёмные для начала раздобыть, а там видно будет.

Я осторожно сел, отложил зеркальце и задумался. Сонька, кажется, успокоилась, забрала зеркало и присела рядом.

— И как ты теперь? — Спросила она, немного помолчав.

— Не знаю. — Честно ответил я. — Сижу вот думаю. Ты для начала верни артефакт, чтобы с тобой ничего не случилось.

— Да, конечно. — Она вытащила «огурец» и передала мне.

В рюкзак я его убирать не стал, сидел и крутил задумчиво в руках, не зная, что делать. Вроде и вещь необычная, а значит дорогая, а с другой стороны неизвестно к каким мутациям она приведёт. Опять же оставался вариант, что этот артефакт меняет только зрение. Или если даже я его выкину, мутации продолжатся. Тьфу, я запутался окончательно.

— Ты-то как, не боишься теперь со мной идти? — Я грустно улыбнулся и вдруг подумал, что мне очень хочется, чтобы она сказала «Не боюсь».

Она так и сказала. Я воспрял духом, поднялся и начал укладывать вещи в рюкзак. Артефакт засовывать туда не стал, была у меня идейка на его счёт.

— Ну что, кот, снова за нами пойдёшь? — Склонился я над животным и погладил рыжую голову. — Я теперь как ты.

Кот сказал «Мрр» и потёрся об ногу.

— Постой, а завтракать? — Возмутилась Сонька.

— Днём поедим. — Беря с земли свою верную винтовку сказал я. — Еды мало осталось, я же собирался на два дня, да и то из расчёта на одного. А нас теперь двое. — Я покосился на кота. — Даже трое, а идти нам ещё наверное недели полторы. Пошли.

— Пошли. — Вздохнула Сонька явно не обрадованная путешествием на голодный желудок. — Эй, ты куда, нам же севернее?

— Хочу кое-что проверить. — Я направился в ту сторону, где сегодня ночью группа сталкеров наткнулась на какое-то препятствие.

Как я и ожидал мы вышли на обширную поляну, представляющую собой огромную аномалию «молот». Трава по всей поляне была придавлена огромной силой тяжести к земле. Самое удивительное было в том, что трава продолжала расти в таком положении. Я года полтора назад читал файл научников об этом «Молоте», оказывается, там между землёй и аномалией есть обычное пространство миллиметра два толщиной. Вот трава там и росла. Я вдруг подумал, что если траву упорядочить в одном направлении, то это будет очень похоже на те самые загадочные круги на полях, о которых так много писали в конце двадцатого века. Может — это действительно инопланетяне приземлялись, и у их корабля принцип двигателя подобный?

Тьфу, опять мысли понеслись куда-то не туда. При чём здесь инопланетяне?

Я стоял метрах в трёх от края поляны и с интересом наблюдал, как кот подошёл почти вплотную к примятой траве, обнюхал это место, мявкнул негромко и пошёл по краю аномалии.

— Сталкер. — Я с усмешкой кивнул в сторону кота. Сонька улыбнулась.

— Кыс-кыс. — Позвал я его.

Кот повернулся и пошёл к нам. Надо же! Помнит еще, что его так звали. А может мы когда это говорим, издаём какие-то ультразвуки, на которые коты реагируют?

— Возьми его на руки. — Попросил я Соньку.

Она молча взяла, но когда я пошёл от аномалии в обратном направлении и поманил её пальцем за собой, всё же не удержалась:

— Ты что задумал?

— Сейчас увидишь.

Отойдя как я посчитал на достаточное расстояние я размахнулся и закинул «огурец» в самый центр «молота». Раздался резкий скрежет и всё смолкло. Ничего. Я даже разочаровался. Давно мечтал посмотреть, как поведёт себя артефакт в аномалии. Ведь по своей сути артефакт — та же аномалия, только компактная и вещественная.

— Зачем? — Запоздало спросила Сонька и спустила кота с рук.

Я пожал плечами и направился обратно к «молоту» «Огурец» преспокойно лежал себе в центре аномалии, только представлял теперь собой зелёный блин.

— Когда-нибудь его найдут и назовут «Блином» и только мы с тобой будем знать, что это на самом деле — Пошутил я.

Сонька вздохнула и вдруг насторожилась:

— Смотри, с ним что-то происходит.

Зелёный блин на глазах начал на глазах желтеть, потом оранжеветь, потом… Что будет потом я дожидаться не стал. Крикнул «Бежим», развернулся и кинулся в сторону нашей ночной стоянки, подхватив по пути кота.

Бумкнуло знатно. Отбежали мы наверное метров на пятьдесят и всё равно нас бросило на землю взрывной волной. Всё, нет больше огурца, видимо не приживаются аномалии в аномалиях. Я поднялся, помог встать и отряхнуться Соньке, а затем выслушал целую лекцию из её уст о том, что можно делать в зоне, а что нет. Между делом узнал о себе много нового.

— Между прочим, ты не права. — Возразил я, когда она выдохлась. — Я не новичок хотя бы потому, что новичок в зоне никогда бы себе не позволил так отнестись к найденному артефакту.

— Ты можешь хоть иногда вести себя серьёзно? — Задохнулась она от гнева. — Мы не в песочнице играем, а по Зоне движемся.

— Если бы я ко всему происходящему относился постоянно серьёзно, то уже сошёл бы с ума. — Заявил я, но всё же переключился на серьёзный лад. — Ладно, если серьёзно, то нам надо по быстрому делать ноги отсюда. Тут недалеко база «Свободы» так что если не поторопимся, минимум их компания нам обеспечена.

— Хорошо. — Коротко бросила Сонька и, не дожидаясь меня направилась к месту взрыва.

Я виновато поплёлся следом. Кот как обычно семенил за мной. Аномалии на месте не оказалось. Видимо во взрыве исчез не только «огурец», но и сама аномалия. Интересно. Я отложил это в памяти. Будет свободная минутка, запишу в блокноте. Есть тут правда одна странность: неужели до меня никто не догадался этого сделать. Освобожусь, надо будет заняться этой темой.

Мы обошли по краю огромную воронку и не задерживаясь быстро двинулись на север. Пройдя примерно километр, мы свернули на запад. По моим подсчётам базу «Свободы» мы благополучно минули и теперь надо было всё же найти ту дорогу, что была на моей карте. Минут через двадцать наших мытарств по сгустившемуся лесу мы все-таки вышли на засыпанную гравием старую просёлочную дорогу. Дорога змеёй петляла по начавшему желтеть лиственному лесу и мы, убедившись, что от поворота впереди до поворота позади никого нет, вышли на неё.

Я первым делом обновил свой запас маленьких камней в специальном мешочке, а Кулачёк напихала их в кармашек на штанине. Продолжая дуться на меня, она молча повернулась, намереваясь продолжить путь уже по дороге, но я остановил её.

— Подожди, если кого-нибудь встретим, разговаривать придется тебе. Я останусь немного в стороне и буду тебя страховать, а то не дай бог кто увидит мои глаза. Постарайся купить карту нужного нам района, хотя сомневаюсь, что у кого-нибудь она есть, купи себе рюкзак, купи еду. Хм, короче нам надо найти сталкера, которому ничего не надо. — Я скептически посмотрел на Соньку. — В общем с миру по нитке, нищему рубаха. Начни с рюкзака, чтобы было что куда складывать, у следующих купим еду и так далее. Главное у всех спрашивай карту и тёмные очки.

Я достал пачку наличных и отсчитал Соньке десять тысяч.

— Держи, для начала хватит, если что добавлю.

Она удивлённо смотрела на почти не уменьшившуюся пачку денег.

— Ты не перестаёшь удивлять меня. — Произнесла она наконец и спрятала деньги. — Откуда такие богатства? Впрочем извини, это не моё дело конечно.

— Да никаких секретов. — Усмехнулся я. — Продал всё своё барахло.

— Да ты куркуль. — Рассмеялась Сонька, и возникшая было между нами прохлада исчезла.

Мы быстрым шагом двинулись по дороге, которая после поворота потянулась почти строго на северо-восток. Нам надо было немного севернее, но выбирать не приходилось. Во-первых по карте она шла намного севернее, так что я думаю скоро снова повернёт, а во-вторых здесь больше вероятность кого-нибудь встретить. До следующего поворота было метров четыреста и мы успели преодолеть наверное половину, когда из-за деревьев показалось трое сталкеров.

Я сразу обратил внимание, как они собрались. Шаг стал осторожнее, движения ограниченней и чётче. Впрочем, я уверен, что и со мной и Сонькой произошла подобная метаморфоза, ведь к тебе мог приближаться кто угодно, от военных до бандитов. Правда зомби я отмёл сразу, у них движения не меняются.

Когда до группы сталкеров осталось не больше пятидесяти метров, я положил руки на рукояти ножей и начал потихоньку приотставать от Соньки, так, что когда она приблизилась к ним, я был метрах в пяти позади неё.

Увидев ещё издали, что один из двоих приближающихся людей — девушка, сталкеры заметно расслабились, так что стояли теперь перед ней в свободных позах и даже руки на автомате всего у одного. Зря они так. Ребята конечно опытные, это видно, но толи давно не были в серьёзных переделках, толи настолько уверены в своих силах.

— Привет. — Первой начала Сонька.

— Привет. — Отозвался чернявый парень, стоявший слева. — Как Зона?

— Спокойно. — Отозвалась Сонька продолжая стандартное приветствие. — А у вас?

— У нас-то как раз спокойно. — Усмехнулся чернявый. — А вот там, откуда вы идёте недавно что-то так рвануло, что я не думаю, что там сейчас спокойно.

Трое выжидательно уставились на Соньку, но прежде чем она успела наговорить лишнего, ответил я.

— Да рвануло сильно. — Согласился я. — Мы решили по пути глянуть, это было как раз впереди и немного восточнее, но там столько «Свободовцев» было, что мы не стали. Наверное они что-нибудь нахимичили. — Врал я вдохновенно и без зазрения совести. Я вообще этим ребятам ничего объяснять и доказывать не обязан.

— Понятно. — Вроде как поверили они мне. — Помощь нужна?

Это было уже стандартное прощанье и парни видимо решили продолжить свой путь.

Но не тут-то было.

— Нужна. — Заявила Сонька и начала перечислять. — Нам нужен рюкзак, еда, карта той стороны зоны, патроны к СВУ…

— Стоп, не так быстро. — Рассмеялся долговязый парень со светлым ёжиком волос, стоявший посередине. — Начни с главного, куда своё-то дели?

— В «студень» вляпалась — Взяла пример с меня Сонька и начала врать. Неплохая, кстати, отмазка, молодец.

— Ну да? — Хмыкнул чернявый и ткнул пальцем куда-то за меня. — А этому сталкеру тоже нужен рюкзак?

Я резко повернулся, ожидая увидеть незаметно подкравшегося человека, но позади меня спокойно сидел наш рыжий знакомый. Я и забыл про него.

— Ну если у вас есть такой размер. — Поддержал шутку я. — То и его купим.

— Чего нет, того нет, мы не супермаркет. — Перешёл на серьёзный лад чернявый. — В общем так, рюкзак мы можем продать, карты нет, еды тоже в обрез, уже возвращаемся, так что сами понимаете. Что-нибудь ещё надо? Если нет, то с вас…

— Ещё надо пистолет, под подобный патрон. — Перебил я его, пока он не озвучил цену. — Кулачёк, покажи ему патрон.

— Кулачёк? — Заинтересовался молчавший до этого сталкер. — Та самая Кулачёк?

— Ну. — Хмуро глянула на него Сонька.

— И можешь мне челюсть сломать одним ударом?

— Ну. — Повторила Сонька.

— Да ни в жизнь не поверю. — Смерил он её презрительным взглядом. — Давай так, если получится, я отдам тебе свой рюкзак вместе со всем хабаром. Идёт?

Прежде чем Сонька наделает глупостей, я снова влез в разговор, обращаясь, прежде всего к двум его друзьям, чем к нему. Он удила закусил, и не отступит, но они его могут и отговорить. А нам сейчас различные конфликты совсем не к чему.

— Ребята. — Осторожно начал я. — Вы просто поверьте, она это может. Мы же не в баре, вам ещё сколько до точки идти, а у вас из группы сразу один выпадет. Вам это надо?

Спорщик начал было возмущаться, но старшим в группе был видимо чернявый, потому как именно он, вняв моим доводам, в приказном порядке посоветовал ему заткнуться.

Сонька тем временем передала чернявому патрон, тот осмотрел его и достал свой пистолет.

— Пойдёт?

— Годится. — Согласился я.

— Восемь тысяч за рюкзак и пистолет. — Заявил сталкер.

— Что? — В голос выдохнули мы с Сонькой. — Да в любом баре это барахло максимум штуки за три можно взять.

— Так мы не в баре. — Резонно заметил чернявый.

— Чёрт! — Выругался я. — Не надо было вас от спора отговаривать.

— Не надо было. — Согласился чернявый, а спорщик заржал, довольный такой выгодной сделкой.

Я даже решил сперва отказаться, но затем подумал, что больше на пути может никто приличный и не встретиться, а пистолет, как ни крути нужен. Сонька уже стояла и смотрела на меня, ожидая моего решения. Я, скрипя сердцем, кивнул.

Сонька отсчитала нужную сумму и передала чернявому. Тот снял с себя рюкзак, вытряхнул всё на траву и, кинув Соньке пустой мешок начал распихивать свои вещи по полупустым рюкзакам напарников. Я успел заметить датчик аномалий. Очень редкая вещь. Такие клепали где-то здесь, в Зоне, но где и кто держалось в строгой тайне. У научников тоже были подобные и даже лучше, но они наотрез отказывались их продавать, даже хорошим знакомым.

— Продай. — Ткнул я пальцем в прибор, когда он его поднял с земли.

— Нет. — Отрезал он и я понял, что торговаться бесполезно, точно не продаст.

— Как знаешь. — Пожал я плечами.

Чернявый закончил укладывать свои вещи, выщелкнул из пистолета обойму и по отдельности передал Соньке.

— Патроны запасные нужны? — Весело спросил он.

— Своих хватит. — Буркнул я.

— Очки бы ещё тёмные. — Вспомнила мой наказ Сонька.

— Штука. — Нагло выдохнул долговязый видимо раззадоренный отличной сделкой главного и вытащил из нагрудного кармана очки.

— Что, с дуба рухнул? — Не выдержал я, прекрасно понимая, что даже триста для очков много. — Триста. Больше не дам.

Ладно. — Сник долговязый и протянул очки Соньке. — Только они мужские.

— Мне не на подиум. — Заявила Сонька и, отдав ему деньги, повернулась ко мне. — Всё?

Я кивнул, и мы расстались с барыгами. Причём я обошёл их по самому краю дороги, смотря исподлобья и щурясь якобы от солнца. Всё, я в их глазах навсегда остался трусом, отправляющим на переговоры девушку. Да и плевать. По очереди оглядываясь, пока разбогатевшая тройка скроется из виду, мы дошли до очередного поворота дороги и прибавили шаг.

— Спасибо. — Вдруг заявила Сонька.

— За что? — Не понял я.

— Что отговорил их от спора.

— А что, это не правда? — Изумился я.

— Правда. — Остановилась она. — Только в пятидесяти процентах ударов я ломаю казанки. В любом случае рука на две недели как деревянная, слушается плохо.

— Ну, тогда, пожалуйста. — Улыбнулся я. — Давай остановимся.

— Зачем? — Удивилась Кулачёк.

Я снял свой рюкзак, порылся в нём, достал пачку серебряных пистолетных патронов и отсыпал ей половину, отдав и одну из двух запасных обойм.

— Заряди ими.

Она послушно зарядила запасную обойму серебряными пулями и сунула пистолет за спину, ссыпав оставшиеся патроны в кармашек рюкзака. Я зарядил свою обойму, надел очки, и мы снова тронулись в путь.

За очередным поворотом мы столкнулись нос к носу с ещё одним сталкером. Паломничество у них чтоли? У этого половина рюкзака оказалось забита консервами и вяленым мясом, как будто он в Зону есть ходил, или в супермаркет. Мы без лишних вопросов скупили у него почти все продукты, заплатив при этом совсем не много.

А дальше пошло и поехало. Сталкеры стали попадаться по одному, по двое и целыми группами. Один раз даже почти бегом пронеслись четверо бойцов из «Долга». Мы удивлённо проводили их взглядами, даже не пытаясь заговорить. Раз так торопятся, то даже не посмотрят в нашу сторону. Снобы. Я сплюнул на пыльный гравий.

Что-то явно назревало, столько сталкеров на таком небольшом пятачке мне ещё никогда не попадалось. Настораживал тот факт, что все движутся в одном направлении, а мы совсем в другом.

С группами мы больше в беседу не вступали, поняв, что они, чувствуя своё превосходство, заламывают цены. Зато у одиночек прекрасно купили всё, что нам требовалось, и перекинулись парой словечек. Оказывается ближе к центру назревал какой-то конфликт с группировкой «монолит». Никто рисковать не хотел, поэтому все старались убраться подальше от беспокойных соседей. Я лишь пожимал плечами на эти слухи. «Монолитовцы» всегда были беспокойными соседями, ничего нового. Постреляют маленько, потеряют в боях с другими группировками несколько человек, и снова попрячутся. Что все всполошились?

В итоге этого паломничества на развилку, где нам предстояло решить какой дорогой идти, мы вышли полностью экипированными для длительного перехода и вполне обеспеченные боеприпасами.

Кот по-прежнему следовал за нами, то исчезая из поле зрения за деревьями в поисках мелких грызунов, то появляясь, удивляя своим присутствием проходящих сталкеров. Многие тянулись к нему погладить, но кот как-то сортировал их, и на всём пути подставил свою рыжую спину под руки только четверым сталкерам. От остальных он резво убегал до ближайшего дерева

Последними, уже перед самой развилкой, нам встретилось шесть человек из группировки «Свобода».

— Не ходили бы вы туда! — На ходу бросили они, но ничего объяснять не стали. Протопали мимо, вернувшись к прерванному нашим появлением рассказу, и вскоре у нас за спиной раздался взрыв хохота. «Свобода» оставалось «Свободой» в любой ситуации. Хорошие ребята, только очень уж неуравновешенные.

Мы остановились на опустевшей развилке. Поток сталкеров схлынул так же внезапно, как и появился. Теперь нам предстояло решить вопрос, определяющий на ближайшие пару недель нашу жизнь, а возможно и смерть. Какой дорогой идти? Одна дорога сворачивала на северо-запад и, петляя, пропадала среди редеющих деревьев, другая вела прямиком в Припять, а третья наоборот уходила почти строго на восток, приводя к ЧАЭС

— Ты решил, как мы пойдём? — Спросила после недолго молчания Сонька.

Хорошо ей, она для себя всё уже давно решила и примет любое моё решение. Она идёт спасать брата, и полезет и через центр Зоны, лишь бы быстрее добраться до места. А мне не хотелось лезть в этот муравейник с придурковатыми «Монолитовцами» и особо изощрёнными аномалиями. Но и затягивать наш поход на неделю из-за своей трусости я тоже был не вправе.

И я уже открыл, было, рот выдохнуть, что мы пройдём через ЧАЭС, но окончательное решение приняли за меня. Впереди между восточной дорогой и дорогой на Припять что-то рвануло, и верх взметнулись клубы дыма вперемешку с землёй. Между деревьев замелькали силуэты в тёмных камуфляжах, характерных для группировки «Монолит», и около нас начали взметаться фонтанчики пыли от попадавших в дорогу пуль. А ведь по моим подсчётам до территории «Монолитовцев» было ещё не меньше пяти километров. Мы пригнулись, а когда очередная пуля, пролетев совсем рядом от меня, с характерным чавкающим звуком вошла в ствол дерева позади нас, развернулись и кинулись бежать в обратном направлении.

Вот тебе и дорога на восток.

 

Война

Бежали мы, наверное, километра два, пока из-за очередного поворота не показались спины встретившихся нам на развилке дорог ребят из «Свободы». Те обернулись на топающий звук и захохотали.

— Куда это вы так спешите? — Съехидничал один из них. — То в ту сторону бежали, теперь в обратную. Вы уж решите, куда вам надо.

— Мы же говорили, что туда идти не следует. — Добавил, отсмеявшись, другой.

— Ладно ржать. — Нахмурилась Сонька. — Подскажите лучше, есть где-нибудь ещё одна дорога на северо-запад, кроме той дороги на развилке

— Дороги нет, а заброшенная тропа имеется. Ещё пару километров в этом направлении пройдёте до водонапорной башни и за ней свернёте. Только вам надо поторопиться, «монолитовцы» идут широким фронтом и вам надо очень поспешить, чтобы не попасть в их клещи.

— А они чего объелись? — Зацепился я за тему, желая выяснить подробности. — Прямо война какая-то получается.

— Она и есть. — Заявил «свободовец» в потёртом бронежилете поверх камуфляжа и сплюнул на пыльную дорогу. — Они ещё месяц назад в ультимативной форме посоветовали всем убраться из зоны. Только кто их серьёзно когда воспринимал? А они оказывается, на понты не брали. Приготовились серьёзно. Наш заслон смели играючи.

— И что теперь? — Забеспокоилась Сонька. — Их никто не остановит?

— Да почему? — Махнул рукой тот, который первый нас заметил. — Скоро все наши подтянуться, ещё глядишь «Долг» подойдёт, и покатятся они обратно вместе со своим ультиматумом.

Мы распрощались со сталкерами и вновь побежали по дороге. Ту водонапорную башню я помнил, проходили после обеда эту ржавую железную колонну с шишкой наверху.

Кот вновь затерялся где-то среди деревьев, но я почему-то уже не сомневался, что он нас снова найдёт. Странный какой-то зверь. Зачем мы ему? Ну, покормил я его, когда нашёл, но это же не повод идти за нами, он и сам прекрасно кормится и обходится без людей. По крайней мере, обходился на ферме. От мыслей о коте меня прервала появившаяся из-за деревьев верхушка водонапорной башни и вскоре дорога, сделав очередной поворот, вывела нас к её основанию.

Обгоняемые нами сталкеры с опаской оборачивались назад, ожидая, наверное, увидеть мчавшихся по пятам «монолитовцев» на танках, но ничего не обнаружив, продолжали идти, как шли. Некоторые, правда, ускорялись, но на бег никто не перешёл.

Мы, тяжело дыша, остановились у основания башни, окружённого по всему периметру аномальной «молнией» и невольно залюбовались бегущему вверх по башне электричеству. Разряды голубыми всполохами ползли вверх по башне, обвивая её словно виноградная лоза, но аномалия не отпускала далеко своих деток и в паре метров над землёй всполохи разрядов истаивали на нет.

Тропинку мы чуть не просмотрели, настолько старой и заросшей она оказалась. Пользовались ей, наверное, крайне редко, или вообще не пользовались, а если так, то надо быть крайне внимательными, сталкеры не пользуются тропками, если те выводят в аномальный тупик. Хотя может просто все считали безопасней сделать небольшой крюк, но пройти по обычной дороге, на которую нас сейчас не пустили «монолитовцы».

Бежать по заросшей тропинке мы не решились, но шли достаточно быстро, щедро расходуя набранные на дороге камушки. Тропа то пропадала, то появлялась вновь, уводя нас на северо-запад. Пару раз нам приходилось сворачивать с тропы, обходя разросшиеся аномалии «киселя» и «студня», а потом искать тропу в зарослях травы.

Минут через двадцать вдалеке зашумели лопасти вертолёта и вскоре мы, задрав головы, проводили взглядом хищную военную птицу, летевшую в сторону наступающего «монолита». Мы с Сонькой переглянулись. Неужели дела настолько плохи, что даже военные вступили в игру?

— Вовремя вы затеяли свои поиски. — Съехидничал я.

Сонька лишь пожала плечами, намекая, что меня никто не заставляет тащиться в самое пекло. Я заткнулся и мы продолжили пробираться по еле видной тропке, выведшей вскоре нас к забору из колючей проволоки с табличками, показывающими, что за забором начинается радиоактивная зона.

— Чёрт! — В сердцах выругалась Сонька, глядя, как тропинка ныряет под колючку и пропадает в радиоактивной зоне. — Приплыли!

— Спокойно, место старое, может не всё ещё потеряно. — Я достал датчик и, поднырнув под обвисшую проволоку, осторожно двинулся по тропе, следя за цифрами на табло.

Прибор запищал уже на десятом шаге. Я развернулся и побежал обратно.

— Я же говорила. — Грустно улыбнулась Кулачёк, когда я вылез наружу.

— Ничего. — Попытался утешить я её. — Заражение, скорее всего локальное, так что пойдём вдоль колючки и скоро будем на той стороне. Главное надо какой-нибудь ориентир, чтобы знать, где искать тропу.

— Ну не знаю. — Сонька с сомнением посмотрела в обе стороны забора, теряющегося в деревьях. — Впрочем, выбора у нас всё равно нет. Пойдём налево, а ориентиром я думаю, неплохо послужит вон та высокая раздвоенная берёза.

Я постарался как можно лучше запомнить не сильно выделяющееся дерево на огороженной территории, и мы пошли вдоль забора. Датчик уровня радиации я убирать не стал и время от времени смотрел на постоянно меняющиеся цифры. Предельно допустимого значения они не достигали, и прибор многозначительно молчал. Вскоре мы заметили, что забор начал заметно уходить вправо и Сонька приободрилась. Ещё немного и мы уже шли вдоль ограды с колючей проволокой строго на запад, а вскоре и на северо-запад. В нескольких местах забор был покрыт серебряной паутиной, и мы благоразумно обошли эти места стороной.

В той стороне, куда улетел вертолёт, раздались приглушенные расстоянием выстрелы и грохот взрывов.

Вскоре забор вновь стал поворачивать. Заражённая зона оказалась несколько больше, чем я надеялся, но все же думаю, обозначенную ориентиром берёзу мы должны найти.

— Ты ищи наш ориентир, а я буду высматривать тропу. — Я кинул очередной камень, и мы прошли проверенный участок земли.

Теперь я смотрел только на траву под ногами, выискивая тропу и стараясь не пропустить аномалию. Сонька, не отвлекаясь, искала раздвоенную берёзу. И всё же тропку я обнаружил быстрее, чем она свою берёзу. С этой стороны заражённого радиацией участка тропа была видна сильнее, да и трава была невысокой, так что я легко её заметил и остановился. Сонька вопросительно посмотрела на меня, перевела взгляд на тропу и заозиралась в поисках берёзы.

Дело оказалось в угле зрения. Раздвоенный ствол берёзы был повёрнут так, что сливался в один, поэтому она её и не заметила. Мы вновь углубились в желтеющий лес и успели пройти минут десять, когда давешний вертолёт пролетел обратно. Ещё через полчаса я решил сделать небольшой привал. Мы вскрыли пару купленных накануне банок консервов и с удовольствием поели. Я уже завязывал рюкзак, когда моей ноги что-то коснулось. Я вздрогнул и посмотрел вниз, там об мою ногу спокойно тёрся наш рыжий кот.

— Привет, бродяга. — Удивлённо пробормотал я, будучи полностью уверенный, что в этот раз он нас точно не найдёт. Нашёл. Я достал из рюкзака палку сырокопчёной колбасы, отломил кусок, и, очистив от шкурки, положил перед котом.

— Ешь быстрее. — И, заметив краем глаза ухмылку Соньки, повернулся к ней. — Что?

— Ничего. — Продолжала улыбаться она. — Из тебя бы, наверное, получился хороший отец. Он догонит нас, пойдём, нам нельзя задерживаться.

Я тупо пялился на неё. Ну и как прикажете понимать её фразу про отца? Как намёк?

Наконец справившись с собой и отогнав фривольные мысли, я вновь начал завязывать рюкзак. Закинул его за спину, взял винторез и повернулся к ней. Сонька развернулась и зашагала по давно нехоженой тропе, так и не стерев с лица свою ехидную усмешку.

Кот за время нашего недолгого разговора и моего столбняка успел всё съесть и теперь вновь спокойно бежал позади меня время от времени останавливаясь и обнюхивая облюбованный участок.

Над нами вновь пролетел вертолет, и мы задумчиво проводили его взглядами. Видимо военные всё же не считали инцидент слишком серьёзным, потому что это была та же самая вертушка, что и в начале нашего пути. Второго вертолёта не было. На сей раз, он далеко не улетел, и мы, выйдя на большой участок без деревьев, даже видели его, носившегося в паре километров от нас и обстреливающего ракетами и пулемётом наземные цели. Я хмыкнул: «Не сладко, наверное, сейчас приходится „монолиту“». Оказалось, я ошибся. С земли взлетела белая дымная полоска, и военный вертолёт вспух огненным шаром и грудой обломков упал вниз. До нас донёсся отголосок взрыва. Мы как зачарованные стояли и смотрели на уже опустевшее небо.

— Действительно, «монолит» подготовился не слабо. — Наконец пробормотал я, вспомнив фразу сталкеров из «свободы», и подтолкнул Соньку к тропе.

Дела наши обстояли плохо. По всей видимости «монолит» повёл одновременно атаку по всему фронту, а может быть и вовсе кольцом от центра зоны, и мы, если будем продолжать двигаться в этом направлении, скоро с ними пересечёмся. Сворачивать было нельзя, и мы не сговариваясь, всё ускоряли шаг, пока, наконец, не перешли на бег.

Вдруг Сонька резко остановилась, и я, замешкавшись, врезался в неё.

— Что… — Начал, было, я возмущаться, но Сонька зашипела и поднесла палец к губам. Затем указала куда-то вниз впереди себя. Я осторожно выглянул, ожидая увидеть что-нибудь небольшое, но очень опасное. Но тропа оставалась пустой на всём протяжении, пока была видна. Я недоумённо посмотрел на Соньку. Та вновь кивнула вперёд и шепнула: «Следы». Я тихонько обогнул её, но, только нагнувшись, смог разглядеть пару небольших отпечатков, причём с разным протектором. Значит, прошли минимум двое, и как раз со стороны приближающегося «монолита». Я машинально повертел головой по сторонам, но ничего подозрительного не заметив, вернулся к созерцанию следов. Впрочем, ничего нового мне обнаружить не удалось, и я поднялся, отряхивая руки.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — Посмотрел я на Соньку.

— Смотря о чём ты думаешь. — Она продолжала настороженно осматривать окрестности.

— «Монолит» — коротко бросил я, и она кивнула.

— Какой-нибудь разведывательный отряд. — Она вновь двинулась по тропе. — Пошли, просто надо быть осторожнее.

— Нам нельзя медлить. — Напомнил я и вытащил из-за спины пистолет.

— У нас нет выбора. — Не согласилась Сонька. — Будем бежать, можем нарваться. Видишь, с другой стороны следов нет, значит, они тоже пошли по тропе.

— Чёрт! — Ругнулся я. — Чёрт! Чёрт! Похоже, нас зажали.

— Прорвёмся. — Буркнула Сонька и мы осторожно двинулись вперёд.

Не сказать, что медленно, но всё же это не бег. Я постоянно косился на просветы между деревьев справа, в надежде заметить атакующих прежде, чем они заметят нас, а Сонька продолжала идти первой и кидать камни.

— Не кидай ты их. — Заметил я через какое-то время. — Раз они здесь прошли, то аномалий точно нет.

Она пожала плечами, но кидать камни не прекратила, увеличив лишь дальность их полёта. Я вздохнул, но спорить не стал. Хочет кидать, пусть кидает. Я почему-то не сомневался, что даже если бы мы побежали, успеть проскочить цепь атакующих не удастся. Эта мысль терзала меня долгое время, пока мы шли, и, наконец, когда стала совсем нестерпимой, я её озвучил.

— Надо уходить на запад. — На ходу бросил я. — Мы не успеем их проскочить. Видела, как близко они уже вертолёт сбили? Ещё минут пятнадцать, ну максимум полчаса и мы выйдем прямо на них.

Сонька видимо сама поняла безнадёжность нашего положения и, не споря, свернула, впрочем, постоянно забирая немного севернее. Но всё, чего мы в результате добились, это вышли к очередному забору из колючей проволоки. Нервы Соньки, наконец, не выдержали, и она в отчаянии топнула ногой.

За колючкой виднелись какие-то одноэтажные бетонные постройки явно военного происхождения. Выбитые окна глядели на нас своими чёрными провалами и от этой мёртвой картины лично у меня побежали мурашки по спине. Идя вдоль забора мы вскоре вышли к покосившимся ржавым воротам с бурой звездой на обеих створках. По бокам от ворот стояли две наблюдательные вышки с прогнившими от старости лестницами, а у ворот лежала «ночная звезда», впрочем, никому из нас сейчас не нужная.

Мы уже прошли ворота, когда за ближайшими деревьями, отстоящими от забора бывшей военной базы на пару сотен метров, раздались автоматные очереди. Мы, не сговариваясь, юркнули за створки ворот и я, едва не упав на проломившейся ступеньке, вскарабкался по сгнившей лестнице на вышку. Сняв из-за спины винторез, я прильнул к оптике. Меж берёз и осин бежали трое сталкеров, постоянно оборачиваясь и стреляя по идущим следом цепью людям. Мне пришло в голову сравнение с виденным мной фильмом из прошлого века. Там фашисты так же цепью никого и ничего не боясь и не пригибаясь шли в атаку со «шмайсерами» наизготовку. Даже форма у них оказалась похожа — тёмно-синего, почти чёрного оттенка, она резкими пятнами мельтешила между начавших желтеть деревьев. Только в руках у атакующих были не древние «шмайсеры» а самые обыкновенные «калашниковы», и они коротко огрызались ими в убегающую троицу.

Вот один из троих споткнулся на бегу, и нелепо взмахнув руками, завалился лицом вниз. Двое склонились над ним, но видимо упавший отмучился сразу, потому что двое оставшихся сразу же вновь побежали.

Дальше смотреть я не стал, и так было ясно, что они бегут в нашем направлении. Моя мечта укрыться в одном из заброшенных армейских бараков и отсидеться помахала мне на прощанье и скрылась за оранжевыми от заходящего солнца облаками. Я выругался и полез вниз, сломав по пути ещё одну ступеньку и успев заметить в стороне от военной базы над лесом два массивных высоких металлических резервуара, похожих на нефтяные хранилища. Добраться бы туда, обороняться было бы проще, но видно не судьба.

— Ну, что там? — Нетерпеливо спросила меня Сонька.

— «Монолит» гонит трёх сталкеров… Уже двух. — Поправился я почти сразу. — Бежим, надо найти какой-нибудь неприметный угол, где пересидим эту атаку. Надеюсь, они не будут каждую казарму обыскивать.

— Ты что? — Возмутилась Сонька. — Надо помочь им отбиться от «монолита».

— Мы поляжем вместе с ними. — Спокойно сказал я и, не слушая больше её возражений, потащил за рукав вглубь военной базы, выискивая наиболее подходящее место, где можно спокойно отсидеться, пока всё не закончится.

Завернув за первый барак, я остановился. Похоже, я нашёл то, что нам надо — перед нами стоял литой бетонный бункер с узкими бойницами для стрельбы. Такой даже из ракетницы не взять. Я сбежал вниз по ступенькам к массивной железной двери и с трудом потянул её на себя. Дверь со страшным скрипом подалась, и я замер — в меня метилось сразу два жерла автоматов.

— Спокойно. — Я поднял руки, показывая, что в них ничего нет и надеясь, что Сонька не полезет на рожон.

Она полезла.

— Максим, что там?

Я мысленно ругнулся, а одно дуло автомата жестом велело мне посторониться. Я шагнул в сторону, бешено размышляя, как теперь выкручиваться из создавшейся ситуации. Автоматы были в руках двух бандитского вида мужиков недельной небритости в потёртых камуфляжах, но новых добротных берцах. К моему удивлению один из них выругался и опустил ствол. Я осторожно обернулся и начал пятиться обратно.

Оказалось, что Сонька специально обозначилась. Каким-то образом поняв, что у меня случилось, она залегла за бетонную плиту, и теперь в открытый проём двери целенаправленно смотрел ствол её СВУ.

— Да вы что, мужики? — Заулыбался второй и тоже опустил автомат. — Ну, в смысле… — смутился он. — Ну, вы поняли. Мы же думали это «монолит» уже сюда добрался. Вот и…

Я ни на грош не поверил такому объяснению. Ну не спутать мой камуфляж с черными куртками «монолитовцев», да и не могли они нас не видеть, когда мы пробирались сюда. Наверняка всё видели в амбразуры.

Я хотел уже ступить в сторону от двери и увести Соньку подальше от этих опасных соседей, благо, военная база позволяла найти ещё не одно укромное место, где можно было пересидеть какое-то время, но от угла казармы, из-за которой мы и сами недавно вышли, раздался крик.

— Бегите, прячьтесь, там «монолит» наступает.

Я повернулся к двум бегущим сталкерам и в сердцах сплюнул. Этот крик загнанного человека слышали наверняка и преследователи. По скисшим лицам похожих на бандитов сталкеров было видно, что они подумали о том же, о чём и я. Теперь «монолит» точно перевернёт вверх ногами всю базу, но найдёт всех спрятавшихся здесь. Да и что нас искать, если мы вот они, все вместе. Теперь я во что бы то ни стало, хотел попасть внутрь бункера, потому что другого нормального места, где можно было держать оборону, просто нет. А с двумя бегущими к нам сталкерами появлялся шанс, что нас не пристрелят ради добычи, когда всё закончится, эти бандитские рожи. Сонька встала из-за укрытия, закинула за спину винтовку и достала пистолет.

— У вас почему дверь открыта была? — Повернулся я к бандитам.

— Тут запор сломан. — Пояснил один из них.

— А ломик какой-нибудь, что не вставили? — Снова спросил я, заметив в двери массивные петли.

— Не успели. — Криво усмехнулся он — Вы пожаловали.

Я заозирался в поисках какого-нибудь металлического прута, а к нам, наконец, подбежали беглецы от «монолита».

— Вы что тут? — Тяжело дыша, выдохнул сразу один из них. — Надо прятаться, они озверели, убивают всё, что движется.

Я, наконец, отыскал глазами стальной прут, и выдернул его из кучи строительного мусора.

— Ну, давайте прятаться.

Мы ссыпались по ступенькам вниз, я затворил дверь, вставил в петли ржавый железный прут и попытался согнуть. Не тут-то было. Силёнок не хватило. Один из небритых мужиков хмыкнул и, отодвинув плечом меня в сторону, загнул железку в подкову.

Я осмотрелся. Изнутри бункер представлял собой шестерёнку, каждый зуб которой был огневой точкой с узкой бойницей. Всего таких зубьев было восемь, а нас всего шестеро, значит, два гнезда будут пустовать, и какой-то угол обзора будет не очень хорош. Плохо.

— Патроны к калашу у кого-нибудь есть? — Спросил один из беглецов. — А то мы пока убегали, почти все расстреляли, по рожку только и осталось.

— Давайте проведём общую ревизию. — Предложил я. — Раз уж нам предстоит вместе воевать, хотелось бы знать, на что можно рассчитывать. А заодно и познакомимся.

— Я Провод. У нас, как я уже сказал, только два калаша и по рожку к ним. — Поддержал мою идею беглец. — Да вот ещё граната. Не дали гады на расстояние броска сблизиться.

— Шмель. — Представился второй беглец.

— Я Максим, это Сонька. — Решил я не называть её полное имя, чтобы опять не нашлось любителя поспорить. Оказывается слава бежит далеко впереди неё. — У нас по снайперке и по пистолету. Патронов хватит. Есть одна слеповая граната.

Я закончил и выжидательно уставился на небритую парочку. Как я и ожидал, эффект от произношения наших имён был налицо. Бандитского вида мужики переглянулись и криво заулыбались. Что ж, даже если кто-то из них владеет приёмами Вуду, пусть пробуют. Я не подал вида, что меня позабавила эта ситуация. Разъяснять смысл наших имён я тоже, разумеется, не собирался.

А вот Провод со Шмелём сдержанностью бандитского вида мужиков не отличались.

— Да вы что? — Заорали они в голос. — Нельзя свои настоящие имена называть!

Я лишь пожал плечами, а Кулачёк, которой видимо, понравилось водить людей за нос, нагло заявила, что она сама шаман вуду и наложила на нас столько оберегов, что пусть только кто попробует… Что попробовать она не уточнила, но всем и так всё стало понятно и Шмель даже немного отодвинулся.

Я вновь выжидательно посмотрел на так и не представившихся мужиков. Те переглянулись и, наконец, соизволили назваться.

— Гвоздь.

— Костыль.

Я был на сто процентов уверен, что имена вымышленные, и начни мы когда-нибудь разыскивать этих людей, то либо вообще никого не найдём, либо найдём, но это будут вовсе не они. Вообще-то мне было плевать, как их звали, просто в бою может понадобиться кого-то окликнуть и не кричать же «Эй, ты, бородатый в самом потёртом камуфляже»? Главное было после боя, если выживем, конечно, не подставляя спины по быстренькому свалить отсюда, и я больше никогда и не вспомню этих людей.

Обидно было только, что оба прибившихся к нам сталкера, на чью помощь я возлагал определённые надежды, оказались новичками в зоне, салагами, не понимающими, что перед ними сидят не просто четыре сталкера, а две успевшие повздорить между собой группировки и одна из этих группировок явно сталкеры, не гнушающиеся мародёрства.

Надо бы как-то предупредить Шмеля и Провода, чтоб особо не подставляли им спины, но как это сделать?

Пока я размышлял над этим вопросом, Гвоздь заявил, что у них «Калашниковы». Патронов хватает, что тут же и продемонстрировал, высыпав из одного рюкзака на пол бункера, наверное, две цинки патронов и несколько пустых рожков.

Шмель с Проводом начали восторженно заряжать магазины, а я с горечью подумал, что не ошибся в людях — как минимум об одном пистолете Гвоздь утаил. Намётанный взгляд выявил небольшой перекос камуфляжа под левой рукой. Наверняка там у него «оперативка» со стволом. Надеюсь, Сонька тоже это заметила, хотя о ней я, наверное, зря переживаю, она понимает ситуацию не хуже меня, вон как быстро сориентировалась, когда меня на мушку взяли.

Со стороны казармы раздалась автоматная очередь. Мы переглянулись. Получается, помимо нас тут ещё кто-то прятался? Пути господи неисповедимы. Казалось бы, такое захолустье, что сталкер тут проходит, может раз в полгода, а вот правила игры чуть изменились, и тут уже яблоку негде упасть.

Шмель с Проводом, наконец, зарядили пустые магазины, и мы начали расходиться по огневым позициям. Гвоздь с Костылём заняли позиции по обе стороны от двери, и я очень понадеялся, что они не дадут никому всадить в нашу дверь гранату из «мухи». Дверь у нас конечно крепкая, но вот наша импровизированная запорка наверняка не выдержит.

Я с Сонькой со снайперскими винтовками занял позиции, выходящие как раз на ту казарму, из-за которой мы пришли и в которой, по всей видимости, сейчас рыскали солдаты «монолита». Шмель и Провод через одного заняли огневые точки позади нас, и я очень надеюсь, что они никого нам со спины не пропустят. Они конечно новички, но стрелять вроде умеют, да и удача многое значит, а раз они не лежат сейчас лицом в опавшие листья вместе со своим товарищем, значит, удача у них есть, и будем надеяться, что она и дальше будет им сопутствовать.

Из-за казармы появилось двое бойцов «монолита». Я мысленно вздохнул, очерчивая виртуальную черту. Теперь всё, что было раньше, не значило ровным счётом ничего. Сколько денег лежало у меня в кармане совершенно никого не интересовало. Сколько сталкерских душ загубили Гвоздь со своим компаньоном, не имело никакого значения. Сейчас на передний план выходят меткость, выдержка и количество патронов в наших рюкзаках.

Я приладил свой «винторез» поудобнее и, крикнув Соньке «Беру левого» снял его, легко попав в голову. Бункер хоть и стоял на относительно свободной площадке, но всё равно расстояние до казармы не превышало ста пятидесяти метров, так что проблем с точностью у меня возникнуть не должно. Почти сразу грубо рявкнула Сонькина СВУ и второй человек в моём прицеле повалился на землю. Появившийся было из-за угла казармы третий боец, быстро юркнул обратно. Так, пыл им поубавили, что дальше? Мы сделали свой ход, теперь их очередь. Гадать, что они предпримут, долго не пришлось. Решив, что нас всего двое, они решили задавить количеством. Из-за угла казармы выбежало сразу семеро бойцов и мелкими перебежками кинулись к нашему бункеру, залегая и прячась за редкими обломками и кучами строительного хлама. Пока они спрятались за первыми укрытиями, потеряли двоих, правда мне на выбранную цель пришлось потратить целых три патрона, уж очень шустрой оказалась мишень, а Сонька как всегда оказалась на высоте, затратив один патрон на одну мишень. «Монолитовцы» залегли и я, воспользовавшись передышкой, вставил в магазин выстрелянные четыре патрона. Оставшиеся в живых пять человек вскочили и побежали до следующих укрытий, а из-за казармы выбежало ещё пять бойцов.

Вот тут для меня и стало приятной неожиданностью, что угол обзора бойницы Гвоздя захватывает наш с Сонькой сектор. К нашим одиночным щелчкам примешался дробный грохот «Калашникова» и пятеро бойцов из первой волны полегли, так и не добежав до очередного укрытия. Вторая волна «монолита» без потерь добежала до укрытий, за которыми прятались первые, и теперь видимо обдумывали своё положение. Для них, похоже, включение в игру «Калашникова» тоже стало сюрпризом, но в отличие от меня неприятным.

Заработал автомат у меня за спиной. Похоже, Шмель или Провод кого-то заметил. Оно и понятно, не удалось в лоб взять, решили обойти. Пока тактика противника оригинальностью не отличалась. Хотя, может, просто проверяют, сколько у нас бойцов и какое оружие. Что ж, посмотрим, что они дальше придумают. Автомат позади стих, но по голосу переговаривающихся Шмеля и Провода было видно, что никто не убит и не ранен, просто атака с тыла тоже захлебнулась. Один из залегших в нашем секторе обзора на секунду выглянул из-за укрытия, но этого оказалось достаточно Соньке, чтобы отправить его в свой «монолитовский» рай. Я восхищённо поцокал языком, ещё раз убедившись в её мастерстве, сам я только начал вести ствол в сторону высунувшегося стрелка. Нападавшие тоже убедились в её мастерстве, и больше никто из них не высовывался.

Наступило десятиминутное затишье, и я гадал, что они могут нам противопоставить. Ну, танков и вертолётов у них нет, остается, в общем-то, не очень богатый выбор. Первое — они могли ждать, когда подтянутся остальные бойцы «монолита» и просто задавить нас числом; второе — попытаться нас выкурить ракетницей; третье — ждут, когда подойдёт свой снайпер. На каждый вариант нужна была своя тактика.

Я озвучил свои размышления, на что получил от Гвоздя что-то типа «Без сопливых…». Шмель с Проводом промолчали, им моё размышление, похоже, мало чем помогло. Они могли только стрелять. Что ж, надеюсь, делают это они метко и успеют снять выскочившего ракетчика. А вот если у них появится снайпер, со Шмелём и Проводом можно прощаться.

— Соня, у тебя вся казарма видна? — решил уточнить я её сектор обзора.

— Соня? — раздался из-за переборки её удивлённый голос, и она ехидно захихикала. — Что за нежности?

Со стороны бородатых мужиков раздалось ржание.

— Ты можешь просто сказать «да» или «нет» — разозлился я, даже уж не знаю на себя больше или на неё.

— Нет.

— Тогда давай меняться местами, а то, не дай бог, приведут своего снайпера, так он меня как котёнка завалит.

Сказал и сразу вспомнил о коте. Интересно, отстал он ещё при подходе к военной базе и никто из здесь присутствующих его не видел. Где он сейчас? Мне очень захотелось, чтобы он не выскочил случайно на этих боевиков, чтобы потом, когда всё закончится, вновь услышать его мурлыканье и погладить рыжую шёрстку.

Мы быстро поменялись местами, при чём Сонька не преминула шутливо заметить, что теперь если кого и снимет снайпер, то не меня, а её. Я пропустил замечание мимо ушей, в любом случае у неё больше шансов опередить вражеского снайпера, чем у меня.

Оставшаяся за укрытиями четвёрка «монолитовцев» продолжала спокойно лежать и не дёргалась, очередной атаки так и не было и я уже начал волноваться, строя самые невероятные и неприятные для нас варианты развития событий.

На улице со стороны Шмеля и Провода раздался громкий хлопок, а следом наш бункер содрогнулся от страшного удара. Содрогнулся, но устоял. У меня заложило уши. Сквозь ватную пелену я смутно различал истошный крик одного из сталкеров — новичков, грязную ругань бандитов и смешанную в многоголосую трескотню нескольких стволов автоматов, перемежаемую одиночными хлопками снайперской винтовки.

Я помотал головой и прильнул к окуляру. Солдаты «монолита», выпустив по бункеру ракету, пошли в атаку всем своим личным составом, и хорошо, что мы этот состав предварительно немного проредили. Я начал стрелять почти не метясь, благо они лезли почти не пригибаясь, и успел снять троих, когда меня грубо вытолкнула из бойницы чья-то рука и занявший моё место Костыль высунув в щель ствол автомата нажал на курок, активно водя стволом по сторонам. Атака, не выдержав шквального огня двух «Калашниковых» и бьющей без промаха СВУ, захлебнулась, и нападающие солдаты снова начали прятаться за бетонные блоки.

Я подскочил к бойнице, откуда доносился стон, и вблизи которой видимо и попала ракета. Провод сидел на пятой точке и зажимал лицо ладонями, из-под которых капала кровь. Но был жив, и это главное. Отобьём атаку, посмотрим, что там у него. Я протиснулся между ним и бойницей и открыл огонь. Здесь натиск был не такой сильный, но один автомат всё равно не справлялся и нападающие были уже в опасной близости от бункера. Как раз в этот момент патроны в магазине Шмеля кончились, и я остался один на один с бегущей толпой, ругая про себя этого новичка за такое неэкономное расходование патронов. Я начал расстреливать наиболее близко подбежавших бойцов, но на седьмом выстреле раздался лишь сухой щелчок. Я со злостью отбросил пустой «винторез», как будто он был в чём-то виноват, и, выхватив из-за спины пистолет начал вести прицельный, на сколько это было возможно, огонь по боевикам «монолита».

«Да что он копается» — зло подумал я о перезаряжавшимся Шмеле и заорал:

— Быстрее.

Он справился с волнением и, передёрнув затвор, открыл огонь, когда я уже выпускал последние три патрона. Присев я быстро выщелкнул пустые обоймы и, вставив новые, вновь выставил «винторез» в бойницу. Оказалось вовремя. Пока мы отбивали атаку, один из бойцов подобрался к убитому ракетчику и перезаряжал гранатомёт. Я как в замедленной съёмке увидел, как он медленно поднимает гранатомёт на уровень глаз и… Я, почти не метясь, выстрелил. Солдат упал на бок и заорал, зажимая раненную ногу. Впрочем, с болью он справился быстро и вновь потянулся к гранатомёту. Вот тут я уже, спокойно прицелившись, навсегда отбил у него охоту стрелять по нам гранатами.

Больше желающих не нашлось пострелять из тяжелого вооружения, и площадка между нами снова опустела. Очередная передышка? Я склонился над стонущим Проводом и силой оторвал его руки от лица. Зрелище оказалось не из приятных. Всё лицо оказалось в рытвинах от каменной крошки. Один глаз бурой массой смешался с кровью и на меня в ужасе глядел только один оставшийся.

— Я умру? — Тихо спросил он.

На голос друга высунулся, было, Шмель, но я рыкнул на него, и он вернулся к своей бойнице. Может, не прозевает очередную атаку. Я тем временем вытащил из своего рюкзака аптечку, смочил бинт антисептиком и аккуратно протёр лицо. Прижёг ранки йодом, а на пустую глазницу наложил повязку всё с тем же антисептиком. Напоследок вколол ему обезболивающего и отправил к своей бойнице, а сам занял его место.

Всё это время я краем глаза видел сосредоточенно наблюдающего за моими действиями Гвоздя, но стоило мне поднять голову, он тут же отвернулся. Теперь он наверняка не считает меня новичком Зоны, а значит, знает, что меня на мякине не проведёшь. А это плохо. Наверняка и Соньку перевёл в разряд опытных. Теперь нам его на этом не подловить.

Солнце уже скрылось за деревьями, и начало по-осеннему быстро смеркаться. В бункере стало совсем темно, и я снял тёмные очки, чтобы совсем подозрительным не казаться. «Монолит» всё тянул с очередной атакой, и я уже начал опасаться, что они дождутся ночи и под покровом темноты подберутся. Вот для них будет очередной неприятный сюрприз, когда я их буду снимать как днём. Я усмехнулся, но тут же сник. Во-первых, это буду делать только я и только в одном секторе, а во-вторых, как я свою зрячесть здесь присутствующим объясню?

«Монолит» темноты ждать не стал. Толи понадеялись, что у нас боеприпасов осталось мало, толи подтянули, наконец, все свои силы, находящиеся поблизости, но из-за казармы стреляя на ходу, повалила такая масса народу в чёрных камуфляжах, что мне стало по настоящему страшно. Я быстро расстрелял магазин и, вставив новый, вновь открыл стрельбу. Мой «винторез» и автомат Шмеля вносили страшные потери в рядах атакующих, я видел, как они один за другим валятся под ноги бегущим, но казалось, что от них и не убыло.

Услышав за спиной сдавленный стон, я быстро оглянулся. Бойница Гвоздя была пуста, а он лежал на полу и не шевелился. Мёртв? Интересно шальная пуля, или включился в работу снайпер? Но отвлекаться на расспросы и даже мысли времени не было. Я вновь повернулся к винтовке и открыл огонь. В голове появился шум и я сперва подумал, что это вновь результат небольшой контузии, вернувшейся от немыслимого грохота стреляющего оружия, но шум нарастал, и вскоре я начал различать звук пропеллеров вертолёта.

Вертушки долетели до нас как раз тогда, когда ни одного заряженного магазина к «винторезу» у меня не осталось и я, отбросив его в сторону, стрелял из пистолета.

От близких разрывов вновь затрясся наш бункер. Я сел на пол спиной к амбразуре и закрыл голову руками. Не хотелось после столь удачного избавления от практически неминуемой смерти погибнуть от случайных осколков. Снаружи по-прежнему раздавался грохот взрывов, пулемётные очереди вперемешку со всё реже раздававшимися автоматными и крики раненых и умирающих. А я сидел посреди этого грохота, смотрел на сидевшую, напротив, в такой же позе Соньку и улыбался, как блаженный. Она, почувствовав мой взгляд, подняла голову, увидела мою улыбку и тоже улыбнулась.

Мы пережили этот страшный день.

 

Дальше

Вертушки улетели минут через десять, опустошив весь свой боезапас и разнеся бывшую военную базу по камушку. Воцарилась звенящая тишина, постепенно привыкая к которой, я всё же начал различать различные звуки. Вот слух вычленил, как за бетонными стенами бункера что-то горит и потрескивает, как там же кто-то стонет, иногда переходя на крик. Затем я уловил какое-то шуршание внутри бункера и перевёл взгляд на звук. Костыль сидел около тела Гвоздя и обшаривал его.

Нет, я в этом месте оставаться решительно не собирался.

— Сонька, уходим. — Категорично заявил я и полез в рюкзак за патронами. Когда я достал коробку пистолетных и коробку патронов для «винтореза» и поднял голову, ко мне тихонько шёл Костыль и в руке у него был пистолет Гвоздя.

Я чуть не засмеялся такой наивности мародёра. Он думает, что я его не вижу. Затем моя весёлость пошла на убыль, когда я вспомнил, что у него в руке пистолет, а моё оружие до сих пор не заряжено, и зарядить я его не успею при всём желании.

С противоположной стороны бункера раздался характерный щелчок затвора и резкий окрик Соньки.

— Без глупостей.

Костыль осторожно обернулся, убедился, что это относится к нему, и так же осторожно положил пистолет на пол. Я быстро перезарядил оба оружия, засунул пистолет обратно за спину, закинул на плечё рюкзак и далеко обходя стоявшего столбом Костыля подошёл к двери и через силу разогнув железный прут, отворил массивную дверь.

Быстро остывшая без солнца Зона дохнула мне в лицо осенней вечерней влагой, принеся в довесок, запах горелой резины и мяса. Меня передёрнуло от отвращения. Наступившая темнота должна была скрыть эту мешанину мёртвых тел и бетонных обломков, но только не от меня. Я невольно огляделся, свыкаясь с этой страшной картиной, затем развернулся и, наставив на Костыля «винторез», махнул Соньке рукой.

Она, так же как и я, стороной обошла мародёра и вышла наружу.

— Парни, вы идёте? — На прощанье крикнул я в темноту. — Или решили с ним остаться?

— Ох, был бы Гвоздь жив… — Сквозь зубы прошипел Костыль.

Парни пулей вылетели из бункера, видимо, наконец, сообразив, с кем их свела судьба.

Я закрыл тяжёлую дверь и мы, осторожно пробираясь через мёртвые тела и воронки, направились к выходу из этой теперь уже в прямом смысле мёртвой базы. Пока мы не зашли за угол казармы, я шёл полубоком, не выпуская из вида амбразуры бункера. Один раз даже различил мелькнувшее в неё лицо Костыля. Но стрелять он не стал, видимо боясь, что не попадёт в нас в темноте наступившей ночи, и мы вернёмся, чтобы убить его. Благоразумие всё же одержало верх над жаждой наживы.

Мы вчетвером вышли за ворота и остановились.

— Куда теперь? — Спросила меня Сонька. — Я не хочу ночью по Зоне шариться.

Оба сталкера тоже смотрели на меня, видимо приняв меня за лидера. Лестно конечно, но не хочу я ещё и за них отвечать. Впрочем, эту ночь можно и вчетвером скоротать, тем более что раненному прямо на глазах становилось хуже.

— Я когда был на вышке, видел в километре отсюда две нефтяные ёмкости. — Решил я. — Надо добраться до них. Там наверху и переночуем.

На Зону опустилась ночная мгла. Я это видел по тому, как передвигаются Шмель и Провод. Почти на ощупь, как слепые котята, а вот Сонька вопреки логике двигалась более чем уверенно. Это было странно. Опять же в бункере она вела себя так, как будто видела все, так же как и я. Я начал подозревать, что с ней случилось то же, что и со мной, не смотря на то, что артефакт мы давно выкинули. Перестраивая свой небольшой отряд в цепочку, я, как бы случайно, заглянул ей в глаза. Так и оказалось, на меня глянули два полувертикальных зрачка. Ничего спрашивать я не стал, будет ещё время, когда сплавим домой этих сталкеров, а пока я шёл впереди, время от времени кидая камушек в подозрительные места. Позади меня шёл Шмель, поддерживающий теряющего силы Провода, а замыкала нашу процессию Сонька, держащая свою верную СВУ наизготовку.

Грохот бойни, учинённой военными «монолиту» разогнал вокруг всё живое. Скорее всего, к утру сюда наоборот сбегутся все мутанты окрестных километров полакомиться мертвечиной, а если повезёт, то и раненными и не успевшими вовремя убраться людьми.

Ох, не завидую я Костылю утром. Хотя кто сказал, что он остался на месте? Наверняка этот битый Зоной мародёр тоже двинул отсюда подальше. Надеюсь, ему хватит ума двигаться в противоположную от нас сторону.

До нефтяных резервуаров мы добирались часа два. Без раненного Повода этот путь бы занял наверное вполовину меньше, но не бросать же его? Сперва он шёл сам, лишь слегка поддерживаемый другом, но затем периодически стал терять сознание, и нам со Шмелём пришлось его по очереди нести на себе. Баки располагались на небольшой площадке, огороженной некогда добротной колючей проволокой. Сейчас она во многих местах была порвана, в одном месте и вовсе забор лежал на земле, смятый какой-то гусеничной техникой. По углам площадки стояли покосившиеся вышки, а у отсутствующих ворот стояла небольшая будочка охраны.

Мы осторожно проскользнули мимо караулки, и подошли к резервуарам. На одном из них лестница оказалась оторвана наполовину и перекорёженная свисала почти до земли. Да и бак сверху имел огромную вмятину, как будто подошёл неведомый великан и с размаху опустил на неё свою великанскую дубину.

Вторая лестница оказалась в относительном порядке, и мы по ржавым ступенькам осторожно поднялись наверх. Вид отсюда открывался просто замечательный. Шмель с Проводом это оценить не могли, а вот мы с Сонькой зачарованно смотрели на море осенних деревьев, расстилающихся внизу. Лишь немногие из них могли похвастать, что дотягивают до нашей высоты.

Я поменял раненному повязку на глазу, сделал ещё один укол обезболивающего и, дав антибиотиков, уложил спать на уже приготовленную его другом подстилку. Мы с Сонькой тоже завалились, оставив караулить Шмеля.

Мне снился странный сон. Вообще сны в зоне или не снятся вовсе, или снятся такие, которые хочется поскорее забыть, и к обеду их уже не помнишь. А в этот раз мне снилось словно продолжение наших с Сонькой скитаний. Мы шли по осеннему лесу, и я смотрел на падающие листья, зачем-то вычленяя из общей картины листопада отдельные листы и рассматривая в них каждую прожилку. Шли и говорили об её брате, затерявшемся не то в какой-то аномалии Зоны, не то в её секрете. Шли долго. Я ей излагал своё видение ситуации, рассказывал о роли «двойки», как его назвал сталкер-шаман, в образовании Зоны. Рассказывал складно, аж самому верилось. Затем мы вышли на огромное футбольное поле, с воротами по краям и беговой дорожкой, выложенной резиновыми пластинами, вокруг. Я ещё успел удивиться тому, что прямо посреди леса находится стадион, когда мы ступили на него и провалились, словно это было не футбольное поле, а бассейн. Я пытался выплыть на поверхность, но ничего не получалось, она постоянно ускользала от меня и лёгкие начало ломить от недостатка кислорода. Проплыв ещё немного, я вдруг понял, что не плыву, а иду по каким-то извилистым катакомбам, держа за одну руку Соньку, а за другую — кота. И неясно было, толи кот большой, толи я маленький. Затем оказалось, что это не я веду всех, а рыжий кот ведёт нас по комнатам и коридорам, какой-то только одному ему ведомой дороге. За очередным поворотом открылся большой зал, посреди которого на простом деревянном стуле сидел брат Соньки Трос и вёл беседу с огромным грецким орехом. А может, это Трос был маленьким и грецкий орех вел беседу с ним.

Сонька разбудила меня почти перед самым рассветом. Я рассказал ей о сне, поняв по ходу рассказа, что ничего из разговора во сне с ней или её брата с грецким орехом не помню. Она заявила, что не толковательница снов, да и не верит в вещие сны, поэтому посоветовала не заморачиваться на этом. Тогда я завалил её кучей вопросов о состоянии её зрения, ощущениях и прочих вещах, связанный с нашей метаморфозой. На всё это она буркнула лишь, что теперь надо покупать ещё одни тёмные очки и улеглась спать. Настаивать на ответах я не стал, прекрасно понимая её состояние. И так день был тяжёлым, а тут ещё как снег на голову мутация.

Сонька уснула, и я остался один на один с предутренней Зоной. Вскоре край горизонта порозовел и из-за кромки леса появился красный диск солнца. Сразу поднялся небольшой ветер, и небо быстро затянуло рваными серыми облаками, приглушив свет. Я покосился на спящих сталкеров и нехотя надел тёмные очки, страхуясь от случайного взгляда проснувшихся парней.

Дав поспать народу ещё два часа, я всех разбудил, начиная с Соньки, чтобы она сориентировалась и не показала Шмелю и Проводу своих глаз. Она собрала свои вещи, достала пару консервов, положила их на жестяной пол и отошла к краю резервуара, сев на него и свесив ноги вниз. Я неодобрительно посмотрел на неё, что за неоправданная бравада? Сам я немного боялся высоты, и так бы никогда не поступил.

Проснувшиеся сталкеры засобирались, но я посоветовал не торопиться.

— Мы уйдём первые. — Заявил я им. — Вы когда хотите. Вот вам две консервы. — Ткнул я пальцем в оставленные Сонькой банки и полез в свой мешок. — Ещё вот один укол обезболивающего и антибиотики.

— А вы что, есть не будете? — Спросил Шмель.

— Торопимся — Уклончиво ответил я и окликнул Соньку.

Какая-то она сегодня задумчивая и грустная. Вроде так легко вчера отделались, радоваться надо, а она…

От размышлений меня оторвал резкий крик Шмеля.

— Мутант.

Он побежал к своему спальнику, где валялся автомат, а я подошёл к краю резервуара, ожидая по бурной реакции сталкера увидеть если не контролёра, то хотя бы кровососа. Под нефтяной вышкой, возле самых ступеней ходил рыжий кот. Я резко ударил по стволу подбежавшего с автоматом Шмеля, и очередь ушла в сторону. Кот с любопытством задрал голову и посмотрел на нас, а Шмель не удержав равновесия, отпрыгнул и ошеломлённо уставился на меня.

— Ты чего?

— Это не мутант, если ты не заметил. — Устало произнёс я. — Это кот. Мой кот.

— Странные вы какие-то. — После недолгого молчания произнёс Шмель. — Действительно, нам лучше побыстрее разбежаться.

Я пожал плечами. Мне было действительно всё равно, что думает этот человек. Сонька, наконец, отошла от края и стала спускаться по лестнице, так и не сказав ни слова. Я пошёл следом, пожелав оставшимся удачи. Спустившись, Сонька направилась на северо-восток, видимо решив вновь вернуться на оставленную вчера тропу. Я поднял кота на руки, чтобы он, не приведи Зона, не задержался у вышки и всякие нервные сталкеры его в очередном нервном припадке не пристрелили, и направился вслед за Сонькой, одобряя её решение вернуться на тропу.

На тропу мы вышли ближе к полудню, когда я уже начал думать, что мы её пропустили. А что, зарос участок сильнее других, попробуй его разгляди в желтеющей траве. Кота я давно отпустил на землю, и он опять бежал позади нас. Наверное, сытый, раз не мяукает. С того момента, когда мы ушли от нефтяных резервуаров, мы так и не остановились позавтракать. Сонька молча продолжала идти вперёд. Я её не торопил и ни о чём не спрашивал. Захочет, сама расскажет. Но признаться, причин для такого её состояния я не видел, и уж это точно не последствия вчерашней мясорубки.

Наконец она не выдержала и, развернувшись ко мне, выпалила:

— Почему мне снился твой сон?

— А я откуда знаю? — Искренне удивился я и только тут в полной мере осознал, что она спросила. — А тебе снился мой сон?

— Да. — Она отвернулась от меня и вновь пошла по тропе. — Только не понимаю, почему.

— Может, просто на тебя он произвёл сильное впечатление? — Попытался, как мог, объяснить я произошедшее.

— Не говори ерунды. — Бросила она через плечо.

Я пожал плечами, но отвернувшаяся уже Сонька моего жеста не увидела, и я добавил вслух:

— Тогда не знаю.

— Вот и я не знаю. — Задумчиво произнесла Сонька и надолго замолчала.

Позади раздался приглушенный расстоянием вой и глухое рычание.

— Мутанты передрались из-за пищи. — Хмыкнув, охарактеризовал я этот звук, намекая на трупы, оставленные на военной базе.

— На наш след не встанут? — Обеспокоено оглянулась Сонька.

— Там хватает пищи. — Уверенно заявил я. — Главное, чтобы на вой другие мутанты не потянулись. Эти могут и переключиться на нас, если нападут случайно на след.

Сонька вновь оглянулась, и мы, не сговариваясь, достали пистолеты. Я мечтательно вспомнил «оперативку» Гвоздя. Удобная штука.

— А ты разговоры из сна помнишь? — Вернулся я к прерванной теме.

— Нет. — Буркнула, не оборачиваясь, она. — И давай оставим эту тему, всё равно ни к чему не придём. Не хватает информации. Может, позже продолжение приснится.

— Как хочешь. — Не стал настаивать я. — Ты первая этот разговор начала.

— Я думала… Впрочем, не важно. — Решила она перевести тему разговора. — Ты лучше скажи, никаких мутаций больше не замечаешь в себе?

Я прислушался к своему организму. Вроде всё так же как всегда. Вспомнил утреннее состояние после того, как проснулся. Ничего нового.

— Вроде нет. — Тем не менее, неуверенно произнёс я.

— Ну и хорошо. — Облегчённо вздохнула Сонька. — Хорошо, что мы его выбросили.

Я промолчал, не очень уверенный, что отсутствие продолжение мутации является хорошим признаком. В том смысле, что она может продолжиться и завтра. Остаётся просто надеяться на лучшее.

— Слушай, давай, наконец, поедим? — Решил я тоже сменить тему разговора. Желудок уже ощутимо напоминал о себе.

— Давай. — Легко согласилась она, и мы начали выкладывать припасы на подвернувшийся пенёк.

Кот тоже от угощенья отказываться не стал, так что мы через двадцать минут уже вновь шли по временами пропадающей тропке к намеченной нами цели. Вероятно каждый к своей. Сонька чтобы спасти брата, я чтобы узнать очередную тайну Зоны или получить ответ на какую-нибудь тайну, что менее вероятно, но более предпочтительно, а кот… Наверное чтобы объесть нас. Другой цели в его путешествии я не видел, если не принимать в расчёт того, что он меня с Сонькой вёл за лапу по какому-то лабиринту в нашем сне. Но не принимать же это в расчёт. Я улыбнулся и чуть не врезался в спину остановившейся Соньки. Я выглянул из-за её плеча и увидел, что деревья впереди редеют и кое-где в просветах уже видна дорога, по которой мы и собирались идти до того, как нас сбила с пути эта заварушка с «монолитом».

Мы тихонько подобрались поближе и оглядели дорогу в обе стороны. Никого. В смысле никого живого, а мёртвых солдат здесь было не меньше, чем на оставленной нами вчера заброшенной военной базе. А может и больше. Тела лежали на изрытой многочисленными взрывами дороге и по обе стороны от неё. Среди тёмной формы «монолита» я вычленил несколько трупов сталкеров из «свободы». Да, не повезло ребятам так, как повезло нам. Ни тебе бункера какого, ни любого другого строения вблизи не наблюдалось. Только местами угадывались полузасыпанные окопы, в которых видимо и держали оборону солдаты «свободы». Жаркий был бой, хотя закончился так же, как и наш — прилетели боевые вертолёты и сравняли всё с землёй. В некоторых местах ещё поднимался жиденький чёрный дымок, угоняемый ветром к центру зоны. Мы подошли с подветренной стороны, потому и не почувствовали запах гари раньше.

— Надо патроны к пистолету поискать. — Решительно заявил я и направился к ближайшему трупу.

Обыскивать мертвецов решительно не хотелось, но выбора всё равно не было. Бой исчерпал мои запасы почти под ноль. Осталась одна обойма обычных патронов, да пара неиспользованных с серебряными пулями, а это очень мало. С таким запасом вглубь Зоны лезть опасно, тем более что нам ещё идти и идти. С боеприпасами к «винторезу» было получше, но всё равно пополнить не мешает, хотя я очень сомневался, что здесь что-нибудь найду к нему — этот вид оружия в Зоне использовался мало в связи с особенностью патрона.

Я походил между трупами в надежде найти свободно валявшийся пистолет, но всё оказалось тщетно. Вокруг были разбросаны одни автоматы. В основном «Калашниковы», но попадались и «Абаканы», и МР–5 и даже заметил парочку FN2000. Хорошее оружие. Настолько хорошее, что я с трудом подавил соблазн забрать его себе, вовремя задав себе вопрос, где я к нему буду патроны доставать? Был ещё один нюанс — после выброса компьютеризированный прицел в нём не работал недели две.

Найдя на земле один единственный «ПМ» я вздохнул и принялся обшаривать трупы. У первого пистолета не оказалось вовсе, у второго оказался всё тот же «ПМ», а вот у третьего то, что мне надо — «Гюрза». Я выщелкнул обойму и аккуратно развязал его рюкзак, пропитанный подсохшей уже кровью. Там оказалось целых две пачки однотипных патронов, и я без колебаний переложил их в свой вещмешок. Помимо патронов и спальника в рюкзаке оказалась карта Зоны и прибор, непонятного мне назначения. Карта была так сильно пропитана кровью, что я даже разворачивать её не стал. Прибор показал Соньке, но она тоже пожала плечами, и я его кинул на землю, негоже с собой неизвестные приборы таскать.

Обыскав ещё несколько рюкзаков в тщетной попытке найти девятимиллиметровые патроны к «винторезу» я стал богаче тысяч на двадцать, разумно рассудив, что мёртвым деньги ни к чему, а нам ещё долго идти. Так же в мой рюкзак перекочевали две аптечки армейского образца и одна «лимонка». В одном из рюкзаков я обнаружил даже электронную записную книжку, и уже засовывая её в свой вещмешок, заметил краем глаза какое-то шевеление на дороге, где она сворачивала, ныряя за пожелтевшие деревья.

Я поднял голову и обострившимся от мутации зрением заметил выходящую на дорогу парочку псевдособак. Я тихонько окликнул Соньку, глазами показал на появившихся мутантов и мы, пригибаясь к земле, затрусили в сторону ближайших деревьев, надеясь, что они сейчас заняты больше тем, что у них под носом, чем разглядыванием окрестностей. Ближайшие деревья оказались, к моему сожалению, в той стороне, откуда мы и пришли, и нам пришлось возвращаться по своим следам. Я бежал первым, слыша позади лёгкую поступь Сонькиных ног и её лёгкое дыхание. Темп я задал быстрый, желая как можно дальше оказаться, прежде чем псевдособаки встанут на наш след, но Сонька его держала нормально, и сбавлять его я не стал.

Лишь вернувшись назад километра на два, я остановился. Кот где-то отстал. Впрочем, за его судьбу я не беспокоился. Если до сих пор не пропал, значит, ничего с ним не случится. Если что, может и на дерево залезть. Немного посовещавшись, и решив, что выбора у нас всё равно нет, мы свернули с тропы и пошли параллельно только что оставленной дороге. Теперь мы никуда не торопились, шли аккуратно, тщательно исследуя окружающее пространство на предмет аномалий и мутантов. Аномалии попадались в обычном количестве в основном типичные «молнии» да «выверты». Пару раз мелькнули небольшие клочки «серебряной паутины», но во что-то большее они не переросли. Мутантов не было вовсе, и я надеялся, что так оно и будет дальше.

Тучи совсем отяжелели, и словно большие брюхатые рыбы плыли по небесному океану. Я не сомневался, что дождь рано или поздно пойдёт. Хорошо бы отсидеться где-нибудь, но, во-первых, вокруг кроме деревьев ничего не было, а во-вторых, надо было поскорее убраться с территории вплотную примыкающую к зоне боевых действий.

По лесу вдоль дороги мы пробирались, пока солнце ощутимо не начало клониться к западу. Решив, что прошли мы достаточно, и дорога в этом секторе будет чистой от трупов и голодных мутантов, я вновь сменил курс и пошёл к ней. Дождь до сих пор не начался, но тучи продолжали своё тяжёлое степенное движение, не торопясь разразиться ливнем или рассеяться без последствий.

Я уже рассчитывал вот-вот выйти на дорогу, когда сзади раздалось истошное мяуканье. Я замер и обернувшись, выхватил пистолет, думая, что на нашего кота кто-то напал, но позади кроме несущегося к нам кота никого не было. Кот добежал до нас, обогнул и спокойно уселся там, куда я держал путь. Я недоумённо посмотрел на кота, затем повернулся к поравнявшейся со мной Соньке и встретил её не менее удивлённый взгляд.

— Есть просит? — Неуверенно произнёс я.

— Да вроде раньше не просил. — Отозвалась Сонька. — Здесь что-то другое.

Я настороженно обвёл взглядом окрестности. Визуально никаких аномалий не наблюдалось, да и мутантов никаких не было. Ничего, что могло бы меня насторожить, будь я один. Я на всякий случай кинул вперёд камень, тот пролетел за кота и спокойно упал в траву. Я достал ещё один и забросил его подальше. С тем же результатом. Тогда я покидал несколько камней немного вправо и влево от первой пары. Безрезультатно, камни спокойно падали в траву.

— Блажь. — Вслух усмехнулся я и, обогнув сидящего кота, вновь направился куда шёл.

Позади вновь раздалось дикое мяуканье, и меня обогнал кот. Обогнал и сел на моём пути.

— Да что за чертовщина? — Возмутился я, намереваясь вновь обогнуть кота, и повернулся за поддержкой к Соньке.

— Смотри! — указала она мне глазами на кота.

Я обернулся и увидел, как он идёт в сторону от задуманного мной маршрута и регулярно оглядывается на нас, словно приглашая за собой.

— Зовёт за собой? — Озвучила мои догадки Сонька.

— Похоже. — Вздохнул я и предпринял ещё одну попытку пройти туда, куда шёл.

Кот, подтверждая наши догадки, замяукал и вновь преградил мне дорогу.

— Ну что ж. — Усмехнулся я и, повернувшись, направился туда, куда нас приглашал кот.

Кот вновь обогнал меня и потрусил впереди, словно показывая дорогу.

— Надеюсь, я знаю, что делаю. — Пробормотал я.

— Я тоже. — Услышала мои бормотанья Сонька.

Тучи, наконец, разродились и на нас обрушились холодные колючие капли мелкого осеннего дождя. Кот продолжал бежать впереди, постепенно сворачивая в нужную нам сторону, и вскоре мы вновь шли в нужном направлении. Довольно большое препятствие огибал кот, если это конечно не наше разыгравшееся воображение. Я оглянулся на местонахождение предполагаемой аномалии и замер с открытым ртом, увидев ЭТО.

Прямо посреди леса, не обращая внимания на проходившие сквозь неё деревья, стояла под дождём та, которую в газетах иногда называют «летающей тарелкой». Приплюснутый диск был словно соткан из тумана, легко пропуская сквозь себя пяток деревьев. Капли дождя, попадая на поверхность диска, вспыхивали небольшими искорками и, превращаясь в белёсый туман, из которого и был соткан диск.

— Ты это видишь? — Зачарованно пробормотал я.

— Да. — Шёпотом ответила Сонька. — Как думаешь, она настоящая?

— Сейчас проверим.

Я достал из специального кармашка небольшой камушек, но Сонька ухватила меня за руку.

— Ты чего? — Удивился я.

— С ума спятил? — Зашипела она на меня. — А если она как твой «огурец» рванёт, только не через пять минут, а сразу? Или оттуда эти полезут…

— Человечки зелёненькие. — Подсказал я и выдернул свою руку с камнем. — Не говори ерунды. Я этих камней в ней штук десять кинул с того места, где нас кот остановил, так что одним больше…

И я, размахнувшись, кинул.

Камень свободно пролетел сквозь туманный диск, оставив в месте попадания лишь лёгкие завихрения тумана. Больше ничего не произошло. Я, словно ища поддержки, повернулся к коту. Тот спокойно сидел метрах в пяти от нас и в нашу сторону даже не смотрел, словно ожидая, когда мы наиграемся и снова двинемся в путь.

Я вздохнул и пошёл к коту, который, уловив моё приближение, тоже поднялся и пошёл дальше.

— И что, на этом всё? — Раздался позади ехидный голос Соньки.

— Ну, подойди, дотронься, если хочешь. — Огрызнулся я, не оборачиваясь.

Больше я в сторону туманного диска не смотрел и вообще постарался не думать о нём. Что это? Откуда? Зачем здесь? Мираж или на самом деле гости из неведомых миров какие-то свои исследования проводят. Не моё это дело. Моё дело в данный момент поскорее убраться отсюда подальше, так как всё необычное в Зоне, прежде всего, несёт опасность и вред, и уж во вторую очередь, побочно так сказать, может нести что-нибудь полезное и нужное. Да и то не всегда.

Минут через пятнадцать впереди вновь сквозь просветы стала проглядывать дорога и мы стали двигаться от дерева к дереву, стараясь на открытых участках не находиться дольше, чем надо. Перестраховка оказалась излишней и вскоре мы вышли на свободную от чьего бы то нибыло присутствия дорогу. Дождь прекратился, и вокруг разлилась дурманящая свежесть, словно после грозы в мае. Но грозы никакой не было, да и сентябрь маем врят ли можно было считать, и это было странно. Мы остановились, гадая, стоит ли нам идти по дороге, или безопасней пересечь её и углубиться в лес по ту сторону.

Решив, наконец, что в данный момент нам опасаться нечего и все мутанты давно пируют на местах сражений, мы быстро зашагали по засыпанной гравием дороге, довольно сильно заросшей за последнее время. Да и кому здесь ездить? Машины в зоне в основном у военных, да у «Долга», но военные больше предпочитают вертолёт, а «долг» патрулирует определённую территорию и сюда пока отправляет только небольшие пешие патрули, уж очень эта территория близка к «Припяти» и не по зубам для контроля даже «долгу». Остальные группировки может, и имеют машины, но в действии я их не видел.

Я, наконец, немного расслабился, сбросив груз постоянного преследования и опасности столкновения с голодными мутантами, и решил выяснить у Соньки, что она смогла найти за то недолгое время, пока мы были на дороге с кучей трупов. Она на ходу достала из нагрудного кармана тёмные очки, нацепила их и повернулась ко мне, самодовольно улыбаясь.

— Это и всё, что ты успела найти? — Удивился я.

— Нет. — Она остановилась, сняла рюкзак и принялась методично доставать то, что ей удалось найти.

Её улов оказался весомее, помимо трёх аптечек она достала две боевые гранаты, по одной слеповой и дымовой, патроны к нашим пистолетам, и в довершение вытащила небольшой пистолет-пулемёт МР–5 с двумя запасными обоймами.

А он-то тебе зачем? — Ткнул я пальцем в маленький автомат. — Итак, небось, рюкзак килограмм десять весит.

— Не нравится мне наша огневая мощь в ближнем бою. — Серьёзно заявила Сонька. — Вот оставил бы ты свой «винторез», да взял «калаш».

— Ну, нет! — Возмутился я такому предложению. — Никогда, мне бы только патроны к нему найти, да магазин на двадцатку, и цены бы ему не было.

— Кстати о патронах. — Сонька залезла в небольшой кармашек и выгребла. — Твои?

— Похоже. — Сравнил я и начал запихивать их в запасной магазин. — О чём ещё забыла упомянуть?

— Да так, по мелочам: спички, пару зажигалок и нож. — Перечислила она. — А у тебя что?

— Да ничего нового, карту видел, но она вся в крови была, не повезло, да ещё вот записную книжку нашёл электронную.

— Почитаем? — Заинтересовалась Сонька.

— Не здесь. — Осадил я ее, и мы вновь зашагали по наполовину заросшей дороге.

Солнце коснулось своим диском верхушек деревьев, и желтеющий лес засиял ярким золотом.

— Надо, наверное, сворачивать в лес. — С сомнением произнёс я.

— А здесь тебе, чем не нравится?

— Ну, видим мы ночью, или нет, а спать-то всё равно надо. Костерок небольшой соорудить опять же, просушиться, а на открытом пространстве рассиживаться мне не хочется.

— Хорошо, давай свернём в лес. — Согласилась она, хотя мне показалось, что ей всё равно, где костёр разводить. Не слишком ли она надеется на непогрешимость своего нового зрения? Так можно и проблем огрести, когда люди начинают думать, что они неуязвимы. Я осуждающе покачал головой, но ничего говорить не стал.

Мы в обычном уже режиме собрали дрова на костёр, разломав неведомо как тут оказавшийся заваленный сарай. Выкопали небольшое углубление и запалили маленький костерок, а так хотелось развести огромный костёр с жарким пламенем, лижущим низкие осенние облака и стреляющий искрами по изредка проглядывающим звёздам. Развести и развесить вокруг свою промокшую местами, не смотря на не промокающую накидку, одежду. Но я понимал, что это желание продрогшего тела, а реальная действительность заставляет разводить то немногое, что и горит, потрескивая сейчас в земляной яме.

Я срубил пару рогатин, приладил под наклоном поближе к костру и повесил на одну из них свою куртку, а сам придвинулся поближе к огню. Сонька мой намёк поняла, и на вторую рогатину повесила свою куртку, тоже подсев к костру напротив меня.

— Давай побольше сделаем. — Предложила она и потянулась за очередным поленом. — Светло ещё, огонь не увидят.

— А дым?

— Да и чёрт с ним, надоело всё время чувствовать на себе непросохшую одежду.

— Потерпи, сейчас отогреешься, а одежда за ночь просохнет.

Она вздохнула, но обломок доски отложила.

— Какие планы на завтра?

— Продолжаем идти по дороге. — Я пожал плечами. — Она огибает Припять. А как там дальше дороги, я не знаю.

— Может, удастся через Припять срезать? — Сонька заинтересованно посмотрела на меня. — Сколько мы можем выиграть по времени?

Я вновь пожал плечами.

— Не так много, чтобы стоило так рисковать.

— А что тебя так беспокоит в Припяти? — Кажется, Сонька серьёзно ухватилась за эту мысль. — «Монолит» разбит, а слухам, честно говоря, я не верю.

Кулачёк намекала на доходившие до окраин Зоны слухи о новой организации, образовавшейся в Припяти и «монолит» по своей радикальности был по сравнению с ней просто белым и пушистым. Эти слухи косвенно подтверждала безнадежная, в общем-то, атака «монолита» на уже поделенные между различными группировками области Зоны. Что-то же их подняло с места? Что-то или кто-то. Потому что я слышал ещё один слух от сталкера, который в скором времени умер в своём доме в «предбаннике» от непонятной причины. Он говорил, что долгое время провел в Припяти и никого, кроме «монолита» не видел, зато видел строительство. Я в то время очень спешил и думал дослушать его историю утром, но не получилось. Что за строительство ведётся в Припяти и кто его ведёт, осталось загадкой.

Эту недосказанную историю я и поведал Соньке, но на неё она, похоже, не произвела впечатление.

— Ну и что? — Удивлённо посмотрела она на меня. — Он же там ходил, и сам говоришь, что ходил долго, и никто его не съел и не убил.

— Не съел, не убил. — Подтвердил я. — И, тем не менее, этот человек умер.

— Да люди постоянно умирают от естественных причин, и раньше тебя это вроде не удивляло.

— А ты знаешь, хоть одного сталкера, кто умер в безопасном предбаннике от естественных причин? — Не остался я в долгу. — Слишком много совпадений, особенно с этой нелепой атакой «монолита».

— С каких это пор ты стал верить в мистику и совпадения? — Ехидно поинтересовалась Сонька и переключилась на кота, трущегося об её ноги. — А ты чего трёшься, мясо хочешь?

Мы одновременно полезли в рюкзаки, пока ещё совсем не стемнело, надо и самим поесть.

— Я думаю, после сегодняшнего случая в лесу, тебе тоже пора начинать верить в это. — Наконец ответил я на её вопрос, намекая на таинственный призрак летающей тарелки.

Настала её очередь поживать плечами. Крыть ей было нечем.

— Ладно, пойдем, как ты хочешь. — Сдалась она. — Но всё-таки, сколько бы мы выиграли по времени?

— День, чуть меньше. Зависит от количества аномалий.

Она лишь вздохнула. Тяжело ей давалась потеря времени, а мы итак уже потеряли день, воюя с «монолитом», да столько же, если не больше, шатаясь по лесу, вместо того, чтобы нормально идти по дороге.

Кот поел и сразу убежал по своим кошачьим делам, и мы остались одни. От костра отходить не хотелось, но сидеть у костра и не смотреть на него, было невозможно, а смотреть на огонь, значит не видеть ничего вокруг. Я, кряхтя, словно старый дед, поднялся и принялся одевать так и не просохшую куртку.

— Ложись спать. — Обратился я к Соньке и поднял свой «винторез» — В три разбужу.

— Я посижу ещё немного. — Задумчиво ответила она, глядя в огонь.

Я пожал плечами и попытался забраться на ближайшее дерево, но нижняя ветка обломилась, а до следующей я уже не дотягивался. Пришлось искать другое, и вскоре я уже сидел в ветвях. Сонька посидела ещё с полчасика у костра и начала укладываться. Вскоре я остался один на один с залившей ночную Зону тишиной, изредка прерываемой лёгким потрескиванием костра и шелестом листьев от налетавшего урывками ветра. Один раз откуда-то издалека донеслись приглушенные расстоянием выстрелы. Кто-то выпустил весь рожёк, прежде чем успокоился. Возможно навсегда. Я вздохнул и чуть не свалился от неожиданности, когда позади снизу раздалось деликатное покашливание. Резко развернувшись, я уставился на двух сталкеров, стоявших под деревом и с улыбкой смотрящих на меня. Клянусь, минуты не прошло, как я смотрел в ту сторону и никого не видел.

Я запоздало навёл на них свой «винторез», но, поняв нелепость ситуации, опустил его. Если бы они хотели, то я давно бы был уже мёртв. И это всё притом, что я ночью вижу не хуже кошки, а они то как? Или я что-то пропустил и теперь все так видят? Только тут я заметил передвинутые на затылок миниатюрные приборы ночного виденья и облегчённо вздохнул, хотя расслабляться было рано. Приборы относились к новейшим разработкам военных, и я их даже в глаза ещё не видел, только слышал краем уха, а эти двое щеголяли в новейших разработках военных как само собой разумеющееся. При этом я готов был поставить зуб на то, что они не имеют никакого отношения к военным.

— Привет. — Наконец заговорил один из них. — Не возражаешь, если мы погреемся?

— Привет. — Отозвался я, но на вопрос ответить не успел, позади незнакомцев раздался звонкий в ночной тишине щелчок затвора автомата и резкий окрик Соньки:

— Не двигаться! Руки, чтобы я видела.

— Блин, ну мы к вам со всей душой, а вы в нас автоматом тычете. — Осуждающе повернулись они на Сонькин голос, но руки, тем не менее, подняли.

— Ты что, уснул что ли? — Обратилась она ко мне, даже не думая отвечать на их замечание.

— Вы, уважаемая, на него не сердитесь. — Вновь не успел ответить я и за меня заговорил один из стоящих с поднятыми руками. — Ну, сами посудите, как бы вы нас заметили, если у вас «амальгамы» нет?

— Чего? — В голос удивились мы.

Пришедшие недоумённо переглянулись.

— «Амальгамы». — Вновь повторил он. — Вообще я ещё понимаю, что вы ходите без неё, хотя честно сказать и не одобряю этого, но то, что вы даже не знаете, что это…

Он удивлённо покачал головой. Я посчитал своё нахождение на дереве уже неуместным и слез с него, подойдя к Соньке.

— Может, опустите оружие уже? — Предложили гости. — Если не хотите нашего общества, мы можем уйти.

Сонька ещё немного постояла, держа их на мушке, но, всё-таки решившись, опустила автомат.

— Оставайтесь. — Буркнула она.

— Спасибо. — Улыбнулся тот, что повыше и, обогнув меня, присел у затухающего костра и подбросил в него две доски.

— Это Апостол. — Представил усевшегося у костра сталкера оставшийся с нами парень лет тридцати в новом чистеньком камуфляже. Вообще я заметил, у них всё было новое. Камуфляж едва ли не выглажен, прибор ночного виденья и оружие не пошарканное, берцы как будто ещё даже со следами гуталина, где они его только достали? — Меня зовите Шум. — Закончил он представляться.

Мы тоже представились, после чего уселись к костру.

— Так что за «амальгама»? — Решил я всё же выяснить этот вопрос до конца.

— Шум, покажи. — Апостол подбросил ещё одну доску в костёр.

Шум покопался в приборчике на ремне, которого я раньше не заметил, и вдруг исчез. Сонька тихонько ойкнула, да и у меня надо признать челюсть начала медленно отваливаться. Тут пламя костра, облизав новую доску, стало ярче, и я смог разглядеть силуэт так и сидевшего на своём месте Шума. Разглядев основное, стало проще и я начал выделять по силуэту контуры тела. Деревья и трава за прозрачным силуэтом немного переливалась, словно находясь в воде кристальной чистоты. Силуэт дрогнул и вновь стал обычным вполне видимым сталкером.

— Здорово. — Зачарованно прошептала сидевшая слева от меня Сонька. — А откуда это у вас?

— Люди, вы что, с луны свалились? — Удивился Шум. — Тут лишний раз без «амальгамы» боишься в зону нос высунуть, а они даже не знают, что это.

— И всё-таки? — Поддержал я Соньку.

— Да у любого торговца купить можно. — Шум пожал плечами. — Вы сами-то откуда?

— КПП Б–4–4 и Б–4–5. — Назвал я КПП моего предбанника. У Соньки были другие, но хватит им и этих данных.

Шум и Апостол переглянулись.

— Что? — Уловил я их удивление.

— А вы ничего не путаете?

— Нет. — Настал наш черёд удивлённо переглянуться.

— Насколько я знаю. — Протянул Апостол. — Эти КПП уже года два, как закрыты.

— Да кто бы их закрыл? — Фыркнул я. — Вы что-то путаете.

— Ну, может быть. — Не стали спорить сталкеры. — А что вы так далеко от дома-то делаете?

Ну не рассказывать же им нашу историю, в которую я и сам-то с трудом верил, поэтому я придумал сказку, что нам сделали заказ встретить в определённом месте за ЧАЭС человека и проводить его туда, куда он скажет.

— А мы думали, вы тоже к башне идёте. — Апостол вновь подкормил костёр. — Сейчас многие к ней подтягиваются, и мы не исключение. Большая работа, но и деньги не малые.

— К какой башне? — Кажется, я начал раздражаться. Сидят какие-то люди, и говорят о незнакомых вещах так, словно о них любой младенец должен был знать.

— Да вы что? — Шум аж подскочил не то от удивленья, не то от возмущенья. — К башне «странников» в Припяти естественно, разве здесь есть ещё одна башня, заслуживающая внимания наёмников?

Я честно попытался припомнить башню в Припяти, но ничего на ум не приходило, хотя я знаю далеко не весь город.

— Можете показать на карте? — Решил я убить одним вопросов двух зайцев: узнать, где эта башня, и посмотреть какая у них карта.

Апостол полез в свой рюкзак за картой, а я в свой за фонариком. Когда карта была расстелена, я чуть не завизжал от восторга, настолько она была точной. Но самое главное, в ней была часть по ту сторону ЧАЭС. Апостол ткнул пальцем куда-то в центр Припяти, указывая месторасположение башни, но мне это ни о чём не говорило, и я задал более интересующий меня вопрос:

— Продай карту?

— Да забирай так, у нас ещё одна есть. — Удивился Апостол.

Сказать честно, я удивился ещё больше, встретив такую щедрость. Он мог за неё содрать с меня три шкуры. Тысяч десять я бы за неё точно отдал, а он задаром отдаёт. Меня уже начала напрягать эта ситуация: люди говорят о неизвестных мне темах вполне обыденно, пользуются приборами, которых я и в глаза не видел, и бесплатно раздают свои вещи. Что-то во всём этом было неуловимо странное, но я никак не мог ухватиться за это ощущение и понять, что мне не нравится. Сонька тоже сидела молча, словно пытаясь разгадать какую-то загадку. Глянув исподлобья на Апостола и Шума, я понял, что и мы им кажемся какими-то странными, не от мира сего. Сейчас мне хотелось одного, чтобы быстрее наступило утро, и разбежаться в разные стороны. Слишком много странностей на, казалось бы, абсолютно естественных вещах.

Всё решил кот, вынырнувший из темноты и потёршийся о мои ноги. Я автоматически погладил его, ожидая привычных уже вопросов от сталкеров, откуда у нас кот, но они спросили совсем другое.

— Что это ты делаешь? — Не понять с чего насторожился Шум, глядя на мою руку, гладящую кота. — Что за тайный знак?

— Какой тайный знак? — Не понял я. — Я просто глажу кота.

— Не пудри нам мозги, парень. — Медленно протянул Апостол и как бы ненароком положил руку на цевьё автомата. — Какой ещё нахрен кот?

— Как какой, э… — Нервно начал я, пытаясь скосить глаза на Соньку, заметила она движение Апостола или нет, но закончить не успел, так как кот, пресытившись лаской, оторвался от моей руки и спокойно прошёл сквозь Шума, вновь направившись в лес.

Мы с Сонькой аж подскочили от такой картины, не зная, как реагировать на увиденное. Двое сталкеров напротив нас тоже подскочили, и их автоматы уже смотрели на нас. Неприятное ощущение. Ничего ведь сделать не успею. Намеренно дёрнуться, чтобы принять на себя все пули в надежде, что Соньке удастся улизнуть? Глупо, от таких профессионалов не удастся. Вот ведь ситуёвина.

— Вы стволы-то опустите. — Попытался разрядить я обстановку. — Что вообще происходит?

— Это я и хотел вас спросить. — Апостол даже и не подумал опустить автомат, и его дуло продолжало мне смотреть куда-то в область живота, отзываясь там неприятным холодком.

— Я просто погладил кота, что в этом такого? — Мне начало казаться, что я стал участником какого-то нелепого шоу, и мне сейчас скажут: «Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера» Но ничего подобного никто не сказал, вместо этого Апостол вдруг заорал, брызгая слюной:

— Да не было здесь никакого кота!

Костяшки на его пальцах даже побелели, с такой силой он сжал автомат. Побелели, и вдруг дрогнули, начали расплываться, силуэт Апостола подёрнулся мелкой рябью, начал бледнеть и рваться клочками белёсого тумана. Следом за ним и с Шумом начали происходить подобные метаморфозы, а я продолжал зачарованно смотреть на всё это. Сквозь удивление и шум в голове я откуда-то издалека услышал голос Шума:

— Эй, что с вами творится?

С нами? Я удивлённо перевёл взгляд на себя, затем на Соньку, но с нами всё было в порядке, чего не скажешь об расплывавшихся силуэтах ночных гостей. Всё это заняло не больше секунды, и почти сразу за вопросом Шума последовал крик Апостола:

— Стреляй!

И сразу загрохотали в унисон два ствола. Всё! Я приготовился умереть, но боль не приходила. Повернувшись к Соньке, я увидел, что она стоит и с ужасом смотрит на меня. Наверное, я сейчас на неё смотрел точно так же. Автоматы продолжали изрыгать из себя пламя и пороховую гарь, постепенно затихая, и вскоре в лесу вокруг нас воцарилась абсолютная тишина. У костра кроме меня с Сонькой никого не было. Я перевёл взгляд на землю, где совсем недавно лежала подаренная нам карта, но кроме пожухлой травы там не было ничего.

— Ты как хочешь, а я отсюда ухожу! — Сонька начала нервно запихивать спальник в рюкзак.

Я достал пачку сигарет, и дрожащими пальцами чиркнул спичкой. Сделал несколько глубоких затягов, после чего вроде немного отпустило.

— Дай мне. — Неожиданно попросила Сонька.

Я молча протянул ей наполовину искуренную сигарету, и она жадно затянулась. Закашлялась, и протянуло обратно.

— Так ты идёшь?

— Конечно. — Я собрал оставшиеся вещи в свой рюкзак, и мы покинули это странное место.

 

Припять

— Как ты думаешь, что это было?

Мы шли уже пару часов по ночному лесу, а Сонька только сейчас задала этот терзавший меня всё время вопрос. Действительно, что? Впрочем, спроси она раньше, я бы не нашёл что ей ответить, а к этому времени у меня оформилось несколько версий. Пусть они местами не выдерживают критики, но другого всё равно нет. Как простыми словами объяснить произошедшее? Сонька видимо себе на этот вопрос так и не смогла ответить, потому, и выдохнула, наконец, его мне.

— Во-первых, — начал перечислять я. — Это могли быть обычные сталкеры, угодившие в какую-то новую аномалию и погибшие, но тут появляются несколько «но». Мы ведь с тобой живы, значит, никакой аномалии там не было, и не даёт покоя мне этот последний крик Шума, он считал, что это с нами что-то происходит. Тут и появляется во-вторых. Во-вторых это могли быть призраки, но мне эта версия не нравится, в Зоне конечно многое может произойти и люди болтают о призраках, но как-то… — Я пошевелил пальцами в воздухе подбирая нужное слово, но так и не найдя перешёл к третьему варианту. — Да и какие-то они неправильные призраки, всему удивлялись, щеголяли новыми технологиями. Короче я склоняюсь к третьему варианту, что это были гости из будущего.

— Я уж скорее в призраков больше поверю. — Фыркнула Сонька, но, немного подумав, произнесла «Хотя…» и замолчала.

Мы быстро шли вдоль дороги, не решаясь выходить ночью на открытое пространство. Быстро относительно вообще ночных передвижений, быстро настолько, насколько нам позволяло наше новое зрение, но всё же медленнее чем днём. Соньке хоть пару часов удалось урвать у сна, а я не спал уже сутки, из которых большую часть провёл в движении, и на меня начала наваливаться какая-то тупая апатия. Тем не менее, я продолжал передвигать ногами, желая, как и Сонька, подальше убраться от места нашей стоянки, поэтому утро нас так и застало, идущими по лесу вдоль дороги.

Когда рассвело до того, что видимость стала превышать полкилометра, мы вышли на дорогу и продолжили путь по ней. По моим подсчётам к вечеру она начнёт поворачивать, огибая мёртвый город. Про «монолит» я уже забыл, думая, что больше их перебитую группировку не увижу, но впереди на дороге вновь появились какие-то нагромождения. Я придержал Соньку рукой, скинул с плеча «винторез» и прильнул к окуляру, успев заметить, что Сонька последовала моему примеру.

На дороге, примерно в километре от нас вновь лежало несколько десятков тел. Их принадлежность определить было трудно с такого расстояния, но по валявшемуся остову сгоревшего вертолёта было понятно, что здесь военные не обошлись малой кровью. Между тел сновала стая чёрных псов, и даже несколько зомби. Я поёжился, повесил винтовку за спину и потащил Соньку с дороги, надеясь, что с такого расстояния нас не успели заметить. Зрение у чёрных псов было отличное, так что на одну надежду уповать было мало, и мы побежали, стараясь как можно дальше углубиться в лес, прежде чем они встанут на наш след. Но хотелось верить в лучшее, что стая, пожиравшая остатки сталкеров, нас не заметила.

Надежда умерла часа через полтора, когда до нас донёсся еле слышный вой нескольких десятков собачьих глоток вставших на след. От этого звука у нас открылось второе дыхание и мы, то, переходя на бег, то, вновь возвращаясь к быстрому шагу, продолжали углубляться в редколесье.

Надо было срочно что-то выдумывать. Никакой речушки или ручья в обозримом будущем не предвиделось, а болото было вообще в другой стороне, и я, скрипя сердце, достал единственную пачку сигарет.

— Иди прямо, не сворачивая вон к тому раздвоенному дереву. — Ткнул я пальцем в кривую берёзу, а сам начал растирать кругляши сигарет в ладонях и, пятясь, посыпать наши следы. Хватило шагов на двадцать. Я повертел в пальцах последнюю сигарету, но, вздохнув, всё же растёр и её. С удовольствием вдохнул тяжёлый аромат табака, которым пропитались ладони, и подошёл к Соньке. Дольше мы бежали цепочкой. Надеюсь, табак их хоть немного задержит.

Сонька опять бежала первой, и я заметил, что она начала забирать заметно левее, как бы выходя на траекторию, параллельную оставленной нами дороге. Что ж, она следовала принятому нами решению идти в обход Припяти, но, к сожалению, обстоятельства изменились, и выбора у нас теперь не было. Нам придётся пройти через мёртвый город, иначе нас догонят, а с такой огромной стаей мне лично сражаться, совсем не улыбается. Было бы там голов двадцать, а так числом задавят и порвут в клочья.

Я окриком вернул Соньку на прежнее направление.

— Ты же не хотел? — Удивлённо оглянулась она, перейдя с бега на быстрый шаг.

— Я много, что не хотел. — Усмехнулся я. — Например, мутировать не хотел, только меня не спросили.

— Может, отобьёмся? — Без особой надежды в голосе спросила Сонька.

— Может и отобьёмся. — Пожал я плечами. — Только риск навсегда остаться здесь мне кажется намного больше, чем риск, которому мы подвергнемся, войдя в Припять.

Сонька больше не стала задавать вопросов, и мы вновь бежали, шли, бежали, и у меня в голове крутилась только одна мысль: в ритм моих шагов и вырывавшегося из груди хриплого дыхания в голове звучало «ско-рей-бы-При-пять».

Позади, как стимул, время от времени раздавался многоголосый вой. Он постепенно становился всё громче и громче, многозначительно говоря о том, что нас догоняют. Лишь однажды мне показалось, что он отдалился, да и то не на долго. Видимо моя уловка с сигаретами если и сработала, то не так эффективно, как я рассчитывал. Что поделаешь, стая — это не одна собака, разбежались в разных направлениях, кто-то да нашёл след.

Я уже даже не знаю, какое по счёту дыхание у нас должно было открыться от непрерывного бега. Мы постоянно менялись местами, чтобы не уставать от давящего напряжения, всегда присутствующего при поиске аномалий, но вскоре уже и это не помогало. Глаза заливал пот, нервы были натянуты в струну и везде мерещились аномалии. Не знаю как Сонька, но я свои камни расходовал нещадно направо и налево, и вскоре у меня их почти не осталось. Я взял несколько у неё и постарался держать себя в руках, но получалось слабо, и вскоре я израсходовал и их. Одно радовало — мы поднялись на очередной холм и остановились, перед нами лежала Припять. Позади, уже в относительной близости, раздался собачий вой.

И всё же мы успели. Едва переставляя ноги, с висящей буквально на пятках сворой злых и голодных мутированных собак мы, обогнув дом, вбежали в подъезд кирпичного девятиэтажного дома, на стене которого я успел заметить табличку с облезшей надписью «Улица Леси Украинки». Вопреки ожиданиям собаки не оставили нас в покое, вступив в черту города, поэтому мы пробежали по узкой улочке, оставив слева низкие цеха какого-то предприятия, а справа ангар какого-то склада. Бежали мы целенаправленно к некогда жилому многоэтажному дому, надеясь, что там, на узких лестничных пролётах, будет легче сдерживать взбешенную свору диких псов.

Мы забежали по заваленной мусором и битым стеклом бетонной лестнице на второй этаж и прильнули к окнам, выходящими туда, откуда мы пришли. Одно дело слышать от кого-то, что чёрные псы не заходят в город, и совсем другое, когда от этого зависит твоя жизнь.

Псы остановились внезапно, словно наткнувшись на невидимую черту, потекли вправо и влево, пытаясь обойти то невидимое, что им мешает пройти, но, так и не сумев пробраться дальше, улеглись на живот, словно древнеегипетский сфинкс. Улица неизвестной мне Леси Украинки оказалась непреодолимым препятствием для них и спасительным рубежом для нас. Мы смотрели на них, а они, задрав чёрные оскаленные морды, на нас. Так продолжалось довольно долго, словно мы пытались переглядеть друг друга или загипнотизировать, пока, наконец, мне не показалась смешной картина сидящих вдоль невидимой черты пяти десятков собак, похожих друг на друга, как две капли воды. Я нервно хихикнул, затем засмеялся, а затем захохотал, нагло глядя в глаза оставшихся с носом тварей, выплёскивая из себя всё накопившееся за последнее время нервное напряжение. Сонька покосилась на меня, улыбнулась, хохотать не стала, но взгляд стал спокойным, без страха загнанного в угол зверя.

Я развернулся спиной к окну, и всё ещё нервно хихикая, сполз по стене на пыльный и заваленный разным хламом пол. Последнее, что я успел отметить, что на полу ещё совсем даже не плохо сохранился линолеум. Затем я просто выключился, сказалась и бессонная ночь, и непонятные сталкеры будущего, и изнуряющая погоня, где мы были в роли дичи. Организм просто взял своё, отправив меня в нокдаун сна.

Сны мне не снились, и проснулся я полностью отдохнувшим. В комнате, где мы расположились, или точнее где я отключился, был полумрак, разгоняемый небольшим костерком, потрескивающим дровами прямо посреди комнаты на очищенном от линолеума пятачке. Я поднял голову и непонимающе огляделся, не сразу придя в себя. Никак не мог сообразить, что за окном, утро, вечер, или ночь, почти неотличимая с нашим новым зрением от вечера? Пришлось обратиться за помощью к Соньке, сидевшей по ту сторону костра. Оказалось, что раннее утро. Солнце ещё не встало, но вот-вот должно было показаться. Я выглянул в окно. Действительно, край горизонта был слабо окрашен розовым. Получается, что я проспал весь вечер и почти всю ночь. Лихо!

— Ложись спать. — Обратился я к Соньке, разминая затёкшее тело, и тут только вспомнил про отличие картинки за окном от той, что я видел вчера. — А когда собаки ушли?

— После заката. — Сонька начала укладываться, но в отличие от меня расстелила спальник. — Тебе что-нибудь снилось?

— Нет.

— Хорошо. — Протянула Сонька и, кажется, сразу уснула.

Я посмотрел на неё, улыбнулся, подкинул в костёр, огороженный битыми кирпичами, небольшой кругляш, бывший когда-то стулом со спинкой, и выглянул в соседнюю комнату. Ничего нового там не обнаружилось, всё тот же бардак, кучи мусора и остатки брошенной мебели, давно пришедшей в негодность.

Я достал счётчик Гейгера и сделал то, что следовало, едва мы сюда поднялись — проверил на наличие радиации. Радиационный фон оказался в норме. Я прошёл по всей квартире, но чего-нибудь интересного обнаружить не удалось. В другие квартиры не пошёл, опасаясь бросать Соньку одну, поэтому подошёл к окну, выходящему на другую сторону дома и выглянул наружу. Окна выходили на улицу, представляющую собой странную помесь неживого и мёртвого. Мёртвого в том плане, что умерло, а неживого в том, что никогда и не было живым. Между скрюченных в самую нелепую форму деревьев были набросаны какие-то бетонные блоки, строительные вагончики, несколько остовов автомобилей, и множество другого мусора неизвестного происхождения. И так насколько хватало глаз. Улица была шириной метров пятьдесят, и в сторону центра тянулись унылые однотипные пятиэтажки.

Я вздохнул и вернулся в комнату со спящей Сонькой, вытащив из своего рюкзака на свет электронную записную книжку «монолитовца» Ну-с, посмотрим, чем они живут. В смысле жили. Я цинично хмыкнул и приступил к чтению.

Отступление: исповедь послушника

Сегодня опять приходили парламентёры «странников», хотя приходили это несколько неверное слово. В голове появилось знание, что парламентёры будут на стадионе, и мы потянулись туда. По личному опыту я знал, что не появиться там, значит обречь себя на мучительные боли. Да, даже наши тела, проведённые через «монолит», оказывается, могут испытывать боль, которую невозможно стерпеть. После обряда очищения от боли при принятии в «монолит» нас всех проверяли, и я помню ту лёгкость, с которой смог отключиться от боли. Я мог контролировать её, мог принять дозировано, мог вообще отказаться, но «странники» смогли нам доказать, что мы знаем о боли не всё.

Так состоялось наше первое знакомство с этими странными созданиями. Когда мы собрались на стадионе, нам в ультимативной форме заявили, что в течение месяца нам надлежит оставить Припять. Ни торгов, ни обсуждения деталей. Только это. Да ещё пропажа двадцати бойцов «монолита». Их просто недосчитались после стадиона.

Никто не паниковал. Зачем паниковать, если «монолит» со всем разберётся? Что ему, вечному, эти мелкие помехи? Сколько их было уже? Даже на моём счету уже две группировки пытались выжить нас из Припяти. И пусть эти «странники» были не обычной группировкой, и мы даже не знаем, как они выглядят, но и наш властелин не тварь дрожащая, руками недостойных сделанная.

Четыре верховных игумена пошли на совет к «монолиту» и вышли оттуда явно не успокоенные. Замкнутые лица, ускользающие взгляды. В результате нам, простым послушникам, пришлось довольствоваться слухами, так или иначе просочившимися, и надо признать, что они были нерадостными. По слухам получалось, что «монолит» обещал разобраться, а такого я раньше не слышал. Раньше он разбирался, а теперь обещал, значит, не был уверен в своих силах?

За рутинной работой во благо «монолита» месяц прошёл незаметно, но я не видел никакой подготовки к переселению, а значит, не смотря на мрачные лица верховных игуменов, можно было предположить, что вопрос решен. Оказалось, нет.

На сегодняшнем собрании нам было заявлено «странниками», что у нас в распоряжении три дня, после чего они приступят к дератизации. Что такое дератизация я помнил, но какое отношение мы имели к грызунам и их травлению? Думать о том, что под грызунами они имели в виду нас, решительно не хотелось.

Верховные игумены опять потянулись к властелину, приказав нам не расходиться. Вернулись быстро, принеся вполне прогнозируемое, но, тем не менее, неожиданное решение «монолита» о том, что мы в кратчайшие сроки должны свернуть всю свою деятельность и покинуть Припять и прилегающую к ней территорию в радиусе десяти километров.

Приказы властелина не обсуждаются, а потому мы потянулись к своим кельям собирать вещи. После этого, все занятые в разработках посетили лаборатории. Я лично забрал свой «ускоритель давления». Единственный экземпляр, прототип. Расстрелял оборудование и двинулся к месту сбора. Впереди неизвестность, но верховные игумены пообещали, что «монолит» призовёт нас, когда мы понадобимся, а пока ему надо подумать. Сроков не называли, и мы, разбившись на отряды разной численности, начали просачиваться в разных направлениях на сопредельные территории.

Припять (продолжение)

Я задумчиво выключил блокнот. Записей было ещё пять, но, мельком глянув предпоследнюю, я понял, что о происходящих в Припяти событиях ничего не найду. Только личное и служебное. Ну, будет время, посмотрю, конечно, но не сейчас. Сейчас надо проанализировать и разложить по полочкам полученную информацию.

Что получается? Получается, что ползущие по Зоне слухи не врут, и в Припяти завелась новая группировка, причём такого масштаба, что «монолит» безоговорочно покинул мёртвый город. Что же это за люди такие? Или не люди, раз могут такое? Сразу вспомнился фантом летающей тарелки. Интересно, это как-то связано? Впрочем, зачем инопланетянам Зона или если перевести на русский — нафига козе баян? В общем, прояснив одно, я получил кучу других вопросов. Ясно то, что из города надо сваливать как можно быстрее, пока мы не попали в поле зрения этих «странников». По спине пробежал холодок от ощущения, что обо мне уже всё знают: где я, кто я. Сильно захотелось разбудить Соньку и убраться отсюда подальше, но, во-первых, прошёл всего час, как она спит, а во-вторых, я же спал чуть ли не двенадцать часов и ничего, никто не пришёл и не предъявил нам ультиматум.

Я какое-то время побродил по квартире, время от времени выглядывая в разные окна. В один из таких моментов на самой границе видимости мне показалось какое-то шевеление. Быстро скинув с плеча «винторез» я прильнул к окуляру, но так ничего и не увидел, толи некто успел скрыться, толи показалось.

Оторвавшись от окуляра, я сразу же прилип к нему снова, так как вновь заметил какое-то шевеление у дальних домов. Как и в первый раз в оптике уже никого не было, хотя теперь я был готов поклясться, что мне это не показалось. Замерев у окуляра, я простоял, наверное, минут десять, решив, во что бы то ни стало увидеть, кто или что там ходит, но не зря говорят, что самое трудное — это ждать и догонять. На одиннадцатой минуте я плюнул на это занятие, решив, что раз оно ходит там, а не под моими окнами, то и непосредственной угрозы не несёт, и вернулся в комнату со спящей Сонькой.

Ещё час я просто ходил из угла в угол, сидел, прислонившись к бетонной стене с остатками выцветших обоев, и подкармливал костёр мелкими остатками деревянной мебели, чтобы дым был не сильным. Потом мои мысли вновь вернулись к замеченному движению в конце улицы. Подняв с пола «винторез» я прошёл в соседнюю комнату, но на сей раз ни обычным зрением, ни через оптику ничего подозрительного не заметил. Поближе бы подобраться, только в свете открывшихся подробностей бегства «монолита» мне хотелось идти только в одном направлении, и это точно было не в сторону подозрительных движений.

Еле слышный короткий шаркающий звук с верхнего этажа я услышал, когда уже зашёл в комнату со спящей Сонькой. Хорошо бы списать его на разыгравшееся воображение, или какие-либо естественные звуки в мёртвом городе, но я знал, что если начну не доверять своим глазам и ушам, то это плохо кончится.

Я аккуратно вытащил из Сонькиного рюкзака пистолет-пулемёт и, на всякий случай, зажав ей рот ладонью, настойчиво потряс за плечо. Она дёрнулась, открыла глаза, и я сразу прижал палец к губам, показывая ей, чтобы вела себя тихо.

— У нас гости. — Я убрал ладонь с её рта и вручил ей MP–5.

Она глазами спросила подробности, но я и сам не знал, чего ждать, поэтому просто пожал плечами и указал пальцем на потолок. Она кивнула, и мы аккуратно вышли в коридор. Я переложил пистолет из-за спины в карман ветровки, а «винторез» переключил на автоматический огонь. Эх, кабы знать, что нас загонят в Припять, подобрал бы «калаш» с какого-нибудь трупа.

Сонька остановилась в проёме двери ведущей в комнату, держа на мушке выход на лестничную площадку, а я встал прямо напротив выхода. Двери в привычном понимании этого слова не было, просто Сонька пока я спал, содрала какую-то межкомнатную дверь и заслонила ей проход с лестничной клетки в квартиру, для надёжности подперев её небольшим сервантом. Сейчас я напряжённо всматривался в щель между дверью и косяком, надеясь первым увидеть пожаловавших гостей.

Увидел я, конечно, их первым, но помогло мне это мало. В щели мелькнула чья-то нога, и сразу последовал чудовищный удар по нашей хлипкой преграде между лестничным пролётом и квартирой. Будь дверь из цельных досок, меня бы, наверное, ей и пришибло, а так она разлетелась на несколько кусков ДВП и сломанных деревянных брусков.

Я интуитивно отвернулся, заслонившись плечом, и потерял драгоценную секунду. Ещё секунду я потерял, когда, повернувшись, увидел вошедшего. Я ожидал увидеть кого угодно, кроме оборотня, хотя по силе удара в дверь уже можно было догадаться, кто к нам пожаловал. Тем не менее, я простоял эту лишнюю секунду, пытаясь принять новые правила игры и плакал бы наш эффект неожиданности, если бы не Сонька. Стоя в проёме двери, она была защищена от летевших обломков, а потому сразу открыла огонь, едва дверь разлетелась. Думаю, она даже не успела сообразить, кто стоит за дверью, это и спасло нам жизнь. Если бы ещё и она замерла, оценивая изменение обстановки, то ворвавшийся оборотень порвал бы нас на мелкие лоскуты, а так он влетел в коридор и получил практически в упор сразу патронов десять девятого калибра. Это его отбросило обратно к дверям и замедлило движения, но не остановило, поэтому он почти сразу вновь оказался посреди коридора. Я к этому времени уже отбросил бесполезный в данной ситуации «винторез» и, вытащив из-за пояса пистолет, выщелкнул обойму, судорожно шаря в нагрудном кармашке обойму с серебряными пулями.

Сонька выстрелила ещё десять пуль, что вновь остановило монстра и дало мне время на перезарядку. Сделав первый выстрел навскидку, лишь бы сбить серебром темп, я прицелился. Голова, сердце. Этого должно хватить. Оборотень начал медленно оседать на пол, и Сонька прекратила стрелять, тоже отбросив автомат и скрывшись в комнате с нашими вещами. Видимо, её обоймы с серебряными пулями лежали в рюкзаке. Непредусмотрительно.

В ушах звенело от грохота выстрелов в замкнутом помещении, а я продолжал держать дверь на мушке, ощущая, как по виску стекает холодная капля пота. Всё когда-то происходит впервые, например вот эта встреча с оборотнем. Наслышан был сильно, потому и узнал его сразу по белесому, словно покрытому инеем оттенку кожи, а вот видеть довелось впервые. Что ж, наконец-то серебряные пули пригодились по прямому назначению, а то раньше всё больше разменной монетой служили, то на еду променяешь, то ещё на что-нибудь у тех, кто ходит глубоко в Зону.

Звон в ушах начал проходить, и я услышал, как Сонька роется в рюкзаке и перезаряжает пистолет. Больше никаких посторонних звуков. Сонька передёрнула затвор, и почти сразу раздалось подряд три выстрела. Я вбежал в комнату и замер в дверях: прямо у окна лежал ещё один труп оборотня, видимо, запрыгнуть в окно второго этажа для него было плёвым делом.

— Держи дверь. — Не отрывая настороженного взгляда от окна, бросила Сонька.

Я, пятясь, отошёл от двери и замер, держа дверной проём в прицеле. Теперь мы оба находились в одной комнате, первоначально выбранной в качестве убежища, и держали на прицеле оба возможных пути проникновения к нам. Вокруг по-прежнему стояла тишина, но я знал, что она обманчива, оборотни держаться только нечётным количеством. Один, три, пять. Один уже отпадает, значит остался либо ещё один, либо ещё три. Ох, не хотелось бы мне, чтобы их осталось ещё три, как завалятся все разом. Даже думать об этом не буду.

Рука, державшая пистолет начала понемногу уставать, и кончик ствола стал мелко подрагивать. Я осторожно перехватил рукоятку второй рукой. Стало легче, но ненадолго, тем не менее, я продолжал настороженно держать дверной проём в прицеле «гюрзы», прекрасно зная бесшумность передвижения этих тварей. Он мог уже стоять у стенки сразу за дверью, но мы так и не узнаем этого, пока он не появится в проёме. Видимо сама

Зона мне помогает, раз я услышал сверху шаркающий звук и успел разбудить Соньку, прежде чем эти твари ворвались в квартиру.

Я знал, что Сонька сейчас так же настороженно держит в прицеле окно. Что выберет оборотень? Оборотень выбрал дверь. Мелькнул смазанный от скорости белёсый силуэт, и я с запозданием нажал на спуск. Сразу ещё раз, но снова с запозданием, оборотень проскочил и оказался уже у стены, оттолкнулся от неё задними конечностями, увеличив и так запредельную для человека скорость и, словно выпущенный из пушки снаряд, полетел на меня.

Я снова выстрелил, кажется, попал, но остановить такую тушу, летящую на меня с бешеной скоростью, эта пуля уже не смогла. Сзади раздался ещё один выстрел и летящий на меня монстр немного изменил траекторию, но недостаточно, чтобы избежать столкновения со мной. На моё правое плечо обрушилось двести килограмм и в оставшиеся несколько мгновений, прежде чем меня впечатало в стену, я успел понадеяться, что эти двести килограмм уже мертвы.

Кажется, болело всё тело, но, немного полежав, я понял, что болит только правое плечо и голова. Я осторожно пошевелился, и, поморщившись, дотронулся до шишки на голове. Поднёс руку к глазам и с облегчением выдохнул — крови не было.

— Холодного ничего нет, извини. — Я осторожно повернул голову, оказывается, рядом всё это время сидела с сочувствующим видом Сонька. — Но можешь приложить тряпку с мочой, помогает.

— Нет уж, спасибо. — Хмыкнул я, покосившись на смутившуюся Соньку. — Долго я в отключке был?

— Нет, минут шесть. — Сонька полезла в рюкзак и начала перезаряжать пистолет.

— Держи серебро всегда рядом. — Напомнил я, вспомнив, как она в ответственную минуту побежала за серебряными пулями к рюкзаку.

— Хорошо. — Буркнула она. — Я вообще думала, что это блажь, никто из моих знакомых, кому я могла безоговорочно доверять, оборотней не видел, и я, в конце концов, решила, что это легенда Зоны, коих сам знаешь несчётное количество.

— Не легенда. — В отличие от Соньки у меня такой знакомый был, и с тех пор, как он с ними столкнулся, я тоже начал запасаться серебром.

— К сожалению. — Согласилась Сонька, закончив перезаряжать обойму с серебряными пулями и сунув её в нагрудный кармашек куртки, а в пистолет вставив с обычными.

— Думаешь всё? — Я, кряхтя сел, прислонившись к холодной стене спиной и ушибленным местом головы. Стало полегче.

— Надеюсь. — Она пожала плечами и ткнула дулом пистолета в труп оборотня, валявшийся около меня. — Эти вломились в течение трёх минут, так что я думаю, что если бы были ещё, они бы уже пожаловали.

— Твоими бы устами… — Вздохнул я и поднял с пола свой пистолет.

— Надо уходить отсюда. — Она сходила и принесла с коридора брошенный мной «винторез» и принялась перезаряжать свой MP–5.

— Надо. — Согласился я, тяжело поднимаясь. — Только надо сперва осмотреть окрестности. Давай поднимемся на девятый этаж, глянем, как лучше нам отсюда выбираться.

— Пошли. — Поддержала меня Кулачок и мы стали осторожно пробираться по бетонным ступеням на верхний этаж, останавливаясь и страхуя друг друга перед каждым поворотом и опасливо косясь на выломанные проёмы, ведущие в шахту лифта.

Поднявшись на девятый этаж и тщательно его, проверив на наличие радиации и оборотней, мы немного успокоились, и я задал Соньке терзавший меня с утра вопрос:

— А кто это, Леся Украинка, чья улица вчера нас спасла от чёрных псов? Ты ведь местная, должна знать.

— Поэтесса. — Удивлённо посмотрела Сонька на меня. — А тебе зачем?

— Просто стало интересно. — Пожал я плечами. — Обычно персонажи, которыми нарекают улицы, всенародно известны: Ленин, Матросов, Гагарин, а тут вот… Это псевдоним у неё?

— Да. — Сонька подошла к окну и, скинув винтовку с плеча, начала осматривать окрестности. — Причём имя тоже псевдоним, а вообще она Лариса Косач.

— И как ты всё помнишь? — Хмыкнул я и, уйдя в соседнюю комнату, окна которой выходили на другую сторону, тоже приступил к осмотру местности.

— А центр-то ты зачем осматриваешь? — Удивилась Сонька, заглянув в мою комнату, и улыбнулась. — Достопримечательности ищешь?

— Ага. — Поддержал я её шутку. — Там пока ты спала какая-то достопримечательность бегала, но со второго этажа мало что видно было, думал отсюда удастся что-нибудь разглядеть, да видимо уже поздно.

— Где? — Вмиг стала серьёзно Сонька и подошла к моему окну.

— Вон тот дом, за которым виднеется угол гостиницы. — Дал я координаты, а сам ушёл в третью комнату. Честно говоря, это направление нам вообще нужно не было, просто захотелось взглянуть на панцирь четвёртого энергоблока с толстой трубой, огарком свечи направленной в небо. Когда ещё представится такая возможность? Не думаю, что я когда-нибудь захочу сюда возвращаться. Выставив оптику на максимальное приближение, я начал осматривать море зелёных, желтеющих и краснеющих деревьев, густо разросшихся как в городе, так и за его пределами. Затем тщательно обсмотрел виднеющуюся часть ЧАЭС и остался разочарован. Я ожидал чего-то шокирующего, гротескного, чего-то такого, что «ах», а увидел ангар, обложенный серыми металлическими плитами, такую же серую облезшую трубу и такие же невзрачные коммуникации. Впрочем, вероятнее всего я был не прав и вблизи вся эта мешанина старого радиоактивного бетона и железа вызовет шокирующее восхищение, но ближе я подходить не собирался.

Я вздохнул и уже собирался вернуться в комнату с Сонькой, когда мои глаза вычленили из общей массы городского уныния какое-то несоответствие. Вновь пройдясь взглядом по пятиэтажкам напротив, я, на сей раз, сразу увидел то, что привлекло моё внимание: в просвете между двумя домами виднелась ещё одна «хрущёвка», стоявшая где-то на перпендикулярной улице и в её окнах не было рам. Совсем. Я бы ещё понял, если бы их не было в нескольких, может, кто на дрова пустил, город хоть и мёртвый, но не необитаемый, но так чтобы сразу везде… Такому я не смог найти разумного объяснения. Хотя последнее время я многому не могу найти разумного объяснения. Такое впечатление, что как только я решил помочь Соньке в её походе, как мне в бонус Зона выдала весь свой запас удивительных вещей за пятилетку. Я почесал макушку, делая мысленно в мозгу заметку, что надо бы сходить посмотреть на странный дом и вернулся к Соньке, продолжавшей смотреть в ту сторону, куда я ей указал.

— Никого?

— Никого. — Вздохнула она и повернулась ко мне, закинув винтовку на плечо. — Пошли отсюда?

— Может, поедим сначала? — Внял я ворчанию желудка.

— И что? — Недоверчиво посмотрела она на меня. — Ты будешь есть в доме, где три трупа оборотней?

— Нет, конечно. — Я подошёл к своему рюкзаку и закинул его на здоровое плечо. — Тем более что выстрелы могли ещё кого-нибудь привлечь.

Мы, поминутно останавливаясь и прислушиваясь к тишине подъезда, вышли наружу. Солнце уже стояло высоко и, похоже, эту ночь нам тоже предстоит провести в городе. Потеряем по времени немного, зато спать будем не под открытым небом, а практически с комфортом, по крайней мере, крыша над головой будет.

— Нам туда. — Остановил я свернувшую, было налево Соньку, и махнул рукой в противоположную сторону.

— Мне казалось, что мы хотели поскорее выбраться из города, а ты предлагаешь идти почти в сторону центра. — Сонька удивлённо посмотрела на меня. — Что изменилось?

— Хочу кое-что проверить. — Не стал уточнять я.

— Оно того стоит? — Скептически посмотрела на меня Сонька.

— Не знаю. — Честно ответил я. — Просто нам, так или иначе, придётся эту ночь снова провести в Припяти. Не спорь, так будет лучше. — Остановил я попытавшуюся что-то возразить Соньку. — Поэтому мы успеем посмотреть то, что меня заинтересовало и дойти до окраины города, где и переночуем. Хорошо?

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Сонька вздохнула, покачав головой, и пошла за мной.

Мы медленно перешли широкую улицу, и зашли во двор пятиэтажки, практически вжимаясь в серые бетонные плиты и настороженно вертя головами по сторонам. Вблизи всё оказалось ещё страшнее, чем я себе представлял, глядя из окна угловой девятки на пустынную улицу. Многие деревья если и имели листья, то избавились от них явно до срока и теперь стояли, словно колонны скульптора-сюрреалиста, выгнутые и перекрученные, обвиняющее указывая в небо. Ноги мягко ступали в приличный слой пыли, видимо «монолит» за всё время так и не сумел обжить всё пространство мёртвого города, а может, им это и не нужно было. Повсюду был строительный мусор и брошенная техника, и на всё это время наложило неизгладимый отпечаток ветхости, ржавчины и неодолимой тоски.

Масло в огонь ещё подливала неестественно зелёная трава, время от времени пробивающаяся словно лишай сквозь трещины асфальта и плит. Казалось бы, что зелёный цвет живой травы должен отстранять от пустынности и заброшенности местности, но получалось наоборот, она словно подчёркивала ту ветхость, которая нас окружала.

Мы прошли мимо не то садика, не то школы и уже почти дошли до нужной пятиэтажки (осталось только обойти один дом, стоявший под углом к остальным), когда по Припяти пронёсся громкий звук, больше всего напоминающий заводской гудок советской эпохи. Ничего хорошего он для нас нести не мог, тем более что я пришёл к выводу, что этот звук имеет не механическую природу, а ни один из известных мне мутантов так кричать не мог, значит это кто-то новенький. Или «странники».

У меня по спине пробежал холодок и я, схватив Соньку за руку, поволок в дом, намереваясь вновь скрыться от неизвестного трубача в подъезде. Сонька не возражала, и лишь попав в подъезд, ехидно поинтересовалась:

— Ну, всё ещё хочешь идти туда?

Я пропустил колкость мимо ушей и потащил её на пятый этаж, не желая больше встречать нежданных гостей в окно, но так высоко нам забраться так и не удалось — между третьим и четвертым этажом спокойно расположилась «жарка». Пришлось довольствоваться третьим этажом, и я лишь понадеялся, что прыгучесть оборотней так далеко не распространяется.

Звук повторился уже значительно ближе, подтверждая моё предположение о естественном происхождении, и мы, забившись в какую-то большую комнату с разбитым трельяжем, обложились оружием, предварительно забаррикадировав дверь подобно предыдущей квартире. Я даже вытащил из рюкзака одну боевую гранату, подумав, что монстр, издающий такое, может представлять серьёзную угрозу. Сонька одобрительно хмыкнула, увидев ребристую сферу, и взяла в прицел входную дверь. У меня появилось мимолётное ощущение дежавю, быстро впрочем, пропавшее, и я взялся за пистолет, по-прежнему заряженный серебром.

Так мы просидели, наверное, минут десять, пока мне это всё не надоело. Ну не чувствовал я опасности. Может это глупо и безрассудно, но я поднялся и подошёл к окну. За то время, пока мы сидели, бестолково держа на прицеле входную дверь, гудок ещё раз пронёсся по мёртвому городу, правда вроде бы на том же удалении, что и раньше.

Я высунулся из окна и посмотрел туда, откуда мы пришли. Двор в той стороне был по-прежнему пустынен, тоскливо серея потрескавшимся асфальтом. Я перешёл ко второму окну оказавшейся торцевой квартиры и осмотрел прилегающую территорию с нового ракурса. Отсюда между домами была видна и какая-то улица, перпендикулярно уходящая, в общем-то, в нужную нам сторону, но проходящая слишком близко к центру. Я замер на мгновение, а затем бросился к своему «винторезу».

— Что там? — Заинтересовалась Сонька моим рвением.

Я не ответил, так как сам не знал, как описать увиденное, и она, посидев ещё немного на полу, не выдержала и присоединилась ко мне, сняв с плеча свою СВУ. А посмотреть было на что: по виднеющейся улице шёл народ. Так это выглядело обычным зрением, и только припав к окуляру оптического прицела, удалось рассмотреть детали. По улице шли зомби. Много зомби. Моё удивление от наличия в мёртвом городе людей переросло в крайнюю степень удивления, выраженное вслух на русском матерном. Сонька, кажется, тоже выдала что-то подобное. Наверное, мы были единственными, кто видел такое.

Обычно зомби встречаются количеством не больше пяти экземпляров, чаще вообще по одному, а здесь шла целая толпа мертвяков. При всём при этом я бы ещё понял, если бы они шли в одном направлении, но большая часть их шла в одну сторону, а меньшая обратно, словно обычные люди в обычном городе спешат по своим делам.

Мы продолжали наблюдать за странным шествием, и я переводил окуляр от одного зомби к другому, рассматривая детали. Были среди идущих и совсем свежие экземпляры, ещё не имевшие на открытых участках кожи отпечатка гниения. Одеты они были в довольно свежую, хоть и поношенную одежду. Я отметил, что в основном «молодые» зомби были одеты в форму «монолита», видимо не только с военными и свободными группировками им пришлось столкнуться на пути своего переселения. Стало даже, как-то немного жаль этих людей. Бывших людей. Изредка мелькали и сильно потрёпанные «нежизнью» экземпляры в обтрёпанных грязных лоскутах, бывших некогда добротной одеждой. Зачастую эти экземпляры недосчитывались какой-либо руки или её части. Но всё же основная часть идущих состояла из довольно прилично выглядевших зомби, насколько это вообще применимо к ним. Конечно, одежда почти на всех висела грязными лохмотьями, но все части тела были на месте.

И всё же, не смотря на столь разительные отличия, в этой целенаправленно бредущей толпе было нечто общее — лица. Ни одного осмысленного выражения, да собственно и откуда им взяться, мозги-то протухли. Движутся на одних инстинктах, точнее на одном — есть. И что получается? Одни идут есть в одну сторону, а другие в другую? Что-то не стыкуется.

Я попытался припомнить всё, что знаю об этой нежити, но помогло это мало. Видимо правила игры в Зоне опять поменялись. Жаль, новые правила всегда влекут за собой новые жертвы. Надеюсь, не смотря на то, что мы видимо, оказались в самом эпицентре изменяющихся правил, что этими жертвами будем не мы.

Я, задумавшись, уже автоматически переводил оптический прицел с одного лица на другое, неизбежно натыкаясь на тупое и бездумное выражение лица-маски, как вдруг что-то меня отвлекло. Я вернул оптику на шаг назад. Не то. Ещё в сторону. Снова не то! Показалось? Да чёрта с два! Искать, искать! Вот оно!

Среди тупых рыл зомби, спешащих по своим непонятным делам, мелькнуло знакомое лицо. Я присмотрелся и за грязными разводами и трупными пятнами с удивлением узнал Троса, того, кого мы в данный момент и идём выручать не то из аномалии, не то ещё из чего-то.

Не удержавшись, я сматерился и прикусил язык. Только бы Кулачёк не увидела своего брата, только бы…

— Ты прав. — Поняв по-своему моё восклицание, тихонько прошептала Сонька. — Такого количества зомби ещё наверняка никто не видел. Куда они все идут?

— Не знаю. — Мой голос дрогнул и, откашлявшись, я продолжил. — Да и не хочу знать, нам тоже надо двигать отсюда.

— Подожди, а как же то, ради чего ты меня тащил сюда? — Удивилась Сонька. — Уже посмотрел? Тогда может, скажешь мне, зачем мы так рисковали?

— Чёрт, совсем забыл. — Соврал я. Ну не говорить же ей, что я просто хочу увести её отсюда.

Пришлось снова браться за винтовку и, перейдя в соседнюю комнату, осмотреть дом. Одно радовало, Сонька видимо вдоволь насмотрелась на марширующих зомби и осталась просто стоять рядом. Едва глянув на дом, я вновь чуть не сматерился. Помимо оконных рам в нём не было ничего. Вообще ничего. Все бетонные перекрытия, составляющие стены, потолки, и лестничные пролёты панельного дома отсутствовали. Почти напротив нас стояла пустая пятиэтажная коробка из грязно-серых бетонных плит. В узкие из-за острого угла щели окон первого этажа была видна земля с наростами каких-то кристаллических образований серого цвета.

Не иначе тоже дело рук всё тех же «странников». Что-то чересчур бурную деятельность они развернули, едва «монолит» покинул свои владения. Понятно, что бетонные конструкции пятиэтажки понадобились «странникам» для постройки той самой башни, про которую нам говорили странные сталкеры из будущего. Непонятно, как эти самые «странники» умудрились выколупать (другого слова у меня не нашлось) всю начинку дома. Не через окна же. Ещё одна странность была в том, что после всего этого дом остался стоять. По всем законам физики он должен был сложиться словно карточный домик от порыва ветра.

— Всё, пошли! — Я закинул винтовку на плечо и направился к двери.

— Что увидел-то? — Сонька догнала меня и пошла рядом.

— Дом без внутренностей. — Сухо ответил я. — Просто наружные стены в пять этажей.

— Ну и что? — Остановилась Сонька. — Из-за этого стоило сюда идти? Подумаешь, одной загадкой больше. У нас сейчас другие планы.

— Да, другие. — Рассеянно пробормотал я, вспомнив увиденного в колонне зомби Троса. — Только я не думаю, что это такая уж и загадка. Началось строительство башни, о которой упоминали сталкеры.

— Ну и что? — Вновь повторила Сонька, нагнав меня. — Нас-то это не касается.

— Как знать. — Задумчиво пожал я плечами и решил сменить тему. — Как думаешь, какой временной разрыв был между нами и теми сталкерами из будущего?

Мы спускались по покрытым толстым слоем пыли ступенькам, и я поймал себя на мысли, что автоматически считаю их. Похоже, нервничаю. Усилием воли заставив себя перестать их считать, я оглянулся на Соньку, так и не удосужившуюся ответить.

— Года три. — Произнесла она, встретив мой взгляд. — А вообще, откуда мне знать? Может и все десять.

Вот и поговорили. Я сплюнул под ноги и слюна, мягко провалившись в слой пыли, исчезла из вида. Честно говоря, хотелось поговорить на отвлеченные темы, чтобы хоть ненадолго забыть увиденное, чтобы не идти вперёд с ощущением бесполезности. Действительно, зачем теперь куда-то идти, если тот, кого мы ищем мёртв? Зачем все эти телодвижения? Может плюнуть на неудобство ситуации и рассказать ей всё? И что это изменит? Она мне просто не поверит, скажет, что я обознался, потом психанет, скажет, что я просто не хочу идти или того хуже — боюсь, и пойдёт одна. А отпускать её одну это уже хамство. Нет уж, пусть сама всё на месте узнает. Так что решено, буду молчать.

Мы вышли из подъезда и, не выходя на улицу, дворами тронулись в обратный путь. День перевалил за середину и скоро уже будет пора подумать о ночлеге. Впрочем, я уже решил, что ночевать будем на окраине города, так что просто остаётся придерживаться этого плана и дойти к вечеру до этой самой окраины.

Через несколько минут мы были уже возле дома, соседствующего с той девятиэтажкой, в которой мы провели сегодняшнюю ночь и в которой сейчас лежало три трупа оборотней. Я замедлил шаг, а, подойдя к углу дома, остановился совсем и осторожно выглянул, оглядывая окрестности. Ожидая увидеть привлечённых нашими выстрелами каких-нибудь тварей, я испытал огромное облегчение, никого не обнаружив. Не хотелось бы огибать по широкой дуге дом или того хуже выходить на открытую всем ветрам и взглядам улицу, чтобы обойти опасное место. Видимо «странники» не только «монолит» из Припяти выперли, но и всех остальных тварей подспудно. Странно, что остались зомби и оборотни. Хотя, если подумать, ничего странного: зомби — рабочая сила, а оборотни — охрана. У меня пробежали мурашки по спине от мысли, что оборотней здесь собралось столько же, сколько и зомби. Сразу расхотелось оставаться на эту ночь в городе, но время было упущено и ничего другого нам не оставалось. Лучшего варианта мы не найдём, а вот хуже — пожалуйста.

Мы вышли из-за угла и, осторожно обходя подъезды, прошли дом с тремя трупами оборотней. К нашему немалому облегчению никто из подъездов не выпрыгнул и засаду не устроил, поэтому спустя пару минут мы уже удалялись от него, оставляя за спиной. Впрочем, оглядываться время от времени мы не забывали.

Тем временем распогодилось знатно. Солнце выбивало своими лучами из домов и старого бетона осеннюю прохладу, словно пытаясь наверстать упущенное за лето или запастись впрок перед долгой зимой. Повсюду воздух дрожал от поднимавшегося вверх марева, и казалось, что Припять просто перенасыщена аномалиями. Хотелось расслабиться и подставить лицо тёплым лучам осеннего солнца, но я настойчиво гнал от себя такую мысль, ведь среди дрожащего от марева воздуха могла на самом деле притаиться аномалия. Да и об оборотнях забывать не стоит, как впрочем, и о других опасностях, прямых или косвенных.

Поэтому пришлось выбросить из головы все мысли и осторожно пробираться вперёд, время от времени кидая камень в слишком уж подозрительное марево. Выработанный за годы, проведённые в Зоне, инстинкт заставлял кидать камни едва ли не во весь попадающийся дрожащий от испарения воздух, поэтому шли мы медленно, но верно, постепенно приближаясь к намеченной окраине города.

Вопреки логике, по мере удаления от центра города количество аномалий только прибавилось и с каждым кварталом становилось всё больше и больше, поэтому наше передвижение замедлилось до предела. То и дело встречались парные аномалии или парно-переходящие, например с одного края «молния» а с другого «молот». Надежда всю дорогу прокрасться вдоль домов, перебегая от одного к другому, давно умерла, поэтому мы петляли в такт аномалиям, выискивая наиболее безопасную дорогу и как можно чаще осматривая пустые глазницы мертвых домов на предмет засады.

Солнце уже начало клониться к закату, когда за спиной раздался уже знакомый, но от того не менее страшный вой-гудок. Я вздрогнул и интуитивно обернулся, выставив перед собой надёжный «винторез», словно ощетинившийся дикобраз. Сонька тоже остановилась и подняла автомат, но, вспомнив, что это за звук опустила. Я, подумав, последовал её примеру. Звук был хоть и громкий, но всё равно чувствовалось, что он доносится издалека. Что это? Рабочий день «странников» кончился? По крайней мере, именно такую ассоциацию он вызывал в моём мозгу.

— Пошли, пошли. — Нарушил я затянувшееся молчание и, подавая пример, вновь двинулся вперёд. Нам предстояло совершить рывок через очередную широкую улицу, чтобы дворами выйти к северо-западной окраине города.

Завернув за ближайший дом, я прокрался вдоль его торца и внимательно просмотрел улицу в оба конца, затем снял с плеча винтовку и проделал то же в оптический прицел. Не заметив ничего опасного, я, не оглядываясь, махнул рукой, и мы понеслись через улицу, практически вжимаясь в потрескавшийся и местами поросший травой и мелкими деревьями асфальт. Ничего неожиданного не произошло, и я облегчённо выдохнул. Видимо эта расслабленность меня и подвела. Посчитав самый опасный участок пути пройденным, я спокойно прошёл между «хрущёвкой» и девятиэтажкой и вышел на заросший двор, в конце которого виднелся забор детского сада.

Словно ожидая именно нашего рывка, откуда-то из-за спины раздался грохот выстрелов сразу нескольких стволов и по асфальту, высекая искры и противно взвизгивая, застрекотали очередью пули. Глаза сразу нашли укрытие — несколько рядов уложенных в стопку плит и мы быстро юркнули в спасительный лабиринт. Проход был узким и высоким, защищая нас от случайного наблюдателя или его пули, если у него появится желание по нам стрелять. Хотя, что значит «если», уже появилось. Интересно кто это и чем мы ему не угодили? А может и не конкретно нас они здесь ждали, просто нашли паутину, в которую при определённом стечении обстоятельств обязательно попадётся какая-нибудь муха, даже такая опытная как я или Кулачок.

В общем, хотел я сделать как лучше, но получилось как всегда. Я пробежал один ряд плит, вбежал в другой и остановился как вкопанный — прямо посреди прохода удобно расположилась «жарка». Сонька на моё резкое торможение среагировать не успела и на полном ходу врезалась в меня, от чего я едва не влетел носом в аномалию. Обламывая ногти, удалось зацепиться за плиты и затормозить падение, в результате чего я отделался лишь опалёнными бровями да сломанными до крови ногтями на трёх пальцах.

Тяжело дыша, я привалился спиной к плитам и подул на пальцы. Мля, больно! Неизвестные стрелки, потеряв нас из вида, перестали стрелять. Хотя это как раз ненадолго, сейчас наверняка перейдут к другому окну, выходящему напротив входа в лабиринт плит и нашпигуют нас пулями как в тире. Надо выбираться из этого тупика. Я пробежал к началу плит и осторожно высунул голову, пытаясь определить, откуда по нам стреляли. Вновь зазвучали выстрелы, и я сразу спрятался обратно, успев заметить, что стрелок расположился на четвертом этаже. Именно стрелок, так как заработал всего один автомат. Значит остальные пошли, скорее всего, к окнам, из которых нас будет видно, и если я не ошибаюсь, для этого им надо перейти в соседний подъезд. По времени это займёт около минуты, секунд десять из которых уже прошло.

— Я беру на себя пятый и четвертый этаж. — Снял я с плеча «винторез» и присел, заняв удобную позицию. — А ты бери третий, второй и первый, хотя я думаю, что на первый они соваться не будут.

Получилось, что при сидячем положении нас можно было увидеть только из двух вертикальных рядов окон. Это уже неплохо.

Сонька молча последовала моему примеру и над Припятью воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь шумом в голове от прокачиваемой сильными толчками крови. Казалось, секунды тянутся бесконечно, и я начал уже опасаться, что мой расчёт неверен и стрелки пошли не к окнам, а подбираются с боков к плитам, когда в окнах четвертого этажа мелькнула чья-то голова. Я, почти не метясь, нажал на курок. Не попал, но голова спряталась. Интересно, сколько их там? Если больше двух, то придётся туго — пока двое будут отвлекать нас мельканием в окнах, третий может и пальнуть.

Почти сразу выстрелила и Сонька.

— Какой этаж? — Быстро спросил я.

— Второй. — Так же быстро ответила Сонька и, предвосхищая мой следующий вопрос, добавила. — Не попала.

Тут же выстрелила ещё раз и чертыхнулась, по всей видимости, снова смазав.

Добежать с моего четвертого на её второй никто бы за такое рекордное время не смог, а значит их минимум двое. Да ещё тот, что нас не выпускал из тупика, пока эти добирались до удобных позиций. Наверняка сейчас тоже подтягивается сюда. Итого трое, и это как минимум.

Моя мишень успела перебежать на пятый этаж и, высунувшись, выпустила по нам короткую очередь, ушедшую правда далеко в сторону. Даже по плитам не попал. Но вечно же так продолжаться не может? От моего выстрела стрелок спрятался, и я стал гадать, где он вынырнет в очередной раз. Подконтрольных мне окон четыре, значит, получается шанс один к четырём, но выбора нет. Я взял на прицел самый угол оконного пролёта, в котором, по моему мнению, должен был появиться стрелок, желавший нас запутать.

Прозвучало пару выстрелов Сонькиной СВУ, затем снова короткая автоматная очередь из окна, и снова одиночный Сонькин выстрел. На сей раз, автоматные пули срикошетили от асфальта гораздо ближе.

— Твою…! Ты чего свои окна не смотришь? — Гневно зашипела Кулачек. — Нас так пристрелят скоро!

— Так надо. — Тихонько прошептал я, словно боясь, что меня могут услышать неизвестные стрелки. — Постарайся контролировать все окна.

— Легко сказать! — Возмутилась она.

Не слушая её возмущения, я продолжал держать на прицеле угол выбранного окна и это, в конце концов, дало свои результаты. Едва в выбранном проёме мелькнула голова, как я сразу легонько спустил курок. Отдача привычно ткнула в плечо, и я с удовольствием заметил разлетавшиеся по комнате пятого этажа брызги крови.

— Минус один. — Вслух озвучил я свои успехи.

— Хорошо. — Сухо прокомментировала Сонька. — А теперь будь добр, держи свои окна на прицеле сам.

— С удовольствием. — Хмыкнул я.

Теперь получается два на два. Можно и потягаться.

Некоторое время мы играли в пятнашки с неизвестными стрелками, впрочем, без каких-либо успехов с обеих сторон, а потом я обратил внимание, что слишком редко стрелки стали появляться в окнах. Как бы это не оказался один и тот же, а его напарник направляется сейчас, допустим к нам.

Едва успел я додумать эту довольно неприятную мысль, как прямо перед моими ногами, стукнувшись предварительно о стопку плит, упало ребристое яйцо лимонки.

Никогда бы не подумал, что смогу среагировать столь молниеносно — замахнувшись ногой, я что есть силы запнул её в сторону прохода, надеясь, что она не застрянет где-нибудь в плитах. Раздался грохот и нас, прижавшихся к усеянному гильзами асфальту, обдало мелкой крошкой раздробленных плит.

Если бы оставшийся в пятиэтажке напарник того, кто кинул лимонку, ожидал от нас такой прыти, то в этот момент он расстрелял бы наши беззащитно выставленные спины, словно в тире. Но он понадеялся на гранату и высунулся лишь для того, чтобы поздравить своего напарника с победой. Не тут-то было, его встретили уже выстрелы Сонькиной СВУ, и он спрятался обратно в комнату. Я в это время доставал из рюкзака свой аргумент притаившемуся за плитами бандиту.

Жалко единственную лимонку, но что поделаешь? Заберу потом одну из двух, найденных Сонькой. Плохо, что я знал только то, что кинувший «лимонку» находится слева от нас, а где конкретно, оставалось только предполагать и надеяться на удачу. Я выдернул чеку, и, замахнувшись, кинул с навеской «лимонку» через плиты, а когда раздался грохот взрыва, поступил точно так же со слеповой гранатой. Надеюсь, у него там не нашлось удобного укрытия, и если его не зацепила боевая граната (а она его, по-видимому, не зацепила, так как ни криков, ни стонов раненого я не слышал), то хотя бы слеповая достала.

Как только за плитами мигнула вспышка, я крикнул «бежим!» и, напряжённо всматриваясь в окна пятиэтажки, ринулся из губительного тупика. Сонька на бегу кинула за плиты ещё одну «лимону». И когда достать успела? На сей раз, после взрыва раздался дикий крик, быстро перешедший в стон.

Выбежав из узкого прохода, я свернул направо и, петляя, словно заяц, понёсся к спасительной близости ближайшего дома, слыша за спиной топот Сонькиных ботинок. Не знаю как Сонька, а я так просто это оставлять не собирался и с шипением «Ну ссссукии», которому позавидовала бы самая ядовитая змея, забежал в подъезд крайней секции девятиэтажки и скачками понёсся наверх.

Сонька где-то отстала и я, забежав на четвертый этаж, подскочил к окну и осторожно выглянул, осматривая окна «хрущёвки» из которых по нам стреляли устроившие засаду. Никто в них не мелькал, но я терпеливый.

Оставшийся в живых боец, видимо решив, что мы до сих пор бежим не останавливаясь, спокойно, хоть и настороженно, вышел из-за угла дома и направился в сторону раненного лимонкой напарника. Не испытывая никаких душевных терзаний я спокойно поймал его в прицел и нажал на курок.

Вот и всё. Видимо я это произнёс вслух, так как сзади раздался Сонькин голос:

— Теперь ты доволен?

— Не совсем. — Спокойно заявил я, проходя мимо неё и начиная спускаться. — Надо ещё с подранком пообщаться.

— Сдурел? — Догнала она меня и схватила за плечо. — Ты ещё обратно сходи на дом свой дурацкий посмотри! Достаточно мы здесь пошумели!

Кажется, она разозлилась не на шутку.

— И что? — Решил я зайти с другого бока. — Тебе совсем неинтересно кто и зачем на нас напал?

— Совсем! — Сказала, как отрезала она и уже спокойней добавила. — И так понятно, что нарвались на обычных мародёров. Прослышали, наверное, про военную заварушку, вот и решили прошерстить, что осталось от хозяйственных «монолитовцев».

— Ну, хорошо. — Сдался я, поняв, что она будет стоять насмерть на своем решении немедленно уходить отсюда. — Уходим.

Но тут же не выдержал и предпринял ещё одну попытку убедить Соньку:

— А вдруг у них карта хорошая есть или ещё что-нибудь ценное?

Сонька выразительно посмотрела на меня, и я поднял белый флаг в виде тяжёлого вздоха. А что мне ещё оставалось делать? Ведь как пить дать одна уйдёт. Я вздохнул ещё раз, и мы вышли из подъезда.

До трёх одиноко стоявших домов на северо-западной окраине города мы добрались, когда уже солнце почти коснулось горизонта, и задул какой-то колючий хлёсткий ветер. Не знаю как Сонька, но я к тому времени проголодался так, что желудок время от времени напоминал о себе резкими коликами. В эти моменты я тихо ругался сквозь зубы, стараясь, чтобы Сонька меня не слышала. Она же идёт и ничего, а ели мы вместе последний раз вчера даже не вечером, а днём. Что ж, винить некого, кроме себя, ведь именно я выработал этот чёртов план, и именно я попёрся в центр города, вместо того, чтобы сразу идти по маршруту. Тогда бы и поесть успели, и на мародёров глядишь бы и не нарвались.

Одно радовало, мы продолжали всё так же хорошо видеть, как и днём. Ещё я был благодарен Соньке за то, что она не обвиняет меня за наш затянувшийся переход на окраину города и невольное голодание. И мы оба облегчённо вздохнули, когда удалось без происшествий пересечь широкий проспект строителей, о чём нам сообщила вывеска на одиноко стоявшей высотке, и подойти к трём крайним домам.

Облюбовав самый высокий из трёх домов, мы вошли в подъезд и поднялись на седьмой этаж. Вначале хотели выше, но на этом этаже обнаружилась квартира с довольно приличной входной дверью. Я проверил комнаты на наличие радиации и лишь тогда позволил Соньке войти. Мы сразу притворили за собой дверь и подперли её кроватью. Невыносимо жалко было тратить на подпорку двери столь драгоценную мебель, но другой всё равно не было. Придётся снова спать на полу, который к немалой моей радости оказался деревянным.

— Дом, милый дом. — Я с блаженной улыбкой уселся на пол и стянул берцы, давая отдых натруженным ногам.

Сонька, улыбнувшись последовала моему примеру и мы начали рыться в рюкзаках, доставая еду, спальники и различные приспособы для чистки оружия. Желудок благодарно принял пищу и начал настойчиво давить на глаза. Я пару раз зевнул и, чтобы не уснуть, начал чистить оружие. Сонька тоже принялась разбирать винтовку на составляющие.

— Иди спать. — Решил я сделать благородный жест и ожидая благодарности. — Я почищу.

— Никому не доверю свою красавицу. — Сонька и не подумала оторваться от своего занятия и принялась снимать пороховой нагар.

Я смущённо замолчал, согласно подумав, что свой «винторез» тоже бы никому не доверил, всё-таки снайперское оружие, пристрелянная вещь и всё такое.

Закончив протирать свою красавицу, Сонька выложила передо мной автомат и пистолет:

— А вот их можешь почистить.

Когда я закончил чистить свой пистолет и принялся разбирать её оружие, она уже крепко спала и надеюсь, видела что-нибудь приятное.

«Например, меня» — мелькнула пошленькая мыслишка, но я, усмехнувшись, тут же ее прогнал. Лучше бы не прогонял, так как на её место сразу полезли другие и далеко не такие приятные. Например, что делать дальше? Нет, глобально всё ясно, идти спасать Сонькиного брата. Тьфу ты, даже тут ничего не ясно, ведь я его видел в колонне зомби, а значит, он мёртв, и спасать его неоткуда. Из зомби не спасают. Так, стоп! Это мы уже проходили. Глобальный план остаётся без изменений — идти с Сонькой до нужного места. Появляется не менее важный вопрос, что делать завтра? У меня начали зарождаться устойчивые сомнения, в том, что в таком состоянии мы куда-то дойдём. Выхода нет, надо идти до ближайшей деревни сталкеров и делать основательный запас как воды и провианта, так и оружия и амуниции. Осталось самая «малость» — убедить в этой необходимости Соньку. Я достал блокнот, карандаш и начал делать заметки в пользу такого отступления от плана, чтобы завтра ничего не забыть и убедить Соньку в своей правоте.

1. Вода почти кончилась.

Я подумал и приписал к первому пункту, что и еды хватит максимум ещё на четыре дня, даже с нашим ненормированным питанием типа сегодня.

2. Боеприпасов мало.

3. Карты нет.

Что ещё? Я почесал карандашом кончик носа, потом макушку. Точно!

4. Страсть как хочется помыться.

Подумал ещё немного и решил все-таки записать, что очень хочется курить. Сомнительный аргумент для некурящей Соньки конечно, но в жарком споре именно он может оказаться последней каплей, перевесившей чашу весов в пользу моего плана. А то, что спор будет жарким, я нисколько не сомневался. Наше путешествие итак уже затянулось, а тут ещё надо будет дня три-четыре точно потратить.

Внезапно мне в голову пришла мысль, от которой моё настроение окончательно испортилось: ведь когда мы придём к месту, Сонька узнает, что её брат мёртв. Вот тут-то и получится, что по её мнению, во всём виноват буду именно я, так непозволительно затянувший наш поход. И она будет права в своём видении вопроса. Она же не будет знать, что он уже сейчас мёртв.

Вновь захотелось всё ей рассказать прямо сейчас, но, вновь прокрутив в голове всевозможные варианты дальнейшего развития событий, я пришёл к мнению, что как ни крути, будет только хуже. Как говорится «назвался груздем, полезай в кузов».

Ладно, сейчас для меня главное — убедить завтра её свернуть с намеченной дороги и заглянуть в «предбанник». А там будь что будет.

От этих гнусных мыслей мне даже расхотелось читать записную книжку «монолитовца» и я просто просидел до двух часов ночи тупо пялясь в стену и прислушиваясь к ночным звукам, доносившимся снаружи.

Когда Сонька меня сменила, у меня было только одно желание — лечь и заснуть, поэтому на её вопрос «не запалить ли костёр?» я лишь буркнул «как хочешь» и уснул, едва голова коснулась свёрнутой в рулончик куртки.

 

Предбанник

Просыпался я тяжело. Ныли уставшие ноги, болела ушибленная вчера голова, а во рту за ночь видимо побывала стая больных на желудок кошек. Ко всему прочему ещё и не выспался. Я перевернулся и на четвереньках дополз до своего рюкзака, выудил оттуда последнюю полторашку с водой и прополоскал рот. Стало немного полегче, и чтобы закрепить этот эффект, я вылил немного воды себе на голову, поёжившись от потёкшей за шиворот струйки. Ну вот, совсем другое дело. Я поднялся в полный рост и сделал несколько глотков, заметив краем глаза смотревшую на меня с сарказмом Соньку. Вода сразу пошла не в то горло и я, закашлявшись, сунул бутылку обратно в рюкзак.

— Чего? — Откашлявшись, посмотрел я на неё хмуро.

— По тебе можно часы сверять. — Улыбнулась Сонька. — Как договаривались выходить, так ты как раз за час проснулся, чтобы успеть позавтракать.

— А когда это мы договаривались? — Удивился я.

— Не помнишь? — Ещё шире улыбнулась Сонька. — Вчера, точнее уже сегодня ночью, когда менялись.

Я поскрёб саднящий затылок и вновь полез в рюкзак. Автопилот — великая вещь!

— Ну, давай завтракать, раз выходим через час.

Завтракали в тишине. Не знаю как Сонька, а я напряженно думал, как начать щекотливый разговор об изменении плана. Ничего путного в голову не лезло, и я решил отложить его до того момента, когда мы вновь вернёмся на окружную дорогу. Глядишь в дороге как бы, между прочим, удастся поговорить, сгладив острые углы.

Из-за этих нелёгких мыслей я совсем не чувствовал вкуса вяленого мяса и сухарей, автоматически закидывая их в рот и глядя в пустоту, а потому пропустил Сонькин вопрос.

— А? — Переспросил я, возвращаясь на землю.

— Б! — Довольно предсказуемо передразнила она меня и повторила. — Выходить, говорю, пора.

— Угу. — Промычал я, закинув в рот последний кусок мяса и направляясь к своему рюкзаку.

Уже через полчаса мы довольно бодро вышагивали меж заброшенных ветхих домиков частного сектора Новошепеличей и наслаждались лучами восходящего солнца. На небе не было ни облачка, и день снова обещал быть если не жарким, то уж тёплым наверняка. А на меня тем временем накатила какая-то апатия. Толи в ожидании неизбежного разговора о смене планов, толи просто устал за это время. Это постоянное напряжение от непрерывного контроля местности и непроизвольного ощущения выстрела в спину выматывало похуже многокилометровых армейских марш-бросков ещё той, дозоновской жизни. Устал так, что того и гляди вляпаюсь в какую-нибудь аномалию.

Видимо дело тоже в привычке, вон Сонька идёт же и ничего. Я прикинул, сколько мы уже находимся в Зоне. Выходило что-то около недели, а мой личный рекорд восемнадцать дней, и это при том, что только половина из них «туда», а вторая половина ведь «обратно», а, как известно путь обратно всегда короче, идёшь в предвкушении дома и отдыха, друзей и спокойствия. А еще, наверное, вблизи ЧАЭС возрастает какое-то давление на мозг, а ещё это не отпускающее ощущение бесполезности нашего похода, а ещё… Много таких вот «а ещё» в голову лезет. Одних покушений на мою драгоценную жизнь было уже два за такое короткое время. Нет, мне определённо надо отдохнуть!

Видимо на моём лице отразилось всё то, что я думал, потому как Сонька, молча покосившись пару раз, перешла к вопросам:

— Ты чего такой хмурый с утра? Не с той ноги встал?

— Думаю. — Ответил я, не покривив душой.

— Может, будешь повеселее думать, а то я, глядя на твоё лицо сама скоро завою.

«Завоешь, когда расскажу» — подумал я, но вслух сказал совсем другое:

— Постараюсь. — Я вздохнул. — Устал просто.

— А кому сейчас легко? — Вставила уже набившую оскомину присказку Сонька и успокаивающе, словно маленькому ребёнку добавила. — Потерпи немного, ещё неделька и дойдём.

Я чуть не застонал. Нет, ещё неделю я точно не выдержу. Надо начинать разговор, надо начинать, надо… Но потом, когда выйдем на дорогу, а то разнервничается, потеряет контроль и вляпаемся в какую-нибудь из аномалий, обильно усеивающих частный сектор. Где-то в глубине души я осознавал, что этим просто оправдываюсь перед собой, оттягивая неприятный разговор, но это было сильно в глубине.

Я взял себя в руки и постарался выкинуть из головы всё лишнее, сосредоточившись на окружающей обстановке. Получилось не сразу, и пару раз я ловил себя на мысли о предстоящем разговоре, но я упорно запихивал её обратно и вновь сосредотачивался на переходе через пересечённую местность.

Надо сказать, что собрался я довольно вовремя, так как мы вышли на какую-то узкую улочку, сплошь усеянную аномалиями и артефактами. Глаз автоматически вычленил наиболее ценные артефакты и начал примеряться, как к ним подобраться, но я одёрнул себя. Решил же ничего не брать, значит, не буду. И всё же я не смог подавить соблазна и повторно прошёл взглядом по непаханому полю артефактов. Нет, всё верно — ни одного незнакомого не видно. Это хорошо, не будет соблазна за ним сходить, а то в моём теперешнем состоянии только между аномалиями лазить.

— Приплыли! — Сонька скептически осмотрела узкое пространство улицы, покрытое аномалиями, словно лоскутным одеялом. — Врят ли удастся здесь пройти.

— Согласен. Пройдём по другой дороге.

Мы развернулись и вышли на одну из центральных улиц Новошепеличей. Обратно идти не хотелось, а впереди, на сколько хватало глаз, не было ни одной боковой улочки. Оставалось или ворачиваться метров триста, или рвануть через дворы. Не люблю возвращаться.

— По дворам? — Я глянул на Соньку и прищурился от бьющего в глаза солнца.

— Думаешь, испугаюсь? — Поняла она мой прищур по-своему. — Пошли.

И первая направилась к ветхому забору, имеющему многочисленные прорехи.

Лучше бы мы вернулись и прошли по другой улице, честное слово. Пробираясь сквозь заросшие бурьяном и каким-то мелким кустарником дворы я то и дело чертыхался и ворчал себе под нос, постоянно цепляясь за что-нибудь или царапая кожу об особо колючие кустарники. Аномалий, конечно, здесь оказалось на порядок поменьше, чем на улице, но встречались и здесь. Взгляд то и дело вырывал из окружающей обстановки то потрескивающую «молнию», то молчаливую «серебряную паутину». В одном месте кинутый вперёд камень просто растворился без следа в воздухе. Не разорвался на мелкие крошки, не вылетел обратно, а именно растворился. Мы благоразумно обошли это место по широкой дуге и нырнули под очередной навес сарая. Интуитивно отметив в дальнем углу серебряный отблеск паутины, я повернул туда голову, и тут же всю левую часть головы накрыло что-то липкое и мягкое.

Паутина! Я заорал, так жутко мне сделалось. Вляпаться в «серебряную паутину», это обречь себя на долгую и мучительную смерть, или того хуже на долгую и всепроникающую боль, переходящую в необратимую мутацию организма. И жить, существуя в какой-нибудь жуткой скрюченной форме, но с ясным умом, осознавая всё происходящее с тобой. Нет, только не это.

Кажется, я заорал, сдирая ногтями с лица паутину вместе с кожей. Кажется, я куда-то побежал, не различая направлений и окружающей опасности. Кажется, начало гореть облепленное паутиной лицо. Кажется, я обо что-то споткнулся, и орал уже катаясь по земле. Потом в затылке возникла тупая боль и, теряя сознание, я успел подумать, что пришёл и мой черёд отправляться в свой сталкеровский рай. Или ад, как повезёт.

Вновь болело всё тело! Да что же это такое? Что, каждое утро теперь так просыпаться буду? Неужели Зона так вымотала меня? Нет, однозначно надо выйти к предбаннику и покиснуть там пару деньков хоты бы. Чтобы не то, чтобы вновь потянуло в Зону, а хотя бы, чтобы не думать о ней с отвращением. А сейчас она вызывала во мне именно такие чувства. Я удивился, надо же, такого никогда ещё не было, чтобы Зона вызывала отвращение!

Я с трудом разлепил глаза и изумлённо уставился в ясное голубое небо. Ничего себе я поспать! День-деньской уже, а я всё сплю. И как Сонька мне позволила так долго нежиться в объятиях морфея? Боль разделилась и стала конкретной, теперь я отчётливо понимал, что болело не всё тело, а в основном голова в затылочной части, да ещё нещадно жгло щёку. Да, видимо от удара оборотня я сильно приложился об стену, раз до сих пор всё так сильно болит, но при чём здесь щека?

Я попытался аккуратно дотронуться до неё. Не получилось. Что за чертовщина? Немного наклонив голову влево, я с удивлением обнаружил, что моя рука привязана к какому-то железному штырю, вбитому в землю. Не понял…

Я подёргал правой рукой, подрыгал ногами, та же история. На меня упала тень, и знакомый голос произнёс:

— Очнулся, болезный? — Что-то я по голосу не понял, сочувствующий он, или ехидный? — Развязывать можно?

— Развязывать? — Переспросил я Соньку. — А зачем было завязывать?

— Как это зачем? — Удивилась она. — Ты же себя чуть не убил.

— Зачем? — Тупо посмотрел я на Соньку, пытаясь в памяти восстановить хронологию вчерашних событий. Получалось слабо. То, что я в Припяти, я помнил, но вот дальше. События путались в голове, словно пятнашки, и я никак не мог определить их очерёдность. Я повертел головой, пытаясь хоть немного определить своё месторасположение, может оно поможет. Взгляд выхватил только несколько деревянных крыш каких-то строений. Точно! Мы ведь идём по частному сектору Припяти! Как только я это вспомнил, прошедшие события сразу уложились в нужной последовательности, и стало полегче, но это не давало ответа на вопрос, почему я связан.

Я начал разматывать клубок и дошёл до «серебряной паутины». Вот тут меня снова проняло. Я задёргался, пытаясь освободиться и хотя бы пощупать, что у меня с лицом. А что-то с ним наверняка было, раз оно так саднит.

— Развязывать рано. — Констатировала Сонька, продолжавшая спокойно стоять на до мной.

— Не рано. — Взял я себя в руки. Действительно, чего переживать и дёргаться, если ничего изменить уже нельзя. — Сильно меня?

Заканчивать вопрос я не стал, Сонька умная, всё правильно поймёт, а я не хотел об этом даже думать, не то, что говорить. Жить всю оставшуюся жизнь уродом, что может быть хуже?

— Сильно подрана левая сторона лица. Глаз вроде не задет. — Сонька присела рядом. — Замазала зелёнкой и заклеила лейкопластырем. Как говорится, что могла — то сделала.

— Что значит подрана? — Не понял я. — Ты мне по существу скажи, сильные мутации, или жить можно?

Вообще, если не считать ноющей боли в лице и саднящей в затылке, я чувствовал себя вполне сносно. На всякий случай пошевелил пальцами на ногах, вроде что-то шевелится. Руки я видел. Да и всё остальное вроде работает. Разве такое возможно, вляпаться в «серебряную паутину» и остаться невредимым?

— Нет никаких мутаций. — Сонька принялась меня развязывать. — Ты не в «серебряную паутину» угодил, а в самую обычную.

— Да ну нах. — Скорее не из-за недоверия, а от стыда за своё малодушие пробормотал я.

— Вот тебе и «нах». — Сонька отвязала руку и пошла ко второй, но, увидев, что я сразу потянулся к лицу, пригрозила. — Сейчас снова привяжу!

— Всё, всё! Не буду. — Убрал я руку подальше от лица. — Зеркальце хоть дашь посмотреть?

— Думаешь, стоит? — С сомнением произнесла Сонька и принялась отвязывать ноги. — А то забьешься опять в истерике.

— Очень смешно. — Пробормотал я, сел и вытянул руку ладонью кверху — Давай.

Она вытащила из нагрудного кармашка маленький кругляш и вложила в мою ладонь.

— Любуйся.

Я полюбовался. Почти всю левую часть лица покрывали пропитанные зелёнкой бинты, удерживаемые лейкопластырем. Похоже, без шрамов не обойтись, но это всё же лучше, чем валяться завязанным в узел после «серебряной паутины».

— А сейчас мы где? — Отдал я зеркало и огляделся.

— Всё там же. — Сонька спрятала зеркало. — Вон тот злополучный сарай.

Я проследил за её указательным пальцем. Может и он, Соньке видней, заходили-то мы с той стороны, а на этой я себя уже не помню. Осторожно поднявшись, я направился к замеченному сбоку своему рюкзаку. Голова сразу закружилась, а потревоженные раны на щеке снова защипало.

— Чего потерял-то? — Спросила наблюдавшая за моими манипуляциями Сонька.

— Стимуляторы. — Я, наконец, вытащил на свет упаковку комбинированных ампул и довольно помахал ей. — А то мы сегодня никуда не дойдём.

— Может действительно никуда не стоит сегодня ходить? — Серьёзно спросила Сонька. — Вон крыша над головой есть, переночуем, отойдёшь от шока и ушибов, а завтра свежими силами двинем?

— Не-а. — Я закатал штанину и вколол себе одну капсулу. — До заката ещё далеко, так что пройдём прилично. Надо только подождать десять минут, пока подействует, и пойдём.

— Тогда может заодно и пообедаем? — Сонька вопросительно посмотрела на меня. — Как у тебя с аппетитом?

— Не жалуюсь. — Усмехнулся я, и мы полезли в рюкзаки за едой.

— Только немного, экономить надо. — Сонька вновь напомнила мне о необходимости обсудить с ней поход до «предбанника». — А если потом кого на дороге встретим, надо прикупить еды.

— Угу. — Пробормотал я с набитым ртом, абсолютно уверенный, что поступлю по-другому.

Вышли мы через пятнадцать минут. Чувствовал я себя вполне сносно, так что на счёт отмахать до заката приличное расстояние нисколько не кривил душой. Прошли ещё один двор, и вышли вновь на ту же узенькую улочку, только с другой стороны аномалий. Я проводил прощальным взглядом эльдорадо артефактов, и мы свернули на другую улицу, гораздо более широкую. «Телеграфная» — прочитал я на одном из домов довольно неплохо сохранившуюся надпись на табличке. Вообще сразу было видно, что дома на этой улице были когда-то богаче своих собратьев на соседних улицах, но оттого не менее ветхими. Краска облезла, крыша сохранилась едва ли на трети домов. Полнейшая разруха и ветхость навевали не самые приятные мысли, но не смотреть на них было невозможно — надо было контролировать всю местность целиком, а не только аномалии на дороге.

Пропустив две узких улицы мы решили свернуть на следующей, тоже довольно широкой. Я вновь попытался прочесть название, но здесь у меня ничего не вышло, таблички если и были, то сейчас валяются где-нибудь возле завалинок, а снова идти во двор из-за, в общем-то, и не нужного названия не хотелось.

Свернув в очередной проулок, я насторожился. Показалось, что ветер принёс запах дыма. Я заозирался по сторонам, но визуально никакого дыма не обнаружил.

— Ты чего? — Тоже остановилась Сонька.

— Дым не чуешь?

Кулачёк сделала носом несколько коротких вдохов и отрицательно покачала головой.

— Нет.

— Показалось, наверное. — Я пожал плечами и тронулся в путь, но успел сделать только пять шагов, когда очередной порыв ветра вновь принес запах дыма.

Мы с Сонькой переглянулись.

— Ты прав. — Она поудобней перехватила свой маленький автоматик. — Я тоже почувствовала.

Я посмотрел на крутившиеся на небе перистые облака, но откуда дует ветер, так и не понял. Послюнив палец, я выставил его вертикально вверх.

— Вроде оттуда. — Неуверенно махнул я рукой немного в сторону от того направления, которого мы придерживались.

— Надеюсь, сюрпризов не будет. — Вздохнула Сонька. — Надо постараться пройти незамеченными.

— Надо. — Согласился я.

Незамеченными проскочить не удалось. Мы вышли на очередной перекрёсток, и запах дыма усилился. Я повертел головой по сторонам и в прилегающей слева улочке увидел поднимающийся над забором белёсый дымок. Мы рванули через улицу, пытаясь спрятаться быстрее от случайного зрителя за угол дома, но не успели — на крыше того дома, во дворе которого горел костёр, появился бородатый парень средних лет с американской автоматической винтовкой в руках и сразу наставил её на нас. Мы остановились, бежать за угол как собирались, было бесполезно — с крыши всё прекрасно просматривалось. Я завертел головой в поисках какого-либо укрытия от пуль, если он начнёт стрелять, но ничего кроме бетонного огрызка, бывшего когда-то опорой столба, а теперь бестолково торчавшего из земли, ничего не обнаружил. Но за такое укрытие и одному спрятаться будет проблематично, а нас двое.

К моему великому облегчению парень поднял ствол дулом в небо и закричал куда-то во двор:

— Народ, тут сталкеры на огонёк заглянули.

Из-за забора выглянула ещё одна бородатая физиономия.

— Заходите к нам. — Прокричал бородач на крыше. — У нас как раз чайник вскипел.

Мы переглянулись. Чай это, конечно хорошо, но как бы не было подвоха. Впрочем (я провёл рукой по своему подбородку), я и сам не брился уже три дня, скоро щетина начнёт чесаться, так что их борода ни о чём не говорит. Может им так нравится?

Мы, словно две сжатые и готовые в любой момент разрядиться (а точнее разрядить своё оружие) пружины направились к проёму в заборе, где когда-то давно, по всей видимости, была калитка.

Во дворе оказалось трое сталкеров, включая бородача, который нас и позвал на чай. Видимо он и был за главного, так как взял переговоры в свои руки:

— Берите ящики, подсаживайтесь к костру. — Бородач махнул рукой на сваленные в кучу десяток ящиков и уселся на свой, уже стоящий у костра, на котором кипел подвешенный закопченный чайник. — Давайте знакомиться. Это Парфюм. — указал он на совсем уж молодого паренька, у которого ещё и борода не росла, зато одеколоном от него несло так, что перебило запах дыма от костра, когда я подошёл к нему и пожал руку. Вот уж действительно Парфюм. Но надо признать, что запах был довольно приятным, не абы какой. — Это Энт. — Продолжил он представлять своих друзей, указав на кряжистого мужичка лет под пятьдесят. Я пожал ещё одну руку. — На крыше Марс, а я Дух. — Закончил бородач и выжидательно посмотрел на меня, приняв, видимо, за главного. Знал бы он, кто здесь играет первую скрипку, наверное, удивился бы. Впрочем, все решения мы принимали совместно вроде бы.

— Кулачёк. — Указал я на Соньку и назвался сам. — Максим.

Сидевшие у костра сталкеры кивнули, а я, выудив из кучи ящиков пару наиболее крепких, поставил их у костра, сел и огляделся. Место под стоянку ребята выбрали себе просто замечательное, забор, окружавший кирпичный одноэтажный домик, сохранился в удивительной целостности и, кроме отсутствующей калитки, в нём не было никаких дыр. Крыша по всему периметру имела по краям почти горизонтальные приступочки шириной чуть более полуметра, что позволяло дозорному, коим сейчас являлся Марс, обходить дом со всех сторон и наблюдать за любой точкой частного сектора. Недалеко правда, но дальше всё равно никто не увидит — двухэтажных домов поблизости не наблюдалось.

Получалось, что только дым и мог выдать их месторасположение, но, во-первых, нам это помогло мало, а во-вторых, дым для довольно приличного костра был неестественно белым и жидким, словно горела пара берёзовых щепок, а не полноценный костёр. Я пригляделся и заметил в огне меж поленьев какие-то синие горошины миллиметров десять в диметре. Что за хрень такая? Я подозрительно исподлобья глянул на сталкеров. Как бы опять не оказались гостями из будущего, а ну как опять начнут шмалять, и пули на сей раз сквозь нас не пройдут и не растворятся в воздухе? По спине пробежал холодок. Я поискал глазами оружие хозяев и мысленно обругал себя, надо было сразу с этого начинать, а не пялиться на забор да крышу.

Оружие оказалось вполне стандартным, за исключением американской автоматической винтовки в руках Марса. У ног Парфюма и Духа лежали калаши, у ног Энта лежал MP–5, да к дверному проёму дома была прислонена чья-то снайперская винтовка Драгунова. Охота им таскать такую длинную дуру с собой? Взяли бы, как Сонька, СВУ. Или есть необходимость именно в такой машинке, дальность стрельбы всё же у неё повыше. Хотя куда уж дальше? Впрочем, может просто не смогли достать более компактное оружие, вон как взглядами ласкают мой «винторез».

Я перевёл взгляд от оружия и вновь наткнулся на синие кругляши, лежавшие в костре. Хотел уже спросить, что это такое, но с вопросом меня опередил Энт:

— Шаман что ли?

— Почему шаман? — Удивился я, но, вспомнив, какую реакцию вызывает у окружающих моё имя, махнул рукой. — Да какой шаман? Это такое же имя, как у тебя Энт.

— А это и есть моё имя. — В упор посмотрел на меня крепыш. — И я шаман.

Оп-па! Вот я сел в лужу. Не зная, что сказать, я замолчал. Глядя на моё замешательство, сталкеры захохотали.

— Да расслабься ты. — Утирая выступившие слёзы, сквозь смех выдавил Дух. — Пошутил он. Нет, он конечно шаман, но не такой сильный, чтобы раскрывать своё подлинное имя.

— Нахватался по верхушкам. — Добавил Энт. — То, сё.

Я улыбнулся и новым взглядом посмотрел на Энта. Действительно, как сразу не заметил, что на груди болтается небольшой амулет из высушенного корешка, а правую руку начиная с указательного пальца и скрываясь под рукавом куртки, покрывает какой-то замысловатый узор наколки.

— Значит Максим — это не имя? — Уже серьёзно посмотрел на меня Дух. — Это хорошо, двух шаманов мы не выдержим. — Парфюм вновь захихикал. — Да вы не стесняйтесь, доставайте кружки, вот кипяток, вон пакетики с чаем. — Махнул он рукой себе за спину, где на пороге дома стояла открытая пачка пакетированного чая. — С едой, правда, напряг, так что извиняйте.

То, что у них не оказалось еды, меня, честно говоря, порадовало, а то сейчас бы Сонька полезла с предложением купить, и мой план по походу в ближайший предбанник дал бы трещину.

— Спасибо, мы уже поели. — Ответила за меня Сонька и пошла к пачке с чаем. — А вот чайку действительно попьём.

Я скинул свой рюкзак и полез за кружкой. Державшее меня поначалу напряжение начало понемногу спадать, вроде действительно сталкеры, а не мародёры или наёмники какие. Те вчера вечером, помнится, на чай не звали, сразу шмалять начали.

Мы налили себе в кружки кипятка и, помакав пакетиком, начали осторожно прихлёбывать горячий чай. По телу сразу разлилось приятное тепло.

— А что вы в очках-то оба? — Немного подозрительно поинтересовался Дух.

— Последний выброс неудачно зацепил. — Выдал я заранее заготовленную версию ответа. — Ничего страшного, но в ясный день глаза режет.

— Парфюм, ты уже попил чай, дуй на крышу, смени Марса. — Распорядился Дух, удовлетворённый моим ответом и, отставив свою полупустую кружку, повернулся к нам. — Вы, какими судьбами здесь? Мы думали в Припять после исхода «монолита» неделю минимум никто не сунется, пока не проверят слухи о «странниках».

— Как же, неделю. — Фыркнул я. — Да нас вчера там чуть не подстрелили уже.

— Парфюм, слышал? — Повернулся бородач к копавшемуся с СВД юнцу. — Смотри внимательнее, могут быть гости.

— Не могут. — Прервал я его и усмехнулся.

Дух внимательно посмотрел на нас, но ничего говорить не стал, вместо этого снова повернулся к Парфюму:

— Всё равно будь внимательнее, и хватит возиться, вон Марс извёлся уже весь.

— Да иду уже! — Буркнул Парфюм, и, закинув винтовку за спину, полез на крышу.

— Так как вас угораздило попасть в Припять в такое время? — Повернулся вновь к нам Дух. — Везучие вы, умудрились проскочить мимо «монолита», они же волной попёрли по всему фронту от Припяти. Мы десятерых потеряли, пока военные подоспели, а так бы кто знает, как оно бы повернулось?

— Да мы не проскакивали. — Пожал я плечами. — В самое оно и угодили.

Теперь на нас удивлённо уставились все трое, включая слезшего с крыши и наливающего себе в кружку кипятку Марса.

— И?… — Поторопил меня Энт.

— Отбились. — Пожал я плечами.

— Вдвоём? — Удивился Марс.

— Я так не сказал. — Я хитро прищурился. — Подобралась компашка, продержались, а потом военные на вертолётах подоспели.

— Понятно. — Подвёл черту Дух. — А в Припять-то, зачем свернули, неужели не боитесь тех, кого даже «монолит» испугался.

— Выхода не было. — Объяснил я. — Чёрные псы прижали.

— Они могут. — Вздохнул Энт. — Последнее время как с цепи сорвались. А вообще, куда вы движетесь?

Надо признать, что вопрос был довольно бестактным. Ну, движемся и движемся, никому ведь не мешаем. В конфронтацию вступать не хотелось, но и отвечать я не собирался. Я открыл рот, чтобы сообщить им об этом, но Сонька меня опередила, толи догадалась, что я сейчас выдохну, толи просто молчать надоело.

— На восточную часть Зоны, за реку. — Она допила последний глоток чая и спрятала кружку в свой рюкзак. — У вас случайно карты той части нет?

Бородач отрицательно помотал головой.

— Понятно. — Вздохнула Сонька. — А вы здесь, за каким торчите?

Марс поперхнулся чаем, явно не ожидая от девушки такого фразеологизма, и Энт похлопал его по спине.

— Из жадности. — Буркнул Дух. — Давно бы ушли, так эти…

Он покосился в сторону насупившихся сталкеров, но больше ничего говорить не стал.

— Куда ушли? — Высунул голову из-за угла крыши Парфюм. — Там тысяч на сто пятьдесят артефактов было!

— Цыц! — Рыкнул на него Дух, и голова исчезла. — Парфюм у нас в разведке был, перед тем как «монолит» попёр, и говорит, что видел целый Клондайк артефактов.

— Видел, видел. — Подтвердил вновь высунувшийся Парфюм.

— Ещё раз высунешься. — Предупредил Дух. — И десять процентов твоей доли уйдут к товарищам.

Юнец исчез, а бородач продолжил, повернувшись к нам:

— Видеть-то он видел, а вот толком запомнить, где это было, не удосужился. Только одно и талдычит, что в частном секторе. Так что мы здесь уже три дня, припасы кончаются, а поиски ни к чему не привели. Сейчас передохнём и снова на поиски, если не найдём, завтра обратно.

Видимо угроза Духа была на полном серьёзе, так как юнец больше не появился и наш диалог комментировать не стал.

— А может, эти артефакты до нас уже кто-то успел собрать. — Дух как-то печально вздохнул, видимо прикинув упущенную выгоду, и посмотрел на нас. — Так что если хотите, оставайтесь здесь, переночуем, а завтра вместе двинем отсюда. Всяко часов до двенадцати вместе можно будет пройти пока не разминёмся, а здесь и крыша над головой есть, вон домов сколько, выбирай, не хочу.

— Не! — Отказался я. — Мы пойдём. У вас карандаш или ручка с листочком есть?

— Есть. — Удивлённо протянул Дух. — А зачем?

— Хочу вам нарисовать план, как пройти к вашему Клондайку. — Сделал я широкий жест доброй воли и усмехнулся, глядя на впавших в ступор сталкеров.

— И что, там реально артефактов на сто пятьдесят тысяч? — Первым отошёл от шока Энт.

— Ну, сто пятьдесят не обещаю. — Вновь усмехнулся я, принимая из рук Марса карандаш и бумагу и начиная набрасывать план. — А вот на сотню точно.

— Вот, а вы мне не верили! — Возмущённо выглянул из-за крыши Парфюм, но, вспомнив об обещании Духа, чертыхнулся и вновь спрятался.

— Только собрать их будет ой как непросто. — Продолжил я. — Они там с аномалиями перемешаны будь здоров.

— Ну, это нам не впервой. — Самоуверенно заявил Марс, за что тоже заработал недовольный взгляд командира.

— Ну, удачи! — Пожелал я, закончив рисовать схему и спрятав свою кружку в рюкзак. — А мы пошли. Да, чуть не забыл, что это за шарики у вас интересные в костре?

— Это я придумал. — Довольно заулыбался Энт. — Это на основе синего одуванчика, чтобы костёр меньше дымил.

— Понятно, не продадите?

— Последняя порция была. — Вздохнул Энт. — Вот если загляните к нам в деревню, там можно купить, у нас там производство налажено.

— Да нам некогда. — Оборвала его Сонька и подтолкнула меня к выходу. — Всё, пока.

— Спасибо за компанию. — Сталкеры поднялись и пожали на прощанье руку. — Если всё удачно сложится и, всё же будете в наших краях, заходите в гости, ящик пива поставим. Деревня Беневка вблизи КПП В–7–1.

— Ок. — Кивнули мы, и вышли на улицу.

— Постой! — Спохватился я, когда мы дошли до перекрёстка. — Я одну улицу им пропустил. Жди здесь. — И не слушая её ответ, бегом бросился обратно.

— Ты чего? — Уставились на меня сталкеры, тоже уже начавшие готовиться к выходу. — Забыл что-то?

— Объясните по быстренькому, как пройти до вашей деревни, а то у нас и припасов нет, и с патронами напряжно. — Я оглянулся, проверяя, не идёт ли Сонька за мной. — Заглянем, затаримся.

— Да это просто. — Начал объяснять Марс, но Дух его прервал:

— Ты свою карту ему отдай, моей обойдёмся. — Он повернулся ко мне. — Там всё помечено, разберёшься?

— Конечно. — Принял я из рук Марса карту и, скинув рюкзак, запихнул её в один из боковых кармашков. — Далеко там?

— Ну, если сейчас выйти, — Дух посмотрел на часы. — То к часу ночи можно дойти, но ночью вы ведь не пойдёте, поэтому утром будете там.

У меня были на это замечание свои мысли, но я лишь поблагодарил сталкеров за карту и выскользнул из калитки.

— Ни пуха. — Донеслось уже из-за забора.

— К чёрту. — Крикнул я и побежал к переминавшейся с ноги на ногу в ожидании меня Соньке.

— Всё? — Недовольно спросила она меня. — Можем идти?

— Конечно. — Улыбнулся я и первым зашагал по улице.

Из частного сектора мы выбрались примерно через час, выйдя на неплохо сохранившуюся асфальтовую дорогу федерального значения и зашагав по ней. Погода к этому времени испортилась, и от ясного и погожего денька не осталось и следа. Свинцовые тучи практически скребли своими животами верхушки жёлтых тополей, и я с минуты на минуту ожидал, что они сейчас всё-таки распорют себе животы и выльют на нас своё содержимое. Мокнуть не хотелось, и я уже жалел, что не убедил Соньку остаться на эту ночь в пригороде вместе со сталкерами, но это всё мелочи, главное убедить её свернуть на развилке к деревне сталкеров.

После непринуждённой беседы в приятной кампании напряжение, давившее на меня в последнее время, ощутимо спало, но я знал, что это ненадолго. Вот пройдём ещё пару-тройку часов по Зоне, и опять начнётся это тягостное ощущение безысходности. Я потёр виски и стал перебирать в голове темы, с которых легко будет перевести разговор на нужную волну.

Едва мы пересекли какую-то незримую черту, за которой отчётливо понимаешь, что всё, город (и даже пригород) кончился и ты снова один на один с раскинувшимися пустынными просторами, как Сонька, снова выбившаяся вперёд, остановилась. Остановилась так резко, что я сразу понял, что что-то случилось. Я проследил за её взглядом и обомлел, на довольно трухлявом пеньке сидел наш рыжий знакомый.

Что-то я его уже бояться начал. Нет, я, конечно, понимаю, когда и как он нас первый раз догнал, но как он нас здесь выискал? Все остальные моменты можно списать на то, что он нас нашёл по следам, а здесь что думать прикажете? Ведь он не просто проходил мимо, он сидел и целенаправленно ждал нас.

Мы с Сонькой переглянулась.

— Что делать будем? — Шепотом спросила она меня, словно боясь спугнуть сидящее на пеньке животное.

— Пойдем, как шли. — Пожал я плечами. — Посмотрим, что делать будет.

Мы потихоньку гуськом пошли по дальней от пенька обочине дороги, кося на кота одним глазом. Блин, чуть косоглазие не заработал! Попробуй одним глазом держать в поле видимости кота, а вторым следить за дорогой, чтобы не вляпаться в какую-нибудь аномалию или не пропустить появление какого-либо монстра. Это я вовремя вспомнил, за пределы города ведь мы вышли, значит и от чёрных псов уже не застрахованы.

Стоп! А случайно ли такое совпадение? Получается, кот тоже не мог попасть в город? Получается, Припять закрыта для любого четвероногого? Впрочем, это совсем не объясняет, откуда он знал, где мы выйдем из города.

Кот, коротко «мявкнув», снова поплёлся за нами. Блин, убежать от него что ли? Хотя, с его возможностями убежишь, как же! Кот, словно почувствовав наше отчуждение, не торопился подходить и так и шёл на приличном расстоянии. Мы время от времени оглядывались, чтобы убедиться, что ничего экстраординарного не происходит и продолжали топать вперёд.

Так мы дошли до развилки. Одна дорога уходила строго восток к реке, а вторая продолжала идти на север, забирая немного налево. По идее нам, конечно, нужно было на восточную дорогу, но я был более чем уверен, что деревня встреченных в пригороде сталкеров находится на другой, уходящей на север дороге. Я остановился и полез в рюкзак за картой. Сонька свернула на уходящую к реке дорогу и прошла метров десять, прежде чем почувствовала, что я не топаю следом, и не оглянулась.

— Ты чего? — Удивилась она и пошла обратно. К тому моменту, как она подошла, я уже расстелил на земле карту и прижал её четырьмя камушками.

— Откуда у тебя карта? — Удивилась она ещё больше, разглядев, что я делаю.

— Дух спонсировал. — Я водил пальцем по карте, пытаясь сориентироваться на местности.

— Он же говорил, что у него нет карты восточной части Зоны. — Не поняла Сонька и тоже склонилась к карте.

— Восточной нет. — Вздохнул я и остановил движение пальца, найдя, наконец, где мы в данный момент находимся. — Это карта этой области.

— А зачем нам карта этой области? — Заподозрила неладное Сонька.

Вот он, момент истины. Именно сейчас придётся ей доказывать и убеждать, что я прав, и без захода в предбанник нам дальше дороги нет, потому что я очень сомневался, что нам на дороге встретятся сталкеры, у которых можно и продуктов купить, и патронов нужного калибра, и вещей тёплых. Походных магазинов ещё никто не сделал, а тем более походных бань, а я не оставлял надежды хорошенько помыться.

— Нам надо зайти сюда. — Провёл я пальцем по дороге на карте до точки, над которой было написано В–7–1.

— Зачем? — Сонька нахмурилась. — Максим, имей совесть, мы итак потеряли по твоей милости уже дня три чистого времени, а если пойдём туда, потеряем ещё день. Может, хватит, нас Трос ждёт. И вообще, на обратной дороге купишь эти антидымные шарики, раз они тебе так понравились. Идём же мы уже больше недели без них и ничего, так что потерпишь дым.

— Дым-то я потерплю. — Хмыкнул я. — А вот отсутствие еды и воды, сомневаюсь. Сколько у нас воды осталась, знаешь?

— Ну, знаю. — Отвела взгляд Сонька. — Но это не повод идти за тридевять земель. Сейчас встретим возвращающихся сталкеров, у них и купим.

— Ты где-нибудь видишь возвращающихся сталкеров? — Махнул я рукой на пустынную засыпанную гравием дорогу, уходящую на восток.

— Идти ещё долго. — Легкомысленно пожала Сонька плечами. — Кто-нибудь да встретится.

— Вот именно, что идти ещё долго, а ни еды, ни воды у нас нет. — Начал заводиться я. — Да и не встретится никто, все после нашествия «монолита» по норам попрятались и раны зализывают. Сейчас только на мародёров нарваться можно. Наверняка ещё неделю никто из предбанников носа не высунет.

— Мы только вышли из Припяти и уже троих сталкеров встретили. — Упёрлась Сонька. — Так что обязательно ещё кого-нибудь встретим, дорога хоженая.

— И какова вероятность, что у этого кого-нибудь найдётся и лишняя еда, и лишняя вода, и одежда тёплая. Да-да! — Повысил я голос, желая досказать мысль до конца. — Одежда нам тёплая тоже нужна, потому что уже середина сентября, а нам ещё идти неделю, а потом ещё и возвращаться.

— Мы успеем до холодов. — Продолжала упираться Сонька.

— Да дело ведь не только в одежде. — Я попытался надавить на логику. — Вот смотри: воды нет, еды тоже не хватит, патронов осталось на одну пристрелочную атаку, и вот теперь в довесок ко всему этому отсутствие тёплой одежды. Ну, ради Зоны, сложи ты эти факты вместе, ни один сталкер не выйдет в рейд с таким набором недочётов.

— Ну и пусть не идёт, а я пойду. Мне брата спасать надо. — Сонька поднялась и пошла по дороге на восток, давая понять, что разговор окончен, и либо я иду с ней, либо она идёт одна.

Ну, упрямая! Я выругался сквозь зубы, вскочил и, обогнав, перегородил ей путь.

— Постой, да постой же! — Прикрикнул я на попытавшуюся демонстративно оттолкнуть меня Соньку.

— Чего? — Остановилась всё же она, но на меня так и не посмотрела, предпочитая рассматривать окружающий пейзаж. Видимо сама понимает, что я прав, но не хочет или не может признаться в этом даже себе.

— Да пойми ты, мы ничем не сможем ему помочь, если замёрзнем от холода или нас пристрелят, когда у нас кончатся патроны. — Я взял её за плечи и заставил посмотреть в свои глаза. — Мы ещё больше времени потратим, разыскивая на ночь убежище от холода, или скрываясь от мародёров, вместо того, чтобы просто пристрелить их.

Неожиданно Кулачёк разревелась и уткнулась мне в грудь. Вот уж чего я меньше всего ожидал, так это такой реакции. С чего бы? Я стоял, опустив руки и не зная, что делать. Тем временем Сонька сквозь всхлипывания попыталась что-то сказать, но я, ничего не разобрав, немного отстранился.

— Чего?

— Я говорю, — Размазала она по лицу продолжавшие течь слёзы. — Мне сегодня ночью опять брат приснился…

— Ну-ну. — Поторопил я её, видя, что она снова пытается уткнуться мне в плечё и зареветь.

— Он просил поторопиться, звал меня и тебя. Говорил, что ждёт нас.

— Ну, ты что, — Удивился я. — Это же просто сон…

— Не знаю. — Прервала меня Сонька. — Всё было такое реальное, словно продолжение того сна, который приснился нам обоим одновременно. Помнишь его?

— Смутно. — Соврал я, чтобы не накалять обстановку.

— Правда? — Подозрительно посмотрела она на меня и снова всхлипнула. — А я вот как будто только проснулась, а вот сегодня ещё один подобный сон.

— Послушай. — Я взял её за плечи и постарался придать убедительности своему голосу. — Мы обязательно спасём твоего брата, я тебе обещаю.

Господи, как я себя в этот момент ненавидел! Я и так-то врать не люблю, а тут ещё такое говорить прямо в глаза человеку, который, а точнее которая, стала за эти дни кем-то гораздо большим, чем просто полузнакомая девушка с соседней деревни. Что я ей скажу, когда мы доберёмся до места?

Кыш! Кыш, нехорошие мысли!

Я прижал Соньку к себе и осторожно провёл рукой по каштановым волосам девушки. Надеюсь, она внемлет голосу разума.

На меня вновь накатила волна давящего чувства безысходности, причём так неожиданно, что даже заломило виски. От неожиданности я поморщился, и этот жест не остался незамеченным Сонькой.

— Что такое? — Она внимательно посмотрела на меня и, достав зеркало начала приводить себя в порядок.

— Да всё в порядке, просто голова болит.

— Что-то часто она у тебя в последнее время болеть стала, не к добру это. — Сонька вновь посмотрела на меня. — Наверное, правда, лучше сходить к предбаннику.

— А какая связь? — Не понял я.

— У некоторых сталкеров такое перед выбросом бывает, ты разве не знал? — Удивилась Сонька. — У тебя раньше такое было?

— Да я как-то под выбросы и не попадал. — Задумался я. — Всегда так получалось, что я в этот момент был в деревне. Хотя постой, в самый мой первый рейд ещё в качестве стажёра наша группа попала под выброс, но тогда голова у меня точно не болела.

— Ну, первый блин всегда комом, сам знаешь. — Хмыкнула она и направилась к так и лежавшей на развилке расстеленной карте. — Первый раз здесь всё по-другому.

— Ага, как же! — Не согласился я — В аномалию влезть всегда одинаково.

— Ладно тебе к словам придираться, сам знаешь, что я имела ввиду. — Буркнула Сонька и присела рядом с картой. — Показывай, давай лучше, куда нам идти?

— Ориентир этот. — Ткнул я вновь в жирную точку блокпоста. — Вот это, по всей видимости, их старая деревня, а вот это — новая.

— Далековато. — Задумчиво протянула Сонька. — Может по дороге будет поближе какая-нибудь деревня?

— Да откуда она ближе возьмётся? Мы же, если я правильно тебя понял, вскоре начнём уходить на восток?

— Ну да. — Была вынуждена согласиться Сонька. — Пошли тогда уже, а то вдруг правда выброс будет, хотелось бы быть подальше.

— Ничего, к ночи дойдём до деревни. — Заверил я её. — Дух так сказал.

— Да, я смотрю, ты основательно подготовился к заходу в их деревеньку. — Прищурилась Сонька, глядя на меня. — Раньше мне не мог сказать, обязательно было как обухом по голове? Наверняка ведь давно этот план вынашиваешь?

— Давно. — Вздохнув, согласился я и виновато потупившись, начал сворачивать карту.

— Имей ввиду, больше такой фокус не пройдёт. — Предупредила она меня. — Либо предупреждай заранее о своих планах, либо будешь их выполнять один, а я пойду куда планировали.

— Хорошо. — Вновь вздохнул я, и, желая замять тему, махнул рукой в сторону уходившей на север дороги. — Смотри, а кот, похоже, и об этом нашем решении давно знал!

Действительно, кот прошёл уже метров сто именно по той дороге, которая шла к предбаннику, словно нисколько не сомневался, что я смогу убедить Соньку в необходимости зайти в деревню сталкеров.

— Странный кот. — Согласилась Сонька и улыбнулась. — Может, просто будем за ним идти, и он нас приведёт в нужное место и спасёт мне брата?

— Сон в руку. — Даже не улыбнулся я, вспомнив, как шёл по какому-то лабиринту, держа за руку кота.

— Слушай, а ведь, правда. — Сонька посмотрела на кота так, словно видела его первый раз. — Наверное, он нам дан как помощник.

— Ну, началось. — Вздохнул я и сделал страшное лицо. — А может, это он нам тот сон внушил, чтобы втереться в доверие, а потом подобраться тихонечко и загрызть.

— Ха-ха-ха. — Отчеканила Сонька и направилась по дороге к ожидавшему нас коту.

Я закинул рюкзак, по привычке оглянулся и пошёл следом.

К деревне мы подошли даже раньше, чем обещал Дух, видимо сказался тот факт, что в сумерках мы продолжали идти так же, как и днём, ничуть не снизив темп ходьбы. Остановили нас метрах в трехстах от самой деревеньки двое сталкеров в приборах ночного виденья и с белыми повязками на рукавах. Впрочем, мы ни от кого и не скрывались.

Оказалось, что это нововведение в новых предбанниках — обход сталкерами территории вокруг деревни. Своеобразный патруль. Четыре человека, две пары. Что ж, на новом месте, когда предбанник расположен уже в самой зоне, довольно логичное нововведение. Тут тебя уже не прикрывают военные от расползающихся из зоны мутантов и монстров, и твоя жизнь зависит только от своей собственной бдительности.

Довольно мило побеседовав с деревенским патрулём и выяснив, к кому можно обратиться за помощью в такой неурочный час, мы направились к виднеющемуся невдалеке забору с запертыми воротами и возвышающейся возле них вышкой. Пока мы разговаривали с патрулём, кот, потёршись о ноги сталкеров и вызвав бурю положительных эмоций, вновь куда-то запропастился и к воротам мы отправились уже вдвоём с Сонькой. На вышке оказался ещё и часовой, который довольно бесцеремонно посветил нам в глаза, а так как очки мы сняли, чтобы в темноте с очками не вызывать лишних вопросов, то довольно естественно зажмурились и прикрылись ладонью. Сомневаюсь, чтобы часовой успел что-либо заметить. А у меня появился дополнительный вопрос, что, у них здесь ещё и электричество есть? Да уж, расстарались военные. С чего бы это? И ещё интересно, это только здесь электричество, или по всем предбанникам прокинули? Сомнительная, честно сказать затея, ведь в любой момент столб может попасть в зону действия вновь появившейся аномалии и всё, вкапывайте, господа хорошие, новый столб, перевешивайте провода. А в землю закапывать провод вообще гиблое дело, если его прихватит, то никаким прозвоном не выявишь, где обрыв.

Волокитой, на удивление, никто заниматься не стал. Часовой, убедившись, что мы никакие не мутанты выключил фонарь, спустился и молча открыл нам ворота.

— Привет. — Сдержанно поздоровались мы, на что часовой вновь только кивнул. Немой он что ли?

— Нам бы семнадцатый домик найти. — Поправил я лямку съехавшего с плеча «винтореза».

Часовой указал пальцем на второй слева ряд домиков и полез на вышку, давая понять, что разговор окончен. Может правда немой?

Переглянувшись с Сонькой, я направился в указанном направлении, рассматривая по пути окружающую обстановку. А посмотреть было на что. За годы, проведённые в Зоне, я отвык от всего нового, даже блокпосты, встречаемые мной за время рейдов, как правило, были старыми, а иногда и ветхими, словно их коснулась длань облучения Зоны. Тем не менее, новых никто не строил. И вот вокруг всё новое: дома, довольно приличный, хоть и деревянный, забор, хозяйственные постройки. Вокруг держался стойкий запах свежего дерева и кое-где валялись собранные в кучки стружки и небольшие деревянные бруски.

Электричество действительно подводилось по проводам на столбах, но как оказалось, электрифицированными были только сторожевые вышки по углам деревни, коих оказалось четыре, да одна центральная у ворот. Сколько же у них народу, что они могут себе позволить четверых держать в обходе деревни по периметру и ещё пятерых на вышках? К этому моменту мы подошли к домику, на котором была прибита табличка с номером семнадцать. За ним было ещё три дома. Получается, по десять домов в ряду. Я попытался припомнить, сколько было всего рядов. Вроде бы шесть. Или семь? В любом случае, это не наши пятнадцать хибар, где обитал я. Интересно, нам тоже провели электричество? Мне вдруг невыносимо захотелось попасть в свою деревню, зайти в выделенный мне домик, позвать Слона, Мамая, ну можно ещё и Мытаря пригласить, да выставить на стол полторашку самогоночки на кедровых орешках, выменянную у научников на какой-нибудь артефакт. Эх! Я аж облизнулся и сглотнул слюну. Не скоро ещё я смогу осуществить эту мечту.

Сонька решительно поднялась на крыльцо и сильно постучала в дверь. Я на всякий случай остался внизу и наблюдал за окнами. Не открывали нам очень долго, даже с учётом того факта, что человек спит. Спустя пять минут Сонька постучала ещё раз, и почти сразу в окне засветился огонёк свечи. Ещё через минуту из-за двери донёсся недовольный голос хозяина дома:

— Кто там?

Странно, такое охранение вокруг, а хозяин чего-то опасается, да и судя по встреченным часовым тут всё спокойно. Хотя, хозяин барин, имеет полное право знать, кто к нему ночью припёрся.

— Нам сказали к вам обратиться. — Взял я переговоры в свои руки. — Нам надо переночевать где-то и припасы пополнить.

— Кто вам сказал? — Не торопился открывать хозяин.

— Как кто? — Опешил я. — Местно охранение.

— Кто именно?

— Слушай, мы с ними на брудершафт не пили. — Разозлилась Сонька. — Если неправильно адрес дали, ты поправь нас, и мы извинимся и уйдём.

— Может быть. — Хмыкнул я тихонько себе под нос, имея в виду извинения.

Женский голос подействовал на собеседника успокаивающе, щёлкнула щеколда и дверь открылась. Нас встретил полноватый мужчина лет сорока пяти в потёртых трико и не застёгнутой телогрейке. Макушку мужчины украшала лысина довольно приличных размеров, а лицо покрывала недельная щетина. Вообще первое впечатление у меня сложилось довольно негативное, настолько неряшливым он выглядел. А ещё он напоминал торговца. Я с досады аж сплюнул, сейчас начнётся: это стоит столько, а вот это вот столько. Попали!

— Заходите, обсудим. — Посторонился мужчина, пропуская нас в дом.

Я огляделся. Дом состоял из одной спальной комнаты, небольшой кухни и кладовки. Спартанская обстановка с лихвой компенсировалась обилием разнообразного хабара, лежащего на полках, на столе, сваленного просто так в кучу и занимавшего почти всю площадь не шибко большого домика. Наверняка ещё не успел разобрать после переезда. Сколько дней прошло с тех пор, как им построили этот райский уголок в аду? Это я и спросил в первую очередь, когда торговец закрыл за нами дверь, проводил на кухню и выжидательно уставился на нас.

— Вы пришли праздные разговоры вести, или по делу? — Буркнул торговец. — Говорите, чего хотели, я спать хочу.

— По делу. — Вздохнул я. Похоже, делового разговора не получится, снимут здесь с нас последние штаны, как пить дать. Зря мы сюда пришли. Чёрт, ну хотел ведь как лучше! — Нам надо: патронов под «гюрзу» четыре коробки обычных и одну с серебряными пулями, по паре коробок к «винторезу» и СВУ, тёплые вещи, а именно…

— Стоп, стоп. — Прервал меня торговец, хлопнув ладонью по столу. — Давайте так: сейчас ночь, вы приходите завтра утром и приносите мне список. В течение двух часов я вам всё подберу, если чего не будет — в течение суток достану. Идёт?

— А… — Начала, было, Сонька, но он вновь прервал, правильно угадав её вопрос.

— А переночуете в пятьдесят третьем домике. — Торговец вышел в коридор и вернулся с ключом. — Это будет вам стоить по пять тысяч с человека.

— Сколько? — Опешил я. — Да за такие деньги я на материке люкс сниму.

— Так то на материке. — Улыбнулся торговец и начал подкидывать в ладони ключ. — Берёте?

Вот гад! Так не хочется ночевать на улице, когда под боком уютные домики.

— Пять за обоих. — Выдохнул я, понимая, что за одну ночь и эта цена грабительская.

— Не пойдёт. — Отрезал торговец и сжал ключ, спрятав его в кулаке. — С каждого.

— Спасибо, нет. — Я развернулся и потащил за собой Соньку — Мы уж как-нибудь на свежем воздухе. Завтра увидимся.

— Ну, хорошо, хорошо. — Преградил нам дорогу торговец. — С обоих пять. И помните мою доброту.

— Ты, главное, помни, что будешь задирать цены, ничего покупать не будем. — По словам отчеканил я в такт отсчитываемым купюрам. — Уйдём в соседний предбанник.

— Далеко идти придётся. — Хмыкнул торговец, явно собиравшийся эти цены задирать.

— Ничего мы дойдём. — Я протянул ему деньги и забрал ключ. — Как звать-то тебя, если кто спросит, откуда мы там нарисовались?

— Хромой. — Представился торговец. — Но никто не спросит, здесь я всем ведаю. Если вы там, значит я в курсе.

Мы тоже представились, одновременно посмотрев на его ноги. Нет, не хромает. Интересно, с чего тогда такое прозвище? Спрашивать, разумеется, я не стал, а он объяснить не удосужился.

— Быстренько сходим туда и обратно, в день уложимся. — Передразнила меня Сонька, когда мы вышли из дома, и торговец закрыл дверь — Теперь дня на три здесь застрянем, пока он разгребёт свой завал и найдёт всё, что нам надо.

— Не ворчи. — Оборвал я Соньку. Перепираться сил, да и желанья не было. Ясно как день, что она права. Оставалось только надеяться на лучшее, да тереться с утра около торговца, подгоняя его, пока он нам всё не соберёт.

Сонька покосилась неодобрительно на меня, но продолжать тему не стала.

Зная закономерность расположения номеров в деревне, мы прошли, не сворачивая, до пятого ряда домов и лишь тогда свернули. Так и оказалось — третий от края домик имел нужный нам номер. Пока Сонька открывала дверь я вертел головой по сторонам, пытаясь высмотреть ещё что-нибудь новое и необычное в этом возведённом за рекордные строки населённом пункте, но ничего интересного не заметил. Ровные ряды домов уходили по обе стороны улицы. Заборов не было, да и кому они здесь нужны, люди в Зону не огородничеством идут заниматься. За дальним домиком угадывался внешний периметр забора и столб с натянутыми поверху проводами. В доме напротив виднелось мерцание нескольких свечей. Я лишь покачал головой, богато живут, раз зажгли сразу столько. По яркости света из окна можно было предположить, что зажжёно не меньше десяти штук. Читают они там что ли?

Я хмыкнул, зашёл вслед за Сонькой в открытую дверь и закрыл её за собой, повернув ключ в замке на полтора оборота и оставив его в двери. Так, что мы имеем? Дома здесь, по всей видимости, все были одинаковыми, та же кухня, что и у местного торговца, выполнявшего роль старосты, та же одна комната и кладовка. Сняв куртку и повесив её на вбитый в косяк двери гвоздь, я скинул рюкзак и прошёл в комнату. Ну конечно, один домик — одна кровать. Белья, конечно, не было, но вот матрац был на месте и я чуть не застонал от желания немедленно завалиться на это мягкое изобретение человечества и сразу уснуть. Но как обычно в таких делах имелось несколько «НО»: во-первых, нам ещё надо было написать список, чтобы было с чем с утра к торговцу прийти, а во-вторых, кровать одна, и спать на ней будет Сонька, джентльмен я в конце концов, или мужлан неотёсанный?

Я вздохнул, прощаясь с возможностью выспаться на мягком и вернулся в коридор, столкнувшись с Сонькой, тоже закончившей осмотр кухни.

— Умывальник прибит, но воды в нём нет. — Пожаловалась она сходу, прежде чем я успел сообщить радостную (для нее, по крайней мере) новость о наличии мягкой кровати. — А у тебя как?

— Там кровать с матрацем. — Гордо заявил я, словно сам этот матрац сшил. — Загляну в кладовку, может там вода есть? Приготовь пока бумагу и ручку.

Сонька прошла в комнату и начала распаковывать вещи, а я заглянул в кладовку. Окон в ней не было, и темнота стояла такая, что даже моё новообретённое зрение пасовало. Я достал из нагрудного кармана зажигалку и чиркнул колёсиком. Пламя выхватило из темноты свежеструганные доски стен и полок. Глядя на огонёк зажигалки сразу захотелось покурить и я, развернувшись вполоборота, крикнул в комнату:

— Надо не забыть про курево написать.

— Бросай лучше. — Донеслось в ответ.

Я хмыкнул и приступил к осмотру. Воды здесь не оказалось, зато непонятно откуда валялась пара стёртых сапог и моток верёвки. Не понял, здесь уже успел кто-то пожить что ли? Так деревне всего дня три-четыре от силы. Хотя, чему я удивляюсь, может строители забыли. Взяв сапоги в руки, я их повертел и поставил на место. Да нет, вроде не армейские. Не факт, конечно, что строили военные, но, имея под рукой бесплатную рабочую силу, кто в здравом уме будет нанимать людей со стороны? Надо будет спросить у Хромого, кто тут успел пожить.

— Пойду у соседей спрошу про воду. — Заглянул я в комнату, где Сонька, сидя на мягкой постели, выкладывала из рюкзаков еду, а на столе уже лежала тетрадка с ручкой. — У них вроде свет в окне был.

— Давай быстрее, спать хочу.

Я кивнул и вышел на крыльцо, поёжившись от пробравшего меня морозца. Да, это тебе не лето. Сперва по ночам будет холодать, потом и днём, а там и до снега недалеко. Подумав, что надо было надеть свою куртку, так и оставшуюся висеть на гвозде, но, решив, что возвращаться плохая примета, я направился к дому напротив, окна которого до сих пор светились.

На стук никто не открыл. Я подождал минуты три и попинал дверь ногой. С тем же результатом. Что за ерунда? Зажгли свечи, и ушли в гости? Не ожидал такой халатности от сталкеров, а вдруг свеча перевернётся? Я подошёл к окну и прильнул к стеклу, рассматривая обстановку в комнате. Свечи стояли на полу, ровно тринадцать штук по кругу, а в центре круга лежал кот. Наш кот. Больше я ничего разглядывать не стал, кот, конечно со странностями, не без этого, но приносить в жертву его — это уж слишком!

Локтем выбив большое стекло, я пробрался внутрь. Удачно получилось, сектанты, видимо куда-то отлучились, и я спокойно отвязал кота от вбитых в деревянный пол крюков.

— Ну что же ты вечно куда-то лезешь? — Пробормотал я укоризненно, высвобождая последнюю лапку. Хотел ещё что-то добавить, но кот неожиданно повернул голову в сторону и зашипел, выгнув спину и распушив хвост.

Я откатился в сторону, но всё равно немного опоздал, плечо обожгло, и рукав рубахи сразу прилип к руке. Хорошо хоть связки не задели, и я спокойно сдержал навалившегося сверху на меня человека в коричневом балахоне и какой-то раскрашенной маске. По звукам со стороны я догадался, что сектант не один, но пока его напарник ко мне подобраться не может, и это хорошо. Но ему может скоро надоесть смотреть, как его подельник пытается меня прирезать, и он может вмешаться. И наверняка вмешается, потому что этот доходяга сверху врят ли меня передавит.

Упёршись ногами в стену, я выгнулся и перевернулся в сторону от второго сектанта. Оказавшись снизу, нападавший несколько ослабил давление на нож и я, сдерживая натиск одной рукой, выхватил свой клинок и резко вогнал его в бок противнику куда-то под рёбра. Сектант сразу разжал пальцы и задёргался в конвульсиях. Изо рта хлынула тёмная кровь, видимо мой нож достал всё же до лёгкого.

Я отпрыгнул в сторону, потянувшись за «гюрзой», спрятанной за спиной, но это оказалось лишним — раздался выстрел, в проёме окна мигнула вспышка и второй сектант, вооружённый сразу двумя кинжалами, ничком повалился на пол. Пока я держал на прицеле выход в коридор, Сонька залезла через разбитое окно ко мне. Вместе мы быстро обыскали остальные части дома и, никого не обнаружив, вновь вернулись в комнату с разбитым окном и горящими свечами, половина из которых оказалась повалена и затушена в ходе моей борьбы с сектантом.

— Ну, рассказывай. — Убедившись, что в доме никого нет, повернулась ко мне Сонька. — Что у тебя здесь произошло? Уже и за водой просто сходить не можешь, чтобы ни во что не влипнуть?

— Нашего кота хотели в жертву принести. — Спрятал я пистолет обратно за спину. — Вот, спас.

— Кота? — Удивилась Сонька и огляделась. — И где он?

Я тоже огляделся и, не обнаружив кота, пожал плечами.

— Ускользнул опять, да и чёрт с ним, уж эта зверюга точно не пропадёт. Ты лучше посмотри на это, — Я потыкал пальцем в потолок. — Ничего знакомым не кажется?

Сонька посмотрела наверх и вздрогнула.

— Письмена какие-то. — Неуверенно произнесла она. — А почему я должна их узнать?

— Ах, да, — Я поморщился. — Ты же не заходила со мной. Такие же письмена были на потолке на той ферме, где мы расстались со Слоном и Мамаем, и где я нашёл тот «огурец».

— Точно такие? — Уточнила Сонька.

— Ну, я досконально не помню. — Пошёл на попятный я. — Но очень похоже.

— Ну и фиг с ними. — Махнула она рукой. — Давай лучше в домик вернёмся, а то сейчас на выстрелы народ набежит.

— А что толку? — Я наклонился над первым убитым и, выдернув свой нож, вытер об одежду покойника. — Не скажешь же ты, что ничего не видела и не слышала в доме напротив. Всё равно расспросов не избежать.

— Ну, давай хоть на улицу выйдем, не нравится мне здесь. — Сонька отправилась к двери, и мне ничего не осталось, как идти следом.

Едва мы подошли к двери, как в неё сразу же заколотили и, судя по грохоту, заколотили ногой. Сонька остановилась и повернулась ко мне, глазами спрашивая, что делать. А что тут поделаешь, придётся открывать.

— Открывай. — Махнул я рукой, но на всякий случай вновь вытащил пистолет. Вдруг там друзья этих?

Но выяснить, кто за дверью, удалось даже раньше, чем Сонька успела открыть. Когда она уже потянулась к запирающей дверь щеколде, из-за двери раздался знакомый нам уже голос Хромого:

— Эй, открывайте уже, Обод, Сухарь, это Хромой!

Решив, что с пистолетом в руке у нас могут возникнуть проблемы, я вновь воткнул его за ремень. Сонька распахнула дверь, и на нас уставилось три пары удивлённых глаз.

— Вы? — Опешил староста, и заглянул мне через плечо, пытаясь что-либо разглядеть. — Как вы здесь оказались?

Два сталкера с повязками патруля, стоявшие позади старосты, почуяв неладное, подняли стволы автоматов, направив их на нас. Я лишь усмехнулся такой угрозе, чтобы убить нас, им сперва придётся продырявить Хромого, а если будут ждать, пока он посторонится, так и мы за это время уже сховаться успеем. Да, не учли ребята. Кого только в охранение ставят? Хотя, они ведь не нас ожидали увидеть. С другой стороны, могли догадаться, что раз палят в мирной деревне, то что-то явно не в порядке.

— Чудные дела творятся в твоей деревне, Хромой. — Отодвинул я Соньку в сторону и вышел первым на крыльцо, стараясь, чтобы руки были на виду, а то пальнут ещё, не приведи господь. — Поразвили, понимаешь, сектантов.

— Каких ещё сектантов?

— Иди, посмотри. — Посторонился я, пропуская старосту и его сопровождение в дом.

Патрульные, видя относительное спокойствие старосты, тоже взяли себя в руки, и опустили стволы в землю. Нашим легче. Хромой прошёл мимо нас, и мы с Сонькой, развернувшись, последовали за ним, замыкали наше шествие пара патрульных.

— Ваша работа? — Брезгливо поморщился Хромой, глядя на заляпанный кровью пол и валявшиеся вокруг потушенные свечи. — Что же они затевали?

— Не знаю. — Пожал я плечами игнорируя первый вопрос, посчитав его риторическим и отвечая сразу на последний. — Я не шаман. Тут бы шаману поработать, у вас есть шаман?

— Есть, но он в рейде. — Думая о чём-то своём пробормотал Хромой. — Слушай, а ты уверен, что они тут ритуал готовили, что-то кроме свечей ничего нет, даже жертвы? Или вы на жертву планировались?

— Жертву я отпустил. — Хмыкнул я думая, что если он имеет ввиду шамана Энта, встреченного нами, то врят ли он здесь поможет, не вызывает он ощущение настоящего полноценного шамана, да и сам он признавался, что нахватался по верхушкам. — А на счёт остального…

И я вновь потыкал пальцем в потолок. Хромой последовал взглядом наверх и перекрестился.

— Ладно, пошли отсюда. — Махнул он рукой, вдоволь насмотревшись на письмена на потолке и, растирая затекшую шею, отправился к выходу. — Вы мне одно скажите, если жертва не вы, то, как вы вообще с ними пересеклись?

— За водой пришли. — Вслед за старостой вышли мы на крыльцо. — Где вы её здесь берёте?

— А я разве не сказал? — Почесал макушку Хромой и, вдруг, улыбнулся. — Ну «ой». А если серьёзно, то в начале первого и последнего ряда домов стоит по цистерне. Вёдра там же. Всё, я пошёл, мне ещё вещи разобрать к вашему приходу надо, так что прощайте.

Хромой подозвал патрульных, около минуты им что-то втолковывал, не иначе ЦУ на счёт жмуриков, потом развернулся и зашагал по улице.

— Да! — Обернулся, пройдя метров десять Хромой. — Нам тут и баню построили. Первый дом в последнем ряду, если заинтересует, только воду таскать и топить самим придётся. — И он, повернувшись, быстро зашагал домой.

Мы с Сонькой переглянулись. Заманчиво.

— Сигаретами не богаты? — Подошёл я к сталкерам, видя, что они не торопятся заниматься грязной работой. — Я, кстати, Максим.

— Калач. — Представился первый и достал пачку дешёвых сигарет.

— Пузырь. — Назвался второй и достал вслед за мной из протянутой пачки сигарету.

Мы закурили и присели на крылечко, наслаждаясь разлившейся тишиной и думая каждый о своём. Сонька скрылась в нашем домике, и Калач нарушил молчание:

— Что она у тебя такая злая, даже не представилась?

— Устала. — Односложно ответил я и, не желая продолжать тему, вновь замолчал.

— Ммм. — Понял меня правильно патрульный.

Помолчали. Из домика вышла Сонька и принесла мою куртку.

— Пойдём за водой.

— Пошли. — Согласился я, надевая куртку и постаравшись скрыть удивление от такой заботы.

— Может, поможешь похоронить их. — Посмотрел на меня снизу вверх Пузырь. — Всё же из-за тебя это.

— Ну, сектанты-то ваши, так сказать доморощенные. — Не поддался на провокацию я. — Так что извиняйте, мы и так устали, а нам ещё полночи не спать.

— Ну, бывайте. — Вздохнул Пузырь, видимо получив от Хромого указания нас особо не напрягать и, затушив окурок, скрылся в доме. Калач последовал за ним.

А я курил медленно, наслаждаясь каждой затяжкой, ведь следующая сигарета будет выкурена только тогда, когда я куплю у Хромого свою собственную пачку. Так что докурил я только у ёмкости с водой. Ведра оказалось всего два, так что получилось, что Сонька сходила вхолостую, чему она надо сказать не сильно и расстроилась.

Первой ходкой мы наполнили умывальник и все наши ёмкости под питьевую воду, во вторую я Соньку с собой не взял, засадив за написание списка необходимых покупок, о котором нас просил Хромой. Вторую пару вёдер воды я понёс в баню, которая ничем не отличалась от типичного домика этой деревни, за исключением окон. Окно было всего одно — в предбаннике, а во всю оставшуюся длину стены коричневой краской была выведена корявая надпись «БАНЯ». Рядом со входом была навалена большая куча деревянных обрезков, оставшихся после строительства. Да, такую баню попробуй, протопи, сюда можно сразу полдеревни согнать. Но всё оказалось намного лучше, чем я думал — большим был только предбанник, а дверка в саму баню была практически в самом конце помещения. Я заглянул в помывочное отделение, ничего так, нормально сделано. Пахло смолой и немного сыростью, значит, до нас уже тут мылись. На полке стояли два оцинкованных тазика, в правом углу из стены выходил бак для воды, а в левом виднелась низенькая дверца, подбитая войлоком. Я поставил вёдра и, приоткрыв дверцу, заглянул. Ага, парилка! Совсем здорово! Я вылил воду в бачок и пошёл за следующей партией, благо цистерна с водой была рядом с баней. Натаскав минут за пятнадцать воду, я затопил печь и пошёл за Сонькой.

Когда я подходил к выделенному нам дому, патрульных уже не было, и на двери дома сектантов висел замок, значит, уже уволокли родимых.

— Написала? — Зашёл я в комнату и вытер вспотевший лоб.

— Да. Глянь вот, может, пропустила чего. — Протянула она мне исписанный листок. Да, списочек получился не маленький. Хватит ли у нас наличности? — А у тебя как успехи?

— Натаскал, затопил. — Медленно произнёс я, внимательно изучая список. — Да вроде бы ничего не забыла. Молодец. Давай тогда собирайся, а то, как бы моими трудами кто не воспользовался вперёд нас.

— Пошли. — Сонька легко подхватила свой рюкзак, но я её притормозил.

— Еду давай тоже возьмём, там предбанник большой, между делом и поедим.

Вместе мы быстро скидали вытащенные на стол припасы обратно в рюкзаки и выдвинулись к моей заветной мечте — помыться.

 

За братом

Проснулся я легко, словно не было позади бессонных ночей и многокилометровых переходов, словно не убивал я никого и не подвергался буквально вчера риску быть убитому самому. Проснулся, как не просыпался, наверное, уже года три — легко и непринуждённо. Не чувствовалось никакого давления на мозг, точнее оно было, но больше не причиняло никакого дискомфорта. Неужели так баня подействовала? Или что-то другое, а вернее кто-то? Я повернул голову направо и поцеловал макушку Соньки, голова которой покоилась у меня на груди. Как же хорошо проснуться в мягкой постели в объятии женщины! Я улыбнулся, вспоминая сегодняшнюю ночь, а точнее то, как всё это начиналось.

А начиналось всё вполне обыденно. Пока топилась баня, мы заморили червячка, разложив остатки продуктов на широком столе предбанника. Я время от времени таскал и подкидывал в топку сосновые чурки, и минут через сорок баня была готова.

Сонька ушла мыться, а я вновь взялся за список необходимых вещей. Патроны, тёплая одежда, сигареты, воду уже набрали, еда, гранаты. Вроде бы всё, но не оставляет чувство, что что-то забыл. Я отложил список, в надежде, что завтра, выспавшись, на свежую голову, может что-то и вспомнится, и вышел на улицу. Постоял, прислушиваясь к ночным звукам и озябнув, вернулся в тёплый предбанник.

Кажется, я задремал, потому что не заметил, как Сонька вышла, закончив мыться, и вздрогнул, когда она меня окликнула:

— Иди, мойся, только там немного протопилось, подкинуть надо.

Я молча поднялся с лавки, сходил на улицу за дровами и, закинув их в печь, нырнул в горячий влажный воздух помывочного отделения. Мылся я долго, тщательно и с удовольствием. Так долго, что даже почувствовал, что жар в бане начал слабеть. Не хорошо это, я