Посадочный модуль был раз в десять меньше материнского корабля – всего около восьми сотен футов в длину. Сделан он был все из того же похожего на бронзу сплава. Несмотря на маленькие размеры модуля, трюм его был обширен, поскольку он должен был принимать на борт много груза и выгружать английских солдат на поверхность планет, где им предстояло сражаться за интересы гильдии. Бойцы сэра Джорджа повидали за свою жизнь много разных трюмов, но у этого хотя бы пол под ногами не качался и не ходил ходуном, как на тех злополучных коггах, в которых они были доставлены на материнский корабль.

Мысли сэра Джорджа текли знакомым путем. Он наклонился к Сатане и похлопал его по шее. Боевой конь тряхнул головой, звякнув металлическими пластинами, прикрывавшими его грудь, и топнул задней ногой. Подкова звякнула по полу трюма, и сэр Джордж едва заметно улыбнулся. Они с конем много раз переживали подобные перевозки. Пора было к ним привыкнуть, и они привыкли – но не смирились со своим зависимым положением.

Послышался гонг, сэр Джордж приподнялся на стременах и повернулся в седле, чтобы посмотреть на своих людей. Десятка два оранжевокожих бородавчатых хатори стояли у них за спиной, облаченные в стальные доспехи, с тяжелыми секирами в руках. Они выстроились вдоль переборки в торце трюма, но в обязанности их не входила поддержка англичан в бою. Они должны были подгонять их вперед, если те замешкаются, и убивать тех, кто попытается сбежать.

Но никто из людей сэра Джорджа бежать не собирался, и подгонять их тоже не требовалось.

Барон и его люди окончательно утратили счет времени. Отец Тимоти был вынужден признаться, что не в силах понять, какой сейчас день и число на давно покинутой Земле, несмотря на упорные старания вести как можно более точный отсчет времени, проведенного в плену. Сэр Джордж попросил Компьютер вести для них счет дней, когда священник признал свое поражение. Конечно, эта задача была по силам такому загадочному и всезнающему незримому существу, но Компьютер отказался выполнить просьбу барона. Более того, сказал барону, что ему строго запрещено сообщать людям, сколько времени они провели на службе демоническому шуту и его гильдии.

Это многое прояснило для сэра Джорджа. Двоеротый безучастно относился ко многому из того, что Компьютер считал своим долгом сообщать англичанам. По крайней мере, он не запрещал ему делать этого. Большая часть информации, которую сэру Джорджу удалось выудить у Компьютера, была полезна ему при переговорах с демоническим шутом. Всегда полезно было собрать как можно больше сведений о местности и противнике, с которым придется встретиться на поле боя, и Компьютер часто сообщал ему любопытные детали из истории каждого мира. Не раз сэр Джордж узнавал о той или иной планете значительно больше, чем считал необходимым сообщить ему демонический шут. Располагая этими сведениями, он ухитрялся выбивать своим людям всевозможные поблажки или дополнительное время для отдыха на каждой планете в качестве награды за отличную службу командиру и его гильдии.

Но, что было еще важнее, барон таким способом узнал множество интереснейших вещей, которые на Земле были бы, безусловно, объявлены ересью. Большей частью полученных знаний он делился с отцом Тимоти и остальными членами своего совета, хотя особенно шокирующие сведения из сообщенных ему Компьютером предпочитал держать при себе. Сомнительно было, что демонический шут догадывался, как много теперь было известно сэру Джорджу о вселенной, в которой плыл исполинский космический корабль. Компьютер ничтоже сумняшеся использовал кучу определений, которые по-прежнему ничего для барона не значили, такие слова, как: «квазар», «сверхновая», «нейтрино», «спектральный класс» и еще множество других, смысл которых он понимал весьма смутно. Но теперь сэр Джордж знал, что Компьютер называет скоростью света, хотя само понятие о том, что свет может иметь ограниченную скорость, противоречило не только всему, чему его учили, но даже и тому, что он видел собственными глазами. Он представлял, что за процесс называется релятивистским растяжением времени и многое-многое другое. Точные значения и выводы порой ускользали от его понимания, поскольку Компьютер никогда ничего не объяснял ему специально, но того, что он улавливал, оказалось достаточно, чтобы понять, что если корабль большую часть времени летит со сверхсветовой скоростью, то время на его борту течет гораздо медленнее, чем для всей остальной вселенной.

Учитывая, что звездный корабль демонического шута почти все время перевозил англичан от одного побоища к другому, эффект растяжения времени должен был оказаться значительным. Насколько значительным – понять было невозможно, ибо Компьютеру было запрещено сообщать людям, какой год идет теперь на Земле, чтобы никто из них не знал, сколько прошло лет со дня их отлета. Вполне возможно, думал барон, что все, кого они знали, уже мертвы, хотя по расчетам отца Тимоти прошло не более одиннадцати корабельных лет. Священник имел в виду, разумеется, одиннадцать лет бодрствования – никто ведь не знал, сколько лет они провели в стазисе, при фазовом ускорении.

Очевидно было одно: на самом деле прошло гораздо больше одиннадцати лет, хотя по внешнему виду людей сказать этого было нельзя. Только по подсчету времени, которое он лично провел вне стазиса, сэр Джордж определял свой нынешний возраст по меньшей мере в сорок шесть лет. На самом деле он был куда старше, но при этом у него не было ни единого седого волоска. Он не жаловался на ломоту в костях, зубы были по-прежнему крепкими, а на месте трех потерянных ранее выросли новые. Зрение его стало даже острее, чем на Земле, и, насколько барон мог судить по другим признакам, он не постарел ни на день с того штормового вечера, когда демонический шут поднял их когти из моря.

Компьютер и лекарь говорили ему о том, что это связано с нанотехнологиями, ретровирусами и регенерационными технологиями самовоспроизводства. Но несмотря на все их объяснения, в здешних способах омоложения людей он понимал не больше, чем в черной магии и колдовских заклинаниях. Хотя отрицать эффективность этих способов не мог. Демонический шут обещал продлить жизни его людей в награду за службу гильдии на невообразимый для них срок и до сих пор держал свое слово. И все же сэра Джорджа занимал вопрос: насколько будут продлены их жизни. Он, как и его люди, не был столь наивен, чтобы верить в честность намерений демонического шута. Двоеротый заботился о сохранности человеческих ресурсов гильдии, но что произойдет, когда ресурсы эти окажутся невостребованны?

Пока что, впрочем, жаловаться им было не на что. Почти все люди сэра Джорджа успели за это время быть «убитыми» хотя бы по разу. Некоторые, не столь умелые или же не столь удачливые, были «убиты» по два или три раза. Злополучный Стивен Мидоуз явно намеревался побить все рекорды – лекарь возвращал его к жизни не менее пяти раз. Сам сэр Джордж только раз был тяжело ранен, и воскрешать его не потребовалось, но это было исключением из правил.

По крайней мере, постоянный цикл возвращений к жизни уничтожил тот страх, который некоторые его люди испытывали перед воскрешенными. Кроме того, это позволило сэру Джорджу собрать под свою руку огромное количество опытных бойцов, ветеранов, чего не бывало в истории Земли. Большую часть одиннадцати лет бодрствования они провели в сражениях. Они привыкли к тому, что на разных планетах разный состав воздуха, поняли, что именно Компьютер называет силой тяжести и как она влияет на их самочувствие и способность драться. Они изобретали массу уловок и стратагем, позволявших им использовать себе на благо все эти перемены, и на поле боя действовали изумительно четко и слаженно. Смерть – великолепный учитель, особенно когда ей не позволено навечно оставлять у себя учеников после урока.

Медицинские чудеса лекаря вместе с постоянными сражениями, в которые посылал их демонический шут, позволили людям сэра Джорджа обрести неоценимый боевой опыт и постоянно быть в отменной форме. Даже без впечатляющего, постоянно совершенствующегося оружия, которое изготовляли производственные модули звездолета, его латники и лучники являли собой самый смертоносной и эффективный отряд, который барону доводилось видеть и какой он мог себе представить.

Мысль эта вернула его к размышлениям о делах насущных.

* * *

Кое-кто из людей барона прежде был моряком, но всем им со временем пришлось овладеть профессией воина. Сейчас отличить их от профессиональных солдат было невозможно. Опыт многих боев усовершенствовал их навыки, и они слушали последние наставления перед боем так же спокойно, как их более многочисленные товарищи. Конные латники и горстка рыцарей сдвинулись, образуя защитный барьер между все еще закрытой металлической плитой и более уязвимыми стрелками. Все люди сэра Джорджа были превосходно вооружены – значительно лучше, чем на Земле и во время первых боев на службе у двоеротого. Сэр Джордж, Томас Уэстмен и Компьютер много часов провели, совершенствуя устройство доспехов. Это занятие затягивало – ведь их не сдерживали ни затраты, ни ограниченные возможности кузнецов. Несмотря на все свои недостатки, демонический шут не скупился на изготовление самого лучшего оружия, какое только могли пожелать его бойцы. Учитывая, как трепетно эта тварь относилась к расходам и потерям, из этого можно было сделать вывод, что производственные модули звездолета способны были производить все, что угодно, с весьма небольшими затратами. Он не возражал, если требовалось полностью списать устаревшие доспехи и заменить их совершенно новыми, улучшенными, и используемые для их изготовления невероятно легкие, прочные сплавы казались барону едва ли не самыми полезными чудесами из всех, с которыми он сталкивался на корабле.

Все его рыцари и латники были теперь в полных доспехах, куда более крепких и легких, чем самая лучшая земная сталь. Привыкший к тяжести брони, сэр Джордж до сих пор удивлялся тому, что новые доспехи весили и стесняли движения лишь немногим больше, чем повседневная одежда, выдаваемая его людям демоническим шутом. Превосходные доспехи носили теперь даже его лучники, чего не могли себе позволить стрелки, служившие в армии Эдуарда III. Английские лучники всегда радовались хорошим латам, но прежде вынуждены были полагаться не столько на них, сколько на собственную быстроту, точность и скорострельность, а также охрану из более тяжело вооруженных рыцарей и конных латников, оберегавших их от вражеских мечей и топоров.

Теперь лучники сэра Джорджа имели почти такие же доспехи, как и его всадники, и защищены они были куда лучше, чем когда-либо на Земле. Однако это не меняло той роли, которую они должны были играть на поле боя. Их делом оставалось поражать врагов на дальней дистанции и по возможности не ввязываться в рукопашную. Несмотря на выучку и первоклассные доспехи, отряд сэра Джорджа могла бы задавить числом любая из инопланетных армий, с которыми людям приходилось сталкиваться за эти годы. Спасали только опыт и меткость стрельбы его лучников да железная дисциплина пехоты и конницы, подобно бронированной стене удерживавшим врагов, пока стрелы лучников косили их ряды. За годы сражений люди барона до совершенства отточили свое мастерство, научились полагаться друг на друга и доверять всем товарищам так же безгранично, как и сэру Джорджу. В ожидании последнего перед боем напутствия они были собранны и спокойны, ибо кровопролитные схватки давно стали их повседневной работой.

– Молодцом держитесь, ребята, – негромко сказал барон, будучи уверен, что Компьютер донесет его слова до каждого солдата. – План вам известен… и святой Михаил знает, что мы достаточно часто делали подобного рода работу! – Его иронический тон вызвал у воинов улыбки, и сэр Джордж коротко улыбнулся в ответ. – Соберитесь, помните свои обязанности, и к обеду закончим!

В ответ послышалось довольное гудение, затем пол дрогнул, металлическая плита перед сэром Джорджем по-змеиному зашипела и поднялась, открывая дорогу в чужой мир – очередной в длинном списке миров, где им предстояло драться за интересы демонического шута и его гильдии.

Небо было почти как на Земле, но, как всегда на чужой планете, в нем было что-то странное. На сей раз оно было более темного и глубокого синего цвета, чем то, каким помнил сэр Джордж небо своей родины. Пресвятая Мария, а верно ли он его помнил? И помнил ли вообще?..

Здешнее солнце было раза в полтора больше земного. Сила тяжести тоже слегка отличалась от привычной, хотя разницы почти не ощущалось, поскольку Компьютер предусмотрительно изменил силу тяжести на борту посадочного модуля, чтобы англичане успели к ней привыкнуть до битвы. «Деревья» торчали чахлыми разбросанными группками и представляли собой переплетение тонких, паутинообразных ветвей, покрытых вместо листьев волокнистыми прядями. Причем и листья, и трава были странного ржаво-красного цвета, какого они не видели прежде ни на одной из планет.

А затем глазам англичан открылась очередная армия нелюдей, слишком высоких, слишком тонких, со слишком большим количеством рук и ног. Находясь вне пределов выстрела из лука, она с каждым мгновением приближалась к посадочному модулю. Местные жители имели по три руки и три ноги. Они уже умели обрабатывать железо, но вооружены были немногим лучше уроженцев Шаакуна, ставших первыми жертвами поступивших на службу демоническому шуту англичан. У местных были большие плетеные щиты и копья, головы большинства из них прикрывали кожаные шлемы. Иных доспехов у них не имелось, и лишь немногие были вооружены помимо копий метательными дротиками, булавами и мечами. Ни пик, ни алебард, ни всадников. Над армией нелюдей тут и там реяли куски ткани – штандарты местных баронов и графов, отстраненно подумал сэр Джордж и попробовал сообразить, сколько же времени понадобилось им, чтобы собрать такое войско.

Он меньше, чем обычно, знал об этом мире и своем противнике. По каким-то причинам демонический шут решил взять завоевание этого мира под личный контроль и не привлекал сэра Джорджа к планированию грядущей операции. Компьютер осведомил его о типе вооружении, которое используют местные жители, рассказал кое-что об основах местной клановой структуры и, как всегда, позволил познакомиться с их внешностью. Обычно барон получал еще и сведения о целях, которые преследует демонический шут в том или ином мире, а также о том, какие задачи поможет ему решить предстоящая битва.

В данном случае двоеротый не удосужился сказать сэру Джорджу даже самого малого – зачем собралась здесь армия чужаков. Очевидно, они намеревались сражаться, но чего ради им было нападать на посадочный модуль? Будучи небольшим по сравнению с материнским кораблем, он был все же несравнимо крупнее любого движущегося объекта, который местные жители видели прежде. Конечно, чужаки могли принять его за замок, но в таком случае почему они прежде не послали к нему разведчиков или парламентеров?

Что бы ни привело их сюда, когда стена модуля открылась, ряды неприятеля заколыхались. Троерукие потрясали копьями, несколько дротиков взлетело в воздух, хотя расстояние было слишком велико, чтобы они могли долететь до людей. Они что-то орали, и сэру Джорджу не нужен был перевод Компьютера, чтобы понять, что его людей осыпают оскорблениями. Голоса местных были тонкими и писклявыми, не чета крикам его солдат, однако в них безошибочно угадывались ненависть и угроза.

«Странно, – подумал сэр Джордж. – Почему я уверен, что это ненависть? В конце концов, они ведь не люди. Почему бы не предположить, что эти ребята радостно приветствуют наше внезапное появление? – Это маловероятное предположение чем-то расстроило его, и он снова прислушался к доносившимся со стороны неприятеля крикам. – Увы, это действительно ненависть. Иначе, впрочем, и быть не могло, раз двоеротый доставил нас сюда, чтобы мы превратили троеруких в покорное стадо».

Мысль была невеселая, хотя и справедливая. Впрочем, если разобраться, то любая война ведется для того, чтобы покорить противника. И во Францию они направлялись с той же самой целью, хотя французы, несмотря на все свои недостатки, ходили на двух ногах, имели по две руки и были людьми да к тому же еще его собратьями во Христе.

Барон внимательно оглядел наступавших, дабы убедиться, что информация, переданная ему Компьютером касательно их вооружения и численности, соответствует истине, и кисло улыбнулся. После того как демонический шут уверился в непобедимости своего отряда, англичане почти всегда оказывались перед врагом, раз в шесть превосходящим их численностью, и бородавочники никогда не пытались изменить это соотношение, придя на помощь людям. Их задача состояла в том, чтобы не дать никому из местных избежать мечей англичан и не позволить пробраться на корабль. До этого, впрочем, дело никогда и не доходило.

Сэр Джордж глубоко вздохнул, ощутив нечеловеческую ненависть врагов и их уверенность в собственной победе, основанную на огромном численном превосходстве.

«Наивные ублюдки», – подумал он. Опустил забрало бацинета, обнажил меч и послал Сатану вперед.

* * *

Спешившись возле одной из летающих фляг, сэр Джордж бросил шлем Эдуарду и, стаскивая с головы подшлемник, сказал себе, что эту битву и битвой-то назвать нельзя. Ласковое журчание воды, с плеском низвергавшейся в широкий бассейн, создавало какой-то странно умиротворяющий фон, на котором особенно отчетливо слышны стали писклявые завывания и хныканье раненых врагов. По прошествии многих битв барон все же не мог равнодушно внимать стонам раненых и хрипу умирающих. Невзирая на то что к этим стонам примешивалось всего несколько голосов его собственных воинов.

Раненых людей было, как обычно, мало. Несоизмеримо мало по сравнению с потерями местных, да и тех вместе с убитыми аэрокары уже подняли на борт посадочного модуля. Интересно, сколько из убитых окажутся на сей раз по-настоящему мертвы, подумал сэр Джордж, которому до сих пор становилось немного не по себе, когда человек, получивший в прошлом сражении смертельный удар в грудь копьем или мечом, садился рядом с ним за ужин.

Сейчас, впрочем, это воспринималось намного проще, чем поначалу. Барон до сих пор был несколько озадачен тем, насколько утверждения Компьютера в том, что магия лекаря есть всего-навсего результат передовых знаний и умений, помогли ему привыкнуть к воскрешению мертвых. Командир в своей надменной манере постоянно повторял то же самое, но почему-то Компьютеру сэр Джордж верил больше. Возможно, это было связано с тем, что он еще ни разу не поймал Компьютер на ошибке. Или с тем, что он всегда подозрительно относился к высказываниям демонического шута. Разумеется, он понимал, что двоеротому ничего не стоит приказать Компьютеру солгать ему, и тот солжет. Но это не мешало барону верить в то, что без специального приказа Компьютер его не обманет.

Не врал ему, судя по всему, и лекарь, рассказывая, каким образом ему удается воскрешать мертвецов. Вот только понять его сэру Джорджу удавалось далеко не всегда. Тогда, надеясь прояснить кое-какие неясности, он обращался к самим исцеленным, но они в лучшем случае могли описать последовательность действий лекаря, суть которых понимали еще меньше барона. В конце концов сэру Джорджу пришлось смириться с тем, что процесс воскрешение так и останется для него тайной за семью печатями, и благодарить Бога хотя бы за то, что некоторые его «убитые» со временем снова встают в строй. Как любой порядочный командир, он делал все, чтобы снизить потери, дабы сохранить боеспособность своих войск. Однако причин для этого у сэра Джорджа имелось больше, чем у любого другого командира. Во-первых, потому, что он хорошо узнал и сумел по достоинству оценить каждого своего воина. А во-вторых, потому, что с годами он все отчетливее понимал: его люди – это все, что у него есть. В каком-то отношении это были для него единственные люди во вселенной. И каждый из них был незаменим…

Барон отогнал невеселые мысли и сунул голову под струю воды. Ледяная вода приятно освежила его, смыла пот. Он сделал большой глоток, фыркнул и помотал головой, разбрызгивая в разные стороны капли воды. Его правая рука ныла от усталости, хотя ему пришлось нынче не столько сражаться, сколько рубить бегущих противников. Местные вояки, как и многие другие, с которыми он вступал в бой за интересы командира и его гильдии, даже вообразить себе не могли, что значит биться против английских лучников. Шотландцы у Хаэлидон-Хилл и тулаа, во время первого страшного побоища на Шаакуне, и то выказали больше осторожности, чем местные парни. Даже французские рыцари не стали бы так тупо переть вперед под градом стрел.

А вот местные жители именно так и поступали.

Сэр Джордж вздохнул и двинулся прочь от летающей фляги, уступив место Рольфу Грэйхэму.

Местных оказалось куда больше, чем он думал сначала, хотя, в конце концов, это не имело большого значения, поскольку лучники его были безупречны. Кстати, этому способствовало усовершенствование их луков, сделанное по предложению изобретательного парня по имени Уильям Читэм, которому первому пришла в голову мысль использовать нечто вроде талей, чтобы усиливать натяжение тетивы. Молодой Читэм позаимствовал новшество у арбалетчиков одной из планет, где довелось воевать англичанам. Сражения в том мире, с горечью подумал сэр Джордж, обошлись им дороже всего. Двадцать три его солдата и пятьдесят драгоценных лошадей потеряли они там, прежде чем местные жители наконец сдались на милость демонического шута. Даже с помощью местных союзников, которые таким образом сводили какие-то свои счеты, англичанам пришлось ввести в дело требучет, баллисту, греческий огонь и гелеполис, и у сэра Джорджа до сих пор по спине мурашки ползли, когда он вспоминал страшные рукопашные бои в подземных ходах, когда под укреплениями защитников встречались подкопы и контрмины.

Драться под землей было тяжело, но на открытой местности англичанам тоже приходилось несладко. Местные арбалетчики были чертовски меткими и метали свои болты исключительно далеко, так что только превосходные доспехи уберегли его людей от поголовного истребления. Узнав о потерях, демонический шут впервые тогда проявил эмоции – кажется, он был не на шутку испуган. Ведь восполнить потери англичан ему было нечем, все способные носить оружие мужчины были давно уже соответствующим образом обучены и превращены в солдат.

Возможно, именно эти потери заставили двоеротого согласиться на усовершенствование луков, предложенное молодым Читэмом. Как правило, командир был недоволен, когда сэр Джордж или кто-то из его людей предлагали усовершенствовать свое вооружение. Он не возражал против усиления какого-нибудь отдельного качества вроде замены одного сплава другим для изготовления доспеха, но более серьезные изменения воспринимал крайне настороженно. Создавалось впечатление, что изобретение новых, лучших способов ведения войны пугало его, хотя сэру Джорджу это представлялось абсурдным в свете бесчисленных технических устройств, окружавших двоеротого и придававших ему ощущение собственного превосходства над людьми.

Как бы то ни было, демонический шут позволил переделать английские луки, и сэр Джордж остался доволен результатами их усовершенствования. Компьютер сделал разработку сразу же, как только молодой лучник объяснил ему свою идею, и, несмотря на неизбежное ворчание ветеранов по поводу того, что, мол, старый способ стрельбы был лучше, стрелки приняли новое вооружение с энтузиазмом. Этому, несомненно, способствовало знакомство с техническим чудесами, которыми звездолет двоеротого был буквально напичкан, но решающим все же оказался факт, что придумка Читэма позволит им стрелять дальше и точнее и таким образом повысит шансы лучников остаться в живых и одержать очередную победу. Теперь они могли с поразительной точностью поражать цель размером с человека на расстоянии в три сотни шагов. Их стрелы с широким наконечником наносили страшные раны, а стрелы с иглообразным наконечником пронзали кольчуги и даже латы.

При стрельбе по врагам, не имевшим никаких доспехов, как, например, на Шаакуне или здесь, это приводило к полному истреблению противника. Битва превращалась в бойню. Сегодня сэр Джордж и его конные латники обменялись ударами с врагом лишь в тот момент, когда кавалеристы врезались в бегущую толпу, чтобы довершить разгром противника. Барон поморщился, вспомнив, как быстро армия троеруких превратилась в испуганную толпу и бежала с поля боя.

Правда, двое его конников все же были серьезно ранены, хотя и не настолько тяжело, чтобы лекарь не мог их спасти, но при этом они потеряли пять бесценных коней. Слишком мало лошадей, вывезенных им с Земли, осталось в живых. Сатана, слава богу, был одним из них, и демонический шут получил возможность оценить истинность слов сэра Джорджа по поводу того, сколь необходимы его воинам кони для победы в сражениях. Уверившись в этом, двоеротый начал заботиться о лошадях больше, чем Шеймас МакНили или сам сэр Джордж. Он даже побуждал лекаря найти лучшие способы предохранить их от пагубного воздействия фазового перехода, а также разводить и «клонировать». Но в отличие от людей кони плохо переносили длительное пребывание в стазисе во время межзвездных перелетов, невзирая на все усилия лекаря. В условиях корабля они плохо размножались, а искусство, которое возвращало к жизни убитых лучников и латников, оказалось не столь эффективным в отношении лошадей. Лекарь обеспечивал постоянный приток новых взрослых лошадей, но он был весьма невелик, и Шеймасу МакНили не хватало времени обучить их как следует. Между тем лошади были более крупной и уязвимой мишенью, чем закованные в доспехи люди. С каждой битвой число их катастрофически таяло, и близилось время, когда отряд англичан останется вовсе без конницы. Это огорчало сэра Джорджа не только потому, что он полюбил Сатану, верно служившего ему одиннадцать лет. Будучи солдатом до мозга костей, он понимал, что конная атака против надлежащим образом защищенных лучников – полнейшее безумие. Ну, против английских лучников, во всяком случае, поправил он себя. Зато пешие воины, среди которых нет стрелков, практически не в состоянии остановить кавалерийскую атаку и устоять против отряда закованных в сталь всадников и лошадей. Приходилось ему, правда, слышать о пикинерах из далекой Швейцарии, каре которых не удавалось проломить рыцарской коннице, но сам он ничего похожего не видел. И временами подумывал, что неплохо было бы иметь некоторое количество таких воинов. Если поставить их между его лучниками и врагом… пожалуй, это стоило бы иной кавалерийской атаки! Возможно, думал сэр Джордж, ему еще придется всерьез задуматься над созданием отряда пикинеров, когда он окажется без кавалерии. Хотелось бы знать, что происходит нынче дома, наверное, даже французы и итальянцы осознали, что кавалерия без поддержки стрелков и пехоты сейчас уже мало чего стоит. Во всяком случае, он был рад, что до сих пор его людям не приходилось сталкиваться со столь дисциплинированной и стойкой армией, как легендарные швейцарцы.

И все же он был рыцарем, а эмблемой рыцарства были шпоры. День, когда лошадь окончательно исчезнет с поля битвы, станет поистине днем скорби, и сэр Джордж надеялся, что не доживет до этого.

«Хотя, возможно, доживу… теперь. И может, даже увижу Землю. Хотя вряд ли».

Барон задумчиво покачал головой и покосился на своего оруженосца. Со дня гибели Томаса Снеллгрэйва у него было два оруженосца, но оба уже были посвящены в рыцари, и ни один из них не был так высок, как третий. Несмотря на то что барон был высокого роста, Эдуард превосходил его на полфута. Глядя на статного юношу, держащего его шлем, сэр Джордж не мог не порадоваться тому, что сын и жена оказались подле него на том злополучном когге. Хвала Господу и всем святым! Если бы не Матильда и Эдуард, он вряд ли пережил бы заточение на звездолете двоеротого и бесконечную чреду бессмысленных сражений. Порой он задумывался о том, сколько же сейчас лет его сыну, и не мог ответить на этот простой вопрос. Ему было почти тринадцать, когда они отплыли во Францию, к королю Эдуарду, но как давно это было?

Ответа на этот вопрос не было, и, следовательно, он не мог правильно оценить возраст своего единственного сына. Внешне молодой человек выглядел лет на восемнадцать, но эта оценка была столь условной, как и расчеты, касавшиеся возраста самого барона.

Он давно уже сделал вывод, что их жены и дети оказались здесь благодаря случайному стечению обстоятельств. Кем бы ни был этот недомерок, он так и не научился понимать людей, находившихся под его командованием. Вероятно, это проистекало из того, что он никогда не хотел их понимать, не считая достойными своего внимания. Они были для него одушевленным имуществом, не более того. Он даже и презирал-то их не по-настоящему, поскольку они не были достойны его презрения. Они были для него именно тем, кем он продолжал называть их, начав с самого первого дня знакомства, – варварами и примитивными существами. Низшей формой жизни, которую высшие будут использовать так, как сочтут наиболее целесообразным.

Сэр Джордж не сделал ошибки и не стал относиться к демоническому шуту так, как тот этого заслуживал. Напротив, сознавая, что сила на стороне двоеротого, он затаил свои чувства и ничем не показывал, что видит все его слабости и ошибки, вытекавшие из его непомерного самолюбия и гордыни. Например, демонический шут прилетел на Землю только ради того, чтобы заполучить отряд хороших бойцов, хотя сэру Джорджу до сих пор казалось нелепым, что существа, которые могут построить такой волшебный корабль, нуждаются в лучниках и меченосцах. Барон не сомневался, что командир предпочел бы обзавестись только бойцами и наверняка серьезно задумывался, не избавиться ли ему от лишних ртов, которые сопровождали экспедицию во Францию. Но демонический шут этого не сделал, и сэр Джордж возблагодарил Бога за то, что чужак все же понял, что женщины и дети могут обеспечить ему послушание мужей и отцов. Но вот что до его командира дошло с большим запозданием, так это то, что наличие среди них женщин и естественные потребности мужчин дают ему возможность поддерживать численность его маленькой армии. Хотя возраст сэра Джорджа вроде бы не менялся, многие юнцы вроде Эдуарда превратились в мужчин и заняли свое место в строю. Рождавшимся детям предстояло пойти по их стопам, когда придет время.

Хотя сэр Джордж и его люди провели одиннадцать лет в боях, их семьи бодрствовали меньше. Воины пробуждались от магического сна между битвами, дабы готовиться и участвовать в новых сражениях, но семьи их не всегда пробуждались вместе с солдатами. Многое зависело от того, как долго они пробудут на той или иной планете и как скоро им удастся убедить местное население заключить сделку с двоеротым, который уже понял, что лучшей наградой для людей является воссоединение воинов с семьей… или лишение этого воссоединения в качестве наказания.

В результате для Матильды и других женщин прошло меньше времени, чем для сэра Джорджа и его войска, и много лет Эдуард жил по календарю своей матери. Но сейчас он уже стал достаточно взрослым, чтобы занять место оруженосца у стремени отца, и засыпал и просыпался вместе с остальными мужчинами. Сэр Джордж был рад, что мальчик теперь при нем, но он понимал, что душа Матильды разрывается надвое. Будучи в стазисе, она не думала о сыне, но, просыпаясь, неизменно размышляла о том, что даже корабельный лекарь не может исцелить все раны. Барон пусть медленно, но постоянно терял воинов с того самого дня, как его людей подняли вместе с коггами на борт звездолета, и Матильда боялась, что среди погибших рано или поздно окажется Эдуард.

Или сэр Джордж. Но что она могла поделать? Они должны были сражаться и побеждать ради интересов демонического шута и его гильдии – иначе их ждала смерть.

Барон понимал, как тяжело приходится его жене, но тоже не мог ничего изменить. Он мог только надеяться когда-нибудь каким-то чудом вернуться в свой родной мир и не переставал себя спрашивать, сколько же на самом деле прошло времени с тех пор, как он со своими людьми отплыл в Францию и причалил сюда. Какой сейчас год, если, конечно, земные года сейчас что-нибудь для них значат.

Он не знал ответа на этот вопрос. Но подозревал, что двенадцатый день июля лета Господня тысяча триста сорок шестого остался далеко-далеко позади.