Когда Богатый вошел в свой номер, он увидел, что кто-то лежит в кровати, накрывшись с головой одеялом. Он испугался и взглянул на свой портфель. Портфель был тут как тут и, по-видимому, никто его не трогал. Все же Богатый стоял в дверях, соображая, что делать? Не позвать ли на помощь? А вдруг тот самый рыжий злодей спрятался?

Вдруг из-под одеяла выглянула сестра и показала ему язык, и спросила:

— Ну, как, она жива? Не умрет? Благополучно скинула?

— Ах, ты босячка, что тебе тут нужно? Убирайся к родителям, — шутливо напал на девчонку Богатый.

Не отвечая, сестра снова накрылась с головой одеялом.

Богатый открыл портфель. Бумаг в нем было такое количество, что если бы они попались в двадцатом году жителю Одессы, Москвы или Петрограда, счастливец мог бы, сжигая их одну за другой, в течение многих часов греть на огне руки, но Богатый грел на них руки совершенно другим способом.

Порывшись он вытащил синюю бумагу. Теперь эта бумага возглавила все остальные. По ней Богатый надеялся получить страховку. К этой бумаге он пришпилил только что полученное от доктора Флакона свидетельство, а также и радиографический снимок, доказывающий, что зачатие несомненно было.

— Ну, что? Страховка в порядке? Получишь за выкидыш? Сколько мне дашь? — выглядывая из-под одеяла, сыпала вопросами сестра невесты.

От такого глубокого понимания практического значения несчастного случая, Богатый опешил. Раскрыв рот, он оцепенел.

— Думаешь, я дурочка? Не понимаю, куда ты гнул? Я могу все рассказать мамаше, — продолжала девчонка. Богатый заорал:

— Убирайся вон! — и затопал надувными подошвами (тут это было не выгодно, ибо топота не получалось).

— Никуда я не уберусь, буду с тобой! Я тебя отбиваю от сестры! Отбиваю, и все! Понял? — с этими словами она выставила из-под одеяла свою детскую ножку и, покачивая ею, смотрела широко раскрытыми глазами и растягивала губы странными улыбочками.

Богатый начал быстро раздеваться. Потом он открыл саквояж невесты, достал запасную спринцовку.

Видя это приготовление, девчонка сама открыла рот. Богатый начал убивать бациллы.

* * *

В это утро все в отеле заспались. Первой проснулась хозяйка, ее разбудил крик ребенка. Она поставила молоко на газ. Потом пошла будить мужа. Молоко сбежало. Кухня наполнилась вонью жареных перьев и густым дымом. Она открыла окно, но дым клубился и не уходил. Чтобы сделать сквозняк, она открыла дверь. Дым потянуло в коридор, сквозь волокна и клочья вдруг, как из-под земли, выросли жандармы. Их было два. Один маленький, другой большой. От неожиданности хозяйка ахнула.

— А где Богатый? — спросил большой.

— Доброе утро, мадам, а где Богатый? — повторил маленький.

— Сейчас позову! — ответила хозяйка. Чтобы не мучить жандармов дымом, она тут же закрыла дверь и крикнула мужу:

— Разбуди Богатого, его тут полиция требует.

Готовя соску дитяти, женщина эта сильно призадумалась. Вчерашний бал, который благодаря Богатому дошел до черт знает какого безобразия, давал ей повод видеть в Богатом порядочного мерзавца. Беременной невесте позволял скакать, да еще и в пружинящих туфлях. Она вспомнила и слова невесты: «ты этого хотел». Вспомнила и скандал с пощечиной. Тогда она отлично видела, что Богатый сам ударил свою невесту по лицу. Но не могла пойти против общественного мнения. Она привыкла судить о правде по большинству голосов. Да и не выгодно было идти против богатого клиента. «Дрин Дрон» — марка, и человек, его имеющий, поэтому тоже как бы — марка. Сопоставляя все это, хозяйка убедила себя, что Богатый преступник, и что его сейчас арестуют. Всей душой своей (по натуре честной) она радовалась этому. Муж вернулся и объявил жандармам: — Богатый сейчас спустится.

Если бы Богатому не пришло в голову, что жандармы нашли преступника, укравшего его машину, а так же и рыжего скандалиста, он бы не торопился. Но тут узнав, что жандармы его ждут, он торопливо спустил на коврик свои огромные страшные лапы и протер глаза. Стриженая голова, похожая на тыкву, и волосатая грудь поднялись с постели, в которой крепко спала девочка. Рот ее был полуоткрыт, бледное личико, с синевой вокруг глаз, казалось гипсовым.

Заросшей шерстью рукой Богатый взял рубаху, всунул голову, подошел к зеркалу и побрился электрической бритвой. Делая свой туалет и одеваясь, Богатый очень жалел, что тут нет его верного слуги негра. Когда все было готово, он откинул одеяло.

— Нужно было хотя бы газету подстелить, — подумал он. Следы преступления были слишком очевидны.

Девочка захлопала ресницами.

— Ты куда!? — спросила она в испуге.

— Проснись, как следует, и слушай, что я тебе скажу, — строго обратился к ней Богатый. Ущипнув ее за щечку он продолжал: — Ты теперь взрослая, я тебя сделал взрослой. Но если узнают, что ты перестала быть ребенком, меня арестуют и посадят в тюрьму, а тебя отправят в дом для малолетних преступников. Так вот: кто бы ни постучал, не открывай! Сиди смирно и жди моего возвращения.

В коридоре Богатый пустил в ход свой собственный головной транзистор. Оттуда пискнул тоненький голосок: хотя ты, Богатый, и очень хороший человек, но кто его знает? Держись, а вдруг догадаются! Как же быть? — спросил Богатый и получил ответ: явись в полном величии знаменитости. Дальше головной транзистор напомнил Богатому, как один артист, изображая Цезаря на телевизорном экране, желая придать императору, сходящему по мраморным ступеням к народу, наиболее величавый вид, на каждой ступеньке, каждым коленом подергивал по три раза. Это замедляло поступь и потому придавало как бы нечто царственное походке.

У артиста была тога, сандалии и кухонный нож за поясом. У Богатого был парик, красный плащ, красные очки и надувные туфли. Но это не мешало, во всяком случае, не было хуже кухонного ножа и тоги. На первой ступеньке Богатый дернул правым коленом три раза, вышло сразу очень удачно, так, что до самого низу лестницы Богатый ни разу не ошибся. Когда стоящие под лестницей жандармы увидели ноги Богатого, маленький сказал: «Никак больной».

Большой определил болезнь: «Пляска святого Вита».

Таким образом перед властями Богатый являлся как бы в некотором ореоле святости.

Дверь кухни приоткрылась, в щелку высунулся нос хозяйки. На ее вечно плачущем лице изображался страх.

— Не верьте, он нарочно так идет, хочет вас обмануть, держите пистолеты наготове, о, это хитрый злодей, — шептала она. Но тут Богатый, увидев жандармов, стал давать по четыре толчка каждым коленом и в то же время заглушил шепот хозяйки, громко крикнув:

— Здорово, ребята! Что у вас новенького?

— Здравья желаем, господин Богатый, — разом ответили жандармы.

— Надеюсь, братцы, что вы проявили рвение к службе и нашли мой Дрин Дрон, а так же и преступника, который нанес оскорбление моей дорогой невесте, которая благодаря этому теперь в больнице.

Маленький отрапортовал:

— Дрин Дрон нашли, да толку мало. Похититель его в обрыв спустил. Осталась куча жести, но транзистор работает. Кода я осматривал машину, как раз кто-то пел: «Накачаю тебе бак, а потом пойдем в кабак».

Большой ввязался:

— Понимаете, там в каком-нибудь вертепе, такая песенка может быть к месту, но когда это в кустах среди роз и ромашек раздалось, нас обоих, правду говоря, стошнило.

— Это к делу не относится, — осадил Богатый жандарма. — Будьте добры ответить точно: акт составлен? Вор найден? Драчун найден? Арестованы? Сидят за решеткой?

Жандармы очень недоброжелательно взглянули на Богатого, переглянулись. Маленький отвечал нехотя и даже с пренебрежением:

— Преступника никакого не имеется. После того, как мы нашли Дрин Дрон под откосом, проехав с километр, увидели на дороге знакомого нам господина Марка из замка, хозяйка которого в большой дружбе с нашим капитаном. Он весело, как всегда, поздоровался с нами и рассказал тут же со смехом, как спустил вашу машину под откос. Поступок свой он объяснил тем, что с вами очень крупно поссорился именно тут, в этой гостинице.

Богатый был возмущен.

— Как? — воскликнул он почти гневно. — Беззаконие! О, как же вы не посадили его за решетку! Этого бешеного мальчишку! Вора! Оскорбителя женщины!?

— Мы не виноваты, господин Богатый, мы отвезли его к нашему капитану, как полагается.

— Ну и что!? — спросил Богатый.

Большой жандарм засмеялся, маленький же серьезно добавил:

— Они напились чаю, посмеялись и мирно разошлись.

Этими словами Богатый был окончательно выведен из себя: по его понятиям, за Дрин Дрон следовало этого самого Марка обобрать, как липку, и повесить.

Бледный, с дрожащей губой, он решил пока что примириться с обстоятельствами, главным образом потому, что его беспокоило то, что было наверху в его комнате.

— Ну, а акт о разбитой машине у вас есть? — спросил Богатый. Большой жандарм вынул из полевой сумки бумагу и подал ее Богатому.

— Хозяйка, прошу угостить этих господ вином, я заплачу, — крикнул Богатый в зал ресторана.

Но жандармы отдали честь, повернулись и направились к выходу. Богатый бросился к лестнице и начал быстро подниматься. Хозяйка схватила маленького жандарма за рукав.

— Оглянитесь, — шепнула она ему. Оба жандарма оглянулись.

— Видите, как идет? — спросила женщина.

— Видим, — ответили оба. Богатый совсем забыл, что следует давать по три толчка каждым коленом на каждой ступеньке.

Богатый постучал в комнату родителей. Мать невесты открыла широко дверь. Она и муж были уже одеты и готовы к выходу. Богатый сделал страшное лицо и не без издевательства, отрывисто бросил в лицо матери:

— Вы плохо сделали свою старшую дочь, она сбросила в эту ночь моего ребенка.

Мать испугалась, заплакала, закрывая глаза рукой и падая в кресло. Отец нервно застучал белой палкой.

— Дочка ваша в больнице, она нуждается в родительских заботах, советую вам бежать туда поскорее, — сказал Богатый.

— Пойдем, пойдем, — сказала мать с покорностью.

— Не вам горе, а мне! — наскоро крикнул Богатый и быстро удалился.

— Это я, — тихонько прошептал Богатый у двери своего номера. Замок щелкнул. Не успел он войти, как на его шее повисла девочка: — Мне больно! Мне страшно! Я боюсь, — зашептала она в ухо Богатому, приближая свои детские губки к его рту.

— Как, без дезинфекции? Ты с ума сошла! Разве так модные любовницы поступают? — отворачивая рот, проговорил Богатый.

— Ах да, я и забыла, прости, больше не буду, — с этими словами девочка соскочила на пол.

— Не шуми, — остановил ее прыть Богатый. Он очень внимательно слушал, приставив ухо к двери. Она лепетала: — А ты и меня застрахуешь!?

— Успокойся, я тебе пилюлю дам от беременности, — утешил девчонку Богатый.

В этот момент он услышал характерное постукиванье белой палки по стенке коридора. Палка тронула и дверь номера Богатого, и пошла стучать дальше и дальше. Стук заглох на лестнице. Притаившаяся девчонка сказала:

— Это мой папаша прошел, — и на ее личике просияла усмешка.

— Скорей снимай простыни с моей кровати, — приказал Богатый, — да чего рот раззявила, скорей, скорей!

Когда она исполнила приказание, Богатый осторожно приоткрыл дверь, воровски осмотрел коридор.

— Неси простыни, иди за мной, — приказал он тоном заговорщика.

Они вышли из комнаты, он впереди, она за ним, словно привиденье, окутанное белым дымом. Бесшумно, осторожно Богатый открыл дверь комнаты родителей своей невесты. Кровать их была уже аккуратно застелена. Богатый запер дверь на задвижку и сам сорвал одеяла, и сам сбросил чистые простыни на стул. Потом он приказал девочке застелить постель родителей, положив вместо чистых простынь измазанные кровью. А чистые простыни они перенесли к себе и застелили ими свою постель.

— Теперь-то ты поняла, как я тебя спас? — сказал Богатый и засмеялся чихающим, подлым смехом.

Девчонка вооружилась было спринцовкой, но Богатому было не до сантиментов. Он засел за телефон и звонил по разным направлениям. Из гаража ему сообщили, что «Шиномаз 9» находится уже в дороге к нему. В этой машине было уже три мотора, один спереди, другой сзади, а третий посередине. В ней же был химический ватер-клозет, а так же дорожный холодильник, было три транзистора и даже телевизор, а также механическая перемена шин, а также высокая антенна. Стекла были не бьющиеся, поршни мощные. В случае столкновения чудесный прибор автоматически извещал о катастрофе все соседние санитарные пункты.

Услышав это приятное сообщение, Богатый выкинул антраша и сдавил пальцами щечки девочки так, что она раскрыла рот и завизжала.