Зеленый и в пупырышках

Венгловский Владимир Казимирович

 

Пролог,

в котором слышится покашливание незнакомца, хлопают в ночной тишине крылья и шелестят книжные страницы

«Бесстрашный одинокий герой Владимир шел через темный лес. Его ровные шаги отдавались эхом позвякивающих шпор. Правая рука лежала на эфесе верного меча, и герой был готов в любой момент отразить нападение нечисти, обитавшей в лесу».

На самом деле шаги мои совсем не ровные. Да и меча у меня нет. А про нечисть и думать не хочется… Но когда идешь так поздно в одиночку через парк, то разная ерунда в голову лезет, вот и сочиняешь истории, чтобы как-то себя поддержать. Хотя это и не особо получается. Ведь прекрасно понимаешь, что нечисти никакой нет, а бояться надо бродячих собак и бандитов, но необъяснимый страх темноты охватывает меня в любом случае. И боишься ты этой темноты больше, чем выговора родителей за поздний приход домой.

Знал же, что придется через парк в сумерках возвращаться, а все равно задержался у Валерки за компьютером. Но, такая уж это игра, где у меня — эльфы, а у него — орки, а я смог дракона раздобыть и его черный замок пал… В одиннадцать часов вечера. Хотя я бы не сказал, что это вечер. Кажется, что идешь домой самой настоящей ночью.

«Звезды светили сквозь черные качающиеся ветки. Одинокая полная луна была единственным попутчиком нашего героя. И единственным другом освещала ему дорогу к черному замку».

Немного не складно. Но луна действительно большая. А парк в квартале от моего дома давно заброшенный. Но не к черному замку идет наш герой, а домой, где наказания не миновать. Вот, могли бы и купить единственному сыну компьютер. Тем более, что пятый класс я закончил довольно успешно. И могу я, наконец, хоть раз наиграться с Валеркой вдоволь? Не то, чтобы я так уж сильно любил компьютерные игры, мне книги больше нравятся. У меня дома много книг — достаточно старые, и недавно купленные, они выглядывают сквозь дверные стекла шкафов, и манят тайнами и приключениями. Книги — это интересно. Но вспоминаются сразу почему-то страшные истории.

Например, Гоголь с его Диканькой…

А до конца парка еще далеко. Днем я никогда бы не сказал, что дорога по парку длинная — пробегается за пять минут. Но ночью она, почему-то кажется намного дольше. Особенно в центре парка, где сквозь темноту белеют стволы старых согнутых берез, склонивших ветви над чудом сохранившимися скамейками. Ветки колышутся, словно темная паутина. Не думаю, чтобы кто-то захотел посидеть на этих скамейках ночью.

— Кхе, кхе… Молодой человек, не спешите так.

Ноги, вдруг, стали почему-то совсем легкими и непослушными. И чего я так испугался? Ну, сидит себе человек ночью в парке, погулять вышел, наверное. А вот появилась предательская дрожь в ногах и все тут.

И бежать не могу.

А незнакомец сидит на скамейке и смотрит на меня. Вернее — не вижу я его взгляда в темноте, но чувствую. Не знал я раньше, что такое чувствовать взгляд, а вот теперь именно это и ощущаю. И не хотелось бы в будущем вновь это испытать. Если оно будет — будущее.

В общем, испугался я здорово.

— Не бегите никуда, пожалуйста. Не успею я за вами — времени у меня в обрез.

Не бегу. И вот это-то и плохо. Стою, молчу, словно со стороны себя наблюдаю.

— Вы, Владимир, читать любите? Кхе… — прокашлялся незнакомец. — Мне срочно Читатель понадобился.

Он так и произнес это слово — с большой буквы.

— Вы слишком напуганы, чтобы со мной разговаривать? Может, и зря вам книга достанется, не знаю. Но попробовать ведь можно? Мне некогда искать другого, так что придется уж вам принять эту ношу.

Незнакомец завозился на скамейке, и у меня сложилось впечатление, что он достает что-то из сумки. Полная луна, выглянувшая из-за тучи, осветила парк. Но скамейка с незнакомцем так и осталась в тени старых берез.

— Откуда вы меня знаете? — я, наконец, сумел выдавить из себя возникший вопрос.

Нет, не надо разговаривать с незнакомыми людьми ночью. Но, раз я не убежал сразу, то неудобно стоять чурбаном перед человеком, знающим, как тебя зовут. А вопросов в голове много. И удивления тоже. Мысли прыгают, не дают здраво рассуждать.

Это знакомый моих родителей?

Он ждал здесь меня специально?

Следил?

— Некогда мне рассказывать и отвечать на все ваши вопросы. Дорога ждет. А вот вы, Владимир, вполне можете оказать помощь одному существу. Если не боитесь.

Боюсь, конечно. Сильно боюсь. Особенно незнакомцев, которые знают мое имя.

— Но, в любом случае, возьмите книгу. У меня нет времени больше задерживаться.

Незнакомец опустил что-то на скамью возле себя. Судя по звуку — большую книгу в тяжелом переплете. Я то знаю, как звучат такие книги, много я их перетаскал из папиных книжных шкафов.

— Отнеситесь к ней достаточно серьезно, никому не давайте и никогда, слышите, никогда не заглядывайте в конец. Ведь история еще не написана… И еще, как вы относитесь к троллям?

Надо мной раздалось хлопанье крыльев большой птицы. Я на мгновение отвлекся, подняв голову.

— К каким троллям?

Но незнакомца на скамье уже не было. Лишь одиноко лежала книга. Поверхность, словно обтянутая кожей, поблескивала в лунном свете. Странно, только что скамью окутывала полная темнота. А теперь — яркий лунный свет так и манит сесть возле книги. Слабость в ногах перешла в другое состояние — это когда они предательски подгибаются, и ты должен хоть на что-то присесть, так что скамейке не приходится долго меня ждать.

Уф-ф. Сижу и думаю, а чего я, собственно, так испугался. Хотя не каждый день встречаются по ночам исчезающие незнакомцы. Кто-то из взрослых решил меня разыграть? Но книга — вот она. Хочет, чтобы я взял ее в руки. И какая-то таинственность охватила меня. Лунный свет сквозь ветви деревьев. Птицы, почему-то летающие ночью. Книга, лежащая возле меня… Страх ушел, как и не было. Я почему-то понял, что мне ничего не угрожает. Красивая книга в кожаном переплете приятно грела руки. Я был уверен, что это именно кожа, хотя под руками чувствовались чешуйки. Мне захотелось помечтать, что это чешуя дракона.

Названия и автора у книги не было.

Перевернув обложку, я заглянул под нее. Ну, хоть одним глазком.

Показалось, что первая страница пуста. Я моргнул. Нет — текст был. Вот он. Чистые слегка витиеватые буквы бегут по листу.

«Меня зовут Ллокваард из клана Ваардов, что проживают в Сосновом болоте. Для друзей — просто Ллок. Хотя друзей у меня больше нет…»

Я захлопнул обложку.

Нет, ночной парк не время и не место читать истории.

Прижав к груди книгу, я поспешил домой.

 

Глава первая,

из которой доносятся звон капель о раковину улитки и бульканье болотника, а в конце слышен звук рвущейся о кусты одежды

Яркий лунный свет лился сквозь окно. Причудливые тени гуляли по полу моей комнаты. «Детской», как говорят взрослые. Им виднее, и они вправе называть мое обиталище, как хотят. Вправе они и наказывать непослушного сына. Этот сегодняшний этап я уже пережил.

Но как они могут повлиять на мой интерес к книге?

Я не рассказал про нее никому, как и про происшествие в парке. После соответствующих выговоров, которые у моих родителей выглядели какими-то не очень убедительными (эх, я бы на их месте меня, в конце концов, выпорол бы, но такую идею подавать не буду) я был накормлен и уложен спать.

Нельзя сказать, что свет от ручного фонарика дает яркий свет, но так можно читать под одеялом, не привлекая внимания. Книга пахнет кожей и стариной. И еще чем-то неуловимым. Наверное, такой запах имеют скрытые в книге приключения. Так что же скрывает под своей обложкой книга-без-названия? Сейчас посмотрим. Перевернув обложку, я погрузился в чтение.

«Меня зовут Ллокваард из клана Ваардов, что проживают в Сосновом болоте. Для друзей — просто Ллок. Хотя друзей у меня больше нет…

Все мы жили здесь: я, папа, мама, тетя Кретта, дядя Грокх и две мои болтливые кузины — Хрюмзи и Кора. Кузины довольно надоедливы, но играть с ними все равно весело. Куда веселее, чем с человеческими детьми из города. Они иногда приезжали к нам в Сосны вместе с родителями. Но меня часто дразнили: «Рот до ушей — хоть завязочки пришей». Рот у меня действительно не маленький. Даже для тролля.

Да, забыл сказать, мы все — тролли.

А со взрослыми людьми из города-столицы я не общаюсь. Я однажды подслушал, как один торговец, когда уезжал на телеге от моего папы, сказал другому:

— Эти зеленые тролли глупы, как жабы, их надуть — проще простого.

Не правда, жабы — очень умные. Я с ними часто болтаю. Особенно с Марго. А что такое «надуть» я не понял. Да, у нас часто надуваются щеки, когда мы разговариваем, но это не делает нас похожими на жаб. Разве что кожа немного схожа. Такая же зеленая и с бугорками. Красивая очень. Не то, что у людей. Когда я спросил у папы, почему этот торговец так сказал, папа лишь усмехнулся и погладил меня по голове, ответив при этом, что не стоит понимать слова людей так буквально, и что подслушивать — некрасиво.

В семь лет еще так сложно разобраться во всем этом мире. Тем более, когда все к тебе относятся, как к самому маленькому. Даже кузины.

Папа, конечно, прав насчет подслушивания. Но есть столько всего интересного, куда можно засунуть свой нос, и столько разных разговоров, из которых можно узнать множество увлекательных вещей! Гораздо больше и занимательней, чем скучные рассказы дядюшки Грокхваарда, когда он устраивает нам с кузинами свои уроки. Например, о том, почему улетел из нашего болота дракон. Или что такое Черное Дерево.

Когда разговоры заходили про Черное Дерево, взрослые старались говорить тихо и в отсутствии детей. Вчера ночью, когда я спал в своей хижине (вернее, делал вид, что спал), а мама с папой сидели у костра, я слышал, как мама плакала. Она говорила, что от ее сестры Вилаамы, что живет на Мшистом болоте давно нет писем. Она очень переживала, не добрались ли до клана с Мшистого слуги Черного Дерева. На что папа сказал:

— Не плач, Кролла.

Кроллаваарда — это моя мама. Когда она была маленькой девочкой, то была просто Кроллой. Но после того как вышла замуж за моего папу, то к ее имени теперь прибавляется наше родовое имя — Ваарды. Да… Так вчера ночью папа обнял маму за плечи свой рукой (а она у него о-го-го какая — с перепонками, не то, что у меня) и сказал:

— Не плач Кролла, все будет хорошо. Даже, если дерево уже протягивает свои корни в наш край, то я уверен, что Мшистым удалось спастись. Да и нам пора уходить с насиженных мест.

Папа тяжело вздохнул.

— Боюсь, что если придет беда, люди из города не помогут. Будут сидеть за своими стенами и думать, что опасность их минует. Но она не минует никого.

Папа с силой воткнул в землю свое копье, с которым он охотится на болотных улиток.

— Каждый думает отсидеться. А когда приходит беда, оказывается, что уже поздно что-то делать.

Эх, если бы папа знал, насколько он прав. Мы бы ушли еще вчера.

Утром пришли слуги Черного Дерева. Они поймали всех — тетю и дядю, кузин Хрюмзи и Кору. И моих родителей тоже. Сетями, как дядя Грокх ловит гигантских комаров. Папа даже копье не сумел достать. Он лишь смог спрятать меня под корнями старой сосны. Я видел только кусочек происходящего — множество толпящихся людских ног, но слышал все. Как горько плакала Хрюмзи… Как уволокли в сетях всех моих близких. А я сидел тихо-тихо, и боялся выглянуть из своего убежища и помешать похитителям.

Хотя, что может сделать семилетний маленький тролль?

Я сидел в темной холодной пещерке. Мокрые корни сосны переплетались у входа толстыми змеями. Звонко ударялись капли воды о раковину болотной улитки. Улитка была очень большая, с два моих кулака, — в другое время я бы порадовался такой добыче. Сейчас я просто сидел и смотрел, как она пытается выбраться из раковины и продолжить свой путь. Каждый раз, когда капля шлепалась на нее сверху, улитка прятала обратно свои рожки. Наконец, во время очередной капли, улитка спрятала под панцирь только один рожек с глазом. Вторым она удивленно осмотрела стекающую по ней воду. Тут же смело высунула свою ногу и, как ни в чем не бывало поползла на меня, оставляя липкий след.

Фу! Я дернулся, и улитка вылетела из моего убежища.

Если такое маленькое и трусливое существо, как болотная улитка превозмогла свой страх, то чего я, тролль из клана Ваардов, должен бояться каких-то слуг Черного Дерева! Я выполз на четвереньках из-под сосновых корней и огляделся.

Все хижины были разрушены. Навесы из высушенного и сплетенного мха сорваны и разодраны на части. На земле дымились несколько факелов, смрадный дым поднимался черным маревом. Видимо, слуги Черного Дерева хотели сжечь наши хижины, но влага настолько их пропитала, что гореть хижины отказывались. Поэтому, все, что могли, похитители разрушили и ушли. Они оставили в болоте четкий протоптанный след. Заросли тростника были смяты, словно прошло целое стадо водосвинок. На мокрой земле, сплошь покрытой болотной травой и мхом, остались борозды, пучки травы лежали вырванные с корнем. Здесь тащили спутанных сетями моих папу и маму, а также дядю, тетю и моих кузин. Весь мой клан. И тролли отчаянно сопротивлялись.

Я обязательно должен их догнать и спасти.

Папино копье лежало нетронутым. Наконечник из клыка кабана-водосвинки белел на фоне зеленого густого мха. Cделанное из вымоченного дуба древко выдержало тяжелые сапоги потоптавшихся по нему слуг Черного Дерева. Папино охотничье оружие намного выше меня и довольно тяжелое. Но если схватить двумя руками, то вполне ничего, удержать можно. Я взял копье, взвалил на плечо и поспешил за похитителями.

В болоте бежать нельзя — опасно. Даже для меня, который облазил все окрестности и знает каждую кочку. Только и вспоминаются мамины окрики: «Ллок, не лезь в воду — может засосать! Ллок, не ходи без присмотра, кругом омуты! Ллок, не лезь на ту кочку — это болотник». А с болотником, кстати, я подружился. Веселый и немножко глупый… Кто? Ну, не тролль — это точно, не похож он на тролля. Болотник, он и есть болотник — ни с кем не спутаешь.

Поломанный тростник трещал под ногами, утопая во мху. Любой тролль пройдет так, что не останется ни малейшего следа. А эти шли напролом и потерять их следы было невозможно. Что я буду делать, когда догоню? Посмотрим на месте. Надо будет как-то отвлечь похитителей и освободить родителей, разорвав сети. Главное — догнать.

Я не плакал, нет. Тролли не должны плакать, когда надо действовать. Только устал немного. Откуда у слуг Черного Дерева такие силы? А копье на плече становится все тяжелее. Но я не брошу папино оружие, тем более, что сети надо будет чем-то разрезать.

Болото впереди меня вздулось, я налетел на образовавшийся холм и распластался на нем. Рухнул, как комар, сбитый болотным брызгуном. Копье отлетело в сторону. Мокрая трава облепила лицо. Прежде чем я успел подняться, зелень на образовавшейся кочке в двух местах разошлась вверх и вниз, словно веки, и на меня уставились два огромных овальных глаза. Под ними открылся большой рот — прорезь в траве, и болотник сказал булькающим голосом:

— Привет, Ллок.

— Я спешу! Похитили моих родителей, мне надо бежать! — крикнул я, вскакивая на ноги и подхватывая копье.

— Все сегодня спешат, — пробулькал болотник. — Не успел я толком вздремнуть, как какая-то толпа потопталась сверху громче, чем стадо водосвинок. Еще и тащили кого-то.

— Это они — похитители! Я должен их догнать.

Я бросился вперед, но тут же остановился.

— Подожди! — крикнул я болотнику, обернувшись.

— Что еще? — вновь поднялся уже наполовину скрывшийся под покровом мха болотник.

Едва не поскользнувшись, я повернул обратно, подбежал к живой кочке и сбросил с плеча ставшее неподъемным копье.

— На! — я сунул древко копья в рот болотнику. — Перекуси.

Бац. Рот захлопнулся словно… словно рот болотника, и глаза-тарелки недоуменно посмотрели на остатки копья.

— Зачем?… — начал было спрашивать болотник, но я уже убежал дальше с криком: «Некогда объяснять!».

Копье теперь превратилось в некоторое подобие ножа с короткой деревянной рукоятью. Оно удобно лежало в руке и было не таким тяжелым, как прежде. Папа меня простит.

Тростник сменился кустами с красными и оранжевыми ягодами. Они проглядывали сквозь болотный туман, как яркие фонарики. Только есть их троллям нельзя — можно умереть. Их едят только разноцветные ящерицы, которые сейчас шмыгают у меня под ногами и возмущенно шипят мне вслед. Многие ягоды были раздавлены ногами похитителей, и идти по следу не составляло большого труда.

Я почти бежал, отмахиваясь от налетающей паутины. Стайки болотных брызгунов спешили убраться с моей дороги. «Бу-у-у» — закричала на меня огромная болотная цапля, взлетевшая над кустами, может быть, сослепу приняв меня за своего сородича.

Снова начался тростник, затем открытые пространства с озерками воды.

А потом я влетел в заросли черных колючих кустов с огромными шипами. Я не помню, чтобы они здесь раньше росли, но сейчас я забрался довольно далеко от дома, и могу ошибаться. Колючки больно царапались, протыкая сшитую мамой специально для меня крепкую одежду из кожи болотных цапель, весьма стойкую. Изо всех сил я продирался сквозь заросли черных кустов, оставляя куски одежды. И тут я на секунду замер, пораженный внезапной мыслью. А где же след? До кустов он легко прослеживался, но как похитители пробрались сквозь колючки не понятно. В растерянности я прошел еще несколько шагов.

Кусты закончились. Они росли вокруг круглого пустого места на болоте, без травы и мха. Лишь черный каменный песок оседал на землю, закрученный воздушными вихрями. Словно здесь побывал смерч — страшный небесный хобот-из-тучи, разрушающий все на своем пути. Я отшатнулся — в лицо с громким писком ударилась большая черная летучая мышь, унеслась в сторону и исчезла из виду. Я знал, что похитители были именно здесь — ведь именно до этих черных кустов вели их следы. Где же мои папа и мама?

Черный песок невдалеке вспучился болотником.

— Тьфу, — сказал он, выплевывая каменный песок. — Тьфу, о чем ты мне не успел рассказать, Ллок? Тьфу. Да что это за ерунда такая? — спросил он, пытаясь избавиться от застрявшей во рту колючей ветки.

— Слуги Черного Дерева. Они украли всех из моей семьи. И вот, — я указал рукой, — здесь заканчиваются следы. И, как будто бы кусты выросли уже после того, как прошли похитители, хотя это было совсем недавно.

Болотник повращал своими огромными глазами, каждый из которых глядел в свою сторону, задумчиво пожевал черную колючую ветку, и произнес:

— Здесь пахнет магией, малыш, злой черной магией.

— И на вкус она совершенно не лучше, — добавил он, наконец, сумев выплюнуть ветку. — Кстати, вижу я плохо, но не кажется ли тебе, что там на небе что-то есть?

Я всмотрелся в указанном прищуренными глазами болотника направлении и увидел исчезающую за горизонтом черную тучу. Очертания тучи менялись, словно она состояла из множества задержавшихся в небесах темных частичек. «Или летучих мышей» — подумалось мне.

— Все, не догнать, — булькнул, пустив пузыри по выступившей на поверхности воде, болотник. — Сочувствую.

И скрылся в болоте. Как и не было.

И теперь я совсем один! Что мне делать?

Я самый несчастный тролль на свете!»

Я заставил себя выключить фонарик. Так можно и до утра не спать. Кто же написал эту историю? В книге нет ни автора, ни издательства. Сразу начинаются страницы с текстом.

А, вдруг, это правда? Про маленького тролля? Что, если он сейчас стоит где-то в одиночестве и плачет? Нет, так не бывает. Это всего лишь книга. Вымысел. Я бережно закрыл книгу, проведя рукой по кожаной обложке, и положил на стол.

За окном рос высокий тополь, вровень с моим третьим этажом. Его толстая ветка приветливо махала мне своей тенью почти каждый вечер, когда небо не было затянуто тучами. Но сейчас тень не казалась бесформенной. Она выглядела словно тролль, сидящий на корне старой сосны.

Уже засыпая, я вдруг вспомнил что-то очень важное.

…«никогда не заглядывайте в конец книги!»

Я резко поднялся. А что, если папа или мама посмотрят книгу и прочтут последние страницы? Я перепрятал книгу в тумбочку стола. Затем подумал и взгромоздил поверх нее кучу прошлогодних школьных тетрадей.

До нового школьного года еще несколько недель. Можно отдыхать.

 

Глава вторая,

в которой сквозь горькие рыдания доносится убедительное кваканье большой жабы

Утром я проснулся от яркого солнечного света. Родители ушли на работу, так что я был предоставлен самому себе. Папа у меня работает в институте. Научно-исследовательском. Он защитил кандидатскую, и я им очень горжусь — не у всех же есть такой умный папа. Мама — библиотекарь. Работа тоже хорошая, особенно для меня, — всегда имею доступ к интересным книгам и знаю, что нового появляется в библиотеке. Собственных книг у меня тоже много, вон, несколько книжных полок висят над письменным столом, доверху набитые книгами. Майн Рид, Конан Дойль, яркие обложки современной фантастики, все они давно прочитаны. Некоторые — по нескольку раз.

Если миновать мою комнату и попасть по коридору в папин маленький кабинет, то, кроме письменного стола, можно обнаружить еще два книжных шкафа. В них, в полном беспорядке, научные книги соседствуют с художественными, высшая математика навалилась на потрепанный переплет детских сказок, а собрание «Библиотеки приключений» перепутано с «Жизнью замечательных людей». Это мой мир. Часто я пробираюсь сюда и копаюсь в этом богатстве, освещенном настольной лампой на шарнирной ножке. Это бывает по вечерам. А днем, как я уже говорил, я учусь в школе, в пятом классе. Вернее — уже в шестом. Только сейчас лето и днем я совершенно свободен. Порой — даже слишком, и иногда не знаешь куда девать свободное время.

Сегодня, например, мы договаривались встретиться с Валеркой, но я не спешил. Таинственная книга привлекала меня сейчас гораздо сильнее. Тем более что Валерка сам виноват в моем вчерашнем выговоре. Ведь из-за него я задержался. Ясно было видно, что его позиция была проигрышная. Даже то, что Валерка нанял тролля, не могло ему помочь противостоять моему войску. Только тролль в игре — злой. А мой в книге — маленький и хороший.

И он совсем один.

Кровать была не застелена, надо было завтракать, но книга как-то сама оказалась в моих руках. Я продолжил читать.

«Я сидел на корне поваленной сосны возле моей разрушенной хижины и горько плакал. Можно было не стесняться, я ведь совершенно один, если не считать выглядывающей из развалин хижины куклы кузины Хрюмзи. А, может быть, Коры. Кукла грустно смотрела на меня нарисованными на матерчатом личике глазами и не могла мне подсказать, где искать моих родителей. Надо было действовать, но я не мог ничего заставить себя делать. Горе захлестывало меня и находило выход в виде слез.

Внезапно я почувствовал, что больше не один. Сквозь слезы я увидел сидевшую возле меня Марго. И я мог бы поспорить, что глаза у нее мокрые от слез. Но я раньше никогда не видел, чтобы жабы плакали. Тем более Марго. Она была очень старая и мудрая жаба. Большая, как котелок, в котором мама варит суп.

— Что мне делать, Марго?

Я подхватил жабу на руки и прижал к себе.

— Поставь меня сейчас же на ноги! — квакнула Марго. — То, что у тебя горе, не дает тебе право хватать почтенных жаб.

— Марго, извини.

Я бережно опустил жабу на корень сосны, на котором сидел.

— Моих родителей и всех остальных забрали слуги Черного Дерева.

— Что ты знаешь о Черном Дереве, мальчишка? — глаз Марго, направленный на меня сверкнул гневом. Она даже раздулась от негодования.

— Вы все — тролли, люди, эльфы — все!.. Вы бежите от собственных страхов. Вы делаете вид, что в мире все нормально и все по-старому. Но только что-то касается вас лично, вы тут же теряете голову, не зная, что делать. А остальные стыдливо закрывают глаза, сочувствуя соседу, но сами думают, что с ними ничего подобного случиться не может!

Марго несколько сдулась, придя в свои нормальные размеры.

— Вы все, если и говорите о Черном Дереве, то только шепотом. Думаете, а вдруг это неправда. Что Черное Дерево — это выдумка, и его нет у нас в мире. Нет, есть! Есть! Ква! И с каждым днем оно становится все сильнее. И с ним надо бороться, а не закрывать глаза и бежать.

После этих слов Марго закрыла глаза и некоторое время сидела в тишине.

— Марго, не спи, пожалуйста, — потеребил я старую жабу. — Я ведь совсем не знаю, что такое Черное Дерево и где искать своих родителей.

Жаба посмотрела на меня сердитым глазом.

— Где уж тебе, юный Ваард, охватить умом множество миров, погубленных Черным Деревом. Оно растет где-то в других мирах. Говорят, что раз в сто лет дерево цветет черными цветами, после чего образуется плод. Если он попадет в один из миров и найдет в нем благодатную почву… То скоро на свет появится новое Черное Дерево. В том мире, где оно пустит росток, не станет легче жить. Ведь почва для Черного дерева — это злость и жадность, безразличие и зависть. Только в мире, где все разумные существа забыли, что такое доброта и сострадание, Черное Дерево может пустить корни и набрать силу. Но, когда оно пошло в рост, остановить Черное Дерево уже невозможно. Его влияние заполняет сердца всех, кто ранее пропустил в свою душу злобу. Множество людей, троллей, да и всех остальных, становятся слугами Черного Дерева. Теряя индивидуальность, они превращаются в руки Дерева, его исполнителей злой воли.

— Неправда! Мои родители добрые! — вскрикнул я. — Они никогда не станут слугами Черного Дерева.

— Ты не дослушал старую жабу, юный Ваард, — тихо ответила Марго. — Их забрали не для того, чтобы превратить в слуг. Черному Дереву надо чем-то питаться, когда оно уже набрало рост. Ему нужны пленники, чьи чувства оно поглощает.

— Ква, — жаба тяжело вздохнула. Я сидел, затаив дыхание. — Местность вокруг Дерева — безжизненна, лишь покрыта высохшей каменной пылью и мертвыми колючими кустами. Пленников приводят в эту мертвую пустыню, откуда нет выхода. Постепенно Черное Дерево забирает у них все чувства. Надежда сменяется унынием, а уныние — отчаяньем. Дерево высасывает доброту и любовь, оставляя вместо них лишь пустоту. А ты пробовал когда-нибудь жить без любви в сердце, юный Ваард?

Я не смог ответить, лишь отрицательно помотал головой.

— Вот и никто не может. Когда каменеет душа, то тело тоже долго не проживет. Все пленники превращаются в каменные статуи, а затем и вовсе рассыпаются в пыль.

— Откуда ты знаешь? — прошептал я.

— Да уж знаю, юный Ваард. Я многое повидала за свою жизнь и многое мне известно.

— Оно выросло в нашем мире, Ллокваард, — продолжила Марго. — Пустило корни уже давно! Когда я была молодая, я квакала про это на каждом шагу, но все от меня только отмахивались. А сейчас уже поздно. Пустыня Черного Дерева уже поглотила большую часть нашего мира. Скоро он весь превратится в каменную пустыню. А Дерево расцветет и даст новый плод, который погубит очередной мир.

Глаза старой жабы вновь закрылись.

— Что же мне делать, Марго? Я должен спасти родителей и всех остальных троллей. Я не верю, что Черное Дерево так быстро поглотит их чувства, папа и мама будут сопротивляться изо всех сил. Где мне искать Черное Дерево?

Какой-то глупый комар сел прямо на нос к Марго. Жаба щелкнула языком, и комар исчез в широкой пасти.

— Я не знаю, юный Ваард. Да и что ты сделаешь в одиночку? Ты не сможешь справиться со слугами Черного Дерева, — ответила жаба, не открывая глаз. — Они приходят и уходят, и никто не знает куда.

— Но я все равно должен это сделать! Ведь там мои папа и мама!

— Надо искать помощи у волшебников, юный Ваард. Думаю, что волшебством можно победить Черное Дерево и спасти твоих родителей, но я в этом не уверена. И не знаю, осталось вообще волшебство в нашем мире. Иди в город-столицу и ищи помощи, юный Ваард. Может быть, у людей, наконец, проснется совесть, и они поймут, какую угрозу представляет Черное Дерево для всего мира. А может, какой-нибудь волшебник согласится тебе помочь. Хотя бы поможет узнать, как добраться до Дерева. Другого выхода нет. Отец говорил, как дойти до города? Ква? Все время по дороге через лес, и никуда не сворачивай — заблудишься.

Марго спрыгнула с корня и исчезла в траве. Через секунду ее голова высунулась из зарослей, и она проквакала:

— Но не отчаивайся, юный Ваард, не пускай отчаянье в свою душу раньше времени. Не увеличивай силы Черного Дерева. И береги себя, Ллокваард. Мне будет тебя не хватать».

Я закрыл книгу. Пускай Ллок собирается в поход, я тоже застелю постель и позавтракаю.

Когда яичница начала жариться на сковороде, я представил, как мой тролль сейчас складывает в сумку свои скромные пожитки и прощается с разрушенным домом. Он стоит среди сосен и смотрит вдаль, едва сдерживая слезы. Болото, родное болото, заросшее тростником, простирается до горизонта. Кое-где вьются стайки огромных комаров с ладонь величиной. Комары словно почувствовали, что им больше не угрожают сети дяди Грокха и подлетают к разваленным хижинам на границе между соснами и болотом. Здесь начинается лес. Вначале редкий и светлый, где под ногами еще хлюпает привычное болото, он затем становится более густым и непроходимым. Там, в глубине, сосны сменяются вековечными дубами, роняющими тяжелые желуди в упругую подстилку из сухих листьев. Темнота, наполненная непонятными шорохами, окутывает середину леса.

Я помотал головой. Совсем замечтался, а яичница уже начала пригорать.

Едва я успел поесть, как в дверь раздался звонок. На пороге стоял мой друг Валера Корольков (получивший в школе прозвище Птичка Певчая) с возмущенным лицом.

— Ты где пропадаешь? Мы же договаривались вновь сыграть.

— Да ну тебя, с твоим компьютером. Тут такое дело…

 

Глава третья,

в которой едва слышно трепещут невесомые крылышки, шумит пламя, а потом о камень громко стучат копыта

Выслушав мой рассказ, Валерка уставился на книгу. В руки Валеры она не досталась. Знаю я своего друга — начнет сейчас же листать в поисках картинок. Читать Валерка не любил, как, впрочем, и учиться. Все говорят, что мы полные противоположности, но это не мешает нам быть друзьями еще с первого класса. Валерка даже иногда соглашается слушать, как я читаю вслух книги. Особенно фантастику. Или про пиратов.

Сейчас его глаза выражали недоверие к таинственной составляющей этой истории, однако продолжение рассказа про тролля он послушать не отказался. Усевшись на кровати, я принялся читать.

«Хорошо, что наше болото и город связывает дорога, иначе я точно заблудился бы в лесу. Ведь так далеко я никогда не забирался, не ходил в город вместе с папой во время его нечастых походов. Обычно торговцы сами приезжали к нам. На телегах с красочными цветными ленточками, с гурьбой ребятишек, которым интересно было посмотреть на то, как живут тролли. Мы, то есть. «Папа, папа, он похож на нас, только кожа зеленая и в пупырышках, и рот, как у лягушки!» — кричали новенькие. — «И хвоста у него нет, а мы думали, что у всех троллей — хвосты!». А те, для кого тролли были не в новинку, просили угостить жаренными болотными комарами. Но, все равно, часто дразнились.

Я в одиночестве шел по дороге через совершенно незнакомый лес. Здесь все было непривычным и пугающим. Столь обычные сосны давно закончились, и запах хвои сменился влажным ароматом перегнивших дубовых листьев. Огромные деревья со скрюченными стволами протягивали ветви на дорогу. Словно чьи-то руки нависали они надо мной, и я пригибал голову от страха, от мыслей, что ветки пытаются меня схватить.

Но это было не Черное Дерево, а самые обыкновенные дубы. Их листья закрывали собой все небо, не давая пробиться к земле солнечным лучам. Царящий полумрак был пронизан серебристой с капельками влаги паутиной. Лишь дорога, по которой я шел, была яркой просекой посреди темноты. Солнце согревало и не давало впасть в уныние, хотя мне было очень одиноко. И мысли о родителях не покидали меня. Оставили ли их в мертвой пустыне, сопротивляются ли они воздействию Черного Дерева? Должны сопротивляться, я верил в это. Ведь у них остался сын, который идет на выручку».

Я поднял глаза и посмотрел на Валерку.

— Валера, — прошептал я, — лес точь-в-точь такой, каким я его представлял.

— Ты, давай, читай дальше, не отвлекайся, — Валерка забрался с ногами на кровать и комфортно развалившись, внимал рассказу.

«Постоянно казалось, что из леса кто-то за мной наблюдает. Я оборачивался, вертел головой, и иногда даже видел движение неуловимых теней. Но это было только мое разыгравшееся воображение. Крупных зверей в лесу не должно встречаться. Если бы существовала опасность, то люди не брали бы с собой в путешествие детей. Это я так себя успокаивал. Хотя, если подумать… Страшно все равно. Шорохи преследовали меня по пятам.

С некоторых пор к ним добавился и смех. Смех, и мельтешение радужных крыльев.

Возле меня начали кружить феи, то исчезая, то появляясь вновь, играя в прятки в солнечных лучах.

— Поиграй с нами.

— Поиграй.

— С нами.

Маленькие создания с крыльями бабочек сливались в разноцветный хоровод. В темноте они становились невидимыми, чтобы тут же возникнуть в солнечном свете. Беззаботный маленький крылатый народец в одеждах из листьев и цветочных лепестков. Весело смеясь, они водили хоровод вокруг меня, держась друг за дружку маленькими ручками. Полупрозрачные разноцветные крылышки трепетали на ветру.

— Маленький тролль, пойдем с нами.

— Пойдем с нами.

— Пойдем.

— С нами.

Одна из фей попала в паутину возле дороги и теперь билась, пытаясь вырваться из цепких сетей. Несколько других фей летали рядом, но активной помощи не оказывали — боялись запутаться сами. Я аккуратно освободил хрупкое тельце из пут и, сверкая крылышками, фея унеслась в общий хоровод. Даже спасибо не сказала. От этих безрассудных созданий благодарности не дождешься. Хорошо, что их нет у нас на болоте.

— Отстаньте от меня! Кыш! — замахал я руками, прогоняя назойливых существ.

Феи брызнули во все стороны цветными сполохами, чтобы через несколько секунд вновь закружиться хороводом вокруг меня, и исчезнувший было звонкий смех снова зазвенел среди деревьев.

— Некогда мне с вами играть — у меня Черное Дерево родителей похитило, — сказал я.

— Черное Дерево?

— Родителей?

— Похитило?

Одна фея с красными крылышками подлетела к самому моему носу.

— Я знаю, где есть Черное Дерево.

— И я знаю, — запорхала вокруг вторая с синими в розовые точки крыльями, одетая в платье из лепестков колокольчика.

— И мы, и мы…

Я остановился и громко сказал:

— Говорите по очереди, пожалуйста.

Но это было бесполезно. Глупые создания уже упорхнули разноцветными брызгами, и их смех раздавался со всех сторон. В цветном хороводе я уловил движение крылышек модницы в лепестках колокольчика, явно подобравшей платье под цвет крыльев, и ухитрился поймать ее, ловко зажав в кулаке.

— Отпусти! Отпусти сейчас же! — заголосила фея.

— Ты говорила, что знаешь, где растет Черное Дерево?

— Я? — удивилась фея, пытаясь разжать своими ручонками мои пальцы. — Да, что-то такое говорила. Я знаю, где Черное Дерево!

— Сможешь меня отвести к нему? Мне очень нужно, ведь там должны быть мои папа и мама.

— Конечно, отведу.

Ее крылья безостановочно трепыхались, щекоча мне ладонь.

— Пожалуйста, — сказал я и разжал руку.

Фея взметнулась вверх и смешалась со своими подружками. Я подумал, что больше ее не увижу, но синие крылья с розовыми точками вновь тут же затрепетали перед моим лицом.

— Иди за мной, не отставай.

— Иди в лес.

Фея скрылась с солнечной дороги. Я шагнул вслед за ней и сразу же попал в лесной сумрак.

«Не уходи с дороги — заблудишься» — всплыли в памяти слова Марго, но я уже спешил за феей, то надолго пропадающей, то вновь становящейся видимой под редкими, пробивающимися сквозь густую листву солнечными лучами. Цветной живой лоскуток манил меня, и я спешил за феей, позабыв про все наставления мудрой жабы.

Дорога осталась далеко позади. Фея словно играла со мной в прятки, надолго исчезала в тени леса, но вскоре со смехом вылетала совсем с другой стороны. А лес становился все более мрачным. Темно-зеленые папоротники разворачивали свои тяжелые листья, роняя оранжевые коробочки с семенами. Листья с незнакомых деревьев медленно падали в вязком воздухе. Иногда, не долетев до густой лесной подстилки, они повисали в натянутых между стволами паутинах, и тогда большие черные пауки, что-то бормоча себе под нос, освобождали их и вновь начинали свою кропотливую работу. Весь лес был затянут их ловчими сетями. В упавших высохших листьях, накапливаемых лесом годами, часто что-то шелестело, оставляя зигзагообразный след. Я решил, что это могут быть змеи, и старался идти осторожнее, держась подальше от подозрительных звуков. Когда я увидел черное извивающееся тело, прошипевшее в нескольких метрах от меня, то довольно сильно перепугался, потеряв фею из виду.

Рассерженная змея уползла, а моя фея исчезла окончательно. Нигде больше в солнечных лучах не сверкали ее синие крылья.

Я растерянно осмотрелся по сторонам. Как же я сюда пришел, в какой стороне дорога? Я не знал. Весь лес для меня был совершенно одинаковым.

— Не нашел! Не нашел! — вдруг раздался громкий писк феи у меня возле уха, и она выскочила откуда-то у меня из-за спины, осветив отблесками радужных крылышек.

— Мы же не в прятки играем, — рассержено проговорил я. — Ты обещала отвести меня к Черному Дереву.

— Я помню. Уже помню. Пошли. Догоняй.

И фея умчалась вперед, яркой маленькой молнией лавируя между деревьями. У меня не было другого выхода, кроме как следовать за этим маленьким глупым созданием. Хотя все больше возникала мысль, что глупым являюсь именно я, раз позволил увести себя с дороги.

Вдруг фея резко изменила направление полета и возникла в луче света возле меня.

— Вон. Дерево там впереди. Прощай.

— А… — раскрыл я рот для вопроса, но фея уже пропала.

Впереди среди деревьев был просвет. Я осторожно направился к нему, ожидая увидеть что угодно. В руке был зажат нож, сделанный из папиного копья.

Выглянув из-за дерева, я прищурился от попавших в глаза солнечных зайчиков. Посреди широкой залитой ярким светом поляны стояло огромное раскидистое дерево. Оно было совершенно черным. Черные листья медленно шевелились под теплым ветром. Черные ветви широко простирались, пытаясь прикрыть собой всю поляну, словно дерево говорило: «Все солнце здесь — мое, никому не отдам». На одной из веток неподвижно сидела большая нахохлившаяся пестрая птица.

А где же мои родители? И мне казалось, что возле Черного Дерева должна быть мертвая пустыня. Я нерешительно направился к дереву. Сочная трава стелилась у меня под ногами. Множество насекомых гудели и трещали, перелетая с одного душистого цветка на другой. Как-то не похоже все это было на мертвые земли, которые должны простираться возле Черного Дерева.

Я подошел вплотную к дереву. Вблизи оно напоминало самый обычный дуб, только черного цвета. Листья на ощупь были покрыты слоем какого-то вещества, вроде сажи или копоти. После того, как я потер один лист, на руках остался темный след. Я растерянно стоял и разглядывал свои пальцы, где на зеленой коже появились черные разводы.

— Огы-ги от ге-гя, — сказала сидящая на ветке птица, почти не разжимая клюва.

Она была ярко раскрашена в зеленые и желтые цвета. Длинный хвост, с разноцветными перьями — красными, синими, зелеными, длинным, наполовину разложенным веером спускался вниз. Голову, поднятую на грациозно изогнутой шее, венчал расцвеченный всеми цветами радуги хохолок. Глаза птицы были закрыты. Она сидела очень напряженно и сосредоточено.

— Что вы сказали? — спросил я.

Птица раскрыла глаза и недовольно посмотрела на меня.

— Я говорю — отойди от меня, неужели не понятно. Дай мне сосредоточиться.

— Ага, извините, — смутился я и отошел от дерева.

А куда мне идти? Я вновь вернулся к задумчивой птице.

— Прошу прощения, вы не подскажете, как выйти на дорогу?

Птица ничего не ответила, только перелетела на несколько веток выше. Я растерянно вернулся к краю поляны и стал разглядывать лес, прикидывая, как это собственными силами добраться до дороги. Внезапно лес озарила яркая огненная вспышка, позади меня обжигающим факелом вспыхнуло пламя. Я даже подпрыгнул от неожиданности, а тролля, знаете ли, нелегко испугать. Обернувшись, я увидел, что на месте неразговорчивой птицы ярко горит костер. Искры летели во все стороны, черный столб дыма поднимался вверх и осыпал дерево частичками сажи. Они падали бесконечным дождем, засыпая дерево и землю возле него, окрашивая все в черный цвет. Само пламя было настолько ярким, что смотреть на него было больно, и глаза сразу начали слезиться.

— Красиво, правда? — услышал я голос возле себя.

Невдалеке величественно стоял белый конь с густой гривой. Тоже ярко белой. Он смотрел на бушующий огонь и в его больших глазах отражались красные языки пламени.

— Я всегда сюда прихожу, когда у фениксов наступает период горения. Тогда почти каждый день можно любоваться на огонь.

— Ты кто? — спросил я.

— Как это кто? — удивился конь. — Разве не видишь, что я — единорог?

Он гордо поднял голову, и я заметил большой витой рог, торчащий у него прямо изо лба.

— Вот, можешь любоваться! Второго единорога у нас в лесу нет, только я, — единорог подумал и добавил: — А, может, и во всем мире.

И тяжело вздохнул.

— Значит, — сказал я, указав на дерево, на котором огонь постепенно начал угасать, — это не то Черное Дерево, которое хочет захватить весь наш мир и которое забрало моих родителей?

— Какое такое черное дерево? — единорог подозрительно скосил на меня левый глаз. Он испуганно покрутил головой, озираясь вокруг. — Здесь нет никакого другого дерева, черное — только это.

— Но это — дуб, — немного подумав, добавил он. — Самый обычный дуб, который облюбовали фениксы. Они здесь сгорают, а дерево приспособилось к этому постоянному пеплу. Какую-то смолу выделяет и само не горит. Фениксам — постоянный насест, а дубу — удобрение.

Единорог фыркнул и парящие в воздухе частички пепла унеслись прочь от его дыхания.

Огонь на толстой, ставшей еще чернее от свежей сажи ветке совсем угас. На его месте осталась продолжавшая дымиться кучка пепла. Внезапно пепел зашевелился, и из него появилась маленькая птичья голова с изумленными глазами. Над головой развернулся радужный хохолок. Головка поднялась на длинной шее и с любопытством осмотрелась вокруг, раскрыв клюв. Видимо, птенец феникса вдохнул немного пепла, так как поморщился и громко чихнул. Вся куча пепла и золы поднялась в воздух и облепила птенца. Он встрепенулся, расправил крылья и мы увидели, что на ветке сидит не один птенец, а целых два. Ярко раскрашенные в желто-зеленые тона, как и их родитель. Правда, хвостики были еще довольно куцые.

— О! Сегодня двойня, — обрадовался единорог.

Первый птенец вдруг заголосил, широко раскрыв клюв:

— Где моя мама?

Слезы полились двумя маленькими струйками.

— Не плачь, — сказал второй птенец более тонким женским голосом. — Хоть я тебе и сестра, но буду твоей мамой.

И обнял крылом первого. Тот сразу перестал плакать.

Единорог, стараясь не шуметь, скрылся в чаще. Я последовал за ним.

— Ох уж эти фениксы, — пробормотал он, — одни проблемы с ними. Вот же придумали способ, как свое количество поддерживать, — родитель сгорает, а на свет птенец появляется.

Единорог посмотрел сквозь просвет среди листьев на уже веселых и щебечущих молодых фениксов.

— Кстати, забыл у тебя спросить, зеленое создание, ты, собственно, кто?

— Я тролль с Соснового болота, — ответил я. — Ллокваард, к вашим услугам. Сегодня утром слуги Черного Дерева похитили всю мою семью и разрушили наши дома. Теперь я ищу это дерево, чтобы всех спасти.

Единорог склонил голову набок.

— А других единорогов у вас на болоте нет?

— Нет. Единорогов у нас нет. Есть только болотники… Марго сказала, чтобы я шел за помощью в город, искал волшебников, которые смогут помочь. А я — свернул в лес и заблудился.

— Марго — это кто?

— Очень мудрая жаба… Ты меня вообще слушаешь? Мне в город надо!

— Не люблю жаб. У них кожа в бородавках, — сообщил единорог.

— У меня, она, кстати, тоже не совсем ровная, — обиделся я за Марго.

— Зато ты со мной фениксами любовался. Хочешь, я покажу тебе свою коллекцию?

— Разве ты не понимаешь? — возмутился я. — Мне нужно в город. К людям. Вновь найти дорогу, по которой я шел. Ты можешь меня вывести?

— Жаль, — сказал единорог, — моя коллекция очень красивая, и ты мог бы ее по достоинству оценить.

— Но… — перебил он мой твердый отказ, — но, обращая внимание на твое возмущение и упорное нежелание приобщиться к избранным, которым доводилось лицезреть мои шедевры, я, скорее всего, смогу отвезти тебя на дорогу в город. А какой город тебе нужен?

— Как это какой, разве их много? — удивился я.

— Ну, может быть, тебе нужен город эльфов, который тоже находится здесь неподалеку? Хотя это и секрет для всех, но я его тебе уже раскрыл. Но могу тебя разочаровать, — вздохнул единорог, — эльфы куда-то ушли. И бросили свои дома. Теперь там все заросло черными колючими кустами. Царапаются.

— Когда похитили всех моих родных, я тоже обнаружил заросли черных кустов. Я думаю, что эльфов, так же, как и моих родителей, забрали слуги Черного Дерева.

— Очень жаль, — подытожил единорог. — С эльфами было так интересно разговаривать. Некоторые даже приходили ко мне в гости, правда ненадолго. Тоже обычно очень спешили. Значит, тебе нужно на дорогу, которая ведет в такой большой город, который люди называют столицей?

— Да! Отведи меня, пожалуйста, — у меня возникла надежда, что я, все же не зря трачу время с этим существом.

— Ну ладно, — ответил то и дело вздыхающий единорог, — пойдем. Чего только ни сделаешь для своего нового знакомого. Так ты мне уже говорил, как тебя зовут?

Мы пробирались по зеленым зарослям. Белый единорог шел невдалеке, раздвигая грудью кусты и, похоже, нашел во мне благодарного слушателя. Видимо, думал я, он соскучился по собеседнику. Живет тут один-одинешенек. Это мне хорошо — есть и папа и мама. Я чуть не расплакался, вспомнив, что их похитили и, неизвестно, успею ли я их спасти.

— Кстати, забыл представиться, — перебил единорог мои горькие мысли, — меня зовут Кевин.

— Очень приятно, — ответил я, проглотив слезы, — рад познакомиться.

Мы с Кевином шли уже довольно долгое время, и в моей душе зародилось смутное сомнение. А в нужном ли мы направлении идем? Кажется, когда я шел за феей, мой путь был несколько другим. Хотя этот лес весь одинаков, и жителю болот разобраться в нем довольно затруднительно, но даже мне заметно, что деревья стали расти как-то реже.

— Кевин, мы скоро выйдем на дорогу?

— На дорогу? Не знаю, — помотал головой единорог, задевая высокую траву с синими цветами-колокольчиками. Из цветов вылетели несколько разъяренных шмелей, которые слишком явно показывали свои намерения. Я поспешил спрятаться за Кевином.

— То есть, как это ты не знаешь?

— Совершенно точно и определенно не знаю. Но кое-куда мы уже пришли, — гордо сказал единорог, стукнув копытом. Оно попало на что-то твердое, и звук вышел довольно громким.

Под нашими ногами начиналась каменная кладка. Впереди, между деревьев и редких кустов виднелись старые развалины. Едва сохранившиеся остатки нескольких оплетенных плющами каменных стен были не выше моего роста и не давали даже общего представления, что за строение находилось в этой глуши.

— Это мой дом, — сообщил Кевин. — Мы уже пришли.

— Как же так? — меня опять начали душить слезы. — Ты же обещал вывести меня на дорогу в город, а привел непонятно куда.

— Здесь раньше был дом волшебника, — как ни в чем не бывало продолжал единорог, — а теперь живу я. Это очень интересное место, полное тайн и загадок, — его голос перешел в таинственный шепот. — Вот, если постучать копытом здесь… Отвернись, пожалуйста, не подглядывай.

Он постучал передней ногой и послышался скрежет отодвигаемой каменной плиты.

— Тут у меня место хранения моей коллекции, которую я собирал годами. Тайник. Вот, например, — он опустил голову в образовавшееся в земле углубление, после того, как плита отъехала в сторону, — корень мандрагоры.

В зубах у Кевина был зажат какой-то корешок, который он поспешил положить к моим ногам. Корень напоминал по форме маленького человечка.

— Сам выкопал, — гордо произнес единорог. — Он уже был довольно спелый и отчаянно сопротивлялся. Ну почему ты так плачешь? Не плачь. Ты же еще не видел чешую дракона. Я подобрал ее совсем недавно, когда через наш лес пролетал черный дракон. Он так ревел, словно был сильно напуган. Все звери попрятались, а я — нет. Я осторожно выглянул из-за дерева и успел подобрать вот эту чешуйку.

Единорог вновь опустил голову в свой тайник, и его слова перестали быть понятными, так как говорил он с зажатой в зубах какой-то черной пластиной.

— Почему же ты еще плачешь? Знаю, что тебя может удивить, — сказал он, после того, как выплюнул обратно в яму чешую. — Перо феникса! Оно очень красивое. Я его тоже сам подобрал.

— Кевин, — сказал я, вытирая слезы. — У меня папа и мама в беде, их надо спасать, а ты задерживаешь меня своими безделушками.

Единорог расстроено опустил голову. Его белая грива коснулась земли, и к ней прицепились несколько сухих листьев.

— Я хотел вывести тебе на лесную дорогу, — сказал он. — Очень хотел. Но я такой рассеянный. До сих пор плохо ориентируюсь в своем лесу. Единственное, что я хорошо чувствую — это направление к своему дому. Вот мы шли, шли, а я думал про свою коллекцию, и, почему-то ноги сами привели меня сюда. Я тебя подвел. Даже волшебник говорит, что я сильно ветреный.

— Волшебник? Какой волшебник? — удивился я.

— Тот, чей дом был раньше на этом месте.

— Как же волшебник мог тебе что-то говорить, если он здесь давно не живет?

— Так он изредка появляется, что тут непонятного? Тут его дорога осталась, — Кевин начал терять интерес к разговору. Он наблюдал за большим жуком, который лениво полз по каменной кладке.

— Какая дорога? — не отставал я от Кевина.

— Говорю же — волшебная. Такими дорогами волшебники пользуются, — единорог подумал и добавил. — Во всяком случае, мой волшебник — точно.

Во мне затрепетала крошечная надежда.

— Кевин, я ведь и ищу какого-либо чародея, чтобы он мне помог. Ты можешь показать мне дорогу, по которой приходит сюда этот волшебник?

— Ха, если бы кто угодно мог пользоваться волшебными дорогами, то они не были бы волшебными, правда?

— А все-таки, Кевин, вспомни, пожалуйста, как приходит сюда этот волшебник? Ты же видел, наверное?

Жук скрылся между камней, и Кевин сосредоточил все свое внимание на мне.

— Видел. Но, знаешь, он меня избегает, почему-то. А я так хотел бы с ним поговорить, — вздохнул Кевин. — Вдруг он знает, где есть другие единороги. Но я хорошо запомнил, что волшебник появляется обычно вот между этими двумя стенами.

Единорог подошел к указанному им месту. Стенами это было назвать трудно. Скорее, несколько десятков каменных кирпичей, которые не успела разрушить природа.

— Вот видишь, — сказал Кевин, — здесь ничего нет.

Под тем углом зрения, под которым смотрел Кевин, действительно ничего не было видно, но с моего места четко наблюдалось некоторое затемнение воздуха. Словно там, между кирпичами, находится прозрачная ледяная пластинка. Что такое лед я знал. Хоть и редко, но холодные зимы, когда болотная вода покрывается хрупким льдом, у нас случаются. Я сделал шаг к камням. Пластина была на месте! Но стоило отклониться немного в строну, как этот воздушный лед тут же становился невидимым. Единорог заметил, как я осторожно приближаюсь к нему, повел ушами и заинтересованно уставился на меня.

— Ллок, ты что это делаешь?

— Подожди, кажется я что-то вижу.

Не теряя лед из виду, я подошел к каменной кладке. Да это была не просто пластина, это были целые двери, сквозь которые мог пройти даже взрослый тролль. Они переливались в воздухе тонким льдом с бегающими по нему голубыми искрами. А Кевин стоял рядом и совершенно ничего не видел, лишь недоуменно наблюдал за моими действиями большими добродушными глазами. Я протянул руку и осторожно коснулся ледяной двери. Волшебная дверь (а то, что она была волшебная, я не сомневался) пропустила руку с легким сопротивлением. Видимая поверхность заколебалась, по ней пробежали искры.

Если посмотреть сквозь волшебную дверь, то за ней был тот же лес. Тот же, да не тот. Более светлый и яркий. Листья на деревьях переливались цветами ранней осени. Сквозь этот загадочный лес от волшебной двери вела едва заметная дорожка. Она скорее угадывалась, чем была четко видима. То ли упавшие листья на ней более желтые, чем везде в лесу, то ли ее ограждали белого цвета грибы, поднимавшие свои шляпки из лесной подстилки, но я видел, как дорожка ведет вглубь осеннего леса, петляя между деревьями.

По ней приходил волшебник. Так подумал я и принял решение. Правильно это, или нет, но я решил пройти сквозь дверь и найти этого чародея.

— Кевин, я пойду к волшебнику. Хочу найти его и попросить о помощи. Спасибо тебе.

— Да не за что, — ответил удивленный единорог.

Я шагнул сквозь дверь. Единорог стал расплываться, теряя очертания.

— Как выглядит этот волшебник? — прокричал я Кевину.

— Такой бородатый, — ответил откуда-то издалека единорог и полностью исчез из виду.

Не успел я сделать и шага, как сзади раздался шум и за мной впрыгнул белый единорог с испуганным взглядом. Он остановился, тяжело дыша, и проговорил:

— Я иду с тобой.

Я был удивлен. Не ожидал, что Кевин решится на такое. Зачем?

— Живешь тут целые дни один, — ответил на мой немой вопрос Кевин. — Даже поговорить не с кем. Белки слишком глупые, а больше никто со мной разговаривать не хочет. Вот тебе хоть компанию составлю, — отвел глаза в сторону единорог. — Да и у волшебника хочу, все же, про моих собратьев спросить.

Мы остались вдвоем в незнакомом лесу, в котором почему-то уже была осень. Едва заметная дорожка уводила нас дальше, как я надеялся, для встречи с волшебником.

По правде говоря, я был очень рад, что рядом был Кевин».

 

Глава четвертая,

в которой тишина осени прерывается шумом ветра, стуком камней и скрипом половиц в старой хижине

«Осенний лес встретил нас солнечным светом и тишиной. На деревьях было еще много зелени, но желтые и красные листья уже кружились в воздухе и укрывали землю разноцветным ковром. Теплый, нагретый ярким солнцем ветерок гулял так низко, что с шелестом увлекал за собой упавшие листья. Они собирались в маленькие цветные вихри, вновь и вновь поднимаясь в воздух, словно наслаждаясь своим полетом. Часто казалось, что среди плывущих в воздухе сухих листьев мелькают воздушные, едва заметные существа, и я даже слышал их речь. «Смотрите, к волшебнику идет тролль», «Как же он попал в наши края?», «Тролль и единорог… какие смешные». Я делал вид, что не слышу, и упрямо шел по дорожке, стараясь не потерять ее из виду за цветной круговертью. Белый единорог робко перебирал копытами возле меня. Он шел довольно тихо и не разговаривал.

— Кто это? — тихонько спросил я у Кевина.

— Не знаю, раньше никогда такого не видел, — также тихо ответил единорог.

Бросившись в сторону, он попытался поймать зубами воздушного невидимку, но там была только пустота. Неподалеку раздался смех, напоминающий звон маленького колокольчика.

Странная это была осень. Среди опавшей листвы и засохшей травы на высоких колючих ножках цвели большие красные цветы с множеством пышных лепестков. Легкий вкусный аромат витал в воздухе. Многие бутоны были еще не раскрыты, и мне представлялось, что эти цветы распускаются и зимой, когда землю засыплет снегом. А, может быть, зима в этот тихий лес никогда не приходит, обходя его стороной?

Дорожка, извиваясь змейкой, бежала среди деревьев, а мы все шли и шли. Кевин преодолел свою робость и вновь начал болтать обо всем на свете.

Иногда словно сам воздух сгущался и мешал пройти, превращаясь в невидимую паутину, сквозь которую приходилось пробираться, наклонив голову, и протаскивать за собой единорога. Кевин вертел головой и никак не мог сообразить, что это его задерживает. У троллей, когда кто-то опаздывает, иногда в шутку говорят: «Его задержал нурикаба». Нурикаба — это сказочный невидимка из детских сказок. Он всегда загораживает собой дорогу путникам, не давая вовремя добраться до цели пути. Мне сейчас казалось, что приходится продираться через множество вот таких нурикаб. Несколько раз они заставили меня поволноваться. Но я должен был дойти к волшебнику. Может быть, помогла моя целеустремленность, а может рог Кевина. Когда мы застревали, Кевин тыкал своим рогом во все стороны, стараясь проткнуть невидимую преграду.

После часа пути лес неожиданно кончился.

Лесная чаща расступилась, освобождая место ударившему в лицо холодному ветру. Мы вышли из леса к каменной гряде. Огромная пропасть простиралась почти до горизонта, где начинались величественные горы. На чистом от облаков небе яркое солнце пыталось разогнать клубившийся в пропасти туман. Дна не было. Лишь в глубине мелькали тени крылатых созданий, словно большие драконы плыли в тумане.

— Ничего себе! — сказал Кевин, упершись всеми четырьмя ногами, и со страхом глядя в бездонное пространство.

Словно существовала четкая граница, отделяющая осенний лес от каменной гряды, переходящей в пропасть. Граница, за которую не залетал ни один осенний лист. Здесь не распускались цветы и отсутствовали яркие краски. Здесь было царство ветра, трепавшего мою одежду, холодных камней и бесконечного пространства.

Где вообще мы находимся?!

Гряда бежала вдоль обрыва. Каменные выступы нависали над провалом. На самом большом выступе одиноко стояла старая хижина. Струйка дыма поднималась ввысь, выдавая, что хижина обитаема, и ее хозяева дома. К хижине вела узкая тропинка, порой касающаяся самого края выступа. «Ну что ж… — я тяжело вздохнул, — буду надеяться, что это и есть дом волшебника».

— Думаю, что надо пройти в хижину, — сказал я единорогу.

Тот испугано посмотрел на меня.

— Знаешь, — сообщил Кевин не очень уверенным голосом, — Я лучше здесь подожду. Я, все-таки, лесной единорог, а не, простите, горный козел.

Кевин остался стоять, с опасением наблюдая за моими действиями. Я осторожно пошел по выступу к хижине, стараясь ступать по наиболее устойчивым, как мне казалось, камням. Тролли не умеют летать. Это истина, которую не стоит забывать, особенно возле бездонной пропасти.

Оставшийся в начале тропинки Кевин не мог спокойно устоять на месте:

— Осторожнее, Ллок, камень шаткий!

— Ой, поскользнешься!

Некоторые камни слетали вниз, ударяясь друг об друга словно в игре «черепахи», в которой мы с кузинами выбивали чужие камни-черепашки из круга. Шума падения слышно не было.

— Не ступай туда, бери правее! — в нетерпении перебирал передними ногами единорог.

Через пару тревожных минут я все-таки преодолел опасный путь.

— Спроси его про единорогов! — прокричал Кевин.

Когда я дошел до хижины, ноги слегка дрожали. Я робко постучал в дверь…»

В моей квартире громко затрезвонил звонок у входной двери. Полусонный Валерка вмиг проснулся и подскочил на моей кровати. Да и я тоже слегка вздрогнул. Подошел к двери и заглянул в дверной глазок. Человек какой-то стоит, на почтальона похож. Дверь чужим людям открывать нельзя, но я чуть-чуть открыл — у нас дверь на цепочке.

— Кто там? — спрашиваю.

— Заказное письмо, — ответили мне в образовавшуюся щелочку. — Александр Шувалов есть дома?

— Нету. Только его сын.

— Ладно, — вздохнули за дверью. — Я вам сейчас сквозь дверь просуну — вы мне распишитесь, а потом вашему отцу передадите. Не бегать же мне десять раз.

Я поставил закорючку (когда стану постарше, надо будет покрасивее придумать), получил письмо и вернулся в свою комнату.

— Я уже думал, что это тролль пришел, — рассмеялся Валерка. — Что там дальше в книге-то?

«После моего стука послышались шаги, и дверь отворилась, скрипнув давно не смазанными петлями.

— Здравствуйте, — сказал я.

— Как ты здесь оказался? Ой, здравствуйте, юный тролль. Вы ведь тролль, правда? Кхе… Прошу извинить за мое удивление, но я совершенно не ожидал гостей.

Возраст людей я определять не умел. Они делились для меня на три категории — дети, взрослые и старики. Старики часто имели то, что отсутствует у троллей — бороду. Человек, стоящий на пороге, бороду имел, но назвать его стариком язык не поворачивался. Наверное, причиной были детский радостный взгляд голубых глаз, изучающий меня из-под черных взлохмаченных кудрей.

— Проходите в дом, э…?

— Ллокваард, к вашим услугам, — я поклонился. — Я тролль из клана Ваардов, что проживают в Сосновом болоте. Я шел в город и заблудился.

Доски пола слегка поскрипывали под ногами. Все убранство небольшой комнаты состояло из деревянной кровати, книжного шкафа, в беспорядке заставленного книгами, стула и большого письменного стола. На столе лежала раскрытая книга. В чернильнице одиноко мокло перо.

— Кхе, кхе… — прокашлялся человек. Он заметил несколько чернильных капель у себя на руке и попытался их вытереть носовым платком. — У меня тут довольно неубрано. Гости, знаете ли, редко заходят, а мне уютно и так. Никто писать не мешает.

Человек посмотрел на книгу, лежащую на столе.

— Так вы говорили, что заблудились?

— Черное Дерево… Его слуги забрали моих родителей. Мне надо в город за помощью — искать волшебника, так Марго сказала. Я заблудился в лесу, а единорог Кевин отвел меня к своему жилищу. А в нем я нашел волшебную дверь.

Главное — не реветь. Тролли не плачут. Во всяком случае, не при чужих людях.

— Единственное, что я понял, маленький тролль, что твоих родителей похитили, а ты хочешь найти помощь? — хозяин странного домика опустился на корточки и вытер мне глаза платком. Платок неожиданно оказался чистым, даже без следов недавно поглощенных чернильных пятен. — Успокойся и расскажи все по порядку. Кхе.

И я рассказал все.

Про надоедливых и веселых кузин. Про то, какие хорошие у меня папа и мама, а у дяди Грокха не получается быть очень строгим на уроках. И про то, как мне одиноко без них, и как сильно хочу их спасти. Про Черное Дерево я тоже рассказал. Все, что знал сам, даже про феникса и единорога Кевина, ждущего меня на каменной гряде.

— Кевин, — сказал хозяин хижины-над-пропастью, выглядывая в окно. — Это тот надоедливый единорог, который крутится рядом при каждом моем появлении?

— Да. Он очень хотел бы узнать, где обитают другие единороги. Вы ведь волшебник, правда? — с надеждой спросил я. — Вы можете помочь спасти всех моих родных? Вам известно, где находится Черное Дерево?

— Черное Дерево, Черное Дерево… — забормотал бородач, — откуда взялась сия пакость?

Он бросился к шкафу, на ходу перевернув чернильницу и тут же ее поймав, да так ловко, что ни одна чернильная капля не вырвалась на свободу. Через пару секунд человек уже листал толстенную книгу.

— Так, часы… чехарда… не то… не то… вот! Черное Дерево!

Он принялся читать, бормоча себе под нос, затем уставился невидящим взглядом куда-то вдаль поверх меня и сказал:

— Ой.

Потом поскреб пальцами бороду.

— Неужели оно выросло из того маленького побега между мирами? — вопросительный взгляд голубых глаз теперь устремился ко мне. Ответить я, конечно же, не мог, но незнакомец в ответе не нуждался. Он захлопнул книгу и водрузил ее обратно в шкаф.

— Извини, — незнакомец грустно посмотрел на меня, присев на край стула, — я не могу помочь тебе. Не должен вмешиваться в твою судьбу, Ллокваард из Соснового болота, таковы правила. Я не хочу превращать тебя в марионетку. Ты, конечно, ничего не понимаешь из моих слов, маленький тролль, но, поверь, что порой так сложно принимать правильные решения. Вы сами, все существа вашего мира, должны справиться с черным сорняком в своем мире.

Человек встал и начал ходить по комнате, напряженно думая, иногда покашливая, словно это помогало ему сосредоточиться.

Взад — вперед. Взад — вперед. Половицы пола равномерно поскрипывали в такт шагам.

Я молчал. Неужели все было зря?

Вдруг он остановился и хлопнул себя по лбу рукой.

— Пусть я не могу изменить книгу вашего мира, но создать маленькую книгу твоей судьбы я вполне способен. Надеюсь, что смогу найти для нее достойного Читателя. Когда ты уйдешь, я постараюсь выкроить время на это дело.

— Кстати, молодой тролль, — спросил он с наигранным гневом, — а как вы ухитрились сюда попасть? Объявление «частная собственность» нигде не висело?

Я подробно рассказал про найденную ледяную дверь в старых развалинах в лесу и про то, как я решил искать волшебника.

— И вы нормально прошли по дороге, ведущей к моему скромному жилищу? — удивился бородач.

— Да, осенний лес с красными цветами был очень красив. Иногда, правда, нурикаба мешал.

— Нурикаба… нурикаба… — вновь забормотал человек, механически потянувшись к своей книге с ответами. Затем убрал руку и рассмеялся.

— Так вот, как ты называешь силовые поля! Да, не учел я упрямства некоторых троллей. Или вы все такие? — он насмешливо поглядел на меня.

Я не знал. Я не считал себя упрямым. Да и, говорю, Кевин помогал.

— Я очень надеюсь, Ллокваард, что ты найдешь помощь в городе. Или где-то еще. Мир полон хороших людей. Волшебники среди них тоже встречаются.

— Удачи тебе, маленький упрямый тролль, — человек открыл дверь. — Надеюсь, что ты когда-нибудь меня поймешь и простишь. Прощай и еще раз удачи.

Открытая дверь встретила меня солнечной дорогой посреди сумрачного леса и стайкой фей, которые тут же начали кружиться в хороводе.

— А как же Кевин?.. — начал было я, обернувшись.

Позади меня не было ни двери, ни самой хижины. Зато стоял удивленный белый единорог.

— Тот волшебник в хижине, он мне сказал, чтобы я шел с тобой и тогда я встречу других единорогов. Так что я иду с тобой, вот.

— А я рад, — сказал я Кевину.

Возле нас закружились феи.

— Тролль вернулся… вернулся.

— Он нас не оставит.

— Поиграет с нами.

— Поиграет.

— С нами.

Дорога была прямая, и я знал, что ведет она в город. Возле меня шел Кевин, и, похоже, улыбался. На его витом роге, как на ветке дерева, сидели две феи и весело болтали ножками.

Я так и не спросил хозяина хижины у обрыва, как его зовут. Да и о многом другом тоже».

Я осторожно закрыл книгу, бережно положив ее на стол.

— Валера, — шепотом сказал я, — по-моему, это не простая книга.

— Обыкновенный рассказ, — Валерка пожал плечами. — А что тебя смущает?

— Мне кажется, что тролль живой и именно сейчас идет по дороге в город. А человек, с которым он встретился, очень похож на ночного незнакомца, вручившего мне книгу.

— Вовка, не придумывай, — Валерка схватил книгу за обложку, и страницы зашелестели, пролистывая всю историю.

Я еле успел отобрать.

— Ты что! Тебе же сказано, что никто, кроме меня читать не должен.

— А ты и уши развесил. Да тебя разыграли просто! Лучше посмотри, что там дальше будет.

Книга лежала у меня на коленях. Я словно видел на пустой обложке ее название: «История Ллокваарда — последнего тролля из Соснового болота». Я переворачивал страницы одна за другой. Погоня за похитителями. Вот плачущий тролль разговаривает с большой жабой. Через страницу он, прощаясь с домом, идет по дороге в сумрачном лесу, прогоняя стайки назойливых фей. Сгорает феникс и показывает свою коллекцию единорог. А на следующей странице осенний лес сменяется туманом пропасти и летающими драконами, одиноко стоит хижина, где таинственный незнакомец пишет свои книги. За Ллоком закрывается дверь, и дорога в город ждет маленького тролля.

Лист перевернут, и следующая страница оказывается совершенно пустой.

Я перевернул еще один лист. Пусто! Как же так! Где же продолжение истории? Я чудом удержался, чтобы не пролистать всю книгу до конца.

…«никогда не смотри в конец».

Вдруг одна мысль пришла мне в голову. Она была столь необыкновенная, что я сразу сам себе не поверил.

— Я же говорил — обманули простофилю… — не унимался Валерка. — Книга-то не дописана.

— Подожди! — сказал я, боясь упустить мысль. — Мне кажется… мне кажется, что страницы пусты, потому, что тролль еще не дошел до города.

Целая гамма чувств промелькнула на лице у Валерки. Словно в открытой книге можно было прочитать удивление, недоверие, сострадание, которые, наконец, сменились широкой улыбкой.

— Так, — хлопнул рукой по книге улыбающийся Валера, — ты слишком много начитался. Пошли, лучше, ко мне, — я отыграюсь за вчерашнее поражение.

Я спрятал книгу в недрах стола, мысленно извинился и попросил подождать до вечера. Валерка мыслей читать еще не умеет — смеяться не будет. На пороге я обвел квартиру взглядом — эх, прощай запланированная на сегодня уборка, захлопнул дверь и двинулся к Валерке — тешить его самолюбие своим поражением.

 

Глава пятая,

в которой слышится скрип старой телеги и несется вдогонку лай собак, а крики побежденных сменяются задорным женским голосом

Как и следовало ожидать, я проиграл. А вы попробуйте играть, когда все мысли заняты книгой. «У меня есть мысль, и я ее думаю», так, кажется, говорил персонаж из детского мультфильма. У смешного удава, измеренного в попугаях, были друзья, и они помогли разобраться с мыслями. А мой друг — вон, гоняет свою армию на экране из угла в угол и надо мной только смеется. Ничего, мы еще посмотрим, кто прав окажется.

Зато партия быстро закончилась, не пришлось впотьмах возвращаться домой — время только послеобеденное. Хотя Валерка недовольно бурчал, слишком легко, по его мнению, я проиграл. Неинтересно. Я двумя руками — за. Но смеяться над друзьями тоже не интересно. Я не обидчив и на завтра все забуду. Уже забыл. Лишь бы книга про моего тролля продолжилась дальше. Иногда так хочется верить в сказки. Вот, придешь домой, откроешь книгу, и обнаружишь, что страницы заполнены текстом дальше.

Книга встретила меня, словно добрый старый друг.

Страницы были заполнены.

А ведь я и сам не верил. Не верил! Ведь я только фантазировал. Так не бывает!

Но рассказ про тролля устремился дальше, вовлекая в чтение, и заставляя забыть про все остальное.

«Город-столица оказался похожим на тот, каким я его представлял по рассказам папы: большие каменные здания с флюгерами и флагами, выше всех — башня ратуши с часами. Стена вокруг города чуть пониже. Возле городских ворот стоят двое сонных стражей.

Папа мне рассказывал, что у города-столицы несколько ворот. Южные, которые я разглядывал, были самыми тихими. Здесь почти вплотную к городу подходил лес. Сколько ни пытались люди с ним бороться, спиливая деревья и выкорчевывая пни, вскоре лес снова наступал, возвращаясь в свои прежние границы. Скорее всего, здесь не обошлось без волшебства. Сейчас между лесом и людьми установлено равновесие: люди почти не трогают деревья в этом лесу, добывая древесину в окрестных рощах, а лес не наползает на городские стены. Чуть-чуть, но держит расстояние.

Поэтому, возле южных ворот обычно тихо. Здесь проезжают только купцы, везущие товары в наше болото и обратно. Изредка ездят те, кто отправляется еще дальше — торговать с дальними кланами троллей, где можно разжиться панцирями болотных черепах. Из черепашьих панцирей так хорошо делать гребни и крепкую посуду. Только черепах жалко. Видел я их панцири — отец иногда покупал у возвращающихся из дальней поездки торговцев. Они же и привозили к нам письма от маминой сестры Вилаамы с Мшистого болота. И уж совсем редко городскую черту может пересечь крепкая повозка купца вместе с вооруженной охраной. Это значит, что очередной искатель приключений и наживы отправился в дальние земли — к жителям южных земель, где, говорят, даже цвет кожи у людей не белый, а черный, а тролли и вовсе не живут. Редко кто отваживается отправляться в столь дальнюю дорогу.

Сегодня же, к моему удивлению, было весьма оживленное движение. Несколько торговцев на повозках пытались проехать одновременно и образовалось небольшое столкновение. Повозки стояли в воротах, сцепившись бортами, без всякой возможности разминуться. При этом хозяева повозок отчаянно ругались, размахивая руками — выясняли, кто прав. Стражники безразлично наблюдали за этой картиной. Большой сом, лежащий на ближайшей ко мне повозке, шевелил усами и грустно смотрел в мою сторону, словно видел меня сквозь заросли кустов, в которых я прятался.

Рядом со мной скрывался единорог Кевин.

То и дело слышалось слово «ярмарка», но значения его я не знал.

Я стоял и с сомнением смотрел на сонных стражников и ругающихся торговцев, не зная, как поступить — обратиться ли за помощью к ним? Что-то удерживало меня от этого. И тут я увидел, что по лесной дороге едет запряженная усталой и недовольной после длительной дороги лошадью повозка с двумя людьми. При виде города, лошадь воспрянула духом и рванулась вперед.

— Тпру-у, — закричал возница, натягивая вожжи. — То не заставишь ее идти, а тут, вишь, побежала.

Ехавшие в повозке были купцами. Одного из них я узнал — он часто приезжал к нам в Сосновое болото.

— Я пойду к ним, — сказал я Кевину.

Кевин неуверенно посмотрел на телегу.

— Мне они не нравятся, — сообщил единорог. — Могут быть неприятности. Я лучше тебя в лесу подожду. Если что — потом тебя найду.

— Как? — удивился я.

— Я же все-таки магический зверь! — Кевин сверкнул своим рогом. — У меня много талантов, о которых ты и не подозревал.

— Ты даже на дорогу меня вывести толком не смог, — с сомнением покачал я головой.

— Тогда не смог, а сейчас все смогу, — заверил Кевин.

Ладно, придется оставить его здесь одного. И в самом деле, не тащить же за собой в город единорога.

Телега с купцами остановилась, ожидая, когда затор впереди, наконец, расчистится. Они беседовали друг с другом. И разговор шел о моем доме.

— Думаю, заеду к троллям, — говорил купец своему попутчику. — И что я вижу? Нет больше деревни зеленокожих. Вся разорена. Только колючие кусты везде растут. Не проехать. Не иначе, — он наклонился ближе к собеседнику, — не иначе, как Черное Дерево тут замешано.

Его собеседник тут же поддержал разговор.

— Говорят, слуги его повсеместно рыщут, людей похищают. Ох, не к добру это. Только ты особо не болтай. Запрещено, — он перешел на шепот. — Секретная служба, говорят, контролирует. Ой, — он толкнул своего собеседника, — тролль! Откуда он взялся?

Это к ним подошел я. Тот купец, что бывал у нас на болоте, повернулся и уставился на меня. Потом на его лице расплылась улыбка.

— Молодой Ваард, что ты тут делаешь? И где ваш клан, почему все дома в болоте разрушены? Что случилось?

— Это сделали слуги Черного Дерева, — ответил я. — Они разрушили наши дома и забрали всех моих родных. Теперь я иду в город за помощью. Вы не знаете, где я могу найти волшебника, или того, кто сможет помочь спасти мою семью?

Купцы переглянулись.

— Даже не знаю, что тебе сказать, тролль, — в задумчивости почесал подбородок купец. — Просить помощи у первого встречного? Как же тебе могут помочь такие как мы? Может быть, тебе стоит обратиться к нашей страже? Хотя, уж лучше к нашим правителям, только они тебя не примут.

— Знаешь, секретная служба запрещает омощи у первого встречного, — в задумчивости почесал подбородок купец.

Да, и вообще говорить о Черном Дереве, — добавил второй. — А про волшебников мы ничего не скажем — давно про них ничего не слыхали.

— Но в город мы тебя, конечно, провезем. Мимо стражи. А уже в городе ищи… Тут уж, как повезет. Залезай вот сюда, между мешков.

Вот так, в повозке купцов я проехал ворота и попал в город. Повозка остановилась возле какого-то дома, и купцы потеряли ко мне интерес, занявшись своим товаром. Я слез с мешков и отправился в город. И тут мое везение закончилось. На меня сразу же обратили внимание.

— Мама, смотри — тролль! — маленькая девочка, держась за юбку толстой лоточницы, показывала на меня пальцем.

— Где? — Лоточница обернулась, слишком поспешно, и несколько булочек упало на землю. — А, чтоб тебя! Понаходят тут… эльфы… тролли, житья нет.

Поднятые булки аккуратно очищались от пыли и укладывались обратно в лоток. Несколько зевак остановились посмотреть на меня. Откуда-то выскочила дворовая собака и с лаем стала кружить вокруг, наскакивая и пытаясь тяпнуть зубами.

— Совершенно зеленый и в пупырышках, как я и говорил, — важно сказал один из зевак своим соседям, протирая тряпочкой стекла очков, — это доказывает, что болотные жители, ведут свое происхождение от Bufo Loquax («жаба многоговорящая»), и то, что они находятся на более низком…

— Как, кстати, и эльфы, коллега…

— Чего уставился, лягушка зеленая? — это лоточница, собрав булки, решила выплеснуть остатки раздражения.

Я бросился бежать. Переулки, подворотни, множество домов. Они сменялись так быстро, что я не понимал, куда бегу. И везде меня преследовал лай собак. Никогда не заведу себе на болоте собаку.

Остановился я в глухом переулке. Совершенно пустом. Лай собак остался позади.

Я отдышался и привел в порядок свои мысли. Города я совершенно не знаю, это раз. Что самое главное, не знаю, как найти любого волшебника, это два. И я даже не знаю, есть ли вообще в городе волшебники. Это три, наверное. Что-то я совсем запутался. Думаю, что надо пробираться к центру города — к торговой площади. Хорошо, что расположенная на ней башня ратуши с большими часами видна отовсюду.

Едва я устремился к выходу из переулка, как путь мне преградил городской мальчишка. Он во все глаза уставился на меня.

— Глядите — тролль! — закричал он.

Откуда-то выскочили еще двое таких же подростков. Все трое мальчишек были повыше и побольше меня. Тот, кто меня обнаружил, был самый старший среди них, или просто самый высокий — в людях я, все же, плохо разбираюсь. На одном, кроме обносок, была яркая соломенная шляпа, которую он, скорее всего, сегодня где-то стащил. Достаточно грязные и в порванной одежде, они отличались от детей купцов, приезжавших к нам на болото. И настроены они были куда более воинственно, чем купеческие детишки. Особенно первый, долговязый.

— Откуда ты тут взялся, тролль? — сказал он, схватив меня за пуговицу на одежде.

Интерес в его глазах тоже присутствовал. Но злости было больше. Я подумал, почему? Что я им плохого сделал? И еще я подумал, что без драки тут точно не обойтись. А пуговицу, сделанную из черепашьего панциря терять жалко. Какие же пустяки приходят в голову, когда не знаешь, как поступить.

— Ты говорить умеешь, или только квакаешь, как лягушка? — спросил тот, кто меня держал.

— Говорить я умею, — как можно спокойнее ответил я, хотя голос пытался сорваться. — Только ты меня отпусти.

— А почему я должен тебя отпустить? — ласковым тоном спросил меня долговязый. — Ты же пришел к нам в город незваным. А мы тут чужаков не любим, правда, парни? — он обернулся к своим дружкам.

«Парни» дружно засмеялись. В момент, когда долговязый отвернулся, я вырвался и бросился бежать к выходу из переулка. Мальчишка в соломенной шляпе поставил подножку и мы покатились по земле, я в одну сторону, а он — в другую. Шляпа слетела с его головы и опустилась на пыльную землю переулка.

— Ах ты, гад… — навалился на меня сверху долговязый.

Второй схватил за ноги и стал шарить у меня по карманам. Его рука нащупала засунутый за пояс нож из клыка кабана-водосвинки.

Тролли не любят драться. Совсем не любят. И я — не исключение. Да и не умею, а с кем мне учиться было — с кузинами, что ли? Но когда во мне закипает ярость, я могу натворить много необдуманных поступков. Я просто встал на ноги и те, что сидели на мне, оказались лежащими на земле. И я решил, что больше не побегу.

Долговязый вскочил на ноги первым, и его кулак угодил мне по лицу. Ой! Как больно и неприятно! И противно. Я протянул руки, и мальчишка почему-то оказался в воздухе. Сам не знаю, как я его поднял — ведь долговязый был намного меня выше. Но его ноги земли уже не касались. Я надеюсь, что сжал я его не сильно — не хотел же я калечить человека, но он начал кричать довольно неожиданным тонким голосом:

— А-а-атпусти!

Двое других так и остались сидеть на земле, изумленно раскрыв рты, и, наверное, растерявшись.

— Вы что тут, совсем с ума посходили? — с забора спрыгнула девчонка и подбежала к нам. — Отпусти его немедленно!

Я поставил долговязого на ноги, и он схватился за бок.

— Ты же мне ребра чуть не сломал, дикарь.

— Сам хорош, Крот, почему к троллю пристал?! — набросилась на долговязого девчонка.

Крот? Почему Крот, интересно?

— Ты чего, Анга, вмешиваешься? — попытался дать отпор девчонке Крот. — Мы же тебя не трогали.

— Это я вмешиваюсь?! — закричала Анга, — Скажи спасибо, что я, а не мой отец!

— Анга, но ведь это же тролль, — робко сообщил с земли один из мальчишек.

— Ну и что? Какая разница, тролль, не тролль — вы к любому пристанете. Все! Надоели, уходите отсюда! — Анга и не думала давать им спуску. — А то — вы меня знаете!

Я подошел к Анге, вытирая бегущую из губы кровь. Мальчишки странно на меня посмотрели и поспешили убраться. Даже довольно поспешно. Чтобы сохранить свое достоинство, долговязый пробурчал что-то насчет того, что он меня еще поймает, но выглядело это довольно жалко.

Я поднял с земли оторванную пуговицу.

— А почему он Крот? — спросил я.

Анга неожиданно рассмеялась.

— Нашел о чем спрашивать. Он из семьи землекопов-чернорабочих, вот потому и Кротом прозвали. Ты-то сам как?

— Ничего, нормально. Спасибо, что вмешалась, а то я мог бы натворить дел.

Ее одежда больше походила на мальчишечью — такие же штаны ниже колен и коричневая куртка из плотной ткани, но отличалась куда большей чистотой, чем у тех сорванцов. Коричневые волосы более светлые, чем мои, и, конечно же, намного длиннее — заплетены в две косички. Не сравнить с моей торчащей жесткой щеткой. Чего это я ее волосы со своими сравниваю? Наверное, растерялся от вида глаз Анги. Они были совершенно голубыми. Никогда раньше таких не видел.

— Ты сильный, — сказала она. — Тролли все такие?

— Да, наверное, — я стряхнул пыль с одежды. — Как это у тебя получилось их так быстро прогнать?

Анга рассмеялась.

— По-моему, они тебя испугались больше, чем меня. Хотя мой папа — капитан городской стражи. Его тут все знают. И вот такие, как эти — боятся. Но я и сама за себя постоять могу, еще как! А тебя как звать?

— Ллокваард с Соснового болота.

— А я — Анга… Ангелия, если полностью. Ллок-ва-ард, — она раздельно произнесла мое имя. — У тебя красивое имя. Оно что-то означает?

— Ллок — это просто мужское имя троллей, а Ваард — наше родовое. Говорит о том, что я из клана Ваардов. Только я один остался…

— Как это? — замерла Ангелия.

— Черное Дерево. Сегодня утром его слуги разрушили наши дома и увели всех родных. Моих папу и маму тоже. Спасся я только из-за того, что успел спрятаться. Меня папа спрятал. А его самого накрыли сетью, как какого-то дикого зверя.

Слезы навернулись на глаза. Неужели я перед девчонкой расплачусь? Ну уж нет.

— Что же теперь делать? — растерянно спросила Анга.

— Если бы я только знал, где искать Черное Дерево. Говорят, что оно выпивает души у пленников. Вся их жизненная сила переходит к Дереву. Я должен успеть спасти папу и маму, — я сжал кулаки.

— А я почти ничего не знаю о Черном Дереве. У нас запрещено о нем говорить, — сказала Анга. — Хотя поговаривают, что так оно может сожрать весь мир. И все больше и больше купцов не возвращаются. А те, что вернулись — приносят страшные слухи. У нас торговый город. Купеческая гильдия среди всех остальных самая большая. Ездят по всему свету, так что новости особо не задерживаются. Хотя секретная служба, говорят, старается, закрывает рты чересчур болтливым.

— Вот поэтому, — вздохнула она, — я мало что знаю про Черное Дерево. Детские рассказы-страшилки не в счет.

Я старался не смотреть в глаза Анги, уж очень они были непривычными. У троллей вообще не бывает голубых глаз — только серые.

— Мне тоже почти нечего неизвестно о Черном Дереве. Только то, что сказала Марго. Марго — это большая жаба, моя лучшая подруга, — опередил я вопрос Анги. — Можно сказать — моя наставница.

— Ты разговариваешь с жабой? — изумилась Ангелия, широко раскрыв и без того большие глаза. Она совсем не умела скрывать свои чувства — все читалось на лице, как в открытой книге.

— А что тут такого?

— Нет, ничего. Удивительно просто.

— И уж поверь, Марго намного умнее некоторых, — я кивнул головой в сторону, куда убежали мальчишки.

— Интересная у тебя жизнь в твоем болоте, наверное. Обязательно расспрошу тебя подробно. Потом. После того, как мы спасем твоих родителей.

— Мы? — удивился я.

— Конечно мы, — махнула косичками Ангелия. — Ты без меня точно в городе потеряешься. Ты зачем сюда пришел, все-таки? Тебе Марго что-то сказала?

— Сказала, что обычные люди вряд ли помогут. Пока поймут всю опасность и соберутся — слишком много времени пройдет. Посоветовала волшебника искать. Даже если и не поможет, так хоть подскажет, как к Черному Дереву попасть.

— И она посоветовала тебе волшебника искать у нас в городе? — удивилась Анга.

— Да, а что? — насторожился я.

— Сколько же лет твоей жабе?

— Ну, не знаю… Никогда не спрашивал. Довольно старая уже, наверное. Во всяком случае, она такой была, сколько я себя помню.

— Просто нет у нас в городе уже волшебников.

— Как нет?

— Прогнали их когда-то. Еще до моего рождения. А мне в этом году уже десять лет исполнилось, кстати. За всю свою жизнь волшебства в глаза не видела. Никакого. И уж тем более, не встречала живых волшебников.

— Что же мне теперь делать? — растерялся я.

Никак не ожидал такого поворота судьбы. Но ведь должен же быть какой-то выход?

— Не паникуй. Троллей я тоже раньше не встречала. Так что и волшебника могу еще встретить, может, я сегодня везучая, — сообщила Анга.

— Так, давай подумаем, — наморщила она лоб. — Ты совсем не знаешь, куда ушли слуги Черного Дерева?

— Я гнался за ними, — ответил я. — Но не догнал. Их следы вдруг оборвались, как будто у них крылья выросли. И везде, где они побывали, земля черными кустами зарастает.

— Значит, никаких мыслей. Кто же нам может помочь? У нас есть чудак-астроном в городе. Да… На волшебника он мало похож. Больше свои звезды разглядывает, вряд ли что-то пониже его интересуют. Кто же еще?.. Придумала! Давай обратимся за помощью к моему отцу. Он у меня все знает. Должен помочь.

— Твой отец? — с сомнением спросил я.

— Да. Я же говорила, что он капитан стражи. И еще он очень умный. Знаешь, сколько у нас книг дома? А они, знаешь, какие дорогие! О-го-го! Папа часто их у купцов покупает. Все, решено — идем!

Она схватила меня за руку и тут же отпустила.

— Нет, так не пойдет. Слишком ты уж заметный. Будешь сильно в толпе выделяться. А сегодня у нас сезонная ярмарка, день такой, торговый. С окрестных сел люди съезжаются. Народу много, в общем. Что же делать? Вот! — она подняла с земли соломенную шляпу, оставленную одним из моих обидчиков. — Ну-ка, примерь.

И нахлобучила ее мне на голову.

Отошла на шаг назад и посмотрела, наклонив голову.

— Так, по-моему, намного лучше. Не сразу заметно, что ты тролль. Тем более что в толпе и ряженые ходить могут, артисты всякие. Пошли.

— А куда мы идем? — спросил я.

— Как это куда? На торговую площадь, конечно. Папа сейчас должен быть там.

И мы направились на торговую площадь».

 

Глава шестая,

из которой доносятся звуки ярмарки, слышен детский смех и звучат ужасные заклинания

Я закрыл книгу — глазам необходимо отдохнуть. В последнее время я стал замечать, что иногда начинаю плохо видеть. Читаешь — все хорошо, а спустя некоторое время, какая-то муть перед глазами появляется. Зрение портится, что ли? Не хочется в очках ходить, как Зинка из моего класса. Я посмотрел в окно. Где-то читал, что это расслабляет глаза. Из моего окна был виден кусочек старого парка. Кроны зеленых деревьев поднимались над крышами одноэтажных домов. По небу плыли барашки облаков. И писк ласточек. А, может быть, стрижей — так и не знаю, как их отличить. Они живут в этом воздушном пространстве, ловят своих мушек и безостановочно пронзительно пищат.

Мои друзья всегда завидовали виду из моего окна — у них либо многоэтажные дома обзор закрывали, либо открывался вид на какие-то серые склады, что ненамного лучше. Друзья… Еще в младших классах их было у меня немало. Мы часто собирались у меня дома, играли в настольные игры и вообще… А, потом, они куда-то постепенно пропали. Соседи уехали. Кто-то перешел в другую школу. И остался один Валерка.

Папа говорит, что, наверное, мой класс не очень дружный, поэтому я так сошелся с Валерой, говорит, что мы совсем разные.

Под тополем мальчишки гоняли мяч. Кто-то пришел из соседних домов, кто-то жил в моем. Во всяком случае, некоторые лица были знакомые. Одно время папа уговаривал меня пойти влиться в подобную горластую толпу, но потом махнул рукой и оставил надежду оттащить меня от книг.

Хотя, порой, бывает довольно грустно одному.

Для книги я использовал, как закладку, сложенный тетрадный лист с мною нарисованным троллем. Он был намалеван шариковой ручкой и получился довольно смешным. Сейчас он приветливо мне улыбался, когда я открыл книгу.

«Не привык я к городу. Как-то на болоте мне спокойнее. Здесь же — дома со всех сторон давят. И смотрят на тебя окнами, неуютно сразу становится. Хотя, с другой стороны — довольно красиво. Улица под ногами — каменная. Дома — тоже. Не знаю, где они столько камней взяли. По краям дороги порой столбы стоят со стеклянными колпаками. Анга говорит, что в них масло наливают, и огонь по вечерам зажигают — улицу освещать. «Фонари» называются. Интересно. Я сразу наше болото, обставленное фонарями, представил. Только тогда надо будет к каждому такому столбу сеть для гигантских комаров подвесить — они же на огонь летят. То-то дядя Грокх рад будет.

Народу — куча! Все куда-то спешат, торопятся. Продавцы тут же свой товар предлагают. Это когда мы к центру приближаться начали. Пока все хорошо было — на меня мало внимания обращали. Опять же, и люди иногда как-то странно одетые ходят — в масках или с раскрашенными краской лицами. Анга говорит — артисты. Так что я особо в толпе не выделялся. Во многих местах торговали разными вкусностями, такими, что помимо воли взгляд задерживался. Анга, увидев мой интерес, порылась у себя в карманах, вытащила несколько монет и купила нам по булочке.

Когда мы подошли к торговой площади громко пробили часы на башне ратуши.

Если сказать, что на улицах было людно, тогда на площади была настоящая кутерьма.

— Рыба, рыба, свежая рыба! — кричали с одной стороны.

— Специи, пряности из далеких стран! — слышно было с другой, откуда резко пахло чем-то необычным, и, по-моему, довольно вкусным.

Дорогу нам перебежал вырвавшийся из рук птичника гусь с распростертыми крыльями и грозно выгнутой шеей. В его шипящей речи я не смог разобрать ни слова. Не представляю, как Анга находила здесь дорогу, но мы ныряли без раздумья в проходы между лавками, проскакивали под остановившимися повозками, протискивались между людьми, при этом я порой наступал кому-то на ноги. Торговцы ругались нам вслед. Анга крепко держала меня за руку.

— Анга, стой! — я остановился, придержав Ангелию. — Что это?

— Обычная карусель, — Анга попыталась утащить меня дальше, но я остался на месте и не отпустил ее руку.

Передо мной крутился деревянный помост, на котором цветные деревянные лошадки везли на себе смеющуюся детвору. Лошадки были раскрашены в яркие красные пятна. Веревки с разноцветными флажками сходились от края карусели к центральному столбу. Флажки весело трепетали на ветру. Нарисованные между лошадками линии сбегались к середине и исчезали в центре карусели.

— Это волшебство? — спросил я.

— Нет, — рассмеялась Анга, — это простая карусель. Ее человек крутит.

— Знаешь, что, — сказала она, — подожди меня здесь, раз уж тебе так понравилось смотреть на карусель. Только никуда не уходи, я найду папу и вернусь. А то, пока мы вместе доберемся, ты половине людей на ярмарке ноги отдавишь.

— Ладно, — согласился я. — Только побыстрее возвращайся.

Я заворожено наблюдал за исчезающими линиями и думал, что надо будет не забыть спросить у дяди Грокха, как это так получается. Карусель остановилась, линии замерли и начали исчезать и появляться вновь, едва лошадки отправились в свой бег по кругу.

Вдруг, среди всего это гама, я услыхал, как прогуливающаяся женщина сказала своему попутчику:

— И, впрямь, настоящее волшебство. Как интересно!

— Да, дорогая, он настоящий волшебник.

Волшебник! Волшебство! Где же это? Сердце почему-то учащенно забилось. По-моему, это там, недалеко, где люди толпятся вокруг какого-то шатра. Это ведь совсем рядом. Я решился: потеряться не успею, а Анга меня должна увидеть, если сейчас вернется. Я протолкался сквозь толпу и очутился около шатра. Возле него была небольшая сцена, а там…

А там распускал крылья настоящий огненный феникс. Трепетали и переливались горящие перья. Из широко раскрытого клюва вырывался вверх столб пламени. Фениксы горят совсем не так, уж я-то видел, но и от этого нельзя было отвести глаз. Феникс вдруг взмахнул крыльями, подпрыгнул, сделал круг над зрителями (при этом мы все пригнули головы от неожиданности) и с шипением — «фшшш-ш-ш» устремился в небо. Там, на высоте, он разлетелся в яркой вспышке на множество разноцветных звездочек. Через некоторое время я обнаружил, что стою с раскрытым ртом, задрав голову вверх.

После всего этого великолепия оказалось, что на сцене есть еще и человек, одетый в синий плащ. Он широко улыбался, принимая приветствия от зрителей. Кроме него была еще и девушка. Она обходила зрителей со шляпой, в которую люди что-то кидали. Деньги, по-моему. У меня ничего не было, поэтому она недовольно хмыкнула, но не сказала ни слова. Девушка была совершенно обычная, вот только одежды на ней, по-моему, было не очень много. Неужели денег не хватает, или сама шить не умеет, подумал я? Зато у радостного человека на сцене кожа была довольно таки темной.

— Я великий волшебник из южных земель Штелисто ибн Фарид. Кто-то еще сомневается в моем могуществе? — он поднял руки вверх и грозно ими потряс.

По толпе прошел гул.

Ибн Фарид (или как его там?..) приблизился, обходя зрителей и пристально глядя им в глаза. Он остановился возле серьезного дядечки, стоящего рядом со мной.

— Вы знаете, кто путешествует вместе с вами? — громко спросил волшебник, запустил руку в складку одежды моего соседа и, к моему изумлению, вытащил оттуда за лапу зеленую живую лягушку.

Зрители засмеялись. Серьезный дядечка поспешил скрыться в толпе. Лягушка молча смотрела на меня выпученными глазами, пока волшебник не спрятал ее в свой карман. Вместе с лягушкой в яркой вспышке исчез и сам Штелисто. Я на мгновение зажмурился, а когда открыл глаза, то на земле остался только его синий плащ.

— Все, представление окончено! — сказала девушка. — Волшебник устал и отдыхает. Следующее представление — вечером, когда часы пробьют шесть раз. Непременно приходите, если хотите увидеть настоящее волшебство.

Я подумал, как хорошо, что я последовал совету Марго. Волшебник, тем более такой опытный, должен мне обязательно помочь. Я очень его об этом попрошу.

Толпа начала расходиться. Я осторожно приблизился ко входу в шатер. Путь мне преградила та самая девушка, что собирала деньги на представлении.

— Ты куда? — спросила она. — К волшебнику нельзя. Э!.. Ты ведь тролль, верно? Что ты тут делаешь?

Я поспешил побыстрее скрыться с ее глаз. Может быть, думал я, надо ей все рассказать? Но мне, почему-то эта девушка не нравилась. Что же делать? Я обошел шатер с обратной стороны. Порой я отчаиваюсь на безрассудные поступки. Была-не-была, я приподнял край шатра, насколько это было возможно и протиснулся в середину. Надеюсь, что волшебник не превратит меня в такую же лягушку, которую он спрятал в кармане.

После яркого дневного света в шатре было довольно темно. Большой сундук, стол и стул скрывались в полумраке. На стуле восседал Штелисто, смотрелся в зеркальце и что-то напевал себе под нос. На столе в стеклянной банке сидела лягушка. Она увидела меня и сказала: «Квак. Здравствуй». Волшебник от неожиданности чуть не упал со стула.

— Ты кто? — испуганно спросил он.

— Я — тролль. Простите, пожалуйста, что я без приглашения, но мне очень нужна ваша помощь.

— Ну что ж… — расслабился волшебник. — Раз уж ты не вор, то можно и выслушать. Хотя я рассержен твоим визитом.

Его пальцы с кучей перстней поглаживали редкую бородку. Почему-то темная кожа на его щеке была частично счищена и виднелась обычная для людей бледно-розовая. Очень странно, неужели волшебники легко могут менять свой цвет?

— Понимаете, — решился я, — сегодня утром всю мою семью похитили слуги Черного Дерева. А я должен их спасти. Где же мне искать это Дерево? Помогите, пожалуйста, если не спасти папу с мамой, то хоть покажите, где оно находится, и как туда попасть.

— Гм-м, — сказал этот ибн Фарид. В его руках остался клок волос с бороды, он удивленно на него посмотрел и прилепил обратно на подбородок. — А что ты мне можешь дать за помощь?

Я слегка растерялся. Конечно, нельзя было рассчитывать, что все будут помогать бескорыстно, но что я могу предложить этому волшебнику взамен? Оторванную пуговицу из черепашьего панциря? Нет, не пойдет. Что же тогда? Знаю! Ведь у меня с собой нож, сделанный из папиного копья. Хотя — жалко. Что же я потом папе скажу? Но для этого его надо вначале спасти! Я протянул волшебнику нож.

— Вот.

Его глаза хищно блеснули.

— Ух ты, это же настоящий клык кабана-водосвинки. Неужели они еще водятся? Это же такая редкость.

Внезапно его лицо приобрело грозный вид. Он выпрямился и сердито произнес, почти закричал: — И за такую ерунду великий волшебник Штелисто ибн Фарид должен тебе помогать?!

Занавес на дверях отодвинулся в сторону и в шатер заглянула девушка, вопросительно посмотрев на волшебника.

— Все нормально, Джульфия, у меня гость, — сказал волшебник и почему-то подмигнул этой девушке. — Ладно, уговорил, — повернулся он ко мне, хватая нож. — Что не сделаешь ради доброго дела.

Он спрятал нож в сундук и запер его на ключ.

— Теперь надо узнать, где находится твое дерево.

Штелисто ибн Фарид достал из ящика стола большой стеклянный шар и поставил на стол. Волшебник обхватил шар руками и начал пристально в него вглядываться. А внутри волшебного шара шла настоящая круговерть разноцветных сполохов. Вот словно снежная буря поднялась в нем. А через пару секунд расцвел большой цветок, который тут же рассыпался цветными кристаллами. Через некоторое время я и вправду начал видеть в глубине шара очертания дерева. Волшебник в это время закрыл глаза и стал монотонно что-то шептать: «Бу-бу-бу. Гу-гу-гу». Или что-то в этом роде. Наконец он резко открыл глаза и отбросил шар в сторону.

— Знаю! — закричал волшебник.

Лягушка в банке от неожиданности подпрыгнула и завалилась на бок, закатив глаза.

— Знаю! Твое Черное Дерево находится посреди черной мертвой пустыни. Нет такого живого существа, которое может пройти ее живым! Но великий волшебник Штелисто ибн Фарид сможет помочь тебе справиться с этой задачей!

— Правда? — обрадовался я.

— Конечно же, я никогда не вру. Но для этого потребуются все мои силы, а сейчас я устал после представления. У тебя больше ничего ценного нет?

— Нет, — вздохнул я.

— Жаль, это придало бы мне сил. Ну, да ладно, я сегодня нахожусь в благодушном настроении и попробую тебе помочь, но не гарантирую положительного исхода. Ты готов попытаться?

— Конечно, — серьезно ответил я, а сам подумал, что волшебник имеет в виду под «положительным исходом»?

— Я воспользуюсь магическим ящиком и перенесу тебя прямо к Черному Дереву. Ты готов рискнуть, даже если магическое заклинание окончится неудачей?

— Готов. Перенесите меня, пожалуйста.

— Тогда полезай сюда, а я буду произносить заклинание.

Штелисто ибн Фарид вытащил откуда-то довольно большой, разрисованный яркими картинками ящик. Я забрался внутрь, поджав ноги. Волшебник закрыл сверху крышку. До меня вновь начали долетать слова заклинания: «Бу-бу-бу. Перенеси его. Гу-гу-гу. К Черному Дереву». И тут ящик закружился. Вверх — вниз, вверх — вниз, справа — налево. Я довольно чувствительно ударился носом. И тут заклинание сработало и я куда-то полетел. Я успел подумать, что не попрощался с Ангой. И с Кевином тоже. Неудобно получилось».

 

Глава седьмая,

в которой квакает лягушка и доносятся крики «Держи вора!» и «Замолчи!», такие громкие, что заглушают остальные звуки

Боюсь, что моего наивного тролля обвели вокруг пальца. Обманули самым бессовестным образом. Не похож этот Штелисто ибн Фарид на волшебника. Скорее — на балаганного шута.

Мне тоже когда-то не повезло именно на ярмарке. Уже и не помню, когда это случилось, в каком классе я был — в первом, что ли? Даже не знаю, проводились ли с тех пор ярмарки в нашем городе. Проводились, наверное. Только я на них не ходил. Большой рынок располагается в двух трамвайных остановках от моего дома. Часто, по воскресным дням, мы с папой ходили туда, но нас интересовала только одна часть рынка. Там, где продавались пушистые щенки и котята, плавали в прозрачных аквариумах красочные рыбки, весело чирикали попугайчики и пели канарейки. Мы ходили просто так — полюбоваться на всю эту веселую живность. Однажды у меня получилось накопить денег (с помощью родителей, конечно) на маленького волнистого попугайчика, и я гордо нес их в своей сумке. Помню, что была именно ярмарка — вокруг толкались множество людей, а появившиеся лавки заставлены всевозможными товарами. Среди толпы возвышалась сцена, на которой выступали какие-то артисты в ярких одеждах и громко пели, перекрикивая гомон рынка.

Когда мы подошли к лавкам, сплошь заставленным клетками с маленькими птичками, то я выбрал одного. Самого веселого. Ярко желтый, он весело разглядывал сквозь прутья своего будущего хозяина — меня. Но, когда я открыл сумку и собрался достать деньги, то обнаружил, что замок сумки расстегнут, а деньги бесследно исчезли. Папа, конечно, утешал меня как мог. Но я не плакал. На людях. Кроме моих денег у нас с собой других не было, не хватало на птицу.

Попугайчика мы, конечно же, купили потом, на следующих выходных. Но это был уже не тот желтенький, который понравился мне с первого взгляда.

Книга беззвучно лежала и согревала мне руки. Со страниц на свободу пыталось вырваться продолжение истории.

«Я упал на четвереньки, ударившись коленями о землю. Открыл глаза, приготовившись увидеть черную пустыню. Странно — я был на той же самой торговой площади в городе позади шатра. А где же Черное Дерево? Ой, неужели заклинание не получилось? А как же нож из папиного копья? И как же я теперь спасу папу и маму?

Низ шатра был заботливо чем-то придавлен изнутри, так, что пролезть было уже нельзя. Я рванулся ко входу в шатер.

— Стой! — преградила мне путь Джульфия. — Опять ты!

— Пусть волшебник отдаст мой нож!

— Штелисто ибн Фарид никого не принимает, — не пустила меня Джульфия. — И о каком ноже ты говоришь?

— Я предупреждал, что заклинание может не получиться, — донесся из глубин шатра голос Штелисто. — И никакого ножа я тебе не верну. Ты его отдал мне сам, а я предупреждал, что может ничего не выйти. И уходи отсюда, мне надо отдохнуть перед выступлением.

Я поплелся к карусели. Слезы вместе с отчаяньем так и рвались наружу.

Кто-то вцепился мне в руку. Да это же Анга!

— Ллок, куда ты подевался? Я тебя давно уже ищу. Мой папа скоро сюда придет. Ты что — плачешь?

— Я не плачу, — ответил я. — Волшебник забрал мой нож, а заклинание не получилось.

— Какой волшебник? Какое заклинание? — удивилась Анга.

— Штелисто ибн… — я всхлипнул. — Ибн Фарид. Вон там — я кивнул головой в сторону шатра.

— Так, — нахмурилась Анга. — А ну, давай рассказывай.

Я рассказал.

— Маленький глупый тролль, — воскликнула она, выслушав мою историю. — Да никакой это не волшебник, а самый обыкновенный фокусник. К тому же, еще и большой жулик.

— Фокусник? — удивился я.

— Да фокусник. Он просто делает ловкие трюки, а простофили вроде тебя могут принять это за волшебство.

— Что же делать? Он отнял мой нож.

— Да, Ллок, этот обманщик просто надул тебя.

— Надул?

— Да ладно тебе. Тут действовать надо. Что же нам предпринять? — Анга задумалась, опять наморщив лоб.

— А если, — робко предложил я, — если обратиться к твоему папе? Он ведь у тебя капитан стражи.

— Но что сделает мой отец? Не может же он просто вломиться в шатер этого Штелисто ибн кого-то и отобрать нож. Доказательства нужны, что он жулик. Он ведь скажет, что ничего не брал. Тут твое слово против его получается. Пока туда-сюда… дело затянется, а у нас времени нет. Решено! Надо действовать самим!

И Анга потащила меня к шатру.

— Что ты собираешься делать? — спросил я.

— Как это что? Забрать нож обратно, конечно же. Пролезем и заберем.

— Но ведь это же кража, получается.

— Какая же это кража? — успокоила меня Ангелия. — Мы ведь свое возвращаем, а не крадем у этого обманщика. Где он нож спрятал ты помнишь, надеюсь не в карман его засунул?

— Нет, нож — в его сундуке.

Мы подбежали к шатру с обратной стороны и притаились.

— Как именно мы будем это делать? — тихо спросил я.

— Еще не знаю. Сейчас придумаем, — заговорщицки ответила Анга.

В это время у выхода из шатра послышался шум и голос Джульфии:

— Вы куда, господин?

— Сейчас вернусь, Джульфия, будь на месте, — ответил голос Штелисто. — Пойду расскажу секретной службе, что тут тролль Черным Деревом интересуется. Не зря же я, все-таки, на них работаю…

— Действуем! — решительно прошептала Анга.

В ее руке блеснул осколок стекла. Она твердыми движениями прорезала в шатре маленькую дырку. Как раз такую, чтобы могла проползти десятилетняя девочка. И один тролль, который еще младше. Ой, что будет! А если нас поймают? Отступать было поздно — мы уже были внутри шатра.

— Я совсем забыл сказать, этот фокусник, он же запер сундук на ключ.

Анга гневно посмотрела на меня.

— Ключ под ковриком, — сообщила лягушка из банки на столе.

— Спасибо большое! — сказал я, завернул лежащий на полу коврик и достал ключ. — Тебя выпустить?

— Ква! Не надо. Я уже привыкла. Здесь совсем не плохо, — ответила лягушка.

— Как ты догадался? — удивилась Анга, наблюдая, как я достаю ключ. — Ты же не видел, как Штелисто его прятал.

— Мне лягушка сказала. Ты разве не слышала? — я показал на банку, где сидела зеленая лягушка, с интересом наблюдавшая за нашими действиями.

— Ты понимаешь, что говорит лягушка?! — вскрикнула Анга и тут же сама зажала свой рот рукой.

— Конечно, а ты разве нет?

— Не-е-ет, — протянула Анга. — Это ты только жаб и лягушек понимаешь, или всех животных?

— Всех, — ответил я, а сам уже открывал крышку сундука.

И откуда во мне такая решимость? Нож лежал на самом верху, на груде других вещей, сверкая острым бивнем водосвинки.

— Воры! Грабят! — раздался пронзительный крик, напоминающий голос Джульфии. — Помогите!

Она просунула в шатер голову и увидела меня с Ангой возле сундука Штелисто.

— Бежим! — закричала Анга и прыгнула в прорезанную в шатре дыру.

В шатер вбежал Штелисто и на секунду замер, оценивая ситуацию. Нож я все-таки успел схватить и прыгнул вслед за Ангой. В последний момент я почувствовал, как кто-то ухватил меня за ногу. Обернувшись, я увидел разъяренное лицо фокусника. По нему текли струйки пота, смывая темную краску. Да никакой это не южный волшебник, а обыкновенный обманщик. Это придало мне сил, я лягнул ногой, попав во что-то мягкое. На мгновение хватка ослабла, я выскользнул и бросился наутек. Впереди, теряясь среди толпы, мелькала курточка Анги. Я побежал. А вслед неслись крики:

— Вор!

— Стража, помогите!

— Держи вора!

Я бежал, не разбирая дороги. Люди шарахались в стороны, кого-то я толкал, кому-то наступал на ноги. Я ведь ни в чем не виноват. Совсем ни в чем. Я ведь всего лишь возвращал свой нож. Ангу я уже не видел.

Я с ходу тюкнулся в чей-то высокий твердый сапог и сел на землю. Откуда-то сверху на меня смотрело бородатое и усатое лицо.

— Смотрите-ка — тролль! Неужели с Соснового болота? Клан Ваарда?

Человек поднял меня и усадил на телегу. Я лишь кивнул головой в ответ, задыхаясь после бега и от душивших меня слез. Ох, и перепуганным, наверное, я выглядел со стороны.

— Ты чего здесь один? Почему сам в городе?

Начали подходить соседи, интересуясь, что произошло.

— Кража! Пропустите! — протолкался страж.

— Этот тролль откуда-то взялся. Малыш совсем.

— Вот он то мне и нужен! Вора ловим, — рявкнул страж порядка.

Тролли не плачут. Нет. Раз комар, два комар, три… Помогает обычно. Дядя Грокх советовал.

— Он вообще разговаривает?

— Да! — выдохнул я. Это почему-то получилось больше похоже на «ква», и все рассмеялись.

— Я разговариваю! Я не вор! Меня просто обманули. Выманили то, что принадлежит мне. А мне нужно спешить, ведь моих родителей забрали слуги Черного Дерева!

Внезапно вокруг меня образовалась тишина. И в этом безмолвии растворились мои следующие слова.

— Они вообще всех забрали.

Где-то заплакал ребенок.

— Помогите, пожалуйста, помогите! Они забрали всех. Надо спасти. Куда идти, где оно растет? Оно же всех проглотит, — я захлебывался словами, не зная, как объяснить этим людям, что произошло.

Мне вспомнилась жаба Марго, рассказывающая о Дереве. Наверное, она точно так же пыталась втолковать людям об опасности.

— Они приходят и забирают всех к Дереву, которое выпивает жизнь пленников. Мое болото совсем близко от города. Вам тоже угрожает опасность, так как мертвая пустыня растет и вскоре поглотит весь наш мир. Вы должны мне помочь!

Я вздохнул и обвел взглядом окружившую меня замершую тишину.

— А что такое Черное Дерево? — спросил какой-то ребенок, протолкавшийся сквозь толпу поближе ко мне. И тут же получил подзатыльник.

— Замолчи! — закричал стражник. Купец, усадивший меня на телегу, куда-то пропал. Да и в толпе наметилось хаотичное движение, каждый старался побыстрее исчезнуть, затеряться среди бесконечной суеты и торговых лотков.

— Что за лживые вещи ты говоришь? — это страж сдвинул брови к переносице.

— Да врет он все, врет!.. — истерично закричала вблизи какая-то женщина. Словно лоточница у входа добралась до рынка вслед за мной.

— Нет, я не вру! — попытался перекричать я образовавшийся гам.

— Черного Дерева не существует, — сказал страж порядка. — Его нет, и никогда не было. Своими словами ты только наводишь панику среди людей. А, может, ты это нарочно делаешь? Может, ты собираешь толпу, а твои дружки лазят по карманам? Мало того, что обворовал южанина, так еще и здесь что-то украсть пытаешься? Воришка!

Он схватил меня за ухо.

Ой.

— Оставь его!

Раздвигая толпу, подошел богато одетый человек. Сквозь навернувшиеся слезы я смог разглядеть широкополую шляпу с пышным пером. Играли солнечными зайчиками доспехи, сапоги выбивали металлический цокот. Лихо закручивались седые усы. А взгляд был усталый. Не соответствовал взгляд щегольской одежде.

— Да, капитан, — страж отсалютовал и исчез в толпе.

— Это правда, — всхлипнул я, — про Черное Дерево.

— Тише, тише, малыш, не здесь, — капитан протянул руку.

— Я забираю его с собой! — громко произнес капитан толпе. — И проведу дознание. А вы все расходитесь!

Из толпы выглядывала Ангелия и преданно смотрела на своего отца, ведь это был именно он. Мне вдруг показалось, что он хочет взять меня на руки и понести. Но капитан лишь взял мою руку, и мы пошли сквозь толпу, сквозь шумное сборище людей туда, где заканчивался рынок, и была тишина. Сзади шла Анга.

— Ты же, наверное, голодный? — спросил капитан».

— Вова, иди есть, суп остывает.

Это мама с кухни меня зовет. И когда она вернулась с работы?

— Иду, мам.

— Я пришла, смотрю, ты так увлеченно читаешь, что даже внимания на меня не обращаешь. Кстати, что за книга такая? И почему не убрано?

— Я обязательно уберу, очень скоро, — я словно и не заметил первого вопроса.

Я никогда не обманывал. Старался уходить от ответа, что тоже меня не радовало. Но обманывать, тем более родителей — никогда.

— Мы опять у Валерки играли.

— Переведешь ты глаза, — сказала мама, и была, как всегда, права.

Глаза, действительно болели. Виной тому компьютер или напряженное чтение — не знаю.

Во время еды я думал, каким обычным и будничным бывает волшебство. Я владею книгой, где история про тролля продолжается со временем сама по себе, и воспринимаю это, как должное. Но ведь это не просто книга со сказочной историей. Я знал, что где-то там, может быть, в другом мире, маленький тролль попал в большую беду и нуждается в помощи. Если бы у меня похитили родителей — даже представить страшно! Как же я могу ему помочь? Что прошлой ночью сказал мне незнакомец? «Ты можешь помочь одному существу, если не боишься». Но что именно я могу сделать и чего не бояться? Я не знал. Может быть, книга сама подскажет ответ?

— Что-то у тебя аппетита сегодня нет, — сказала мама. — Совсем до школы отощаешь, и так — кожа да кости. Посмотри на своего Валеру, вот, кто, наверное, хорошо питается.

Я не стал маму разубеждать, что Валерка может вообще ничего не есть, а все равно оставаться упитанным. Кстати, насчет Валерки. Что-то завтра запоет наша Птичка Певчая, когда узнает, что история про тролля продолжается? Жаль, что нам так и не провели телефон, — обрадовал бы друга прямо сейчас. А мобильным я не пользуюсь. Папа убедил меня, что вредно.

Рикки весело чирикал в своей клетке, стоящей на тумбочке в кухне, выпрашивая еще корма для попугаев. Обжора. Еще немножко, и будет таким же толстым, как Валерка.

 

Глава восьмая,

из которой доносятся разные голоса, а в конце слышится треск ломающейся трости и вновь скрипят колеса телеги

— Да ты что!

Это Валерка удивился. «Удивился» — слабо сказано. Его глаза так широко были распахнуты, что мой друг уж очень напоминал мне персонажа из детского аниме.

— Не может быть!

— Может, — я прижимал книгу к груди, чтобы Валерка ее не отобрал — нельзя. — Сейчас мой тролль у капитана городской стражи. Может быть, капитан ему поможет.

«Мой тролль». А, каково звучит?! Но где-то в глубине слабо ворочалась мысль, что это все не просто так. Что мы должны как-то помочь маленькому троллю.

Утро нынешнего дня вновь было безоблачным. Мой друг прибежал с самого утра, и теперь мы сидели на моей расстеленной кровати. Хорошо, что мама не видит, подумал я и принялся читать дальше.

«Обед был очень сытным. Суп, в котором плавали куски мяса и зелень, кроме того был наполнен вкусными кусочками чего-то мне неизвестного, что Ангелия назвала картофелем. Привезенные из неведомых стран клубни чистила толстенькая и добрая няня. Как сообщила мне Ангелия, няня с ней с самого раннего детства. С тех пор, как умерла ангелина мама. А папа, то есть для меня — капитан Гарош, так и не женился во второй раз. Все это и многое другое Анга успела поведать, пока господин Гарош решал какие-то свои дела в доме. Ужасно, как за пять минут можно выложить столько информации. Казалось, что мысли этого десятилетнего создания с косичками и голубыми глазами не поспевают за словами, однако Ангелия прекрасно понимала и запоминала все, о чем ей говорили. В городе ей некогда было меня особо расспрашивать, зато дома она уже отвела душу.

Появившийся капитан Гарош попросил ее помолчать. «За едой не разговаривают», — сказал он. Сам же капитан Гарош чинно ел и ждал, пока утолю свой голод и я. Анга быстро проглотив свою порцию, подошла к полке, на которой стояло несколько десятков книг. Она достала толстую книгу и начала ее просматривать, бросая взгляды то на меня, то в книгу. Я слегка наклонил голову и прочитал название: «Расы и народы нашего мира. Составлено с помощью географического общества».

— Это ты? — спросила Анга, показывая мне книгу.

В открытой книге был нарисован тролль. Не очень похоже, конечно, но узнать было можно.

— Не совсем, — прожевав, ответил я. — Это восточные тролли. Те, к которым отношусь я, описаны на сто пятидесятой странице.

Ангины глаза широко распахнулись.

— Откуда ты знаешь?

Она быстро пролистала книгу и нашла указанную страницу. Затем начала разглядывать изображение тролля. Ну вылитый мой дядя Грокх, словно с него рисовали.

— У нас на болоте такая же книга, — сообщил я.

— Ты умеешь читать!? — еще больше удивилась Анга.

— Конечно, а что здесь такого?

Капитан Гарош рассмеялся.

— Видишь, Анга, в семь лет ты к книгам даже близко не подходила, а тут молодой тролль уже вовсю читает. Она и сейчас читать особо не любит, — заговорщицки сообщил мне капитан, — больше картинки разглядывает.

— Вовсе нет, — фыркнула Анга. — Еще как читаю.

Я не стал рассказывать, что такая же географическая книга, что взяла Анга, была единственной книгой у нас на болоте. Единственной, на которую у нас хватило денег. Взрослые купили ее, чтобы учить нас, детей, грамоте. И дядя Грокх, сам читающий еще по слогам, учил нас этой премудрости. Хотя, сказать по правде, читал я лучше всех у нас на болоте. Даже лучше своего дяди.

Отец Анги поднялся, взял книгу из ее рук и бережно поставил обратно на полку.

— Анга, выйди, пожалуйста. Оставь нас вдвоем.

Обиженно сжав губы, Анга прошла мимо нас в комнату к няне, словно думая, что отец передумает. Но капитан Гарош не передумал. Он плотно закрыл за дочкой дверь и стал подробно меня обо всем расспрашивать. Затем капитан надолго задумался.

— Я не в силах тебе помочь, Ллок, — наконец произнес он. — Что я могу? Идти вместе с тобой в палату правителей и требовать развязать войну против мифического Черного дерева? Тише, тише, вижу, что оно не мифическое, но наши правители считают, что именно так оно и есть. Понимаешь, закрыть глаза на проблему гораздо легче, чем ее решать.

Капитан вздохнул.

— А пропажу нескольких крестьянских семей легче списать на разбойников, эльфов, троллей, да, именно троллей, чем принять тот факт, что их забрали слуги Дерева. Как видишь, я рассказываю тебе правду. Да, у нас тоже начинают пропадать жители в окрестных деревнях. Но негласный приказ правителей — даже не произносить, что в нашем мире могло поселиться Черное Дерево, и, уж тем более, что из-за него существует реальная опасность. Я верю тебе, Ллокваард, но поверят ли наши правители?

Капитан Гарош посмотрел на меня. Его глаза были похожи на глаза Ангелии.

— У меня обязанности в городе, я все же капитан стражи. Я не могу пойти с тобой. Думаю, что вряд ли тебе в городе кто-то поможет.

Он встал и подошел к стене. На ней висела большая карта, каких в жизни я еще не видел.

— Да и где искать твое Черное Дерево? Оно может находиться где угодно, — капитан кивнул головой в сторону карты. — Посмотри, насколько велик наш мир.

У меня хорошее зрение. Карту я видел отчетливо, но мало что понимал в значках на ней. Гораздо больше мне понравились изображения разных существ, нарисованных художником на карте. Вот огромный дракон выдыхает пламя, которое рыцарь на коне отражает щитом. Несколько фей вьется в центре карты. Среди кустов притаился непонятный зверь с крыльями и хвостом ядовитого паука. На голубом пятне (вода, наверное) извивается огромная змея.

Здорово нарисовал художник. Как живые все получились. Но Черного Дерева на карте изображено не было. Ну, конечно. А что ты хотел, Ллокваард, чтобы художник нарисовал мертвую пустыню и указал, что здесь находятся твои родители?

— Если кто и знает, так это секретная служба, — продолжил капитан. — Но не думаю, что они тебе расскажут.

Капитан Гарош подошел к окну — стеклянному, красивому, у нас в болоте таких нет, заложил руки за спину и тихо сказал:

— Думаю, что волшебники тебе помогли бы. Жаль, что колдунов нет уже больше десятка лет.

— Анга говорила об этом, но почему? — спросил я.

— Они просто исчезли. Либо поссорились с правителями, либо по какой другой причине. Давно было дело, уже и не скажу почему, да и вся история покрыта тайной. С тех пор в городе совсем отсутствует волшебство… Хотя, подожди! Вроде бы как появился один чародей. В старой башне возле леса, что за городом. Ходили слухи, что в ней поселился могущественный волшебник. Даже секретная служба, кажется, им интересовалась, но вернулись они не солоно хлебавши. Башня расположена вот здесь, — капитан указал на карту. — Посмотри, выйдешь через восточные ворота…

Гарош поймал мой недоумевающий взгляд.

— Да, не подумал, что ты в картах совершенно не разбираешься. Что же делать? Анга! — позвал он и распахнул дверь.

Ангелия стояла тут же и делала вид, что оказалась случайно и не подслушивала.

— Выведешь Ллока за город через восточные ворота. Дальше, думаю, ты найдешь дорогу сам, — это уже ко мне обращается. — Башня стоит совсем недалеко от ближайшего к городу села, спросишь у местных, как добраться.

— Хорошо, папа, — Анга покорно опустила глаза.

— За город ни на шаг, ясно тебе, Ангелия Гарош?

— Да, папа.

— Кстати, легки на помине, — капитан Гарош указал на людей, стоящих возле ворот в дом. — Очень они мне напоминают людей из секретной службы.

Раздался стук в дверь.

— Спешите! Анга, проведи гостя, ты знаешь каким путем.

Ангелия схватила меня за руку и потащила куда-то в подвал. Когда мы скрылись под лестницей, я услышал, как капитан открывает двери и с кем-то разговаривает.

«Тролль? Такой зеленый? Он невиновен и я его отпустил…» — долетело до меня.

В подвале было совершенно темно. Ангелия нагнулась, со скрипом отворила дверцу в полу.

— Полезай быстрее, не бойся, — пропустила она меня вперед.

— Я и не боюсь.

Затылком я все же ударился, когда спускался.

Шли мы пригнувшись. Туннель пах гнилым деревом, доски трещали под ногами. Единственным источником света были блестящие жучки, искрами разбегавшиеся в разные стороны. Я то видел хорошо, а вот Анга, думаю, нет. Вместо какого-нибудь фонаря, судя по звукам, она захватила с собой в подвале что-то из еды. Сейчас Анга на ощупь ухитрялась запихивать все это в сумку. И при этом болтала. Я узнал, что подземный ход выкопан давно, наверное, прошлыми хозяевами дома. Ведет он недалеко — в городской сад. Анга иногда пользовалась им, когда воровала в саду яблоки. Вот сторожа удивлялись, когда преследуемая ими девчонка девалась непонятно куда. Про проход никто не знал, разве что несколько других сорванцов, которых Анга в отсутствие отца проводила данным путем в сад, в обход охраны.

Туннель был короткий. Вскоре я опять ткнулся головой, и это уже была дверь на выходе. А снаружи нас уже ждали. Двое взрослых мужчин с тяжелыми тростями в руках. Один из них сразу схватил Ангу, а второй попытался сбить тростью меня с ног. Только я трость поймал, и человек, не удержавшись на ногах, кувыркнулся в кусты. Я тюкнул тростью второго под коленки. Он отпустил Ангу и сел на землю.

Мы бросились бежать, при этом Анга успела подобрать высыпавшуюся из сумки еду. И как это у нее получилось? На секунду задержавшись, я сломал об колено трость и бросил половинки в моего противника, выглянувшего из кустов. Жаль промахнулся.

— Привет секретной службе, — уже на бегу прокричала Ангелия.

Яблоки в саду, по которому мы бежали, были действительно наливные.

— Все-таки, тролли очень сильные, — сказала Анга.

Я не стал ее разубеждать. На выходе из города засады не было. Мы без труда вышли за ворота.

Пригород встретил нас ярким вечерним солнцем, широкими полями с золотой пшеницей и поющими птичками. Словно и не было никакого Черного Дерева, никаких опасностей и засад. Словно мои родители дожидаются меня дома в родном болоте. Только неправда это все.

Мы шли по проселочной дороге. Я снял обувь и шел босиком. Теплый песок приятно согревал подошвы. Дорога была безлюдная. Только мы вдвоем. Да еще несколько чучел, взирающих на нас с шестов среди пшеницы.

— Я пойду с тобой, — сказала Анга. — и, тролль, не спорь. Я решила тебе помочь, значит, помогу.

— Но…

— Никаких «но». Ты сам не справишься.

— Но, как же твой папа? И это очень опасно. Для девчонки.

Ох, зря я это сказал.

— Ну и что, что я девчонка? Я старше тебя на три года! А папа… — Анга вздохнула. — Мы же скоро вернемся. Спасем твоих родителей и вернемся. А если нет… Думаю, что папе без меня будет лучше. Может, женится во второй раз. Мне кажется, что я ему только мешаю.

Она говорила совершенную ерунду. По-моему, она сама это понимала. Но спорить я не стал. Был большой опыт спора с созданием женского пола — переспорить Марго было совершенно не возможно. А с Ангелией я и пытаться не стал. Думаю, что результат был бы тот же. Я только начал бурчать, что тролль в семилетнем возрасте может быть умнее десятилетней взбалмошной девчонки.

Но дальше мы пошли по дороге вместе.

Вскоре нас догнала повозка с запряженной усталой лошадью. Она медленно перебирала ногами. Поводья держал дремавший крестьянин, проснувшийся при виде нас.

— Садитесь, подвезу. Вы куда путь держите? К нам в село?

— Дальше, — ответила Ангелия.

— Ну, дальше, так дальше. К волшебнику, наверное, собрались? Да садитесь вы — быстрее будет. И мне компания. Никогда раньше тролля не видел. Ты ведь тролль, верно?

Мы сели на видавшую лучшие времена телегу. Она мерно покачивалась в такт шагам лошади. Давно не смазанные колеса скрипели, и все это здорово клонило в сон. Иногда до меня долетали обрывки речи нашего попутчика, рассказывающего о том, какой урожай яблок в этом году, как хорошо они продаются в городе.

— Яблоки просто наливные нынче. Вот возьмите, попробуйте.

Крестьянин вложил в наши руки по яблоку.

— Бери ешь, небось, у вас на болоте такого нет. С ярмарки остатки везу. Продал почти все подчистую. Кстати, мне мерещится или там, в пшенице, действительно белый конь бегает?

Он протер глаза.

— Нет, показалось, наверное.

«Неужели, это Кевин нас сопровождает?» — подумал я.

А тележка продолжала покачиваться, поднести надкушенное яблоко ко рту уже не было сил, и потихоньку моя голова начала клониться вниз. Крестьянин еще долго рассказывал о том, что с появлением волшебника жизнь в селе изменилась к лучшему. Правда, самого волшебника никто не видел, но он не отказывает в помощи никому. Его дракон…

Дракон? Какой дракон? Видимо я совсем уснул, так как мне приснился тот огромный дракон с моего болота — черный и огнедышащий. Надо будет потом все же спросить у Марго, куда он подевался.»

 

Глава девятая,

в которой мальчишеский голос бормочет заклинания, а потом, неожиданно, врывается куриное кудахтанье

Далее шла пустая страница. Наверное, до деревни не так близко, хорошо, что Ллока с Ангелией подвозят. Я волновался, как встретит их волшебник, поможет ли?

Я выпроводил Валеру из дому, так как уборкой, хочешь не хочешь, а надо было заняться. И вовремя — родители вернулись с работы не одни. Вернее, мама вернулась раньше, а вот папа пришел вместе со своим старым другом — Геннадием Петровичем, или, для меня, — дядей Геной. Если бы дядя Гена увидел царивший у меня в комнате беспорядок, то мне было бы стыдно. А он увидел бы, так как все время заходит ко мне в гости и с удовольствием со мной общается. Обо всем. Дядя Гена может свободно поддерживать любую тему для разговора — от теоремы Ферма (про которую он сам мне и рассказал) до истории исчезнувших цивилизаций майя и ацтеков.

— Кстати, — сказал он мне сегодня. — А ты знаешь, что тролли действительно могли существовать?

Я похолодел.

— Как и эльфы с карликами-гномами, — как ни в чем не бывало, продолжил дядя Гена.

Секундный страх с такой же скоростью улетучился. Вот это совпадение! А я уже испугался, что нашли мою книгу.

Книга была надежно спрятана, но мало ли…

— И что вы… Гм, — я прокашлялся. — Что вы хотите этим сказать?

— А то, что легенды разных народов могут быть не так уж далеки от истины. Если принять во внимание теорию многомерности миров, то все эти сказочные существа могли существовать в мирах соседних с нашим. При определенных условиях миры соприкасаются, а люди — встречают невиданных ранее существ. Вот, держи.

И дядя Гена вручил мне книгу под названием «Энциклопедия мифических существ».

Ух ты, какая красивая!

— А насчет многомерных миров, — дядя Гена заговорщицки подмигнул, — если наша с твоим отцом теория будет верна, то вскоре родной институт ждет большое открытие.

— Иди сюда, академик, не загружай ребенка ненужной информацией, — позвал его мой папа, расставляющий шахматные фигуры.

Как всегда, они уселись за шахматы, а я стал разглядывать подарок. Сразу же нашел по оглавлению тролля и открыл нужную страницу. Ну нет, мой тролль совсем на этого не похож. Здесь нарисован здоровенный детина с крайне глупым выражением на морде. Я своего представлял совсем не таким.

— Мат! — торжествующе произнес мой папа.

Играть с ними было совершенно нереально. Я пробовал. Без шансов на победу.

Кстати, что там говорил дядя Гена про какую-то многомерность миров? Если существует много разных миров, то и тролли могут быть совершенно различного вида. Вот. Эта мысль мне понравилась, и я с удовольствием продолжил рассматривать книгу. Больше всего мне понравился единорог — большой белый конь с длинным рогом во лбу.

Как там поживают мои герои? Я еле дождался вечера, когда дядя Гена ушел, а родители легли спать. Тень дерева на полу вновь желала мне доброй ночи, и книга ждала меня с продолжением истории.

«- Вставай, соня, — растормошила меня Ангелия.

Крестьянин отвез нас даже немного дальше, чем до села. Он уговаривал остаться ночевать в селе, а не идти к волшебнику на ночь глядя, но мы отказались. Надо было спешить. Мы сошли на развилке. Вернее, развилкой это назвать было довольно трудно — основная проселочная дорога шла в село, а от нее отходила едва заметная тропинка, ведущая к лесу. Там, среди деревьев подсвеченная лучами заходящего солнца высилась темная башня волшебника.

— Удачи вам, — сказал наш попутчик. — Вы волшебника не бойтесь, он всем помогает. Н-но, пошла!

Скрип колес затих, и мы остались с Ангой одни, глядя на сумрачную стену леса.

— Идем, — сказал я.

От леса дышало вечерней прохладой. Над нами бесшумно пронеслась летучая мышь в погоне за ночной бабочкой. Вдоль тропинки начали вспыхивать фонарики светлячков. Через пару минут дороги Анга взяла меня за руку. Наверное, ей так было менее страшно. Вот так, рука в руке, мы и пошли по дороге к башне. Вдруг, я почувствовал, как Анга вздрогнула.

— Ллок, кто это?!

Я увидел, что к нам приближается большой зверь. Очень быстро. Я даже испугаться не успел, как он налетел на нас, и стало ясно, что это всего лишь белый единорог.

— Ллок, я тебя нашел! — закричал Кевин, бегая вокруг.

— Фу-у, Кевин, ты нас напугал, — проронил я, осторожно пряча нож из клыка кабана-водосвинки.

Хорошо, что не придется сражаться ни с каким чудовищем.

— Да! Я за вами следовал от самого города. Представишь меня своей подружке?

— Ее зовут Ангелия, — сообщил я. — Она решила мне помочь.

— Ой! Неужели это единорог?! — воскликнула Анга.

Единорог подбежал к девочке и поклонился.

— Разрешите представиться, меня зовут Кевин. Я очень редкий магический зверь. Ллок, она что, меня совсем не понимает? — он обиженно посмотрел на меня.

— Конечно же, нет, — ответил я. — Она же не тролль. Но ты не расстраивайся. Я могу переводить. Анга, это самый болтливый единорог в мире. Его зовут Кевин.

— Очень приятно, — Анга сделала реверанс.

Кевин обежал вокруг нас еще один круг, поднимая пыль с земли.

— А куда мы идем?

— К волшебнику. Башню видишь?

— Да! Я вперед — дорогу проверю.

И единорог ускакал в сторону леса.

— Поверить не могу, — сказала Анга. — Я иду к волшебнику в компании тролля и единорога.

— Через некоторое время Кевин еще успеет тебе надоесть. Но с ним, все-таки, веселее.

Когда мы дошли до башни, солнце уже почти зашло. Нас ждал Кевин, слегка присмиревший и молчаливый. Башня волшебника была очень высока — почти как башня ратуши в городе-столице. В сумерках трудно было сказать, красива ли она, но зловеще-мрачное впечатление башня производила. Наверное, таким и должно быть жилище настоящего волшебника. Одинокое окно светилось магическим светом. На его фоне вокруг башни скользили тени летучих мышей. Внизу топорщился частокол с покосившимися воротами.

На воротах кто-то сидел. Величиной, как две большие жабы. Как две очень большие жабы. И этот кто-то расправил крылья. Зажглись два глаза-фонарика.

— Кто пришел к великому волшебнику?

Ангелия все-таки спряталась за меня. Думаю, что у девчонок это происходит помимо воли, какими бы храбрыми они не были. Кевин тоже сделал несколько шагов назад. Мне прятаться было некуда.

— Я тролль с Соснового болота, Ллокваард, к вашим услугам. Мне очень нужна помощь великого волшебника. Моих родителей похитили слуги Черного дерева.

— И ты думаешь, что у меня есть время помогать тебе? — ответило существо. — А это кто?

Оно перевело слепящий взгляд на Ангу.

Я увидел, что это дракон. Правда, очень маленький. Со смешным хохолком на голове и совсем не страшный.

— Меня зовут Ангелия. Без меня Ллок точно не справится. Я — дочь капитана городской стражи. А это, — она положила руку на холку единорога, — Кевин. Он единорог.

— Гм, — сказал дракон, задержав взгляд на Анге. — Проходите в башню, наверное. Не торчать же вам всю ночь под дверями.

— Хотя я не обещаю, что помогу, — поспешно добавил он. — А единорог, наверное, может остаться внизу — он на лестнице не поместится.

— Ничего страшного, — негромко сказал мне единорог, — не очень-то и хотелось. Я лучше в лесу поброжу. Удачи вам.

И его белая фигура растворилась в темноте леса.

Над нашими головами зажегся волшебный фонарик. Освещая дорогу, он провел нас по винтовой лестнице вверх. Дракон остался на своем посту — черным пятном на воротах. А я уже было подумал, что дракончик и есть волшебник — хозяин башни. Но когда огонек погас, и мы вошли в освещенную комнату, я удивился еще больше.

Нам навстречу вышел мальчишка. Обыкновенный подросток в поношенной одежде, он бесцеремонно нас разглядывал.

— Здравствуй, а где волшебник? — спросил я.

— Вот так всегда, — сказал мальчишка. — Приходится прятаться и творить могучие заклинания на расстоянии. Да я и есть волшебник. Почти великий, кстати.

Комната была маленькая, но уютная. С творческим беспорядком — везде валялись разбросанные свитки, книги, магическая утварь, назначения которой я не знал. Самая большая и важная книга стояла на подставке возле окна. Волшебный фонарь был укреплен под потолком и ярко освещал комнату. Возле него висело чучело многоногой зубастой твари. Огонь в фонаре мигал, и тени когтистых лап шевелились по всей комнате. От одной, которая активно ползала у меня под ногами, я отодвинулся в сторону.

— Я — Велигос. Волшебник. Наверное, последний в этих краях. Садитесь, где получится, — он смахнул свитки со стула на пол и сел. — Давно я ни с кем напрямую не разговаривал. Только через Хохолка.

Дракончик, звонко пискнул снаружи башни, словно услыхал свое имя.

— Велигос Великий. Хорошо звучит, — вздохнул волшебник. — Только, к сожалению, я еще не достиг вершин мастерства в свои двенадцать лет. Мой дядя — Генноур Великий, вот тот — да, равных ему не было. Но они все ушли. Кто куда. Волшебники, я имею в виду. Я один остался. А дядя попросил заботиться о его башне.

Он придавил ногой одну из теней, и она поспешно уползла под стол.

Во время своего одностороннего разговора, Велигос смотрел, в основном, только на меня. На Ангу он не смотрел. Или усиленно делал вид, что ее не замечает, изредка бросая взгляды исподтишка и, почему-то, краснея. А Анга вертела в руках какой-то свиток, пытаясь в разных положениях разобраться в нанесенных на нем значках.

— Ты, все-таки, пожалуйста, поосторожнее, — сказал Велигос. — Я бы не советовал…

Из свитка донеслись какие-то слова, и он вспыхнул. Анга взвизгнула, отбросив огонек. Пламя превратилось в большую бабочку. Она сделала круг по комнате и вылетела в окно.

— Можете называть меня Велем, — задумчиво сказал волшебник.

— Приятно познакомиться, — церемонно поклонилась Анга, еще больше вогнав Веля в краску.

Анга подошла к окну. Наверное, хотела поглядеть, куда делась бабочка, но увидела только Хохолка, из пасти которого торчали два цветных крылышка. Дракончик посмотрел на Ангу виноватым взглядом и проглотил бабочку целиком. Анга поспешила отвести от дракончика взгляд.

— Какой красивый отсюда вид, — сказала она.

И, правда — вид был просто замечательный. Из окна еще было видно заходящее красное солнце. Оно окрашивало крыши деревенских домов, казавшихся маленькими пчелиными ульями, в розовый цвет. Восточного леса за нашей спиной видно не было. До горизонта простирались поля, лишь там, где небо соединялось с землей, чернела полоса леса, сквозь который я шел сегодня утром. Леса, который находится возле Соснового болота. Как же далеко я забрался. А правее леса были видны башни города-столицы.

— Тише… Слышите? — спросил Вель.

До нас долетел еле слышимый бой часов на городской башне.

— Один, два, три… — считал Вель, — … десять. Отстают, — он снял со стены часы и начал что-то подкручивать. — Я нарочно слышимость из города усилил с помощью магии.

— Так ты действительно последний волшебник? А куда ушел твой дядя? — спросил я.

Солнце полностью скрылось за линией горизонта, и за окном наступила полная темнота. Магический фонарь под потолком засветился ярче.

— В этих краях я действительно последний, — вздохнул Вель. — А дядя ушел в другой мир.

— Он что — умер? — воскликнула Анга.

— Нет, что ты. Он действительно в другой мир ушел. Ведь миров великое множество. А я, к сожалению, практически самоучка. Вот, приходится учиться по книгам.

Со двора донесся громкий писк, и Вель поспешно подбежал к окну.

— Кто беспокоит великого волшебника? — торжественно произнес он, и дракончик на воротах повторил слова хозяина женщине у ворот. Женщина подняла заплаканное лицо. К груди она прижимала запеленатого младенца. Позади женщины, скрываясь в темноте, робко топтались несколько крестьян.

— Спасите, господин волшебник. У моего сына сильный жар. Он не доживет до утра, я знаю. Пожалуйста, спасите моего ребенка!

— Тоже мне, лекаря нашли, — пробурчал под нос Вель, и громче, обращаясь к крестьянке. — Положите ребенка на землю, пожалуйста.

Женщина безропотно повиновалась. Дракончик — Хохолок — спустился на землю и уставился на ребенка. Младенец лежал тихо, и, видимо, был совсем болен. Мать ребенка дернулась в порыве забрать свое дитя от маленького монстра, но пересилила себя и не сдвинулась с места.

Велигос закрыл глаза и напрягся. Мы с Ангой стояли, затаив дыхание, и смотрели, как капельки пота стекают по его замершему лицу. Волшебник начал что-то шептать. Наконец Вель выдохнул и громко сказал: «Все, забирайте ребенка. Жар скоро спадет, и к утру он начнет поправляться».

После чего волшебник устало опустился на стул. Ребенок начал плакать.

Женщина схватила дитя и, прижав к себе, ушла в темноту, в радостной растерянности забыв даже поблагодарить. Зато мужчины, видимо ее муж и старший сын, долго кланялись и благодарили, оставив большую корзину, накрытую тканью. Хохолок тут же в нетерпении сдернул ткань, вцепившись зубами и помогая себе ловкими ручками. И нос к носу столкнулся с перепуганной курицей со связанными лапами. По-моему, дракончик испугался больше, чем наседка.

— Опять курица, — проворчал Вель. — Они там все сговорились, что ли? Или думают, что волшебники сырыми птицами питаются? Ну почему никто не додумается принести уже готовую!

Он вышел во двор, вспугнув притворившегося комком земли Хохолка, и внес кошелку в башню.

— Зато на ужин сегодня жареная курица, — торжественно заявил волшебник. — Кто из вас умеет готовить?

— Я умею. Немножко, — сообщила Ангелия, нерешительно глядя на испуганную наседку.

— Вот и хорошо, — сказал Вель. — Не нервничай, Ллок. Я вижу, что ты не можешь усидеть на месте и тревожишься за своих родителей. Но ночью мы все равно им ничем не поможем. А утром я вам помогу. Благодарить не надо. Я же волшебник! А волшебники обычно всем помогают.

И он гордо посмотрел на Ангелию.

— Большое спасибо, Вель, — сказал я.

— Потом поблагодаришь, когда твоих родителей спасем. А сейчас надо хорошо поужинать, раз нам предстоит нелегкая работа. Ну? — он вопросительно посмотрел на Ангу.

— Что «ну»?

— Ты будешь ее готовить, или нет?

— Готовить я, допустим, умею. Но мне кажется, что курицу, перед тем как жарить, надо, как бы это сказать…

— Понятно, — сказал Велигос и посмотрел на меня.

Я замотал головой.

— Если я ловлю комаров на болоте, то это не значит, что я смогу зарезать курицу. Нет-нет. Я думал, что волшебнику стоит только пожелать…

— У тебя неправильные сведения, — перебил Вель. — Значит, обойдемся без курятины. Идемте, посмотрим мой птичий двор.

Он взял курицу в руки, и мы спустились по лестнице. Со стороны леса на участке двора, невидимом для посетителей, находился небольшой загороженный кое-как сделанным заборчиком участок, где дремало с десяток кур. Услыхав Веля, все птицы проснулись. Кудахча и толкаясь, они бросились к ногам волшебника.

— А я вам подружку принес, — сказал Велигос и запустил к ним очередную наседку.

— Вот так и живем, — задумчиво произнес волшебник. — У всех разные пути к величию.

Куры клевали насыпанное зерно».

 

Глава десятая,

в которой звучит познавательная лекция о волшебстве и спор главных героев, принимающих важное решение

Мне не спалось. Я выключил фонарик и посмотрел на четкую тень тополиной ветки у меня на полу. Она была какая-то неправильная — что-то было лишним. Я подошел к окну и увидел, что на ветке сидит здоровенный ворон и смотрит мне в окно. Ворон был с большим толстым клювом и черным с отливами оперением. Я, почему-то, даже на таком расстоянии увидел, какой хитрый у него взгляд желтых глаз, хотя, скорее всего, это было только мое воображение — увидеть что-то в такой темноте, лишь при свете луны и далеких фонарей, было невозможно. Ворон почувствовал мой взгляд, захлопал крыльями и улетел.

— Кар-р, — донеслось уже откуда-то издали.

Интересно, можно ли разговаривать с птицами? Ведь у Ллока это хорошо получается. Конечно, мой Рикки болтает, но по-моему, он совершенно не понимает, что за слова произносит, хотя иногда получается очень удачно. Тогда он гордо смотрит на нас, пытаясь запомнить и потом повторить наш смех. Нет, я имел в виду говорить на птичьем языке, или как-то по другому, чтобы, например, этот ворон мог меня понять и ответить. Наверное, тогда можно было бы узнать много интересных историй. О том, есть ли в нашем мире вот такие волшебные существа, которых Ллок встречает на каждом шагу.

Я включил фонарик, но он стал светить очень тускло, и вскоре, вовсе погас. Батарейка села. А, ладно, я включил в комнате свет и продолжил читать про Ллока.

«На ужин был сыр и яйца, найденные в корзине вместе с курицей, и соленое мясо, которое с собой принесла Ангелия. Мы втроем сидели за столом и с аппетитом все это уплетали.

— Как именно ты сможешь нам помочь? — спросил я Веля.

— Основная задача — найти Черное Дерево, правильно? — ответил вопросом жующий волшебник. — А где его найти, мы не знаем. Но зато я знаю того, кто сам видел Черное Дерево и ведает, где оно пустило корни. Наша задача — заставить его нам помочь, а потом уничтожить Черное Дерево, пока оно не погубило наш мир.

— Я хотел только спасти своих родителей, — робко сказал я.

— Одно другому не мешает. Выкорчуем дерево — спасем твоих родителей. И остальных тоже. И кое-кто, наконец, станет великим, как мой дядя Генноур.

Я тяжело вздохнул. Не думаю, что спасти целый мир по силам маленькому троллю. Даже если он в компании с дочкой капитана стражи и почти великим волшебником. Которому только двенадцать лет.

— А ты не можешь выкорчевать дерево прямо отсюда? Я думал, что волшебники могут все, — спросил я.

— Нет, не могу, — ответил Вель. — Думаю, что и Генноур Великий не смог бы. Нужен непосредственный контакт. В пределах видимости, — добавил он. — Я даже не знаю, где это Черное Дерево выросло. Хотя уже давно испытывал тревогу. Надо было, в конце концов, заняться этой проблемой.

— Мне кажется, что я видел очень сильного волшебника, — сказал я. И рассказал про хижину на краю обрыва и веселого бородача с запачканными чернилами руками.

— И много у тебя подобных историй? — спросила Ангелия.

— Подожди, Анга, — голос Веля неестественно изменился. — Ллок, ты точно говоришь правду?

— Тролли никогда не врут, — ответил я.

— Ты даже не представляешь, кого ты встретил, если это правда.

— Кого? — удивились мы с Ангой.

— Говорят… Говорят, что миры создает один… ну, создатель. Не удивляйся, Ллок. Создатель, я предпочитаю называть его могучим волшебником, он пишет книги миров. И то, что он пишет, возникает на самом деле, а наши судьбы — лишь строчки в большой книге. Правда это, или нет — не знаю. Но ты, Ллок встретил кого-то очень похожего на самого великого волшебника. Даже страшно об этом говорить, и не верится, что его по-настоящему можно повстречать.

— Тогда почему он мне не помог? — расстроился я. — Ведь ему достаточно только пожелать, и все изменится к лучшему.

— Почему, почему… Да, почему? — сам у себя спросил Вель. — А ты вспомни точно, что он тебе говорил.

— Что-то вспоминается. О том, что он не хочет вмешиваться в нашу жизнь.

— Правильно, и я его понимаю, — воскликнул Вель. — Пусть он и создал мир, описал его структуру, но мир должен развиваться сам по себе, и мы сами отвечать за свою судьбу, а не быть марионетками.

— Именно так он и сказал.

— Только думаю, что, все-таки, чем-то он тебе помог, пообещав написать про тебя книгу. Может быть, сейчас кто-то читает эту книгу и всеми силами стремится тебе оказать помощь».

Да, читает. Я читаю. Только, вот, если бы знать, как вам помочь.

А что, если… У меня возникла одна идея. Я подумал, что, если я сам смогу написать продолжение истории? И оно произойдет с троллем на самом деле. Может быть, это именно та помощь, которую от меня ожидают?

Следующая страница в книге была вновь пустой, но я чувствовал, что продолжение должно появиться с минуты на минуту. Надо поторопиться. Я взял шариковую ручку и начал думать, чтобы такого написать? Напишу, наверное, что волшебник перенес всех к Черному Дереву. Там они нашли связанных родителей и всех родственников Ллока. Вель произнес заклинание и — бац! Черное Дерево сгорело. И все счастливо вернулись домой.

Я задумался и обратил внимание, что грызу зубами свою шариковую ручку, сплющивая надетый на нее колпачок. Тьфу, глупая привычка, приобретенная мною в первом классе, и от которой я уже давно избавился. Так, значит… Я приготовился написать первое слово, как вдруг, чистую страницу начали стремительно заполнять слова, складывающиеся в продолжение истории про Ллока — тролля с Соснового болота.

«- Хорошо, — сказала Анга. — Ты уже знаешь, как именно ты собираешься победить Черное Дерево?

— Вот! — поднял вверх указательный палец Велигос. — Вот основная задача, над которой я думаю на протяжении всего ужина. Начнем с маленькой истории, издалека. Вы знаете, как именно волшебники творят свои заклинания?

Он обвел нас торжествующим взглядом. Мы, конечно же, не знали и ждали продолжения.

— Так вот, — продолжил Вель, — все заклинания находятся в мире волшебства. Вернее, там не сами заклинания, а источники волшебной силы, но для простоты, давайте представим, что в некотором мире существуют именно заклинания, так вам будет понятнее. А волшебники просто вытягивают их оттуда, призывают. Для того, чтобы призвать заклинание, нужно выполнить ряд действий. Для самых простых достаточна только вербальная составляющая, и их можно даже записать на свитки.

— Чего-чего? — спросила Анга.

— Ну, сказать нужные слова и все, — пояснил Вель. — А для более сложных необходимо личное присутствие самого волшебника. Для них требуются не только пассы руками, но и разные компоненты. Ладно, я уже несколько отвлекся от темы. О чем я хотел сказать? Ага… Все известные заклинания записаны в волшебных книгах. При определенном мастерстве и таланте можно повторить то или иное заклинание и призвать его в наш мир. А как вы думаете придумываются новые заклинания?

Мы не знали, но Вель, похоже, вставлял вопросы просто так, для подчеркивания собственных знаний. И важности момента.

— Великие волшебники, — продолжил он, — могут придумывать новые заклинания на основе старых. Изменят одно слово и чуть-чуть не так движения рук проведут, — и вот уже совсем новое заклинание получается. А, может, и не получается, — добавил Велигос, как мне кажется, вспоминая что-то из собственной практики. — Действительно гениальные чародеи могут придумывать полностью новые заклинания начиная с чистого листа. Но это не важно. Я к чему клоню, если уж волшебник начал призывать заклинание, то все — оно начало приходить в наш мир через волшебника. И остановить данный процесс уже нельзя. А если волшебник уже чувствует, что он ошибся в какой-нибудь малости, и заклинание получится не то, что он хотел, а совершенно другое, даже не понятное? Ведь остановить призыв заклинания для волшебника очень опасно — оно вырвется в неполном состоянии совершенно неуправляемым и может погубить даже самого вызывателя. Тут есть только один выход — перевести заклинание в какое-то другое место: дерево, камень, просто в воздух, в конце концов. Да, есть еще второй вариант, если волшебник не опытный, то он может даже не почувствовать, что вызывается не то заклинание, что он хотел, и обнаружит это уже только после того, как магия покажет свое действие. Эх, сколько раз такое было, — вздохнул Вель.

— Так как Анга уже начала скучать («Я не скучаю, мне очень интересно», — встрепенулась при этом Ангелия), то я в двух словах закончу. Почему каждый волшебник больше всего любит творить волшебство именно у себя в доме? Да потому что у каждого есть место, куда можно направлять «недосказанные заклинания» — так называются эти не получившиеся заклинания. Вот, например, пришел местный король к волшебнику на поклон (это я так, для примера просто привожу, знаю, что не бывает) и говорит: «Дочка хочет на бал вот такой изумруд, а казна пустая, что делать?». Ну, волшебник, конечно же, достает обычный камень и призывает на него заклинание трансформации, чтобы в изумруд указанного размера превратить. И чувствует он, что в одном движении его мизинец на пару миллиметров вверх отклонился, и вместо заклинания превращения сейчас заклинание полета получится. Этот самый камень взлетит и точно в лоб короля угодит, с последующей шишкой и неприятностями для волшебника. Тогда волшебник это заклинание раз — и в подвал к себе направляет, пускай там полетает. Из подвала заклинание не вырвется. Дом прочно обычно строится, с магической защитой. А волшебник улыбается, и призывает заклинание вновь, уже тщательно контролируя отклонение мизинца. Я это к чему говорю? Так как я живу в башне у своего дяди — Генноура Великого, то у меня тоже есть такое подземелье для «недосказанных заклинаний», еще со времен дяди осталось. Вы спрашиваете, как это связано с Черным Деревом?

Мы не спрашивали, мы молчали, преданно глядя на Веля.

— Открою вам страшную тайну. Только вы должны сохранить ее в секрете и никому-никому… Ясно?

Мы кивнули головами.

— Около пятнадцати лет назад волшебников не прогнали. Они ушли сами. И произошло это потому, что кто-то из великих волшебников, изменяя заклинание огненного шара, получил Заклинание Всепожирающего Пламени.

Вель выдержал драматическую паузу.

— Ну? — спросил он.

— А что это? — поинтересовался я.

Вель закатил глаза — «что возьмешь с людей, ничего в волшебстве не понимающих».

— Это придуманное Заклинание — страшилка, которым пугали начинающих волшебников. Мол, ошибешься при колдовстве — и все, сгоришь в пламени, которое потушить не удастся. И это Заклинание по-настоящему создали! Только не ученик, конечно же, а великий волшебник — экспериментатор, который успел скрыться после вызова и рассказал про формулу заклинания другим. На месте вызова всепожирающего пламени осталось только выжженное место размером с город-столицу. Или даже больше. Рассказывали, что во время этого несколько дней горела сама земля.

Вель помолчал.

— Применение такого заклинания скрыть было невозможно. Многие страны сразу захотели получить такое оружие, способное уничтожать целые города. Вы представляете, если бы волшебники попали в руки правителям государств, и их заставили выдать секрет? В охватившей весь мир войне сгорело бы все живое.

И тогда волшебники ушли. Навсегда. Ушли из нашего мира, чтобы никому не достался секрет вызова ужасного заклинания. Я родился уже после того, как ушел мой дядя, и мне по его распоряжению досталась магическая башня. Вот, — он обвел комнату руками. — Я ведь самоучка. По книгам учусь, ищу по крохам оставленные дядей знания.

— Теперь про обещанную страшную тайну. Мой дядя Генноур не успел перед уходом уничтожить свою книгу магии, куда он записывал все заклинания, как известные, так и изобретенные им. Уж слишком внезапно все произошло и волшебникам пришлось спасаться. Его книга спрятана в подземелье для «недосказанных заклинаний».

— И что? — спросил я.

— А то, что книга сохранилась полностью, до единой странички. И я уверен, что в ней записано Заклинание Всепожирающего Пламени. Мы достанем книгу и используем Заклинание против Черного Дерева.

— Вель, ты сумасшедший, — сказала Анга.

— Это единственный способ, — тихо произнес Вель. — Думаю, что никакими другими действиями Дерево не победить.

— А если у тебя не получится, и ты ошибешься, как и тот волшебник, что для короля изумруд делал? Что тогда получится? И почему ты думаешь, что мы не погибнем при вызове заклинания? — возмутилась Ангелия.

— Но волшебник, придумавший его ведь не погиб. Мы же будем на некотором расстоянии применять, и успеем спастись. И я не ошибусь.

— Но ведь ты вернешь в наш мир страшную силу?

— Мы уничтожим книгу после применения. У меня хватит твердости это сделать, — доказывал Вель.

— Вы тут спорите, — вмешался я, — но ты, Анга, упустила одну маленькую вещь — книга хранится в подземелье для этих самых не получившихся заклинаний. Если Генноур Великий посчитал это место достаточным для хранения тайны, а Вель до сих пор не достал магическую книгу, то думаю, что подземелье очень опасно. Не правда ли, Вель?

Волшебник опустил взгляд.

— Ну, вообще-то да, конечно. Весьма опасно. По-моему, дядя Генноур спускался туда только один раз в жизни, чтобы спрятать книгу. Ведь за годы его жизни накопилось столько заклинаний, которых он посчитал нужным скрыть в подземелье! И они все еще там. Некоторые, конечно, затихли и уснули, но многие до сих пор в полной силе. Я так думаю.

— То есть, спуститься туда — это войти в настоящий ад, — подытожил я. — Когда пойдем?

— Ллок, и ты туда же! — вскрикнула Анга.

— Анга, я очень хочу спасти родителей. Думаю, что Вель дело говорит. Наверное, не погубив само Дерево вряд ли получится освободить мою семью.

— Решено, тогда собираемся немедленно и не теряя времени, — без колебаний сказал Вель. — В подземелье спускаюсь я с Ллоком. Анга — ты остаешься в башне за главную.

— Это почему это? — возмутилась Ангелия. — Я тоже хочу с вами.

— Нет! — сказали мы одновременно с Велем.

Я то решил, что если суждено кому-то погибнуть, то, пускай это будем мы с Велем, а не Анга. Как я потом в глаза ее отцу посмотрю? Нет, конечно, смотреть уже будет некому, но все-таки… А что думал Велигос, я не знал. Но все равно — спускаться в подземелья — это мужская работа. Анга обиженно отвернулась к окну, но уже через минуту оттаяла и начала давать «ценные» советы.

— Анга, ты очень устала, — попытался успокоить девочку я. — Ложись спать, а мы тем временем книгу в подземелье добудем. Я-то хоть в телеге вздремнул, когда мы сюда ехали. И вообще тролли очень выносливы, я могу несколько суток не спать.

— Я-то что, — сказала Анга. — Вон, у Веля глаза красные.

— Ничего, — ответил Вель, — вначале книгу добыть надо. Отдых — потом. Время не терпит. Если отложим назавтра, то можем не успеть спасти родителей Ллока. Надо действовать сейчас.

Мне и собирать было нечего — я уже собран. Тем более, понятия не имею, с чем мы можем встретиться в подземелье. Вель, похоже тоже не знал. Он лихорадочно перебирал свитки с простейшими заклинаниями и пытался взять их с собой. Наконец, он набрал их с десяток, рассовал по карманам, и мы готовы к походу. И вот мы уже втроем спускаемся по винтовой лестнице вниз, но не во двор, а еще ниже — в подвал. В полу — квадратная дверь. Вель снял с шеи медальон и приложил к замку на двери. Тот замигал желтым светом, и замок со щелчком раскрылся. Взявшись вдвоем с Велем, мы открыли тяжелую дверь. Где-то в глубине подземелья звякнул колокольчик. Снизу пахнуло сыростью и холодом. И еще чем-то неуловимым, от чего волосы зашевелилось на голове. Наверное, это был запах выстоявшейся магии.

— Мальчики, вы точно хотите туда спуститься? — поежилась Анга, заглянув в черную дыру в полу.

— Да, — ответил Вель. — Анга, ты иди наверх и хорошо выспись. Хохолок! Ты тоже пришел пожелать удачи?

Невесть откуда взявшийся дракончик пискнул и уселся на плечо Веля, подставляя голову под ладонь волшебника.

— Так, Хохолок, мы тебя с собой не берем. Анга остается за главную, не забывай об этом. Позаботься о ней, пока мы не вернемся. Где же мой свиток ночного зрения? Ага, вот он.

Вель развернул свиток, раздались волшебные слова, записанные в нем и… совершенно ничего не произошло.

— Все нормально, — сказал Вель. — Теперь я в подземелье должен видеть, как днем. Ллок, у меня, к сожалению, только один такой свиток, его еще дядя создал, а само заклинание я пока не умею призывать.

— Ничего, — ответил я, — мне это совершенно ни к чему.

Мы посмотрели на темный провал.

— Ну что, пошли? — спросил Вель и первый ступил на лестницу, ведущую в подземелье».

 

Глава одиннадцатая,

из которой доносятся страшные звуки подземелья, а потом слышны удары грома и шум дождя

«Звук шагов по металлической лестнице гулко отражался от стен темного колодца и затихал в глубине. Сильно тянуло сквозняком. Светлый квадрат выхода над нами все удалялся, и, наконец, мы достигли дна подземелья.

— Анга, закрывай! — закричал, задрав голову Вель.

И эхо прокатилось по подземелью: «Ай, ай…ай».

— Больше не кричи, пожалуйста, а то как-то жутко становится, — сказал я. — А как она закроет, мы вдвоем дверь с трудом открыли?

Мы услышали, как Анга, вооружившись чем-то металлическим (неприятно проскрежетало по полу) и, используя как рычаг, подтолкнула дверь. Закрылась дверь неожиданно легче, чем открывалась, но с оглушительным грохотом. Исчез последний источник света. В наступившей тишине было слышно потрескивание и какое-то цоканье по камню: цок-цок, цок-цок.

— Дверь надо было закрыть, чтобы из подземелья ничего не вырвалось наружу. Странно, а почему не работает мое ночное зрение? — удивился Вель, — Ой, Ллок, у тебя глаза светятся!

— Я же в темноте хорошо вижу. Глаза сами переключаются.

— Так ты что, как сова можешь ночью все видеть? Здорово. Лично у меня сейчас только темнота перед глазами. А что это колет мою ногу?

— Вель, ты только не пугайся. Кыш, кыш, пошли прочь!

Я видел в темноте довольно неплохо, но цвета совершенно не различал. Этого было совершенно достаточно, чтобы заметить несколько больших пауков, которые бросились наутек. Это их лапки издавали по плитам пола такие цокающие звуки. Каждый из пауков был величиной с мой кулак, с длинными ногами и весьма неприятен на вид. Тот паук, который перед этим щупал ногу Веля, а он отличался от других тем, что одна лапа была оторвана, остановился, погрозил сложенными в кулак коготками и сообщил, что нас еще поймает, и самый вкусный кусок ему достанется.

— А-а-а! Только не пауки! Ненавижу пауков! — заверещал Вель и лихорадочно начал рыться в своих свитках. — Вот я вам сейчас!..

— Я бы не советовал, — раздался невдалеке спокойный голос, и вспыхнул зажженный фонарь. — Здесь столько накопившейся магии, что любое заклинание может цепную реакцию вызвать, а это будет не очень хорошо.

В свете фонаря был виден человечек немного ниже меня ростом, в красном плаще с капюшоном. Из под капюшона выбивались ярко рыжие волосы. Такого же цвета была и борода, аккуратно причесанная и заплетенная на конце в косичку. Только бантика не хватало. Мне почему-то стало смешно.

— Да это же гном! — воскликнул Вель.

— Да, ты совершенно прав, — человечек подошел поближе. — Разрешите представиться — гном Руджа. Сегодня я дежурный и мне выпала честь встречать важных гостей.

У гнома были большие глаза с серыми зрачками и толстый нос, а на губах, исчезающих в рыжей бороде, играла хитрая улыбка. В одной руке у Руджа был фонарь с горящим фитилем, в другой — металлический прут.

— Что же ты делаешь в подземелье моей башни? — удивился волшебник.

— Скажем так, мы взяли на себя обязанности хранителей этого подземелья. Так как никто сюда уже давно с поверхности не спускался, то и разрешения спросить было не у кого. Однажды, совершенно случайно, конечно же, мы прокопали проход в это подземелье и обнаружили настоящие сокровища, сотворенные вашими заклинаниями. Побочный эффект, наверное. С тех пор мы тщательно исследуем подземелье, составляем план всех ходов и ведем учет здешних богатств. Чем я могу вам служить? — гном церемонно поклонился.

— Гм, — хмыкнул Велигос, — вот уж не думал, что под моей башней гномы ведут свои раскопки. Это не опасно, башня не провалится?

— Ну что ты! — гном рассмеялся. — Мы повсеместно копаем, а вы, люди, и тролли, кстати, — он поклонился лично мне, — даже нас и не замечаете. А мы на поверхность не выходим — опасно. Можно, говорят, на солнце окаменеть. Проверять на себе что-то не хочется. Так зачем вы спустились в подземелье, где спят заклинания? Наверняка у вас есть важная цель?

— Мы ищем магическую книгу, которая здесь хранится. Ты знаешь, где она может быть?

— Ну, конечно же! Вблизи этой книги заклинания кристаллизируются. Просто чудесное место! Вы обязательно должны на него посмотреть, даже не ради книги, а просто так. Незабываемое зрелище. Я могу быть вашим проводником, вы не против?

Велигос недовольно проворчал, что хорошо бы побыстрее достать саму книгу, а не любоваться местными красотами, но в глубине души мы были довольны. Ведь получить проводника в подземелье до самой книги — лучше не придумаешь.

— Я Ллокваард — тролль с Соснового болота, а это — Велигос, волшебник, владелец башни, в чьих подземельях мы сейчас находимся, — представил я нас гному.

— Я вас знаю, — усмехнулся Руджа. — Под землей очень часто слышится то, что делается в верхнем мире.

— Может быть, вы тогда знаете, где находится Черное Дерево? — с надеждой спросил я.

— Нет. К сожалению, это нам не известно. Наверное, это достаточно далеко он наших туннелей.

И гном Руджа, довольно улыбаясь, повел нас вперед.

Под ногами были каменные плиты, очевидно выложенные еще при строительстве башни. Они несли на себе следы волшебства — трещины, выбоины, выгоревшие пятна. Между плитами пробивалась коричневая трава. Удивительно, что что-то растет в этой темноте.

— О! — воскликнул Руджа. — Подземная орхидея!

Он наклонился и сорвал какой-то маленький невзрачный цветок, пробившийся сквозь камни. Затем аккуратно положил его в сумку, висящую на поясе.

— Редкий экземпляр… О чем я хотел вам сказать? Ах да! Здесь нельзя использовать заклинания. Видите, сколько следов на полу и стенах? — гном повел фонарем, чтобы Вель смог хорошо разглядеть. Наши тени при этом побежали по стенам. — Можете представить, какие стихии здесь бушевали, когда в башне наверху жил твой дядя, Велигос. Сейчас здесь уже почти не опасно — заклинания частично выветрились, частично кристаллизировались, но многие из них находятся в спящем состоянии. Любая магия может их разбудить. И тогда…

Гном положил на пол фонарь и металлический штырь.

— Бум-м! — он ударил в ладоши, так, что я чуть не подпрыгнул.

Гном прислушался, наклонив голову.

«Бум, бум, бум…» — затихло в глубине подземелья.

— Что-то эхо сегодня странное, — сказал Руджа. — Ну, да ладно. Продолжим путь. Мы, гномы, к магии не очень чувствительны, но вот вам надо больше опасаться.

— Обратите внимание, за поворотом откроется проход, ведущий в наш город. Не пропустите живописное зрелище.

И вправду, после поворота мы увидели аккуратный прямой туннель, укрепленный подпорками. На протяжении всей его длины висели разноцветные фонарики. В глубине туннеля, где-то далеко-далеко сиял свет и слышался стук молотков.

— Именно отсюда началось исследование вашего подземелья гномами-первопроходцами, — с гордостью сообщил Руджа.

Он опять положил на пол фонарь и штырь, приготовившись что-то рассказывать, жестикулируя руками.

— Руджа, — сказал Вель, — я потом обязательно спущусь к тебе, и мы с удовольствием поболтаем. Но сейчас мы очень спешим. Жизнь родителей Ллока под угрозой. Нам обязательно надо добыть книгу моего дяди как можно быстрее.

Гном недовольно поднял с пола свои вещи и пошел дальше. Но уже через пару секунд его обиженное лицо разгладилось, и Руджа продолжил говорить, как ни в чем не бывало.

— Сейчас закончится созданное при строительстве башни подземелье, и начнутся дикие области. То, что проделала сама магия, — сообщил он. — И не только. Держитесь строго за мной, и все будет в порядке. Я хожу уже не в первый раз, дорога хорошо изучена… Странно, а это что такое? Раньше я такого не видел.

Каменные плиты под ногами закончились, и мы остановились на твердой утрамбованной земле. Сверху свисали корни деревьев — видимо мы находились довольно близко к поверхности, и над нами рос лес. Только корни росли не только с потолка, но и из-под ног. Вот это было необычно. Руджа потыкал скрученный корень прутом, сказал: «Ничего страшного…», и сделал шаг вперед. В мгновение ока корень развернулся, обвил ноги гнома и потащил его куда-то в глубь туннеля.

— Ой-ой-ой! — закричал Руджа, хватаясь за все руками.

Я подскочил и ударил ножом по корню. Клык кабана-водосвинки рассек коричневое твердое дерево, освобождая гнома. Руджа пробежал на четвереньках к Велю, поднялся и стряхнул грязь со своего красного плаща.

— Спасибо Ллок, — сказал гном.

— Ллок, ты молодец! — похвалил меня Велигос. — Я даже сообразить ничего не успел. Что же это такое может быть?

Я погрозил своим оружием нескольким корням, которые поспешили уползти подальше и спрятались под землю.

— И откуда это могло взяться? — задумчиво сказал гном. — Велигос, ты в последнее время не сбрасывал в подземелье никакие не получившиеся заклинания?

Даже в тусклом свете фонаря было заметно, что Вель изрядно покраснел.

— Сбрасывал, вообще-то… Я апельсиновое дерево пытался вырастить.

— Апельсиновое? — удивились мы с гномом в один голос.

— Да, когда-то ел его плоды. Один раз. Вкусные. Вот и решил вырастить. Раза три пробовал создать заклинание. С первой попытки, когда в лесу был, почти получилось — какое-то дерево начало расти. А два других — у себя в башне вырастить пытался. За основу разные заклинания брал и переделывал. Во второй раз дерево меня съесть хотело — еле отбился. А последнее… чувствую, что-то совсем не то получится. Ну, и в подземелье его. Забыл про это совсем. Кажется, опять хищное дерево вырастил.

— Да, неудачно вышло — могло бы и съесть, — погладил бороду гном. — Надо будет взять отраву для сорняков и хорошенько тут все обработать.

— Ладно, идем дальше, — Руджа подобрал свои вещи и целеустремленно зашагал вперед.

Мы прошли с десяток метров за покачивающимся впереди огоньком гномьего фонаря. Мое ночное зрение хорошо работало лишь в полной темноте. Огонь слепил глаза, и я, как и Вель, плохо ориентировался в этой тьме. Гном же чувствовал себя, как дома.

Какое все-таки длинное подземелье получается. Вижу, что Вель тоже удивлен.

— Руджа, а когда мы до книги доберемся? — спросил он.

— Тихо! — сказал гном, подняв вверх руку с фонарем.

Мы стали, как вкопанные.

— Перед нами простирается большой провал — природная аномалия, — сообщил Руджа. — Несколько лет ученые гномы спорят, полностью ли этот провал создан магией, или магия лишь дала толчок к его образованию. Как бы там ни было — вот он, можете любоваться.

Вель присвистнул. Перед нами подземелье расширялось в стороны, а вниз уходило пропастью с отвесными стенами. Дна видно не было — сплошная тьма. Если у этой пропасти вообще было дно. Покачивался переброшенный через провал подвесной мостик с веревочными перилами.

— Думаешь, мы по нему пройдем? — поинтересовался я.

— Не думаю, а обязательно пройдем, — уверенно сообщил Руджа. — Только проявите минутку терпения. И отойдите от края, на всякий случай.

Он вновь аккуратно приспособил на земле фонарь и прут. Затем достал из сумки увесистый камень.

— Взял с собой. Здесь уже все камни выбрали. Внимание! И-и раз! — Руджа бросил камень на мост.

Камень покатился по доскам — тук, тук, бам, и свалился вниз. Мостик слегка закачался. Из черной бездны провала вверх взметнулись щупальца и обвили доски, веревки — все что сумели. Мы с Велем разом вскрикнули и отпрянули от пропасти. Гном тихо посмеивался.

— Сейчас уползут.

Щупальца обшарили мост и беззвучно канули обратно в провал.

— Гномы делали, не порвет! — сказал про мост с довольным выражением на лице Руджа. — А теперь — поспешим! У нас есть несколько минут, чтобы перейти на другую сторону.

И гном первым устремился вперед. Мы быстро перешли провал. Наверное, страх подталкивал.

— Что это за чудище такое? — тяжело дыша, спросил Вель.

— А кто его знает, — беспечно ответил Руджа. — Сидит себе там в пропасти, поймать пытается. Ну что, идем дальше?

— Да-да, идем, — быстро проговорил волшебник.

И я вновь подумал, как хорошо, что у нас такой проводник, как гном Руджа. Даже и представить себе страшно, что было бы, если бы мы пошли сами. Глупые мы, если честно, что вообще решились на такую экспедицию. Кроме всевозможных ловушек и чудовищ, мы могли заблудиться самым обычным способом, ведь было довольно много боковых проходов, которые гном попросту игнорировал.

— Ладно, не буду больше вас удивлять, — сказал Руджа, — впереди еще одна неприятность будет. Ложись! — вдруг закричал он.

Мы бухнулись на землю без лишних вопросов. По тоннелю нам навстречу с шипением пролетели несколько синих сверкающих шаров. Они оставили полосы в воздухе над нашими головами и исчезли где-то в темноте. На стенах еще долго гуляли синие отблески.

— Это не то, о чем я предупреждал, — обрадовал нас гном. — Это не считается.

— А вот это — считается, — произнес он, когда через десяток шагов мы достигли места, где коридор сужался так, что идти Велигосу придется, нагнув голову. Я-то пройду прямо, а гном — тем более.

В туннеле что-то потрескивало и шипело.

— Внимание, — сказал гном и воткнул в землю металлический штырь. — А теперь лучше отойдем, и побыстрее.

Долго упрашивать не пришлось — нас словно ветром сдуло.

Едва мы отбежали на десяток метров, как из туннеля в воткнутый в землю штырь ударили молнии. Волосы у меня на голове зашевелились, наверное, от магических разрядов.

— Ну, все, — сказал Руджа, — можно идти. Теперь оно около получаса перезаряжаться будет. А книга-то уже близко.

Гном выдернул из земли свой металлический штырь. «Даже не горячий» — пояснил он, и мы углубились в узкий проход, в котором резко пахло, как обычно пахнет воздух после грозы. Через некоторое время впереди в туннеле мы увидели какие-то разноцветные сполохи. Когда же вышли, то ахнули от удивления.

Мы очутились в большом подземном зале. Везде росли кристаллы разного размера и формы. Они были повсюду — свисали с потолка, вырастали со стен, наползая друг на друга, образовывали целые кристальные нагромождения на земле. Все кристаллы сверкали и переливались разными цветами. Обычно слегка насмешливое выражение физиономии гнома сменилось на восхищенное. Наши лица, я подозреваю, не сильно отличались в этот момент от гномьего.

— Кристаллизированная магия, — прошептал Руджа. — Возле книги такое происходит с достаточно выстоявшимися заклинаниями.

Во всем этом великолепии книгу заметили мы не сразу. Только когда Руджа сказал «книга», я и Вель одновременно ее увидели. Книга магии Генноура Великого лежала посреди зала на каменном возвышении и была похожа на ту, что находится в башне у Веля. Велигос подошел к книге и бережно ее открыл.

— Вот это да! — проговорил он. — Заклинание речного потока. А вот это, Ллок, ты только посмотри! Заклинание обильного урожая. Меня же крестьяне на руках носить будут.

— Вель, не отвлекайся, вспомни, зачем мы сюда пришли.

Велигос сразу посерьезнел. Он перелистал всю книгу и остановился на одной странице, ближе к концу.

— Вот оно! Нашел. Какое большое.

— Некогда смотреть, забирай книгу и пошли отсюда.

Гном прокашлялся, обращая на себя внимание.

— При всем к вам уважении, — сказал он, — я тут подумал… ведь заклинания кристаллизируются только возле этой волшебной книги. Если вы ее заберете — вся эта красота исчезнет.

— Да, наверное, — Вель почесал в затылке. — Даже и не в красоте дело, может быть. Мне кажется, что кристаллы распадутся, и заклинания вырвутся на свободу, едва мы заберем книгу. Ладно, сделаем вот что — я лишь вырву нужный мне лист, а книгу оставлю на своем месте.

Лицо гнома просияло.

— Ну, конечно! Я даже отвернусь, чтобы не видеть, что вы там вырываете. Мне магия ни к чему. Даже знать не хочу, что за заклинание вы возьмете.

Он, конечно, подглядывал, но мне не жалко — пускай смотрит.

— Пошли назад, что ли? — спросил Вель, придерживая рукой карман, в котором спрятал ценный листок.

— Дорога назад, уважаемые путешественники, будет намного проще, — усмехнулся гном. — Мы всего лишь пройдем по вот этому боковому проходу, который приведет нас к выходу.

— Так чего же мы тогда!.. Зачем ты нас вел!.. Все эти страхи!.. — Вель не на шутку разозлился и не знал, что сказать.

— И пожертвовать интересной прогулкой? — удивился Руджа. — А как же местные достопримечательности? Тем более вот, я редкую орхидею нашел, а это чего-то стоит. Ладно, ладно, шучу, — он увернулся от Веля, который просто напросто полез на гнома с кулаками. — Проход только в одну сторону пропускает, к книге по нему пройти нельзя.

Руджа повел нас темным узким коридором, к концу которого Вель перестал сердиться на гнома. Мы вышли в рукотворном зале, где пол был покрыт каменными плитами. К самому выходу из подземелья. Пауки за время нашего путешествия, сплели у выхода большую паутину, видимо, рассчитывая нас поймать. Руководил строительством наш старый знакомый с оторванной лапой. Он суетился внизу, бегал от одного конца паутины к другому, поторапливал и раздавал команды. Гном без труда разорвал паутину, и пауки разбежались с растерянным видом.

— Вообще-то они не ядовитые и достаточно безобидные, — сказал Руджа. — Злые только. И глупые. Ну что, будем прощаться? Я был рад вашему обществу.

— Спасибо тебе большое за помощь, — поблагодарили мы гнома.

— А я, обязательно спущусь к вам в гости, после того как помогу Ллоку родителей спасти.

— Обязательно приходите все вместе, — сказал Руджа, помахал нам рукой и исчез в направлении к гномьему городу.

Мы поднялись по лестнице, Вель приложил свой медальон к замку и, поднатужившись, открыл дверь. В подвале нас ждала заплаканная Анга.

— Деревня горит! — закричала она, едва нас увидев.

— Я задремала, — сбиваясь, рассказывала заплаканная Ангелия, пока мы спешили вверх по лестнице, — а Хохолок меня разбудил. Смотрю — деревня горит. А вас нет. Я не знала, что делать.

Мы подбежали к окну. Если снизу, со двора, были заметны лишь отблески далекого пожара, то с высоты башни ясно было видно, что пылала именно деревня. В ночной темноте далекие языки пламени освещали красным заревом черное небо. Поднимались густые клубы дыма.

— Что нам делать?! — закричала Анга. — Там же люди!

В глазах у Велигоса отражалось пламя.

— Я сейчас дождь вызову. Я быстро…

Он начал делать пассы руками и что-то бормотать себе под нос. Холодные звезды стали исчезать за черной тучей. Небо прочертила яркая молния. Через несколько секунд хлынул проливной дождь, начавшийся с нескольких тяжелых капель, но вскоре уже лил, как из ведра. Изредка вспыхивали молнии, и грозно рокотал гром.

— У тебя получилось, Вель! — воскликнула Анга.

— Бежим к деревне, может быть, там нужна наша помощь! — Я готов был мчаться хоть сейчас, невзирая на усталость. Да и Анга с Велем тоже.

И мы побежали сквозь ночь по размокшей дороге под струями холодного дождя.

Деревня, залитая водой, уже не горела. Черные стены обгоревших домов молчаливо смотрели в небо. В деревне не осталось ничего целого. Не было и людей — они исчезли без следа. Нас окутывала кромешная тьма. И тишина. Тревожная, пропитанная опасностью.

— Что же случилось? Кто мог сжечь деревню? — спросил непонятно у кого Велигос. — И куда делись люди?

— Неужели это война? — слезы текли у Анги из глаз. Хотя это могли быть и капли, стекающие с мокрых волос.

— Да, Вель, деревню сожгли, — ответил я. — Вот ответ, кто это сделал.

Я сорвал ветку с черного колючего куста, начавшего расти под моими ногами.

— Это сделали слуги Черного Дерева. Людей они забрали, как и моих родителей.

Мы стояли и смотрели, как прямо на глазах деревня начинает зарастать колючим кустарником. Ветки поднимались из земли, сплетались друг с другом, ползли по обгоревшим стенам, протыкая колючками обугленную древесину.

— Пойдем, — тихо сказал Вель, — нам здесь делать больше нечего.

Мокрые, уставшие, измученные переживаниями мы вернулись обратно в башню. Хохолок в нетерпении метался, ожидая хозяина. Велигос только отмахнулся от своего дракончика. Он устало произнес заклинание, и наша одежда мгновенно высохла, хотя и осталась довольно грязной и измятой. Но нам было все равно. Вель уступил Анге свою кровать, и у той не было сил отказываться. Мы же с Велем повалились прямо на пол и тут же уснули беспокойным сном».

— Вова, ложись спать, — это в дверях моей комнаты появилась мама. — Почему я должна тебя укладывать в кровать, как маленького? Посмотри на себя, на кого ты похож: синяки под глазами. Спать надо раньше ложиться.

Пришлось выключить фонарик и лечь спать. Но спал я беспокойно…

 

Глава двенадцатая,

в которой все события беззвучны, а слышен только громкий стук сердца

Я проснулся среди ночи от стука собственного сердца. Оно вылетало из груди и никак не хотело успокаиваться. Я помнил свой сон. До мелочей. Хотя обычно я просыпался и совершенно не знал, снилось ли мне хоть что-то, или нет, но сейчас — помнил.

Снилось мне, что я проснулся утром в своей комнате. В квартире я был один — родители уже ушли на работу. Сквозь окна светил солнечный свет, но такой удивительный, что в его лучах все предметы становились расплывчатыми, и в комнате стоял непонятный солнечный туман. И, когда я поднялся, то идти в этих солнечных лучах было очень легко, словно мое тело почти ничего не весило. Но я совсем не испугался. Я почему-то знал, что все это — только сон.

И тут я понял, что разбудило меня радио. Оно что-то бормотало на кухне. Наверное, развлекало моего попугая. Я во сне удивился, ведь радио у нас обычно не работает. У меня в семье не любят «шумовых эффектов», я и сам музыку слушаю крайне редко — не могу при ней книги читать, отвлекает. А если слушаю, то ныряю в музыку с головой и больше ничем заниматься не могу. А сейчас голос по радио вещал какие-то новости. Я прошел на кухню, чтобы остановить его болтовню, но вдруг услышал, как голос диктора прервался, и ясный женский голос сообщил, что сегодня странный день. После этого радиоприемник опять переключился на новости, и я его выключил.

Ага, подумал я, странный это не значит необычный, а странный — это от слова странствовать. Значит, раз день сегодня странный, то можно попасть туда, куда захочешь. И для этого надо найти место, где связь между моим городом и этим «куда хочешь» наиболее слабая. Следовательно, место это должно быть повыше. И не высотные дома, нет. Это могут быть только холмы за мостом через реку Тетеревку. Я знал, что если в странный день подняться на такой холм, то обязательно попадешь… Куда попаду — неизвестно, да особо этим и не интересовался. Во сне все было естественно и понятно.

Я вышел из квартиры. В городе было безлюдно, лишь изредка слышались звуки шагов и проезжавших машин. Наверное, еще слишком рано решил я. Как-то слишком быстро я попал в парк имени Гагарина, который расположен перед нужным мне мостом. Это как раз тот новый парк, из-за которого мой любимый старый парк невдалеке от дома стал не очень популярен среди жителей нашего города. Удивительно, но в новом парке людей тоже не было. В полной тишине беззвучно работали фонтаны, и кое-где крутились детские карусели.

Подвесной мост почти не отличался от моста в реальной жизни, но какой-то он был очень длинный. И вправду — спокойная речка Тетеревка во сне разлилась, ее бурные воды перекатывались через каменные пороги. Я с опаской перешел на другую сторону, так как мост шатался под ногами, изменял наклон и вообще вел себя довольно странно. Хотя, что еще можно было ожидать от моста в такой день?

За мостом расположен совсем одичавший заброшенный сад, в котором мы иногда собирали маленькую клубнику, кое-где встречавшуюся среди деревьев. Бегущая сквозь сад тропинка минует холмы за садом и устремляется в ближайшее за городом село. Высокие холмы заросли травой и луговыми цветами. Кое-где торчащие ветки кустарника не дают желанной тени. На самом высоком холме жарко — печет солнце и некуда спрятаться. Меня обдувает легкий ветер, шевелит рубашку. Кажется — раскинь руки, и он подхватит тебя, унесет в неведомые миры. И я во сне разрешил ветру исполнить свою мечту в этот странный день. Радостный ветер подхватил меня, стоящего с распростертыми как крылья руками, и я растворился в нем без следа.

В раннем детстве мне очень нравился калейдоскоп — такая трубка с зеркалами и цветными стеклышками внутри. Если поднести его к глазу, то перед тобой раскрываются чудесные совершенно неземные картины. У меня калейдоскоп был просто огромен, сейчас таких нет. Маленькие трубочки-калейдоскопы, что лежат в продаже в магазинах детских игрушек не дают такого эффекта. А мой старый куда-то пропал, когда я пошел в школу. Совершенно не помню, куда он делся. Сейчас, когда я лежал ночью с открытыми глазами и слушал биение своего сердца, у меня было такое чувство, что в том кусочке сна я побывал именно в калейдоскопе. Я совершенно не запомнил те картины, что пробегали у меня перед глазами. Вспоминаю только буйство красок и чувство полета.

Помню, что обнаружил себя летящим сквозь туман. И казалось, что у меня нет тела, во всяком случае, я его не чувствовал. Я словно состоял из ветра — был такой же легкий и невидимый. Возле меня, взмахивая огромными ластами, плыла (или летела?) в тумане гигантская черепаха. Она была величиной, наверное, со слона. Черепаха заревела, загудела, словно подъезжающий к станции поезд. Ей ответили такими же протяжными гудками несколько других черепах, видневшихся сквозь молоко тумана. Я взмыл вверх и оказался стоящим над пропастью среди камней. Невдалеке, возле самого обрыва, цеплялась за горный выступ маленькая хижина. У ее входа стоял бородатый человек.

— Здравствуй, Читатель, как тебе моя книга? — спросил он.

— Здравствуйте, — ответил во сне я. — Вы не скажете, чем она закончится? Ллок спасет своих родителей?

— Как я могу это знать? — улыбнулся сквозь бороду незнакомец. — Ведь она теперь принадлежит тебе. И какой будет у нее конец, я не знаю.

— Но, хоть скажите, хороший или плохой?

— А вот это зависит от тебя, мой Читатель.

— Но как я могу помочь Ллоку? Я ведь не знаю! Я собирался сам написать продолжение истории, но у меня не получилось.

— А стоит ли пытаться написать продолжение книги? Ты бы, например, хотел, чтобы твою жизнь кто-то переписал? — спросил бородач.

В моем сне он уже не покашливал, но я все равно знал, что это именно тот человек, который дал мне книгу той ночью в парке.

— Я… наверное, нет.

— А если переписать только плохие моменты в твоей жизни? Что, если стереть ту минуту, когда у тебя украли деньги, и ты не смог купить желтого попугайчика?

Я задумался.

— Но ведь тогда вся моя жизнь пойдет по-другому, и я не куплю Рикки, который стал нашим любимцем? Ведь это все-таки, моя жизнь. Я бы, наверное, не хотел, что бы ее кто-то переписывал.

— Даже те, кому ты полностью доверяешь? Даже твои папа и мама?

— Я… Я не знаю. Но, мне кажется, что родители, они же и так… Я всегда хочу вырасти похожим на своего папу, только никогда ему в этом не признавался.

— Вот видишь, родители ведь не переписывают твою судьбу, они пытаются указать тебе, как ее можно изменить самому, направить тебя и помочь советом.

Мой собеседник вздохнул.

— А теперь представь, что у тебя в руках целая книга с человеческими судьбами. Ты можешь переписать жизнь любого, постараться сделать счастливым каждого и спасти попавших в беду. Но после того, как ты это сделаешь, люди не останутся прежними, у них будут совсем другие судьбы. Хотел бы ты сделать это?

— Еще до встречи с вами — хотел бы. Попытаться сделать счастливым весь мир. А сейчас не знаю. Достоин ли я? Хотя, наверное, я не правильный вопрос задал. Думаю, что никто не вправе управлять судьбами людей. Ведь тогда все было бы предопределено, и весь мир превратился бы в один большой театр. А театр — это ведь просто одно большое представление, иллюзия жизни. В нем все искусственное и ненастоящее.

— Может быть, ты и прав, — произнес бородач. — А, если бы ты мог лично помочь человеку, попавшему в беду, ты бы помог?

— Конечно! Ведь я же не вмешиваюсь насильно в его судьбу, я просто помогаю. Если это в моих силах.

Тут камни под моими ногами сорвались вниз, и я понял, что соскальзываю в пропасть.

— Скажите, это ответ на мой вопрос? Скажите…

Но я уже летел в черный глубокий колодец и проснулся от испуга в собственной кровати. Сердце колотилось так, что его удары отдавались у меня в ушах. Я где-то читал, что ты падаешь в пропасть во сне тогда, когда спишь на левом боку и давишь на свое сердце. Я перевернулся на спину. Что же это за сон, который я помню так хорошо? Почему он мне приснился?

 

Глава тринадцатая,

в которой слышны переговоры, крики, кашель, топот бегущих ног и звон оружия

Пасмурное утро встретило меня дождевыми каплями на окне. Вторая половина августа, видимо, решила не баловать школьников хорошей погодой. Родители с раскрытыми зонтами убежали на работу. На душе было тоскливо, как и моему троллю. Ллокваард еще не проснулся в башне волшебника, продолжение истории в книге еще не появилось.

Я заставил себя застелить кровать и через силу позавтракать. Ничего не хотелось, даже читать новую книгу о сказочных созданиях. Я сидел возле окна, разглядывая бегущие по стеклу мутные струйки воды. За окном шли по своим делам люди. Кто-то опаздывал на работу, шлепая по воде и поднимая тучи брызг, кто-то спокойно шел под зонтом, старательно обходя каждую лужу. Вот какой-то мальчишка с большим черным зонтиком остановился возле моего окна, приподнял зонт и оказался моим другом Валеркой. Он приветливо помахал мне рукой. Я улыбнулся в ответ и показал, чтобы он быстрее заходил. Но Валерка отрицательно махнул головой и достал из сумки цветную коробку с компьютерным диском. Судя по яркой картинке на обложке — новая игра. Валера указал на диск и поднял большой палец вверх, затем пошагал по диску пальцами, словно ногами: «Игра отличная, идем, мол, ко мне играть».

Ладно, уговорил, киваю я в ответ, упаковываю книгу в непромокаемый пакет, одеваюсь, беру свой зонт и выхожу под дождь.

— Как тролль? — спрашивает мой друг.

Я вкратце рассказываю. Но про свой сон — молчу, не буду про него ничего говорить.

— Когда появится продолжение, тут же будем читать, — говорит Валерка, и я с ним полностью согласен.

Когда мы пришли к Валерке, то он сразу же, едва сбросив с себя куртку и оставив в прихожей мокрые туфли, включил компьютер и стал разглядывать цветную заставку новой игры. У меня почему-то душа к играм сейчас не стремилась.

— Валерка, — спросил я, — ты мог бы совершить подвиг?

Мой друг слегка опешил.

— Ты это чего? — удивился он. — Смог бы, конечно.

— Я серьезно спрашиваю.

— А я что, — нет? — сообщил Валерка, наконец, отвернувшись от экрана. — Вот представь себе: пожар, дом горит, а внизу женщина бегает, плачет — у нее ребенок дома маленький остался. И тут я мимо прохожу. Врываюсь в горящий дом и выношу ребенка прямо в руки его счастливой мамы. Тут же завтра в газете на первой странице моя фотография с подписью: «Молодой герой спасает ребенка во время пожара». Разве не здорово?

— Валерка, только не обижайся, но ты со своими компьютерными играми так ребенком и останешься.

Валерка обиженно нахмурился и стал похож на маленького толстого разбуженного днем филина.

— Вон, взрослые тоже играют, и ничего.

— Да ладно тебе. Я тебя не про такой подвиг спрашивал. Вот если от тебя потребуется спасти человека, и про это никто не узнает, не напишут в газетах… Причем ты сам можешь погибнуть.

— Помогу, конечно же, — без раздумий ответил Валерка.

— А если у тебя не получится? И человека не спасешь, и сам погибнешь. Представь себе горе твоих родителей. Сколько лет они тебя растили, и тут вдруг раз, и ты умер, спасая неизвестно кого. Да и думаю, что тебе и самому жить хочется.

— Странный ты сегодня какой-то, — пробурчал Валерка. — Чего это тебя на такие разговоры потянуло?

— Так, подумалось… Хорошо, если понадобится кого-то спасти и у тебя все выйдет. А если нет? Вдруг, ты даже не справишься с собственным страхом? Или, наоборот, совершишь что-то необдуманное?

— Давай лучше играть, — сказал мой друг. — И не забивай себе голову дурацкими мыслями.

Но играть мы так и не стали. В книге про тролля, которую я открыл на закладке с моим рисунком (я быстро ее перевернул, чтобы Валерка не видел мои детские художества) обнаружилось продолжение истории, и я начал читать дальше.

«Утром я обнаружил Хохолка спящим у меня на груди. Тяжелый он, все-таки, хоть и маленький. Рассерженный моей бесцеремонностью, а я его спихнул на пол, дракончик запищал, разбудив при этом Ангу. Ангелия поднялась с кровати, сонно протирая глаза, и не сразу поняла, где находится. Вель не спал. Он изучал листок с Заклинанием из книги магии своего дяди. Я не слышал, когда он проснулся, но, судя по красным воспаленным глазам, изучал он Заклинание уже довольно долго.

— Ну как? — спросил я.

Велигос в ответ только недовольно махнул рукой.

Я подошел к окну. На улице стоял густой туман. По стеклу медленно сползали, словно слезы, капли утренней росы. Я провел пальцем по стеклу вслед за каплей. Где же сейчас мои родители? И дядя с тетей и кузинами? Живы ли они еще?

— Ерунда какая, ничего не получается! — перебил мои мысли раздраженный голос Велигоса.

Я хотел спросить у волшебника, что не так, но не успел. Сквозь туман к башне приближались темные фигуры. Люди, или кто-то похожий на них, они шли почти беззвучно, лишь поскрипывал металл их черных доспехов. Перья того же черного цвета, развевались на полностью закрывающих лица шлемах.

— Что там? — спросил Вель, увидев, как я застыл на месте. Он быстро оказался возле меня. — Это еще кто такие?

Возле нас стала Анга, и мы вместе смотрели, как один их пришельцев подходит к воротам. Остальные остановились в десятке метров от забора. Не знаю, боялся ли Хохолок, но он уже сидел на своем месте, ожидая когда надо будет передавать слова хозяина. Велигос взял нас за руки и шепнул: — Так вы тоже сможете услышать все мысли гостей.

Наши чувства раздвоились. Мы продолжали стоять возле окна на высокой башне, но одновременно видели черного человека взглядом Хохолка, словно мы сами были этим маленьким дракончиком. Подошедший к воротам снял шлем. У него было худое вытянутое лицо. Лицо обычного человека. Вот только зрачки глаз казались полностью черными. Бездонными черными ямами.

— Мы городская гвардия! — произнес человек в черных доспехах. — Ночью сгорела ближайшая деревня, и мы ищем тролля-поджигателя. Требуем его выдачи, так как по нашим сведениям он скрывается в башне.

— Врут они! — сказала, кусая губы, Анга. — Нет в городе таких воинов. Уж я-то знаю. Мой папа — капитан охраны.

«Мы слуги Черного Дерева. И пришли за последним троллем».

Что это? Неужели мысли этих черных рыцарей?

— Они не знают, что Хохолок слышит мысли, а, значит и мы тоже, — тихо пояснил Вель. И громко, чтобы дракончик повторил его слова, — Нет здесь никакого тролля! Уходите! Это владения волшебника.

— Мы настаиваем на выдаче тролля, волшебник, — продолжил черный человек. — Если вы его нам не отдадите, то это приведет к нежелательным последствиям и разрушению вашей башни.

«Черное Дерево боится троллей. Странно, но оно кого-то боится. Этот тролль последний, и никуда мы без него не уйдем. Если этот глупец-волшебник будет противится, пусть пеняет на себя».

— Да, тролль здесь, но вы его не получите. Вы — слуги Черного Дерева. Убирайтесь отсюда. Это вы сами подожгли деревню! — яростно выкрикнул Вель, и дракончик передал его возглас.

«Да, мы забрали всех жителей и сожгли их дома. Скоро весь мир будет наш».

— Ты за это поплатишься, волшебник, — сказал воин в черных доспехах.

Он не спеша одел шлем и, как бы нехотя, взмахнул мечом. И мы сразу перестали видеть глазами дракончика.

— Они убили Хохолка! — закричал Вель.

Ангелия заплакала.

— Гады! Я вам сейчас покажу, — сдерживая слезы, Вель лихорадочно стал листать свою большую волшебную книгу. — Я вам покажу!

Он не выдержал и заплакал. Слезы начали капать на пожелтевшие исписанные страницы.

Несколько стрел влетело в окно — слуги Черного Дерева начали штурм. Стрела опрокинула книжную полку, и листы с записями разлетелись по всей комнате. Треснули ломающиеся ворота. Я и Ангелия укрылись за толстой стеной в стороне от опасного окна, а наш волшебник остался возле своей книги. Он лихорадочно листал страницы дрожащими руками.

— Вот! Огненный шар!

Велигос выбросил вперед руку и произнес заклинание. Между пальцами проскочили разноцветные искры. Волосы у него на голове начали шевелиться, послышалось шипение, и — хлоп! Яркая вспышка. Результат был несколько неожиданным даже для Велигоса. Вместо огня двор заполнился клубами дыма, очень густого и удушливого. Слуги Черного Дерева начали кашлять. Они срывали с себя шлемы и пытались протереть глаза, из которых ручьем бежали слезы.

Вель не долго оставался в растерянности.

— Бежим! Другого выхода нет.

Он достал из шкафа какую-то одежду, мгновенно разорвал на тряпки и развернул над клочками свиток с заклинанием.

Дальнейшее было для меня, как во сне. Словно со стороны я наблюдал за всем происходящим с нами. Через минуту мы уже стояли с завязанными ртами и носами. Вель кинулся к выходу, но тут же вернулся и схватил свою волшебную книгу. Мы побежали вниз, задыхаясь и едва не падая, по грохочущим ступеням винтовой лестницы. Во дворе едкий дым пробирался сквозь материю, пропитанную заклинанием, забивал дыхание и слезил глаза.

— Вот они! Держите их! — захлебываясь дымом, закричал предводитель наших врагов. Он, шатаясь, направился к нам. Несколько черных фигур, стали подходить сквозь дым на зов командира.

Вель произнес заклинание с направленной на черного человека рукой. Меч вылетел из черных рук и свалился на землю. Нашего врага лишь повело в сторону, он устоял на ногах и одним движением подхватил обратно свое оружие.

— Бежим, бежим! — вцепилась Анга в руку волшебника.

Вель выпустил то же заклинание куда-то в сторону, раздался треск ломающейся изгороди, мы повернулись и побежали. Пущенная из тумана стрела вырвала у Веля книгу из рук и пригвоздила ее к забору. Волшебник схватил книгу, пытаясь вырвать, но она держалась прочно, а времени у нас не было. Воспользовавшись дырой, проделанной заклинанием Веля, из своего загона с громким кудахтаньем врассыпную кинулись куры, натыкаясь друг на дружку и на ноги черных воинов. Их предводитель поскользнулся и с оглушающим грохотом рухнул на землю, едва не придавив несчастную наседку.

Мокрая трава кололась и хлестала нас по ногам — мы бежали сквозь дым и туман по полю, не разбирая дороги. Вель старался держаться рядом с Ангелией, чтобы помочь ей, если понадобится. Мне ничья помощь была не нужна — тролли хорошо бегают. Особенно, когда сзади погоня. Несколько слуг Черного Дерева упорно бежали за нами, почти не отставая. Задыхаясь, кашляя, но бежали. И, похоже, догоняли.

— В лес! — на бегу крикнул нам Вель.

Ядовитый дым давно рассеялся, и мы рассекали клубы чистого тумана. Возле леса почти исчез и он. Мы выбежали на холодную утреннюю опушку леса. Двое закованных в доспехи черных воина появились вслед за нами. Они не отстали.

— Им нужен я, — тяжело дыша, сказал я. — Давайте разделимся, они побегут только за мной.

— Еще чего, — сказал Велигос.

— И не думай! — воскликнула Анга.

Вель поднял руку, подготавливая заклинание. Но видно было по его растерянному лицу, что боевые заклинания отнюдь не его профиль. Опыта не было. И это хорошо. Но в данный момент все же было плохо. Очень. Выхода не было».

Я не мог читать продолжение.

— Пусть им помогут, пусть кто-нибудь их спасет, — твердил я.

Валерка терпеливо ждал.

Наконец, я заставил себя открыть книгу дальше.

«— В лес, быстро, — раздался сзади голос.

Мы обернулись.

— Папа! — закричала Анга.

На опушке леса стоял капитан Гарош.

Анга чуть было не бросилась к отцу, но Вель удержал ее за руку. Он потащил Ангу к деревьям, и я, оглядываясь, последовал за ними.

В руках у капитана Гароша сверкал меч. Я видел, как капитан вышел навстречу слугам Черного Дерева. Когда противники сблизились, я зажмурился. Бом-м-м, бам-м-м — раздались звуки сталкивающегося металла, и, когда я открыл глаза, то среди мокрой травы в лучах утреннего солнца стоял лишь один капитан Гарош.

Капитан подбежал к нам и подхватил Ангу на руки.

Минут через пять мы вышли на поляну, оставив между нами и возможными преследователями стену леса. Вернее, это Вель нас вывел, он хорошо знал дорогу в лесу. Мы сели прямо на траву. Веля колотила нервная дрожь. Только сейчас я заметил, что он держится за левую руку, по которой течет кровь.

— Ерунда, — сказал Вель, заметив мой взгляд, — стрелой задело, когда книгу из рук выбило. А вот книгу — жалко.

Капитан Гарош молча перебинтовал руку волшебнику. Тот благодарно посмотрел на нашего спасителя. Затем капитан подошел к Анге, присел на корточки и обнял свою дочь. Ангелия заплакала.

— Я уже боялся, что больше тебя не увижу. Как бы я жил без тебя, ты не подумала?

— Не подумала, — всхлипывала Ангелия.

Гарош поднял дочку на руки.

— Ну, в кого ты такая непослушная. Высечь бы тебя хорошенько надо, да вот перед молодыми людьми неудобно.

— Спасибо вам, капитан, — сказал я.

— Не за что, тролль. Я догадался, где вы можете быть и, похоже, успел очень вовремя. Простите, что не пошел с вами сразу, ребята. Но теперь я вижу, где действительно нужна моя помощь.

Я ожидал, что он будет очень зол на нас, и никак не рассчитывал услышать такой спокойный голос.

— Спасибо, господин Гарош, — у меня запершило в горле и на глаза опять навернулись слезы. — А как же ваша служба?

Лицо капитана посерьезнело, но он натужно улыбнулся и сказал:

— Давайте пока об этом не думать. Лучше расскажите, какие у вас планы по спасению родителей Ллока? Вижу, что волшебника вы уже нашли, — он подмигнул Велю. — И мне сдается, он действительно поможет найти Черное Дерево.

— Папа, откуда ты знаешь, что Вель волшебник?! — воскликнула Ангелия.

— Капитан стражи обязан все знать, — улыбнулся Гарош.

Велигос с мрачным выражением на лица сидел в тени большого дерева и о чем-то думал. Принимал какое-то решение.

— Ладно, — произнес он. — Раз уж вы с нами, то я вам все расскажу.

Волшебник показал капитану Гарошу свиток с Заклинанием и стал рассказывать.

— Только не отговаривайте нас, мы уже все решили.

Нельзя сказать, что капитан был рад, услышав про наш план использовать на Черное Дерево Заклинание Всепожирающего Пламени. Он даже в лице изменился.

— Да ты хоть понимаешь, какое зло хочешь вернуть обратно в наш мир! — закричал капитан Гарош на Веля.

Волшебник слегка побледнел.

— Да. Но с помощью этого зла, мы хотим победить еще большее зло, убивающее все живое. Вы можете предложить что-то другое? Вы же знаете, что, говорят, Черное Дерево нельзя уничтожить никакими обычными силами.

— Ладно, — после некоторого раздумья сказал капитан. — Хотя он мне и не нравится, этот ваш план, но пока будем его придерживаться, а на месте посмотрим, как правильно поступить.

— Но есть еще одна помеха, — сказал Велигос, — и большая, про которую я не успел рассказать. Только что еще раз все проверил и убедился.

Мы уставились на нашего волшебника.

— Для призыва этого заклинания нужен один ингредиент, который я ума не приложу, где достать. Так что думаю, у нас все равно ничего не получится. И все было зря. Для сотворения всепожирающего пламени мне нужно перо феникса.

Все замолчали.

— Возьмите апельсин, — сказало дерево, под которым сидел Вель, и протянуло из зеленой гущи ветку с висящим оранжевым плодом.

Вель от неожиданности подскочил и стукнулся о ветку головой.

— Ой! Я и забыл про тебя уже. Быстро же ты выросло, апельсиновое дерево.

— Я очень старалось, создатель. И у меня, все-таки, получилось, — пророкотало дерево откуда-то из глубины ствола.

— Ну хоть это не хищное у тебя получилось, только разговаривает, — шепнул я Велю. — Все-таки твоя первая попытка была удачной. Правда, внешне оно что-то больше на дуб похоже.

Волшебник аккуратно сорвал апельсин и протянул Анге.

— Возьми, пожалуйста, это тебе.

Анга одарила Веля благодарным взглядом голубых глаз. Гарош деликатно отвернулся. Я посмотрел в чащу леса, где, как мне показалось, мелькнуло что-то белое.

— Я знаю, где взять перо феникса, — произнес я. — Думаю, что Кевин будет не в обиде.

Все очень удивились, но не надолго, так как с шумом на поляну во всей своей красе выскочил единорог Кевин.

— Кто меня звал? Это ты, маленький тролль?

Он описал вокруг нас большой круг, взбивая копытами траву.

— Это друг, — сказал я капитану, который наполовину вытащил меч из ножен и подозрительно смотрел на гарцующего единорога.

— Кевин, нам очень нужно перо феникса из твоей коллекции, ты можешь его нам отдать, пожалуйста? — попросил я у единорога.

— Да забирайте хоть все, мне не жалко, — радостно сообщил Кевин.

Вот уж чего я не ожидал.

— Я все равно туда уже не вернусь, — сказал единорог.

— Почему? — удивился я.

— Я нашел единорогов! — Кевин опять обежал круг вокруг нас. — Как и говорил хозяин хижины-над-пропастью. Большое спасибо, Ллок, что я с тобой пошел.

И тут мы все увидели, что на краю поляны, немного смущаясь, стоит второй единорог, или, вернее… единорожка, что ли?

Ее длинная белоснежная грива касалась земли, а большие глаза влюбленно смотрели на Кевина.

Кроме меня никто не понял нашего с Кевином разговора, и поэтому я перевел наши слова и рассказал, где я думаю достать перо феникса.

— Только я не уверен, что смогу отыскать те развалины, в которых у Кевина есть тайник, — вздохнул я.

— Ничего, — сказал воспрянувший духом Велигос, — тот, кто отвезет нас к Черному Дереву, вначале доставит нас к перу феникса. Осталось только его уговорить, — тихо добавил волшебник».

 

Глава четырнадцатая,

в которой слышен рев дракона и капают слезы расставания

Во второй половине дня неожиданно распогодилось. Солнце выглянуло из-за туч, отражаясь во множестве луж. Я спешил домой. Деревья в старом парке приветствовали меня дружной капелью, а старый тополь возле дома — ручейком воды за шиворот.

Мама была дома, сидела на кухне и читала журнал. В кастрюле, позвякивая крышкой, весело булькал суп.

— Вова, подожди, — сказала мама, не отрывая взгляда от журнала.

Я остановился в дверях.

— Сегодня, едва я пришла с работы, к нам заходили люди. Двое мужчин. Представились работниками милиции. В черных очках и строгих костюмах, как спецагенты из фильмов.

Мама говорила медленно и размеренно. Видно было, что она чем-то взволнована, но внешне этого не хочет выдавать.

— Что они хотели, мама?

— Сказали, что ищут украденную из музея ценную старинную книгу. Спрашивали, не видела ли я у тебя, или у кого-то из других детей необычной книги.

Ой!

— И что ты сказала?

— Сказала, что не видела, — мама вновь уткнулась в свой журнал с ослепительно улыбающейся актрисой на обложке.

Книга в пакете, на котором высыхали брызги воды, стала очень тяжелой. Я чувствовал недосказанность.

— Мама, что-то еще?

— Я недавно видела у тебя какую-то книгу. Можешь молчать и ничего не говорить. Я уверена в своем сыне и знаю, что ты никогда ничего бы не украл. Но если вдруг, я повторяю, вдруг, каким-то образом к тебе попала украденная книга… Ведь ты же мог и не знать, что она краденная, тебе могли ее просто дать почитать, например. Тогда, пожалуйста, верни ее, куда следует. Или скажи мне или папе.

Сердце бешено колотилось.

— Это не краденая книга, мама, честное слово.

Я пошел по коридору в свою комнату.

— Вова, — окликнула меня мама, — Эти люди не показали документы. Мне кажется, что это не из милиции, а из гораздо более серьезных структур. Или вообще мафия, — тихо добавила она, — что-то ищет.

Я зашел в свою детскую и закрыл дверь. Положил книгу на стол. Кто же были эти люди?

Так, предположим, что это совпадение, и, действительно, украдена какая-то ценная книга? Тогда в их визите ничего страшного нет, просто проверяют.

А если не совпадение? Если ищут именно мою книгу? Тогда вопрос — кто же это такие? Вариант первый — книга украдена, и ночной незнакомец мне ее подсунул. Ищут ее настоящие спецслужбы. Бред получается. В каком это музее у нас хранятся волшебные книги? Кто у нас может магические предметы искать, «люди в черном» какие-то — секретная спецслужба? Вариант второй, более реальный — все, что я думал до сих пор является правдой: всесильный волшебник, написавший книгу, тролль, оказавшийся в беде… Тогда охотиться за книгой могут те, кто хочет мне помешать. Они-то не догадываются, что я совершенно не знаю, как помочь Ллоку. Кто же эти «они», кто может хотеть отобрать у меня книгу? Или волшебники, которые тоже хотят завладеть волшебным предметом, или… Слуги Черного Дерева.

Да, можно нафантазировать что угодно — у страха глаза велики. Но зерно сомнения было посеяно.

Что же мне делать?

Допустим, сейчас придут эти непонятно кто с обыском и отберут книгу. Надо ее где-то спрятать. Причем вне квартиры, но так, чтобы можно было легко читать. У Валерки? Нет, у единственного друга сразу будут искать, если что. И тут я придумал, где можно запрятать книгу. Было у нас с Валеркой одно тайное место в парке. В самой глухой части, среди деревьев, возле проржавевшей неработающей карусели, стоял сплошь заросший кустами детский домик-беседка. Нечто среднее между ракетой и избушкой на курьих ножках. Полуразвалившийся, с разломанными стенами и полом, он все-таки гордо устремлял в небо свою остроконечную крышу, сделанную из тонких реек. Как ни странно, это место не было облюбовано никакими веселыми компаниями. Обычно гуляющие останавливались поближе к центральной аллее, там, где скамейки и беседки для взрослых. Да и вообще, наш парк на окраине города был довольно безлюдным. Днем молодые мамы выгуливали своих детишек, а по вечерам на шатких скамейках пенсионеры раскладывали шахматные доски. В том самом детском домике, на досках под крышей (назвать это чердаком никак не получается) мы с Валеркой смело оставляли вещи, когда это было необходимо. Например, когда встретится мы не могли, а передать друг другу что-то нужно было. Там я и решил оставить книгу.

Быстро пообедав, я упаковал книгу в пакет и выбежал из дома. До парка было пять минут ходьбы. После утренней непогоды на посыпанных песком парковых дорожках было совершенно пустынно. Лишь когда я свернул на дорожку, ведущую к зарослям вокруг «моего» домика, где-то далеко показался прогуливающийся человек. Да черный ворон на дереве, проводил меня желтым взглядом. Я еще подумал, уж не тот ли это ночной посетитель, что сидел на моем тополе? Большая птица, очень большая. Дождавшись, когда человек уйдет, я проскочил заросли и оказался в своем тайном месте. Достал книгу. Так жалко стало ее оставлять здесь одну, словно я бросаю тролля без поддержки. Надо напоследок посмотреть, есть ли продолжение. Едва открыв, я успел заметить, как за мгновение чистая страница заполнилась строками. Конечно же, я немедленно начал читать, устроившись на полу домика.

«Лес был густым, и часто приходилось продираться сквозь довольно колючие, оставляющие болезненные царапины заросли кустарника. Ноги утопали в ковре изо мха. Темно-зеленый густой мох был везде — свисал тяжелыми гирляндами с веток, облеплял могучие стволы деревьев, чавкал водой под ногами. Мы еле успевали за Велем. Он целеустремленно пробирался сквозь лес к одной, ведомой только ему цели. Куда не признавался и на вопросы не отвечал. Мы шли за ним — я, капитан Гарош и Ангелия. Единорог с нами попрощался и остался жить в этом лесу.

Наконец Вель остановился. Впереди нас многие деревья были наклонены или повалены, словно недавно здесь бушевал ураган. Черные комья вывороченной земли были достаточно свежими и еще не начали покрываться травой. Огромная сосна лежала выкорчеванная, ее вырванные из земли корни образовывали дырявый шатер. Под сосной была нора. Вернее, все указывало на то, что нора должна была быть, и довольно большая, но в настоящее время она была почти полностью засыпана. Остался лишь узкий проход.

Кажется, там в глубине кто-то дышал.

— Эй, Черныш, ты еще живой? — прокричал Вель в нору.

Земля под нами заворочалась. Из узкой норы вырвалась струйка дыма. На всякий случай я отошел подальше. Вель даже и не подумал пугаться.

— Черныш, давай, просыпайся уже. Проспишь все на свете.

Из норы вырвался большой поток дыма вместе с комьями земли.

— Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не называл меня так! — пророкотал голос из-под земли. Говорили на человеческом языке, но слова получались какие-то неестественные, словно говорившему было очень трудно их произносить.

— Ах, извините, как я мог забыть, уважаемый Чернокрыл. Только ты же уже не летаешь? Какой же ты тогда Чернокрыл? Дракон, забравшийся под землю, вскоре превращается в большого крота, ты знаешь об этом, Черныш?

Земля заходила ходуном, затрещали деревья.

— Это что, дракон? — тихо спросила Анга.

— Ага, ужасный трусишка. Он мне рассказал по секрету, что во время полета он увидел Черное Дерево и мертвую пустыню. И испугался. Закопался под землю, как крот. Думает, что все на поверхности погибнут, а он жив останется. Трус несчастный.

— Я все слышу! — проревел дракон.

— Зачем ты его злишь? — спросил капитан Гарош.

— А как вы думаете его иначе расшевелить? Нам же нужен кто-то, кто сможет доставить нас за пером феникса и к Черному Дереву. Тем более, такой большой и сильный.

— Эй, Черныш, — вновь громко обратился Велигос к дракону. — Со мной маленький тролль. Его родители в плену у Черного Дерева. Кто же, кроме тебя ему поможет?

— Лесть тоже порой помогает, — шепнул он.

— Меня нет дома, и я сплю. И вообще — не мешайте мне, — ответил Чернокрыл.

— Эх, я так и знал, что Черныш — самый трусливый дракон на свете. Пойдем отсюда, — Вель заговорщицки подмигнул и потащил нас в сторону, — На драконов никогда нельзя рассчитывать. Тем более, что этот еще и врун к тому же — рассказывал, что когда-то был царем драконьей горы.

Этого дракон выдержать уже не смог.

— Это я — врун?! — казалось взревела сама земля.

Она вспучилась горой, лопнула, отбросив в сторону поваленную сосну, словно легкую ветку, и на поверхность вылетел дракон. Вначале показалась огромная пышущая огнем и дымом черная голова на изогнутой длинной лебединой шее. Затем из-под земли раскрылись два гигантских крыла, подняв воздушные вихри. Четыре лапы вспахали землю серповидными когтями. Черная чешуя сверкнула в лучах утреннего солнца. Чернокрыл заморгал глазами, привыкая к свету, но нас увидел почти сразу. Он сделал глубокий вдох, готовясь выпустить струю огня.

— Кажется, мы переборщили, — обреченно произнес Вель.

Ангелия спряталась за своего отца. Капитан Гарош выхватил меч. Но все это бесполезно — от дыхания дракона не спастись.

Вместо пламени, Чернокрыл сжал пасть, и выдохнул через ноздри столбы дыма. Затем он нагнул голову и вблизи рассмотрел меня подслеповатыми глазами.

— Ты же тролль с Соснового болота? — спросил он.

— Да, я Ллокваард. Неужели ты тот дракон, что давно жил у нас на болоте, а потом неожиданно пропал?

— Это я, — грустно ответил дракон и сел на задние лапы. — Я очень большой трус, волшебник правильно сказал. Однажды, когда я летел в поисках вкусной овцы или чего-то подобного, спустившись сквозь облака, я увидел, что вместо зеленой равнины подо мной простираются безжизненными мертвые земли. На них был только колючий черный кустарник и кучи камней. А посреди стояло большое, ужасное Черное Дерево.

Дракон обхватил голову передними лапами.

— Меня тогда объял такой страх, от которого я не могу избавиться до сих пор. Вы верите, — он нагнулся поближе к нам, — вы верите, что такой большой дракон, как я, мог испугаться какого-то дерева? Но это был непреодолимый ужас, от которого цепенеют лапы, и отказываются повиноваться крылья. От Черного Дерева исходили такие потоки накопленного им страха, что меня просто оглушило ужасом. Я не могу передать весь тот кошмар.

И я испугался. Испугался так, что на болото уже не вернулся. Я зарылся здесь в лесу, и, когда весь мир превратится в безжизненные земли, то под землей я выживу, впаду в спячку, дождусь, пока Дерево не погибнет, сожрав целый мир, и смогу вновь вернуться к жизни. А когда-то, еще до болота, я действительно был царем над драконьим племенем. Эх… Черное Дерево подавляет и полностью лишает воли. Теперь, при одном только воспоминании о нем мне снова хочется зарыться под землю и никогда уже не вылезать наружу.

Чернокрыл тяжело вздохнул, подняв с земли тучу пыли.

— Кто из нас теперь остался? Может быть, я последний, — грустно пророкотал он.

Я погладил черную чешуйку у него на шее.

— Ты знаешь, Чернокрыл, слуги Черного Дерева сказали, что я тоже последний тролль. Остальных Черное Дерево уже пленило. Может быть, драконы тоже пойманы?

Чернокрыл закрыл глаза и через некоторое время тихо заговорил, почти не открывая пасти.

— Когда-то нас было много. Мы летали среди гор, чьи вершины покрывает снег, и холодный горный ветер поддерживал наши крылья. Тогда я был царем драконов. Враги трепетали от одного моего имени. И возле меня летала Файра. Но однажды, когда из яйца должен был появиться наш первенец, я улетел на охоту. А когда вернулся, то обнаружил, что пещера пуста. Не было ни Файры, ни нашего будущего ребенка. Вокруг все заросло колючими кустами. Я метался и искал. Все мои соплеменники спрятались в страхе, чтобы не попасться мне на пути.

Но мои поиски были безуспешны, я не нашел своей семьи. Тогда я покинул горы и остался в болоте, где жили тролли. Лишь один раз я вернулся назад, чтобы хоть одним глазком посмотреть, как там мое племя сейчас. Но горы оказались безжизненны, от моих собратьев не осталось и следа. Пещеры пусты и заброшены, как будто в них уже давно никто не жил. Нет больше зеленой травы и красоты гор — все сковано черными кустами.

— А, вдруг, есть еще шанс спасти твоих близких? — спросил я. — Даже, если твою семью уже не спасти, неужели ты можешь допустить, чтобы гибли семьи остальных в нашем мире? Если мы не поможем всем сейчас, то действительно останемся последними. Ты этого хочешь?

Я всегда восхищался тобой, наблюдая, как ты летаешь высоко под облаками на горизонте, такой величественный и красивый. Я думал, что если нашему болоту будет угрожать опасность, то дракон всегда придет на помощь. И что же? Всех моих близких похитили, а дракон, в которого я так верил, зарылся в землю, словно крот.

— Ты прав, малыш. Ты во всем прав. Хорошо, я постараюсь перебороть свой страх и отвезти всех нас к Черному дереву, — дракон вытянул вверх шею. — Отвезу! И мы покажем этому сорняку, кто самый сильный!

Чернокрыл выдохнул вверх столб пламени. Огненный фонтан ударил вверх, осыпавшись вниз искрами и пеплом. Прокатилась волна жара.

Ого! И такой еще боится какого-то дерева!

— Мы можем и не подлететь к Черному Дереву на расстояние твоего дыхания, — обратился к дракону Велигос. — Но этого и не надо. Все равно, я думаю, что твой огонь не сможет причинить ему вред. Ты, главное, доставь нас в пустыню и помоги найти родителей Ллока, да и вообще всех, кого удастся спасти. Потом мы применим Заклинание Всепожирающего Пламени и уничтожим Дерево.

— Я готов, — сказал Чернокрыл.

И начал в нетерпении перебирать передними лапами.

— Только вначале мы должны достать перо феникса. Ллок знает, где его можно найти. Ты сможешь нас отвезти?

Дракон утвердительно кивнул.

— Садитесь! — Чернокрыл подставил нам спину. Он оглядел нашу компанию и сообщил. — Только не все, конечно же. Всех не подниму.

— Как? — удивилась Анга. — Ты же такой большой.

— Мы, драконы, привыкли летать в горах, где сам ветер нам помогает. А так — я не очень хорошо летаю, тем более, с грузом. Ну, двоих я, пожалуй, еще возьму, но только не самого большого, — добавил дракон.

— Тогда должны лететь я и Ллок, — сообщил Вель. — Раз нет другого выхода.

— А как же мы? — спросила Ангелия.

Он едва не плакала, по очереди переводя взгляд то на нас, то на дракона. А потом смотрела на своего отца, понять при этом, о чем думает капитан Гарош, было нельзя — его лицо сохраняло угрюмое выражение.

— Анга, — сказал я, — я очень рад, что мы встретились. Без тебя я бы никогда не нашел Веля, и не было бы никакой надежды. Вы с капитаном Гарошем вернули мне веру в то, что мы можем спасти моих родителей. Но теперь наши дороги расходятся. Дальше мне придется действовать вдвоем с Велем, как бы я не хотел остаться с вами и вместе попасть к Черному Дереву. Но нам надо спешить.

— Когда все закончится, — добавил я, — ты, Анга, обязательно побываешь у меня на болоте. Я с удовольствием буду ждать тебя в гости.

— Хорошо, — вытерла слезы Анга.

Капитан Гарош пожал нам руки и пожелал удачи. Мне показалось, что в глубине души он все же вздохнул с облегчением. Не за себя — за дочь. Сам-то капитан был готов сражаться с любым врагом.

Уже когда мы взобрались на дракона, к нам подбежала Анга. Вернее, к Велю. Сам Велигос прятал от Анги глаза.

— Спасибо тебе, — сказала Анга, — за Ллока. Береги его, пожалуйста. И себя тоже. Спасите всех и возвращайтесь назад. Я надеюсь, Вель, что ты еще вернешься в свою башню.

— И, Вель, — добавила она, — не обязательно быть великим. Главное, что ты очень добрый.

И Анга убежала к своему отцу. Пока дракон взмахивал крыльями, раз, другой и, сгибая деревья, с трудом поднимался над лесом, мы смотрели на две удаляющиеся фигуры людей — капитана охраны и его дочери, машущей нам вслед рукой.

Деревья внизу стали маленькими-маленькими. Спина Чернокрыла была твердая и холодная. Сидеть на ней не очень удобно, но выбирать не приходится. Наверное, со стороны я выглядел очень испуганным. Зато Вель держался так уверенно, как будто совершал полеты на драконах каждый день.

Чернокрыл повернул к нам голову.

— Куда летим?

— Сначала — к городу-столице. Начиная от него, будем искать старые развалины, — прокричал Вель.

— Хорошо, — пророкотал дракон. — И держитесь, лететь будем быстро.

А говорят еще, что тролли не летают. Летают — на драконах.

Мы купались в солнечных лучах, чешуя Чернокрыла ослепительно сверкала. Прижавшись к шее могучего существа, мы старались, чтобы потоки воздуха не сбросили нас вниз. Стремительный полет приближал нас к городу».

Тщательно завернув книгу в непромокаемый пакет, я просунул руку на «чердак» и спрятал книгу в расщелине между досками.

Пора было уходить, но оставлять книгу было неспокойно. С другой стороны, брать с собой — еще хуже. Я вздохнул и выбрался из зарослей на дорожку. Через пару минут я выбежал из тихого парка на шумную улицу. Хотя у нас и окраина города, но, когда выходишь из парка, на тебя сразу обрушиваются все звуки города — шум машин, гомон людей, словно попадаешь совсем в другой мир. Часто не хочется из парка выходить. Его тишина мне нравится больше.

Перед тем, как вернуться домой, я решил сначала забежать к Валерке. Его входная дверь была закрыта, и на звонки никто не отвечал. Ой, как же я мог забыть! Валера же говорил, что вечером идет с родителями в гости. Я решил написать ему записку, засунув, как обычно, ее под дверь. Хорошо, что блокнот и ручка у меня всегда с собой.

«Валера», — написал я, — «Опасайся незнакомцев. Никому не признавайся, что книга у меня. Завтра утром встречаемся в нашем тайном месте».

 

Глава пятнадцатая,

в которой крылья дракона со свистом рассекают воздух, а в конце появляется злорадный голос и слышны возгласы отчаянья

Утром я был в парке. Август решил исправить свое поведение и выдал солнечное и ясное утро. Вчерашние лужи высохли, как и не было. Прежде, чем нырнуть к нашему тайному месту, я проверил, как в лучших детективных романах, нет ли за мной слежки. Ее не было. Да, детективного романа не получилось. Но оно и к лучшему. Лишь вчерашний ворон сидел на своем месте. Живет он тут, что ли?

Валерки в домике не было. Соня несчастный.

Моя книга лежала на месте. Вот она — с шершавой кожаной обложкой, пахнущей магией и приключениями. С продолжением, в котором Чернокрыл летел, рассекая воздух другого мира. Открывающиеся страницы шелестели, словно крылья дракона.

«Мы стремительно приближались к городу. Чернокрыл летел довольно низко, но все равно земля с такой высоты совсем не напоминала ту, по которой приходится ходить ногами. Она была словно сшитое из лоскутков разноцветное одеяло. Желтый лоскуток — поле пшеницы, зеленый — луг, заросший травой. Вот эта бегущая веревочка — это дорога в город. А вот перед нами и сама громадина города. Возвышается башня ратуши. Бегают люди, показывая на нас руками. Я подумал, что теперь секретная служба скажет, что сгоревшая деревня — это дело рук (или лап?) черного дракона. Ничего. Сейчас мы выше этих проблем. Мы парим в небесах, наполненных свободой и полетом.

На как мы найдем развалины, в которых жил Кевин? Уже некоторое время мы летели над лесом, высматривая их, но пока — безрезультатно.

— Стой! — закричал я. — Смотрите, вон поляна с деревом фениксов!

Дерево, покрытое черным пеплом, было найдено. Начиная от него, мы летали кругами в поисках развалин. Наконец, острый взгляд Веля заметил что-то похожее на них, и мы снизились. И вправду, это был именно тот разрушенный дом волшебника, где единорог устроил свою кладовую. Чернокрыл приземлился, но не очень удачно, прямо посреди каменных остатков стен, разрушив, что еще можно было разрушить.

— Осторожнее! — воскликнув Вель, едва не свалившись с дракона.

— Как по-твоему я могу быть осторожнее? — проревел Чернокрыл. — Не могу же я прямо на деревья садиться?

— В следующий раз хоть предупреждай.

Первое, что я увидел, когда поднял голову от шеи дракона, к которой прижимался, была жаба Марго, сидевшая на ближайшем пне с закрытыми от испуга глазами. Она никак не ожидала, что ей чуть ли не на голову свалится черный дракон. Но откуда Марго здесь взялась? Я спрыгнул со спины Чернокрыла и подбежал к жабе. Марго сначала осторожно приоткрыла один глаз.

— О! Ллокваард, здравствуй, — квакнула она. — А я тебя искала.

— Марго, я рад тебя видеть! Но как ты сюда попала? Ведь наше болото так далеко отсюда.

— Меня болотник перенес. Понимаешь, когда всех троллей похитили и ваши дома разрушили, болото начало зарастать колючими кустами прямо на глазах. Сквозь их колючки даже жабе трудно протиснуться. Если бы я не ушла, то могла бы там навсегда и остаться.

И я подумала… Ква! Зачем я тебя одного отпустила? Болотник сказал, что может обнаружить твой след. Я села на голову болотника (хотя, по-моему, он весь из одной головы состоит), мы нырнули и вынырнули в луже, неподалеку отсюда. Болотник сообщил, что ты здесь недавно был, но твои следы пропали самым необъяснимым образом. И я осталась тебя ждать. Ведь ты маленький и ничего не знаешь о мире, сам помощи можешь не найти. Но я, наверное, ошибалась, — сказала Марго и уставилась на черного дракона.

— Марго, познакомься — это черный дракон Чернокрыл, а это — волшебник Велигос.

— Жаба Марго, — представил я ее своим товарищам.

Дракон нагнулся в упор к жабе и осмотрел ее одним глазом. Нет, он определенно плохо видит. Марго опять закрыла оба глаза и открыла лишь тогда, когда Чернокрыл поднял свою голову.

— С волшебником рада познакомиться, хорошо, что Ллок тебя нашел. А с драконом мы уже, вроде как, знакомы. Односторонне, — квакнула жаба. — Ты ведь дракон с нашего болота, правда? Почему ты улетел?

Чернокрыл виновато опустил голову.

— Это длинная история, Марго, — сказал я. — Давай пока не будем ее рассказывать. У нас тут есть срочное дело и дальше мы летим к Черному Дереву. Если ты хочешь отправиться с нами, то, думаю, что одна жаба для дракона большой обузой не будет.

— Не будет, — сообщил Чернокрыл. — Доставайте скорее свое перо и летим.

— Где-то здесь была кладовая у Кевина. Ты же сам, Чернокрыл, все тут развалил. Вот здесь, по-моему, она была, — указал я на груду кирпичей, в которую превратились остатки стены.

Чернокрыл махнул лапой, и все, что было лишним, отлетело в сторону. Осталась только нужная нам плита на земле. Я поднял камень. Единорог, помню, стучал копытом вот так: тук, тук, тук. Плита отъехала в сторону.

— Вот моя чешуя с шеи, — заревел дракон. — А я думал, где она свалилась?

— Главное, что мы нашли перо феникса! — Вель схватил красное перо.

Марго запрыгнула мне в сумку, мы вновь уселись на дракона и взлетели.

Летели мы так высоко, что под нами были облака. Чернокрыл нырял в них, рассекал своими крыльями, купался в белом небесном тумане. То, вдруг, пикировал ближе к земле, рассматривая ее. Нам же было не очень весело. Особенно, когда Чернокрыл устремлялся вниз. Наши просьбы лететь ровнее он игнорировал.

Через несколько часов полета, когда руки и ноги уже совсем затекли, а Вель, судя по его измученному лицу, еле держался за шею дракона, земля внизу изменилась. Вместо зеленых лесов и полей начались черные пятна. Чернильными кляксами мертвая пустыня въедалась в наш мир. Небо на горизонте стало приобретать зловещий багрово-черный цвет. Ветер усилился. Непрерывным потоком он нес с земли измельченные в песок камни и пепел.

Вскоре потемнело настолько, что Чернокрыл снизился еще ближе к земле. От горизонта до горизонта простиралась мертвая пустыня. Черные заросли покрывали ее густым слоем. Из-за колючих веток кое-где торчали каменные глыбы. Растрескавшаяся земля уходила вниз глубокими провалами. Мне казалось, что эти неровные трещины достигают самых горячих глубин нашего мира. Там живут духи огня. Значит, Черное Дерево убивает все. От него не спастись даже под землей.

Я знал, что где-то там впереди, где темное небо сливается с черной землей, и где то и дело вспыхивают молнии, растет оно. Черное Дерево. Мой враг. Не только мой — всего мира. Там должны находиться мои плененные родители и дядя с тетей с их дочками. И все остальные существа, похищенные Черным Деревом. Дракон летел совсем низко, рассматривая землю. И мы увидели…

Вовсе не камни стояли среди черных кустов. Это превращенные в камень существа навсегда остались в мертвой пустыне. Вон грустно опустил голову окаменевший единорог. А вон там превратилась в каменные статуи целая семья эльфов. А кто это такой большой и крылатый? Чернокрыл скорбно заревел, глядя на окаменевшее существо. Да, это был дракон. Казалось, он боролся до последнего. Голова на длинной шее вытягивалась ввысь и безмолвно ревела раскрытой пастью. Не знаю, узнал ли Чернокрыл в статуе свою Файру, но он полетел вперед с удвоенной силой.

— Берегись! — закричал Вель.

Ветер унес прочь его крик. С земли поднимался черный вихрь-воронка. Смерч. Но он не спускался с неба на землю, а поднимался к нам, засасывая нашего дракона в воронку. Чернокрыл понесся вверх, пытаясь вырваться из схватившего нас смерча. Но ветер сковал его движение, поток мелких камней пригнул крылья, и мы влетели в центр смерча. В моей сумке закричала Марго. Земля и небо закружились в бесконечном вихре. Тогда, когда мы из последних сил цеплялись за ломающуюся чешую дракона, я увидел, что это не просто черный ветер с песком. Основу смерча составляли большие и маленькие летучие мыши. Они мелькали перед глазами расплывчатыми пятнами, создавая тысячами крыльев воздушные вихри. А по летучим тварям, словно по лестнице, поднимались слуги Черного Дерева — рыцари, закованные в металл. Их мечи сверкали во мраке подобно молниям.

Раздался звук удара — по дракону попал большой камень, и Чернокрыл сразу ослаб. Он еще пытался задержать падение, но мы стремительно приближались к земле. Из сумки вывалилась Марго и полетела вниз. Я пытался ее поймать, но не успел — мы рухнули на землю. Я ударился головой, и все поплыло перед глазами. Сквозь туман я видел, как пытается встать Чернокрыл и ползет куда-то в сторону. Я слышал крики: «Не дайте ему уйти!». Видел бегущих черных людей и дракона, переваливающего через край расщелины и исчезающего в ней. Заметил лежащего без признаков жизни Веля.

После этого я потерял сознание».

Далее в книге текста не было. Я сидел, ошарашено глядя перед собой. Неужели в книге несчастливый конец. Да причем тут книга! Где-то далеко лежат на черной земле потерявшие сознание тролль и волшебник, а я не знаю, как им помочь. А вдруг… вдруг они совсем разбились?

Сквозь кусты в домик пролез Валерка.

— Что случилось? — спросил он, — Ты расстроен?

— Тролль разбился…

— Как разбился?

— Летели на драконе к Черному Дереву и их сбили. Вот посмотри, — я показал Валере конец книги. — Что же делать?

— А что ты можешь сделать? — вдруг рассердился Валерка. — Ты принимаешь все слишком близко к сердцу. Может быть, нет никакого тролля и Черного Дерева. Есть просто книга и какой-то шутник, желающий тебя разыграть. А это новая технология — электронная бумага.

— Нет, Валера, — пошатал я головой, — это все по-настоящему. И ты знаешь, эту книгу ищут какие-то люди.

Я рассказал Валерке про то, как к нам приходили незнакомцы и про то, что я спрятал книгу здесь, в нашем тайном месте.

— Ого! Так ты думаешь, что охотятся именно за этой книгой? — Валерка с сомнением посмотрел на нее.

— Я уже в этом уверен. Только не знаю, кто именно стоит за этими людьми. Но книгу я не отдам. Я обязательно должен придумать способ, как помочь Ллоку. Знаешь, Валерка, я уже даже пытался сам написать в книге продолжение.

— И что?

— Ничего не получилось. Книга тут же продолжила повествование, и я не стал ничего писать. Так нельзя. Если я хочу помочь, то должен помочь сам, как друг, а не как высшее существо, вмешивающееся в судьбу.

— Так… Ты не заболел случайно? — спросил Валерка и демонстративно положил мне руку на лоб. — Температуры, вроде как нет. Чего же ты тогда такую чушь городишь?

Я отмахнулся от его руки, а мой друг продолжал, как ни в чем не бывало:

— Ты знаешь, где этот мир тролля находится? Нет! А если бы и знал? Ну что ты можешь сделать? Прийти туда, разогнать всех злодеев и провести тролля за ручку к Черному Дереву? Ты так себе это представляешь? Вот это и есть твой подвиг? Я ведь прекрасно понимаю, к чему ты тогда клонил!

— Валерка, но ведь надо что-то обязательно придумать, — тихо ответил я.

Валера сразу остыл. Он сел возле меня, обхватив колени руками, и спросил:

— Ну, а что мы, по-твоему, можем сделать?

— Не знаю, Валерка. Сижу и думаю. Даже не знаю, живы ли тролль с волшебником. Ведь продолжения все нет.

— Пошли тогда ко мне, — предложил мой друг. — Дома у меня подумаем.

— Нет, Валера, не пойду. Я здесь останусь. Не хочу с книгой нигде ходить.

— Ну, как хочешь. А мне домой надо. Мама просила пораньше вернуться. Но я после обеда обязательно вернусь. Если тебя здесь не будет, то домой к тебе приду. Не расстраивайся.

Я остался наедине с книгой. Белели пустые страницы, расплывались перед глазами. Как же я могу помочь Ллоку?

Я так просидел, наверное, около часа, а потом по пустой странице побежали строчки.

«Я очнулся первым. Вель лежал на земле со связанными цепью руками, цепь тянулась к вкопанному в землю столбу. Такая же цепь обвивала и меня. Столб, к которому был привязан я, торчал из земли в нескольких метрах от Велигоса. Ни Чернокрыла, ни Марго нигде не было. Невдалеке виднелась расщелина, в которую, как я помню, свалился дракон. Я очень надеюсь, что он не разбился и сумел взлететь. А Марго… Мне кажется, что когда она выпала из сумки, высота была не очень большая, но жабы нигде не было видно.

Я подергал цепь. Нет, не порвать.

Со всех сторон нас окружали черные покрытые длинными иглами кусты. Их ветви извивались, сплетаясь в непроходимый колючий забор. Кое-где стояли окаменевшие существа. Среди кустов по земле блуждал холодный ветер, играя с каменой пылью. Солнца не было. Тьму вокруг освещали багровые сполохи на небесах. Сквозь черную дымку на горизонте проглядывало нечто страшное, давящее ужасом и безысходностью.

Это было Черное Дерево. Мы добрались до него только затем, чтобы нас захватили в плен, как и всех остальных.

Вель застонал и открыл глаза.

— Где мы? Ты жив, Ллок?

— Что, очнулись, живчики? — раздался рядом неприятный писклявый голос. — Ничего, это дело поправимое.

Я вздрогнул. Невдалеке на плоском камне сидело маленькое существо весьма неприятное на вид. Маленькие ручки были постоянно в движение, жестикулируя, они двигались независимо друг от друга. Ножки с копытцами стучали по камню. Хвост выписывал острым концом узоры на земле. На голове торчали рожки. Рот с колючими зубками был скривлен в ехидной улыбке. Неприятень какой-то.

— Нет, чтобы жить в союзе с Черным Деревом, как я! Симбиоз это называется. Так нет — захотели его убить. И что — получилось? Нет? Вот так-то. Вскоре Дерево высосет ваши силы, и вы превратитесь в камень. В камень! Как и все остальные умники. Вон они где, — Неприятень обвел ручкой вокруг.

И я увидел, что вокруг нас стоят не просто окаменевшие существа, а тролли. Весь мой клан и мои мама и папа. Они застыли каменными статуями и не дождались моей помощи. Чуть в стороне находятся окаменевшие тетя Кретта, дядя Грокх, Хрюмзи и Кора. Слезы полились из моих глаз, впитываясь в черную землю.

— Ой, — еле успел отскочить маленький злодей, когда мои руки ударили по камню, где он сидел. — Все равно не порвешь цепочку, не старайся. Вскоре придет мантикора. Она-то вас постережет получше, чем я, неусидчивые вы какие. А там и мне с ней часть вашей энергии достанется. Камнями будете, камнями!

Я сидел, уткнув голову в колени.

— Не плачь, Ллок, — попытался успокоить меня Вель.

Он подошел ко мне и сел рядом. Я понимал, что ничего утешительного он не мог мне сказать, но его присутствие придало мне сил.

— Ты можешь колдовать? — спросил я. — Где твое Заклинание?

— Нет, — ответил волшебник, потрясая цепью, — руки связаны, да и все это место отбирает силы. Чувствуешь, как веет ужасом и болью?

— Кстати, вы про это? — запрыгал Неприятень, размахивая какой-то бумажкой.

Это было Заклинание Всепожирающего Пламени.

— Вот вам, вот! — Неприятень несколько раз разорвал страницу и подбросил высоко вверх клочки. Колючий ветер подхватил их и развеял по ближайшим кустам.

— Я все равно должен убить Черное Дерево, — сказал я, сквозь слезы глядя на окаменевших родителей.

— Убить мое Черное Дерево они собираются! — не унимался Неприятень, подскакивая на одном месте — Как будто у них это может получиться. Нет такого существа, которое может к нему подойти. Нет! Черное Дерево сильно. Оно накопило столько злости, что нет никого, кто мог бы преодолеть эту силу. И никакие заклинания на него не подействуют.

Неприятень на секунду остановился.

— А если бы кто-то и смог подойти поближе, знаете, как убить Черное Дерево? Нет? Тогда я вам открою страшную тайну — надо разбить его черное сердце. Только есть одна мелочь, именно сердце и накапливает все то, что так дорого моей душе, правда ее у меня нет — злость и отчаянье. Эх, мне бы такие запасы — только крохи со стола достаются. Так вот, если кто-то и сможет разбить сердце, то он примет на себя весь удар накопленных злых чувств. А этого никто не выдержит! Погибнет на месте. И теперь вы превратитесь в камень со знанием того, что у вас все равно ничего не получилось бы.

Неприятень вновь пришел в движение, закружившись на хвосте.

— Все, ухожу, ухожу, не буду отвлекать вас своей болтовней. Тем более что уже мантикору слышу. Но оцените, какой наше Дерево тонкий психолог. Поместить тролля возле своих родственников. Чтобы он в камень быстрее превратился от отчаянья. Если что — я неподалеку. Когда придет ваша пора, то я буду рядом. Вы только с этим не затягивайте.

Он исчез, как и не было.

Вместо него, раздвигая кусты, выползло то чудовище, которое я видел на карте в доме у капитана Гароша. Зубастая морда со сверкающими глазами, четыре мощные лапы, распластанные по бокам крылья — это было именно оно. Ядовитый скорпионий хвост возвышался за спиной существа.

Они, эти чудовища, неприятни разные, всегда были в нашем мире. Прятались по темным пещерам, скрываясь в темноте. Сейчас, почувствовав Черное Дерево, они пришли к нему на службу, словно шакалы, подбирая крупицы еды Черного Дерева — наши чувства.

Мантикора улеглась, положив голову на передние лапы, и принялась ждать.

— Неужели это конец, Ллок? — спросил Велигос, — Неужели мы скоро тоже превратимся в камень?

Я молчал. Я смотрел на каменные статуи моих родителей, и в моей душе не было ничего, кроме отчаяния».

 

Глава шестнадцатая,

в которой слышны разговоры врагов и друзей, а так же очень вовремя каркает ворон и шумит ветер

Слезы наворачивались на глаза. Продолжения в книге больше не было. Наверное, оно вообще больше не появится. А Ллоку я так и не помог. Книга лежала теперь чужая и холодная, шелестя на ветру пустыми страницами.

— Вовка, ты здесь? — послышался Валеркин голос.

— Да.

Я вытер набежавшую слезу и выбрался сквозь кусты на дорогу. Чьи-то руки крепко схватили меня и выволокли из кустов.

— Где книга? — раздался чей-то вопрос.

— Да вот же она, — ответил второй.

Из моих рук вырвали книгу.

Это были, судя по виду, именно те двое, что приходили к моей маме. Один из них аккуратно держал руку на плече у Валерки. Было заметно, пусть только дернется мой друг, попробует убежать, как рука тут же вцепится в него, словно лапа хищной птицы. Второй одной рукой держал меня под локоть, а другой сжимал мою книгу.

Глаза у Валерки — красные. Он плаксиво смотрел на меня, словно просил прощения: «Извини, так получилось. Они заставили меня выдать наше место, и у меня не было другого выхода».

— Кто вы? — спросил я.

Голос получился каким-то тонким, не моим совсем.

— Из милиции, — ухмыльнулся тот, что держал меня. — Да и какая тебе уже разница.

Вот это «уже» мне совсем не понравилось. Нехорошо он это произнес. Аж мороз по коже. Что делать? Звать на помощь? Безлюдно в парке. И голос не слушается — не хочет кричать. А если кто и услышит, то вот эти двое покажут документы каких-то спецслужб, и все — не докажешь ничего. А то и нашего спасителя вместе с нами… того… Неужели все, приехали, как говорится?

Лица этих двух ничего не выражали. Хотя я чувствовал, что рады они были, что нас поймали и книгу заполучили. Глаза скрывали за темными очками. Ну, прямо шпионы какие-то из старых фильмов. Этот, что в меня вцепился, он той же рукой, которой книгу держал, снял очки и в карман на груди положил. Книгу распахнул, видимо, без очков ему лучше видно. И тут я ужаснулся — его зрачки были черными бездонными провалами. Да, такие гляделки у нас всякий за темными стеклами скрывать будет, чтобы не выделятся. Особенно, если ты слуга Черного Дерева.

— Вы же слуги Черного Дерева!

Он вздрогнул слегка, закрыл книгу и очки обратно на нос нацепил. Глаза спрятал.

— Какая умная молодежь пошла. А ну, давай!.. — меня грубо потащили в сторону.

Валерка так же послушно шел, ведомый вторым.

Вот теперь было самое время кричать. Ведь это действительно слуги Черного Дерева! У нас на Земле! В моем городе! И, наверное, живыми нас не выпустят. Куда же они нас?.. Неужели — к Черному Дереву? Надо вырваться — и бежать! Бежать надо, а мы послушно, как овечки, идем.

Вверху каркнул ворон. Громко и пронзительно. Захлопали птичьи крылья.

— Постойте, пожалуйста! — услышали мы сзади.

Я обернулся. Слуги Черного Дерева — тоже. На дорожке стоял дядя Гена. Мой лучший в мире папин друг.

— Куда вы этих молодых людей ведете? — поинтересовался он.

Я не успел вскрикнуть, предупредить дядю Гену, как тот, который меня держал, полез во внутренний карман. Дядя Гена щелкнул пальцами, и хватка держащей меня руки стала слабой-слабой. Мой похититель обмяк и сел на землю. Он, конечно, противился этому — пытался подняться, но у него ничего не получалось. И руки не слушались, пистолет выпал из непослушных пальцев и скользнул в кусты. Второй похититель даже не сел — упал плашмя на дорожку. Валерка вырвался, а я уже крепко вцепился в дядю Гену двумя руками, прижался к его пиджаку.

— Дядя Гена! Это слуги Черного Дерева! Нас похитить хотели!

— Тише, Вова, тише. Я все знаю, — положил мне на голову руку дядя Гена. — Только нет у них здесь власти. Не выросло еще в нашем мире Черное Дерево.

— А откуда вы знаете? — удивился я.

Дядя Гена осторожно меня отстранил, поднял с земли книгу, стряхнул с нее пыль.

— Это для тебя я дядя Гена. А для них — Генноур Великий. И пусть уповают на то, чтобы наши пути больше не пересеклись. Держи, это твое, — он протянул мне книгу.

Через несколько минут мы, оставив слуг Черного Дерева барахтаться в пыли дороги, уже были у выхода из парка. Все это время я привыкал к тому, что папин друг — это родной дядя волшебника Велигоса, он совсем из другого мира. С трудом привыкал. Как-то не вязался образ добродушного дяди Гены с могучим волшебником.

— Подожди, — сказал он. — Твой товарищ совсем себя плохо чувствует.

И, правда, Валерка шел с довольно побелевшим лицом. Его нижняя губа нервно тряслась.

— Вы… вы правда в-волшебник? — заикаясь спросил мой друг.

— Да, — улыбнулся дядя Гена, или, вернее, Генноур Великий. — Тебя это смущает?

— Н-н-нет. Сесть хочу.

Мы сели на лавочку. Я положил книгу возле себя.

— Что нам делать, дядя Гена? — не мог я его по-другому называть. — Ведь Ллок с Велигосом в плену у Черного Дерева и вот-вот могут погибнуть. А я все время стремлюсь помочь, но не знаю как.

— Но ведь если есть сильное желание, то должно быть и средство, правда? — прищурился дядя Гена.

— Я хочу попасть к ним! — твердо сказал я.

— Так за чем дело стало? — вновь улыбнулся дядя Гена. — Попадай.

Как он может быть таким спокойным, когда жизнь его племянника под угрозой?

— Зачем?! — вдруг раздался Валеркин возглас. — Тебе мало вот этих, сегодняшних?… Ты опять готов лезть на рожон! Ради чего!? Ты сам мне говорил, чтобы я о своих родителях подумал, помнишь? — Валерка сорвался на крик. — Что будет, если ты погибнешь? Ты готов рисковать жизнью из-за какого-то тролля, которого ты даже лично не знаешь!? Я-то привел их в наше место, потому что другого выхода у меня не было — они схватили меня, как только я вошел в парк. Но ты! Ты готов необдуманно броситься на помощь непонятно кому только из-за вот этого?

Прежде, чем я успел ему помешать, Валерка схватил книгу. Она раскрылась, зашелестели страницы.

— Вот, смотри! — закричал Валерка. — Я попал сразу в конец истории! Вот написано, читай: «И Черное Дерево поглотило весь мир, не было такой силы, которая могла противостоять ему». Все! Вот какой будет конец у твоей истории, если ты туда пойдешь. Они все обманщики! — закричал Валерка, указав дрожащей рукой на дядю Гену. — Я в их игры играть не буду!

Он бросил книгу на скамейку, промахнулся, и она шлепнулась на дорогу. Валерка повернулся, и кинулся бежать из парка. Я вскочил на ноги, готовый броситься за ним, но дядя Гена поймал меня за руку и усадил обратно.

— Не надо, Вова, пусть бежит.

Я поднял книгу.

— Как же так? Неужели у книги действительно такой конец, и все было зря? — посмотрел я на волшебника.

Я хотел открыть книгу, но дядя Гена мягко положил ладонь на обложку.

— Помнишь, что говорил тебе волшебник, пишущий книги? Никогда не заглядывай в конец. Но не только это. Он называл Читателем именно тебя, и это твоя история, а не Валеркина. Если бы книгу читал Валера, то у истории был бы такой конец, понимаешь? Но, если ты веришь в собственные силы, то у тебя может получиться совсем другая история.

Он убрал руку, я вздохнул и открыл книгу. Страницы были пусты — моя история закончилась пленением Ллока и волшебника. А дальше — пусто.

— Значит, еще есть надежда? — спросил я.

— Опять же, все зависит только от тебя. Я же не могу точно сказать, что может получиться. Ты ведь можешь и погибнуть. Еще не поздно поступить, как и твой друг, который в чем-то прав.

— Нет, я уже все решил, — твердо сказал я. — Как я могу попасть к Ллоку? Вы меня можете отправить туда, ведь вы сами из того мира?

— Ну, нет, — сказал волшебник Генноур. — Я навсегда здесь осел и перекрыл для себя возможность странствовать. Даже если бы я и мог, то, как я смогу перебросить тебя прямиком к Черному Дереву, ведь мы не знаем точно, где оно находится? Ты, только ты сам сможешь это сделать.

— Как? — удивился я.

— С помощью вот этого, — дядя Гена указал на книгу. — Разве ты не чувствуешь той связи, что установилась между Ллоком и тобой? Он ведь знает про тебя, и все время ждет, что ты ему поможешь, но сам себе в этом не признается.

— Помнишь, что я тебе говорил про миры? — продолжил волшебник. — Их множество, но грань между ними прочна для живых существ. Но есть нечто, что легко проникает сквозь межмировые барьеры. И знаешь, что это? Это — ветер. Не всякий, конечно. Многие воздушные потоки почти живые, они наполнены невидимыми созданиями — духами ветра. Они с легкостью проходят из мира в мир, для них это — пустяк, как нам перейти на другую сторону улицы. Этот ветер порой большой проказник. Когда идешь в городе, и до тебя неожиданно доносится шум морских волн или ты ощущаешь зной пустыни, знай, что это постарался ветер-шутник. Думаю, что если попросить такой ветер, — улыбнулся дядя Гена, — то у тебя все получится.

— Где я его могу найти? — спросил я, но ответ уже знал.

— Мне кажется, что тебе уже это известно. Обычно, такой ветер держится природы и более высоких мест, там, где ничто не мешает его раздолью. Все же не спеши, — добавил волшебник, — не стоит никуда бросаться сломя голову. Идем с начала ко мне домой, кое-чем я, все же, смогу тебе помочь.

Спустя два часа я шел по мосту через Тетеревку. Она была совсем не похожа на ту бурную реку из моего сна. Спокойная и заросшая зеленой ряской возле тихих берегов, Тетеревка неспешно несла свои воды. Мост был тоже совершенно обычным. И, хотя это был не сон, но я чувствовал, что день сегодня для меня именно странный. У меня в руке был, кроме книги, еще и жезл волшебника. Вначале я назвал его волшебной палочкой, чем вызвал недовольство дяди Гены.

— Нет, — сказал он, — это именно жезл. В твоих руках, если у тебя хватит сил, он может превратиться во что угодно.

Дядя Гена дал мне жезл, и у меня в руке он преобразился в огненный меч. Полыхнуло пламя, оставив на потолке черное выгоревшее пятно. Дядя Гена отшатнулся и выхватил у меня жезл так быстро, что я даже не успел испугаться.

— Ничего себе! — произнес волшебник. — Однако, сил у тебя немало. Поосторожнее с ним обращайся. Иди и поскорее возвращайся, итак уже задержался, — родители будут волноваться.

Дядя Гена сказал это таким обыденным тоном, как будто я отправляюсь не на сражение с чудовищным деревом, а совершаю загородную прогулку.

— Спасибо, я постараюсь справиться как можно быстрее.

Не было долгих расставаний, — время безвозвратно убегало и ждать меня не намеревалось. Дядя Гена не пошел со мной и не провожал. Только, когда я вышел из дома, мне показалось, что с его балкона вылетел большой черный ворон. Я обернулся, ворон сидел на березе и смотрел хитрым желтым глазом в мою сторону.

— Кар-р-р, — прокричал он мне вслед. Это прозвучало, как пожелание удачи.

На холм я поднимался медленно, прислушиваясь к чему-то неведомому. Мне показалось, что я услышал чей-то далекий смех и крики чаек. Потом ветер мягко подтолкнул меня к вершине. Книгу я положил перед собой на землю. Опустил на ее обложку ладонь. «Ллок, где ты? Жив ли еще? Позволь прийти тебе на помощь. А ты, ветер, помоги мне в этом. Доставь туда, где находится мой друг». Порывы ветра стали сильнее. Ветер метался вокруг меня, дул с разных сторон. На мгновение затихал, чтобы тут же накатиться новыми волнами. Ветер забирался под рубашку и щекотал тело, пожимал мне руки холодными ладонями, заглядывал в лицо такими порывами, что приходилось зажмуриваться. Мне показалось или я действительно увидел воздушных созданий? Но как можно увидеть сам воздух? Скорее, услышал их смех, почувствовал, как они резвятся в потоках ветра. Хотя, может быть, они и были самим ветром.

«Помогите мне, пожалуйста».

Ветер подул мне в лицо, растрепав волосы.

«Мы поможем».

«Держись крепче».

Я почувствовал, как земля уходит у меня из под ног. Я лечу? Нет, скорее всего, куда-то падаю.

С ближайшего дерева поднялся и полетел в сторону города черный ворон. Кругом была тишина, лишь на вершине холма бушевал ветер. Он играл с забытой кем-то книгой, перелистывал бумажные страницы. Если бы бродяга-ветер умел читать, то, наверное, его бы заинтересовали появившиеся на чистом листе строчки.

«Больше нет никакой надежды. Вначале меня поддерживало желание отомстить Черному Дереву, но это чувство постепенно ушло, сменившись апатией. Я сидел на земле и безразлично смотрел в одну точку. И совершенно ни о чем не думал. Мне казалось, что багровые сполохи неба, на котором не было солнца, проникали в самую душу. Рядом без сознания лежал Вель. Его грудь поднялась и опустилась. Значит, волшебник дышит — еще жив. Нам нельзя сдаваться. Но сил встать уже не было. Мантикора лежала и смотрела на меня немигающим взглядом. Лишь кончик ядовитого хвоста подергивался в ожидании.

— Что, уже? Я не опоздал? — появился маленький Неприятень и, увидев нас, скорчил расстроенную мину. — Но, ничего, вижу, уже очень скоро. Ну что ж, подождем. Да что за ветер сегодня?

Поток ветра дунул мне в лицо, и я проснулся. Нет, я не спал, конечно, но сейчас ко мне вернулось чувство реальности. И боль от ушибов. И страдание при виде окаменевших родителей.

— Вель, вставай, нельзя так лежать! — я начал теребить волшебника.

Велигос с трудом открыл тяжелые, словно окаменевшие веки. С хрустом он приподнялся и сел. А ветер продолжал бушевать. Он гулял среди колючих кустов, теребил гриву мантикоры. Она огрызнулась, клацнула зубами, словно пыталась поймать кого-то невидимого. Неприятень что-то кричал, прыгая на месте, но ветер уносил его слова прочь. Неприятень не видел того, что видел я. Прижимаясь к земле, к нему подползала жаба Марго. На одну ногу она хромала, видимо, повредила при падении. В этот момент ветер подул с наибольшей силой. Высоко подскочившего Неприятня словно подняли в воздух чьи-то невидимые руки, и в это время Марго прыгнула. В жизни не видел, чтобы жабы совершали такие красивые прыжки. Особенно, если учесть преклонный возраст Марго. Она прыгнула к Неприятню, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами и в воздухе широко распахнула рот. И Неприятень исчез. Правда, пропала и сама Марго. На их месте появился незнакомый мне мальчишка. И внезапно я понял — это Он — тот, кто читает про меня книгу, мой друг».

Я падал в бесконечный воздушный водоворот. Вокруг меня слышался смех, будто звенели сотни маленьких колокольчиков. Первый страх прошел. Меня крепко держали воздушные руки, и я уже не боялся, хотя мы стремительно неслись сквозь пространство. Происходящее вокруг меня менялось столь быстро, что взор не успевал поймать ни одной картинки. Перед глазами мелькал калейдоскоп красок.

Воздушный поток понес мне навстречу большую зеленую жабу. Странно, но друг относительно друга мы летели очень медленно, и она не пролетела — проплыла мимо меня, шевеля лапками в воздухе. Изо рта у жабы торчал крысиный хвост с колючкой на конце. Когда мы поравнялись, жаба шумно глотнула, и хвост исчез у нее в пасти.

— Ква-а-а! — закричала жаба, и в ее крике слышалось торжество победителя.

Жаба исчезла вдали, а мои ноги коснулись земли. Я пошатнулся, но не упал — устоял на месте.

«Удачи тебе», — сказал ветер и стих.

Я стоял на равнине с черными колючими кустами. Надо мной нависало багровое небо.

Краем глаза я успел заметить столбы и сидящих перед ними мальчишек. Один из них, с зеленой кожей — мой тролль. Но на расстоянии нескольких метров передо мной застыла готовая к прыжку мантикора. Ее оскаленная пасть была полна острых клыков, красные глаза горели злобой.

 

Глава семнадцатая,

в которой шумит огненное пламя, как на мече, так и на земле, а главные герои все больше молчат

Ветер вновь вернулся в наш город. Он пролетел вдоль тихой реки, поднимая волны, покружил в воздухе летящего черного ворона. Вдоволь наигравшись и, как следует рассердив птицу, ветер вернулся на свой холм и вновь вспомнил про лежащую там книгу. Странно, подумал ветер, ему казалось, что он оставил книгу раскрытой на пустой странице, а сейчас она заполнена какими-то значками.

Жаль, что ветер не умел читать.

«Мальчишка замер, глядя на мантикору. Я хотел закричать: «Берегись, спасайся!», но тут мантикора заревела и прыгнула. Развернулись в прыжке перепончатые крылья. Вытянулся ядовитый хвост. Мальчишка поднял палку, зажатую у него в руке, и мои глаза ослепила яркая огненная вспышка. Я зажмурился и долго не мог убрать красное пятно перед глазами. Но мантикоры больше не было в пределах моего взгляда. Был только мой друг с огненным мечом в руках, спешащий к нам на помощь. Полыхнуло огненное лезвие, и цепь спала с моих рук. Через мгновение Велигос тоже был освобожден от оков.

— Меня зовут Владимир, — представился мальчишка. — Я тот, кто читал про тебя книгу, Ллок.

Мальчишка улыбнулся.

— А ты совсем такой, каким я тебя представлял, — сказал он. — Жаль, мы о многом могли бы поговорить, но сейчас у нас срочное дело, неправда ли?

— Да уж, — ответил Вель, растирая ноги, которые его еще неважно слушались. — Думаю, что какое-то Дерево весьма нас заждалось.

Черное Дерево, словно услышав наши речи, ответило яркими вспышками молний на небе. Его черная громада возвышалась над горизонтом.

— Ну что, пошли? — сказал наш новый друг и провел огненным мечом по колючим кустам.

Прорубая себе дорогу, мы двинулись вперед к Черному Дереву. Чем ближе мы подходили к нему, тем сложнее было идти. Вспышки на небе отдавались вспышками боли внутри нас. Волны ощутимого страха прокатывались по мертвой пустыне от Черного Дерева. Этот страх сбивал с ног, сковывал тело. Но мы шли, помогая друг другу, пробирались сквозь колючие кусты. В какой-то момент мы упали, и у меня не было сил подняться. Вель лег рядом. Владимир пытался нас поднять, но только беззвучно раскрывал рот. Не сразу я понял, что мой друг говорит, даже кричит — это я на некоторое время перестал слышать, оглушенный ужасом.

— … Вставайте, надо идти!

— Подожди, сейчас, — ответил Вель.

Он лежал на спине и смотрел в небо.

— Глядите, — сказал волшебник, что-то достал из кармана, и поднял над собой в зажатой руке. Это было перо феникса. — А, все-таки, они не все забрали. Кое-что не нашли.

— Все равно, у нас больше нет заклинания всепожирающего пламени, — прохрипел я.

Горло пересохло, забилось каменной пылью — говорить было трудно.

— Нет, есть, — улыбнулся Вель и постучал пальцем себя по лбу. — Оно здесь. Я запомнил его еще тогда, в башне.

Его смех придал нам сил. Владимир помог нам подняться, и мы пошли. Иногда наш путь преграждали большие расщелины, и их приходилось подолгу обходить. Возле одной из них мы остановились, чтобы передохнуть, и я услышал сзади писк. Только обернулся, как меня в лицо ударила большая летучая мышь, чуть не сбросив в пропасть. Еще несколько носились в воздухе над нами. Да что там несколько — горизонт с той стороны, откуда мы пришли, заполнился тысячами этих созданий. И они принесли с собой слуг Черного Дерева. Люди, закованные в черные доспехи, надвигались на нас, и колючие кусты расступались перед ними, освобождая проход. Владимир сжал свой огненный меч. Но что может сделать мальчишка, пусть даже с огненным мечом против сотен опытных бойцов?

— Отойдите в сторону, — сказал Вель.

Волшебник стоял с побелевшим лицом.

— Я применю Заклинание Всепожирающего Пламени. Другого выхода нет.

— Но… — начал говорить я.

Велигос повернул ко мне лицо и закричал:

— Разве ты не понимаешь, что по-другому нам их не остановить?

Он замер, вытянув вперед руки. Мы застыли. Слуги Черного Дерева приближались к нам.

Велигос опустил руки и сел на землю.

— Я не могу, — сказал он и спрятал лицо в ладонях. — Это же не Дерево — это люди. Пусть даже они и служат злу.

— Но не только это меня останавливает, — он поднял лицо и посмотрел на нас. — Я понял только сейчас, что нельзя победить зло с помощью зла. От Заклинания Всепожирающего Пламени Черное Дерево не погибнет — погибнут только его слуги. А Дерево впитает в себя это зло и станет еще сильнее.

Мы стояли и смотрели на приближающиеся к нам черные фигуры. Обидно, все-таки. Быть в шаге от Черного Дерева и погибнуть, так и не добравшись до него.

Из расщелины послышался звук, который могут издавать только огромные крылья. Мы разом обернулись и увидели, как из расщелины поднимается черный дракон. Один рог на его огромной голове был сломан, вместо многих чешуек зияли открытые раны, трепетало на ветру порванное крыло, но это, несомненно, был наш Чернокрыл. Живой!

— По-моему, я вовремя! — заревел он. — Думаю, что моя помощь не помешает!

— Мы рады тебя видеть могучий дракон! — закричал Вель.

— Держитесь! — Чернокрыл подхватил нас лапами и перенес на другую сторону расщелины. — Спешите, а у меня есть еще здесь работа!

— Чернокрыл! — закричал я, но он уже развернулся и полетел навстречу стае летучих мышей и полчищам слуг Черного Дерева.

Засверкали потоки драконьего пламени. От рева дракона содрогалась земля. Черные кусты загорелись, и преследователей от нас отгородила стена огня. Чернокрыл сражался из последних сил. Облепленный летучими мышами, он готов был погибнуть сам, но не дать им пролететь сквозь огонь к нам.

— Чего же мы ждем? — Владимир устремился вперед.

Через некоторое время пламя его меча стало уменьшаться. Cилы Владимира иссякали. Шатаясь и ничего не видя, кроме этого красного факела впереди, я шел вперед.

— Вель, ему надо помочь, — проговорил я. — Вель!

Вель остался позади. Он лежал в метрах десяти, упав на землю. Из последних сил я подбежал к нему. Вель был без сознания. Я пытался поднять волшебника, но не смог. Голова Веля безвольно повисла, глаза были закрыты. Я услышал свой голос:

— Вставай, Вель, надо идти. Вставай, пожалуйста.

— Идем, — потянул меня за плечо Владимир. — Осталось совсем чуть-чуть. Мы поможем Велю, когда справимся с Черным Деревом.

Дракона на небе позади нас уже не было. Где-то сзади, за горящими кустами, метались остатки стаи летучих мышей. Мы пошли дальше. Ноги дрожали и отказывались идти. Мы держались друг за друга. Владимир из последних сил махал остатками огненного меча, прожигая нам путь. Иногда сильные волны ужаса сбивали нас с ног, и тогда мы ползли на коленях, чтобы вскоре снова подняться на ноги. После одного такого падения Владимир встать уже не смог. Я поднимал его, мой друг пытался ползти, но его тело стало совсем тяжелым, и он больше не мог двинуться с места.

Я поднял едва пламенеющий меч из его ослабшей руки.

— Спасибо за все, — сказал я.

Его губы что-то беззвучно прошептали.

— Я рад, что мы встретилась. И очень жаль, что мы так быстро расстались, — проговорил я, пожал неподвижную руку, и пополз вперед.

Туда, где надо мной нависала давящая чернота Черного Дерева. А Дерево словно почувствовало опасность. Молнии на небе вспыхивали безостановочно. Несколько летучих мышей все же добрались до меня и теперь пытались оцарапать, впиться маленькими коготками. Но я не тратил на них сил. Я полз и полз, видя перед собой цель.

«Да, не учел я упрямства некоторых троллей. Или вы все такие?» — спрашивал волшебник из хижины-над-пропастью. Да, я упрямый, очень упрямый, и я дойду.

Меч вспыхнул с новой силой.

Я не знал, что будет в конце пути. Нет, обманываю себя, знал, конечно. Но сейчас я думал только о том, чтобы дойти до Черного Дерева. Иначе Вель так и не поднимется с земли, а мой новый друг из далекого мира не вернется к себе домой. И гибель дракона Чернокрыла, преодолевшего свой страх, будет напрасной.

Вблизи Черное Дерево оказалось совсем не таким большим, как было похоже издалека. Из растрескавшаяся мертвой земли поднимался вверх черный ствол. Изогнутые корни поддерживали дерево и толстыми змеями исчезали в сухой земле. Дерево протягивало ветки в черно-багровое небо, туда, где между черными тучами сверкали молнии. На ветках не росли листья. Дереву они были не нужны, как не нужно было и солнце. Дерево питалось ужасом и злобой всех других существ. Паразит, вгрызающийся в наш мир и убивающий его.

Черное Дерево выглядело бы совершенно мертвым, если бы не большое черное сердце, бившееся на земле между двух толстых корней. Сердце было похоже на круглый камень, размером с колесо от телеги. Время от времени оно сжималось и разжималось, и тогда, вместе с этими биениями, по мертвой пустыне прокатывалась волна ужаса. Мне показалось, или действительно с моим приближением черное сердце начало колотиться быстрее? Дерево чувствует меня и боится.

«Ты мог бы совершить подвиг?», — возникли у меня в голове чужие слова. Я совершенно не понимал, откуда они взялись, но я уже дополз к черному сердцу.

Перед глазами пронеслись родители, но не живые, а превращенные в камень, лежащие без сознания волшебник и мой новый друг. Почему-то вспомнилась Ангелия.

Что там говорил Неприятень? «Если кто-то и сможет разбить сердце, то он примет на себя весь удар накопленных злых чувств. А этого никто не выдержит! Погибнет на месте».

Я поднял меч и ударил прямо в черное сердце. Оно раскололось на две половинки, словно камень. Потоки ужаса, накопленного Деревом за все время, вырвались наружу и пронзили мое тело. Крик Дерева прокатился по всей мертвой пустыне. И наступила тишина.

Я куда-то падал. Долго-долго. А потом обнаружил себя лежащим на земле. Я лежал и смотрел в небо. Оно стало голубым — без черных туч и багровых сполохов.

Не знаю, как я увидел, я ведь лежал на земле возле погибшего Черного Дерева, но я увидел. По каменным фигурам во всей мертвой пустыне начали бежать трещины. Осколки камней осыпались на землю. А под слоем камня были живые люди, тролли, эльфы — все, кого пленило Черное Дерево. Мои папа и мама тоже смотрели моргающими глазами в голубое небо и улыбались. Но папина улыбка была очень грустной. Возле них обнимали своих родителей мои болтливые кузины.

Хорошо, что я не оказался последним троллем.

Своего тела я уже не чувствовал.

Краем глаза я заметил, что я не один. Невдалеке сидел бородатый человек. А! Это мой старый знакомый.

— Здравствуй, Ллок, — сказал волшебник.

— Спасибо вам, — скорее не ответил, а подумал я. — Я умираю, да?

— Да, храбрый и упрямый тролль, к сожалению, это так. Ты знаешь, твои родители живы.

— Я знаю, — мысленно ответил я.

— Я говорил тебе, что не могу изменять историю этого мира? — спросил волшебник, словно прося прощения. — Но, пусть у меня выпадет вся борода, если даже в такой ситуации я не смогу хоть чем-то помочь! Да, ты умираешь в этом мире, маленький тролль, и я не могу спасти тебя! Но кто сказал, что где-то в другом мире, не может возродиться тот, кто будет помнить, как он уничтожил черное сердце? Выбирай любой мир, малыш.

Волшебник заглянул мне в лицо, его взгляд проник глубоко в душу.

Я закрыл глаза».

 

Эпилог,

в котором должен прозвучать важный вопрос и все может только начаться

Наступил дождливый сентябрь, и я пошел в шестой класс. Потянулись привычные школьные будни. После гибели Черного Дерева бородатый волшебник вернул меня домой, в то же место на холме, где меня дожидалась книга. Родителям я ничего не сказал, и дядя Гена относится ко мне по-прежнему, как будто он просто близкий друг папы. Но я-то знаю, кто он на самом деле… Это наша с ним тайна.

Иногда я вижу сны о далекой сказочной стране, где по дорогам летают феи, а в лесу можно встретить белого единорога. Я незримо лечу над болотом и вижу домики троллей. Перед хижинами сидит и латает сети пожилой тролль, рассказывая что-то двум девочкам-тролльченкам, которые бегают вокруг. Однажды, над болотом, где-то далеко-далеко я видел черных драконов. Двое взрослых спешили куда-то, а малыш дракончик пытался их догнать, еле поспевая за родителями. Хотя мне могло это только показаться. В другой раз я видел большой лес. Долго я ждал, что мне покажется белый единорог, но так и не дождался. Зато внутри башни волшебника, что стояла возле леса, зажегся магический свет, и какой-то мальчишка начал читать у окна большую книгу.

Если бы не моя книга, то все произошедшее летом тоже казалось бы сном. Хотя книга сейчас самая обычная, если не считать кожаной обложки. Иногда я ее достаю. История про моего тролля и Черное Дерево закончена, но, как ни странно, в книге еще осталось много пустого места. И я часто заглядываю в нее — не заполнились ли чистые страницы новой историей. И я верю, что когда-нибудь, она обязательно появится.

С Валеркой я больше не разговариваю. Только по делу, когда надо. Да и он сам меня старается избегать и ни о чем не спрашивает. Ходят слухи, что он хочет перейти в другую школу. Ну что ж, это его дело. Я переживать не буду.

А у меня появился друг. Это новый ученик в моем классе — Павел Соснов. Сирота, давно остался без родителей. Он переехал в наш город и живет у своей пожилой тети. Поначалу мой друг отставал в учебе так, словно никогда в школе не учился. Но с моей помощью и своей способностью впитывать новые знания, он быстро стал нас догонять и скоро перестал быть в числе отстающих. Большой красотой Пашка не отличается — щеки широкие, уши врастопырку, жесткая щетина волос торчит ежиком. Но он очень веселый и жизнерадостный. Во всяком случае, с ним не соскучишься. Правда, иногда он бывает таким упрямым! Зато физкультурник им не нарадуется — силой мой друг отличается не мерянной. А порой его взгляд становится грустным. Он о чем-то думает и вспоминает, но о чем — не признается.

Дома Пашка держит стеклянный аквариум, где у него живет большущая зеленая жаба. Он поймал ее, когда был за городом. Однажды, когда его тетушка провела меня в дом, я услышал, как Павел со своей жабой о чем-то разговаривал, а она квакала ему в ответ. Когда я вошел, то мой друг сделал вид, что ничего подобного не было.

Сейчас, когда я сижу у себя в комнате и держу в руках свою полупустую книгу, мой друг открывает дверь ко мне в квартиру. И сегодня я обязательно отважусь и спрошу его:

— Ллок, это ты?

 

Приложение

о сказочных (и не очень сказочных) существах и растениях, встречаемых в книге, составленное автором из личных наблюдений и из других правдивых источников

Тролль. В энциклопедии мифических животных написано, что это грубые, глупые и злые существа, различающиеся по своим размерам, и обычно зло относящиеся к людям. Не верьте. Тролли совсем другие. Нельзя сказать, что все они добрые и образованные, но главный персонаж книги, например, хорошо умеет читать, отличается воспитанием и любознательностью. О всех ли ваших товарищах можно сказать такое?

Кожа троллей зеленая и покрыта бугорками-бородавками. Обычно тролли живут на болотах. Их здоровью влага и вообще болотный климат очень полезен. Питаются, в основном, болотными улитками и гигантскими комарами. Охотятся на крупных болотных животных, таких, как водосвинки. Ведут активную торговлю с людьми.

В общем, про троллей — все. Остальные черты характера каждого тролля ясны из книги.

А какой вкусный суп из улиток готовит Кроллаваарда! Пальчики оближешь.

Феникс. Ярко раскрашенная птица размером с крупную курицу. Поддерживает свою численность тем, что при достижении определенного возраста, феникс сгорает, оставляя после себя птенцов — от одного до трех. Обычно фениксы выбирают для возгорания определенное место и придерживаются его на протяжении длительного времени, так как всегда возвращаются туда, где они сами появились на свет.

В последнее время стали довольно редкими и охота на них запрещена. Только сами фениксы об этом не знают, поэтому тщательно избегают людского общества. Лично я — не встречал. Так что, если что напутал в облике этой птицы — не обижайтесь.

Единорог. Никогда не говорите ему, что он похож на лошадь — обидится. Хотя, сказать по правде, именно лошадь он и напоминает. Очень красивую лошадь белого цвета, с густой белой гривой и витым рогом, торчащим прямо из середины лба. Эх, к этой красоте еще бы и ума побольше. А так — добрые, веселые, любопытные, но довольно рассеянные и глуповатые создания.

Говорят, что их рог наделен магической силой. Не знаю — не проверял. Единороги никогда не сменяют свой рог, а охота на них строжайше запрещена. Да и у кого поднимется рука на такое чудесное создание?

Болотник. Очень похож на ожившую болотную кочку с глазами и большим ртом. Среда обитания — только Сосновое болото. Больше нигде болотники не встречаются, хотя, по слухам, болотник может попасть в любой водоем, даже в лужу. Каким образом — неизвестно. Неизвестно так же сколько всего болотников обитает в Сосновом болоте. Может быть, он всего один. Есть такая версия, что это порождение неудачного заклинания.

Водосвинка. Нет, это не капибара, называемая водосвинкой, которая живет у нас на Земле. Это здоровенный дикий кабан с огромными клыками, обитающий на болотах, там же, где и тролли. В настоящее время стали довольно редкими, и охотничьи ножи троллей, сделанные из клыков водосвинок, ценятся весьма высоко.

Фея. Маленький надоедливый крылатый народец. Обитают на светлых полянах и солнечных лугах. Видны только на свету. Почему в тени перестают быть видимы — неизвестно. У них никто не спрашивал. Почему? А вы спросите у десяти фей про что-либо, — получите десять разных ответов. Где зимуют — неизвестно. По некоторым сведениям, улетают в свой мир фей, где климат более теплый.

Если я когда-нибудь попаду в их страну, то вы, непременно, первыми об этом узнаете из моих историй.

Мантикора. Никогда ее не встречал. И это очень хорошо. Если бы она повстречалась мне на пути, то, скорее всего, написать эту книгу было бы некому. А что про нее можно сказать? Острые зубы, пышная грива, крылья летучей мыши, скорпионий хвост. Прибавьте к этому львиный нрав и хладнокровие змеи. Все вместе — точный портрет мантикоры.

К этому всему еще бы добавить кротость овечки и дружелюбие щенка. Но — нет. Не дано ей этого. Так и будут бродить мантикоры в одиночестве без друзей и товарищей и злиться на все живое. Ну и пускай ходят. Лишь бы подальше. Пусть сидят в своих пещерах и нигде не появляются на поверхности, правильно?

Дракон. В книге описана только черная его разновидность. Предпочитают высокие непроходимые горы, где горный ветер способствует их полету. Очень редко спускаются на равнины, в основном за тем, чтобы поймать овечку.

Довольно умны, но часто поддаются гневу. Во всяком случае, когда брал у одного интервью, то был предельно осторожен в своих словах и тщательно подбирал выражения, чтобы не вызвать у дракона приступ ярости.

Черные драконы выдыхают пламя. Физическая сила — огромна. А вот грузоподъемность — увы, подкачала. А вы сами попробуйте летать с такой массой тела! Это же вам не птичка с легкими косточками. Это дракон! Так что природа рассчитала здесь точно — может поднять овечку и ни-ни — не более. Вывод — для людей, в принципе, не опасен. Это если не разозлить.

Дракончик. Ну просто прелесть! Маленький крылатый, чрезвычайно подвижный динозаврик величиной с ворона. Прирученный — очень привязывается к своему хозяину. Обладает телепатическим даром — мысли читает. Правда сам в них почти ничего не понимает. Спрашиваете, зачем тогда мысли читать? Ну как же, для того, чтобы определить, что тебя хочет съесть крупный зверь, то и в мыслях толком разбираться не надо. Так что, подкрасться к такому дракончику — крайне трудно. А уж заполучить такого в виде ручного зверька — большая редкость.

Гном. Подземные жители. Живут повсеместно, но встретиться с ними — большая редкость. Узнайте у шахтеров — многих ли гномов они встречали? Хотя ходы их находили. Гномы боятся выходить на солнечный свет, так как верят, что от этого могут превратиться в камень. Никогда не просите гнома отдать вам драгоценный или полудрагоценный камень. Ничего хорошего из этого не получится. Гном Руджа описан в книге со слов волшебника Велигоса. Вель говорит, что они часто встречаются и пьют чай в подземелье для недосказанных заклинаний. При этом очень любят дразнить пауков, которые придумывают все новые и новые способы поимки посетителей, ни одна их которых успехом до сих пор не увенчалась.

Мандрагора. Растение, корень которого напоминает по форме человечка. У нас встречается, в основном, миролюбивая форма. Дикая же чрезвычайно агрессивна и оказывает большое сопротивление, если ее пытаются выкопать. При этом ругается и пытается закопаться глубже. Обычно ухитряется удрать. Неудачные охотники за дикими мандрагорами сочиняют, что она оглушила их своим визгом. Не верьте. Просто они оказались недостаточно ловкими.

Подземная орхидея. Совершенно реальное в нашем мире растение называемое ризантелла Гарднера. Растет и цветет под землей. Для кого она там цветет — совершенно непонятно. Наверное — для гномов.

Неприятень. Маленькие рожки, ноги с копытцами, вредный нрав. Никого не напоминает? В нашем мире они тоже когда-то водились. Бесами их еще называли. Да и в мире, описанном в книге, их тоже осталось совсем мало. И это хорошо. Почувствовав поддержку Черного Дерева, последние неприятни вылезли из пещер, где они прятались, как и мантикоры.

Кстати, в мире тролля про них тоже никто не помнил, даже их название стерлось из памяти людей и троллей. Слово «неприятень» придумал Ллок, соединив слова «неприятный» и «неприятель».

Чудовище из бездны с щупальцами. Кроме такого названия (оно же и краткое описание животного) ровным счетом ничего про него не известно. Спросите лучше у гномов. Хотя, может оказаться, что я его выдумал. Но должен же я хоть что-нибудь сочинить и приукрасить? Иначе, что же это за сказка тогда получится?

Житомир, 2009–2010 г.
© Copyright Венгловский Владимир Казимирович ([email protected]), 28/06/2010

Содержание