Поняв, какую глупость сотворил, отстав от своих, я заторопился домой. Чтобы разогнать зимний холод, добравшийся до меня сквозь тёплую куртку, я немного пробежался, благо улица была пуста, вызывать подозрения ночной пробежкой было не у кого. Вдруг с соседней улицы послышались подозрительные звуки, здорово напоминающие драку, причём сопровождавшуюся звоном мечей. Не знаю, о чём я думал в тот момент, но, когда я завернул за угол, деревянный меч был уже в моих руках, а сумка отлетела в сторону.

Он был один против семерых, нет, уже против шестерых. Невысокий, плотного телосложения фехтовальщик вычерчивал мечом такие зигзаги, что нападавшие едва успевали блокировать его удары. Быстрый и подвижный, как Кот, он танцевал между клинками, не давая противникам дотянуться до себя. Он был настоящим мастером, даже моим телохранителям пришлось бы с ним повозиться!

Всё равно битва показалась мне не слишком честной, и я ринулся на помощь. Он прекрасно бы справился и без меня, но я ещё не забыл, что такое остаться одному против превосходящих враждебных сил. С деревянным мечом против стальных клинков долго не продержишься, потому я поспешил разжиться нормальным оружием, здраво рассудив, что поверженному меч уже не понадобится, а жертва нападения вряд ли обидится, что я подхватил его трофей. И всё равно, мне бы здорово досталось, если бы не тренировки, которыми изводил меня Кот, а так… попробуйте удержать кривляющуюся молнию!

Я заметил, что жертва нападения не стремится убить кого-то. Я тоже не жаждал убивать своих подданных, поэтому появление дозора встретил с облегчением, которое тут же сменилось отчаянием. Все мои уловки оказались бесполезными, и скоро я встречусь с тем, встречи с кем очень хотел бы избежать.

Командир дозора, услышав имя жертвы, почтительно склонился, я же чуть не сгорел со стыда. Мастер Альверик, лучший учитель воинского мастерства в Интарии! И я навязал ему свою помощь! От переживаний меня отвлёк вопрос стражника, когда он поинтересовался мной. Бессознательно я перехватил рукоять меча. Я не хотел никого убивать, но и живым даться в руки регента я не мог. Как глупо… последняя мысль, посетившая меня, не успела додуматься: её спугнул ответ мастера Альверика:

– Это мой ученик. Первый бой, боюсь, он немного не в себе. Пожалуй, я не стану отсылать его домой теперь, пусть переночует у меня.

Открытие того, что я не в себе, сразу отрезвило меня. Я, как прилежный ученик, вручил "учителю" меч погибшего. Подбирая свои вещи, я оглянулся, не обронил ли мастер чего. Мостовая была чиста, лишь в беспорядке валялись мечи наших противников, считающиеся трофеем победителя, и я их проворно собрал, после чего скромно пристроился за спиной мастера. И впрямь прилежный ученик! Мне ничего не оставалось, кроме как, продолжая игру, последовать за "учителем", потому что стражники, стремясь загладить промедление, вызвались проводить его.

В большом доме мастера Альверика было пусто, только сонный слуга, открывший дверь, протянул подсвечник хозяину и скрылся где-то в глубине дома. Мастер привёл меня в кабинет. Стараясь не проявлять любопытство слишком явно, я осмотрелся. На стенах висело оружие, один открытый шкаф был заполнен книгами, в другом на полках стояли вырезанные из дерева корабли и солдатики и фигуры для "Стратегии". Мастер велел мне положить трофеи на стол и достал из третьего, закрывающегося, шкафчика кувшин вина и два кубка. Я попытался отказаться, но мастер был непреклонен:

– Выпей. Когда немного успокоишься, я устрою тебя на ночь.

Он не понял, почему я усмехнулся. Я же вспомнил, как меня на ночь устраивал Кот, и во что это вылилось.

– Я очень признателен Вам, мастер Альверик, но я никак не смогу воспользоваться Вашим любезным предложением. - Брови воина удивлённо изогнулись. Ещё бы! Вряд ли найдётся много людей, способных рассматривать его приказ как любезное предложение. - Меня ждут друзья, они будут волноваться, если я не вернусь.

– Ты уверен, что не хочешь остаться здесь на ночь?

– Извините, я не могу.

– Похоже, бесполезно тебя уговаривать, а удерживать силой - бессмысленно. Допивай вино, я провожу тебя.

– Благодарю, мастер Альверик, но это совершенно лишнее. Если я не напьюсь, то вполне доберусь до дома самостоятельно.

И тут мастер вспылил:

– Героем себя считаешь?! Великим воином?! Со своей деревяшкой наперевес пойдёшь громить ночных обитателей тёмных кварталов?!

– Вот ещё! - Тут уже и я не сдержался. - Я готов принести Вам извинения за то, что вмешался не в свою драку. Теперь, когда я знаю, кто Вы, я прекрасно понимаю, что Вы бы справились и без меня, хотя по-прежнему считаю, что семеро на одного - это не честно. И я не понимаю, чем вызвано Ваше сомнение в моих умственных способностях!

– А что мне прикажешь думать, когда среди ночи из ниоткуда вываливается мальчишка с деревянным мечом?! Либо ты начитался легенд на ночь, либо ты за одно с нападавшими!

– Ваше право так думать. Я всего лишь отстал от друзей, когда мы шли домой после работы, и услышал звон мечей. Скорее всего, я начитался легенд, потому что бросился на помощь, вместо того, чтобы скромно постоять в сторонке!

– Ну, не сердись! - Смутился знаменитый наставник. - На меня, знаешь ли, не каждую ночь нападают. Спасибо за помощь!

Мастер Альверик пристально рассматривал меня, я даже почувствовал себя неуютно. Маловероятно, что он смог бы узнать меня, но кто его знает…

– Что-то не так, мастер Альверик?

– Идём. - Мы вышли во внутренний двор, и мастер протянул мне один из трофейных мечей. - Если ты и впрямь так хорош, что можешь гулять по ночам, я отпущу тебя.

Где мне было одолеть мастера Альверика! Тем не менее, я взял меч. Поединок был недолгим. Раз пять острие меча мастера останавливалось в опасной близости от моего тела, я же ни разу не смог преодолеть его защиту. Отдавая меч, я взмолился:

– Поверьте, мастер, мне действительно нужно вернуться!

– Сможешь завтра найти мой дом? - Я кивнул. - Приходи завтра утром, займусь с тобой. Должен же я отблагодарить тебя за спасение моей жизни! - Усмехнулся он, видя мою растерянность.

Было бы от чего растеряться. Я слышал из разговоров придворных, что попасть на урок к знаменитому наставнику сложнее, чем на аудиенцию к моему отцу. Раз он очень придирчиво выбирает себе учеников, вряд ли его заинтересует безродный акробат, пусть и пришедший ему на помощь.

– Мастер Альверик, Ваше предложение - огромная честь для меня.

– Твои слова очень похожи на отказ.

– Вы не знаете, кто я, мастер. Прежде чем прийти к Вам, мне бы хотелось услышать Ваше предложение ещё раз завтра вечером. Приходите в балаган "Толстый весельчак", и если Вы согласитесь иметь со мной дело, я с радостью скрещу с Вами мечи.

– Ты дерзок!

– Благодарю.

– Ты сегодня спас мне жизнь, и так упорно отказываешься от моей благодарности!

– Простите, мастер Альверик, я знаю, что знатнейшие семейства мечтают пристроить к Вам своих отпрысков. Но я - не младшее недоразумение многочисленного Дома, как Вам, наверно, показалось, я просто давно не стригся. А если Вы хотите отблагодарить меня, посоветуйте мне хорошего целителя или мага.

– Ты нездоров?

– Не я, мой друг.

По дороге домой я невольно задумался о том, что заставил лучшего воина королевства уступить мне. Похоже, жизнь у Кота плохо на меня повлияла. Ведь ещё полгода назад я и думать бы не посмел, хоть слово сказать в его присутствии! А уж то, что я добился своего… может, Малыш Фабьо прав, и мне есть смысл побороться? Вопрос прежний: как?

Увлечённый своими мыслями, я и не заметил, как оказался дома. Кот не спал.

– Ты в порядке? - Спросил он, когда я лёг.

– В полном, - ответил я. И с удивлением обнаружил, что не солгал.

Утром я ушёл, когда все ещё спали. Найти рекомендованного колдуна оказалось довольно просто, сложнее было объяснить смысл проблемы, но я как-то справился. Мы договорились о цене и условились, что я сегодня же приведу моего друга. Я прикинул, что потрачу на целителя половину, если не больше моих денег, но меня это не волновало теперь, когда у меня появилась возможность прибиться к ремеслу. Я не мог уйти, не отблагодарив.

Кот был удивлён, когда я вытащил его из зала.

– Слушай, Король, ты не забыл, что сегодня вечером мы работаем? И где ты был?

– Не забыл, не переживай. Просто я подумал, что пора мне вернуть благодарность.

– Благородный, не зли меня!

Я и не злил его. Я всего лишь, не слушая протестов, привёл его к целителю. Когда он понял, куда попал, он чуть в окно не выскочил. Колдун, усмехаясь, остановил его:

– Право, стыдно, молодой человек! Боитесь целителя, вместо того, чтобы давно решить свои проблемы.

– У меня нет проблем!

– Да?! А кто говорил, что с удовольствием не дал бы поклонницам спать? - Вовремя вспомнил я его слова.

Кот смерил меня красноречивым взглядом:

– Предатель!

– Между прочим, Ринго к Альде клинья подбивает…

Хм… просто же, оказалось, избавить его от страха целителей!

Вернулись мы уже после обеда. Разумеется, Кот отыгрался на мне за всё. Только все нагрузки не произвели на меня впечатления. Кот понял это:

– Ещё пара лет, и цены б тебе не было.

Что я мог ответить? Я знал, что не могу остаться, и Кот уже понял, что я не останусь.

Вечером я волновался едва ли слабее, чем в первое своё выступление. Выйдя в первый раз на сцену, я увидел мастера Альверика, стоящего поблизости от двери. Он весело и от души смеялся. Когда я увидел его второй раз, он был уже ближе к сцене. А после выступления он прошёл за кулисы, одним своим уверенным видом сметая с пути всех, кто пытался его остановить. Вытирая слёзы, он обратился ко мне:

– Ну, знаешь, мальчик, так я не смеялся уже очень давно! Спасибо, что пригласил меня. Хотел бы я знать, кто научил вас, молодые люди, такому потрясающему фехтованию? - Поинтересовался он, обращаясь к Коту, которого уже определил как старшего в нашей паре.

Кот, сообразив, что всё не так просто, и гость - не обычный любитель выторговать на ночь приглянувшуюся акробатку, вежливо пригласил гостя в гримерную, на ходу объясняя:

– Знаете, по-моему, невозможно научить такому фехтованию. Оно могло родиться только в воспалённом разуме клоуна, отравленном первым успехом. Если честно, он не говорил мне, кто учил его, а я как-то не догадался спросить.

– Постой, ты хочешь сказать, что этот ребёнок учил тебя, а не ты его?!

– Мне скоро шестнадцать!

– Фехтованию - да. Гимнастике - наоборот.

Мастер Альверик судорожно вздохнул:

– Знаешь, мой мальчик, я, пожалуй, не стану повторять своё предложение. Скажи-ка лучше: хочешь работать у меня?

– Работать у Вас? Мастер, я не могу! Я же ничего не умею…

– Простите, сударь. - Кот схватил меня за шиворот, оттаскивая за дверь.

На балконе нас встретил вопросительным взглядом Медведь, мирно отдыхавший на ступеньках лестницы. Внизу, где обычно бурлила суета, лишь трое акробатов оживлённо беседовали с хозяином балагана. Мы улыбнулись. Как бы к нам не относились наши коллеги, в обиду нас они бы не дали. Кот благодарно кивнул и хлопнул силача по плечу. Тот хмуро качнул головой, не одобряя решение хозяина, и медленно спустился вниз. Меня всегда поражало умение этих людей понимать друг друга без слов.

– Значит так, кто он, откуда он здесь взялся и чего от тебя хочет? - Набросился на меня Кот.

Я рассказал о своём неосторожном знакомстве с наставником. Акробат задумался.

– Иногда ты ведёшь себя на удивление осторожно, хотя и не тогда, когда нужно. Раз уж он не сгорел от гнева, увидев, во что ты превратил благородное искусство, значит с ним можно иметь дело.

– Но он предлагает!…

– Работу. Если помнишь, я тебе ничего не предлагал. Всё что тебе было нужно, ты взял сам. Сейчас положение лучше. Иди, Тони, теперь тебе есть, куда идти.

В тот же вечер я покинул приютившую меня труппу. Сборы много времени не заняли. Мы никому не говорили, что я ухожу. Зачем? На прощание Кот подарил мне шарики, которые я так старательно раскрашивал. У меня тоже нашлось, что оставить другу на память. Вот уж не думал, что мне действительно пригодится гномский кинжал!

– Не уверен, что его можно показывать кому бы то ни было, но, если однажды всё в моей жизни наладится, пришли его мне, если вдруг попадёшь в беду. Я постараюсь выручить тебя.

Акробат, недоверчиво рассматривающий подарок, явно изводил себя вопросом, кто же я такой, раз могу отдаривать деревянные шарики целым состоянием. Но он догадывался, что я не собираюсь удовлетворять его любопытство, поэтому спросил о другом:

– А как я узнаю, что у тебя всё наладилось?

– Узнаешь, - улыбнулся я.

Мы крепко обнялись, прощаясь.

В тёмном коридоре, уже не казавшемся мрачным, мне не потребовалась свеча, чтобы дойти до лестницы. Привычно переступая скрипящие ступеньки, я спустился в прихожую, где кто-то стоял у двери. Спутать Медведя даже в темноте ни с кем невозможно. А его руку, опустившуюся мне на плечо, тем более. Я замер. Вырываться было не благоразумно: от шума бы проснулись все, и уйти по-тихому мне бы уже не удалось. Да и интересно мне было, что ему от меня потребовалось. Ждать объяснений долго не пришлось. Силач отпустил меня и вышел из дома. Я, недоумевая, последовал за ним до калитки.

– Вы ведь не то, что мы думаем? - То ли спросил, то ли утвердил он, останавливая меня.

Я пожал плечами. Пусть каждый думает, что хочет, а выдавать чужие секреты не в моих правилах.

– Ты не так прост, длинноволосый!

Не знаю, как мне удалось совладать с волнением, но на ногах я устоял, и даже смог изобразить вежливый интерес на лице. Медведь как-то рассмотрел мою гримасу, и одобрительно хмыкнул:

– Совсем не прост! Только зря Кот отпустил тебя ночью. Или тебя ждёт отряд телохранителей?

Тут уже хмыкнул я, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.

– Торопишься? Пойдём.

– Куда? - Удивился я настолько, что нарушил свою игру в молчанку.

– Откуда я знаю, куда твоя милость направилась, на ночь глядя? Один не пойдёшь!

Ну и как без боя преодолеть гору мышц, прислонившуюся к калитке? В сопровождении полной луны, то и дело скрывающейся в тучах, я покинул труппу, которая почти стала мне домом. Но, в отличие от моих прежних прогулок по ночной столице, мне не приходилось прятаться: грозная фигура Медведя надёжно защищала меня от заинтересованных взглядов.

У мастера Альверика работы было много, а, значит, и мне без дела сидеть не приходилось. Но я не обижался. Даже если бы мне за работу ничего не платили (а ведь мастер был щедр), я бы ни за что от него не ушёл: он учил меня. Причём бесплатно. И не тому, чему учил своих клиентов. Точнее, не только тому. Мастерство владения оружием в пешем и конном бою, доступное всем его клиентам, для меня дополнялось основами тактики и стратегии, военной разведкой и составлением карт. Последнее, правда, сводилось к изучению и перерисовыванию существующих, с чем я неплохо справлялся.

А если бы я спросил, как можно вернуть себе власть, положенную по праву, он бы заставил меня разработать план, потом исправил бы его, и можно было бы идти претворять его в жизнь. Но я не мог спросить, поэтому хватал то, что он давал мне, а план разрабатывал сам. Правда, плоховато получалось, если не сказать, не получалось совсем. Оставалось утешать себя обещаниями однажды всё-таки что-нибудь придумать. И продолжать работать.

Я поставил последний меч в стойку, окинул придирчивым взором опустевший после шумного дня занятий зал и, удовлетворённый результатом, вышел. В маленькой комнатушке, выделенной мне для проживания, я переоделся к ужину. По дороге на кухню меня остановил управляющий, который предупредил меня, что Мастер остался дома. Я благодарно кивнул. Что и говорить, ужинать с наставником было гораздо интересней, чем со слугами.

В столовой я с удивлением обнаружил на столе четыре прибора вместо обычных двух. И тут к моему ужасу в столовую вошёл секретарь регента. В груди у меня похолодело, а сердце ухнуло куда-то глубоко вниз, но я каким-то неимоверным усилием воли сохранил самообладание, умудрившись не посмотреть, не разбилось ли оно вдребезги. Секретарь скользнул по мне удивлённым взглядом. Я почтительно поклонился гостю наставника, постаравшись так тряхнуть волосами, чтобы подчеркнуть рыжеватость волос. Секретарь ошарашено помотал головой, отгоняя наваждение. Я про себя перевёл дыхание. Хотя, ничего удивительно в том, что меня не узнал человек, который видел меня по семь раз на дню, я не усмотрел. Ещё бы! Секретарь видел бледную темноволосую тень, не смеющую поднять глаза на мир, от которого ничего хорошего ждать не доводилось. Сейчас же перед ним стоял загорелый парнишка с открытым любопытным взглядом, уже присматривающийся к незнакомому гостю наставника. А если учесть, что мои взлохмаченные волосы, которые мастер запретил отрезать, ещё не убирались в прилизанный хвост, на себя я был мало похож.

Успокоив себя таким образом и ничем не выдав своего испуга, я почти не удивился, когда в столовую вошёл наставник в сопровождении капитана дворцовой стражи. Этот человек тоже мог бы узнать меня, и его обмануть рыжим бликом в волосах было бы сложнее. Если бы он учуял мой испуг, не спасли бы меня гримёрные уроки Кота. Но лицедейство - это не только маска на лице! Незнакомый человек не должен бояться гостя, а если он всё же боится, значит, у него есть для этого основания. Например, его лицо. Моё лицо, очень похожее на Анутана. Вот только я не должен даже подозревать, что на кого-то там могу быть похож. На напряжённый интерес капитана я отреагировал любопытным взором, на который не способен был Антуан. Но который вполне соответствовал бывшему акробату. Капитан от своих подозрений так быстро не отказался.

– Это кто? - Поинтересовался он.

– Мой ученик. Надеюсь, когда-нибудь, он подтвердит своё право на герб.

Я вспыхнул и отвёл глаза. Дело в том, что наставник, кажется, счёл меня бастардом, лишившимся покровительства отца или отцовского Дома. Явление не настолько редкое, чтобы из-за него отвлекаться от дела. И ещё одна роль, которою от меня не ожидали. Я от себя такого тоже не ожидал. У нас, благородных, лучше страдать неравнодушием к мужчинам, чем быть отвергнутым ублюдком. Никто не мог заподозрить, что именно им я и окажусь. На моё счастье.

За ужином они продолжили разговор, однако, мне не составило труда понять, с чего он начался. И этот разговор мне не понравился.

Секретарь: "Я положительно не понимаю, что Вас не устраивает в предложении господина регента."

Мастер Альверик: "А чем Вас не устраивает ответ "не хочу"?"

Секретарь: "Он не понятен. Если Вы не хотите, значит, для этого должны быть причины."

Альверик: "Причины? Они просты, и потому их довольно трудно объяснить. Я многого добился в жизни, больше мне не к чему стремиться. Время, когда я жаждал славы и признания обитателей древних дворцов, давно прошло. Сейчас у меня есть дело, которое приносит мне стабильный доход, крыша над головой и признание тех, чьим мнением я на самом деле дорожу. Больше мне ничего не нужно."

Секретарь: "Значит, Вы не дорожите мнением регента?"

Альверик (чуть улыбаясь): "Вот когда он пройдёт полосу препятствий в безлунную ночь, тогда я буду дорожить и его мнением."

Секретарь (растеряно): "Что пройдёт?"

Капитан (понимающе): "Похоже, мастер Альверик говорит о каком-то упражнении."

Мастер кивнул.

Капитан (мастеру): "Не могу не согласиться с Вами, мастер. Господин регент - не самый опытный воин. Но и предполагать, что у него нет никаких качеств, достойных уважения…"

Секретарь: "Действительно, регент взвалил на себя бремя власти (я еле удержался от смеха) в это тяжёлое для страны время."

Альверик (жёстко): "Он - политик, а я - воин. Я ничего не смыслю в политике (ага, так я ему и поверил!) и стараюсь держаться от неё подальше (ну а я о чём!). Простите, но мой ответ: нет. Если хотите, я рекомендую вам нескольких хороших наставников. Возможно, кто-нибудь из них согласится заняться с вашей, виноват, с королевской стражей."

Эх, мастер, что ж Вы наделали! Это последнее "виноват" полностью опровергло всё, что Вы говорили до того, и господин секретарь, конечно, понял Вашу оговорочку как должно. Если не хотели сталкиваться с шакалами, зачем же так явно демонстрировать своё отношение к ним. Ужин закончился в напряжённой недружественной обстановке.

Нарушая устоявшиеся традиции, я сразу после ужина поднялся в свою комнату: мне нужно было подумать. Похоже, мастер Альверик не понял, кому объявил войну. Он был добр ко мне. Фактически, он сделал меня учеником, в то время как все те лордики, что приходили к нему, были всего лишь клиентами. Не заметить опасности, грозившей учителю, я не мог, пусть даже сам он её не увидел. Видно, боги дали мне возможность отплатить долг судьбе за мальчишку, что ошибся окном в ту ночь, когда смерть маячила передо мной. А раз так, значит пришла пора действовать.

Я решительно вошёл в кабинет. Мастер улыбнулся, отвлекаясь от "Стратегии" (он как раз расставлял фигуры):

– Опаздываешь, мой мальчик. Что, утомили тебя высокие гости?

– Скорее, встревожили.

– Встревожили? - Удивился Альверик. - Было бы чего тревожиться!

– Вы ясно дали понять, как относитесь к регенту. К тому же, довольно грубо отказали ему.

– Что делать, если вежливого отказа человек не понимает.

– Он вообще не любит отказы. Он Вам не простит.

– Да что он может мне сделать?!

– Всё, что угодно. Вы забыли? Он же взвалил на себя бремя власти в это тяжёлое для страны время! Он отомстит.

– Резкое суждение, однако. Чем же господин регент так тебе не угодил?

– В некотором смысле, он лишил меня герба.

Жалость вперемешку с отвращением мелькнула на его лице. Если бы не долгие пять лет практики, я бы не заметил эту лёгкую тень. Но я успел увидеть то, что от меня спрятали.

– Пожалуйста, не считайте меня недостойным ублюдком. Я не только законнорожденный, но ещё и политически вынужденный. К счастью, к моему появлению на свет господин регент никакого отношения не имеет. Что, впрочем, не означает, что он рад моему существованию. Благодаря его усилиям я уже почти пять месяцев живу без герба. Правда, боюсь, он при первой же возможности вернёт мне герб, взамен забрав жизнь.

– Видать, сильно ты ему дорогу перебежал! - Ясно, он не понял, кто я. - Родные то есть?

– Нет, я - сирота.

– Что думаешь делать?

– Думаю я много чего. Я хочу вернуть то, что мне принадлежит. Есть одна проблема: я не знаю, как это сделать. Но это сейчас не важно, нам нужно решить, что делать Вам.

– А что мне делать?

– Я бы предложил бежать.

– Бежать? Я что, преступник?!

– Нет, Вы разозлили регента. Ваша жизнь в опасности.

– Иди спать, мой мальчик. Я понимаю, тебе здорово досталось от регента, но пойми, при всех его недостатках такой мелочностью он не страдает.

Я покорно побрёл в спальню. К счастью, я не плохо представлял методы регента, да и опыт бегства у меня уже имелся. Я неторопливо собрал сумку, положил её так, что бы она в глаза не бросалась, но и схватить её можно было быстро. Взял деньги, благо у мастера я зарабатывал неплохо, да и кое-что осталось от того, что удалось скопить, пока работал в балагане. Тратить деньги ни тогда, ни сейчас, мне было особо не на что. Знал бы я, для чего они мне понадобятся…

Под утро нас разбудил громкий стук в дверь. Непохоже на регента: он никогда не действовал с наскока, предпочитая тщательно планировать все свои дела. Я торопливо оделся и спустился в прихожую. С первого взгляда узнать гостя, которого пытался не пустить разбуженный слуга, было довольно сложно. Только не мне:

– Ты?

– Вы знаете её? - Слуга никак не мог поверить, что любимый ученик его господина может знать такую вульгарную дамочку.

– Знаю. - Бедняга чуть не споткнулся на ровном месте, когда я обнял сомнительную гостью. Кот шепнул мне:

– Мастер Альверик в опасности.

– Попросите мастера прийти в кабинет, - велел я слуге, указывая Коту, куда идти.

Акробат с наслаждением развалился в кресле, вытянув ноги, и сдёрнул парик.

– Тяжёлая ночка выдалась. Хорошо ещё Медведь знал, куда ты перебрался.

– Медведь?

– Да. Он проводил меня сюда. Сейчас на улице ждёт. Если что подозрительное произойдёт, он нас предупредит.

– Тони, мне сказали… - мастер Альверик, стремительно вошедший в кабинет, уставился на Кота.

– Приветствую, мастер Альверик. - Кот встал, чтобы учтиво поклониться. - Прошу простить мой внешний вид, но, по определённым причинам, я бы не хотел, что бы меня могли связать с Вами.

– И что же за причины мешают тебе придать гласности наше знакомство?

– Мой брат работает во дворце. Не так давно на него обратил внимание кто-то из писарей секретаря регента. Интересно?

– Пока ещё ты не сказал ничего интересного, молодой человек. Но продолжай, я готов слушать тебя.

Мы сели, и Кот продолжил:

– Он уже около месяца работает помощником писаря. А сегодня ночью он сбежал из дворца, чтобы попросить меня разыскать Тони. Я рассказал ему, где ты теперь работаешь, - пояснил Кот, обращаясь ко мне. - Он слышал, как секретарь приказал его начальнику подготовить обвинительный документ. Ну, как, мастер, хотите узнать, в чём Вас обвиняют?

– Меня?

– Рискну предположить, - вмешался я, - что Вы участвовали в заговоре против короля.

– Что за бред!

– Тони немного ошибся. Вас обвиняют в организации сего кровавого мероприятия. Мой брат сделает всё возможное, чтобы как можно дольше потянуть с оформлением, но это полдня, не больше.

– И как ему это удастся?

– Так его начальник мягко и ненавязчиво взвалил на него свои заботы. В общем, сегодня вечером ждите гостей.

– Что ж, они дорого заплатят за мою жизнь. Мой мальчик, для тебя будет безопаснее вернуться в балаган.

– Нет, наставник. Я не оставлю Вас сражаться в одиночку, да и сражаться не дам. Сегодня вечером нас здесь уже не будет.

– Ты предлагаешь мне бежать?!

– Знаете, однажды мне чётко объяснили, что быть живым гораздо лучше, чем мёртвым. Только живой человек может бороться за себя. А Вы просто-напросто отдаёте свою честь на поругание! И кто, если Вы погибнете, сможет доказать Вашу невиновность?!

– Если я сбегу, я как раз и докажу свою виновность!

– Полагаю те, кто однажды, как и Вы, отказали регенту, поверят Вам, а не ему.

– А вдруг регент прав?

– Никаких вдруг. Я знаю, кто готовил покушение.

Они оба уставились на меня, как на свеженький призрак.

– Тогда почему ты ещё жив?

– Да уж не стараниями регента, наставник! - Хмыкнул я. - Ну, так как?

– Что ты предлагаешь?

В этом весь учитель. Даже сейчас, когда над ним висит страшное обвинение, он предлагает мне решить очередную задачу, под названием "организация побега"! Что ж, неорганизованно я уже сбегал, теперь попробуем устроить бегство по плану. Я задумался.

– Нам нельзя выходить с вещами, но и с пустыми руками бежать мы не можем. Надо будет каким-то образом вынести вещи сейчас, а вечером просто выйти.

– Куда?

– Один мой друг уводит труппу через пару дней, - вмешался Кот.

– Много же у тебя непоседливых друзей! - Не удержался я от ехидного комментария.

– Он здесь ненадолго. Он из Каманса, да не успел до зимы туда вернуться, вот и остался в Яблоневой Песне, а сейчас собрался в обратную дорогу.

– А он возьмёт нас двоих?

– Вас двое, и у тебя номера два: партнёра для ножей найдёшь, а гимнастику переделаешь под себя. Вряд ли мой друг откажется от Короля. Он уже наслышан о тебе.

– Что ж, привередничать всё равно не приходится. Только тебе придётся опровергнуть кое-что из того, что он наверняка слышал о нас. - Кот недоумённо моргнул, потом кивнул. - Итак, куда нам идти, мы разобрались. Каманс к тому же подходящее место. Командует парадом там лорд Генрих, у которого были некоторые разногласия с регентом. Он герцога с поста председателя Совета Короны сместил и от сына его службы добивается. Попроси Малыша, если сможешь, пусть попробует узнать, жив ли ещё его сын. Только предупреди, чтобы не рисковал. А сейчас нужно собрать вещи и перенести их куда-то. Может, на постоялый двор?

– В бордель мамы Лу.

В бордель? На мой вопросительный взгляд Кот многозначительно улыбнулся.

– Она вас спрячет, я договорюсь.

– Почему бордель, а не постоялый двор? - Вмешался Альверик.

– А что такого? Мы же не знаем, вдруг за Вашим домом следят. Посудите сами, куда двое мужчин могут направиться, на ночь глядя?

Мужчин? Это он обо мне что ли? Ну-ну! Мне, конечно, скоро шестнадцать, но выгляжу я так, что мне и пройти мимо весёлого дома не позволят!

– А как мы вынесем вещи, не привлекая к себе внимания? - Уточнил мастер.

Мы с Котом переглянулись. Кажется, мы думали одинаково.

– Мастер, Вы сможете со мной до обеда не разговаривать?

– Смогу, если нужно. - Мастер смотрел на нас, как на ненормальных.

– А оплеуху мне отвесить?

– Зачем? - Спросил Мастер.

Ответить я не смог, обнаружив себя лежащим на полу. Кот не дал мне объяснить мастеру нашу идею, а сразу принялся за её воплощение. Хорошо хоть руку подать догадался, помогая мне встать.

– Ты как, цел? - Всё-таки поинтересовался он.

– Цел, только в голове звенит. - Буркнул я.

Отдышавшись, я объяснил взволнованному наставнику:

– Эта милая девушка - Кот, парик! - так вот, эта девушка пришла с жалобой на меня. Я - коварный соблазнитель, обещал жениться, а вместо этого пропал, и ей огромного труда стоило разыскать меня, чтобы потребовать компенсацию.

– А ты уверен, что не хочешь жениться? - Подначил Кот.

– Извини, Котик, я слишком молод для такого ответственного шага. Не отвлекай меня! Так вот, в качестве компенсации она со скандалом утащит наши вещи, а Вы ещё прикажете мне проводить её.

– Зачем?

– Я не знаю, где находится бордель мамы Лу.

– Хорошо, а оплеуха зачем понадобилась?

– Для убедительности. Вы сегодня мной очень недовольны, но к обеду смените гнев на милость, и мы отправимся праздновать наше примирение. Если незваные гости заглянут к нам уже сегодня вечером, у нас будет преимущество до утра.

– А если не заглянут? - Не хотел признавать поражения мастер.

– Значит, до следующего вечера, - настаивал я.

Мастер хотел возразить, но оборвал себя, разом помрачнев. Он резко выдвинул ящик стола, на удивление неаккуратно порылся в нём. Повертев в руках свою находку - бархатную поясную сумку, он тяжело поднялся, подошёл к шкафу с фигурками и как-то очень нежно провёл пальцами по одному из кораблей, Жаль, но хрупкие фигурки не выдержали бы тягот бродяжьей жизни, а ведь мастер ими очень дорожил. И теперь вот ему приходилось оставлять их в неизвестности: суждено ли ему вернуться, и сохранится ли его имущество до возвращения хозяина.

Он осторожно сложил игральные фигурки в сумку. К ним добавил нескольких, наиболее прочных на вид, солдатиков. И повернулся к нам. Легко и плавно. Будто не он только что с трудом сдерживал резкие движения, одновременно преодолевая тяжелую неповоротливость тела. Сразу стало ясно, что мастер не только согласился с необходимостью бегства, но и уже приготовился к нему. Осталось сбежать, и здесь мы надеялись на ловкость Малыша и нашу лицедейскую игру.

Импровизация удалась. Первым из кабинета вышел сияющий Кот, следом - мрачный учитель, последним - я, поникший и побитый. Мы поднялись на второй этаж, в жилые покои. Моя сумка была уже собрана, осталось добавить кое-какие мелочи. Мастер принёс свои вещи. Нагруженный двумя сумками, я поплёлся вниз следом за "девушкой". Холодный голос наставника каждым словом припечатывал меня всё ниже:

– Проводи девушку домой. И если такое повторится, вылетишь отсюда, и охнуть не успеешь.

Естественно, я проводил "девушку", радуясь возможности пообщаться с Котом и с Медведем. Они рассказывали мне новости из балагана, жаловались на Фабьо, который упорно отказывается вернуться в труппу, вздыхали, что зря я сам ушёл. Погребённый под ворохом новостей, я всё-таки заметил, о ком они не сказали ни слова. О Ринго и Альде. Мне это не понравилось.

Кот сначала заглянул домой, чтобы переодеться. До его возвращения я, под присмотром Медведя, оставался на улице. А потом мы бодро зашагали по направлению к весёлому дому. Меня сильно смущала необходимость посвящать посторонних в наши планы. Да и с чего бы хозяйке борделя помогать нам? О чём я и спросил Кота. Акробат одобрительно посмотрел на меня, а потом широко улыбнулся:

– Ты, как всегда, видишь самое основное. Никому мама Лу помогать не будет, ей вся эта политика совершенно ни к чему. И она права, к ней ведь за другим ходят. Но нам она поможет. Видишь ли, ученица Шустрого Лиса - её дочь. - Он рассмеялся, глядя на моё обалдевшее лицо. - Чему ты удивляешься? Мама Лу не сразу хозяйкой весёлого заведения стала. Дети, как ты сам понимаешь, там никому не нужны. Она отдала девочку дальней родственнице на воспитание, а когда та умерла, забрала к себе. Тогда она, уже будучи хозяйкой, смогла себе это позволить. Вот только бордель - не лучшее место для воспитания детей. Ты не находишь?

– А как она к тебе попала?

– Случайно. Или по воле судьбы, не знаю. Получил я документы на труппу, шёл весёлый и счастливый. Смотрю, на площади акробат представление показывает. Ну, остановился на конкурента посмотреть, а они рядом встали. У девочки глаза так и вспыхнули. Она, оказалось, раньше ничего такого не видела. Родственница та строга была. Никаких развлечений, никаких прогулок. Максимум - в лавку, да в храм по праздникам. А тут - такое волшебство. Слышу, девочка говорит маме, что так же хочет уметь. Мама ей сразу, мол, тяжело, опасно, долго учиться, лучше в белошвейки. Тут я не выдержал. Сказал, что не так уж это и опасно, если, конечно, много тренироваться. Только талант нужен. Если таланта нет, то и тренировки не помогут. У девочки глаза сразу потухли. А я и говорю, что могу посмотреть. Если окажется, что талант есть, возьму в ученики. Мама Лу на меня чуть с кулаками не набросилась. Догадываешься, небось, что она могла подумать. А я, будто и не замечаю ничего, объясняю, что сегодня стал хозяином собственной труппы. И уж если встретил сразу человека, который хочет стать акробатом, значит, судьба.

– Судьба, - вздохнул я.

– Выходит, так. Мама Лу сначала переживала, что я на канат её определил, а потом посмотрела одну репетицию, увидела, что у дочки всё получается, что ей нравится, и что её страхуют, и растаяла. Любая мать хочет счастья своим детям, а её дочь нашла счастье у нас.

За разговорами мы чуть не прошли нужное нам заведение.

"Рабочий день" там был уже закончен, но с хозяйкой нам разрешили встретиться. Кот, ничего не объясняя, попросил её подержать у себя наши вещи до вечера, а когда мы за ними придём, вывести через специальный выход. Мама Лу, ничего не уточняя, показала мне, куда положить сумки. Потом Кот выпроводил меня из гостиной, а сам ненадолго задержался. Я не стал спрашивать, о чём они секретничали, рассудив, что это не моё дело. Да и меня куда больше волновал другой вопрос, который я и задал, когда мы прощались.

– Кот, а что с Альдой

– Какая разница? - Напрягся Кот.

– Кот? - Беспомощно воскликнул я.

– Она сделала свой выбор. Мне в её жизни не нашлось места. И давай больше не будем об этом.

Не будем, значит, не будем. Мы разошлись в разные стороны.

Как мы и договаривались, мастер полдня старательно меня игнорировал, что вызывало язвительные усмешки некоторых его клиентов. Меня ведь не все любили, и кое-кто был рад лицезреть мою опалу. Эх, знали бы их милости, над кем они насмехаются! По-моему, учителю игра понравилась. Вскоре после обеда он хлопнул меня по спине, признал, что погорячился, и пообещал объяснить мне, как можно общаться с девушками, не рискуя получить неприятности в их лице.

А перед уходом мастер Альверик вручил мне меч.

– Уж если тебя угораздило влезть в эту драку, неплохо бы тебе оружием обзавестись. Считай, что это твой трофей из той драки, где мы познакомились.

Я внимательно осмотрел его. Он был немного длинноват для меня, но, с другой стороны, я ещё рос.

Меч меня заинтриговал. На его рукояти не было никаких символов, по которым можно было бы определить, кому (какому человеку, Дому или воинскому отряду) оружие принадлежало если не в нынешние дни, то хотя бы во времена прежние. Значит, меч новенький, недавно с наковальни. Я на треть вытянул клинок из ножен. Мне хватило, чтобы оценить качество стали. Такие мечи к разбойникам редко попадают: обычно мастерства не хватает отобрать у тех, кто может такую ценность и заказать, и удержать. Либо на мастера нападали не обычные разбойники. Что очень вероятно, учитывая, как подозрительно долго не появлялись дозорные. Тот, кто смог задержать стражников городского гарнизона, вполне смог бы вооружить напавших хорошими мечами.

Я полностью вытянул меч и пристально взглянул на мастера. Он пожал плечами и усмехнулся. Что ж, я не имел права претендовать на его тайны, а что спутник из него беспокойный - так и я не подарок.

Всю дорогу до весёлого дома я высматривал соглядатаев, но никого не увидел. Что могло означать как и отсутствие, так и незаметность их. Учителя такие мелочи не волновали. На мой вопрос, он заметил, что для нас самое сложное будет скрыться потом, а что мы делали в борделе - пусть сами догадываются. Из чего я заключил, что кто-то за нами идёт. Но кто и как их заметить? Этому мастер меня ещё не учил.

Хозяйка встретила нас в прихожей. Подтвердив, что поможет нам скрыться, она предложила нам не уходить сразу, а остаться хоть ненадолго. Альверик прислушался к смеху, доносившемуся из гостиной, и достал кошелёк. Меня он хотел оставить в прихожей, но мама Лу вмешалась:

– Пусть выберет себе девочку.

Учителю это не понравилось. Выслушав его возражения, она спокойно заявила:

– Деньги получены - услуга должна быть оказана. - А потом обратилась ко мне: - Твой друг просил передать, что тоже умеет быть благодарным.

И я решил, что его секреты меня не касаются!

А под утро весёлое заведение мамы Лу покинули скромный ремесленник и его ученик. Что за жизнь! Я уже начал забывать, какого цвета у меня волосы, и какой они должны быть длины.

Новая труппа тепло приняла нас, и, спустя несколько дней, мы покинули город. Кот пришёл проводить нас и заодно передал мои костюмы и письма от Фабьо. Одно письмо Кот попросил меня прочитать сразу же, потому что Фабьо интересовался моим ответом. Что я мог ответить?! Обо мне вспомнили. Когда мастер Альверик исчез, а маг не смог его найти, и секретарь, и капитан стражи вспомнили, что у известного наставника есть ученик, подозрительно похожий на… меня самого. Прихвостни регента снова зашевелись и очень бурно. Одно радовало: я всё ещё был защищён от магического поиска, и моя защита, похоже, распространялась на тех, кто находился рядом со мной.

Но на самом деле спасло меня заблуждение регента. Он решил, что раз я остался в столице после покушения, то мне это зачем-то надо. И убегать из города теперь я не стану, где и велел меня искать. Хорошая новость!

Я через Кота передал Фабьо безмерную благодарность. И пообещал, что обязательно вернусь. Я, правда, всё ещё не знал, как вернуть себе собственное королевство, но раз уж спокойную жизнь я могу получить только на троне, придётся лезть на трон.

Второе письмо я вскрыл уже в дороге. И мне сразу захотелось взгреть этого проныру за всё и сразу! Мальчишка явно не понял приказа быть осторожнее. Даже думать страшно, как он рисковал, выясняя всё это. В письме были сведения о многих людях, которых регент использовал в качестве заложников против активности их Домов. Самое главное, там были имена тех, кто не выдержал.

Всё это следовало хорошенько обдумать, а неторопливый путь бродячей труппы - идеальные условия для долгого размышления. А ещё для знакомства с собственным королевством. Раньше, когда был жив отец, мне приходилось пару раз путешествовать с ним. Пыль, шум, суета, и бесконечная скука - вот и все впечатления от тех поездок. Теперь же, без многочисленной свиты и грозной охраны, я наслаждался дорогой.

Наши повозки неспешно катились по дорогам от выступления до выступления. Где-то мы давали одно-два выступления, после чего продолжали путь, где-то задерживались на несколько дней. Безмятежное время, в которое я вдруг сам (добровольно!) вспомнил уроки стихосложения. Не скажу, что у меня получалось что-то приличное, но мне нравилось.

И мне нравилось выступать. Я и не знал, как мне не хватало этого напряжения, которое охватывает всё тело перед выходом на сцену, пока не вышел впервые после перерыва. Вышел я, правда, мастером ножей. А моей партнёршей, "храброй девой" стала Белка, дочь хозяина. Хорошая акробатка, и прозвище у неё подходящее. Мы сразу нашли общий язык. Работать с ней было легко, да и сама она оказалась лёгким человеком. Если с Котом расслабляться было нельзя, потому как он и сам не всегда знал, что выкинет в следующий момент, то с Белкой было просто. Весёлая, смешливая, смелая и слегка отчаянная. Она чем-то напомнила мне Малыша Фабьо, только немного повзрослевшего. Может, поэтому мы так быстро и нашли общий язык. Точнее сказать, просто подружились.

С остальными было сложнее. О Короле они много чего слышали. Кое за что мне попеременно хотелось то Ринго язык оторвать, то Коту по голове настучать. Но, поскольку, и то и другое было на тот момент нереально, приходилось ждать, пока мои спутники сами разберутся, что к чему. Разобрались они быстро. Когда на пятый или шестой день пути на нас напали разбойники. Акробаты и сами ребята не промах были, но до мастера Альверика им, конечно же, далеко. Мне тоже, но я старался не отставать. В общем, объяснили мы разбойникам, что нехорошим делом они занимались, и поскорее исчезли. Не хватало нам ещё с местными законниками разбираться, кто тут не прав, а кто мимо проезжал. А ведь в той стычке мы не потеряли ни одного человека.

Где мне было понять тогда, что значит для бродячего балагана отбиться от разбойников? Оружием помахали и ладно. А вечером хозяин подсел к нам поговорить и неожиданно разоткровенничался с нами. После мы не раз сидели так вот у костра ночного лагеря. А тогда это была первая такая беседа. Он говорил в основном о стычке, из которой мы вышли победителями. И о том, какая это на самом деле удача. Потому что акробаты - не воины. Хоть и многое они умеют, а всё равно, трудно им отбиться. Опасно стало путешествовать. Вот раньше… долгий рассказ о том, как во времена прежнего короля разбойники нос высунуть из своих берлог боялись, а теперь никогда не знаешь, доберёшься ли до дома.

Долго хозяин говорил, а я никак не мог понять - зачем? А когда он спросил, как долго мы с ними пробудем, я и понял: он надеялся на охрану. Мастер Альверик тоже понял завуалированную просьбу, и честно предупредил, что готов охранять балаган до Каманса, а там, как боги расположат.

Не знаю, что там и как располагали боги, но больше нас разбойники не беспокоили. Вот и брели мы, не спеша, по дорогам Интарии. И хорошо, что мы никуда не спешили. Разбирая сведения, раздобытые Фабьо, я постепенно сложил общую картину происходящего. Регент действительно крепко взял всех за горло. Даже до магов добрался. На их Совет он пока влиять не мог, но день, когда ему разрешат изготовить новый венец, был не за горами.

То, что Совет магов такое разрешение даст, сомнений не вызывало. И, если что, в неверности правящей династии я бы их не смог обвинить. Хотя бы потому, что династия, представленная в единственном лице, в бродячей труппе на жизнь зарабатывает, вместо того, чтобы на троне восседать. А ещё потому, что стране действительно нужен правитель.

Я плохо помнил, как жили люди при моём отце. Точнее, просто не знал. Но сами люди знали. К нам часто приходили жители поселений, где мы выступали. Приходили просто поговорить с новыми людьми, расспросить о столичных делах, узнать новости. Но и сами они не молчали. Чем больше я слушал, тем больше понимал, что прав был Фабьо. Регент выбрался из дворца. И, полагаю, свои порядки (или беспорядки, как посмотреть) стал внедрять ещё до покушения на меня. Возможно даже при жизни мамы.

Интересно, что насколько хорошо (или всё-таки насколько плохо?) люди жили в тех или иных владениях, совпадало с тем, насколько успешно их Хозяин сопротивлялся регенту. Хуже всего было там, где Дом полностью подчинился регенту. Узурпатору нужны были деньги, а откуда их взять? Правильно! Можно подоить верных слуг. А если слугам что-то не понравится, на их место всегда можно поставить кого-нибудь другого. Посговорчивее. И эти земли я видел тоже. Новому Хозяину важно было лишь одно: услужить регенту. А простолюдины? Простолюдины наплодятся ещё, о них можно особо не думать.

Выступали мы там. Знали, что нам не заплатят. И всё равно выступали. А я смотрел. И запоминал.

К счастью, не везде было так мрачно. Попадались и процветающие города и деревни у нас на пути. И люди щедро платили нам за радость, что мы привозили им.

А ещё в том путешествии я вырос. Нет, в массивного грузного мужчину, каким был мой отец, я не превратился. Я просто вытянулся, раздался в плечах, начал бриться и перестал узнавать свой голос. К голосу я быстро привык. Как только обнаружил, что им можно петь, а не пищать, я ему даже обрадовался. Рано радовался!

Пока я пищал детским голосом, меня за ребёнка принимали, то есть взрослые не обращали на меня почти никакого внимания. Если на их юных дочек пристально не смотреть. Тут мне повезло: Альверик же учил меня незаметному наблюдению, вот оно и пригодилось. Сидишь себе тихо, как бы делом своим занимаешься, например, лютню настраиваешь, а на самом деле изучаешь окрестности. Удобно. Было.

Провоевав несколько дней с бритвой и позорно проиграв этот бой разнообразным порезам и царапинам, я решил спасти хотя бы губы, для чего отпустил усы и бороду. Бороду, правда, мастер велел сбрить, да оно и к лучшему. А вот усы разрешил оставить. Я же не знал, что в них буду выглядеть настолько взрослее! В результате мои ровесницы потеряли ко мне интерес, а вот девушки постарше…

Она остановилась рядом с нашими повозками. Было жарко, почти полдень. Мы ждали, пока спадёт жара, и можно будет выступать. Кое-кто из акробатов забрёл в ближайший кабак, кто-то отдыхал, забравшись в повозки. А я разминался. Гимнастические упражнения в сочетании со связками рукопашного боя со стороны выглядели, наверно, красиво, потому что зрительниц до начала представления у нас всегда набиралось порядком. Правда, они никогда не заговаривали со мной.

А она заговорила. Спросила о какой-то мелочи, вроде, что это я делаю, и не устаю ли я от такой разминки. Я, слегка красуясь, ответил, что от работы не устаю никогда. Она попросила меня подойти. Я и подошёл, хотя почувствовал, что небезопасно это. Но что значило моё чутьё, если в первый раз со мной заговорила взрослая девушка! Заговорила как с ровесником, без снисходительности к детским годам. Уже не помню, о чём мы с ней говорили. Вряд ли о чём-то серьёзном. Настроение у меня было такое, что ни о чём серьёзном даже думать не мог. Иначе бы не отмахивался от ощущения опасности, пока не стало слишком поздно.

Здоровый дядька грубо оттолкнул девушку в сторону и угрожающе повернулся ко мне. Я понял, что влип, но не понял куда. Понял Альверик. Не знаю, чего я испугался больше: пальцев наставника, сжавших моё ухо, или грозно окрика:

– Ах ты, мальчишка! Сопляк! Работы нет, что ты на девушек заглядываешься?! Ну, так сейчас найду тебе дело, надолго о гульбе забудешь! Ловелас нашёлся! Думаешь, усы отрастил и теперь можно всё!

Мастер твёрдой рукой тянул за собой моё ухо, а я тащился за ним. За повозками он отпустил меня, зато отвесил такую оплеуху, что я не устоял на ногах. И, в отличие от Кота, он не помог мне подняться. Я понимал, что должен чувствовать себя виноватым, но не понимал, за что. Неужели только за то, что немного поболтал с девушкой? Да что в этом такого? Уточнить у разъярённого мастера я не решился. Он сам объяснил, понизив голос до свистящего шёпота:

– Сопляк! Да как тебе в голову такое могло прийти: любезничать с замужней дамой на глазах у её благоверного!

– Я же не знал, что она замужем! - Робко возразил я.

– Не знал! - Фыркнул наставник по-прежнему шёпотом, но уже без свиста.

Тут то я и сообразил, что так тихо мастер говорил, чтобы "благоверный", если не ушёл ещё, ничего не услышал. А вот то, что голос у него стал обычным, означало, что сердиться он перестал. То есть, опасность миновала, и можно подниматься без риска снова оказаться на земле. На всякий случай я напустил лёгкую виноватость на лицо. В принципе, я и впрямь попался по-глупому. Чувствовал ведь, что не нужно мне с ней говорить!

Мастер усмехнулся, оценив мою попытку выглядеть виноватым.

– Ладно. Что ты вообще там делал?

– Разминался.

– В такую жару?

– Зато никто не мешает. Не мешал.

– Пошли, покажешь, что у тебя получается.

И я показал. Мастер критично взирал на моё творчество. Что-то ему сильно не нравилось. Но вот что? И наставник объяснил:

– Не смотрится. То есть оно красиво получается, но если делать из этого номер, надо что-то менять. Понимаешь, рваные движения получаются. То ты ведёшь боевую связку, то вдруг сальто назад крутишь. Причём сальто со связкой совсем не связаны. Между ними дыра образуется. Девочек завлекать сойдёт, но для работы не годится. Надо думать.

Для начала мастер посоветовал мне выкинуть из номера все боевые связки. Я согласился без возражений. Не к чему мне привлекать лишнее внимание к своим не акробатским умениям. Но без них номер превращался в обычный набор гимнастических упражнений, а мне же хотелось чего-то необычного.

И мы нашли. Во время занятия рукопашным боем я иногда отрабатывал упражнения в медленном темпе. Но ведь так медленно можно выполнять и гимнастику! Невысокий подвижный Кот мог позволить себе быть юрким и быстрым, я же предложил пластичную основательность движений. Почти никаких прыжков, пируэтов. Каждое движение плавно переходит из одного в другое, ненадолго замирает в момент завершения, потом перетекает в следующее. Мастер загорелся этой идеей, тем более что гибкость и плавность движений в исполнении моего долговязого тела жалко было оставлять невостребованными. Да и силу надо было куда-то девать, зря, что ли, столько тренировался. Из их сочетания действительно получился красивый номер, который пользовался большим успехом.

А с этим номером успехом пользовался и я. Мастер старался загрузить меня тренировками, чтобы я не отвлекался на девушек. Я бы не сказал, правда, что они меня отвлекали. Просто их внимание было приятно.

Балаган тем временем неуклонно приближался к Камансу. Я не знал, на что можно там рассчитывать, но и бездействовать больше не мог. Мало того, что насмотрелся всякого в пути, и мириться с этим не собирался, так ещё сон не давал покоя. В ночь накануне дня моего рождения мне снилось, что я стою на центральной башне замка. Ветер трепал полы моего плаща и длинные волосы, а передо мной расстилалась вся моя земля, которую теперь я узнавал не из карт и книг, как раньше. И в том сне я видел всю свою страну, даже те её края, где никогда не был и о которых не знал. Моя земля лежала передо мной, увенчанная моей короной. Казалось, только протяни руку и возьми. И я взял.

Проснулся я от ощущения обруча на голове и, первым делом, провёл рукой по волосам. Разумеется, ничего на голове не было. Ощущение же обруча осталось.

Долго я не мог понять, что значит это ощущение. Посоветоваться ни с кем не мог, даже с Альвериком. Как бы я ему ни доверял, а с этим сном мне должно было разобраться самому. А однажды я вспомнил слова отца: "Мало родиться королём и надеть корону, нужно, что бы земля приняла тебя, иначе не быть тебе королём, да и живым не долго быть, потому что издревле заведено, что земля наша сама выбирает себе правителя. И уж если она тебя выбрала, не отвертеться тебе от страшной обузы, которая зовётся "королевская власть".

Полагаю, регент не знал об этой легенде, либо знал, но считал её просто сказкой, как и я до тех пор, пока не понял, что же пытался объяснить мне отец. Итак, время пришло: в Интарии снова появился король.