«Хоть убей меня, не понимаю, зачем кому-то понадобилось фотографировать меня под всеми мыслимыми углами», — внутренне чертыхнулся Моран, продолжая вслушиваться в мерное жужжание камер.

Стоило ему только подумать об этом, как все стихло. Почти одновременно растаяли лучи Вуда и со всех сторон на него надвинулась темнота. Оправившись от первого замешательства, Боб сообразил:

«Кажется, все проясняется. Это, вероятно, телекамеры, установленные наверху, вдоль лестницы и здесь, в сарае. Они, без сомнения, скрыты в стенах и предназначены для руководства действиями стальной руки, выполняющей роль цербера в этот бандитском притоне. А черный свет был необходим для создания рабочих условий для камер. Но почему прибегли к лучам Вуда вместо нормального освещения?.. И это понятно: чтобы не привлекать внимания окружающих…»

Естественно, то было объяснение случившегося в самых общих чертах и многие детали оставались пока ему неясными. Например, каким образом железная рука получала команды на совершение столь отменных движений?

Но Бобу было не до того, чтобы докапываться до частностей. Теперь он полностью уверился в том, что имеет дело с Мингом, о чем достаточно красноречиво свидетельствовало это дьявольское изобретение — металлическая перчатка. Моран имел все основания полагать, что монгол так легко не откажется от своей добычи. Боб вышел на его берлогу, во всяком случае, на одну из них, и тот, разумеется, не позволит ему так запросто смыться, независимо от того, узнал он его или нет. Металлический сторожевой пес был уничтожен, и это прекрасно. Но Моран слишком хорошо знал Минга, чтобы отдавать себе отчет в том, что застать того врасплох практически невозможно и что того отличает исключительная осторожность и предусмотрительность.

— Надо уносить отсюда ноги, и как можно быстрее, — резюмировал он для себя ситуацию. — Иначе я не дорого дам за свою шкуру…

Перешагнув через остатки стальной руки, Боб подошел к двери и осторожно её приоткрыл. Высунувшись, он настороженно огляделся. Похоже, на улочке никого не было. Но так ли это? Сколько врагов могли скрываться за нагромождением всякой рухляди, например, позади этой выведенной из строя тележки, за рассохшимися бочками, за грудами тары? Кругом — сплошная угроза.

Боб Моран сглотнул слюну и подумал:

«Но я ведь уже не раз ускользал из лап этой Желтой Тени. Если немного повезет, может, удастся вывернуться и на этот раз…»

И он резво выскочил из сарая, пустившись со всех ног вдоль улочки. Боб почти уже добежал до её конца, как метрах в двадцати перед собой увидел воздвигнувшиеся две человеческие фигуры. Он враз остановился и оглянулся. Дождичек прекратился, небо слегка расчистилось, и теперь Моран вполне отчетливо смог различить несколько силуэтов, перекрывших ему путь обратно. Итак, он оказался зажат между двух огней, да, к тому же, прекрасно представлял, с какого рода противниками ему предстояло схлестнуться. Минг держал в качестве подручных преимущественно индийцев, в большинстве своем дакоитов, братство которых он реорганизовал исключительно ради достижения своих личных целей. То были люди, абсолютно безжалостные, без каких-либо угрызений совести, наученные лишь одному ремеслу — убивать, если, конечно, считать это занятие ремеслом. Бобу было также отлично известно, что эти профессиональные убийцы слепо повиновались Мингу, который воспринимался в Азии как реальная оккультная сила, внушавшая ужас буквально всем.

Боб на долю секунды пожалел, что не захватил с собой топор, при помощи которого он столь успешно расправился с железной рукой, но возвращаться в сарай было уже поздно. Значит, опять безоружный перед лицом свирепых дакоитов с их кинжалами! А обращаться с ними те умели с изысканным изяществом!

«Неужто и впрямь нечем обороняться? Ну, уж нет… — Взгляд Морана в этот момент остановился на кучке кирпичей, выложенных у стены. Он тут же подхватил пару — по одному в руку. Ему уже не раз приходилось прибегать в не менее сложных обстоятельствах к подобного рода средству защиты, и он надеялся, что они его выручат и сейчас.

Главное в создавшемся положении — максимально быстро выбраться из этого зловещего квартала. Так что и речи не могло быть о том, чтобы отступить.

Боб решительно двинулся к тем двум, что преградили ему путь вперед. Все верно, это были дакоиты, поскольку мгновенно в их руках сверкнули длинные кинжалы. Одеты они были в какое-то невообразимое тряпье, а опущенные поля шляп надежно скрывали черты их смуглых лиц.

Подойдя к противнику на расстояние в несколько метров, Боб сделал вид, что намеревается неожиданным броском прорваться между ними. Дакоиты, инстинктивно сдвинулись. Боб резко остановился в своем рывке только тогда, когда оказался почти вплотную к ним, чуть ли их не касаясь. В тот же миг он молниеносным взмахом руки «выстрелил» кирпичом прямо в лоб дакоиту, стоявшему слева. Тот рухнул.

При виде упавшего товарища второй подонок замер, судя по всему слегка подрастерявшись. Боб не преминул воспользоваться его замешательством, использовав второй кирпич. Но дакоит, нагнувшись, избежал участи коллеги. Моран не стал дожидаться, пока тот выпрямится. В мгновенном прыжке он настиг его и ребром ладони рубанул по затылку. Индиец, не успев даже охнуть, осел на землю.

Но Боб уже слышал, как стремительно рванулись к нему те, что поджимали его сзади. Поэтому он, не медля ни секунды, сорвался с места в карьер и, завернув за угол, выскочил на другую улочку. Но не пробежав по ней и нескольких шагов, он был вынужден застопориться. Прямо перед ним возникли ещё несколько неумолимо надвигавшихся человек. Боб понял, что опять попал между молотом и наковальней. С той разницей, что надеяться выпутаться из этой передряги тем же способом, что и в первый раз, не приходилось — уж слишком много обнаружилось у него врагов. Возможно, ему бы и удалось одного-двух вывести из строя, но остальные без труда быстро совладали бы с ним.

Боб в полном отчаяниии лихорадочно искал выход, когда внезапно совсем рядом с ним раздался женский шепот:

— Командан Моран! Сюда… И побыстрее!

Ошеломленный Боб мучительно пытался вспомнить, где ему уже приходилось слышать этот голос. А тот настойчиво умолял:

— Живее, командан Моран!.. Проходите… Это я, Таня Орлофф…

Моран не успел даже пошевелиться. Из-за нагромождения старых ящиков высунулась чья-то смутно белевшая во мраке рука, и, ухватив его за рукав, потянула к себе. Боб не сопротивляясь, шагнул за пирамиду из пустой тары. Белым пятном в ночи высветилось то, что было в жизни прекрасным, светло-янтарного цвета лицом с громадными темными, слегка раскосыми глазами.

— Мисс Орлофф! — поразился он. — А вы-то что здесь делаете?

— Слишком долго объяснять, — отрезала девушка. — Лучше возьмите вот это…

Боб почувствовал, как что-то холодное скользнуло ему в руку, мгновенно поняв, что речь шла о рукоятке пистолета.

— В сущности в этом месте проход, — продолжала горячо шептать мисс Орлофф. — Но тут понаставили столько пустых ящиков, что теперь об этом никто снаружи и не догадывается. Между штабелями, однако, сохранился очень узкий коридорчик. Бегите по нему, заваливая за собой пустую тару. Потом карабкайтесь на крыши и продвигайтесь по ним в направлении пустыря. А там — руки в ноги! По ту сторону, у самой кромки шоссе, стоит белая «четверка». Подфарники горят, ключ в замке зажигания. Отправляйтесь немедленно домой. Завтра позвоню…

— А как вы им объясните мое бегство?

— Сделаю вид, что вы меня оттолкнули, закричу… Буду звать на помощь… Да бегите же, быстро!..

Морану эта девушка была хорошо знакома. Она не раз в прошлом в ходе борьбы с Желтой Тенью выручала его. Таня Орлофф была племянницей месье Минга, но к ней Боб испытывал полнейшее доверие.

— Ну что же вы стоите! — гневно воскликнула Таня.

Не настаивая более ни на чем и не выпытывая никаких дополнительных разъяснений, Боб скользнул в узкий, петлявший между нагромождениями тары, проход. Насколько он догадался, когда-то здесь змеилась дорожка между складами, которую постепенно, по всей видимости, местные огородники заставили ставшими им ненужными пустыми ящиками. От них исходил препротивный запах сгнивших овощей и протухшей рыбы.

Моран пробежал всего шагов десять, как позади раздался истошный крик:

— Ко мне!.. На помощь!..

Голос принадлежал Тане Орлофф. Затем загрохотали посыпавшиеся со всех сторон штабеля тары.

«Очаровательная сообщница усердно разыгрывает роль», — усмехнулся про себя Боб.

Продвигаясь вперед, он толчками налево и направо опрокидывал пирамиды пустых ящиков, заваливая преследователям путь. Так продолжалось метров пятьдесят, пока он не уперся не в очередной завал из тары, а просто в стену. Тупик! Теперь он понял смысл слов Тани о том, что ему предстояла прогулка по крышам. Опустив в карман пистолет, Боб вскарабкался на ближайший ящик повыше и рывком уцепился за цинковый выступ кровли сарая. Подтянувшись, он выполз на четвереньках на плоскую платформу, а, оглядевшись, убедился, что перед ним расстилалась довольно ровная поверхность крыш примыкавших друг к другу строений. По ним-то он и пустился во всю прыть в направлении пустыря. Из-за вновь зарядившего мелкого дождичка цинк и черепица под ногами стали скользкими. Но Моран, проявляя чудеса эквилибристики, хода не сбавлял. Ему во что бы то ни стало и наискорейшим образом надлежало добраться до подставленной мисс Орлофф машины, пока приспешники Минга будут брать в кольцо весь этот квартал. Несколько раз он чуть не терял равновесие, рискуя с опасностью для жизни сверзиться вниз. Тем не менее, ему удалось благополучно добраться до последней крыши.

Присев на корточки у водосточного желоба, Боб внимательно осмотрел раскинувшийся перед ним пустырь, не заметив там ни души. Цыгане, должно быть, уже попрятались по своим фургончикам, поскольку в окнах последних там и сям мельками красноватые блики керосиновых ламп, а из печных труб продолжали причудливо извиваться струи дыма. Чуть дальше блистал город — рядами уличных фонарей, между которыми бойко перемещались фары куда-то спешивших автомашин, головастыми силуэтами высотных зданий с тысячами мерцавших глаз, и разливанное море трепыхавшихся огней на оживленных вечерних улицах.

Снова пробежав взглядом по пустырю, Боб невольно подумал, отчего это он так быстро обезлюдел — то ли по причине дождя, то ли из-за страха перед подручными месье Минга. Не затрудняя себя поисками ответа на этот двойной вопрос, Боб быстро заскользил по водосточной трубе вниз. Но едва он коснулся ногами земли, как слева от него из-за домов выскочила группа каких-то типов. Заметив Морана, они громко завопили и бросились в его сторону. Было их человек шесть, все — с кинжалами в руках, то есть яснее ясного — дакоиты. Боб совсем не был расположен дожидаться их, стоя на месте. Он побежал что было мочи по пустырю, отлично понимая, что сейчас спасение целиком зависело от его прыти.

Бобу Морану не впервой приходилось вот так улепетывать от людей Желтой Тени, и он хорошо помнил, какими превосходными бегунами проявляли себя дакоиты. А посему мчался он не чуя под собою ног, не ради побития какого-то там рекорда, а просто от того, что страстно желал сохранить голову на плечах.

Время от времени он успевал бросить взгляд на своих преследователей, неизменно убеждаясь, что несмотря на все его сверхусилия, те неуклонно сокращали дистанцию.

«Видно, они настигнут меня раньше, чем я добегу до шоссе, — тревожно застучало в висках. — А надо ещё разыскать „четверку“, столь любезно предоставленную мне мисс Орлофф!»

И он прибавил ещё ходу. Увы, напрасно! Обернувшись в очередной раз, он убедился, что дакоиты буквально наседали. Выхватив пистолет, переданный ему девушкой, Боб развернулся и дважды выстрелил. Один из индийцев, словно подстреленный на охоте кролик, — пуля, по всей вероятности попала ему в ногу — как-то сразу сник и кубарем покатился по земле. Остальные бандюги не пострадали, но благоразумно сбросили скорость. Боб воспользовался этим, промчался стрелой ещё метров сто, а потом выпалил в них ещё раз, чтобы удерживать дакоитов на почтительном расстоянии.

Когда Моран выскочил на дорогу, в стволе оставался всего один патрон. Полный отчаяния Боб лихорадочно огляделся в поисках белой «четверки». К счастью, — и это было настоящее чудо! — она мирно посвечивала подфарниками у обочины всего в каких-то десяти метрах от него. Боб взвился пружиной и в несколько прыжков преодолел дистанцию. Усаживаясь за руль, он одновременно уже включал зажигание и выжимал сцепление.

Мотор заурчал как раз в тот момент, когда дакоиты подскочили вплотную к машине. Моран, врубив передачу, резко газанул, вынудив «ситроен» прыгнуть лягушкой с места. Распахнувшаяся при этом дверца больно стукнула одного из преследователей, второго отбросило передним правым крылом.

Только тогда, когда противники поотстали на добрую сотню метров, Боб, высунувшись наружу, потянул болтавшуюся дверцу за ручку и закрыл её. После этого он включил сначала вторую, затем третью скорость и мерно покатил к Порт де Клиньянкур.