Каждое утро мы просыпались под глухой стук насосов. Черный люгер стоял на якоре, по грязной палубе двигались сонные люди. Джони Акимото, устроившись на носу «Вэхайн», ловил себе на завтрак рыбу.

Мы бежали на пляж — освежиться. Потом Пэт готовила завтрак, мы с Нино наводили порядок в лагере и собирали хворост для костра. После этого один из нас плыл на «Вэхайн» — провести утро с Джони. Он успокоился и снова улыбался. Но у него появились осмотрительность и осторожность человека, ожидающего нападения.

Чтобы убить время, я брал Пэт на кратковременные экскурсии по осажденному острову, учил ее различать деревья — казуарину, турнефортию, дерево-зонтик, дикую сливу. Показывал ей огромные сосны, семена которых занесли с материка птицы, гнезда глупых крачек под мягкими листьями писонии.

На выступах скал мы собирали орхидеи, сидели в тени деревьев-папоротников, наблюдали за муравьями, которые вместо нитки с иголкой использовали свои личинки. Сидели зачарованные видом паука, с капелькой жидкого клея на брюхе: он ждал у своей паутины трепещущих мотыльков. Безрезультатно пытались подружиться с тощими, косматыми козами — их запрещал убивать старинный обычай, поэтому они расплодились в огромном количестве. Мы спускались в седловину, смотрели на коричневые скалы, о которые разбивался прибой, на великолепные зеленые острова, нанизанные на рваную нитку рифа. Там, где заканчивалось глубоководье и начинались отмели, голубое море приобретало изумрудный, потом золотистый оттенок. Мы видели сверкающих на солнце дельфинов, мелькающие стаи летучих рыб. Встретили маленькую черепаху: возможно, эта долгожительница видела «Донну Люсию».

Мы залезли на гору с двумя вершинами, и я показал узкую расщелину — единственное подобие пещеры на острове. Нас встретил тяжелый запах животных. Из темноты выглянул бородатый козел и рассмеялся нам вслед.

После прогулки мы спускались в лагерь, где загорал Нино Феррари, встречавший нас неизменной улыбкой сатира. Он удивлял меня тем, что абсолютно не замечал времени. Его худое, мускулистое тело имело какую-то кошачью грациозность. Походка кота, такое же умение мгновенно расслабляться и засыпать. Он не хотел тратить энергию вхолостую, но мыслил четко и ясно.

— Считаю дни, — говорил он, — я получаю удовольствие! Через десять дней, максимум две недели, им надоест и они смотаются. До того момента я будут наслаждаться долгожданным отдыхом.

Я чувствовал странное ощущение вины потому, что думал то же самое. Запертый в тесный мир рифа, мучаясь от безделья, я созерцал дни и занимался пасторальной любовью с Пэт Митчел. Казалось, что можно радоваться такой жизни вечно: построить на острове дом, купить корабль, наблюдать за тем, как покрываются бронзовым загаром и растут наши дети. Мы сплели кружево мечты, раскрасили его цветами моря и заката.

В один прекрасный день на палубе черного люгера что-то случилось, там поднялась неожиданная суматоха. Заглушая шум насосов, раздался крик, игравшие в карты матросы побежали на корму. Из кубрика выскочил темнокожий парень и кинулся к поручням. Его поймали, скрутили и бросили лицом вниз на крышку люка. Потом стали избивать. Вокруг хохотала команда, а Мэнни Маникс спокойно курил сигару.

Я протянул бинокль Нино Феррари, он посмотрел и передал его Пэт. Она молча вернула его назад, отошла в сторону. Ее вывернуло.

Я увидел ужасную сцену.

Равномерно, методично, жестоко они били негра до тех пор, пока он не затих. Его истерзанное тело застыло в луже крови.

Мэнни Маникс резко махнул сигарой, матросы замерли. Вперед вышли четверо, подняли тело и кинули за борт. Несколько секунд на гладкой поверхности воды виднелась темная масса. Неожиданно я заметил черный плавник акулы. Второй, третий… Мне показалось, что по воде расплылось темное пятно и на поверхность всплыли пузырьки воздуха.

Нино Феррари сплюнул на песок.

— Теперь, — сказал он тихо, — пришло время действовать.

Вечером я отправился на «Вэхайн» и привел Джони Акимото, который тоже был свидетелем трагедии.

Мы расселись у костра. Нино разровнял ладонью песок и нарисовал план.

— Вот это, — сказал он, — остров. Спереди пляж, сзади скалы, здесь лагуна. Эта линия — рифы. Перед нами они делают поворот, а в этом месте приближаются к острову и скалам. Здесь наш лагерь. Это — «Вэхайн», это, — он начертил пальцем крестик, — люгер и «Донна Люсия».

Нино выпрямился, закурил, сделав глубокую затяжку, выпустил дым и продолжал:

— Прежде всего хочу отметить, что жизнь человека — дорогая штука. Она стоит гораздо больше, чем клад с «Донны Люсии» или все золото мира. Я был свидетелем и виновником смертей, видел, как убивали людей, но никогда не принимал в этом участия. С годами я понял, что любая смерть убивает и меня. Потому что моя жизнь — частица общей жизни. Хочу, чтобы вы поняли — я не преследую никаких других целей, кроме восстановления справедливости.

На его глаза набежала тень. Мы напряженно наблюдали за ним.

— Я хочу взорвать люгер.

Джони Акимото вздохнул, Пэт сжалась в комок, вцепившись в мою руку, ее бил озноб. Нино Феррари спокойно закончил:

— Мина на присосках — очень простое и безопасное оружие, она крепится к корпусу. Взрыватель имеет запас времени, чтобы аквалангист успел скрыться. Я привез четыре мины. Мы поставим их на люгер.

Он нагнулся и стал рисовать на песке, мы наблюдали с немым удивлением.

— Здесь, — он ткнул пальцем в точку, — где рифы вплотную подходят к острову, начинается течение. Оно идет вдоль острова до того места, где работают наши «друзья». Во время прилива его скорость достигает трех-четырех узлов. В этом месте можно войти в воду и плыть по течению. Через полчаса я буду у люгера — водолазы работают с другого борта, прикрепляю мины и плыву дальше к судоходному проходу и возвращаюсь на «Вэхайн». Вся операция займет не более полутора часов.

Он выпрямился, вопросительно посмотрел нам в глаза. Первым откликнулся Джони Акимото:

— По-моему, Ренбосс, это неплохая идея. Если Нино не возражает, я с ним.

Феррари покачал головой.

— Нет. Придется плыть под водой.

— Возьми меня с собой, — попросил я.

Нино предупреждающе кивнул на Пэт. Ее бил озноб, лицо побелело. Она все еще сжимала мою руку.

— Ты должен понимать, дружище, — процедил он, — что в делах подобного рода есть определенный риск… Взрыватели с задержкой времени, но на палубе люгера глубинные бомбы.

— Я позвал вас на этот остров, поэтому поплывем вместе, — настаивал я.

В нашу беседу ворвался резкий, пронзительный голос Пэт Митчел:

— Никуда вы не поплывете. Сегодня утром мы стали свидетелями убийства. Это дело полиции. Сядем на «Вэхайн» или я возьму лодку, поеду прямо в Бауэн и все расскажу.

Хмуро и серьезно, как отец ребенку, Джони открыл ей всю правду:

— Нет, мисс Пэт. Как только мы попытаемся выбраться, они пустят в дело пулемет. Кроме того, — он помолчал, — они совершили убийство перед нашими глазами. Думаю, они готовы убрать нас.

Мы с Нино понимали такие очевидные вещи, но Пэт энергично возразила.

— А вот и нет, они не посмеют. Им это так не сойдет!

— Почему, мисс Пэт? Знаете, где мы находимся? В трех часах от побережья. Вокруг океан. Могу рассказать, как они поступят: убьют, скормят акулам, уничтожат все следы лагеря, загрузят припасы на «Вэхайн», отбуксируют ее на глубоководье и отпустят. В один прекрасный день ее выбросит на берег, и газеты назовут это еще одной загадкой моря. Все очень просто.

После такого холодного откровения Пэт охватил ужас. Она закрыла лицо руками и разрыдалась. Я обнял ее за плечи, прижал к себе.

— Извини дорогая, — нежно сказал я. — Но Джони прав, Нино предложил единственный выход. Или мы, или они.

— По-моему, — тихо заметил Нино. — Леди пора отправляться спать. Эта неприятная тема не для нее.

— Нет! — взорвалась Пэт, подняла залитое слезами лицо и набросилась на нас. — Я не позволю так со мной обращаться. Я вам не служанка. Моя жизнь тоже поставлена на карту. Я выслушаю все до конца.

В этот момент я понял, что очень сильно люблю мою маленькую, загорелую женщину. Я гордился отвагой, с которой она бросила нам вызов. Нино усмехнулся, а Джони Акимото медленно одобрительно улыбнулся. Мы вернулись к обсуждению.

— Очень важно, — сказал Нино, — чтобы не было луны. Каждую ночь они оставляют дежурного. Люди у насосов заняты своим делом, а этот человек разгуливает с винтовкой по палубе. Мы будем под водой, но нас выдадут пузырьки воздуха. Особенно если на море штиль.

Джони Акимото быстро прикинул:

— Завтра ночью луна появится после одиннадцати. Полный прилив начнется в восемь. У вас в запасе три часа.

Нино кивнул и оживился.

— Отлично! Важно, уложиться в это время, — он повернулся ко мне: — Ты не знаешь, где бы мы могли войти в воду, чтобы не переплывать через рифы? Запомни, у нас в руках будет взрывчатка.

Я на секунду задумался и вспомнил. За первым утесом западного мыса скалы уходят глубоко под воду и море образует длинную, свободную от рифов полосу. Если бы мы смогли нырнуть в этом месте, то попали бы прямо в морское течение. Я показал эту точку Нино. Он подробно расспросил меня и, казалось, был удовлетворен ответами.

— Так вот! Мы должны так расписать завтрашний день, чтобы он ничем не отличался от предыдущих. Не забывайте, они следят за нами и знают, что Джони проводит время на «Вэхайн», я загораю, а ты и молодая леди гуляете по острову. Завтра мы сделаем то же самое: Джони останется на лодке, один из нас приплывет к нему. Лучше, если это буду я. Надо зарядить мины в каюте. Вы немного прогуляетесь. На этот раз к тому месту, где мы будем спускаться в воду, чтобы мы не заблудились вечером.

Я восхищался маленьким генуэзцем. Он задумал нашу скромную военную кампанию, как великий стратег. Если бы мраморная статуя Христофора Колумба в его родном городе могла улыбаться, она бы улыбнулась Нино. Меня волновал другой вопрос:

— Если Джони будет на «Вэхайн», значит, Пэт останется одна. Мне это не нравится.

— Мне тоже, — ответил Нино, — но это необходимо. Мы не можем изменить распорядок. Она разведет костер и, как обычно, приготовит ужин. После еды может идти спать. У нее будет винтовка и мой пистолет. Сомневаюсь, чтобы они ей пригодились. Работа на люгере идет круглосуточно. Кроме того, ночью они рискуют напороться на рифы.

Пэт кивнула и храбро улыбнулась.

— Все в порядке, Ренн. Не волнуйся, я к этому привыкла. Помнишь, я же была одна, пока вы не приехали.

У меня не было другого выхода, но я дал себе слово, что, если все обойдется, никогда не оставлю ее одну. Нино тщательно обдумал последний этап операции.

— Мы выйдем из лагеря с наступлением темноты. Синьорина приготовит нам бутерброды и горячий чай. Поужинаем на месте. Следите за тем, чтобы они не увидели передвижений по лагерю. Запомни: нам придется долго плыть, поэтому мы должны беречь силы для возвращения домой. Не спеши и не суетись, сосредоточься на курсе, остальное сделает течение. Когда мы подплывем к люгеру, прижмись к борту, чтобы часовой не заметил пузырьков воздуха. Поставим мины так: две посередине, одну на носу, другую на корме. Это — моя забота! Ты поплывешь за мной и передашь две своих. После этого…

Он пожал плечами и с комичной покорностью развел руками. Я был настроен с меньшим юмором. После этого нужно быстро проплыть полмили до канала, чтобы взрывная волна не разбила нас о рифы, миновать водоворот в проливе и добраться до «Вэхайн». Большую часть пути мы должны проделать под водой, чтобы нас не достали пулеметом с люгера.

— Теперь, — резко сказал Нино, — спать! А вы, юная леди, — он указал тонким пальцем на Пэт и по-козлиному усмехнулся, — отправляйтесь в кроватку первой. Поцелуйте своего приятеля, шепните ему пару ласковых слов и марш спать. Любовь отнимет слишком много сил, а завтра ему придется много работать.

Она рассмеялась, поцеловала меня, на секунду прижавшись ко мне всем телом, и гордо подняв подбородок, пошла в палатку.

Когда она отошла достаточно далеко, Нино повернулся ко мне. Теперь он не улыбался, а был очень серьезным.

— Я постарался объяснить все как можно проще, ради Пэт, но все не так просто. Запас воздуха в баллонах ограничен, мы будем плыть на пределе. Завтра ночью мы можем умереть. Пойми это.

— Понимаю.

Он повернулся к Джони Акимото. Как генерал перед последним сражением, он отдавал скупые, решительные приказы.

— Операция ограничена по времени. Если мы не успеем, нам конец. Мы должны вернуться в десять. — Это последний срок. После этого у нас кончится воздух. Жди нас до одиннадцати, если к тому времени мы не появимся, считай нас погибшими.

Джони кивнул. Нино продолжал.

— Ты не будешь знать, поставили мы мины или нет. Поэтому возьми лодку, незаметно доплыви до берега и забери девушку на «Вэхайн». Заведи двигатель и дуй на полной скорости через канал. У тебя будет небольшой выигрыш по времени: Им ведь поднимать водолазов, а это несколько минут. Потом они кинутся за тобой, откроют стрельбу. Понятно?

— Да, — ответил Джони.

Спокойным надтреснутым голосом Нино обговаривал наши похороны.