"Рита? Ри-и-ита… Я знаю, что ты меня слышишь. Нет, это не галлюцинации. И нет, тебе это не кажется. Рита, Рита, ответь, прием, прием…"

"Крест с Евангелием выносят, значит, вот-вот начнётся. Здесь - обручение, а у меня - классическая истерика. Ой, мамочки, как же туфли жмут, рехнусь сейчас!… Са-а-анти… Да, спасибо, Санти. Огромное спасибо, что бы я без тебя де… Э? Как?… Что. Ты. Делаешь. У. Меня. В. Голове?!"

"Это нормально, что нас собираюсь обручать почти у самых дверей?! Впрочем, церковь была маленькая, так что неудивительно. Надо не перепутать вектора, когда буду возвращать обратно, чтобы собор ненароком не получить… Да, любимая! Прости, любимая! Я подумал, что спрашивать вслух сейчас будет не очень вежливо, так что…"

"Разумеется, куда вежливее залезть невесте в голову и переворошить там всё, что ещё осталось непереворошенного!"

"Не так уж его много осталось…"

"Что?"

"Ничего, хотел сказать, тебе это не повредит. Это бы и ребенку не повредило, честное некромантское!… Ладно, если вслух тебе больше нравится…" - Он сложил пальцы "кошачьей лапкой", что-то скороговоркой пробормотал - воздух вокруг пары на мгновение подернулся дымкой и снова стал прозрачным. Свидетель жениха приподнял брови, но ничего не сказал.

- Теперь можно говорить вслух, никто не услышит и не заметит, если не будешь вертеть головой и сильно шевелить губами, - сообщил жених. - Ответь, пожалуйста…

- Что это ты делаешь? - перебила его невеста.

- Совершаю крестное знамение. Отец Павел говорил, что это можно и нужно делать в любой момент венчания. А перед тем, как взять свечу - обязательно… Ты просила меня быть серьезным, вот я и серьезен. Серьезнее может быть только смерть, а тебе опять что-то не нравится.

- Не мог бы ты не делать этого… то есть, не делать это так… тьфу, блин! Просто когда крестишься ты, это выглядит как глумление над святым таинством брака, собравшимися друзьями и родственниками и мной в особенности!… И прекрати ты переглядываться со своим свидетелем, уже не только служки, даже гости на вас коситься начали.

- Я не переглядываюсь, а проверяю колебания эфира; эти шатуны из высших сфер слетаются, будто им здесь бахионью полито… Тьма и пепел, умеешь же ты затуманить голову!!! Я едва не забыл, о чем хотел спросить!… Кто тот особенный гость, которого ты пригласила втайне от меня, и чье имя старательно прячешь под детской считалкой, чтобы не испортить сюрприз?

Боковая дверь распахнулась, и в церковь, пригибаясь, проскользнула стайка опоздавших к началу гостей: симпатичный белокурый мужчина, очень красивая молодая женщина, двое ребятишек, похожих одновременно на мать и отца, и черноволосый юноша серьезного и в то же время романтического вида. Все они были одеты в белые хитоны, голову юноши украшал венок из золотистых листьев и цветов, а мужчина вдобавок щеголял длинным тяжелым плащом из перьев… впрочем, нет, то были самые настоящие крылья. Белые, как свежевыпавший снег. Надумай владелец их расправить, они оказались бы не менее трех метров в размахе.

- Мы опоздали! - пробираясь к свободным местам, тихо прошипела женщина, но каким-то волшебным образом её услышали все. - Почему мы всегда и везде опаздываем?!

- Мы бы не опаздывали, если бы ты, душенька, поменьше вертелась у зеркала, - хладнокровно отозвался похожий на ангела блондин; его было слышно ничуть не хуже. - И не выбирала по три часа подходящий хитон из полдюжины одинаковых…

- А ты хочешь, чтобы я в дерюге ходила? - начала заводиться женщина. Соседи сердито зашикали, но женщина так на них зыркнула, что бедняги испуганно сжались. - Ну, скажи, хочешь, да-а-а-а? Да я тебе… да я сейчас… да как ты… выплюнь жвачку, немедленно! - Это уже было сказано младшему мальчишке, который как раз выдувал из жвачки большой пузырь. Мальчик испуганно дернулся, пузырь лопнул, и ярко-розовое клейкое вещество облепило всю его мордашку. - О, великий Зевс, почему у всех дети, как дети, только у меня спиногрызы?!

- Уверен ли, друг мой, что смертные против не будут? - почему-то гекзаметром робко поинтересовался юноша у своего крылатого спутника. - С благословеньем Единого шутки невместно шутить…

- Охи! Эксапандос… хотел сказать, нет, разумеется, не будут! - уверенно отозвался блондин. - Чем больше, тем лучше, тем надежней, тем верней.

- Ладно, тогда я поше…

- Нет, нет, сейчас не надо! - крылатый схватил своего не в меру усердного друга за плечо и оттащил назад. - Чуть попозже. Не дергайся, я скажу, когда будет пора. А пока придумай какое-нибудь неизбитое благословление, а то…

- В благословенье моем что не так тебе мстится, зануда? - оскорбленно вскинулся юноша. - Багрянородные мужи и девы за честь почитали принять…

- Оно не меняется уже вторую тысячу лет, - перебил его крылатый. - Хотелось бы что-нибудь современное, выразительное… и если уж совсем не можешь без стишков, то вот, например… - его голос понизился до невнятного бубнёжа.

Женщина, пытавшаяся стереть с личика сына остатки жвачки, раздраженно покачала головой, а старший мальчишка, показав брату язык из-за маминой спины, надул свой пузырь - и бледно-зеленая субстанция, плотно облепив его лицо, сделала бедняжку похожим на несвежего зомби.

Надо отдать должное отцу Павлу: на его лице не дрогнул ни единый мускул, глубокий, сильный голос ни на миг не прервался.

- Любопытно, где твой знакомец растерял весь свой акцент и обзавелся столь примечательной компанией, - стискивая в кулаке кольцо, нежно процедил жених. Яда в его голосе хватило бы отравить дюжину-другую василисков. - А ещё любопытнее, зачем ты его позвала?

- Я не могла его не позвать, - виновато прошептала невеста и тут же отдернула руку, хмурясь. - Ты не на тот палец мне кольцо надеваешь.

- Я волнуюсь, и у меня дрожат руки.

- И это не то кольцо, которое принесли со святого Престола, оно у тебя в кармане, а это… НЕТ! Я его не надену! Неважно, какой это хороший амулет! У меня от него опять клыки вырастут и глаза покраснеют!

- Стоило попытаться… - без всякого раскаяния произнес жених и, ойкнув, скривился. - Уй! Ох! За что?!

- Радуйся, что это лодыжка, а не кое-что пониже спи…

"Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе!" грянуло из-под сводчатого потолка торжественно, как рушащаяся с гор лавина, и Санти с Маргаритой, успевшие позабыть, где они находятся, зачем и в какой компании, виновато отскочили друг от друга, перекрестились, придали лицам требуемое обычаем радостно-испуганное выражение и последовали за священником в центральную часть храма. Свидетели и родственники потянулись за ними.

На седьмом шаге Рита споткнулась, хотя под ногами у неё был только ровный пол, Санти поддержал её… и между ними и отцом Павлом как из-под земли вырос уже знакомый им брюнет в белом хитоне и веночке. В руках он держал слабо рдеющий факел. Поправив венок, юноша широко улыбнулся и, заставив факел парить в воздухе, фамильярно положил руки на плечи обомлевшим жениху и невесте. Факел, словно откликаясь на его жест, полыхнул, как ранцевый огнемет, взметнув вверх столб слепяще-белого пламени.

- На любовь и согласье вас, смертные, благословляю! - громко произнес брюнет. Отец Павел обернулся, и на его круглой дружелюбной ряшке появилась гримаса, приличествующая разве что экзорцисту, изгоняющему какого-то особенно мерзкого и гнусного демона. - Пусть союз этот будет горяч, многоплоден и честен! Ты её береги, - юноша похлопал по плечу заметно побледневшего (от злости) некроманта, - и не бей слишком часто - сломается палка. Ты его не оставь без хорошего, доброго слова, - он кивнул невесте, - но и меру в том знай: перепилишь - получишь полено. Пухлых деток родите друг другу, заведите корову, гусей… - он запнулся, смешно морща нос, - живите-поживайте, добра наживайте, пока не явятся пришельцы из космоса и не высосут ваш мозг. Благоденствия дому сему, стенам, лестницам и переходам! - Он снова сбился на гекзаметр. - Совет да любовь и детишек, детишек побольше! - Ещё раз хлопнув Санти по плечу, юноша залихватски чмокнул в лоб Риту и изящным пируэтом развернулся к священнику. - О снисхожденье покорно молю и прощении великодушном! Не по умыслу злому, а токмо причине душевной моей широты! И препятствий священному таинству боле чинить я не смею…

Щелчок пальцев - и жениха с невестой, а с ними заодно и святого отца, осыпало розовыми лепестками. Юноша подхватил свой факел, покровительственно взмахнул рукой и исчез - чтобы вновь появиться на прежнем месте, рядом с довольным, как наевшийся сливок кот, блондином и его шумным семейством. Отец Павел вскинул голову, расправил плечи и направился к аналою, умудряясь выглядеть величественным даже с лепестками роз, лежащими на плечах и запутавшимися в бороде.

Прежде чем последовать за ним, жених и невеста ошалело переглянулись.

- Это было… - пробормотал Санти.

- Да, думаю, это было… - выдавила Рита.

- Чем больше, тем…

- Понятия не имею. Ты маг, тебе лучше знать…

- Кхм-хмм! - звучно прочистил горло священник, взглядом многозначительно указывая на белое подножие перед алтарем. Пара виновато потупилась.

- На этом колдуне пробы ставить негде, а туда же, на белое… - отчетливо произнес крылатый блондин, не обращая внимания на шиканье других гостей. - И какой вообще смысл в стоянии на полотенце?…

- Он всегда такой? - театральным шепотом поинтересовался у его жены кто-то из приглашенных.

- Не знаю, я его впервые вижу, - открестилась та. Детишки захихикали.

- …Имаши ли ты, Санти, произволение благое и непринужденное взяти в жены сию Маргариту, еюже пред собою зде видеши?

- Что-то бледноват парнишка, как бы в обморок не грохнулся. А ещё от ста грамм для храбрости отказался, слабачок… и чем только он Ритку зацепил… оп-па-па! Да у неё крыса на плече! Жень, нет, ты, глянь, у Ритки на плече крыса!!!

- Буркалы твои пьяные, а не крыса! Какая крыса, когда мышь это, позорище, ирод, бочка бездонная, и когда только успел… А что женишок квелый - ничего, богатый зато. Ты ему в шкаф посудный заглядывал? То-то! Авось помрет в скором времени, станет наша Ритуленька богатой невестой. А там и Федор, глядишь, для чего-нибудь пригодится…

- Уж помолчала бы ты, мать! Кому про что - а тебе про Федьку твоего! Даже подозрительно как-то - чего это ты к нему так прилипла-то, а? Ты, это, доглядывай давай, а то я чего худое подумать могу… И какая мышь, голова твоя бигудённая, крысюк это! На хвост посмотри!

- Чего?! Чего худое?! Ты в своём уме ли?! Говорю тебе, мышь это.

- Крыса.

- Мышь.

- Крыса.

- А я говорю, мышь!

- Крыса, итить твою налево!

- Мама, пап, свадьба же, чего вы…

- Да тихо ты!!!

- Хочешь ли ты, колдун беззаконный…

- Спрашиваете! Конечно, да! Где я ещё себе такую… умную жену найду! (под нос) Пусть и доктора по мозгам.

- Эй, я слышала!…

- Что это Рита так покраснела, а? Один-в-один свекла вареная!

- Свет, если тебя в такое платье упаковать, ты не то, что покраснеешь, ты зеленеть начнешь. А то и синеть, если не распакуют вовремя.

- Кать, ей чтобы в такое платье втиснуться, два года жрать нельзя.

- Тань, уж кто бы говорил! Свои ноги давно видела? В прошлом веке или когда?

- Девочки, девочки, не ссорьтесь. Ваша подруга выходит замуж, и потолок держится, занавески не горят, землетрясения с цунами не наблюдается, так давайте…

- Заткнись, Ленка, не каркай!!!

- Не обещался ли иной невесте?

- Дева Пресветлая, и где он только выкопал эту дрянь конопатую? Грубая, наглая, злющая, как гарпия, страшная, да ещё и рыжая впридачу!

- Да какая же она рыжая, мам? По-моему, очень приятный цвет волос, а с лица воду не пить…

- Когда я захочу узнать, что "по-твоему", то дам тебе знать, недоросль!… Ну, что ты меня в бок пихаешь, братец?! Могу я хоть сейчас высказать, что накипело! И вовсе не громко я говорю! Я ведь такую невесту хорошую ему присмотрела: и умную, и красивую, и добрую, и работящую, а уж готовит как! А семья какая!… Ты, кстати, дочек моих не видел?

- Пропали? А я смотрю, что-то уж больно тихо… на вот, платочек, хоть к глазам приложи, ты - мать, тебе плакать положено.

- Да с какого мне плакать-то?… Ладно, давай. Что? Что это такое? Что ещё за волос рыжий налип?… Апчхи! Никак опять невестушка постаралась… апчхи! Ну погоди у меня… апчхи! Узнаешь, почем кефаль на Привозе… апчхи! А это ещё откуда… апчхи! Апчхи! А-а-а-апчхииии!!!!

- Будь здорова, сестрёнка.

- Обещался ли?

- В здравом уме и твердой памяти никому ничего не обещал, а спьяну чего только не…

- Санти, просто "да" или "нет"!

- Прости, милая… Нет.

- Имаши ли ты, Маргарита, произволение благое и непринужденное взяти в мужья сего Санти, егоже пред собою зде видеши?…

- Венчается раба Божия Маргарита рабу Божьему Сатанаилу…

- Святой отец, а вам в семинарии не объясняли, что делать другим людям пакости - мостить себе прямую дорогу в ад, а? Что такое, я просто спросил!

"Этого не может быть, потому что такого просто не бывает, - твердила про себя Рита, мелкими шажками продвигаясь вокруг алтаря. Широкие она делать опасалась: испитый из чаши "символ радости и полноты жизни" оказался неожиданно крепким, и хотя глоток был чисто символический, в голове у невесты уже порядком шумело. - Сейчас я ущипну себя посильнее, очнусь на трижды проклятом каменном столе и увижу старикашку Лардозиана, склонившегося надо мной с ножом в клешне и мерзкой ухмылкой на физиономии, потому что всё это галлюцинаторный бред на фоне психотравмирующей ситуации. У меня не может быть такой свадьбы. Только не у меня. Если обвалится потолок или братья с кузенами взорвут бомбу-вонючку или волки-оборотни перекусают половину гостей, а вторую порвут в клочья - вот тогда это будет моя свадьба!"

Рита робко взглянула на жениха, который выступал рядом с ней, выпрямившись так, словно только что проглотил швабру. В целом, он выглядел нормально, если не считать легкого зеленоватого румянца, окрасившего его щеки. Его свидетель, державший венец над головой будущей Ритиной защиты-и-опоры, напротив, блаженно улыбался и излучал откровенное злорадство. Свидетель самой Риты хранил выражение мученика, брошенного ко львам. Он был ещё одним хорошим знакомым Санти и, улучив момент, попросту выхватил венец из рук недоумевающей тёти Дуси и одарил её таким взглядом, что та только и смогла, что кивнуть и юркнуть за спину кого-то из родственников. Правда, о стремлении помочь другу молодой волшебник немедленно пожалел: неловко переступив, Рита потеряла равновесие, качнулась назад - и маг на личном опыте и правой ступне узнал, что такое каблук-шпилька.

Разумеется, он не вздрогнул, не вскрикнул и даже слова не проронил, но с тех пор сверлил Ритин затылок таким взглядом, что бедняжке хотелось заорать и помчаться прочь, как напуганная антилопа.

"Ты сама сюда хотела - и не жалуйся теперь…" - напомнила она самой себе строчку из полузабытого стишка и украдкой взглянула вверх. Потолок находился там, где ему и следовало, и лики святых взирали с него печально и пронзительно. Немного приободрившись, Рита скользнула взглядом по заполонившим церковь гостям. Большая часть Сантиной родни хранила приличествующее случаю выражение легкого интереса / глубочайшей скуки / искреннего удивления. Сестры жениха одним своим видом могли бы створожить все молоко в радиусе километра. Его мать трубно сморкалась в платок (поразмыслив, Рита решила, что аллергия на кошачью шерсть вполне сойдет за слезы радости). Стоявший рядом с ней маг, имя которого Рите так и не удалось узнать, казалось, спал с открытыми глазами.

Что же касалось родни невесты…

Читать мысли в отличие от жениха Рита не умела, но с тем же успехом они могли бы идти над головами её родных и близких бегущей строкой.

Мама: "Надо бы погостить у молодых недель с десяток, авось найдутся ещё ложечки серебряные, неучтенные, да и зятьку крови попортить не мешало б…"

Папа: "Ну, слава Вельзевулу и Люциферу, ещё одну спровадил, всего три остались…"

Старший брат: "Уж лучше ходить на похороны: еда та же, зато никто не спрашивает: "Ну ты-то когда?"

Старшая сестра: "Какой мужчина-а-а… Это самый худший день в моей жизни!"

Зять: "Вот она справедливость: кому-то тридцать три несчастья, а кому-то - все триста тридцать, да ещё с пилой впридачу…"

Племянник: "И стоило бросать все и тащиться в какой-то медвежий угол, где даже тарелки спутниковой нет…"

Бабушка: "Маг - не маг, упырь - не упырь, а вскопал бы огород - цены б ему не было!"

Братья: "Нет, ну где же все-таки его лаборатория?"

Младшие сестры: "Краса-а-авец мужчина…"

Тетя Люба: "Детишки будут - загляденье".

Тетя Зина: "Так и знала, по залету свадебка-то".

Тетя Дуся: "И кто бы знал, что в ней это есть? Молодец, Ритка, вся в меня!"

Тетя Клава: "Может, стоило прихватить ещё бутербродиков для Сёмы?"

Подружки: "Когда же, наконец, Ритка выкинет что-нибудь эдакое, чтобы эта свадьба всем надолго запомнилась?"

Прабабушка: "Чувствую, эта свадьба мне надолго запомнится…"

"Да и мне тоже, - подумала невеста. - Ох, только бы не споткнуться!"

Она аккуратно наступила на подол платья и завалилась бы на спину, если бы не зорко следивший за ней свидетель, который цепко ухватил Риту за локоть и помог выпрямиться. При этом он пробормотал сквозь зубы что-то неразборчивое… не такое уж неразборчивое, если говорить честно, но Рита знала: стоит прислушаться, и ничто не удержит её от того, чтобы повторить один из знаменитых забегов Джулии Робертс. Она покосилась на крысенка, скромно притулившегося на её плече, глубоко вздохнула и ещё раз напомнила себе, что высококлассным специалистам-психологам положено слушать ЭГО, а не идти на поводу у ИТ. Пусть даже оно вопит не просто так, а по делу.

Молитва ангелу-хранителю с пожеланием выпить ещё одну чашечку кофе и не отключаться, когда все так дьявольски хорошо идет, получилась как-то сама собой, незапланированно. Рита настолько увлеклась, что прозевала и снятие венцов, и заключительный молебен, и благословление, двигаясь, кивая и даже крестясь в нужных местах на автомате. Очнулась она, только когда церковь наполнил мелодичный перезвон нескольких десятков колоколов, оповещая всех и вся, что в мире - каким бы он ни был - стало одной ячейкой общества больше.

- Что за ерунда? - удивленно пробормотала Рита, озираясь. - В сельской церкви не могло быть столько колоколов… Кто звонницу приволок? Надо в Кремль позвонить, не пропало ли у них чего…

Санти, с лица которого только-только начал сходить нездоровый румянец, цепко ухватил свою без трех минут жену за руку, окинул мрачным взглядом церковь, и гости, уже открывшие рты, чтобы начать поздравлять молодых, дисциплинированно их закрыли. Жена крылатого блондина, всхлипнув, промокнула глаза платочком. Помрачневший блондин почесал левое крыло и отсчитал факелоносцу пять больших серебряных монет.

- Посторонись-ка, жрец, теперь моё время, - лениво проговорил безымянный маг, подходя к аналою и тесня отца Павла, который из благостно-приветливого мгновенно стал гневно-мрачным. Но успев довольно близко познакомиться с достижениями современной магической науки, святой отец лезть в драку не стал и, бормоча себе под нос что-то о глумлении над святыми таинствами и наглом посягательстве на авторитет церкви, отошел в сторону, а церемония венчания плавно перешла во вторую фазу: магическую.

- Не волнуйся, уже немного осталось, - ободряющим шепотом сообщил Санти невесте. - Сейчас он пару заклинаний прочитает, браслетами обменяемся, под благословением постоим - и готово дело. Кажется.

- Когда "кажется", креститься надо, - пробормотала Рита, стряхивая руку жениха, и последовала собственному совету, а вслед за ней и её измученный свидетель.

Свидетель жениха, совершенно отрешившись от внешнего мира, изучал странный серебристый предмет, отдаленно напоминающий песочные часы. Внутри часов трепетал лепесток зеленовато-черного пламени, то сжимаясь до размеров пятикопеечной монетки, то заполняя собой всё внутреннее пространство.

- Интересно, - пробормотал он, - чудометр фиксирует сильнейшие колебания в магическом поле. Интересно… к чему бы…

Свою мысль он развить не успел: в этот момент маг, чьего имени не знал никто, кроме Санти, произнес короткое заклинание, и с потолка полилось сияние, на миг ослепившее всех находящихся в зале.

- ДА БУДУТ НЕРУШИМЫ УЗЫ, СОЕДИНИВШИЕ ЭТИХ ДВОИХ! - прогрохотал чей-то мощный, раскатистый, как гром, бас, при первых же звуках которого крылатый блондин и его факелоносный спутник присели, как бурундуки, застигнутые грозой вдали от спасительного дерева.

- Кроновы тапки, вот влипли-то… - пробормотал блондин. - Теперь всё, держись за воздух…

- Может, не заметит… - без особой надежды пискнул брюнет.

- Не заметит, как же… с такой-то мордой и в таком настрое…

- АГА!!!! ТАК ВОТ ГДЕ ВАС НОСИТ, ТУНЕЯДЦЫ! - с какой-то свирепой радостью рявкнул голос. Детишки ехидно захихикали, а супруга крылатого блондина отвесила ему и его другу по крепкому подзатыльнику. Маги, а вслед за ними и простецы недоуменно задрали головы, глядя вверх, туда, где из сияния начинало проступать чье-то бородатое лицо с гневно сведенными бровями: призванное для благословления божество обычной процедуре следовать не собиралось. Только Рита счастливо вздохнула: Армагеддона опасаться больше не стоило. - ПОСЛЕ СВАДЬБЫ - КО МНЕ, НА КОВЁР! И ЧТОБ ПОДАРКИ МОЛОДЫМ ДОСТОЙНЫЕ БЫЛИ, А НЕ ТЕ БЕЗДЕЛКИ, ЧТО НАШ ХРОМОЙ ПО ПЬЯНКЕ КЛЕПАЕТ!… ТЬФУ ТЫ, СБИЛСЯ… И ДА БУДЕТЕ ВЫ ЕДИНЫ ОТНЫНЕ И ВО ВЕКИ ВЕКОВ. СКАЗАНО И ЗАСВИДЕТЕЛЬСТВОВАНО!

Сияние погасло, словно повернули выключатель лампы, и полуоглушенные гости осторожно зашевелились. Отец Павел оглядел паству, бросил уничтожающий взгляд в сторону погрустневших "гостей из высших сфер" и величественно произнес:

- К полудню поставить все туда, откуда взяли. И чтобы без сколов, разломов и "неизбежной погрешности при переносе".

- Это было… сильно, - задумчиво проговорила невеста. - Только громко очень.

- А кого-нибудь рангом пониже ты вытянуть не мог?! - срывающимся на фальцет голосом осведомился свидетель невесты.

- Или хотя бы в другой ипостаси? - поддержал его свидетель жениха.

- Просили, чтобы намертво… - равнодушно откликнулся продолжавший оставаться безымянным маг, и внезапно его глаза расширились, а рот изумленно приоткрылся.

Не заметив этого, счастливый жених повернулся, чтобы обнять и наконец-то поцеловать невесту и…

…обнял только воздух.

На полу валялась одна белая остроносая туфелька и потрепанный букет. Маргариты Лермонтовой с её курносым носиком, серыми глазами и облаком нерыжих кудряшек и след простыл.

Некромант растерянно оглянулся: как все великие люди в ситуации "бей-беги-уклоняйся-убивай" он ориентировался молниеносно, но в обычной жизни слегка тормозил. Затем в его поле зрения попало изумлённое лицо Поля Стосекира, и щеки несчастного жениха побагровели: осознание произошедшего наконец-то накрыло его.

Даже когда обычный человек меняется в лице, это не сулит ничего хорошего. Но когда в лице меняется могучий маг…

Вслед за щеками кровью налились глаза. Губы, напротив, побелели. Санти в несколько шагов оказался рядом с Полем и взял его за грудки.

- Ты-ы-ы… - сипло выдохнул некромант, без особых усилий удерживая Поля в воздухе. - Другая судьба… Где?… Как ты посмел?…

- Она просто забыла мне его отдать, вот и все! Я не при чем! - зачастил Стосекир, испуганно таращась на невменяемого мага. - Может, в первый раз в жизни, но не при чем! И даже если бы я и был при чем, все равно артефакт не должен был делать ничего такого! Клянусь здоровьем мамочки!

Гости со стороны жениха ещё ничего не поняли, но у гостей со стороны невесты опыта в общении с Маргаритой было побольше, и обмена репликами им хватило, чтобы понять: украли!!!

Мертвая тишина взорвалась криками, пронзительными визгами, грохотом роняемых стульев, которые, устав стоять, наколдовали себе гости-волшебники, и маленькая церковь мгновенно превратилась в подобие арабского базара. Простецы вцепились в магов, требуя немедленных и правдивых объяснений. Маги схватились за диагностические чары, одновременно пытаясь отцепить от себя посторонние пальцы и прикрыться защитными полями - воздух вокруг Санти и болтающегося в его руках Поля Стосекира уже начинал потрескивать.

Лучше всего ситуацию охарактеризовал крылатый блондин.

- Дэн ихи и гриа дэмона ки агоразэ гуруни [самое близкое по значению - не было у бабы забот, купила баба порося]! - счастливо заявил он, старательно пересчитывая полученные от насупленного брюнета с факелом золотые монеты.

- Свадьба произвела на меня неизгладимое впечатление, - со вздохом перевела его супруга.