Ветка, воткнутая в кучу грязи, заменяла запрещающий проезд знак на улице дю Ке. У грузовика сломалась ось, и вываленный из кузова груз перегородил улицу.

Малко припарковался и вышел из машины. Спрятавшись в аркаду, он огляделся. Сезара Кастеллы нигде не было, хотя он должен был быть здесь уже более получаса. Если только его не схватили макуты... Он ворвался в комнату Малко в час ночи, потерянный, заикающийся от страха. Малко как будто заледенел от его рассказа. Видя его холодную ярость, доминиканец бросился на колени, объясняя, что он хотел сделать Малко приятный сюрприз...

Вот чем закончилось подготовленное похищение! Малко представил себе, в каком состоянии находится Амур Мирбале... Чтобы отделаться от Сезара Кастеллы, Малко пообещал ему встретиться на углу улиц дю Ке и Паве в половине одиннадцатого и препроводить его в американское посольство.

Малко зевнул. Сразу после визита доминиканца Малко побрился бритвой «Ремингтон», с которой никогда не расставался, и ушел из номера, захватив сверхплоский пистолет. Он ездил полчаса по пустынным улицам Петионвиля, прежде чем нашел темную каменистую тропинку, остановил там машину и заснул. Хотя при этом ощущался недостаток комфорта, все же такой сон был предпочтительнее, чем если бы его разбудила брошенная тонтон-макутами Амур Мирбале граната...

На рассвете он проснулся, охваченный безумным желанием поехать к Симоне Энш.

Проявляя предусмотрительность, он катался наугад, избегая центра города. Ему казалось, что каждый проходящий негр был тонтон-макутом. Но Кастеллы нигде не было! В конце концов, он не выдержал: перейдя улицу, он вошел в кафе «Тропикаль», заказал фруктовый пунш и попросил разрешения позвонить. Глупо было так рисковать, а вдруг Кастелла уже спрятался в посольстве.

Он набрал номер посольства США. К счастью, зал был пустым, а хозяин принимал ставки на петушиные бои.

На другом конце провода сняли трубку.

– Я хотел бы поговорить с Фрэнком Джилпатриком, – сказал Малко.

* * *

Бледный, как смерть, Франк Джилпатрик вцепился в трубку:

– Говорю же вам, что он убил мать Амур Мирбале, к тому же с неслыханной жестокостью! Он сумасшедший, дикарь, зверь!

Малко слышал, но отказывался понимать. Это было хуже, чем он предполагал. По голосу американца слышалось, что он на грани истерики. Малко осознал, что по его лицу струится пот, а Фрэнк уже трижды повторяет один и тот же вопрос...

– Зачем вы его ждете?

– Он хочет просить убежища в американском посольстве...

От рева советника ЦРУ трубка чуть не вывалилась из рук Малко. Американец заикался от ярости.

– Никогда! – прорычал он. – Никогда! Вы совсем сошли с ума? У этого парня даже нет американского паспорта! После того, что он сделал, ни один дипломат не позволит ему приблизиться к посольству ближе, чем на милю... Пусть это ничтожество само разбирается с макутами.

И американец резко повесил трубку. Малко на секунду задумался. Ему казалось, что проклятия Фрэнка Джилпатрика разносились но всей улице.

Он не испытывал никакой симпатии к Сезару Кастелле, но доминиканец ринулся в эту авантюру по его приказу. Даже если он таким страшным образом нарушил инструкции...

Положив на стойку пять гурдов, грустный и подавленный, он вышел, решив подождать еще немного. Только для того, чтобы сказать Кастелле, что больше ему не приходится рассчитывать на кого-нибудь. Иначе говоря, что он приговорен к смерти.

* * *

Сезар Кастелла остановился на углу улиц Паве и Гамильтона Киллека. В ушах у него гудело. Ему казалось, что прошла целая вечность, как он уехал на Буа-Берпар, где он провел ночь вместе с Гуапой в заброшенном доме. Ему хватило смелости срезать Марсово Поле перед Дворцом на виду у казарм имени Франсуа Дювалье, вотчины Жозефа Бьенэме. Затем он устремился по улице Паве. Пробираясь от лавки к лавке.

Гуапа следовала за ним по противоположному тротуару. Ее пышные волосы были спрятаны под платком, на глазах были черные очки. Напуганная, она молчала.

Они тоскливо переглянулись. Жизнь в Порт-о-Пренсе, казалось, шла своим чередом. Все же Кастелла был уверен, что его разыскивают все макуты. Если Амур Мирбале схватит его, она живьем сдерет с него кожу.

Вместе с Гуапой он продумал запасной вариант, если не удастся достичь посольства: на набережной был пришвартован английский пакетбот. Если им повезет проникнуть на него, может быть, командир не выдаст их макутам.

Посмотрев на голубое небо, доминиканец подумал, что ему не хочется умирать. Опустив глаза, он взглянул на террасу над Электрической компанией, и ему показалось, что земля разверзлась под его ногами.

На террасе стоял человек в гражданской одежде с карабином в руках и смотрел на него. Поняв, что его видят, человек резко подался назад. Сезар Кастелла не мог сдвинуться с места. Значит, с ним играют, как кошка с мышкой! Они ждут, когда он достигнет посольства, а там его и схватят, чтобы преподать американцам урок...

Его нервы не выдержали: внезапно, не предупредив Гуапу, он бросился по направлению к улице де Пер. До посольства оставалось два квартала.

Свисток подействовал на него, как пуля. Задыхаясь, он бежал под аркадами. Повернувшись, он увидел ехавший по встречной полосе джип с четырьмя людьми в гражданском. Вдруг на другом конце улицы, перед Народным Колумбийско-Гаитянским Банком, появились три полицейских в форме и с автоматами. Это была травля.

Оставшись на месте, Гуапа колебалась. Джипа она не заметила. Если бы она повернулась, то, может быть, и спаслась бы. Хотя бы на время. Но, охваченная паникой, она также побежала, пытаясь догнать мужа. Ей так не хотелось оставаться одной.

Прохожие и машины остановились: никто не хотел становиться поперек дороги тонтон-макутам Амур Мирбале.

* * *

Малко выходил из кафе в тот момент, когда первый из четырех тонтон-макутов – гаитянин с золотыми зубами, в летней куртке с короткими рукавами и кепке – ловко выпрыгнул из джипа. Он побежал к Сезару Кастелле, помахивая длинной деревянной дубинкой.

Кастелла заметил его. Выбежав из-под аркад, он ринулся через залитое солнцем шоссе. Прохожие внезапно исчезли. Остались только загнанный человек и его убийцы.

Бросив джип посреди шоссе, три тонтон-макута также вылезли из него. Один из них был толстопузый, в синем свитере, двое других были среднего телосложения в одежде защитного цвета. У них были такие же дубинки, а за поясом пистолеты. Их глаза скрывали черные очки. Они перегородили улицу.

Сезар Кастелла остановился и вытащил кольт, но не успел выстрелить: толстый макут бросил дубинку, которая попала доминиканцу по запястью. Вскрикнув от боли, он выпустил оружие. В тот момент, когда он нагнулся за ним, макут с золотыми зубами ударил его но плечу. Издали все казалось невинной игрой.

Кастелла упал на колени. Сразу же сбоку подскочил третий макут и ударил его прямо в лицо. Испустив нечеловеческий крик, доминиканец упал на спину, лицо его было залито кровью. Он попытался подняться, но макут, который еще не ударил его, не торопясь приблизился к нему, и его дубинка скользнула между ног Сезара Кастеллы.

От невыносимой боли раненый приподнялся, затем рухнул.

Под ним уже расплывалась большая лужа крови. Теперь четыре тонтон-макута окружали его. Не торопясь, расслабившись, они избивали его по очереди дубинками по голове, рукам, ногам, животу.

Малко хотелось заткнуть себе уши. При каждом ударе было слышно, как рвется тело, ломаются кости. Бросившись к одному из трех полицейских в форме, он схватил его за руку.

– Они убьют его, – выкрикнул он, – остановите это!

Полицейский в синем чуть повернулся, и ствол его автомата уперся Малко в живот.

– Они только слегка колотят его, – сказал он на хорошем французском.

Малко поискал глазами союзника: напуганные, люди не вмешивались в кровопролитие, их парализовало от страха. Один из полицейских развернул такси, в котором было полно туристов.

В нечеловеческом усилии Кастелла встал на четвереньки. Толстый макут в синем свитере обошел его и, как в гольфе, изо всех сил нанес ему удар в лицо, сломав Кастелле нос.

У доминиканца еще хватило сил закричать. Его правая нога была сломана. Макуты продолжали бить его по рукам, которые превратились в окровавленные культи.

Отчаянно подпрыгнув, Сезар Кастелла перевернулся и скользнул под джип. Макут с золотыми зубами расхохотался. Бросив дубинку в машину, он вытащил доминиканца за ноги. Подбежавшие остальные макуты принялись вновь избивать Кастеллу. Было видно, что они хотят скорее покончить с этим делом.

Когда голова Кастеллы показалась из-под машины, один из макутов ударил сбоку. Малко увидел, как у того вылез и остался на щеке один глаз.

Невыносимо.

Но Кастелла еще жил. В отчаянии он схватился за джип. Разъярившись, толстый макут разбежался и ударил его по затылку изо всех сил, сломав позвонки. Сезар Кастелла подпрыгнул и упал лицом на землю. Макуты продолжали по инерции бить его.

Гуапа, в свою очередь, побежала по улице. С дьявольской ловкостью толстый макут бросил дубинку, которая ударила ее под колени, и она рухнула. Макут с золотыми зубами быстро направился к ней. Ее ожидала та же участь, что и Кастеллу, только макуты били ее сильнее: у них пропало желание позабавиться. За одну секунду лицо Гуапы превратилось в кровавое пятно, месиво хрящей и тканей.

Ничего не видя, она встала и бросилась к аркадам. Зрители этой кровавой бойни посторонились. За ней бросились два макута. Малко не видел удара, размозжившего ей затылок, но услышал его.

У него было ощущение, что это ему разбили череп. При виде этой кровавой расправы на людях его чуть не стошнило.

Из тени показались два макута, они тащили тело Гуапы за руки, лицом к асфальту, на котором оставался кровавый след. Положив тело молодой женщины рядом с Сезаром Кастеллой, они кратко посовещались. На улице жизнь как будто замерла. Впервые макуты не торопились: прислонившись к джипу, они болтали. Два трупа лежали перед ними.

Они смотрели на зрителей.

Наконец один из макутов сделал знак полицейскому открыть улицу для движения. С улице дю Ке подъехало такси. Толстый макут в синем свитере украдкой остановил его. Тот остановился так резко, что на дороге остался след от шин.

Убитый горем Малко видел, как макуты открыли багажник этой старой американской машины, втроем забросили туда Сезара Кастеллу и закрыли багажник. Затем они просунули головой вперед в салон тело Гуапы. Толстый макут в синем свитере быстро переговорил с шофером, и машина тронулась.

Четыре макута тихо совещались. Малко тошнило, он не мог отвести глаз от четверых мужчин. Если бы они посмотрели на него, это означало бы для него смерть. Он задержал дыхание, как будто это могло сделать его невидимым.

Бесконечно медленно протекли несколько секунд.

Затем тонтон-макуты сели в джип. Полицейский, наблюдавший за Малко, опустил автомат и отошел. На асфальте оставалось несколько пятен крови. Гаитянин проскользнул вдоль стены, как крыса. Поравнявшись с Малко, он опустил глаза.

Малко сел в «мазду». Ноги у него дрожали. Он не переставал удивляться, как ему удалось избежать опасности. Наверняка Амур Мирбале считала его причастным к операции, проведенной Сезаром Кастеллой. Оставалось одно: попытаться попасть в посольство. Смерть Жюльена Лало и Сезара Кастеллы поставила под вопрос операцию «Вон-Вон».

Он повернул на авеню Мари-Жан, ожидая, что дорогу ему перекроют макуты. Хотя насилие претило ему, он готов был дорого продать свою жизнь.

Перед зданием миссии ООН он резко свернул на бульвар Гарри Трумэна. Посольство уже было видно. Не снижая скорости, он направил к нему машину и остановился только перед дверью.

Теперь макуты не могли достать его.

* * *

Шофер реквизированного макутами такси спорил с охранявшими посольство морскими пехотинцами. На заднем сиденье виднелась шевелюра Гуапы.

Бледный Фрэнк Джилпатрик старался смотреть Малко в глаза. Он был так взволнован, что не замечал, как сигарета обжигает ему пальцы.

– Я не могу обеспечить вашу безопасность, повторил он.

Малко показалось, что он ослышался.

– Вы хотите сказать, что макуты могут прийти за мной сюда?

Раздражение у американца сменило замешательство, и он с яростью погасил окурок в пепельнице.

– Я хочу сказать, что вы не можете оставаться в этом посольстве, – сказал он, – потому что это обещал мой посол министру иностранных дел гаитянского правительства. Вам ясно? Я думал, что вас предупредили... В случае неудачи мы вас не знаем. Сама Амур Мирбале лично просила сегодня утром, чтобы вам было отказано в праве убежища. Я сожалею...

Малко с трудом сохранял хладнокровие. Вот почему люди Амур Мирбале допустили его в посольство... Еще никогда ЦРУ не подводило его так основательно. А снаружи ждали трупы Кастеллы и его жены как напоминание о том, что его ожидает...

Он хотел было протестовать, но передумал. По крайней мере, надо сохранить достоинство. Если суждено пропасть, лучше сделать это как джентльмен. Он не даст расправиться с собой, как с доминиканцем: последняя пуля сверхплоского пистолета предназначена ему.

Его золотистые глаза искали взгляд Фрэнка Джилпатрика.

– Прошу вас извиниться за меня перед вашим послом, – сказал он холодно. – До свидания.

У дверей Джилпатрик окликнул его:

– Подождите. Есть один шанс. Постарайтесь попасть на Радио-Пакс. Джон Райли поможет вам. Я... я...

Он униженно склонил голову, ругаясь сквозь зубы, явно недовольный собой.

– Спасибо, – сказал Малко.

Он тихо закрыл за собой дверь. В холле он на секунду задумался. Два морских пехотинца, замершие от ужаса, продолжали следить за такси со зловещим грузом. Перед Малко была лестница, ведущая на второй этаж. Если ему удастся достичь кабинета посла, может быть, он сможет выиграть время и добиться, чтобы его не выбросили вон. Затем он мысленно представил холодное лицо Рекса Стоуна, объясняющего ему условия сделки в Вашингтоне... пятьсот тысяч долларов за смертельный риск.

Его Светлость, кавалер Ордена Черного Орла, даже будучи шпиком, не откажется от своего слова. Что поделать, славянский фатализм... От этого ощущения он как будто покрылся льдом. Из кабинета слышались треск пишущей машинки, разговоры. Он почувствовал себя ужасно одиноким. Голова была пуста, тяжелый груз лежал на плечах.

Резко открыв стеклянную дверь, он направился к «мазде», покинув надежное убежище с кондиционером. Когда он садился за руль, то увидел длинный желтый капот «ламборджини», занявшей подъезд к посольству.

Чтобы тронуться с места, ему потребовалось взять себя в руки. Он направился к желтому чудовищу, похожему на хищника в засаде, готового к прыжку.

Он четко осознал, что жить ему осталось несколько минут.