— Софи? — Мой отец встал и повернулся к ней, даже не взглянув на меня. — Ого, ты выглядишь так же, как твоя мать, за исключением глаз. Это глаза Брендона — я могу поклясться своей жизнью.— Если бы он посмотрел на меня, он бы увидел ее судьбу. Я была уверенна в этом. Но он не смотрел.

Даже Нэш смотрел на мою кузину.

Страх и адреналин больно отдались в моей груди, и я ухватилась за край столешницы.

— Софи... — прошептала я так громко, как могла, отчаянно пытаясь предупредить ее, пока паника не охватила меня полностью. Но никто не услышал меня.

Софи привела себя в порядок с большим изяществом, чем я когда-либо в моей жизни обладала, отряхивая черное, тонкое платье, которое одела к поминкам.

— Дядя Эйден. — Она выдавила усталую улыбку, которая в соочетании с покрасневшими глазами и даже в тисках горя, выглядела вежливой. — И Нэш. Двое моих любимых мужчин в одной комнате.

На этот раз, я почти не заметила пламя ревности, которое должно было меня охватить, потому что внутри моего горла рос крик. Да, я часто хотела заставить ее замолчать, но не навсегда же.

— Папа! — Прохрипела я, все еще цепляясь за столешницу, чтобы удержаться, но опять же никто не услышал меня.

Кроме Софи.

— Что с ней случилось? — Моя кузина направилась к кухне, стуча каблуками, уперев руки в бедра. — Кайли, ты выглядишь так, как будто тебя сейчас вырвет... Что это? — Она посмотрела на пачку использованного сыра. — Макароны и сыр?

Нэш повернулся ко мне так быстро, что чуть не потерял равновесие.

— Кейли? 

Но я могла только смотреть на него, мои челюсти уже сжались в попытке сдержать вопль.

— Опять?

Я кивнула, и он потянул меня к себе, шепча слова, на которых я не могла сосредоточиться, его щека покалывала мою.

— Кей? — Вслед за Нэшем ко мне повернулся отец, выражение ужаса скользнуло по его лицу, когда он встретился со мной взглядом. Он медленно последовал за ним, обращенным к кузине, словно боясь увидеть то, что видит. — Софи? — Спросил он, и я кивнула, стиснув зубы так сильно, боль пронзила мои виски. — Как долго?

Я покачала головой. Я понятия не имела о своих способностях предсказать время, а что уж говорить о том, чтобы использовать их.

— Брендон! — закричал мой отец, все еще сосредоточившись на мне.

Софи вздрогнула, а затем шагнула вперед, чтобы лучше меня видеть, и оперлась о спинку стула, ее до жути затененных лоб сморщился в замешательстве.

Нэш все еще что-то шептал, крепко держа меня, сам оперевшись спиной к плите. Его губы коснулись моего уха, его слова скользили по мне, успокаивая, помогая удерживать панику. Я глубоко вздохнула, пытаясь сдержать надвигающийся вопль, пока смотрела через его плечо, мое внимание все еще было сосредоточено на кузине.

— Что происходит? — Софи обеими руками схватилась за высокую спинку, ее взгляд встретился с моим. — Она опять переволновалась, не так ли? Мама держит таблетки где-то здесь. — Она направилась на кухню, но мой отец протянул руку, чтобы остановить ее.

— Нет, Софи. — Он посмотрел через комнату и крикнул: — Брендон! Выходи! — Затем он повернулся к племяннице. — С Кейли все будет хорошо.

— Нет, не будет. — Софи покачала головой и потянула свою руку, высвобождаясь из хватки его зеленых глаз. Ее беспокойство было подлинным. Я думаю, она на самом деле боялась за меня. Или, может быть, боялась меня. — Я знаю, вы беспокоитесь о ней, но она нуждается в помощи, дядя Эйден. Что-то с ней не так. Я говорила им, что это снова случится, но никто не слушает меня. Они должны были позволить тому врачу провести шоковую терапию.

— Софи... — плечи моего отца напряглись, выражение лица боролось между страхом и гневом. Он собирался остановить ее — но Нэш опередил его.

— Черт побери, Софи, она пытается помочь тебе, а ты... — Он повернулся к ней, глаза пылали яростью. Но в тот момент, как он оторвался от меня, паника пустилась в полную силу. Я потянула его обратно, удивление Нэша растворилось в понимании, и он снова зашептал, словно и не останавливался.

По коридору раздавались шаги, и я открыла глаза, чтобы увидеть дядю Брендон, стоящего в середине гостиной. Он посмотрел на меня с моим отцом, а затем проследил за взглядом отца к Софи. Пока я смотрела, черты лица дяди смялись в агонии, я не могла просто стоять и смотреть.

В течении нескольких секунд, никто не двигался, словно боясь, что малейшее движение выведет Жнеца из укрытия и приведет к неизбежному. Взгляд Софи блуждал от одного из нас к следующему в полной растерянности. Тогда мой отец вздохнул, и мягкий звук, казалось, добраться до всех углов широкой гостиной.

— Ты в порядке? — Спросил он, и я неуверенно кивнула. Я не одна перед лицом смерти. Пока нет, в любом случае.

— Что происходит? — потребовала Софи, разрушая тишину как выстрел на похоронах. Но никто не ответил. Она была источником всех бед, но никто даже не посмотрел на нее. На этот раз, все смотрели на меня.

— Это Софи? — спросил дядя Брендон, медленно направляясь к нам, как если бы ему было больно двигаться. Его голос был едва слышен сквозь глухой крик в моей голове. Я кивнула, он закрыл глаза, глубоко вздохнул, потом выдохнул. — Ты уверенна? — Он должен был открыть глаза, чтобы увидеть, как я снова киваю. — Поможешь ли ты мне? — Спросил он, боль скручивала его черты лица в маску. — Клянусь, я не позволю ей взять тебя.

К сожалению, после рассказа моего отца, я не была уверенна; дядя Брендон не сможет контролировать, кого взять в замену. Любой Жнец, который пожинает души вне списка, не будет думать дважды, прежде чем забрать Баньши, стоящую у него на пути. Или любого в комнате.

Но я не могла позволить Софи умереть, даже если большую часть времени она была занозой в заднице.

— О чем вы все говорите? — Моя кузина посмотрела на каждого из нас, словно мы все потеряли разум и рассудок. — Что происходит?

Дядя Брендон четырьмя огромными шагами пересек гостиную и указал, чтобы дочь присоединилась к нему на диване. Она неохотно подошла, и он потянул ее вниз.

— Дорогая, я должен тебе кое-что сказать, и у меня нет времени на долгие, нежные версии. — Он взял руку Софи, и у меня в груди что-то сжалось, это могло быть только мое сердце. — В течение нескольких минут ты умрешь, — сказал он. Софи нахмурилась, но ее отец заговорил прежде, чем она смогла прервать его. — Но я не хочу, чтобы ты беспокоилась, потому что Кейли и я собираемся вернуть тебя обратно. Все будет хорошо. Я не уверен, что произойдет после этого, но мне нужно, чтобы ты знала, что все будет просто отлично.

— Я не понимаю о чем ты говоришь. — Растерянность отражалась в тонких чертах Софи, но я могла видеть панику, скрытую в глубине. Ее мир только что рухнул, и она не знала что делать с этой информацией, которую не могла понять. Я понимала, как она себя чувствует. — Почему я должна умереть? И что на свете Кайли может с этим сделать?

Дядя Брендон покачал головой.

— У нас нет времени на мелочи сейчас. Я не знаю, сколько у нас осталось, так что мне нужно, чтобы ты доверяла мне. Я верну тебя обратно.

Софи кивнула, но выглядела она испуганной, за себя и за отца. Она, наверное, думает, что он сходит с ума. Софи посмотрела через плечо на меня, как будто я как-то заразила его своим психическим дефектом, но я не могла злиться на нее — не в тот момент, когда она в нескольких шагах от смерти.

— Неееет.

Каждая голова в комнате повернулась к гостиной, где теперь стояла тетя Вэл, вцепившись в дверную раму, как если бы это было единственная ее поддерживающая вещь.

— Это не должна была быть Софи.

— Что? — Дядя Брендон встал так быстро, что у меня закружилась голова. Он смотрел на свою жену в ужасе. — Валери, что ты сделала?

Тетя Вэл? Что ее связывает с Жнецами и Баньшами? Она человек!

Прежде, чем моя тетя успела ответить, новая волна горя перевернулась во мне, и я пошатнулась. Нэш поймал меня прежде, чем я ударилась об обеденный стол и опустил меня на один из стульев. Я не продержусь долго.

Софи начала дрожать, дрожь прошлась и по моим конечностям. Страдания ломали меня изнутри. Словно мое сердце было слишком большим для моей груди. Горло горело, как будто я дышала огнем.

Но помимо физической боли, из-за сдерживаемой песни для души Софи, я интенсивно чувствовала потерю своей кузины, хотя Жнец еще на забрал ее. Это было похоже на то, словно я смотрю на собственную руку, положенную на плаху, зная, что дровосек идет за ней. Зная, что я никогда не верну ее обратно. И не важно, что мы никогда не были близки. Я не влюблена в свои ноги, но не хочу их терять.

— Мама? — пискнула Софи, перенося свой вес с одной стороны на другую, пока обнимала себя. — Что происходит?

— Не волнуйся, дорогая, — сказал тетя Вэл, проходя на середину ковра, ее взгляд повсюду бродил, как у наркомана. — Я не позволю ей взять тебя. — Она замолчала, даже не взглянув на дочь, и откинула голову назад, светлые волны падали по спине каскадом вниз, доходя почти до талии. — Мардж! — Закричала она, и я вздрогнула. Мои руки сжали ручки кресла, пока я пыталась восстановить ​​контроль после того, как почти потеряла его. — Я знаю, что ты здесь, Мардж!

Мардж? Я не говорила тете Вэл о наблюдающем за нами Жнеце, и что это была женщина. Я даже не знала имени этого Жнеца. До сих пор.

И вдруг я поняла. Тетя Вэл знала имя Жнеца, потому что она наняла ее.

Нет! Отрицание и опустошение охватили меня. Я не могла в это поверить. Тетя Вэл единственная мать, которую я знала в течение последних тринадцати лет. Она любит меня, и, конечно, она любит Софи и дядю Брендона. Она никогда не пойдет на сделку с Жнецом, тем более на сделку с душами невинных.

Но употребление алкоголя, и эти вопросы... она все это время знала, почему умирали девушки!

— Это не было частью сделки! — кричала моя тетя, руки сжались в кулаки, дрожа то ли страха, то ли от гнева. Или то и другое вместе. — Покажи себя, ты трус! Ты не можешь сделать этого!

Новот тутона была неправа.