Поехал я как-то на досуге за город, вон туда за Бровары, а потом свернул чуть в сторону за Полтаву, взял налево за Харьков, оттуда на юг — на Донбасс, с Донбасса-на Днепропетровщино-Херсонщину и остановился на Правобережье, около Каменец-Подольска.

Сижу себе, отдыхаю…

Как вдруг мимо меня заяц только — шмыг!

Я на него:

"Тю!"

А он мне:

"Не тюкай, — говорит, — я не только твоего "тю" не боюсь, я на все сирены и на все фары со всех автомашин, всех, какие есть на свете марок, на всех на них положил я все четыре лапки".

"Смотри, — говорю, — какой храбрый! Ну-ка, — говорю, — подходи! Такого еще не видел!"

"И подойду!" — говорит заяц.

И подошел.

"Так откуда ты, — спрашиваю, — такой храбрый?"

"А потому, — говорит, — что я рекордсмен!"

"Рекордсмен?"

"Да! Рекордсмен! Я за свою короткую жизнь вывел из строя уже двадцать автомашин".

"Вот сколько ты автомашин покалечил! Как? Каким способом?"

"Я им еще не то покажу. Они думают, что я теперь тот зайчик, про которого поют:

— Зайчик, зайчик,

Где бывал?

— На мельнице!

— Что видал?

Не на мельнице я побывал, а я доты и дзоты видел! И танки видел! А они меня хотят фарами напугать! Не на такого нарвались!"

"Да что такое? Ничего не понимаю!"

"Ты знаешь, — говорит заяц, — какой теперь народ пошел? Черт знает, что за народ!! Охотится на нас, честных зайчиков, в незаконное время, из-под автомобильных фар!! Мы себе честно ночью пасемся, знаем, что полевать нас еще не разрешено, вдруг какая-то чертова образина, чаще всего под градусом, летит по стерне, пугает нас, берет в фары, мы мчимся как осатанелые под фарами, а он колотит нас из ружья… И много нашего брата гибнет от такого неслыханного в культурной стране хулиганства. Ты же сам подумай: мы еще молодые, мех у нас жиденький, тельце худенькое, а он, сатана, лупит! Ну, кому оно, ну, зачем оно? Стыдно за этих людей!"

Я грустно покачал головой.

"Действительно-таки стыдно!" — говорю.

"Так мы теперь, — говорит заяц, — умнее стали. Теперь на каждом таком участке у дороги мы поставили старых опытных зайцев, которые знают, что им делать. Как только появляется машина, такой зайчик сразу вскакивает в фары, а потом вывертами и зигзагами ведет машину к балке или противотанковому рву… И там "Форд" или "Адмирал" только трах! бах! треск! — и будь здоров! Потом уже ведут его домой на буксире, составляют акт, тратят народные деньги на ремонт, обманывают государство, нарушают закон и т. д. и т. п.".

"Ну, ну!" — только и мог я сказать.

"А мы, — продолжает заяц, — между собой соревнуемся, кто сколько машин из строя выведет… Так я больше всех уничтожил! Я рекордсмен!"

Стыдно, стыдно мне стало. Я молчал.

А заяц обжигал меня словом, допекал:

"А ты, — говорит, — думаешь, что мне не жалко тех машин, которые из-за меня терпят аварию?! Разве не жаль добра народного?! Но что мне делать?! Должен же я защищаться! Ах, если бы я мог тем людям хоть немножко вставить своих заячьих мозгов! И тем, кто так поступает, и тем, кто за этим обязан следить…"

……………………………………………………………………………………………

Как же я краснел от тех справедливых заячьих слов!

За людей краснел!