— Но как же так, Нит? Как так получилось, что ты отказался от своего прошлого? От своих богов?

— Я не отказывался и не забывал, воин Эдвард. Мое прошлое здесь, в сердце. Я помню каждую морщинку матери, суровый взгляд отца, сильные руки деда, голос сестры. Я никогда не забуду свою прошлое. Когда меня позовет Али-заоблачный, я унесу его с собой в голубой мир, и там я встречу свою семью, мать, отца, деда, сестер. Они ждут меня, и они рады, что я не спешу к ним на встречу. Боги, которым они поклонялись — боги прошлого. Их нет. Это были символы, которые давали смысл жизни тем, у кого не было цели и долга. Богов нет, воин Эдвард, есть человек, у человека есть долг, кто следует ему — живет, кто отказывается следовать — существует. Это знает каждый Верный Пес, это не хотели понимать мои предки. Они хотели жить прошлым, которого больше нет и никогда не будет, они называли себя Русь, они отказывались признавать мир, они знали про Верных Псов, но не хотели с ними общаться. Это не их вина, слова Али-обманщика иногда бывают слаще меда, но то, что произошло, было неизбежно. Путь Верных Псов — единственный верный путь. Следовать ему — наш долг.

— Выходит, Верные Псы — не единственные, кто выжил в этих землях? Ты сказал, что у вас не было стен, защитников, дара, даже берез… Как же вы жили? И получается, что отец Айры — кар? — Эдварду вспомнилась та самая девушка-мулатка, что так когда-то его удивила.

— Нас было мало. У нас была пещера, куда мы укрывались каждую зиму, у нас был подземный родник, где сквозь глину выходила благородная вода. Мы жили в степи, там меньше болот, больше песка, когда приближались они — прятались, наши волхвы имели слабый дар, который позволял чувствовать их приближение. Мы были большим племенем, самым большим, у других племен нет своих деревень, они кочуют с места на место, каждую зиму забиваются в норы, как звери. Они забывают язык, забывают огонь и колесо, они часто погибают. У нас была своя вера, у остальных — лишь инстинкт выживания. Когда они понимают, что путь Верных Псов — единственный шанс спастись, они идут к нам, и мы всегда готовы их принять. Мои предки считали себя последней Русью, я помню слова моего деда, который говорил, что Русь всегда поднималась и не боялась никакого врага. Он ошибался. Руси больше нет. Время племен осталось в прошлом. Тот, кто причинил матери Айры насилие, был кар, но ей повезло, когда она родилась, каждый из Верных Псов стал ей отцом и братом.

— А кары? — только сейчас Эдвард сообразил, что название этих "хищников", про которых он много слышал, но никогда не видел, можно перевести как "черные". — Неужели ты готов их принять, если когда-нибудь они придут к вам и попросятся стать Верными Псами? Тех, кто убивал твою семью? И вообще, откуда они тут взялись…

— Они этого не сделают, воин Эдвард. Кары когда-то были людьми, но они больше не люди. Даже они их не трогают. Мой дед говорил, что во времена прежней Руси кары были слугами, но когда мир рухнул — они бежали в леса, где смерть-без-лица изменила их тела, их сознание, — "радиация", автоматический перевел для себя Эдвард. — Теперь они больше не люди. Такие, как Айра, рождаются очень редко, и даже ведуны не знают, сможет ли она исполнить свой долг. Но если Али-владыка приведет их, я готов это принять. Ты хочешь знать, почему я не желаю им той судьбы, которую они подарили моей семье? Потому что смертью не исправить другую смерть. Моя семья живет во мне, мой долг — идти путем Верных Псов. Я ответил на твои вопросы, воин Эдвард?

— Ответил, но… Что мне делать? — иногда Эдварду казалось, что Нит в свои восемнадцать лет намного старше и мудрее его, а может так оно действительно и было. В Мертвых Землях год идет за три, не удивительно, что даже мальчишки тут превращались в умудренных жизнью философов.

— Найди свой путь. Мне тоже было больно, когда меня называли найденышем. За эту боль я заплатил чужой жизнью. Найди свой путь, и иди по нему. Но не пытайся изменить путь Верных Псов. Наш долг у нас в крови, мы научились затыкать уши, когда Али-обманщик пытается соблазнить нас сладкими посулами легкого пути. Нет пути иного, кроме того, что нами избран. Так завещали предки, а ведуны говорят: когда стена невозможности стоит выше облаков, только упорство человеческой воли способно пробить ворота. Найди свой путь, Эдвард, следуй ему, и будь готов ответить за сделанный выбор.

Вот и называется, помог. Эдвард не мог себя поставить на место Нита — они оба попали к Верным Псам после страшной трагедии, их обоих нашли, спасли, приняли, как родных. Но Нита в пять лет, Эдварда — в двадцать пять. Нит был ребенком, Эдвард — сформировавшаяся личность, у которого, распорядись иначе судьба, могли уже быть и свои дети. Родина Нита была здесь, рядом, в двух днях пути, родина Эдварда — за тысячи миль, на далеком-предалеком острове. Боги Нита — странный симбиоз языческого пантеона и чудом уцелевшего Ветхого Завета, бог Эдварда — Христос, Спаситель, который две тысячи лет назад умер на кресте за грехи всего человечества, а двести пятьдесят лет назад вернулся, чтоб вершить суд, но ушел, восхищенный верой человеческой, подарив людям последний шанс. Похожие судьбы, разные характеры, но, с другой стороны, у каждого внутри был стальной стержень долга…

Долг Нита — жить по заветам предков. Долг Эдварда — долг офицера. Закончить то, за что отдали свои жизни двенадцать тысяч человек. За что погибли полковник Вильгельм Моррисон и старший сержант Элис Кроуфорд. Эдвард только сейчас понял, что, официально, он был сейчас предателем и дезертиром — вместо того, чтоб рваться дальше, он осел на потенциально вражеской территории, и занимался вообще непонятно чем. Причем не имело значения, преступным был приказ командования, или нет. Бездарным, или очень бездарным. Даже слова присяги здесь и сейчас казались чем-то очень далеким — Эдвард присягал не только Иисусу и королю, первый и так все видит, а про второго лучше и не вспоминать. Но была еще Британия. Страна, где тысячу лет, со времен Вильгельма Великого, а то и еще раньше, жили его предки, Гамильтоны. Где они рождались и умирали, страна, которой служили, иногда за деньги, иногда ради славы, но чаще по любви. Страна, в которой, может быть, не самая справедливая власть. Не самая мирная — всю историю последнего тысячелетия она с кем-то воевала. Страна местами жестокая, местами предательски хитрая, взявшая на себя больше, чем может унести, но какая-никакая, а Родина. Ее не выбирают. Ей служат. Если Родина предала тебя, то это не значит, что ты должен предавать Родину. Эдварду был приказ — пойти, обнаружить и вернуться. И пусть тысячи жизней будут на совести тех, кто этот приказ отдал, а смысла в мнимом величии не больше, чем в золотой короне умирающему от жажды. Приказ остался, а значит должен быть исполнен. Чудовищная приверженность Верных Псов своему долгу повлияла на Эдварда, в его сознании что-то сдвинулось, и теперь он знал, что делать дальше. Продолжать поход. Дальше, в никуда. Поход за смертью.

Но прежде чем это делать, Эдвард решил подготовиться. Теперь это уже был не тот капитан, для которого Мертвые Земли начинались за стенами базы Нью-Перт. Какие то мертвые земли — можно милю пройти, и ни один куст не оторвет тебе голову. Так, парк, для романтических прогулок. За два месяца в городе он узнал про мир вокруг больше, чем за три года на базе, но все еще знал ничтожно мало, и чтоб это наверстать, он взялся за науку. Время? Можно отказаться от сна, два часа в сутки — больше, чем достаточно. Можно работать чуть быстрее, можно меньше и реже есть и пить. Стараться все запоминать с первого раза, меньше переспрашивать — свободные охотники всегда учили парня премудростям местных законов жизни, и никогда не спрашивали, зачем ему это надо. Хочет знать — пусть знает. Это его беда, что раньше не смог выучиться.

Эдвард доводил себя до обморочного состояния, чем несказанно огорчал Нубила — раб был бы и рад ему хоть как-то помочь, но это было не в его силах. Разве что учиться вместе с хозяином — Эдвард заставил его изучить все целебные растения, от каких ядов чем можно спастись, а что на самом деле только ускорит кончину. Афганец всегда хорошо умел чувствовать болезни, еще в Британии он прошел несколько курсов, но все они были основаны на современной диагностике, мощных химических препаратах и верному исцелению силой святой молитвы. Тут ничего этого не было. Тут нужно было заново изучать каждый листик, каждую травинку — две, одинаковые на вид, могли оказаться смертельной и целительной, и единственное их отличие — чуть более закругленный и чуть более острый кончик. Почти на грани различимого. Нубил должен был все это запомнить, когда он узнал, что от этого будет зависеть жизнь хозяина, то стал учиться еще усерднее Эдварда.

Сам же парень готовился к дороге. Он начал собирать вещи — сделал себе и рабу броню из веток желтой ивы, плащ из листьев дуба-обманки, который отлично защищал от большинства слабых кислот. Меч обычный и рапиру, вроде той, с которой его обучали обращаться в академии. Кузнец удивился такому странному заказу, но помог — получилось вполне сносно, хоть железо, а не сталь. Откуда Верные Псы берут сталь — Эдвард так и не понял, у них не было технологической возможности очистки железа от примесей, легирования. Примитивная многократная перековка могла дать среднего качества дамаск, но то, из чего были изготовлены входные люки и чем покрыты крыши, было даже на непрофессиональный взгляд Эдварда чем-то недостижимым в подобных условиях. Но на этот секрет не оставалось времени. Находились другие дела, Эдвард учился стрелять из лука, и, время от времени, делал самостоятельные вылазки из города. На пол сотни ярдов, сотню, две, пол мили, милю — он мог спокойно дойти до старого пня и вернуться обратно, даже научился чувствовать вонники, мигрирующие по поверхности земли выходы подземных болот, "живые" природные аномалии. Несколько раз попадал в неприятности — не заметил паутину, неосторожно наступил на гриб, который лучше было обойти десятой дорогой, но каждый раз сам, без чужой помощи, выпутывался из них. Дар в нем так и не проснулся — ни одно из тех умений, которыми гордились Верные Псы, Эдварду не покорилось, разве что он научился за пол часа чувствовать дождь, и быстро рыть "землянки", где можно было спрятаться даже от коротких ливней.

Если бы эти знания, и несколько месяцев назад… Тогда, в апреле, он мог бы передать их другим, и поход по Мертвым Землям стал бы намного легче, но… Сделанного не воротишь. Эдвард мог бы попробовать вернуться назад, на базу, и научить новых солдат — прочитав документ полковника, он не сомневался, что за первой неудачей Британия обязательно попробует добиться успеха со второй, третьей, четвертой попытки, и так до тех пор, пока потери не превысят ценность скрытого в глубинах Мертвых Земель сокровища. Он обдумывал такой вариант, но отказался — во-первых, это было бы нарушением приказа, и его ждал трибунал. Во-вторых, его бы никто не стал слушать. В-третьих, он бы после этого нес ответственность за тех людей, и про каждую смерть думал, что это его вина, что это он недоучил. Было еще в-четвертых, в-пятых, в-шестых — вариант пришлось отбросить. Путь был только один — вперед. Туда вел долг, и туда же толкало безумие, принимать решения намного легче, когда перестаешь задумываться об их последствиях.

Правда, чтоб идти вперед, нужно хотя бы приблизительно знать, где ты находишься. В Мертвых Землях не было солнца, тут ломалась электроника, не работал компас, даже стороны света было не всегда легко определить. Не говоря уже о том, что добирался в город он мертвым грузом, а Нубил был не в том состоянии, чтоб запомнить дорогу. Север, запад, юг, восток — Верные Псы знали эти слова, но какой смысл в них вкладывали — оставалось загадкой. Эдвард проверял — на простой вопрос, "где север", каждый долго думал, а потом показывал куда-то, причем эти направления часто не совпадали. Что в такой ситуации делать? Только одно. Обратиться за помощью. От Верных Псов все равно не скрыть, что он собирается их бросить, да и скрывать это Эдвард не видел особого смысла — чужак пришел, чужак ушел, туда чужаку и дорога. Такова психология местного народа. Помогут, но провожать не пойдут.

Нужен был Нит. Эдвард легко поймал охотника — в конце лета они чаще бывали в городе, женщины начинали рожать, а значит без мужских рук не обойтись. Вот в начале сентября все родят — и всё, большая охота, считалось, что женщина на второй день после родов вполне может работать в полную силу, и в это же время самая тучная дичь, откормленная на летних травах — что набили за сентябрь, тем и будут питаться зимой. Охотник уже закончил ремонтировать крыши, и занимался заготовкой стрел — вытачивал долгие, тонкие, ровные стержни.

— Нит, — Эдвард давно не смотрелся в зеркало, но видел свое отражение в глазах Нубила — смерть, а не человек. — Ты можешь мне помочь?

— Я могу сделать то, что в моих силах, — Верные Псы никогда не давали пустых обещаний.

— Смотри. Вот это называется карта, — Эдвард заранее запасся местным аналогом бумаги и чернил — прочным высохшим листом и соком из цветочных бутонов. — Это как земля, только если на нее смотришь с большой высоты, тут условные обозначения, так…

— Я знаю, что такое карта, воин Эдвард.

— Это отлично! Смотри, это — ваша земля. Извини, я не очень хорошо рисую, но постараюсь изобразить. Вот тут, на юге, море, этот полуостров — Таврида. Здесь, на севере, тоже море, но до него очень далеко, вот тут — горы, а здесь протекает река. Одна, вот тут с ней сливается другая, здесь — третья, здесь она делает изгиб, а здесь впадает в море. Тут другая река, она чуть меньше, ты меня нашел примерно вот здесь — мы с другими воинами шли из Тавриды на север… Скажи, ты можешь примерно показать, где находится ваш город?

Эдвард боялся. Боялся, что Нит не поймет карты — примитивные цивилизации видят только рисунки, а не понимают, как можно условной кривой передать горы. Боялся, что не сможет толком передать карту — рисовал по памяти, и хоть по картографии у него всегда было "отлично", совсем точно изобразить незнакомую местность тяжело, это не Британия, где он мог вспомнить каждый залив. Боялся, что Нит не узнает местность, все карты были времен до Войны Апокалипсиса, и кто его знает, как изменился ландшафт за две с половиной сотни лет. За вечные облака не мог заглянуть ни один спутник. Эдвард поступал по наитию — он знал с точностью до угловой секунды координаты своей цели, но не знал, что это такое, и где оно находится.

К его удивлению, Нит, вместо ответа, отобрал лист, перевернул его, и на обратной стороне нарисовал свою карту. Той же местности. Правда, без морей — Черное и Балтийское моря были для Верных Псов где-то за пределами мира, но центр Мертвых Земель он передал с невероятной точностью. Так может только хороший, опытный картограф, который занимался этим всю жизнь — были отмечены реки, озера, острова, холмы, леса, болота. Схематично, но очень точно, а в самом центре Нит поставил две точки. Одну — там, где нашел Эдварда, и вторую чуть северо-западнее, почти на самом берегу Данаприса, центральной реки.

— Город, — ткнул он пальцем, и дальше вернулся к своей работе.

— Как ты это сделал? — восхитился Эдвард.

— Дед учил. Ведун показывал. Город, — Нит нарисовал вокруг точки маленький кружок, а потом еще один, огромный, обхватив почти всю карту, добрых пятьсот миль в диаметре. — Таким будет город, если каждый Верный Пес выполнит свой долг.

Хорошие у них амбиции! Тысяча человек, одно поселение, враждебное окружение, и планы на землю, почти в три раза крупнее Британии. Сколько на это уйдет лет, поколений, веков, если каждый год они будут переносить границу на два-три метра? Страшно даже представить. Десятки тысяч — больше, чем существует человечество. Смелость, амбициозность, целенаправленность, которой можно только позавидовать — Эдвард не мог думать так далеко наперед. Его цель была ближе, придвинув к себе лист, он постарался еще раз восстановить в памяти карту, которую сто раз крутил в руках, изучал в мельчайших подробностях, и, наконец, поставил еще одну точку. На северо-западе, на другом берегу Данаприса — город находился почти точно на проложенном еще в Британии маршруте.

— Мне нужно сюда, Эдвард. Помнишь, мы говорили про долг? Это мой долг. Я должен дойти в это место, ты можешь рассказать, как мне это лучше сделать?

— Нет, — ответ категоричен и беспрекословен.

— Но почему? Нит, я же не прошу у тебя чего-то невозможного…

— Ты без меня не дойдешь. Я провожу тебя, — и дальше вернулся к стрелам.

— Ты… — на такое парень даже не надеялся. Отвлечь охотника в конце лета — преступление, у них слишком много дел, чтоб гулять с чужаками. Но сказано было таким тоном, что возражений быть не могло. Решение принято, Нит поведет Эдварда. — Ты даже не спросил, что я там хочу найти!

— Зачем? Ты сказал, что это — твой долг. Я проведу тебя.

Вот и все. Других объяснений быть не может. Есть долг, его нужно исполнить — с таким проводником заведомо безнадежное предприятие начинало обретать реальные перспективы. Но это не значит, что нужно забывать про подготовку. Эдвард не собирался быть обузой, он будет идти на равных, и если Нит передумает — пойдет дальше сам. С Нубилом. То, что верный раб его не бросит, не вызывало сомнений — даже в ад они уйдут вместе, их судьбы были сплетены при рождении, ведь недаром судьбе было угодно так, чтоб безродный афганец и британский лорд голубых кровей родились в один день, в один час, в одну минуту. Они вместе издали первый крик, и вместе издадут последний вздох. Но все же Эдвард решил поговорить с Нубилом. Раб был единственным, кто до сих пор не догадался, что задумал хозяин — он просто не задавался таким вопросом, и новость, что скоро, в конце лета, они двинуться дальше, стала для него полной неожиданностью.

— Лорд Эдвард, это очень опасно! Я видел, там страшно! Может, не стоит?

— Так надо, Нубил. У меня просто нет другого выхода. Но ты не волнуйся, с нами будет Нит, а с ним совсем не страшно.

— Я не боюсь за себя, лорд Эдвард, я боюсь за вас! Нас будет всего трое, с вами может что-то случиться, и я не смогу ничем вам помочь! Лорд Эдвард, может, мы еще поживем здесь? Еще подождем?

— Чего подождем, Нубил? Третьего пришествия?

— Лорд Эдвард, нам обязательно помогут! Они не могут про вас забыть, они обязательно придут вам на помощь…

— Кто придет? Нубил, нас всех уже давно похоронили. Никому мы не нужны, кроме самих себя. Скажи, тебе тут нравится? Тебе нравится такая жизнь? Мне — нет. Мы должны идти.

— Лорд Эдвард, а как же ваш дядя? — Нубил редко возражал хозяину, и на этот раз попытался применить, как он думал, последний козырь. — Лорд Дэвид вас не забудет, он обязательно нам поможет! Он придет сюда, и всех нас спасет!

— Это дядя-то? — парень расхохотался. — Да дядя Дэвид, пожалуй, последний человек во вселенной, которого интересует наша судьба… Хотя нет, вру — как раз наша судьба его очень интересует, только немного в другом смысле…