Роберган стоял, опираясь на жердь загона, лошадьми любовался. Эрлан рядом пристроился, копируя позу.

– Где был? – спросил лет и по взгляду понял – ответа не будет.

"Как по пунктам договора"?

– Все готово. К жрецу ребят отправил, те сразу в стипп перевезут.

И нахмурился:

– Сегодня баги на дозорных напали, четверо моих погибли.

Эрлан кусал соломинку, обдумывая новости.

– Эберхайм, сдается, знает про Лайлох.

Лой кивнул.

– Ты понимаешь, что он ее ловить будет? Четверо изначальных ушли – мало, женщина с ними, да еще Лайлох. Плохо дело, скажу тебе. Порежут здесь всех и с Тоудера не помогут. Опять, что двадцать лет назад, начнется.

"Что предлагаешь?"

– Убить ее, – бросил не медля. У Эрлана глаза вспыхнули от гнева.

– Спокойно! Для вида, – добавил тише лет.

Лой соломинку выплюнул: "подумаю".

– У меня не так много бойцов, пойми светлый.

"Зато пятеро изначальных".

Роберган фыркнул, отлип от жерди:

– А толк? Братец твой – щеня, тявкать попусту и горазд. С Лайлох не пойми что – цикл у нее, глаза застит. Важно, слова не скажу, только хлопотно и опасно. Не место ей среди нас.

"В стипп сегодня уйдет. Со всеми".

– Сабибор ранен, Порверш наверняка такой же удалой, как Тшахерт. Дети малые, неученые. Только ты и остаешься.

"Нельзя границу багам отдать"

– Знаю, потому и предупреждаю – нехорошо, ой, нехорошо все складывается. Считай на стоге сухого сена сидим. Кинь уголек и полыхнет. А с этих изначальных станется, и не уголек – ведро угля.

"В стипе в ум войдут".

– Если баги время дадут.

И тут случилось, чего никто не ожидал – к мужчинам подлетел Шах, развернул Эрлана к себе за плечо и сходу ударил кулаком в зубы. Светлого откинуло, оглушило. Приподнялся тяжело, головой мотнул, кровь сплюнул, уставился на брата исподлобья.

– Рот откроешь – убью, – предупредил тот и наметился от души пнуть в лицо.

Шах задолбался искать Лой, но решимость от этого только крепла. Он должен был ответить за свою подлость, заткнуться раз и навсегда. И уж как встретил – ни миндальничать, ни форы давать не стал.

– Посмотрим, как ты без своего голоса сможешь баб насиловать, Орфей хренов.

Эрлан успел уйти от удара, отпрянув в сторону. Вспрыгнул, как дошло, что Вейнер посмел ему сказать и не стал сдерживаться – обманное движение в сторону и удар в скулу и живот. Шах поставил блок и парировал, но удар в ребра пропустил и тут же мотнулся от прилетевшего кулака в нос – кость хрустнула. Боль ослепила на секунду, но этого Эрлану хватило – удар в солнечное сплетение и Шах задохнувшись, осел на колени, головой мотнул.

– Считай, оскорбление смыл, – чуть успокоился Эрлан. Сплюнул кровь, потрогал разбитую губу и шатающийся зуб. Ума б еще Вейнеру…

– Оскорбление? – тяжело уставился на него Шах и поднялся. – Это же факт. Потому что ты – поддонок. Урод местный. Пользуешься своим даром или как он у вас – право, и пользуешь. Манипулируешь, – протянул тяжело, с передохами. Ощупал нос и одним резким движением вправил кость, ослепнув от боли на пару секунд. Покачнулся и опять на Эрлана смотрит – уперный. Вот это Лой с братом и примиряло.

– Ты же, – сплюнул сгусток. – Сам ничего не можешь, только через штучки свои. А убери их и что останется? Да в хрен ты ей не упрешься, выкидыш неандертальца!

Эрлан специально молчал, смотрел на изувеченную физиономию брата и пытался держать себя в руках. Жаль только, что он-то границы вольностей знал, а Вейнер – нет.

– Может это у вас норма – приказал, и легла под тебя девчонка. А у нас это называется насилием, и ты, извращенец, получишь, как наказывают за это у нас. Рассказать как?!!

Шах вышел из себя и за Эрику и за то, что уступил этому аборигену, оказался слабее и подставился.

Эрлан замер, понимая, что ничего хорошего не услышит. Ему в принципе хватило уже – еле сдерживался. Роберган напрягся – драка ему не нравилась. Лири только губы кусал от бессилия – права не имел в дела меж братьями вмешиваться.

– А ну лег и штаны снял!! – заорал Шах – мутно в голове было, удар у Эрлана неслабый.

Лой глаз прищурил и… вытащил меч – терпение кончилось.

Эрика услышала крик. Голос Шаха не узнать было трудно, а не понять, что он в какую-то заворушку вписался, тем более. Девушка бегом двинулась на звук и вскоре смогла разглядеть из-за ветвей кустарника дислокацию на поляне – двое в стороне: крепкие, но меч только у одного и судя по косицам у висков, он страж. Еще двое – Шах и незнакомец, чем-то неуловимо напоминающий Валерку. А тот с голым торсом и разрисованной в хлам физиономией, орет, что на ум взбредет, явно не в себе, и готов броситься к оппоненту, словно не видя, что тот с мечем. Взмах – и положит не сумятясь. Сила фоном от аборигена исходила, и к гадалке не ходи – Шах хоть и комплекцией не чета, а все едино – пацан.

И чего его взвело? Белены объелся местной? Как он вообще здесь оказался? Ему другое направление задано.

– Штаны снял, лег и отжался, сука!! – донеслось до Эрики. Бровь выгнула – точно Шах дурных грибочков откушал.

И что делать, как этого любителя местной фауны вытаскивать? Положит его сейчас оскорбленный туземец и, в общем, прав будет. Впрочем, стоит тот и не дергается, значит, еще сам не понимает, что происходит и оскорбления до него не доходят.

Значит, есть шанс. Стоит рискнуть, вытащить Шаха, лишь бы тот смог сообразить, что делать.

Эрика максимально подобралась к мужчинам и встала, пошла напрямую, надеясь, что если заметят – у Шаха будет шанс под шумок уйти, а там и она завернуть успеет. А нет – разоружит местного.

Подошла с левого плеча, дистанцию сохраняя, кашлянула. Эрлан обернулся – Эя нырнула вправо, ударила по руке снизу вверх, а другой рукой рукоять перехватила и вниз увела, резко отодвинулась, крутанув оказавшийся в ее руке меч и, демонстративно опустила лезвием вниз.

– Спокойно, все хорошо, – запела ласково, успокаивая и давая Шаху время сориентироваться и ретироваться пока его оппонент пялится на нее, как на явление Богородицы.

Но тот – олух – вместо того чтобы уходить, заорал ей убираться.

– Это наше с ним дело! Уходи!

Эрика нарисовала улыбку на лице, сугубо для красавца из местных и, не поворачиваясь к нему спиной, дошла до Шаха.

– Ты очумел здесь, что ли? Мать твою, сутки не виделись, а тебя как подменили! У тебя задание переправу найти, а не с кем-нибудь из местных подраться, – процедила ему, продолжая мило скалиться мужчине напротив. Тот стоял не шевелясь, не выказывая агрессии, только смотрел очень странно.

Валера тоже от ее слов притих. Сплюнул набравшуюся в рот кровь, уставился на Ведовскую:

– Какая переправа, Эра?

– Эя, где Кейлиф? – спросил оппонент Шаха, причем голос был нежным и мелодичным. У девушки от него улыбка застыла и появилось дикое желание угодить ответом. Да только ответа не знала, как и что такое Кейлиф или кто.

Валерия же незнакомец вздернул – ринулся тот на него:

– Не смей говорить с ней! Заткнись, я сказал, заткнись! – выругался грязно, идя на мужчину, как на штурм и встал нос к носу. Взглядом давил, цедя. – Имей понятия, если ты мужик. Своих баб в марионеток и шлюх превращай и трахай до упора, а Эру не смей.

"Нравится"?

– Не твое дело. Что у нас будет – будет по-честному, а не из-за того, то я скажу. А с тобой наоборот – говоришь, поэтому делает. Самому не впадлу?

Эя руку на плечо товарища положила, останавливая, процедила:

– Чего ты к нему привязался. Давай ходу, Шах.

Мужчины дружно уставились на нее.

"Какого "ходу", Эя"?

Эрика моргнула, понимая, что ненормальная здесь кажется она, а не ее товарищ.

– Я что-то пропустила? – не спуская взгляда с незнакомца, спросила у Шаха. Тот молчал, смотрел на нее все более беспокоясь и забывая об остальном. Она не ведая того прижималась к нему, а смотрела во все глаза на Эрлана.

– Ваше, – подала ему вдруг меч лезвием вниз. – Извините, мой друг контуженный, страдает приступами буйности.

И потянула того к лесу силой. Эрлан даже повернуться не смог, стоял как истукан, и вот воткнул меч в землю, шагнул к изгороди, и уперся в нее руками: "аааа!!!!" – заорал про себя.

– Хм, – бросил Лири, встав за спиной.

– Где ее страж?!! – взвился Лой.

Они пробежали до ручья, Эра в уверенности, что избегают неприятностей, а Шах в замешательстве от ее поведения. Остановились у воды.

– Ты с какой цепи сорвался? – спросила, переводя дух и глядя на товарища в упор.

– Ты головой не ударялась? – протянул мужчина, не понимая, что происходит.

– Нет. А ты?

– Его жалко стало? – выпрямился и кивнул в ту сторону, откуда прибежали.

– С чего? – удивилась. – Это тебя жалеть впору – разрисовали тебя неслабо, – оглядела рассеченную губу, бровь и припухший нос. Странно, но первый раз увидев физиономию собрата, ей показалось, что разноцветье увечий красовалось от и до. Потрогала горбинку. – Когда сломать успел?

Шах дрогнул, почувствовав, что может дышать носом – заложенность улетучилась вместе с болью, как по волшебству. Да и ребра не болят, хотя вломил ему Лой, как кувалдой.

Эра укоризненно головой качнула – нафига было в бои без правил с местными впутываться? Заняться нечем? Ох, и компашка подобралась, круче Стефлер для завала задания собрать, конечно, не мог.

– Ты лечишь, – просипел Шахов, сообразив, что к чему. Сел на траву, травинку сорвал и в рот сунул. – Ногу, спину… я был ранен, но даже шрама не осталось. И сейчас – Лой хорошо поработал, удар у него будь здоров, а последствия почти нулевые.

– Бредишь?

Шах глаз на нее прищурил, словно только сейчас воочию и разглядел:

– Все-таки они правы. Эх, Эра, была б ты с нами, когда мы лейтенанта нашли…Одно понять не могу – почему на меня Эрлан не реагирует?

– И друга завести успел? – улыбнулась. – Быстрый ты. Вот так отпусти мальчика погулять.

– Эрлан Лой, – с нажимом повторил незнакомое девушке имя, ожидая реакции. – Ты что, не поняла о ком я?

– Должна? Я за сутки большими связями среди населения обрасти не успела, извини.

– Ты бы могла использовать меч против него?

– А, так Эрлан тот симпатичный мужчина, которому ты решил моральные устои подправить, а он не понял и подправил твои. Физиономические данные.

Она смеялась, и Шах не понимал почему. Хмурился, соображая что с ней и не мог понять.

– Так смогла бы?

Эра как перед собой вновь увидела удивительные глаза того мужчины, лицо мужественное, властное и все же будто маска, под которой прячется совсем иное – нежное, доверчивое, трепетное, благородное.

– Эрлан, – протянула, смакуя имя. Нравилось, и сам очень понравился.

Шах затосковал, приметив мечтательное выражение лица. Он четко помнил, что Лой слова при Эрике не произнес, значит, не от чар ее ведет.

– Он тебе нравится.

– Он? Симпатяшка, – согласилась. – Но ты тоже ничего, -- огладила его по ежику волос. И замерла – на какой-то миг показалось, что это длинные волосы Эрлана, их шелк проходит меж пальцев и губы мужчины касаются ее руки, целуют пальчики, ладонь, запястье…

Эра лицо потерла: ерунда какая-то.

– Что? – озаботился Шах.

– Да наслушаешься тебя, всякое мерещиться начинает. Так что делать будем, брат Шах, – села, руки на колени положила. – Какие данные, соображения? Я тут с одним встретилась, тоже местный. Рассказал про город Богов. Сдается там можно поискать переправу. Надо вернуться на базу, забрать остальных. Часики-то тикают, Валера, на фестивали времени нет.

– Ты о чем, девочка? – забеспокоился не на шутку мужчина, подтянул ее к себе, в глаза заглядывая – зрачки вроде бы одинаковые, значит сотряса мозгов быть не должно.

– Получил данные, что вирус влияет на радужку или сетчатку?

– Какой вирус, Эрика?

– Тебе так сильно по голове дали, что забыл о данных с порта Тихорецкой? – теперь и девушка его здоровьем озаботилась. – Это же вчера было, очнись!

– Эрика, – накрыл ладонями ее щеки. – Мы прибыли сюда больше трех недель назад. Твоему "вчера" больше двадцати дней, а вирус так далеко, что давно уже не правда. Как ты могла забыть? Что с тобой?

Девушка не верила, но не могла понять, зачем Шаху ее дезинформировать – прикалывается или свою игру ведет? Почему нет? Почему Стефлеру не дать каждому и личное задание, без огласки для других членов группы.

Валерию не понравился ее взгляд, и что ничего не помнит тоже, но разбираться здесь, в лесу, когда могут появиться баги, было глупо, и он решил любым способом отвести ее обратно к ватарам, а там уже подробно расспросить, осмотреть, чтобы понять что с ней произошло и насколько опасно.

– Ты что-нибудь пила?

– Воду.

– Ааа. Угу. Теперь пойдем, поедим.

– Куда?

– Я знаю, куда, – встал и потянул за руку.

– Обратно, права? Подожди, ты там только что куралесил…

Шах без слов потянул ее на себя и подхватил на руки.

– Ты чего? – изумилась. А он заулыбался – странное дело, но она была такая легкая, что казалось и сам не идешь, а летишь, и так было приятно, что она рядом, приятно чувствовать ее тепло и видеть очень близко ее лицо.

– У меня ноги ходят, – заверила смеясь.

– Я знаю, – засмеялся в ответ.

И не сдержался, закружился. И оба закричали "аааа" словно летели, и смеялись.

Эрлана, как молния пронзила от счастливого смеха и крика – ее. Обернулся и увидел брата. Он шел через пролесок, нес Эрику на руках и что-то говорил, и оба веселились.

Лири переносицу почесал и отвернулся, чтобы не видеть. Больно было хозяину – больно и ему.

– А вот и Эрлан. Орфей от рода изначальных, – встал напротив мужчины специально. Не отказал себе в удовольствии посмотреть на реакцию.

Лой стоял к ним боком и головы не поворачивал, лицо жесткое, взгляд перед собой.

Эра заставила опустить себя на землю, и, привалившись к Шаху, тихо сказала:

– Прошу прощения.

Ей было очень неудобно, что мужчина вернулся на место драки и опять пытается задеть Эрлана. Она не понимала, зачем и считала, что тому просто делать нечего.

– К сожалению, я не знаю причины вашей размолвки, но в любом случае приношу извинения за моего товарища.

– Ага, – издеваясь, кивнул Шах и демонстративно обнял Эрику за плечо.

Эран повернулся к девушке, хотел что-то сказать, но рот открыл и вспомнил упреки брата. Покосился на стража: объясни ты.

– Ваши друзья направляются в стипп и вам нужно выходить. Здесь оставаться опасно.

Шаху стало не до смеха и тяжб с соперником. Сунул руки в карманы, нахмурился:

– Лейтенант ранен.

– Знаем. В стиппе все есть.

"Пора взрослеть. Там это и произойдет", – посмотрел на брата Эрлан.

Эра уловила мысль и насторожилась. Она не верила себе и в то же время видела взгляды мужчин и слышала четкий голос.

Эрлан замер и перевел взгляд на нее:

"Ты удивлена"? Но изумлен был он, и не просто изумлен – обеспокоен. Выставил руку, предлагая Лири отвести девушку, а сам придержал шагнувшего за ней Шаха.

– Что ты с ней сделал?

– Я?! Ни-че-го.

По лицу Лой желваки заходили. Мужчины смотрели друг на друга, как враги.

– Если ты что-то с ней сделал…

– Ничего! В том и дело! И хватит мне грозить! Тоже мне, родитель, нашелся!

Эрлан с минуту смотрел на него и бросил:

– Брат.

Шах перестал кривиться, изображая пофигиста – посерьезнел, как-то сразу поверив, но был не в состоянии принять.

– Не понимаю.

– Это неважно. Не время, – отвернулся Эрлан. – Что с Эйорикой, Вейнер?

– Как? – растерялся вконец. Имя ему уже говорили и Эрлан не мог его знать, если только, если… – Как звали моего отца? – развернул мужчину к себе.

– Аркарн. Ты Вейнер Тшахерт Лой. Твое право от рождения более сильно с мужской линии, поэтому ты Тшахерт, а мое – с материнской, поэтому я – Лой, – бесцветным голосом поведал Эрлан. – Из нашей семьи никого не осталось. Как я выжил – не спрашивай. Тебя же украли до резни.

Эрлан смотрел в одну точку перед собой: в душе царила мертвая тишина.

Шах встал, почти задевая его плечо своим и точно так же уставился перед собой.

– Ты младший?

– Старший.

– Поэтому мое право не действует на тебя?

Эрлан кивнул.

– Твое право в зачаточном состоянии. Ты не умеешь с ним управляться. В стиппе вас научат опытные детты. Объяснят, помогут.

Мужчины стояли и молчали. Шаху тяжело далось переварить новость.

– Не могу сказать, что рад и не могу сказать, что огорчен.

– Я тоже, – признался Эрлан. – Хотя всегда жил надеждой, что ты жив. Очень тяжело остаться без семьи в одночасье.

И пошел в сторону дома Робергана – пора собираться и выезжать.

Вейнер посмотрел ему в след:

– Братья – соперники… А жизнь паскудная штука.

И нагнал Лой:

– Тогда все по-честному с Эрикой, идет?

– Эйорика. Она Эйорика Хеймехор Лайох Патма. И ты должен знать, что мы сладились и мое право по рождению тут не причем.

Вейнер шел рядом, думал над услышанным и сказал:

– Она ничего не помнит. Для нее все еще тот день, когда мы вышли в разных направлениях.

Эрлан остановился, побледнев.

– Думаю, она ударилась головой…

– Лала Самхарт, – бросил через паузу мужчина, не сомневаясь, что именно она приложила сюда свое право.

– Кто это?

– Светлая из ветви отверженных. Ее отец был изначальный из рода Самхартов. Их право лишать памяти и наделять ею. Ее видели в селенье, она пришла со жрецом, своим опекуном.

– Нууу… Не стоит ругать. Начнем все сначала, по-честному. На счет Эйорики.

– Ты не понимаешь, Вейнер, очень много не понимаешь, – помрачнел Эрлан.

– Так объясни?

– Не время.

– Хорошо, подожди, – придержал за плечо. – Ты сам не хочешь понять ты или твой голос привлекли Эру? Мы все равно сейчас уедем.

– Я еду с вами.

– Тем более. Пусть она теперь выберет – ты или я.

– Это не забава, Вейнер. Все много серьезней чем тебе представляется. Ты думаешь, что предлагаешь честное право выбора? И не понимаешь, что обрекаешь ее на страдание если… если нас уже выбрали.

– "Если", "выбрали" – ты можешь нормально объяснить? – возмутился, вновь преграждая дорогу брату. Эрлан терпеливо ждал, когда тот уйдет с дороги и понял по упрямому взгляду, что так в стипп они попадут лет через двести.

– Ты всегда был забиякой и упрямцем.

– Речь идет о женщине, которую я люблю, – признался и сам побледнел от сказанного. Взгляд Эрлана стал больным и тоскливым.

– Хорошо, – согласился через паузу. – Я не знаю, как создаются семьи и появляются дети там, где ты воспитывался, но здесь, у нас, это очень тонкая и четкая система. Сначала пара проходит ритуал помолвки – их свивают. После, три месяца они живут в родовом стиппе, одни, с ними только стражи. Если за три месяца их не потянет друг к другу, если они не сладятся, помолвка разрывается. Но если сладились, очень быстро устраивают свадьбу, ритуал соединения и отцовства. Наши женщины проводники мира предков, так называемых живых душ. Девушка не выбирает – выбирают через нее, выбирают, зная наперед, зачем и почему, так складывают непрерывную цепь родов, влияющих на ход истории, на все происходящее в этом мире. В мире предков есть детская обитель и в ней те живые души, которые готовы родиться и выполнить свое назначение. Они выбирают отца и мать. Ребенок может выбрать мать в любой момент с той минуты, как ты ее познал. Но войдет в нее только после ритуала признания отцовства, который бесполезен, если не состоялась помолвка. Если ребенок выбрал мать, но по каким-то причинам ритуал отцовства откладывается, женщина будет находиться на черте, как и живая душа. Душа не сможет войти в нее для рождения в теле, но и оставить, выбрав, то же не сможет. Она зависнет меж мирами, как и будущая мать, и последняя будет расплачиваться. Были случаи, когда женщины от этого умирали. Было, когда удавалось вернуть живую душу в обитель, но после ни одна не выбрала ту же женщину, и детей у пары больше не было.

Она… Ее уже могли выбрать, Вейнер.

Шах потерялся – бред какой-то… но стройный. А что не бред? Залечить раны одним прикосновением или видеть мертвых, общаться с ними, как с живыми или подчинять своим приказам?

У Вейнера сердце сжало.

– Вот выбор-то, а? – провел по ежику волос, закрутившись на месте. – Отдать тебе и… а не отдать. А может я буду отцом? Может меня выберет эта ваша душа?

Эрлан не смог ответить – да, может. Сил не хватило.

Только заметил:

– Изначальные единственные, что от корней чтили чистоту крови и законы предков, поэтому в нас сильно право и мир предков помогает нам, как мир живых. Остальные не имеют таких прав и возможностей. Эберхайм сделал все, чтобы право сошло на нет и первыми поставил под удар изначальных, и первыми убил девушек. За одну ночь было вырезано семь дейтринов, полных невест.

Эйорика последняя.

Вейнер головой покрутил:

– Ну, ты умеешь страху нагнать.

– Речь не о страхе – об ответственности. Ты думаешь, Эберхайм все приграничье просто так обложил? Он видел Эйорику и знает, что она существует далеко не в мечтах обывателей.

Бросил и, обойдя брата, пошел к Робергану.

Вейнер же постоял и поплелся следом, переваривая услышанное. У него возникли вопросы: знал ли обо всем этом Стефлер и зачем послал их сюда. Как он вообще замешан в происходящем, какими фигурами, на какой стороне играет, и не являются ли они этими фигурами?

Первую кого он увидел – Лалу. Девушка сидела на пеньке во дворе, пришибленная и словно сама не своя. Завидев Эрлана, испуганно вскинулась, виновато воззрилась на него.

Лой хотел пройти, но остановился напротив и сказал, не поворачивая к ней головы:

– Ты совершила проступок…

– Я не хотела, ударила не подумав. Эйорика сбила нас…

Эрлан вздрогнул, услышав признание в поступке, о котором не знал. Развернулся к светлой всем корпусом, не веря своим ушам:

– Ты ударила изначальную?!

– Я не хотела. Она нехорошо помянула мою маму и я сама не поняла, как вышло. Она нас сбила, и я в пылу не заметила ее родовой знак, – торопясь, чтобы ее выслушали оттораторила Лала.

– А если она стоит на черте? – наклонился к ней мужчина, прошептал зловеще и не скрывал возмущения и упрека. – Ты понимаешь, что могла выбить ее с черты и лишить будущего последнюю ветку рода? Ты!…

Эрлан выпрямился, заметив, что перешел на рык. Помолчал и бросил:

– А чтобы исправиться, ты видимо решила стереть ей память. "Прекрасный" поступок. Твои пращуры сейчас вне себя от стыда за свою подопечную и я не удивлюсь, если в этой опеке тебе будет отказано.

И двинулся к крыльцу, но девушка не дала пройти, нагнала и встала поперек:

– Прости, пожалуйста, я, правда, виновата. Я исправлю хоть сейчас!

Лой смотрел на ее искаженное не столько страхом, сколько стыдом личико и понял, что как бы не был серьезен ее проступок, Лала в том не виновата. Она не получила должного воспитания – война не дала этой возможности. Мать ли, отец, прервали линию изначальных и тем убрали свою дочь с первой лини помощи предками. И девушка карабкается сама как может, и не виновата, что видит мало, а соображает поздно. Но она так и не помолвлена, значит, не разменивается, не идет стопами родителей и пытается вернуться. Значит ее предки еще с ней. Да и право в ней сильно неспроста.

– Ты едешь с нами, – постановил.

– Куда? – чуть отступила.

– В стипп. Тобой займутся детты.

Лала склонила голову и не думая противиться. Только много позже почувствовала тоску, что больше не увидит Сабибора.

Шах подпер забор плечом, глядя на девушку. Он все слышал и лишь запоминал, уже не противясь и не удивляясь. Во всех, сначала непонятных и глупых с его точки зрения, ритуалах, привычках, мировоззрениях, вдруг появилась удивительная стройная и правильная система ценностей, которая была созвучна его самым утопическим стремлениям. И он готов был впитывать эти, пока чужие, но далеко не инородные, устои.

– Досталось? – спросил у девушки, оценив стройную фигурку на три с минусом против пяти с плюсом у Эрики.

– Нет, – гордо вскинула подбородок Лала. Считала знак рода и потеряла заносчивость.

Шах подошел к ней и шепнул на ухо:

– Ты вернешь память Эйорике завтра. Завтра.

Девушка вскинулась, но тут же послушно кивнула под взглядом мужчины. Тот спокойно прошел в дом.

Эрлан сидел у окна и внимательно слуша,л что-то втолковывающего ему седого мужчину, хмурился, кидал странные взгляды на Эрику. Девушку развлекал Лири, подливая то и дело молоко. Кейлиф понуро стоял возле лестницы, дальше всех и грел косяк, виновато поглядывая опять же на Эрику. А та делала вид, что расположена к стражу, рада его обществу, но смотрела на Эрлана протяжно, жарко.

Шах подсел к ней, бесцеремонно налил молока и себе, взял булку.

– Когда едем?

– Сейчас, – кивнул Лири. – Лет за нами зайдет и выезжаем.

– Далеко ехать?

– Не утомитесь.

– Что мы не видели в краях неизвестных? – качнулась к Вейнеру девушка, а в глазах вопрос: что даст нам поход по местным достопримечательностям?

– Меня другой вопрос мучает, – так же тихо заметил он и бросил взгляд на брата – тот видел, как они шушукаются с Эрой – хорошо.

– Тот же, что и меня? – прищурила глаз девушка. И оба в унисон озвучили его:

– Зачем Стефлер послал нас сюда.

– Точно, – выставил палец Шах, белозубо улыбнувшись.

– Мне кажется, если мы получим ответ на этот вопрос, на все остальные ответы придут сами.

– Не могу не согласиться, – убрал ей локон за ухо, открывая взору профиль. Эра недоуменно покосилась на него:

– Только не вздумай за мной ухаживать.

– А что, не нравлюсь?

Эрика подарила Эрлану долгий взгляд и бросила Шаху:

– Мне он нравится.

Мужчина в лице изменился:

– Мне назло? – спросил нарочито легко.

Эра помолчала, и, обогнув его, вышла во двор. Шах кружку сжал так, что та треснула.

Лири откровенно усмехнулся и удостоился колючего взгляда.

– Даже не пытайся. Они сладились, паря, и теперь хоть разбейся – без толку, – хмыкнул страж.

– Посмотрим, – стряхнул с рук молоко мужчина и вышел за Эрикой. Следом протопал Кейлиф.

Эрлан все видел, но разговор с Хелехарном поселил в душе сильнейшую тревогу и, за ней предложение брата теряло смысл.

– Тебе нужно найти аттари и еще трех стражей, – услышал вывод жреца. Тот вывод, что и сам уже сделал.

"Легко сказать. В наше время и одного стража найти сложно, а уж аттари… кто помнит о них"?

– Неправ. Право не отобрать, не запугать и не выжечь. Дано – останется с тобой, востребовано или нет. Я точно знаю, что в Тоудере аттари есть.

– До Тоудера надо добраться.

– Разве ваш путь лежит не туда?

– Туда. Но не сейчас.

Жрец покивал и сказал:

– Что ж, на все воля предков. Я мнение сказал, но ты изначальный – тебе видней.

– Благодарю.

В комнату заглянул Роберган и кивнул: на выход.