Триполи, Ливия 12 мая, 18:48 местного времени

   Наступил вечер второго дня бесцельного сидения на месте.

   Канзаки с тоской глядела в окно гостиничного номера. Со вчерашнего вечера они с Кэтрин совершенно ничем не занимались, за исключением поедания обедов, ужинов и завтраков. Остаток прошлого вечера дамы провели за светскими разговорами и попытками акклиматизироваться в жаркой чужой стране. Кондиционер работал на полной мощности, а опытная в гостиничных реалиях Винтерс велела приносившему еду сотруднику отеля захватить после завтрака ведро со льдом.

   - Мне иногда в таких шампанское приносили, - пояснила певица, засунув в ведро банку газировки.

   Мегуми провела наедине со старой любовью Сэма всего сутки, но успела понять, чем эта женщина могла привязать к себе кого-то вроде Ватанабэ. Кэтрин была добродушной, веселой и совершенно ненавязчивой. Она являла собой прекрасный образчик того, чем Канзаки иногда хотела быть. Легкая и стремительная, но в то же время ленивая и любящая необидно поворчать по самому разному поводу. Полная жизни, но способная пролежать на диване полдня. Винтерс казалась японке похожей на кошку, способную с одинаковой грацией нежиться у камина и сидеть на заборе. У нее даже глаза были кошачьи - большие, красивые, с поволокой, делавшей ореховый цвет необъяснимо милым.

   Да, Кэтрин Винтерс была привлекательна и обаятельна. Сэму не получалось отказать во вкусе. И все же что-то тяготило Мегуми. Чего-то, казалось, не хватало. Еще прошлым вечером, когда они пытались заказать еду в номер, Мегуми ощутила очередной тычок крохотными вилами от навязчивого бесенка. Кэтрин не любила улыбаться. Нет, она улыбалась, и улыбка была приятная, не раздражающая, как оскал встречавшего их наемника. Только вот улыбаться подобным образом Винтерс могла зрителям со сцены. Обязательно, но чисто формально.

   У Канзаки был давний детский пунктик насчет улыбок. Еще маленькой девочкой Мегуми твердо уяснила для себя одно: когда человек улыбается искренне, он должен как будто бы светиться изнутри. Что-то в нем просто обязано на секунду меняться к лучшему. Иначе и улыбка, и чувства ненастоящие. Наверное, именно поэтому так долго держалась в девушке неприязнь к Ватанабэ - его вечные ухмылки так и отдавали рисовкой и неискренностью. Исчезали кривляния только тогда, когда Сэм оказывался рядом с Кэтрин. И сама Винтерс рядом с Ватанабэ выглядела по-особенному. На крыше Мегуми видела, как они смотрели друг на друга, в самолете наблюдала их жесты, движения, слышала голоса. Вместе эти двое по-настоящему светились. И Мегуми, не желая самой себе в этом признаться, завидовала.

   Однако теперь вскрывалось новое обстоятельство. Без Ватанабэ Кэтрин тоже теряла частичку искренности. Она оставалась такой же приятной женщиной, но переставала быть счастливой. Не требовался гений, чтобы понять - Сэм и Кэтрин испытывали друг к другу очень сильные чувства. Настолько сильные, что они переросли даже простую романтику.

   Канзаки до сих пор не могла до конца понять, каковы же были отношения этих двоих. Они не были вместе как мужчина и женщина, если верить Кэтрин, но в то же время разделили первый поцелуй.

   Интересно, а у Ватанабэ это вообще первый ли поцелуй был?

   У этого упыря? Да ладно, какая девушка в здравом уме...

   Кэтрин же с ним целовалась. А она весьма здравомыслящая персона. И красивая.

   И вообще, с чего это Мегуми задалась таким вопросом?!

   Мысли, как всегда, начинали разбегаться, не подчиняясь воле разума. Канзаки терпеть не могла, когда так происходило, но ничего не могла поделать. Оставалось лишь пытаться лучше понять саму Кэтрин.

   Вчера они мило болтали, поначалу избегая острых тем. Еда в отеле оказалась вкусной, женщины запивали ее любой холодной жидкостью, которая попадалась под руку. Они сидели на диване в номере Кэтрин, используя стол-поднос на колесиках как хранилище всего, что могло испортить фигуру и просилось в живот. Мегуми то и дело двигала плечами, приноравливаясь к легкому летнему топу, казавшемуся полупрозрачным. Сама Канзаки ни за что не надела бы подобную вещицу, но стоило Винтерс увидеть топ у японки в руках, как она едва ли не силой надела его на нее. Певица почти по-детски умилилась, разглядывая спутницу, и потребовала немедленно надеть ту самую джинсовую юбку, которую Мегуми вынула первой. Не видя причин для отказа, девушка согласилась.

   Облачившись схожим образом - джинсовый низ, легкий необременительный верх - они и вели себя почти одинаково. Словно шаловливые дети, оставшиеся без родителей, Кэтрин и Мегуми нагло лопали все подряд, не слезая с дивана, и разговаривали. До чего же приятно было просто разговаривать с Винтерс! Одним своим приятным певучим голосом эта женщина умела расположить к себе. Не зря она выбрала сценическую карьеру.

   - Меня заживо сожрет мой диетолог, когда узнает, что я ухитрилась проглотить столько арабской еды, - заявила Кэтрин, расстегивая пуговицу на джинсах.

   - Вот почему я предпочитаю универсальную кухню, - Канзаки ловко подобрала остатки джема куском хлеба. - В миссии на Окинаве деликатесами не баловали.

   - А, так ты жила в одной из этих... - певица наморщила лоб. - Новых миссионерских приютов.

   - Не приютов. Училищ, - японка едва удержалась от того, чтобы неприлично облизать пальцы, и гордо подбоченилась. - Я ведь Крестоносец.

   - Ха! - Кэтрин окинула скептическим взглядом фигуру молодой женщины в не самом закрытом по жаре наряде. - Теперь я понимаю, почему в новую церковь перешли девяносто процентов населения планеты. Это тебе не суровые дядьки с мечами.

   - Вот уж спасибо, - сказала с тяжелым сарказмом Мегуми. - Мне оч-чень приятно вспомнить, каково быть девчонкой в военном училище.

   - Эй, - сурово покосилась Винтерс. - Ты разговариваешь с кое-кем, кто знает, что такое быть девчонкой в шоу-бизнесе.

   - В шоу-бизнесе тоже спят по койкам, когда за стенкой взвод похотливых подростков, от которых ночью придется отбиваться?

   - Хуже. В шоу-бизнесе приходится отбиваться от похотливых старикашек, окруженных стеной телохранителей.

   - Ой, да ладно! Все равно половина этих старикашек предпочитают девчонкам мальчишек.

   - Ха, значит, в миссиях Крестоносцев не знают, что такое оргии.

   - Пф, главная шутка про наши миссии - о миссионерской позе.

   - Так вот почему в кино инструкторы так похотливо кричат "упал-отжался"!

   Обе женщины, не выдержав, расхохотались. Откинувшись на спинку дивана, Мегуми не сразу поняла, что разговаривает с Кэтрин на темы, о которых предпочитала молчать даже сама с собой. У нее были причины не любить пошлости. Но Винтерс расслабляла настолько, что забывалось все на свете.

   Уж не за это ли полюбил ее Сэм? За вот такую легкость?

   Да уж, Мегуми оставалось о таком эффекте на людей только мечтать...

   - Ну надо же, - пробормотала японка вполголоса, но певица ее услышала. - Знакомы всего ничего, а уже трещим, как будто мы лучшие подружки.

   - А я всегда так, - Кэтрин взяла с подноса вилку и принялась с видом философини водить ей в воздухе. - Нечего тратить много времени на знакомство и сближение с человеком, если видишь, что он хороший.

   - Вот как, - хмыкнула Канзаки. - А я, значит, хорошая?

   - Ну, учитывая, что ты дважды участвовала в спасении моей жизни... - певица иронично подняла уголок рта. - Я бы сказала, неплохая.

   - Да ты и сама не противная.

   - Ох, спасибо.

   Они снова рассмеялись. На душе у Канзаки окончательно потеплело. Кэтрин была чертовски приятным человеком. И никаких хитростей за этим не скрывалось. Просто американка располагала к себе.

   - Меня этому Сэм научил, - сказала вдруг Винтерс.

   - А? - от неожиданности Мегуми удивленно моргнула.

   - Тому, что надо легко сходиться с людьми, если они кажутся тебе хорошими. Сэм так всегда говорил.

   - Серьезно?

   - Ага. "На свете слишком мало хороших людей, чтобы можно было ими разбрасываться". И лицо вот такое делал, - певица состроила угрюмую неподвижную физиономию.

   - У меня опять складывается ощущение, что мы говорим о разных Сэмах.

   - Да ладно. А мне казалось, что ты должна понимать такой принцип.

   - Это почему?

   - Потому что он к тебе привязался.

   - Ко мне? - японка не поверила своим ушам. - Он ко мне не привязался, он в меня впился как клещ! Одни проблемы...

   - Да будет кокетничать, - Кэтрин улыбнулась почти неприлично. - Я заметила, как вы с ним разговариваете.

   - Пф-ф-ф! - зафырчала громче трактора Мегуми. - Когда мы с ним при тебе разговаривали-то? Он все время с тобой был.

   - Я была под давлением, но не без сознания. Вас я тоже слышала и видела. Сэм очень хорошо к тебе относится. Уж я-то его знаю.

   - Серьезно?

   Почему-то слова певицы взволновали Мегуми. Вспомнилось, что рассказывала про Ватанабэ Агнесс, помощница Артура Хендрикса. Он странно выражал привязанность, но эта привязанность существовала. А теперь еще обаятельная Кэтрин, которую Сэм целовал, заявляет, что негодяй "хорошо относится" к Канзаки.

   И почему ей так хотелось получить лишнее подтверждение симпатии Ватанабэ? Какого черта?

   - Конечно, - серьезно кивнула Винтерс. - Он тебе доверяет.

   "Я доверяю только тебе". Так он сказал тогда, в самолете. Значит, не врал. Но все равно хранил от нее сотни секретов.

   - Если Сэм вообще способен кому-то доверять, - тихо произнесла японка.

   - Да... - певица вдруг сникла. - Он ведь теперь шпион.

   - Ага... - Канзаки и самой почему-то стало неловко.

   Нехорошая пауза, вырисовывавшаяся в воздухе, грозило свести на нет непринужденную атмосферу дамских посиделок. Видимо, чтобы не идти ко дну окончательно, Винтерс и вспомнила оперативно их уговор.

   - Кстати говоря, - сказала она, обвинительно ткнув в сторону Мегуми вилкой. - Ты обещала мне рассказать, что у вас с Сэмом за работа. Конкретно. И что происходит.

   - Хм... - японка замялась. - Да, обещала.

   - Вот и рассказывай. Колись, в общем.

   Горы Тадрарт-Акакус, граница Ливии и Алжира

   Поднимая столбы пыли, машина двигалась по узкой и извилистой дороге, уползавшей подобно змее в глубокие горные тени. Сэм Ватанабэ разглядывал спрятанный в Сахаре горный массив сквозь линзы своих неизменных очков, сейчас работавших в режиме ночного видения.

   Из Сирта ему пришлось уносить ноги такой поспешностью, что будь у толстяка длинный собачий язык - свесил бы на плечо. Перехватив Аль-Йетима на магистрали, Сэм усадил старика в машину и запихнул на заднее сиденье наемников. Из всех троих признаки жизни подавал только Бэйзил, и его на всякий случай уложили под ноги Наджибу и Парсону, походившим на зомби. Тронув джип с места, Сэм положил руку на плечо генерала.

   - Не дергайтесь, - сказал толстяк, не отрывая взгляда от дороги, и коснулся указательным пальцем морщинистой шеи старика.

   - Что ты делаешь? - спросил тот и вдруг почувствовал, как налился силой его собственный голос. Боль и изможденность отступили, поврежденная нога больше не казалась кровоточащей культей, круги перед глазами пропали. - Вот как...

   - Не хочу, чтобы вы скончались у меня на руках. Уж больно вы прыткий, - усмехнулся Ватанабэ.

   - Жизнь научила меня одному простому правилу: если видишь, что сейчас тебя убьют - дерись или беги. Драться с тобой бесполезно.

   - Спасибо за комплимент. Можете связаться с вашими людьми и успокоить их? Не хочется продолжения танцев с пулеметами.

   - Постараюсь.

   Аль-Йетим взялся за сбившуюся и треснувшую корпусом гарнитуру у себя в ухе. Щелкнув крохотным переключателем, старик услышал среди шороха помех встревоженный голос одного из командиров, кричавшего по-арабски.

   - Генерал! Это вы?!

   - Я. Как обстановка?

   - Штаб гудит! Хасан убит, вас собираются искать, но бои обострились до предела! Как только был получен сигнал к выводу бронекостюмов, мы сумели вклиниться в городской центр! Координацию взял на себя Сидхи! В Аль-Долларе нас теснят, но пока держимся!

   - Продолжайте в том же духе. Займите центр и держитесь.

   - А как же вы?! Мы направляем к вам отряд...

   - Отставить.

   Аль-Йетим посмотрела на державшего руль Сэма. Тот одобрительно кивнул.

   - Не распыляйте людей, ведите бой.

   - А...

   - Я жив, нахожусь на севере Оазиса, в безопасности. Пока что. Выйду на связь позже.

   - Но...

   - Связь кончаю.

   Отключившись, Аль-Йетим снова посмотрел на толстяка.

   - Когда ты гнался за мной, я собирался бежать. Теперь, когда ты сумел поймать меня, я не знаю, что будет дальше. Что ты собираешься делать?

   - Мне нужна информация.

   Их джип двигался по запущенной, но все еще пригодной для езды дороге. Солнце, прошедшее зенит, светило ярко и горячо. Старик провел рукой по макушке. Ему было жарко, но пот становился холодным, едва появляясь на коже. Рядом сидело существо, опасное как изготовившаяся для броска змея. Холодный ком в животе не желал ничего знать о силе воли и судорожно ворочался, сконцентрировав в себе страх.

   Увидев нужный выезд с магистрали, Ватанабэ закрутил руль. Джип свернул вправо. Со стороны побережья донесся легким прохладный ветер, от которого Аль-Йетиму стало полегче на душе.

   - Какая именно информация?

   - Несколько дней назад я узнал, что в Сирте готовится восстание. Мой источник утверждал, что возглавлять его будет сам Аль-Йетим. Однако интересовали меня не вы, а тот, кто спонсировал ваше выступление. Спонсировал, как я посмотрю, неплохо. Бронекостюмы, наверное, влетели в копеечку?

   - Мне не жалко чужих денег на свою борьбу.

   - Понимаю. Но достать "шестьдесят девятки" на черном рынке - для этого нужны серьезные связи и еще более серьезные суммы. Я уже молчу о том интересном факте, что вы сумели протащить целую кучу опаснейшей техники и оружия в город, находящийся в шаге от военного положения. Сколько же вы готовились?

   - Немало. К чему ты клонишь?

   - Я знаю, что за вами раньше стояла Калифорния, но позже вы разругались. Знаю, что вы обращались к различным силам по всему миру. Но то, что происходит сейчас, имеет совсем другой масштаб. Кто-то очень щедро кормит вас и ваших друзей. Мне интересен этот кто-то.

   - Вот зачем ты здесь? Хочешь узнать, кто помогает врагам твоих хозяев?

   - Можно и так сказать.

   - Я ничего тебе не выдам.

   - А я не собираюсь спрашивать ничего из того, о чем вы подумали, генерал. Пытать вас и загонять иголки под ноги тоже не буду. Я даже не стану пытаться взломать ваш мозг, хотя могу. Я знаю, что вы прошли несколько стадий гипнокодирования и умрете раньше, чем я сумею извлечь информацию. Отличная мера предосторожности в нынешних условиях.

   - Вот зачем ты привел с собой этих троих? Хотел задобрить меня?

   - Зная вас, любой поймет, что добровольно вы сотрудничать не станете. Однако я решил все же попробовать. Во-первых, да, я принес вам взятку. Во-вторых же, я думаю, на этот раз у нас с вами особый случай.

   - Особый случай?

   - Мне не нужна информация о том, кто вам помогал. Мне нужно знать, как найти того, кто ему в этом мешал. Мне нужен Аслан.

   Аль-Йетим ничего не сказал, услышав это имя. Старик лишь прищурил по-молодому ясные глаза.

   Машина съехала с магистрали и понеслась по узкой, почти полностью разрушившейся дороге к морю.

   - "Враг моего врага - мой друг", - проговорил, наконец, генерал. - Всегда считал этот принцип дурацким.

   - Тем не менее, он работает, - ответил Сэм. - Только вы можете знать, где прячется Аслан. Ваша организация в конфликте с ним уже много лет. Этот гаденыш хорошо умеет скрываться, и мы знаем только, что он чаще всего находится именно в вашем регионе. Мой источник четко указал на вас как на того, кто сможет мне помочь.

   - Ты хочешь с моей помощью обраться до Аслана. Очень забавно.

   - А вы уже хотите моими руками избавиться от того, кто держит под своим началом конкурирующую силу и способен натравить на вас трикстеров. Не стоит кокетничать.

   - Возможно, ты и прав. Но с чего ты взял, что я тебе поверю?

   - А вам не надо мне верить. Тут не до таких мелочей. Мне всего лишь нужно содействие.

   Джип остановился на обочине дороги, терявшейся в песке. Сэм открыл дверцу и выбрался из машины. Аль-Йетим смотрел на его широкую спину и становился все мрачнее.

   - Зачем ты все это делаешь?

   - Не понял.

   Ватанабэ обернулся и встретил тяжелый пристальный взгляд старика.

   - Я не верю, что ты и впрямь добрался досюда, чтобы заручиться моей поддержкой против Аслана. Это все равно, что отрезать одну руку, чтобы спасти вторую. Твоим хозяевам выгоднее убрать меня, чем его. Какой смысл посылать своего пса грызть не того человека? Каков их интерес?

   - Слушайте, генерал, - Сэм почесал висок. - Если хотите меня обидеть, у вас не получается. Я не собираюсь фыркать и подчеркивать свою независимость, поскольку так делают только страшно зависимые люди. Только вот с чего вы взяли, что мне не наплевать на чьи-то там интересы?

   - Не будешь же ты утверждать мне, что действуешь из каких-то собственных мотивов.

   - Да ладно? - толстяк прищурился. - Тогда скажите мне, дражайший, а у вас какие хозяева?

   - У меня нет хозяев.

   - Так в чьих же интересах вы чегеварите уже столько лет? Не можете же вы "действовать из каких-то собственных мотивов".

   - Не надо сравнивать меня с собой.

   Прилив сил проходил. Ногу снова начинало крутить, голова закружилась, ощутилась тошнота. Аль-Йетим сделал над собой усилие и продолжил.

   - Я сражаюсь за свободу тех народов, что угнетаешь ты и твои европейские хозяева. Я делаю это не ради чьих-то денег, а ради того, чтобы дети и внуки арабов жили не в трущобах, которые ты оставил за спиной. Я всего лишь пытаюсь вернуть им то, что принадлежит им по праву - их земли, их страны.

   - Вы сражаетесь за то, чтобы продолжился цикл.

   Ватанабэ не убирал руки с автомобильной дверцы. Стоя вполоборота к пассажиру, толстяк смотрел куда-то в сторону, но говорил с нескрываемой издевкой.

   - Вы всерьез считаете, что ваши выпады что-то меняют? Вы всего лишь пища для наемников, которым дали на откуп ваши земли. Пока вы деретесь друг с другом, те, кто сидит в мягких креслах, получают свои выгоды, и никому не нужно, чтобы эти драки когда-нибудь прекратились. Никому из чистеньких белых людей, от богачей до бедняков, не нужны здоровые, богатые и сильные арабы. Просто потому, что вы для них - не люди. И потому для вас - они неверные собаки. Сражается он за свободу. За свободу вариться в собственном дерьме? Как только арабы обретут силу, они начнут точить зубы на тех, кто подавлял их волю. Ничего не изменится, если уйдут Крестоносцы и ЧВК. На их место придут шейхи и исламские фундаменталисты, точно так же режущие головы ради контроля. Так было всегда, и так продолжается до сих пор. Сначала создается напряжение. Потом возникает конфликт. В итоге начинается война. А войны в мире, которым правят деньги, всегда ведутся дураками по указке негодяев. И мне это не нравится ни разу.

   - Какое красивое оправдание захватчика.

   - Я никого не оправдываю. Я всего лишь не питаю иллюзий на ваш счет. На место чужого подлеца придет свой. Вот и все изменения.

   - Легко рассуждать, глядя со стороны. Расскажи о том, что разницы нет, мертвым детям, убитым чужаками.

   - Я лучше расскажу об этом женщинам, забитым камнями за то, что вышли на улицу без паранджи. Давайте умерим накал патетики. Я этого дела не люблю.

   Неожиданно старик прикрыл глаза и проговорил холодно:

   - Ты говоришь мне о чужой подлости так, будто стоишь выше всего этого. Но не думай, что я не понял, кто ты такой. Я узнал тебя. Вспомнил переданные ориентировки.

   - Это радует.

   Сэм обернулся. На этот раз Аль-Йетим глядел на него с откровенной ненавистью. С той же ненавистью, с какой всматривался недавно в лица убийц своих внуков.

   - Ты морализируешь, Ифрит? Ты? Убийца-трикстер, взорвавший "чистую" бомбу в Израиле? Убийца тысяч ни в чем не повинных людей, ты смеешь кого-то обвинять в лицемерии? Тебя помнят везде и всюду. Не пытайся придумать оправданий той мерзости, что совершил ради сохранения власти своих хозяев и сохранения существующего порядка вещей.

   На лице Сэма появилась улыбка. Она росла медленно, широко расплываясь на пухлой физиономии, и превращалась в нечто, больше похожее на устрашающую судорожную гримасу. Растянув плотно сжатые губы почти до ушей, Ватанабэ молча стоял и смотрел на старика из-под опущенных век. Тот, против воли, почувствовал неуверенность, молчал.

   - А что вы знаете о мотивах, генерал? - произнес, наконец, Сэм, и улыбка начала сходить с его лица. - Тем более, о моих?

   - Ничего, - ответил старик. - Я знаю только, для кого ты убиваешь.

   - Ничего вы не знаете. Особенно - ради кого я убиваю. И ради чего.

   - Не знаю. Но верить тебе не собираюсь.

   - Мне наплевать на вашу веру. Мне нужна только ваша помощь в поисках Аслана. И когда одним врагом станет меньше, вы сами задумаетесь о мотивах.

   Пару секунд они молчали. Старый израненный боец за свободу арабов и тайный убийца, ненавистный всему арабскому миру. Наконец, Аль-Йетим произнес:

   - Хорошо. Ты получишь то, чего просишь. Но только на этот раз.

   - Больше мне и не нужно.

   Ватанабэ резко двинул рукой, захлопывая дверцу машины. Старик поморщился от оглушительного хлопка и вновь посмотрел в спину уходящего толстяка. Тот, ступив на песок, обернулся.

   - Надеюсь, вы раздумали убегать? А то вдвоем мы в вашем средстве эвакуации не уживемся.

   - Раздумал. Я останусь в Сирте. С теми, кто умирает под моим началом.

   - Как все арабы склонны к драме. Когда я получу нужные данные?

   - До того, как окажешься достаточно далеко от города. Даю тебе слово.

   - Лучше не нарушайте его. А то снова придется сигать в окна.

   Отвернувшись, Сэм зашагал по песку в сторону моря за горизонтом.

   Что-то не давало Аль-Йетиму покоя. Что-то оставалось несделанным, недосказанным. Что-то, связанное с этим страшным существом. Но что?

   Вдруг он понял.

   - Ифрит!

   Сэм обернулся, услышав оклик.

   - Ты неправ. На этот раз все будет иначе. Мы изменим статус-кво.

   - Знаете что, генерал? - отозвался толстяк. - Я буду на это искренне надеяться.

   - Ха, - старик усмехнулся. - Ты мог бы покончить с восстанием сегодня. Но прошел стороной. Неужели тебе все равно?

   - Наоборот, генерал. Мне далеко не все равно.

   - Но ты сохранил мне жизнь. Синоду это не понравится.

   - Возможно. А возможно, наоборот.

   - Ты готов так рисковать. Зачем?

   - Может, мне просто весело.

   - Ха, - повторил Аль-Йетим. - Ты прав, я понятия не имею о твоих мотивах. И даже угадать не могу. Но завтра ты увидишь, что произойдет в мире. Мне интересно, что ты подумаешь.

   На этот раз на физиономии Сэма не появилось неестественной широкой улыбки. Только извечная кривая ухмылка.

   - Вам все равно не скажу. Счастливо, генерал. Приятного сажания на кол моих подарков.

   И они расстались. Оставив генерала Бадра на дороге, Сэм добрался до побережья и сумел выбраться из зоны боевых действий по воде. К счастью, Аль-Йетим приготовил себе транспорт. В катере, найденном в том единственном месте, где возможен был незаметный и безопасный выход в залив, нашелся и передатчик, с помощью которого Ватанабэ установил связь с предводителем восстания. Тот сумел вернуться в Сирт и принял командование у одного из помощников. Как и обещал, Аль-Йетим выслал все имеющиеся разведданные об Аслане.

   Старик был предусмотрителен. Несмотря на крайнюю осторожность истинной цели Сэма, стремление не светиться, прятаться, Аль-Йетим сумел подкопаться под давнего соперника. Аслан был трикстером, "альфой", входил в ближний круг Лилит и имел зоной своих интересов Ближний Восток. И именно на него указал Фауст как на следующую ступень в "испытании", которому подвергал Сэма таинственный спонсор восстания Аль-Йетима.

   Пришлось сопоставлять уже имеющиеся данные с теми, что передал генерал. В итоге выходило, что единственным подходящим вариантом для поисков была база, расположенная в горах на границе с Алжиром. В "CDM" знали, что она есть, но не имели точных координат, Аль-Йетим же сумел вычислить примерное расположение убежища старого противника, но не мог атаковать. Да и вряд ли старый бунтарь так уж тяготился присутствием в Ливии кого-то, кто мог оттянуть на себя часть европейского гнева. Как всегда, на войне старались придерживать карты.

   Сэм перемещался водой, выбираясь из Сирта, затем воздухом, добираясь до пограничного городка Гат как можно скорее. К вечеру того же дня он выехал из Гата на восток в одиночку. Судя по тому, что Ватанабэ получил от Аль-Йетима, Аслан совсем недавно был замечен в Алжире и сейчас, скорее всего, скрывался в горах Акакус.

   Сейчас на окруженные пустыней горы уже легла ночь. Сэма темнота не беспокоила. Она даже играла на руку. Остановив машину, мужчина достал наладонник, заменивший боевой наручный дисплей после возвращения из Сирта. Карты и спутниковые снимки горного массива позволяли предположить, где было бы удобнее всего устроить базу, незаметную тому, кто не ищет ее специально. Он мог бы неделями бродить и лазить среди камней, так и не найдя ни намека на тайное убежище Аслана. Однако старый бунтарь отрабатывал жизнь и подарок на все сто.

   Выйдя из машины, Сэм двинулся к горному образованию севернее своей позиции. Уверенно шагая, он притронулся указательным пальцем к правой линзе на своих черных очках. Подсвеченное зеленым изображение гор заслонило окно с надписью: "Устанавливается связь со спутником".

   Аль-Йетим сузил район поисков до нескольких километров. Это чертовски сильно помогало, но даже на этих километрах скрытый вход на базу можно было проворонить. Однако у Ватанабэ и без арабских союзников имелись тузы в рукавах. Проходивший над этой частью земного шара спутник отозвался быстро.

   "Начинаем сканирование", - сообщило окошко, пока Сэм разглядывал безбрежный океан песка с одной стороны и кривые, но солидные очертания камня в другой. Здесь было очень просто потеряться. Безлюдные пустые места, затерянные посреди пустыни, отчетливо давали человеку понять, насколько незначительно отдельное дышащее тело в сравнении с гигантским организмом Земли. Даже уложи все горы костями таких, как Сэм, пустыня не заметит. Сами горы - крохотная морщинка на лице Сахары. Подобные пейзажи всегда наводили Ватанабэ на размышления о вечном. Если было настроение.

   Где-то на орбите с холодной точностью работал спутник, принимающий и отсылающий сигналы, направленные с точностью копейного острия на эти самые горы. Пусть визуально базу обнаружить было почти невозможно, она должна была выдавать себя хоть немного иными путями. Тепловые, радио и иные излучения могли исходить от места, где прятался Аслан. Горы хорошо маскировали, но идеального убежища не бывает. Даже если прямых следов не остается, всегда есть шанс, что прячущийся допустит последнюю ошибку.

   Так и случилось.

   "Обнаружен экранированный участок", - сообщило информационное окошко. Сэм шевельнул глазом, выводя данные на передний план. Чуть западнее, в стороне от песков, на труднодоступном участке гор, имелась некая структура, впаянная в камень и не засекаемая никакими средствами обнаружения. Голый камень и песок, абсолютно ничего. Но аппаратура спутника "CDM" намного превосходила ту, что использовалась когда-то старыми сверхдержавами. Сканер типа "Дельта" поймал аномалию. Под землей на указанном участке угадывалась пустота, похожая на подземную пещеру. И эта пустота отражала сканирующие сигналы. Блокировала их.

   Ватанабэ сверился с наладонником. Геологическая разведка указывала на наличие подземных пустот в этом районе. Информация от Аль-Йетима четко указывала на этот сектор. Выходило, что базу он все-таки нашел.

   - Хорошо быть суперагентом, - сказал сам себе Сэм, снова нажимая на линзу. "Отключаем связь со спутником" - сообщило окошко. - Ну что, пойдем прятаться в утесах.

   Триполи

   За закрытым окном густыми арабскими чернилами разливалась ночь.

   Мегуми поймала себя на том, что уже несколько часов лежит, не шевелясь и даже не раздевшись, и таращится то в одну точку, то в другую. Воспоминания, слившиеся с размышлениями, незаметно отгрызали много времени. Впрочем, этого самого времени у девушки было предостаточно. Два дня подряд она не покидала пределов гостиничного номера и откровенно маялась бездельем. В отличие от Кэтрин, спокойно спавшей у себя, Канзаки никак не обрела покоя. Особенно теперь, когда в Сирте начались бои. Женщины узнали о случившемся, ради интереса взявшись смотреть медиа-терминал после обеда. Выход в Интернет был плохонький, но на выпуск сетевых новостей его хватило.

   Не нужно было быть гениальным аналитиком или экстрасенсом, чтобы понять, куда это пропал Ватанабэ. Канзаки была уверена, что он сейчас в охваченном бунтом городе. Подробностей в новостях, как обычно, не давали, только общие обтекаемые фразы и обрывки видео. Кэтрин, посмотрев новости, нахмурилась. Очевидно, певица подумала о том же, о чем и японка. Но виду Винтерс не подала. Мегуми не стала приставать.

   Сегодня они вообще общались далеко не так беззаботно, как вчера. Ведь прошлым вечером Канзаки, наконец, рассказала Кэтрин о себе и о Сэме: на кого они работают, как познакомились и чем занимались до встречи с ней в отеле. Избегая лишних секретных подробностей, девушка окончательно развеяла сомнения собеседницы: Сэм был прожженным шпионом и трикстером. Винтерс это, казалось, не удивило. Американка просто покивала, услышав такое, от чего у иной женщины волосы бы встали дыбом, и сказала умолкнувшей Канзаки:

   - Собственно, чего-то другого уже и не ожидала...

   Ни о своей дальнейшей судьбе, ни о подробностях случившегося женщина не расспрашивала. Она лишь посмотрела мимо японки задумчивым взглядом и пожала плечами. Спокойствие Кэтрин удивляло после той слабости, что она испытала, отходя от инцидента с похищением. Мегуми в который раз поняла, насколько необычна эта женщина.

   Очень необычна. В прямом смысле. Ведь тогда же Винтерс рассказала ей секрет, за которым столько лет охотились трикстеры.

   Внезапный звук, который не должен был раздаться, оборвал воспоминания. Канзаки мгновенно напряглась. Несмотря на ленцу, жирком наплывшую на сознание, тело сохраняло тренированную готовность. Уши уловили, как кто-то щелкнул замком в соседнем номере. Несмотря на беззаботно проведенный день, Мегуми оставила дверь между их с Кэтрин апартаментами открытой. И сейчас в комнату певицы проникали посторонние.

   Рука японки беззвучно скользнула к пространству между выпуклой спинкой и пышной подушкой дивана. Вчера, надев вещи из чемодана, Мегуми обнаружила в подарке от Сэма еще кое-что. Под аккуратно сложенной одеждой лежал классический пистолет P-226, разрешенный к ношению по достижении восемнадцати лет и продающийся в онлайн-магазинах крайне бойко. Рядом нашлась запасная обойма старых пороховых патронов, съемный прибор бесшумной и беспламенной стрельбы и небольшой складной нож. Не самый великий арсенал, но качественный ширпотреб. Не ленясь и помня наказ толстяка, Канзаки снарядила оружие. Как выяснилось - не зря. Сейчас она вынула пистолет из широкого углубления дивана.

   Неизвестных было двое. Действовали они слаженно и быстро. Один, сделав пару едва слышных шагов, затих. Второй двинулся ко входу в комнату Мегуми. Женщины не шумели, очевидно, уже заснув. Мужчина крадучись проник в соседний номер.

   Диван был пуст. Цели нигде не наблюдалось. Какого черта?

   У Канзаки не было времени на долгие размышления и прикидки. Вариантов было только два: тянуть или вступать в бой. Пытаться обезвредить нескольких противников, наверняка, вооруженных, бесшумно в данной ситуации было бесполезно. Оставалось лишь надеяться, что Кэтрин им нужна живой.

   Услышав, как неизвестный шагнул вперед, Мегуми тихо выдохнула и высунулась из-за дивана, куда юрко и бесшумно нырнула секундами ранее. Стремительно направив пистолет на темную фигуру у дверного прохода, девушка нажала на спусковой крючок. Глушитель не выпустил наружу грохот и пламя, лишь бледный огонек мелькнул на срезе дула, и тихое "пиу" слилось с взволнованным шорохом. Неизвестный дернулся, всплеснув руками, и попятился спиной к дверному косяку. Не желая рисковать, Канзаки выстрелила снова. Еще раз судорожно трепыхнувшись, силуэт начал сползать на пол. Кажется, это был не трикстер, а человек.

   Второй услышал шум в соседнем номере и все понял. Кэтрин удивленно вскрикнула, когда железная рука вздернула ее с кровати. Одетая лишь в нижнее белье певица мгновенно оказалась повернута к похитителю спиной и выставлена напротив дверного проема. Широкая плохо пахнущая ладонь зажала рот, оборвав возглас. Еще не целиком вернувшись из сна в явь, Кэтрин чуть не упала на колени. Громкое мычание из-под ладони заставило похитителя резко тряхнуть головой жертвы, принуждая ту утихнуть.

   Мегуми стремительно поднялась из укрытия и двинулась к поверженному противнику. Но в тот самый момент, когда она вышла из-за дивана, услышавший шаги второй похититель достал пистолет. В отличие от устаревшего по всем параметрам P-226, он держал в руках современный "Марк", а значит - мог легко прострелить внутреннюю гостиничную стену. Оглушительный треск выстрела слился с сухим гулким ударом пули в преграду.

   Выстрелив на звук, похититель почти попал. Пробив стену, пуля вжикнула над самым ухом Мегуми, тут же упавшей на пол и перекатившейся в сторону. Неизвестный выстрелил снова, нисколько не заботясь о том, что выдает свое присутствие всему отелю. Первые пули прошли заметно выше, но третий выстрел пришелся низко над полом, заставив осевшего подельника стрелка завалиться набок после полутонного толчка. Противник понял, что она ушла вниз, и координировал стрельбу.

   Канзаки застыла на полу, не зная, что делать. Враг имел неоспоримое преимущество, а она оказалась полностью беспомощной. Еще пара секунд - и конец.

   И тут на помощь пришла Кэтрин.

   Винтерс, успевшая очнуться ото сна и понять, что происходит, не стала беспомощно повисать на руке похитителя или биться в истерике, пытаясь высвободиться. Вместо этого женщина осторожно сдвинула собачку предохраняющего механизма на складном ноже, который вчера ей выдала Мегуми. Кэтрин брала оружие с собой в постель, не говоря, впрочем, об этом японке. Несмотря на легкий нрав и кажущуюся веселость, она очень боялась. И, как выяснилось, не напрасно. Когда похититель дернул ее с кровати, женщина машинально схватилась за небольшую пластмассовую рукоять. Сейчас Кэтрин, осторожно нажала кнопку пружинного механизма и задержала выпрыгнувшее лезвие пальцами, чтобы не было щелчка - в этот миг стих очередной выстрел. Расправив лезвие самостоятельно, Винтерс перехватила нож обратным хватом.

   Неизвестный собирался выстрелить вновь, когда в бедро возле паха вонзилось невидимое, но очень острое жало. Громко зарычав, он опустил взгляд и увидел, как тонкая женская рука резко проворачивает в его ляжке лезвие дешевого ножа. Боль обожгла еще сильнее. Мужчина взревел в голос и размашистым жестом отбросил от себя заложницу. Кэтрин громко закричала, выпустив рукоять из руки, и полетела в центр комнаты. Она ударилась о пол коленями и правым локтем, но сумела не стукнуться боком, когда упала.

   Прицел метнулся от дырявой внутренней стены к беспомощной женской фигуре на полу. На миг похитителю захотелось пристрелить наглую бабу, посмевшую ударить его ножом. Но в последний момент он помедлил. Нет, нельзя...

   Дальше все произошло мгновенно. За окном номера Винтерс мелькнула тень, и стекло жалобно хрустнуло, когда бесшумная очередь аккуратно пробила его и разнесла череп похитителя. Успокоившееся было окно тут же разлетелось мириадами брызг, когда стрелявший запрыгнул в помещение, удерживаемый тросом на пояснице

   В соседней комнате Канзаки развернулась на полу, наводя пистолет на собственное окно, но то тоже осыпалось вокруг темной широкой фигуры, ворвавшейся внутрь. Девушка успела выстрелить один раз. Пуля ударила в грудь мужчины в темной одежде с неразличимым лицом. Тот громко выругался на незнакомом языке, но не умер, а стремительно нырнул вниз, к Мегуми. На запястье японки тут же образовалась бульдожья хватка. Пистолет уткнулся дулом в пол, но она не выпускала его, свободной рукой попытавшись ударить навалившегося незнакомца. Однако тот действовал в партере крайне профессионально. Канзаки и пикнуть не успела, как обе ее руки оказались обезврежены и завернуты за спину, в то время как лицом девушка уткнулась в ковер. Сильная рука пригнула голову, жаркое дыхание ощутилось у самого уха.

   - Спокойно! Мы - друзья Сэма!

   Сказанная на безупречном английском фраза оказалась куда эффективнее любых болевых приемов. Канзаки замерла.

   В соседней комнате убивший похитителя мужчина, выпустивший в голову похитителю короткую очередь из бесшумного пистолета-пулемета, помогал подняться с пола Кэтрин Винтерс.

   - Мы не причиним вам вреда, - говорил он. - Мы от Сэма.

   - Докажи, - только и сказала певица, не знавшая, чего ожидать.

   Мегуми в свою очередь не отставала.

   - Откуда я знаю, что вы не врете? - свирепо прошипела она своему пленителю.

   - Сэм просил передать, - проговорил незнакомец. - "Доверяю я только тебе, но работать приходится черт знает с кем".

   Какая идиотская кодовая фраза. Но именно эти слова подтверждали, что они и впрямь знали Сэма и были с ним на одной стороне. "Работать приходится черт знает с кем" - такова была условная фраза, которую Сэм заставил Мегуми заучить еще в Нью-Йорке. А этот тип еще и добавил те самые слова, что Ватанабэ произнес в самолете. Слова о том, что он доверяет только ей.

   Значит, правда.

   Девушка расслабилась, и, почувствовав это, мужчина выпустил ее руки.

   - Меня зовут Александр. Вы Канзаки?

   - Да.

   - Нужно срочно уходить. Сэм будет ждать нас.

   Мегуми бросила взгляд на обмякший труп в дверях.

   - Винтерс! - позвала она.

   - Что? - отозвалась Кэтрин.

   - Ты жива?

   - Да. Они от Сэма.

   - Знаю.

   - Времени нет, - поторопил Александр. - Охрана уже на этаже, счет на секунды.

   - Хорошо, - отозвалась японка. - Мы согласны.

   - Тогда поднимайтесь.

   Александр помог ей подняться с пола. Встав, Канзаки разглядела в лунном свете, что одет мужчина был в явно военного образца куртку, а к поясному ремню у него до сих пор оставался пристегнут трос, уходивший за окно.

   - Как мы выберемся? - спросила девушка.

   - Ну, - он хмыкнул, кивая, и стали заметны славянские черты лица. - Держитесь меня. В прямом смысле.

   Мужчина протянул руку, и Канзаки ничего не осталось, кроме как схватиться за нее, прижимаясь к широкому мужскому торсу и позволяя удобно обхватить себя. Они вдвоем шагнули к подоконнику и благодаря сноровке Александра ловко свесились из него. Вываливаясь наружу, мужчина оттолкнулся ногами, и Канзаки вместе с ним начала спускаться вдоль стены вниз. Повернув голову, она увидела, как беспомощной тряпочкой висит на коллеге Александра Кэтрин. Второй этаж располагался невысоко, и спустя секунды они уже опустились на землю. Щелкнули отстегиваемые тросы.

   Ворвавшаяся в номера минутой позже охрана обнаружила лишь два трупа и разбитые окна. Обеих постоялиц и след простыл.

   Горы Тадрарт-Акакус

   Приглушенный свет создавал приятную атмосферу вечернего полумрака, хотя на поверхности уже давно наступила ночь. Мягкие ковры на полу и стенах заставляли чувствовать тепло и понимать богатство хозяина. На изящном резном столике расположился поднос с фруктами, сладостями и выпивкой.

   Аслан медленно выцедил мелкими глотками бокал вина. Раньше он не был большим любителем алкоголя, получив строгое мусульманское воспитание. Пророк запрещал правоверным употреблять вино, но, за исключением религиозных фанатиков. Никто не следовал этому правилу всю жизнь. Вино либо заменяли другими спиртными напитками, хитро оговаривая, что о них в Коране ничего не сказано, либо пили без посторонних с наступлением ночного времени, говоря: "Аллах не видит греха, значит, греха нет". Однако Аслан вовсе не пристрастился к порочному нектару. Он всего лишь старался заботиться о собственном здоровье. Немного вина было полезно для сосудов. Как были полезны регулярные занятия спортом, массажи, здоровое питание и много чего еще.

   Самое забавное во всей этой заботе о здоровье тела заключалось в том, что она была совершенно излишней. Аслан уже много лет существовал в состоянии, далеком от физической жизни простого человека. Он был трикстером, живучим, сильным и умным существом, превосходившим гомо сапиенс на порядок. Его раны заживали за минуты, болезни вдребезги разбивались о могучую иммунную систему, а мышцы способны были развиваться практически по велению мысли. Аслан видел, слышал и чувствовал втрое дальше, отчетливей и тоньше любого из простых смертных. Но запускать самого себя, надеясь на сберегающую силу разумных машин в крови, он не собирался. Нельзя доверять технологии, особенно той, что так похожа на магию. Лучше держаться основ.

   Многие из коллег-трикстеров занимались исследованием и совершенствованием своих способностей, попытками расшифровать секреты технологии DQD. Аслану же было все равно. Для него собственное сверхчеловеческое тело являлось лишь очередной ступенькой к успеху в бизнесе. А бизнесом Алана была война.

   Арабский Восток, окропленный кровью века назад, всегда давал бурные всходы насилия. Когда новая волна хозяйствования белого человека захлестнула оба берега Суэцкого канала, сливаясь с мутным потоком непрекращающейся смуты в Африке, Аслан понял, что в этот раз пришел его черед зарабатывать. Будучи с детства предприимчивым, успев обзавестись нужными связями в кругах сильных мира сего, трикстер принялся разрабатывать землю, дававшую вместо ресурсов и пищи только смерть. Убивая, воруя и истребляя, Аслан заработал репутацию очень серьезного человека. Деньги и власть текли рекой. Но все портили две неизбежных проблемы: конкуренция и монополисты. Европа, желавшая стать единовластным хозяином мира, объявила охоту на всех трикстеров и людей его профессии. Силы были слишком неравны. Пришлось вступать в союзы. Но даже эти союзы оказались хрупкими. Как с Лилит.

   Отставив бокал, Аслан удобнее растянулся на подушках. Сегодня он отдыхал. Пока Аль-Йетим наводит шуму на севере, серьезные деловые люди, не забивающие себе голову белибердой вроде "свободы арабов" и "освобождением от оккупации", будут ждать. И, когда бунтовщики пройдут точку невозврата, Алжир станет агнцем на заклание. Эта страна меньше прочих страдала от нынешнего цикла унижения и даже имела вполне боеспособную армию, способную постоять за себя в локальных войнах. Именно Алжир наметили как цель нового теракта, должного спровоцировать резню.

   В глубине базы дожидалась своего часа "чистая" бомба. Заказчик расстарался сам, добыв оружие такого калибра и зачистив концы. Достать "чистую" было почти невозможно, особенно после теракта полгода назад. Одно такое изделие могло нанести вред, равный тому, что оставляет ядерный удар. Но и клиент был не из простых шейхов или прочих жадных дураков. Нет, этому клиенту требовалось спровоцировать бойню на весь континент. И взрыв "чистой" бомбы в Алжире непременно сыграет роль катализатора. Ливийский след обнаружится сразу же, и все укажет на Аль-Йетима. Европа вынуждена будет оказать помощь Алжиру, самому послушному питомцу новой эпохи, и начать полномасштабную зачистку Ливии, в которой к тому времени вовсе не закончится война. Давление в критической точке увеличится, сторонники Аль-Йетима в арабском мире встанут на защиту бунта, поднимется волна беспокойств и неповиновения во всех арабских государствах. Но Меркури не отступит - "чистая" бомба будет для них как красная тряпка для быка. Обманутый Синод пойдет по ложному следу, считая, что их враг там, где оставил след.

   Что будет дальше - Аслан не знал. И не интересовался. Ему заплатили и пообещали дружбу. Все остальное - мишура.

   Мужчина погладил густую черную бороду, которой его лицо заросло почти по самые глаза. Конец дня выдался скучным. Донесения из Сирта и Триполи не поражали неожиданностями, делать было совершенно нечего. Может, вызвать себе женщину? Соад, молоденькая девица из Сирии, недавно приехала на базу для услаждения хозяина. Аслан любил держать все игрушки при себе, а эта игрушка была совсем новой.

   Мысль заставила его улыбнуться.

   И тут завизжал сигнал тревоги.

   Одним прыжком соскочив с постели и добравшись до терминала связи, Аслан нажал на клавишу приема.

   - Периметр нарушен, - сообщил Ибрагим из комнаты внешнего слежения. - Мы засекли постороннее движение.

   - Сколько? - спросил Аслан.

   Мысли неслись стремительно и прямо. Кто? Зачем? Как реагировать?

   - Э... - замешкался Ибрагим. - Один.

   Аслан не удивился. Он оскорбился.

   Всего один? Всего один трикстер?! Кто бы его ни послал, они были слишком самоуверенны или просто глупы!

   Или ошибка? Или его люди просто не заметили остальных?

   - Где он?

   - Двигался прямо к базе. А потом...

   - Что?

   - Он пропал. Прямо над базой.

   - Вот как, - Аслан помедлил, задумавшись. - Весь персонал в боевую готовность. Внимание на основной и запасные выходы.

   - Слушаюсь.

   Аслан отошел от терминала и огляделся. Комната, украшенная богатыми коврами, показалась сейчас совсем чужой. Потому что кто-то незнакомый, не имеющий права быть здесь, собирался войти в его дом. Мужчина вернулся к кровати и сунул ноги в тяжелые ботинки, стоявшие у подножья.

   Тем временем охрана базы пришла в движение. Наемные солдаты разбирали оружие и отправлялись тройками к указанным местам. База была небольшой, но охранялась тщательно. Выстроенная в укрепленной и расширенной природной пещере, она состояла из двух уровней. Первый, верхний, вмещал склад, служебные помещения и небольшой ангар для наземной техники. Второй уровень был отведен под помещения, в которых жили охранники, столовую, кухню и апартаменты хозяина. Аслан отделился от слуг перегородкой и вел у себя не зависящую от служебного графика жизнь с поваром, любовницами и развлечениями. Поэтому, когда пришел сигнал тревоги, наемники не знали, как обеспокоен хозяин. Они просто снарядились, разобрали оружие и отправились по лестницам и на лифте на первый уровень, к дежурившим коллегам.

   Один из тех солдат, которым выпало дежурить в ночную смену, уже патрулировал коридор между складскими помещениями. Где-то за спиной шел напарник, а сонливость прекрасно обозначала время суток, иначе неуловимое под землей. Тревога не особо беспокоила наемника. Не в первый раз приходилось подхватываться в ответ на приближение кого-нибудь из посторонних, ничего не знающих о базе болванов. Вот и сейчас, наверное, то же самое - либо пограничники, либо контрабандисты. Либо еще кто-нибудь, ошивающийся на зыбкой границе.

   Патрульный прошел мимо поворота, ведущего в тупичок с единственной дверью. Та вела в один из складов. В стену тупика была врезана решетка воздуховода с широкими лопастями вентилятора. Воздух всасывался с поверхности и загонялся на базу множеством способов, но Аслан настоял на традиционных воздуховодных шахтах, дабы не полагаться на технику. И именно одна из таких шахт сейчас затрещала, загремела и выругалась человеческим голосом, заставив патрульного судорожно схватиться за автомат.

   -- Твою мать! - заявило нечто из-за вентилятора, загрохотав металлом. - Ну кто, кто делает такие бессовестно вертикальные воздуховоды?!

   Охранник поначалу не понял, что делать: удивляться или реагировать. Однако рефлексы были сильнее. Развернув автомат в сторону решетки, он нажал на спуск. Очередь крохотных, но чертовски разогнанных пуль ударила в вентилятор, кроша стальной механизм и вгрызаясь в металл и камень.

   - Это еще что такое?! - возмутился тот же голос, и в ответ прозвучали пистолетные выстрелы. Два просвистели мио, но третий ловко ударил патрульного в колено, вывернув сустав наизнанку. Громко закричав и упав на пол, мужчина не выпустил оружия и вновь навел его на отверстия вентиляции.

   Заметно поврежденный автоматной очередью вентилятор противно скрипел по решетке. С той стороны его звучание вряд ли было более приятным, ибо могучий пинок вышиб испорченный механизм вместе с железными прутьями в коридор. Нечто большое и широкое с трудом протискивалось следом.

   - Г-р-р-р, уф! - ворчало оно. - А если бы я там застрял?! Безобразие.

   Стиснув зубы от чудовищной боли в ноге. Охранник нацелился в середину аморфной массы и снов нажал спуск. Но за долю секунды до того, как дуло изрыгнуло новую стаю стальных пчел, сбоку вылезавшего существа показался пистолет. Вторгшийся на базу выстрелил один раз, но этим разом вдребезги разбил плечо несчастного патрульного. Тот дернулся, и автоматная очередь ушла в стену.

   - Фу! - облегченно выдохнул Сэм Ватанабэ, выбравшись, наконец, целиком наружу. - Чуть не задохнулся к чертям собачьим. Хреново быть суперагентом.

   Сев на полу, толстяк сдернул с лица очки и моргнул. Напарник дважды подстреленного патрульного уже высовывался из-за угла, ведущего в тупик. Сэм раздраженно вскинул пистолет и выстрелил. Наемник поперхнулся, когда вместо глаза у него на лице расцвел красный цветок.

   - Ну, давайте резвиться и безобразничать, - пробормотал себе под нос Ватанабэ, надевая обратно очки, в которых выключился режим ночного видения. Толстяк поднялся и шагнул к слабо шевелящемуся патрульному, все еще живому. Мужчина подобрал оружие противника, свой же пистолет убрал в кобуру.

   Стрельба, разумеется, не осталась незамеченной. Поднявшаяся на уровень охрана уже окружала отрезок коридора, в котором оказался Сэм. С дух сторон к повороту приближались вооруженные и настороженные бойцы.

   Когда навстречу врагам наглейшим образом выскочил толстяк в грязном изгвазданном камуфляже, начался сущий кошмар. Не обратив ни малейшего внимания на ударившую в широкую спину очередь, Сэм направил автомат на группу наемников справа. Ни малейшего препятствия на его пути не встретилось, и Ватанабэ преспокойно расстрелял всех, кого увидел. Быстро развернувшись, он проделал аналогичную операцию со стрелявшими в спину. Будто неуязвимый герой компьютерной игры, толстяк огляделся, не замечая рваных кровоточащих ран, видневшихся в прорехах одежды. Эти раны, впрочем, заживали прямо на глазах.

   - Так, - сказал Сэм. - Пошли бродить.

   Аслан, воткнувший в ухо гарнитуру, слушал донесения наблюдателей, снаряжая оружие. Он прекрасно знал, что обычные люди, пусть и тренированные наемники, не остановят трикстера. Купленная охрана призвана была лишь замедлить врага. Хамид, верный помощник, уже направлялся навстречу неведомому чужаку. Вот теперь тому предстояла настоящая проверка, ибо Хамид был ловким и умелым трикстером, работавшим на Аслана много лет. Лучше него был только Ясфир. До того, как переметнулся к конкурентам и бесславно сдох в канализации.

   - Уничтожены две группы, - подрагивая голосом, сообщил Ибрагим. - Он двинулся к складу номер два. Внимание, на объекте, похоже, броня, пули не берут. Но что это за броня такая?!

   - Очень хорошая броня, - сказал сам себе Аслан, покидая комнату.

   Тем временем Ватанабэ обнаружил и без проблем истребил еще тройку противников у дверей в неизвестное помещение. Ориентироваться на базе без карты ему было крайне неудобно, а потому толстяк слепо шагнул в следующую комнату.

   Наконец-то, началось оживление. Вместо статистов-наемников объявился новый противник. Смуглый тип с ножом кинулся на Сэма у входа на какой-то склад. Выпрыгнув из-за рядов непонятных коробок, противник в мгновение ока очутился на расстоянии удара. Лезвие кровожадно взвизгнуло, рассекая воздух. Ватанабэ, не успев отпрянуть, увидел, как грудь рассекает глубокий порез, и понял, что наткнулся на трикстера. Только они двигались так быстро.

   Автомат полетел в сторону. С голыми руками толстяк бросился на Хамида. Тот снова взмахнул ножом, но на этот раз Сэм оказался проворнее. Едва не лишившись руки, которую длинный широкий клинок Боуи грозил срезать, он нырнул вперед и оказался справа от противника. Не растерявшись, Хамид стремительно развернулся и полоснул ножом снизу вверх по диагонали. Почувствовав, как конец лезвия царапает нос, Ватанабэ бросился вперед. Толстяк сократил дистанцию, не дав Хамиду ударить в третий раз, и всей своей немалой массой ударил в противника. Оба мужчины повалились на пол, роняя ближайшие коробки и ящики. Падая, толстяк почувствовал, как лезвие все-таки задело лицо. Враг явно метил в глаза.

   Оказавшись сверху, Сэм тотчас обеими руками вцепился в вооруженную руку Хамида. Тот попытался было высвободиться, но Ватанабэ не мешкал. Он без затей напряг силы. Тошнотворный глухой хруст слился с воплем араба, чья сломанная рука неестественно согнулась. Хамид, преодолевая боль, ударил Сэма свободной левой, но тот уже выхватил из ослабевших пальцев нож и коротко взмахнул им навстречу кулаку. Пальцы посыпались прямо на грудь проигравшему.

   - Лежать! - Ватанабэ с размаху всадил нож в плечо снова завопившего Хамида. У него самого с лица капала кровь, и, возможно, свисала алой тряпкой щека, но это уже было неважно. Ладонь толстяка легла на лоб араба. Тот, бешено задергавшись, через секунду неподвижно застыл.

   Защиты, как и ожидалось, не было. Простой трикстер, рядовой, можно сказать. Быстрый, сильный, но не более того. Знает план базы. Количество охранников. Место расположения груза... Вот оно.

   Убрав руку с головы Хамида, Ватанабэ резким движением выдернул из его тела нож. Убить трикстера было сложно. И самым надежным способом до сих пор оставалось обезглавливание. Он примерился к шее.

   Аслан не верил своим ушам. Посланный по его душу трикстер не только истреблял простых солдат как безмозглых болванчиков. Он еще и Хамида расчленил за какую-то минуту. А Хамид с ножом был куда опаснее отряда автоматчиков. Кажется, самого Аслана вовсе не недооценивали. Просто убийца в одиночку стоил многих.

   Не оставалось сомнений: нужно бежать. Но как - бросив все, провалив задание? Нет уж.

   Теперь у Сэма появилась цель. Узнав от трикстера план внутренностей базы, толстяк двигался к месту, где должно было содержаться кое-что важное. Кое-что, без чего отсюда не уйдет ни он сам, ни его цель. А цель, похоже, и впрямь собиралась давать деру.

   Охраны по дороге к складу больше не встретилось. Солдат на базе и так было немного, причем большую часть из них Сэм уже убил. Вряд ли у Аслана оставались люди на что-то, кроме эскорта.

   Людей и впрямь оставалось немного. Шестеро бойцов-наемников вместе с техническим специалистом Ибрагимом уже выбрались наверх, послушные приказу. Обслуживающий персонал пришлось устранить. Ибрагим лишь подал условный сигнал - и все, кто не был важен для эвакуации, навсегда остались на нижнем уровне, даже очередная любовница хозяина. От лифта группа прошла к складу номер три. Они торопились. Как только все вошли в помещение, Ибрагим приказал двум бойцам начать погрузку контейнера, нужного Аслану. Остальные заняли оборонительные позиции, взяв под контроль возможные места появления противника.

   Контейнер был высотой в человеческий рост и около пяти метров диаметром. Пока пара наемников, пыхтя, заталкивали его на мобильную платформу-тележку с колесами, Ибрагим получал последние инструкции от Аслана, оставшегося позади:

   - Загружайте контейнер в грузовик и выезжайте по тропе в сторону Алжира.

   - А как же вы?

   - Я буду следом за вами на джипе. Как только мы удалимся на достаточное расстояние от базы, остальных надо будет устранить.

   - Понял вас.

   Ибрагим удостоверился, что контейнер загружен на платформу, и скомандовал выдвигаться. Бойцы приблизились к широкой подъемной двери, опережая контейнер на движимой электрическим двигателем платформе. Ибрагим включил подъемный механизм. И дверь гулко зажужжала, поднимаясь.

   Ангар, служивший основным входом на базу, с одной стороны заканчивался крупными стальными воротами, за которыми начинался пологий туннель, выходивший на поверхность в неприметной части гор. Просторное помещение пустовало, если не считать пары джипов, универсальных машин для здешнего климата и почти отсутствующих дорог, и грузовика, на котором и планировалось вывезти контейнер. Ибрагим с остальными вышли со стороны складов, не обнаружив в ангаре посторонних. Лампы под потолком светили тускло, создавая ощущение грязи и старости на всем, включая людей. Тележку подкатили к открытому кузову грузовика. Разместив под колесами подставку, платформу закатили внутрь.

   Ибрагим нервничал, как всегда, сильно потея. Он видел и слышал, как неведомый толстый убийца в одиночку расправился с двумя группами бойцов. Он просто стоял, не шелохнувшись, и расстреливал бедолаг, словно палил по мишеням в тире. Без промедления, без порыва, спокойно и невозмутимо. Нормальный человек так не может. Даже самый холодный профессионал сражается, явно переходя в боевое состояние, но уж никак не с видом гуляющего в парке.

   А еще нормальный человек умирает, когда его изрешетят пулями.

   Что-то оглушительно треснуло, и плечо Ибрагима обдало теплым. Ближайший боец уже падал, и голова его разбрызгивала кровь. Со стороны коридора между складскими помещениями в ангар ворвался демон. Толстяк в изорванном, испачканном, окровавленном камуфляже медленно-медленно падал грудью на пол в прыжке. Ибрагим успел только заметить, как тянется в его сторону рука с пистолетом. А дальше все вдруг взорвалось красным, и мир свернулся в одну точку.

   Сэм размашисто плюхнулся на пол и тут же покатился в сторону от автоматных очередей, корежащих пол. Ему чертовски надоело получать пули, а потом толстяк несколько раз выстрелил из положения лежа, пробив насквозь шею еще одному из солдат. Остальные пятеро, рассредоточенные по ангару, принялись поливать его огнем с разных сторон. Но Сэм уже юркнул, не вставая, за один из бесхозных джипов.

   Пока вражеские пули строчили по металлу автомобиля, грозя задеть двигатель, Ватанабэ извлек из пистолета опустевшую, наконец, обойму и вставил новую. Поднимаясь, он остался согнутым и скрытым от противников. Очки, каким-то чудом уцелевшие после всех кульбитов, высветили расположение оставшейся пятерки солдат. Один заходил сбоку, огибая машины, второй шел от дальнего угла ангара, третий оставался у грузовика. Последние двое возились у ворот. Ни один не додумался взять с собой гранаты. А значит, все было предельно просто.

   Ватанабэ распрямился, вытянув в сторону правую руку. Обходивший с фланга солдат получил три пули: в руку, в плечо и в лоб. Не меняясь в лице и не делая лишних движений, Сэм развернул оружие к наемнику, приближавшемуся в другой стороны. Тот, в отличие от подельника, успел открыть огонь. Очередь увязла в крепком теле джипа, когда пули Сэма нашли и эту цель.

   Толстяк рванулся прочь от расстрелянной машины со скоростью, которой позавидовали бы олимпийские бегуны. Третий из противников еще только выглядывал из-за кузова грузовика, высунув впереди себя автоматный ствол. Спугнув его одиночным выстрелом, Ватанабэ добрался до кузова. Как он и думал, тот оказался бронированным и покрытым брезентом для незаметности. Пришлось выходить на свет. Выскочив из укрытия, Сэм увидел развернувшегося и бегущего к кабине наемника. Бедняга струсил. Его позор окончила пуля в спину.

   Последние двое успели-таки открыть ворота. Как и их незадачливый коллега, они решили бежать. Эти двое не отличались глупостью киношных негодяев, бросающихся на героя вопреки здравому смыслу. Оба бойца, став свидетелями расправы над остальными, просто бросились бегом по туннелю. К несчастью, стрелял Сэм далеко, а от грузовика дорогу было прекрасно видно.

   Добив последнего члена свиты, Ватанабэ успел задуматься о том, где, собственно говоря, король. Ответила ему очередь из автомата, окончательно превратившая куртку в лохмотья. Сэма нагло поволокло вбок, вдоль бронированного корпуса, и повалило наземь.

   Аслан, поднявшийся следом за своими бойцами и заставший их истребление, дождался нужного момента и атаковал противника со спины. Будучи трикстером, он сумел подобраться к Сэму тихо и стремительно. Однако араб не был настолько наивен, чтобы полагаться на пули. Подствольный гранатомет вступил в дело сразу же, отправив сорокамиллиметровый снаряд в упавшего толстяка.

   Прямое попадание сделало бы из Ватанабэ неаккуратный комок фарша. Сэм это прекрасно понимал, а потому, не обращая внимания на не затянувшиеся раны, рванулся в сторону. Снаряд угодил прямиком в бронированный кузов. У толстяка в ушах оглушительно загудело, перед глазами полыхнуло.

   Аслан никогда еще не видел подобной скорости. Даже он не успел разглядеть, как противник увернулся от взрыва. Огромная туша словно подобралась и подпрыгнула, отталкиваемая взрывной волной. Мгновение - и грузовик прямым попаданием швырнуло в сторону. Только тяжелая броня кузова, прогнувшаяся воронкой в месте попадания, спасла машину от немедленного подрыва. А толстяк уже был на ногах. Аслан прицелился снова.

   Араб был быстр - обычный человек не успел бы за Сэмом. Но этот тип успел выстрелить второй раз. Сэм почувствовал, как с плоти срывает кожу, когда в новом отчаянном прыжке избежал участи превратиться в облако кровавой пыли. Долго так продолжать было нельзя, и Ватанабэ бросился к единственному укрытию в ангаре - стоявшим неподалеку джипам, из-за которых вышел минутой ранее. Третья граната прилетела почти под ноги. Прыгая в сторону, Сэм увидел, как встает на дыбы автомобиль, возле которого и приземлился снаряд.

   Аслан, занявший позицию у выхода из коридора, разглядел, как нырнул за джипы его противник. Заряды в гранатомете кончились. Не спуская глаз с бухнувшей и заискрившей двигателем машины, буквально разорванной взрывом надвое, он принялся менять цилиндрическую обойму.

   Сэм заполз за самый дальний из джипов. В голове у него гремел набат, а тело ломило. Несмотря на то, что избежал прямых попаданий с какой-то сотни метров, толстяк все-таки получил сразу три контузии и ранения. Осколки застряли в боку и спине, левую руку обожгло, когда он отпрыгнул во второй раз. Все-таки Ватанабэ не был неуязвим, и регулярно получаемый урон ослабил его. Раны затягивались медленно, отдаваясь тягучей болью. Шум в ушах никак не утихал.

   Он осторожно выглянул из-за машины. Грузовик с контейнером смотрелся кургузо с погнувшейся от попадания гранаты броней. Облака пыли и бетонной крошки оседали в воронках, оставшихся после двух промахов противника. Самого стрелявшего видно не было. Чудом уцелевшие очки на лице Ватанабэ тут же начали сканирование.

   Трикстер притаился у коридора между складами. Не самая удачная позиция, но с нее все открытое пространство было как на ладони. Не приходилось и мечтать о том, чтобы подобраться к врагу и лишить его оружия.

   И что делать? В открытую не пойти, это не жалкие пульки. А даже если гранаты кончились, Сэм сейчас явно был не в состоянии принять на грудь еще пару тройку рвущих на куски очередей. Трикстер может искалечить его, обездвижить и добить. Это вряд ли кому-то нужно, кроме самого трикстера.

   И Ватанабэ решил задействовать старый проверенный метод.

   - Эй, Аслан! - крикнул он по-арабски. - Это ты?!

   Аслан услышал голос противника и тут же прицелился на звук. Но точно угадать, где за машинами прячется толстяк, он не мог, а малейший промах грозил превратиться в очередной взрыв джипа или, того хуже, граната могла угодить в кузов и на этот раз повредить содержимое. Оставалось лишь выманить врага. Или как следует засечь.

   - Я! - отозвался араб. - Кто ты такой, труп?!

   - Какая экспрессия! - крякнуло со стороны машин. - Я твой добрый и безобидный ангел мщения. Пришел оторвать тебе башку и засунуть тебе же в задницу.

   - Болтай-болтай, - Аслан оставался спокоен. Внешне. - Я что-то не вижу, чтобы ты мне что-то отрывал.

   - Дай мне время! - хохотнул Сэм. - Хотя... у тебя-то времени как раз нет. Не так ли?

   - Чего?

   - Не надо думать, что имеешь дело с идиотом. Я знаю, что эта база заминирована. И ты включил механизм самоуничтожения.

   Аслан неслышно стиснул зубы. Проклятый толстяк не ошибся. Он и впрямь задержался внизу, чтобы выставить время и запустить самоликвидацию.

   - Ты бредишь. Выходи скорее и сдохни.

   - Разговор не клеится, правда?

   Сэм вновь огляделся, на этот раз, не высовываясь. Его пистолет сгинул во время скачков от гранат, но поблизости лежал один из охранников, тот самый, что пытался ударить с фланга. Автомат призывно лежал на остывающем трупе.

   - На кого работаешь?! - спросил Аслан, выбирая на глаз место, куда выпустит первый заряд гранатомета.

   - На Святую Инквизицию!

   Хлопок вылетевшей из ствола гранаты слился с громким недовольным выдохом толстяка, из согнутого положения метнувшегося к покойнику. Сэм, выпучив глаза, упал вперед и протянул руку к оружию. У него за спиной ударил гром, и джип взорвался ярким синеватым пламенем, когда взрыв повредил двигатель, и машина усилила мощь вражеского удара. Но Ватанабэ уже кувыркался прочь.

   Аслан увидел, как крупная фигура вырвалась из укрытия. Одна рука толстяка была охвачена пламенем. Ударившая из взорвавшегося двигателя молния подожгла его куртку. Но Сэм, не обращая на огонь внимания, перекатился на живот и развернул выхваченный у мертвеца автомат в сторону Аслана.

   Вторая граната опоздала на какие-то доли секунды. Арабский трикстер сумел разглядеть, как Сэм нажимает на спусковой крючок, и автомат выплевывает пули. Медленно-медленно вылетал из ствола снаряд, медленно-медленно неслись навстречу пули. Множество крохотных стальных хищников. И летели они все же недостаточно медленно. Аслан как в замедленной съемке увидел сталкивающиеся с телом гранаты крохотные искорки. И вдруг прямо перед лицом вспыхнуло пламя, в лицо ударил боксер-тяжеловес, в плоть вонзились железные зубы. Автомат с гранатометом противно треснули, заглушаемые чудовищным грохотом, и вырвались из рук.

   Проклятый толстяк взорвал гранату в полете. Из автомата. На такое был способен только очень умелый трикстер. Аслан понял это, когда ударился спиной о пол и увидел, как полетела в разные стороны кровь. Его кровь. Осколки разодрали лицо, грудь, руки. Одно запястье болело и кровоточило. В ушах звенело. Но самое главное - оружие пропало. Преимущество исчезло.

   Человеческое тело после подобного превратилось бы в вопящий кусок мяса, пропитанный болью. Но ткани трикстера, по рефлекторному приказу ставшие твердым как сталь, выдержали. Болевые рецепторы предусмотрительно отключились. Аслан торопливо сел и расстегнул молнию жилета, увешанного запасными зарядами к гранатомету. Теперь он только мешал.

   Он все-таки разозлился. Времени на подобные игры не оставалось. Вот-вот должна была взорваться база, а проклятый толстяк никак не желал умирать и освобождать дорогу. Смысла укрываться не оставалось.

   Тем временем Сэм обратил-таки внимание на горящую руку и, повернувшись на бок, сбил пламя. Предплечье успело сильно обгореть и смотрелось как сплошной черно-красный обрубок плоти. К счастью, он все еще мог шевелиться. Боль, прорвавшаяся сквозь ментальный блок, напоминала о себе все сильнее, регенерация не успевала залечивать раны. Ватанабэ, тем не менее, поднялся. Автомат он держал в здоровой руке.

   Аслан не медлил. Встав, он рванул с пояса гранату. Держатель сам выдернул чеку.

   Из коридора в ангар выскочил высокий статный араб с густой бородой. Одетый во все черное - черные брюки, тяжелые черные ботинки и черную форменную рубаху без рукавов - он был теперь вооружен лишь пистолетом, ножом и несколькими метательными гранатами, пристегнутыми к поясу и жилету. Одну из таких гранат Аслан без замаха метнул в сторону Ватанабэ.

   Сэм понимал, что может и не успеть, а автомат стреляет не слишком метко. Но иного выхода не оставалось. Толстяк вновь вскинул оружие и, задержав дыхание, вошел в ускоренный режим. Время стало тягучим и медленным, граната успела преодолеть лишь половину пути. Не сразу, но пули нашли округлое тело, и очередной взрыв сотряс воздух, на этот раз никого не задев.

   Аслан не останавливался. Бросившись в сторону, он начал обходить Сэма и метнул вторую гранату. Толстяк не стал тратить патроны на самого трикстера и в очередной раз уничтожил снаряд в полете. Двигаясь на предельно возможной для тела скорости, араб выхватил последнюю, третью гранату и швырнул во врага. Их разделяло уже меньше сотни метров, и Сэм едва успел в очередной раз прицелиться. Его чуть не задело.

   Время вдруг снова стало обычным, и они увидели друг друга. Сэм, окровавленный, в дырявой одежде, со страшными ожогами и не закрывшимися ранами, навел автомат на Аслана, чьи ранения успели затянуться. Араб остановился, держа в руке пистолет, нацеленный на Ватанабэ. Оба мужчина замерли. Ни один не наносил первый удар.

   - Выглядишь как кусок дерьма, - произнес Аслан, не двигаясь с места. Голос его был спокоен и звучал отчетливо, как у профессора на лекции.

   - Я-то хоть убитый сто раз, - ответил Ватанабэ. - А ты хреново смотришься сам по себе.

   - И что теперь? Мы оба знаем, что пули ничего не решат.

   - Это да.

   - Слушай, - пистолетное дуло чуть опустилось. - Может, разойдемся? Я ведь не идейный какой, для меня это просто бизнес.

   - Я в курсе, - Сэм удобнее перехватил автомат обгоревшей рукой.

   - Я вижу, на что ты способен. Неужели "альфа"?

   - Не твое дело.

   - Только мы настолько быстры. Эта, как ее... нейродинамика нашего уровня. Значит, ты работаешь на "CDM". Так забирай бомбу. Но отпусти меня. Если ты "альфа", то наши силы равны. Я не хочу с тобой драться, да и времени нет. База рванет через несколько минут. Следов не останется. Просто скажи, что я остался под землей.

   - Какой мне с этого прок?

   - Исследовав бомбу, вы все равно поймете, как выйти на конструкторов и изготовителей. Твое начальство получит информацию, а ты станешь героем, отнявшим у террористов мощное оружие.

   Аслан едва заметно сделал маленький шажок вправо. Сэм точно так же шагнул влево. Тогда Аслан сдвинулся еще. Сэм не отстал. Они словно двигались по кругу в хороводе для двоих. Голоса гулким эхом отдавались под потолком ангара.

   - Заманчивое предложение, - произнес толстяк. - А если мне хочется подраться?

   - Неизвестно, кто из нас победит. Но, скорее всего, мы оба умрем. База вот-вот взорвется.

   - Весомый аргумент.

   И Ватанабэ опустил автомат. Медленно разжав пальцы, толстяк уронил оружие на пол. Пистолет Аслана все еще оставался нацеленным ему в голову. И тут на лице Сэма появилась та же широкая и страшная улыбка, что возникла при разговоре с Аль-Йетимом.

   - Но я люблю свою работу.

   С этими словами Сэм поднял к лицу правую руку и рванулся вперед. Аслан тут же спустил курок. Пуля прошла в миллиметре от головы Ватанабэ. Толстяк мчался на врага, не пытаясь уклониться. Араб выстрелил снова. И снова. И снова. Пули ударяли Сэма в грудь, в обожженную руку, в бедра. Но ничто не останавливало его. Сэм даже не замедлился. Голову он заслонял рукой, и Аслан понял, что не успеет убить цель.

   Нож прыгнул в левую руку сам собой, когда Ватанабэ преодолел разделявшее их расстояние. Отбросив пистолет, Аслан наотмашь махнул клинком. Удар способен был рассечь Сэма надвое.

   Но не рассек.

   Аслан почувствовал, как на что-то наткнулся, до того, как увидел.

   Сэм не стал тормозить или уклоняться. Он просто подставил под лезвие так и не опущенную правую руку. И острая стальная грань, рассекающая мясо, режущая жилы, перерубающая кость, бессильно замерла, наткнувшись на нечто куда более крепкое.

   Из разрубленной ладони хлынула кровь, а Ватанабэ спокойно сжал вокруг ножа пальцы. Обожженный левый кулак толстяка метнулся вперед. Аслан успел закрыться правой в последний момент. Наплевав на нож, араб выпустил рукоять и отскочил назад. Сэм уронил бесполезную железку на пол. После чего толстяк окровавленной рукой стянул с лица вездесущие и неистребимые очки, каким-то чудом до сих пор остававшиеся целыми, и небрежно отбросил. Жест был настолько небрежен и насмешлив, что противника это задело.

   - Так, значит?! - рявкнул Аслан, поднимая руки и становясь в боевую стойку. Этот странный тип все-таки умел разозлить.

   - Ага, - не переставая улыбаться, ответил Ватанабэ и сжал кулаки по-боксерски.

   Они сошлись стремительно и без лишних финтов. Аслан сходу ударил правой, целя в висок. Сэм закрылся и ответил. Кулак пушечным ядром припечатал по ребрам не успевшего закрыться араба. Тот отступил. Сэм шагнул следом, пустив в ход левую руку и нанеся два прямых удара в корпус, от которых Аслан уклонился. Именно в этот момент мощный правый хук толстяка достиг цели. Аслан пошатнулся. Удар был такой силы, что даже челюсть трикстера треснула. Простой человек уже лежал бы на полу искалеченным. Но он не сдавался. Подавшись вправо, будто клонясь после удара, он резко нанес прямой левой в корпус.

   - А вот и нет! - Ватанабэ стремительно сдвинулся в сторону, пропуская чиркнувший по животу кулак, и в следующий миг рука Аслана оказалась в захвате. Араба мощно дернуло вперед, и колено Сэма впилось под ребра сбоку.

   Загибаясь вбок и чувствуя, как трещат кости, Аслан пнул противника в голень, дугообразным движением высвободил руку, развернулся и контратаковал. На этот раз Ватанабэ не успел защититься, и серия коротких точных ударов пришлась в грудь и живот. Сэм отступил, хромая на едва не переломленной ноге.

   Развивая успех, Аслан бил стремительно. Сэм пропустил удар в корпус, прямой в голову, едва заблокировал апперкот. Араб чувствовал, как кулак скользит по обожженной плоти левой руки, блокировавшей его атаки. Толстяк явно терял напор. Нужно было только немного поднажать. И Аслан поднажал.

   Ватанабэ во всех подробностях разглядел кулак, когда араб ударил прямым в лицо. Отшатнувшись, Сэм вновь поднял руки и закрылся. Но Аслана было уже не остановить. Воспользовавшись очередным замешательством противника, он обрушил на того град коротких точных ударов. Ватанабэ отступал все дальше, пятясь в сторону взорванного джипа. И тут араб пустил в ход ноги. Пнув Сэма сбоку, он сразу же достал его рукой. Толстяк пошатнулся, и тут же очередной удар ногой едва не опрокинул его. Ватанабэ отступил еще на шаг.

   Аслан добился того, чего хотел. Теперь между ними было достаточное расстояние. Араб подался вперед - и прыгнул. Сэм вскинул голову и увидел, как тело противника падает сверху. Араб ударил кулаком. Ватанабэ вскинул руки, но не успел. Тяжелый как кувалда удар пришелся по голове. Ноги подкосились, и Сэм упал.

   - Надо было меня послушать! - выдохнул Аслан, размашисто пиная поверженного противника по ребрам. Тот попытался защититься, но следующий же удар едва не вбил грудную клетку Сэма в пол. Аслан провернул каблук и снова ударил. Он топтал противника, как топчут тараканов или раненую змею. Ватанабэ пытался уклониться, но араб-трикстер был в слишком удачном положении и не щадил сил. Промахиваясь, он оставлял выбоины в полу, а попадая, слышал хруст и тупой звук, какой издает отбиваемая мясная туша.

   Время поджимало. Аслан остановился. Уничтожить этого толстяка без оружия он все равно не сможет. Араб огляделся и увидел брошенный пистолет. Сейчас тот мог бы помочь. Окровавленный Сэм сплюнул кровь, накопившуюся во рту, когда Аслан отвернулся и бросился к оружию.

   - Э, нет, - произнес Ватанабэ.

   Будто стряхнув с себя побои, окровавленный толстяк уперся руками в пол, приподнялся и словно огромное животное кинулся следом за убегавшим арабом. Сэм, не распрямляясь, стремительными рывками настиг Аслана. Тот услышал за спиной шум, но не обернулся. Пистолет был уже совсем рядом, в одном-единственном шаге.

   Ватанабэ прыгнул.

   Аслан уже наклонялся к оружию. Еще секунда - и он развернется, прицелится и выпустит остаток магазина в голову толстяку. Еще секунда.

   Невидимый поезд сшиб трикстера с ног и потащил по полу. Огромная туша вцепилась в поясницу. Молотом ударил под дых кулак.

   - Ноги надо вытирать! - заявил Сэм. Аслан пнул коленом наугад. Заворчав, толстяк отстранился. Араб попытался достать его ударом пятки в голову, однако Ватанабэ метнулся в сторону. К пистолету.

   Первая пуля прошила ладонь Аслана, когда тот в отчаянии протянул руку к упущенному оружию. Кровь брызнула арабу в глаза, а следом рой железных пчел принялся жалить все тело. Сэм жал на спуск, методично прицеливаясь в упор. Он прострелил противнику суставы, поднимаясь на ноги.

   - Какая освежающая беседа, - произнес толстяк и хрустнул шеей. Мотнув головой, Ватанабэ смахнул с брови накопившуюся кровь. - Ты и впрямь неплох, "альфа".

   Раны Аслана уже заживали, но араб не успел что-либо предпринять. Сэм схватил его за грудки и вздернул вверх. Полные неистовой злости глаза трикстера встретились со взглядом агента "CDM". Ватанабэ улыбнулся так, как улыбаются детям добрые взрослые. И отпустил врага. Аслан слабо шевельнул не до конца зажившими руками.

   Апперкот был таким быстрым, что даже трикстер не смог толком его разглядеть. Но кулак Сэма, хоть и невидимый, бил вполне осязаемо. Араб с до предела запрокинутой головой повалился на спину. В голове у него зазвучал финальный гонг, от которого кровоточили уши.

   - Вот это называется нокаутом, - менторским тоном объяснил Сэм. - А не всякие там прыжки.

   Ударившись затылком о пол, Аслан упрямо сдержал сорвавшийся с губ стон. Ватанабэ широко шагнул и наступил на араба, припечатывая так же, как недавно был припечатан сам. Диафрагма хрустнула, и воздух со всхлипом ушел из легких.

   - Пинаешься ты неплохо, - произнес Ватанабэ. - Но брать надо качеством, а не количеством.

   И он не блефовал. Аслан, пытавшийся дышать, ощущал, что на этот раз противник действительно вышиб из него дух. Сам он трудился над толстяком добрую минуту, но так и не смог даже замедлить. Араб уперся локтем в пол и приподнялся, закашлявшись.

   - А ты... хорош, - тяжело дыша, произнес он.

   - Спасибо, спасибо, - Ватанабэ усмехнулся и отвесил полупоклон, театрально поведя рукой с пистолетом.

   - Кто же ты такой? Тебя нет... в списках класса "альфа".

   Раны заживали, и Аслан прибег к последнему средству - тянул время. Сэм в ответ снова усмехнулся.

   - Сколько ты выставил на таймере?

   - Десять минут, - признался араб. - Скоро рванет.

   - Угу...

   Толстяк опустился на одно колено и толкнул Аслана рукой в грудь. Когда противник откинулся обратно на спину, мужчина произнес.

   - Я ведь сказал, что люблю свою работу? А знаешь, почему?

   Широкая ладонь с размаху шлепнулась на лицо Аслана. Сэм до хруста сжал пальцы, едва не проломив висок своей жертве.

   - В отличие от тебя, я как раз идейный.

   С мощью строительного крана рука потянула голову араба вверх. И тут же резко вбила обратно в пол. Аслан почувствовал, как лопается кожа на затылке, трескается кость и крошится бетон. Весь мир тряхнуло, перед глазами окончательно поплыло. Но он по-прежнему не издавал ни звука.

   - На самом деле, все мы идейные. Просто у каждого своя идея.

   И снова стальные пальцы на лице, выворачивающий шею до треска позвонков рывок, удар.

   - Каждый идет к своей идее. Но иногда мы падаем.

   Ватанабэ бил с такой силой, что в третий раз не выдержала даже кость трикстера. Глаза Аслана омертвели, судорожно метнувшись в сторону. На пол капнуло уже не красным, а серым. Но он не был мертв. Пока.

   - Очень важно найти того, кто поймает нас в падении.

   И вдруг в угасающем сознании араба вспыхнула одинокая яркая искра. От нее исходило приятное вибрирующее ощущение. Как будто неосязаемые щупальца расползались по всему миру.

    "Иншалла" - говорит Ясфир, и женщина беззвучно плачет. Она знает, что через миг умрет...

   "Мишени - это не то!" - смеется Хамид и ловко метает нож. Лезвие втыкается в глазницу привязанному к столбу пленнику...

   Женщина сидит в тени. Лица ее невозможно разглядеть, только роскошные рыжие волосы словно светятся. Она говорит, пристукивая длинным ногтем о полированный стол: "Ты слишком жаден, дорогой Аслан. Иногда мне кажется, что тебе и впрямь наплевать на то, что ты - не человек. Алчность стирает для тебя все границы". И она права...

   "Нашего дорогого Аслана пора накормить свининой, раз он по восточному обычаю трусит высказать мне претензии в лицо", - произносит мужчина. Мерзкий, отвратный наглец, посмевший вторгаться в бизнес. Враг. Опасный и сильный враг, намеренно стремящийся оскорбить. Вендиго...

   Искра разгорелась сильнее. Щупальца ухватились за всплывшее воспоминание.

    Вендиго. Высокий, тонкий... Отдающий чернотой вакуума. Он хлопает ладонью по корпусу бомбы и улыбается. Короткая, издевательская усмешка. Этот голос, будто едва сдерживающийся от обидного смеха. "Я всегда знал, что ты выше личных обид, Аслан", - говорит он и добавляет: "Всегда играешь на стороне сильного". Это правда. После ноября, когда он ударил в самое сердце могущественной Европы, Вендиго доказал, что он сильнее Лилит. Или безрассуднее. Но тем легче его обмануть...

   Бомба. Подрыв. Война...

    Его нашли. Как? Как же? Неужели Вендиго не так глуп?

    Нужно бежать. Вернуться. Нужно вернуться в Рим. Нужно...

   Театр.

   И вдруг искра потухла. Вернулся тусклый свет потолочных ламп в ангаре. И лицо. Вендиго?

   Нет. Толстяк. Бородка. Глаза. Карие глаза. И в них - смерть.

   - У тебя ведь нет никого, кто не дал бы упасть, а? - спросил Ватанабэ.

   - А... О... - попытался заговорить Аслан, но язык не слушался. Наконец, араб смог выдавить из себя полумертвую фразу: - Не... пони...маю.

   - Естественно.

   Сэм поднялся. Отойдя от распластанного на полу трикстера, он подобрал свои очки, лишь чуть запылившиеся. Вернув их на законное место, толстяк обернулся.

   - Мы оба знаем, что ты можешь выжить. Раз уж упал, попробуй ползти.

   Аслан слышал, как отдаются под крышей шаги Ватанабэ, когда тот подходил к грузовику. Сэм скептически оглядел колеса поврежденной машины и довольно хмыкнул.

   - Пора за баранку.

   Зафырчал-загудел двигатель. Араб с разбитой головой лежал позади и почти не понимал, что уезжает машина с драгоценной бомбой. Таймер системы самоуничтожения отсчитывал время до взрыва, должного навсегда погрести базу, а вместе с ней и самого Аслана, под землей. И оставалось лишь гадать, успеет ли трикстер восстановиться настолько, чтобы спастись. Серое мозговое вещество растекалось лужицей вокруг треснувшего черепа.

   Ватанабэ вел слегка криво едущий грузовик по туннелю. Подпорки и покатые стены закончились через пару минут. Ночное небо, подпираемое бесформенными столпами гор, встретило его яркими, будто вымытыми звездами. Едва заметная дорога, петлявшая между скал, вела на относительно ровный участок гор Акакус. И сверху над этим участком уже висел черный вертолет русской серии "Ка".

   Ожог на руке уже почти зажил. Только широкие шрамы, становившиеся бледнее с каждой секундой, напоминали о недавней борьбе. В этот раз Ватанабэ подошел очень близко к краю. Ведь мог и не сдюжить. Но все-таки справился. Как всегда.

   Но в этот раз его ждала Кэтрин. И Канзаки. Почему-то Сэм подумал о ней.