За кулисами второй мировой войны

Волков Федор Дмитриевич

Глава III

 

 

За кулисами плана "Барбаросса"

Днем 29 июля 1940 г. к перрону небольшой немецкой станции Рейхенгалле подошел специальный поезд. Из вагона в сопровождении адъютантов вышел высокий худощавый человек в форме генерал-полковника артиллерии. Это был генерал Йодль.

Близ станции Рейхенгалле в просторных, удобных помещениях разместился штаб оперативного руководства вермахта, в глубокой тайне разрабатывавший планы военных походов фашистской Германии.

Едва Йодль успел выйти из вагона, как тут же раздалось его краткое приказание генералу Варлимонту — заместителю начальника оперативного отдела «Л» верховного главнокомандования:

— Немедленно созвать узкое совещание старших офицеров отдела "Л".

Помимо Йодля и генерала Варлимонта в нем приняли участие три старших офицера. Йодль сообщил собравшимся о решении Гитлера приступить к подготовке войны против России.

Именно с этого момента, едва завершив разгром Франции, генеральный штаб фашистского рейха начал разрабатывать конкретный план нападения на Советский Союз, воплощать в жизнь стародавние замыслы немецких милитаристов о "походе на Восток". Фашистский "дранг нах остен" должен был обеспечить немцам и "жизненное пространство", и многовековое господство "арийской расы" в Европе и во всем мире.

Человеконенавистнические «теории» и планы "похода на Восток", в Россию, были сформулированы Гитлером в "Майн кампф". Захват Австрии, Чехословакии, Польши, Дании, Норвегии, Голландии, Бельгии, Люксембурга, разгром Франции девяти стран с территорией более 850 тыс. кв. км и населением более 100 млн. человек — и другие агрессивные акции германского фашизма были подготовкой к осуществлению основного плана — завоевания мирового господства. На пути разбойничьих замыслов Гитлера стоял великий Советский Союз, оплот всех революционных сил.

Еще в 1933 г. на берлинском совещании фашистских гаулейтеров Гитлер заявил о своем намерении организовать поход против СССР. Подписывая в августе 1939 г. пакт о ненападении с Советским Союзом, руководители "третьего рейха" ни на минуту не забывали о своих агрессивных планах. Через три месяца после подписания договора Гитлер цинично заявил: "У нас есть договор с Россией. Однако договоры соблюдаются до тех пор, пока они целесообразны".

Военные кампании фашистского вермахта в Польше, Бельгии и Голландии, во Франции, под Дюнкерком и Кале вскружили головы германским генералам и адмиралам. Они мечтали о молниеносных победах на Востоке, в борьбе против СССР.

На завершающей стадии войны в Европе, в конце мая — начале июня 1940 г., Гитлером были приняты основы решения о нападении на Советский Союз. В начале июня, когда немецко-фашистские войска вышли на побережье Ла-Манша, разрезав фронт союзников, Гитлер в беседе с Рундштедтом сформулировал "основную задачу" своей жизни — "рассчитаться с большевизмом".

Сокрушение первого в мире социалистического государства, порабощение советского народа, захват его богатств были в центре политики германского фашизма. Наиболее видные немецкие генералы — Браухич, Гальдер, Рундштедт, Кейтель, Йодль и др. — ревностно поддерживали планы войны против Советского Союза. Уже 25 июня 1940 г., на третий день после подписания Компьенского перемирия, главное командование сухопутных сил Германии (ОКХ) высказалось за сосредоточение у границ СССР 24 немецких дивизий. 28 июня рассматривались "новые задачи".

В конце июня, после разгрома Франции, состоялась беседа начальника генерального штаба сухопутных сил Гальдера с государственным секретарем министерства иностранных дел Вейцзеккером, после которой первый записал в своем дневнике: взоры обращены на Восток.

2 июля верховное главнокомандование вооруженных сил отдало приказ штабам сухопутных и морских сил заняться планированием нападения на СССР. На следующий день начальник штаба ОКХ Гальдер сделал первые наметки плана войны против СССР. В нем предлагалось нанести решительный удар по России, "чтобы принудить ее признать господствующую роль Германии в Европе".

Таким образом, одновременно с планированием вторжения на Британские острова немецкие генералы разрабатывали планы войны с Советским Союзом.

 

Русская проблема будет решена наступлением

На секретном совещании в рейхсканцелярии 21 июля Гитлер категорически заявил: "Русская проблема будет разрешена наступлением. Следует продумать план предстоящей операции". Именно на этом совещании в государственном масштабе было утверждено решение о нападении на Советскую страну. Впервые вопрос о войне с СССР был поставлен на почву оперативных расчетов. Здесь же главнокомандующий сухопутными силами Германии Браухич получил приказ подготовить план войны против СССР, учитывая, что нападение будет предпринято через 4–6 недель после окончания сосредоточения войск. По мнению Браухича, для разгрома 50–70 русских дивизий, являвшихся боеспособными, требовалось не более 100 дивизий.

Разработка оперативного плана нападения на Советский Союз была поручена начальнику штаба сухопутных войск Гальдеру, а тот в свою очередь возложил эту обязанность на командующего 18-й армией генерал-фельдмаршала Кюхлера и начальника штаба этой армии генерал-майора Эриха Маркса, "специалистов по России", находившихся для этой цели в распоряжении высшего командования сухопутных сил. Эта армия была придвинута к советским границам. По детально разработанному оперативному плану войны против СССР главный удар наносился на Москву. Обсуждался вариант нанесения главного удара и на юге СССР.

Как свидетельствуют Браухич и Йодль, Гитлер полагал первоначально войну против СССР начать уже осенью 1940 г. Это мнение разделяли многие фашистские генералы. Однако позднее Гитлер отказался от этого плана: Германия еще не была готова к войне с СССР. К этому времени, по свидетельству Варлимонта, не могло быть завершено развертывание фашистских армий у границ СССР, отсутствовали необходимые предпосылки в Польше: не были подготовлены железные дороги, казармы, мосты, не налажена связь, не построены аэродромы. Кроме того, приближались осень и зима. Гитлер не хотел повторения ошибок Наполеона, по его мнению проигравшего русский поход… из-за сильных морозов.

Правда, Гитлер старался не вспоминать пророческого предсказания более дальновидного германского политика генерала Гренара, писавшего в книге "Завещание Шлиффена": "Кто хочет познать стратегический характер восточного театра действий, тот не должен пройти мимо исторических воспоминаний. У врат огромной равнины между Вислой и Уралом, вмещающей одно государство и один народ, стоит предостерегающая фигура Наполеона I, чья судьба должна внушать всякому нападающему на Россию жуткое чувство перед наступлением на эту страну".

Первый этап выработки новых стратегических решений, связанных с подготовкой войны не только против Англии, но и против СССР, начатый в мае 1940 г., завершился 31 июля секретным совещанием в ставке Гитлера в Бергхофе. Это совещание, на котором присутствовали высшие военные и руководители фашистского рейха — Кейтель, Браухич, Йодль, Гальдер, адмирал Редер, имело решающее значение в определении дальнейшего направления фашистской агрессии.

Гитлер обратился к генералам с речью о необходимости начать войну против Советского Союза. Чтобы победить Англию, говорил он, необходимо разгромить Советский Союз. Надеждой Англии являются Россия и Америка. "Если Россия будет разгромлена, — говорил Гитлер, — Англия потеряет последнюю надежду. Тогда господствовать в Европе и на Балканах будет Германия". Поэтому он и предложил к весне 1941 г. "ликвидировать Россию".

Над Гитлером, как в свое время над австрийским канцлером Кауницем и "железным канцлером" Бисмарком, довлел "кошмар коалиций", на сей раз коалиции в составе Англии, СССР и Соединенных Штатов Америки, направленной против Германии. Чтобы не допустить ее создания, надо было прежде всего вывести из строя главного потенциального участника — Советский Союз.

По предложению фельдмаршала Кейтеля, начальника штаба верховного главнокомандования, настойчиво твердившего о трудностях осенне-зимней кампании в СССР, было решено осуществить нападение на Советскую страну в мае 1941 г.

 

Загадочные марши немецких солдат

Летом и осенью 1940 г. верховное командование германского вермахта начало усиленно перебрасывать в Польшу, поближе к советским границам; свои войска. Против СССР Гитлер планировал бросить 120 дивизий, оставив на Западе, во Франции и Бельгии, а также в Норвегии 60 дивизий. С этой целью улучшалась железнодорожная сеть в Польше, ремонтировались старые и прокладывались новые пути, устанавливались линии связи.

Сразу же после разгрома Франции три гитлеровские армии группы фон Бока — 4, 12 и 18-я — численностью до 30 дивизий были направлены на Восток, в район Познани.

Из 24 соединений, входивших в состав 16-й и 9-й армий группы «А», предназначавшихся для удара по Англии по плану "Морской лев", 17 были переброшены на Восток.

В Польше был развернут штаб 18-й армии, объединившей все немецкие войска на Востоке. Только за период с 16 июля по 14 августа было передислоцировано более 20 немецко-фашистских дивизий, совершавших походные марши по загадочной кривой. Они шли из Центральной Франции к побережью Ла-Манша и Па-де-Кале, а затем через Бельгию и Голландию в Германию и далее в Польшу, к границам Советского Союза. Однако все станет предельно ясным, если учесть, что гитлеровское командование, осуществлявшее эти загадочные марши, преследовало единственную цель: прикрыть подготовку Германии к нападению на Советский Союз. По немецким данным, к 20 сентября 1940 г. из Франции к границам СССР, в Восточную Пруссию, Польшу, Верхнюю Силезию, было переброшено около 30 дивизий.

Для ведения войны против СССР немецкое командование формировало новые пехотные, танковые, моторизованные дивизии.

Поскольку для Германии с осени 1940 г. решающей задачей стала подготовка войны против Советского Союза, 12 октября 1940 г. был отдан приказ о прекращении всех мероприятий по подготовке плана "Морской лев" до весны 1941 г.

Танковые, мотомеханизированные и пехотные дивизии, включая дивизию отборных головорезов "Мертвая голова", а также террористический аппарат Гиммлера, которые предназначались для десанта в Англию, в конце лета и осенью 1940 г. были погружены в вагоны и двинуты к границам Советского Союза.

Подготовка к нападению на СССР велась с немецкой пунктуальностью. Оперативно-стратегические планы разрабатывались весьма тщательно и всесторонне. Были ^написаны десятки тысяч страниц, начерчены тысячи карт, схем. Опытнейшие фельдмаршалы, генералы, офицеры генштаба методично разрабатывали агрессивный план Вероломного нападения на социалистическое государство, занимавшееся мирным, созидательным трудом. Неторопливость и продуманность этой подготовки свидетельствуют о том, что фашистская Германия не опасалась нападения со стороны СССР, а легенды германских политиков, генералов, «историков» о "превентивной войне" Германии против СССР — просто фальсификация и ложь.

После совещания у Гитлера в Бергхофе Э. Маркс 1 августа 1940 г. представил Гальдеру первый вариант плана войны против СССР. В основу его была положена идея "молниеносной войны". Маркс предложил сформировать две ударные группировки, которые должны были продвинуться на линию Ростов-на-Дону — Горький — Архангельск, а в дальнейшем до Урала. Решающее значение отводилось захвату Москвы, что приведет, указывал Маркс, к "прекращению советского сопротивления". На осуществление плана разгрома СССР отводилось всего 9-17 недель.

После сообщения Кейтеля о недостаточной инженерной подготовке плацдарма для нападения на СССР Йодль 9 августа отдал совершенно секретный приказ "Ауфбау ост". В нем намечались следующие подготовительные мероприятия: ремонт и сооружение железных и шоссейных дорог, казарм, госпиталей, аэродромов, полигонов, складов, линий связи; предусматривалось формирование и боевая подготовка новых соединений.

К концу августа 1940 г. был составлен предварительный вариант плана войны фашистской Германии против СССР, получивший условное наименование план "Барбаросса".

План Маркса обсуждался на оперативных совещаниях с участием Гитлера, Кейтеля, Браухича, Гальдера и других генералов. Был выдвинут и новый вариант — вторжение в СССР силами 130–140 дивизий; окончательная отработка его была возложена на заместителя начальника генерального штаба сухопутных сил генерал-полковника Паулюса. Целью вторжения было окружение и разгром советских частей в западной части СССР, выход на линию Астрахань Архангельск.

Паулюс считал необходимым создать три группы армий: «Север» — для наступления на Ленинград, «Центр» — на Минск — Смоленск, «Юг» — с целью выхода на Днепр у Киева. Начатая в августе 1940 г. разработка предварительного плана «Барбаросса», по свидетельству генерала Паулюса, закончилась проведением двух военных игр.

В конце ноября — начале декабря 1940 г. в генеральном штабе сухопутных сил в Цоссене под руководством Паулюса были проведены эти большие оперативные игры. На них присутствовали генерал-полковник Гальдер, начальник оперативного отдела генерального штаба полковник Хойзингер и специально приглашенные старшие штабные офицеры из ОКХ. "Результат игр, свидетельствовал Паулюс в Нюрнберге, — принятый за основу при разработке директив по стратегическому развертыванию сил «Барбаросса», показал, что предусмотренная диспозиция на линии Астрахань — Архангельск — дальняя цель ОКВ — должна была привести к полному поражению Советского государства, чего, собственно, в своей агрессии добивалось ОКВ и что, наконец, являлось целью этой войны: превратить Россию в колониальную страну".

По окончании военных игр, в декабре, состоялось секретное совещание у начальника генерального штаба сухопутных войск, использовавшего теоретические результаты игр с привлечением отдельных штабов армейских группировок и армий, ответственных за развязывание агрессии против СССР. На нем были обсуждены вопросы, не разрешенные в ходе военных игр. В конце совещания выступил со специальным докладом начальник отдела иностранных армий «Восток» полковник Киндель. Он дал подробную экономическую и географическую характеристику Советского Союза, а также Красной Армии, хотя реально не мог оценить ее подлинную силу. "Выводы докладчика, свидетельствовал Паулюс в заявлении Советскому правительству, — были построены на предпосылках, что Красная Армия — заслуживающий внимания противник, что сведений об особых военных приготовлениях не было и что военная промышленность, включая вновь созданную восточнее Волги, была высокоразвитой".

Так Паулюс, стоявший у истоков разработки плана «Барбаросса», разоблачил легенду о "превентивной войне" со стороны фашистской Германии. Ни один факт того времени не доказывал, что СССР собирался напасть на Германию.

Военные игры и совещания, представлявшие собой теоретическую часть планирования агрессивной войны против Советского Союза, являлись и завершающей стадией этого планирования.

 

Планы «Отто» и "Барбаросса"

5 декабря 1940 г. на очередном секретном военном совещании у Гитлера главное командование сухопутных сил в лице Гальдера доложило в соответствии с результатами штабных учений план нападения на СССР, закодированный вначале как план «Отто». Решение гласило: "Начать полным ходом подготовку в соответствии с предложенным нами планом. Ориентировочный срок начала операции — конец мая" (1941 г.). Гитлер одобрил этот план.

Составление директивы о войне против СССР с учетом решений, принятых на совещаниях у Гитлера, было поручено генералу Варлимонту. Йодль, внеся некоторые незначительные исправления, 17 декабря 1940 г. вручил ее Гитлеру на утверждение.

Обсуждая с генералами план «Барбаросса», Гитлер считал его вполне обоснованным. Согласно плану, войска, прорвав советскую оборону, углублялись на восток, а затем, повернув на Ленинград и Украину, полностью завершали разгром Красной Армии.

18 декабря 1940 г. ставшая печально знаменитой директива № 21 под названием план «Барбаросса» была завизирована Йодлем и Кейтелем и подписана Гитлером. Она стала основным руководством для всех военных и экономических приготовлений фашистской Германии к нападению на СССР.

Это был кровавый план, воплотивший самые разбойничьи и варварские устремления немецких фашистов. "В его основе лежала идея ведения войны на уничтожение с неограниченным применением самых жестоких методов вооруженного насилия".

План «Барбаросса» состоял из трех частей: в первой излагаются его общие цели, во второй называются союзники Германии в войне против СССР, в третьей планируется проведение военных операций на суше, на море и в воздухе. План гласил: "Немецкие вооруженные силы должны быть готовы к тому, чтобы еще до окончания войны с Англией победить путем быстротечной военной операции Советскую Россию".

Ближайшей и важнейшей стратегической целью было уничтожение основных сил Красной Армии в западной приграничной полосе "в смелых операциях с глубоким продвижением танковых частей". Считалось, что таким образом будет уничтожено? всех сил Красной Армии, а остальные войска будут скованы на флангах активным участием Румынии и Финляндии в войне против Советского Союза. "Конечной целью операции является отгородиться от азиатской России по общей линии Архангельск — Волга".

Основными военно-стратегическими объектами, имевшими важное политическое и дипломатическое значение, в плане считались Ленинград, Москва, Центральный промышленный район и Донецкий бассейн. Особое место отводилось захвату Москвы. Планом предусматривалось наступление ударных группировок на трех стратегических направлениях. Первая, северная группировка, сосредоточенная в Восточной Пруссии, должна была нанести удар по Ленинграду, уничтожить советские войска в Прибалтике. Вторая группировка наносила удар из района Варшавы и севернее ее на Минск, Смоленск, чтобы уничтожить силы Красной Армии в Белоруссии. Задача третьей группировки, сосредоточенной южнее Припятских болот, в районе Любляны, заключалась в нанесении удара на Киев. После захвата Ленинграда и Кронштадта предполагалось продолжение "наступательной операции по овладению важнейшим центром коммуникаций и оборонной промышленности — Москвой".

Нанесение вспомогательных ударов планировалось с территории Финляндии на Ленинград и Мурманск и с территории Румынии на Могилев-Подольский, Жмеринку и вдоль побережья Черного моря.

Гитлер намечал отдать приказ о наступлении на СССР "за восемь недель перед намеченным началом операции". "Приготовления, — приказывал он, требующие более значительного времени, должны быть начаты (если они еще не начались) уже сейчас и доведены до конца к 15.5.41". Назначенный срок объяснялся особенностями климатических условий СССР: Гитлер «спешил» закончить кампанию по разгрому Советской страны до жестоких русских морозов.

План «Барбаросса» был изготовлен ввиду особой секретности всего лишь в девяти экземплярах, что полностью соответствовало задаче сохранить в глубокой тайне подготовку вероломного нападения Германии на Советский Союз. Экземпляр № 1 был направлен главнокомандованию сухопутных сил, № 2 главнокомандованию флота, № 3 — главнокомандованию военно-воздушных сил. Остальные шесть экземпляров остались в распоряжении верховного главнокомандования вооруженных сил Германии, в сейфах штаба ОКБ, из них пять — в оперативном отделе «Л» верховного главнокомандования в лагере Майбах.

Поставленная планом «Барбаросса» цель сама по себе характеризует его как чисто агрессивный план; об этом свидетельствует и то, что "оборонительные мероприятия планом не предусматривались вовсе". Если бы не было никаких других доказательств, то даже "этим самым, — справедливо писал Паулюс, — развенчиваются лживые утверждения о превентивной войне против угрожающей опасности, которые аналогично оголтелой геббельсовской пропаганде распространялись ОКВ".

В основу плана «Барбаросса» были положены теории тотальной и «молниеносной» войн, являвшиеся основой немецко-фашистской военной доктрины. Он был "высшим достижением" военного искусства фашистской Германии, накопленного за годы подготовки к агрессивной войне, в период захвата Австрии и Чехословакии, в войне против Дании, Норвегии, Бельгии, Голландии, Франции и Англии.

Планируя «молниеносный» разгром СССР, немецко-фашистские стратеги исходили из порочной теории о непрочности советского государственного строя, слабости Советских Вооруженных Сил, которые не смогут выстоять против массированных ударов бронированного кулака танковых дивизий Гудериана, первоклассных самолетов люфтваффе, немецкой пехоты.

Насколько была авантюристична стратегия вермахта, красноречиво свидетельствуют следующие цифры.

Планируя и начав наступление на СССР 153 немецкими дивизиями на фронте от Черного до Баренцева моря, превышающем 2 тыс. км, германский генеральный штаб предполагал до зимы 1941 г. продвинуть немецкие войска на стратегическую глубину более 2 тыс. км и растянуть фронт более чем на 3 тыс. км. Это значило, что немецкие войска должны были наступать непрерывно, проходя по 25–30 км в сутки. Даже если допустить невероятное, т. е. что Красная Армия не оказывала бы ожесточенного сопротивления немецко-фашистским захватчикам, то двигаться непрерывно с такой скоростью было бы просто немыслимо. К завершению зимней кампании в СССР немецкая армия имела бы недопустимую в военной тактике оперативную плотность — одну дивизию на 20 с лишним километров фронта.

Самоуверенность немецких генералов характеризует полемика о сроках, в течение которых СССР будет разгромлен. Если первоначально Э. Маркс называл срок 9-17 недель, то в генштабе планировали максимум 16 недель. Браухич позднее назвал срок 6–8 недель. Наконец, в беседе с фельдмаршалом фон Боком Гитлер хвастливо заявил, что с Советским Союзом будет покончено в течение шести, а может быть, и трех недель.

 

Дипломатический блеф Гитлера

В самый разгар подготовки Германии к предательскому нападению на Советский Союз с целью замаскировать ее, притупить бдительность политических руководителей Советской страны, обмануть их Гитлер совершает несложные дипломатические маневры. Он стремится ухудшить англо-советские отношения, помешать намечавшимся тенденциям к сближению между СССР и Англией.

Гитлеровская Германия также надеялась замаскировать подготовку нападения на Советскую страну путем вовлечения СССР в систему Берлинского (Тройственного) пакта, заключенного между Германией, Италией и Японией. Подтверждение тому — берлинские беседы Гитлера и Риббентропа с народным комиссаром иностранных дел СССР В. М. Молотовым, проходившие в ноябре 1940 г.

Еще 13 октября 1940 г. Риббентроп направил письмо на имя И. В Сталина, лживо объясняя агрессивные акции Германии в отношении малых стран Европы интересами борьбы с Англией. Он приглашал Председателя Совета Народных Комиссаров и народного комиссара иностранных дел нанести визит в Берлин. Советское правительство приняло приглашение, стремясь выяснить планы фашистской Германии.

Вне зависимости от того, будут ли переговоры «успешными» или кончатся провалом, Гитлер не намерен был менять основную линию германской разбойничьей стратегии — на подготовку войны с СССР, о чем свидетельствуют все его планы, принятые, как отмечалось выше, еще летом 1940 г., задолго до берлинской встречи.

Поэтому ложная версия генерала Ф. Меллентина о начале подготовки войны с СССР с декабря 1940 г., после срыва берлинских переговоров между Германией и СССР, не выдерживает критики.

Ныне известно другое: 12 ноября 1940 г., в день приезда в Берлин советской правительственной делегации, Гитлер и верховное командование германскими вооруженными силами отдали совершенно секретную директиву № 18 о дальнейшей подготовке войны против СССР. "Независимо от результатов этих переговоров, — гласила гитлеровская директива, — вся подготовка в отношении Востока, о которой уже были даны устные указания, должна продолжаться. Дальнейшие указания будут даны, как только общие оперативные планы армии будут представлены и утверждены мною".

В свою очередь Советское правительство ставило задачей визита в Берлин зондаж, прощупывание позиций фашистской Германии, выявление ее дальнейших планов. Основная цель визита, как писал позднее член советской делегации Маршал Советского Союза А. М. Василевский, состояла в том, чтобы "определить дальнейшие намерения Гитлера и содействовать тому, чтобы как можно дольше оттянуть германскую агрессию против СССР". Советская сторона не имела никакого намерения заключать какие-либо соглашения с немцами. СССР также хотел выразить свое отрицательное отношение к проискам гитлеровской Германии в Румынии, Финляндии и других районах. СССР хотел выяснить, будет ли Гитлер соблюдать обязательства по советско-германскому пакту о ненападении, куда будет направлено острие фашистской агрессии.

Политических деятелей Советской страны не могло не обеспокоить прибытие немецко-фашистских войск в Финляндию. Сомнений быть не могло — эти войска прибыли с агрессивными целями, направленными против СССР.

Действительно, позднее Советскому правительству стало известно, что еще в сентябре 1940 г. уполномоченный Финляндии вел переговоры в Берлине с немецким генеральным штабом о совместной подготовке германской и финской армий. Против кого они готовились? Ясно, что против СССР.

22 сентября 1940 г. в Берлине за спиной финского народа было заключено секретное соглашение между Германией и Финляндией о «транспортировке» немецких войск через финскую территорию, а фактически о размещении их близ границ Советского Союза. Правда, по тактическим соображениям финское правительство Рюти-Таннера не подписало договора о военном союзе с Германией. Но этот союз существовал если не де-юре, то де-факто.

Не менее тревожным для СССР было положение на юго-западе страны, в зоне Румынии. Для Советского правительства не было секретом: румынские правящие круги, окончательно порвавшие после Мюнхена с прежней/ ориентацией на Англию и Францию, вступили на путь открытого сговора с фашистской Германией. Успехи гитлеровцев в начальный период второй мировой войны, молниеносный разгром Польши, Бельгии, Голландии, Франции толкали румынскую правящую клику к еще более тесному сближению с Германией. На королевском совете 20 мая 1940 г. было принято решение о «союзе» с фашистской Германией. Румыния безоговорочно включилась в фарватер агрессивной политики германского фашизма, порвала английские и французские гарантии, данные ей в апреле 1939 г. Румынский король Кароль II заявил Гитлеру о своем желании установить самое тесное сотрудничество во всех областях политики и войны и просил направить для переговоров в Бухарест специальную германскую военную миссию. Гитлер не спешил сделать это: кандидатура Кароля II, известного своими давними и прочными связями с правящими кругами Англии и Франции, не устраивала его. Фашистскому диктатору в Берлине нужен был фашистский диктатор в Бухаресте. И Гитлер поставил его у власти в Румынии. 6 сентября гитлеровская военная агентура в Румынии — фашистские отряды «железногвардейцев» и генерал Ион Антонеску по приказу Берлина совершили государственный переворот. Они заставили Кароля II отречься от престола в пользу, своего сына Михая. К власти пришли румынские «легионеры». Было сформировано новое правительство во главе с румынским «фюрером» Ионом Антонеску.

В стране установилась жестокая военно-фашистская диктатура. Как только новый диктатор возобновил просьбу о посылке военной миссии в Румынию, Гитлер немедленно ответил согласием. Более того, 20 сентября 1940 г. немецкое верховное командование по согласованию с румынским правительством издало приказ о посылке в Румынию сухопутных и военно-воздушных сил для оказания помощи Румынии в организации и обучении ее вооруженных сил.

Истинная цель этого плана, сохранявшегося в глубокой тайне, состояла в том, чтобы подготовить почву для совместной агрессии немецких и румынских войск против Советского Союза. В начале октября немецкие войска под видом «инструкторов» начали прибывать в Румынию.

В ноябре 1940 г. произошла встреча Антонеску с Гитлером и Риббентропом; обсуждались вопросы, имеющие прямое отношение к подготовляемой фашистской Германией агрессии претив СССР и участию в ней Румынии. Был подписан протокол о присоединении Румынии к Тройственному пакту. Антонеску заверил Гитлера, что "Румыния с оружием в руках готова идти бок о бок с державами «оси» ". Румыния стала сателлитом фашистской Германии. Эти чрезвычайно опасные для СССР политические тенденции не могли не волновать советских руководителей. Важно было не только выяснить эти тенденции, но и по возможности, если не упущены сроки, активно противодействовать им дипломатическими средствами.

В этом была одна из важнейших задач берлинской встречи советского наркома иностранных дел с руководителями германского государства 12–13 ноября 1940 г.

Еще до приезда советской делегации в Берлин фашистская дипломатия подготовила проект соглашения между странами — участницами Тройственного пакта и СССР. В нем предусматривалось "политическое сотрудничество" СССР с Германией, Японией и Италией, обязательство четырех держав "уважать естественные сферы влияния друг друга". СССР предлагалось присоединиться к декларации, в которой говорилось, "что его территориальные устремления направлены на юг от Государственной границы Советского Союза, в сторону Индийского океана". Нетрудно видеть провокационный характер проектов "раздела мира" между СССР и фашистскими державами.

Советская делегация прибыла в Берлин. За пять минут до прихода поезда на Ангальтский вокзал прибыл Риббентроп. Под сводами вокзала прозвучала мелодия «Интернационала». Фашистские власти запретили населению проявлять какие-либо дружественные чувства в отношении СССР, хотя берлинцы и без того знали, как дорого бы обошлось им это.

Первая встреча В. М. Молотова с Риббентропом состоялась 12 ноября 1940 г. на Вильгельмштрассе. Риббентроп сразу же приступил к осуществлению основной задачи переговоров: дезинформировать советскую делегацию о подлинном направлении фашистской агрессии. С Британской империей, доказывал он, покончено. Ее остается только добить. "Никакая сила на земле, восклицал фашистский министр, — не может изменить того обстоятельства, что наступило начало конца Британской империи. Англия разбита, и сейчас лишь вопрос времени, когда она наконец признает свое поражение".

Если же Англия не встанет на колени, продолжал он далее, Германия день и ночь будет продолжать воздушные налеты на английские города, ее подводные лодки "причинят ужасающие потери Англии". А если, несмотря на эти террористические, сокрушающие удары, Англия "все же не будет поставлена на колени… то Германия, как только позволят условия погоды, решительно поведет широкое наступление на Англию и тем окончательно сокрушит ее".

Попутно Риббентроп дал уничтожающую критику "дилетанту в политике и в военном деле" Черчиллю, закончив свою беседу заявлением, что державы «оси» думают уже не о том, как выиграть войну, "а о том, как скорее окончить войну, которая уже выиграна".

Центральным моментом встреч в Берлине были встречи советского наркома с Гитлером, состоявшиеся 12 и 13 ноября. Беседа 12 ноября носила со стороны Гитлера характер зондажа. Центр тяжести переговоров был во второй беседе, имевшей главную цель — ввести в заблуждение политических руководителей Советского Союза. В этих беседах особенно рельефно выявились геополитические устремления фашистских политиков, основная стратегическая линия переговоров, направленная на дезинформацию Советского правительства.

Удары германской военной машины, дезинформировал Гитлер, будут направлены на Запад, против Англии, а не на Восток, против Советского Союза. Вопрос о разгроме Англии — вопрос недалекого будущего. Германия совместно с СССР, Италией, Японией (Гитлер назвал и вишистскую Францию) должна позаботиться о разделе наследства обанкротившейся Британской империи.

В первой же беседе Гитлер пытался зондировать вопрос о вступлении Советского Союза в военную коалицию держав, направленную против Англии и в будущем против США. В числе участников этой "великой коалиции" против англосаксонских держав Гитлер опять-таки называл фашистскую Италию, милитаристскую Японию, вишистскую Францию.

Гитлер говорил об исключительно тяжелом военном положении Англии, растерявшей всех союзников на континенте. "Как только улучшатся погодные условия, — утверждал он, — Германия будет готова нанести гигантский и окончательный удар по Англии", ибо Германия ведет с Англией борьбу "не на жизнь, а на смерть". В самый кульминационный момент, когда Гитлер «хоронил» Англию, английские самолеты совершили воздушный налет, и беседа была отложена до следующего дня.

На состоявшейся 13 ноября встрече Гитлер вещал еще более решительно: "Война с Англией будет вестись до последнего, и у него нет ни малейшего сомнения в том, что разгром Британских островов приведет к развалу империи". А раз наступит такое положение, а оно неизбежно наступит в ближайшем будущем, то "после завоевания Британская империя, представляющая собой гигантское, раскинувшееся по всему миру обанкротившееся поместье площадью 40 млн. кв. км, будет разделена".

Гитлер рисовал самые радужные "всемирные перспективы" и призывал советских руководителей поспешить к разделу «всемирного» пирога "несостоятельного банкрота" — Британской империи. Поэтому он предложил: на протяжении ближайших недель урегулировать "в совместных дипломатических переговорах с Россией" вопрос о ее роли и участии "в решении этих проблем". Гитлер предлагал Советскому Союзу участвовать в ликвидации и разделе наследства Британской империи, в порабощении народа Британских островов, продолжавшего труднейшую борьбу с фашистской Германией. В частности, он обещал Советскому Союзу обеспечить выход к Персидскому заливу, Индийскому океану, захват Западного Ирана и английских нефтяных промыслов на юге Ирана. Он говорил, что Германия могла бы помочь Советскому Союзу урегулировать свои претензии к Турции, вплоть до исправления конвенции в Монтрё о проливах, замены ее другой конвенцией.

Тем самым он предотвратил бы создание антигитлеровской коалиции в будущем, что в немалой степени предрешало судьбу "третьего рейха".

Касаясь советско-германских отношений (хотя политика предшествующего периода, проводимая Германией, свидетельствовала о их непрерывном ухудшении), Гитлер беззастенчиво лгал, уверял в отсутствии "конфликта интересов" между Германией и Россией, говорил о необходимости "мирного сотрудничества между двумя странами". Он лицемерил, заверяя советских представителей в желании Германии "совершенствовать германо-русское сотрудничество" в будущем.

Советские руководители, а они имели достаточную информацию по самым различным каналам, поняли, что гитлеровская агрессия своим острием теперь направлена, по крайней мере с осени 1940 г., не против Англии, а против Советского Союза.

Разглагольствуя о "мирных намерениях" в отношении СССР, о необходимости улучшения советско-германских отношений, германский фашизм готовил в строжайшей тайне вероломное нападение на первое в мире социалистическое государство.

 

Маски «миротворцев» сорваны

Ложь фашистских политиков не ввела в заблуждение советскую дипломатию.

Хотя три страны-агрессора заявляли, что договор 27 сентября 1940 г. не "затрагивает политического статуса, существующего… между каждым из трех участников соглашения и Советским Союзом", оговорка не могла ввести в заблуждение относительно его действительного характера. "Тройственный пакт Германии, Японии и Италии превращал, как признавал после войны японский политик Коноэ, антикоминтерновский пакт "в военный союз", направленный в основном против СССР".

Поэтому в первый же день берлинских переговоров глава советской делегации спросил, каков же политический смысл Тройственного пакта.

Советский Союз недвусмысленно давал понять, что ему ясна агрессивная направленность Тройственного пакта. В вопросе советского делегата также звучало: куда и когда будет направлена агрессия Германии, а на Дальнем Востоке — агрессия милитаристской Японии?

Кроме того, он потребовал разъяснить цель посылки германской военной миссии в Румынию. Почему ей навязаны германские «гарантии»? Почему и для каких целей направлены германские войска в Финляндию? Если Германия хочет улучшать отношения с СССР, то в Финляндии не должно быть немецких войск.

Вопросы и решительная позиция СССР застали Гитлера врасплох. Он пытался невразумительно оправдать посылку германской военной миссии в Румынию просьбой Иона Антонеску. Что касается Финляндии, то там германские войска якобы не собираются долго задерживаться: они, мол, переправятся транзитом в Киркенес, в Норвегию, и этот «транзит» закончится в течение ближайших дней.

Подобные объяснения, естественно, не могли удовлетворить советскую делегацию, тем более что они не соответствовали действительности. Она лишь получила новое доказательство: фашистская Румыния и маннергеймовская Финляндия превращаются в плацдарм для нападения на СССР. Немецкие войска, высадившиеся на южном побережье Финляндии, остались в стране. В Румынию помимо военной миссии прибывали германские воинские части. Какова же подлинная цель перебросок этих германских войск? — спрашивало Советское правительство.

Гитлер не мог, да и не хотел дать правильный ответ, прибегнув к обычному дипломатическому маневру: пообещал выяснить поставленные советским делегатом вопросы и поспешил снова вернуться к проблемам, отвлекающим внимание СССР от подлинных целей агрессивной немецко-фашистской политики.

Заверив делегацию СССР, что целью Тройственного пакта является урегулирование отношений в Европе, Гитлер снова призывал СССР примкнуть к блоку агрессоров и размежевать мир на сферы влияния. При этом, говорил он, проблемы Западной Европы (т. е. ее раздела. — Ф. В.) должны решаться Германией, Италией и Францией, а проблемы Востока — Россией и Японией.

Все эти предложения "о разделе мира" носили явно провокационный характер и не соответствовали внешнеполитической доктрине миролюбивого Советского государства, всегда выступавшего против политики аннексий насильственного захвата чужих территорий.

После того как Советское правительство получило шифровку из Берлина о ходе и содержании бесед, оно со всей категоричностью отвергло провокационное предложение германской стороны о разделе "обанкротившегося британского поместья" и предписало не втягиваться в дискуссию о разделе "английского наследства".

Москва вновь давала указание настаивать на том, чтобы германское правительство разъяснило проблему европейской безопасности и другие вопросы, непосредственно затрагивавшие интересы Советской страны. В соответствии с дополнительными указаниями Советского правительства советская делегация добивалась, чтобы ей были сообщены истинные цели посылки германских войск в Финляндию, фактически оккупировавших эту страну. По имевшимся в распоряжении Москвы данным, эти войска и не помышляли продвигаться в Норвегию. Напротив, они стягивались к советским границам и укрепляли здесь свои позиции. Поэтому Советское правительство настаивало на немедленном выводе немецких войск из Финляндии. Только это могло способствовать обеспечению мира в районе Балтийского моря.

Гитлер голословно отрицал фактическую оккупацию Финляндии германскими войсками, снова доказывая, что здесь имеют место лишь транзитные переброски их в Норвегию.

— Но ведь Советский Союз вовсе не собирается нарушать мир в этом районе и ничем не угрожает Финляндии, — возразил советский представитель. — Мы заинтересованы в том, чтобы обеспечить мир и подлинную безопасность в данном районе. Германское правительство должно учесть это обстоятельство, если оно заинтересовано в нормальном развитии советско-германских отношений.

Тогда Гитлер прибег к угрозе, заявив, что конфликт в районе Балтики (т. е. Финляндии) повлек бы за собой "далеко идущие последствия".

— Похоже, что такая позиция, — с достоинством ответил советский дипломат, — вносит в переговоры новый момент, который может серьезно осложнить обстановку.

Помимо пребывания германских войск в Финляндии советский представитель хотел знать о планах германского правительства в отношении Болгарии, Румынии, Югославии и Турции. СССР добивался прекращения германской экспансии на Балканах и на Ближнем Востоке, в районах, непосредственно затрагивавших безопасность Советской страны. Советское правительство считало, что германо-итальянские «гарантии» Румынии направлены против интересов СССР и поэтому должны быть аннулированы. Гитлер сказал о невыполнимости этого требования, угрожающе заявив, что Германия может найти повод для трений с Россией в любом районе.

В ответ на это советский представитель заметил, что долг каждого государства — заботиться о безопасности своего народа и дружественных стран. Такой страной Советский Союз считал Болгарию, связанную традиционными историческими узами братства и дружбы с Россией, а следовательно, Советское правительство выступает в защиту братского болгарского народа, над которым нависла угроза фашистского порабощения, готово гарантировать безопасность Болгарии.

В беседе были затронуты и другие проблемы. Советский представитель указал на недопустимость задержки поставок важного германского оборудования в СССР.

Вопреки предыдущим утверждениям Гитлер в свою очередь сослался на трудности борьбы с Англией. Но когда советский делегат заметил: ведь немцы утверждали, что Англия уже разбита, Гитлер смешался и пробормотал что-то невнятное.

На этом беседы с Гитлером были закончены. Правда, вечером того же дня были продолжены переговоры между Молотовым и Риббентропом.

В ход беседы снова вмешалась английская авиация. Когда Молотов и Риббентроп беседовали в министерстве иностранных дел и последний настойчиво спрашивал: "Готов ли Советский Союз и намерен ли он сотрудничать в ликвидации Британской империи?", — завыли воздушные сирены — английская авиация бомбила Берлин. Пришлось спуститься в бункер Риббентропа. Длинная витая лестница привела в пышно обставленное личное бомбоубежище. Беседа возобновилась. На предложение Риббентропа поделить добычу, поскольку с Англией покончено, Молотов резонно ответил:

— Если Англия разбита, то зачем мы сидим в этом убежище и чьи же это бомбы падают?

На это смутившийся Риббентроп ничего не смог ответить.

Затем Риббентроп представил проект договора между Германией, Японией, Италией и Советским Союзом о совместном сотрудничестве сроком на 10 лет. Цель предложения — ввести в заблуждение СССР, припугнуть Англию и удержать США от вступления в войну. СССР категорически отказался участвовать в этом блоке фашистских агрессоров, своим острием направленном против СССР, Англии и США. Не получил нарком ответа и на вопрос относительно целей пребывания германских войск в Румынии и Финляндии.

На этом закончились берлинские беседы В. М. Молотова с Гитлером и Риббентропом. Как и следовало ожидать, стороны остались при своем мнении: они разошлись по всем вопросам. Проводы советской делегации были очень холодными — от показной любезности хозяев не осталось и следа.

Берлинские беседы В. М. Молотова с нацистскими руководителями не были безрезультатными для Советского правительства, которое сделало из этого соответствующие выводы.

Во-первых, стала виднее двойная игра германской правящей верхушки, на словах утверждавшей необходимость укрепления советско-германских отношений, соглашений с СССР, а на деле готовившей разбойничье нападение на Страну Советов с привлечением союзников — Румынии и Финляндии.

Упорное нежелание Гитлера считаться с интересами укрепления безопасности СССР на его западных границах, решительный отказ прекратить фактическую оккупацию Румынии и Финляндии показывали, что фашистская Германия угрожает безопасности СССР, готовит плацдарм для нападения на него. Беседы подтвердили, что балканские государства либо "превращены в сателлитов Германии (Болгария, Румыния, Венгрия), либо порабощены вроде Чехословакии, или стоят на пути к порабощению вроде Греции; Югославия является единственной балканской страной, на которую можно рассчитывать как на будущую союзницу антигитлеровского лагеря; Турция либо уже связана тесными узами с гитлеровской Германией, либо намерена связаться с ней".

Что касается непосредственно Турции, Ирана и политики СССР в отношении этих стран, то, сообщая об итогах берлинских переговоров советскому полпреду в Лондоне, нарком иностранных дел СССР писал: "Как выяснилось из бесед, немцы хотят прибрать к рукам Турцию под видом гарантий ее безопасности на манер Румынии, а нам хотят смазать губы обещанием пересмотра конвенции в Монтрё в нашу пользу, причем предлагают нам помощь и в этом деле. Мы не дали на это согласия, так как считаем, что, во-первых, Турция должна остаться независимой и, во-вторых, режим в проливах может быть улучшен в результате наших переговоров с Турцией, но не за ее спиной. Немцы и японцы, как видно, очень хотели бы толкнуть нас в сторону Персидского залива и Индии. Мы отклонили обсуждение этого вопроса, так как считаем такие советы со стороны Германии неуместными".

Во-вторых, Гитлеру не удалось замаскировать истинное направление будущей германской агрессии. Все его фальшивые заявления о намерении окончательно сокрушить Англию, направить удары против нее не могли ввести в заблуждение Советское правительство. Вывод напрашивался один: Германия готовится нанести удар по СССР.

В-третьих, провокационные предложения Гитлера о разделе наследства "обанкротившейся Британской империи" были своевременно распознаны советскими руководителями и категорически отвергнуты. Тем самым закладывались новые камни в фундамент здания антифашистской коалиции.

Становилось очевидным, что Германия не связана и не помышляет сблизиться с Англией. Значит, СССР может иметь в лице Англии потенциального союзника в предстоящей борьбе с фашистской Германией.

В то же время честная позиция Советского Союза в отношении Англии выбивала почву из-под ног английских мюнхенцев, все еще мечтавших о заключении капитулянтского мира с Германией и создании единого антисоветского фронта капиталистических держав. Попытка дипломатической изоляции СССР путем возможного сговора с Англией была сорвана.

В-четвертых, в свете этих фактов становятся совершенно беспочвенными клеветнические обвинения Советского правительства в попытках «раздела» Британской империи, в территориальных притязаниях СССР, в стремлении его заключить "новый пакт", направленный против "демократических стран", распространяемые не только в Западной Германии, но и в англосаксонских странах.

Как видно из результатов бесед, со стороны Советского правительства этот зондаж не завершился, да и не мог завершиться каким-либо соглашением с фашистской Германией или вовлечением СССР в систему Берлинского пакта. И не потому, что этого не хотел Гитлер: чтобы глубже замаскировать подготовку нападения на СССР, он пошел бы на широкое «соглашение» между советской и германской сторонами. Соглашение с Германией не было подписано потому, что Советский Союз не мог пойти на сговор с агрессором.

Допустим ли был со стороны Советского правительства такой политический зондаж позиции потенциального противника? Не только допустим, но и представлял прямую политическую необходимость. Подлинная мудрость государственной политики состоит не только в том, чтобы своевременно распознавать опасные для государства тенденции, но и в том, чтобы активно противодействовать им всеми имеющимися в арсеналах политики и дипломатии средствами.

После поездки В. М. Молотова в Берлин Советское правительство не возвращалось к каким-либо беседам по этим вопросам, несмотря на неоднократные напоминания Риббентропа. Советское правительство, идя на берлинские беседы, стремилось использовать все возможные средства, чтобы, если не удастся предотвратить войну, как можно дольше оттянуть столкновение с фашистской Германией, выиграть драгоценное время для укрепления политической, военной и экономической мощи СССР.

Правда, в конце ноября 1940 г. германскому послу в Москве Шуленбургу было сообщено, что условием продолжения переговоров, начатых в Берлине, должно быть немедленное осуществление Германией вывода своих войск из Финляндии, обеспечение безопасности СССР путем заключения пакта о взаимопомощи с Болгарией. По поводу телеграммы Шуленбурга Гитлер заявил Гальдеру: "Россию надо поставить на колени как можно скорее".

Ход берлинских переговоров "окончательно укрепил Гитлера в его убеждении, что Советский Союз является главным препятствием на пути фашистской Германии к мировому господству".

Гитлер, правда, лгал, что после отъезда Молотова из Берлина он "принял решение свести счеты с Россией, как только позволят климатические условия". В действительности решение о нападении на СССР было принято до берлинских переговоров.

Касаясь оценки берлинских переговоров, английский посол в Москве Ст. Криппс доносил в Лондон, что "результаты встречи были отрицательными", что "русские хотели сохранить свободу действий и не реагировали на усилия Гитлера, направленные на достижение сотрудничества (с СССР. — Ф. В.)".

 

Планы уничтожения Советского государства

Готовясь к военному походу против СССР, Гитлер и его генералы разработали далеко идущие планы уничтожения Советского государства. На территории СССР предполагалось создать четыре рейхскомиссариата — колонии Германии: «Остланд», "Украина", «Москва», "Кавказ". Еще за три месяца до нападения на СССР, выступая на секретном совещании генералов 30 марта 1941 г., Гитлер заявил, что война против России — это не обычная война, а война двух противоположных систем. "Речь идет о борьбе на уничтожение… На Востоке сама жестокость — благо для будущего".

Германские вооруженные силы на захваченных территориях СССР должны были руководствоваться следующими варварскими наставлениями: "Мы обязаны истреблять население — это входит в нашу миссию…Нам придется развить технику истребления населения".

С методичностью и пунктуальностью германский генеральный штаб, гестапо и другие преступные организации, генералы разработали программу злодеяний на захваченных советских территориях. Она обрела силу законов, подкрепленных соответствующими приказами. Руководствуясь указаниями Гитлера, Кейтель писал: "Следует иметь в виду, что человеческая жизнь в странах, которых это касается, абсолютно ничего не стоит". По плану «Ост» намечалось истребление советской интеллигенции, искусственное сокращение рождаемости.

Более чем за год до нападения на СССР оберпалач, начальник гестапо Гиммлер, разрабатывая каннибальский план «Ост», предлагал целиком истребить многие народы, в особенности славянские. "Десятки миллионов людей, — гласил план, — будут обречены на голодную смерть".

Немецко-фашистские политики и генералы разработали и чудовищные планы экономического ограбления советского народа.

Перед нападением на Советский Союз Геринг, тесно связанный с монополистическим капиталом Германии, ставший одним из самых богатых людей, возглавил Восточный штаб экономического руководства, целью которого являлся тотальный грабеж национальных богатств Советского Союза. Под его руководством была подготовлена и обучена целая армия грабителей и насильников всех рангов для организованного, планомерного расхищения народного достояния СССР. 12 заповедей предписывали быть беспощадными с советскими людьми.

"Директива по руководству экономикой" (так называемая "Зеленая папка" Геринга) ориентировала военное командование "в области экономических задач в подлежащих оккупации восточных областях". Грабить как можно больше, грабить как можно эффективнее, вывезти в Германию как можно больше продовольствия и нефти — такова главная задача, которую поставил Геринг. Директива провозглашала "землю, весь живой и мертвый инвентарь… собственностью германского государства".

"Зеленая папка" требовала обеспечить широкий приток рабочей силы восточных «рабов» в будущие хозяйства германских помещиков-колонизаторов, а также проводить мероприятия по физическому уничтожению советских людей на оккупированных территориях посредством голода.

Содержание "Зеленой папки" за неделю до нападения на СССР было доведено до всех частей германской армии в форме приказа за подписью начальника штаба вооруженных сил Кейтеля. Этот приказ подлежал неукоснительному исполнению.

Это была действительно подготовка "войны на уничтожение", за которую ответственны не только Гитлер и его верхушка, но и немецкие генералы и адмиралы, офицеры, все немецкие солдаты, совершавшие злодеяния на территории Советского Союза. В гибели миллионов советских людей повинны и подлинные вершители внутренней и внешней политики Германии: пушечные и стальные короли, промышленники, финансовые магнаты, политические и многие другие реакционные представители агрессивного германского империализма.

 

Дипломатическая подготовка плана "Барбаросса"

Готовясь к войне с СССР, Гитлер стремился создать для Германии благоприятную международную обстановку. С этой целью германская дипломатия расширяла коалицию фашистских государств. Была разработана специальная директива германского командования вооруженных сил "Об участии иностранных государств в плане "Барбаросса".

В свою очередь милитаристская Япония, Италия, обеспокоенные быстрыми военными успехами фашистской Германии и боясь остаться обделенными при разделе добычи, стремились к усилению политического и военного сотрудничества с Гитлером. Поэтому 27 сентября 1940 г. в Берлине был подписан Тройственный пакт агрессоров — Германии, Италии и Японии, имевший целью координацию действий этих государств, направленных на завоевание мирового господства державами «оси». Оценивая договор, Риббентроп отмечал: "Эта палка будет иметь два конца — против России и против Америки".

Пакт оформил в виде военного договора сотрудничество фашистских агрессоров, ослабив на некоторое время их взаимные противоречия, империалистическое соперничество ради осуществления захватнических планов.

Вопреки воле народов к Берлинскому пакту вскоре присоединились хортистская Венгрия, боярская Румыния и Словакия. Гитлер завершил сколачивание агрессивного блока фашистских и полуфашистских государств для похода против СССР.

Для наступления на СССР Гитлер усиленно готовил румынский и финский плацдармы, привлекал Румынию и Финляндию к военному походу. Особенно старался Ион Антонеску — он готов был предоставить Гитлеру румынских солдат, закабалить страну экономически, поставляя сырье, особенно нефть, фашистской Германии. Возвращение Советским Союзом незаконно отторгнутой Бессарабии и Северной Буковины еще более разожгло воинственный пыл Антонеску.

А тут еще подоспел венский арбитраж: Гитлер умело применял тактику "разделяй и властвуй", в силу которой от Румынии 30 августа 1940 г. была отторгнута Северная Трансильвания и передана Венгрии. Арбитраж дал Гитлеру мощное оружие давления на румынских и венгерских вассалов, обеспечивая их участие в агрессивной войне против СССР. Гитлер обещал Антонеску пересмотреть венский арбитраж в пользу Румынии, если она будет активно участвовать в войне с Советским Союзом. В свою очередь он угрожал венгерским руководителям возвратить Румынии Северную Трансильванию, если Венгрия не будет воевать против СССР.

За первой встречей Гитлера с Антонеску, в январе 1941 г., состоялась вторая — в Берхтесгадене. На ней присутствовали Риббентроп, германский посол в Бухаресте Киллингер, фельдмаршал Кейтель и генерал Йодль. Гитлер договорился о вводе немецких войск в Румынию, в частности сосредоточенных на территории Венгрии германских войск, находившихся там под видом оказания помощи итальянской армии в войне с Грецией.

В беседе Гитлер подчеркнул, что Советский Союз не намерен воевать против Германии или Румынии.

Третья, решающая встреча Гитлера и Антонеску произошла в мае 1941 г. в Мюнхене. "На этой встрече, — признавал на допросе в Нюрнберге военный преступник И. Антонеску, — где кроме нас присутствовали Риббентроп и личный переводчик Гитлера Шмидт, мы уже окончательно договорились о совместном нападении на Советский Союз".

Здесь Гитлер доверительно сообщил Антонеску о своем решении напасть на Советский Союз. "Подготовив это нападение, — говорил Антонеску, — мы должны были осуществить его неожиданно на всем протяжении границ Советского Союза, от Черного до Балтийского моря".

Поскольку Антонеску импонировали агрессивные планы Гитлера, он "заявил о своем согласии напасть на Советский Союз и обязался подготовить необходимое количество румынских войск и одновременно увеличить поставки нефти и продуктов сельского хозяйства для нужд германской армии".

Под руководством немецких офицеров к началу войны вся румынская армия и военно-воздушный флот были реорганизованы и подготовлены на немецко-фашистский лад. К границам Советского Союза с февраля 1941 г. направляются отмобилизованные и готовые к боевым действиям дивизии. Всего здесь было сосредоточено 10 германских и 12 румынских дивизий численностью 600 тыс. человек.

Наиболее надежным союзником в предстоящей войне с Советским Союзом Гитлер и его генералы считали Финляндию, правительство которой продолжало проводить враждебную, антисоветскую политику и после подписания Московского договора 1940 г. Все соглашения между командованием вермахта и генеральным штабом Финляндии преследовали одну основную цель — участие финляндской армии и германских войск в агрессивной войне против СССР с территории Финляндии. Формирование и развертывание финских войск имели наступательный, а не оборонительный характер.

В декабре 1940 г. в Берлине велись переговоры между начальником финского генерального штаба генерал-лейтенантом Гейнрихсом и Гальдером. В итоге поездки была достигнута договоренность об участии Финляндии в войне против Советского Союза.

Для разработки конкретного плана участия Финляндии в войне против СССР в феврале 1941 г. в Хельсинки был направлен начальник штаба немецких войск в Норвегии полковник Бушенгаген. Вместе с генералом Гейнрихсом и его представителями — генералом Айре и полковником Топола он уточнял детали военных операций против СССР из Средней и Северной Финляндии, в особенности из района Петсамо, на Мурманск. Окончательно разработанный оперативный план, явившийся дополнением к плану «Барбаросса», впоследствии был назван "Голубой песец".

На помощь германским военным в Финляндию посылаются дипломаты. 22 мая 1941 г. в Хельсинки прибыл посланник Шнурре. В переговорах с президентом Рюти он по поручению Гитлера предложил послать финских военных экспертов в Германию для обсуждения проблем, связанных с возможностью войны Германии против СССР.

На совещании 25 мая 1941 г. в Зальцбурге, в штаб-квартире Гитлера, с участием фельдмаршала Кейтеля и Йодля со стороны Германии и представителей финского командования Гейнрихса и полковника Топола были согласованы и уточнены планы сотрудничества финских и германских войск в войне против Советского Союза. Финнам сообщили германский оперативный план, предусматривавший захват Прибалтийских государств и Ленинграда, операции германских ВВС с финских баз, наступление из Северной Финляндии на Мурманск. В официальном документе германского генерального штаба говорилось: "Фюрер решил стереть город Петербург с лица земли. После поражения Советской России нет никакого интереса для дальнейшего существования этого большого населенного пункта". В следующий раз Бушенгаген встретился с представителями финского генерального штаба в начале июня 1941 г., когда были установлены сроки мобилизации финских войск. Командование основными финскими силами возлагалось на фельдмаршала Маннергейма; на юге, в районе Ленинграда и Ладоги, должна была наступать германская группа. Об этом сообщалось в приказе Маннергейма 15 июня 1941 г. В то же время Гитлер уточнил сроки начала войны с СССР.

В связи с этим к мобилизации корпусов в Центральной Финляндии было решено приступить 15 июня, а всей финской армии — 18 июня.

В дипломатической игре фашистской Германии значительную роль играла и хортистская Венгрия.

Получив из рук Германии Закарпатскую Украину, Южную Словакию, а затем Северную Трансильванию, венгерские правящие круги тем самым тесно связали себя с ней. Гитлер даже обещал регенту Хорти передать Венгрии Банат. Германия направляла Венгрию в фарватер своей агрессивной политики.

В ноябре 1940 г., как сообщал генерал-майор Усайси, бывший начальник разведки и контрразведки Венгрии, на аудиенцию к начальнику венгерского генерального штаба генерал-полковнику Верту прибыл германский военный атташе в Будапеште Краппе с секретным письмом от Гальдера. В нем Гальдер предупреждал Верта, что Венгрия должна быть готова к "войне, возможной против Югославии и, несомненно, против СССР". Верт согласился с мнением Гальдера относительно недостаточной вооруженности венгерской армии для войны с СССР.

Во время переговоров Гитлера с главой венгерского другой, был разработан план военно-"сотрудничества" Германии и Венгрии правительства Телеки и министром иностранных дел Венгрии Чаки в Вене 20 ноября 1940 г. Венгрия присоединилась к Тройственному пакту.

В декабре 1940 г. в Берлине специальной группой венгерского министерства обороны, с одной стороны, и Кейтелем — с политического, по которому Венгрия должна была предоставить в распоряжение Германии 15 дивизий, а также содействовать продвижению германских войск в районах, прилегающих к венгеро-югославской и венгеро-советской границам

За участие в войне против Югославии и СССР венгерские хортисты получали старое княжество Галич и предгорье Карпат до Днестра. 27 марта 1941 г. Гитлер передал венгерскому министру иностранных дел «рекомендации» о совместном с Германией нападении на Югославию. На следующий же день венгерский диктатор сообщил в Берлин: "Я целиком и полностью с Германией". Он был верен своему слову. 6 апреля 1941 г. фашистская Германия напала на Югославию, а через пять дней удар в спину ей нанесли хортисты.

Гитлер не сомневался, что Хорти будет его «соратником» в нападении на СССР. Действительно, в начале мая начальник венгерского генерального штаба Верт в докладной записке правительству предлагал, предвидя нападение Германии на СССР, немедленно заключить с ней военно-политический союз. Между генеральными штабами Германии и Венгрии начались переговоры, уточнявшие венгерские планы в совместной войне. В конце мая 1941 г на заседании Совета министров Венгрии по докладам премьер-министра Бардоши и министра обороны Барта было принято решение об объявлении войны СССР, позднее утвержденное коронным советом.

Буквально за три дня до нападения Германии на СССР в Будапешт прибыл генерал Гальдер, сообщивший, что война с Советским Союзом — вопрос ближайшего будущего. Гальдер дал понять, насколько желательно участие венгерской армии в военном походе против СССР. За день до нападения на СССР, 21 июня, Гитлер направил регенту Хорти письмо, сообщавшее о начале войны против СССР. Политические руководители Венгрии втянули страну в позорную, антинациональную авантюру.

Немаловажное значение в дипломатической подготовке войны Германии против СССР играла позиция Турции. Она определялась, как и позиции других стран, соотношением сил на международной арене.

До разгрома и капитуляции Франции Турция следовала в фарватере англо-французской политики, подписав с ними в октябре 1939 г. договор о взаимной помощи.

Поражение Англии и Франции на Западе, изменение положения на Балканах, когда Англия была изгнана из Греции, захват гитлеровцами Югославии резко изменили курс турецкой внешней политики. От англофильской ориентации Турция переходит к германофильской. Она заключает выгодные экономические соглашения с Германией, поставляет ей важное стратегическое сырье. И наоборот, союзной Англии Турция запретила транзит вооружения через свою территорию.

Следуя германофильской линии, в середине мая 1941 г. Турция через матерого немецкого разведчика фон Папена, германского посла в Анкаре, начала переговоры о заключении германо-турецкого договора о дружбе и ненападении. Турция надеялась тем самым создать единый антисоветский фронт капиталистических государств, а также воспользоваться войной фашистской Германии против СССР для осуществления своих захватнических планов.

18 июня 1941 г. между Турцией и фашистской Германией был подписан договор о дружбе. Это было важное звено в цепи дипломатической подготовки Германии к войне с Советским Союзом. Идя на такой шаг, Гитлер обеспечивал себе надежный южный фланг. Характеризуя подписание договора, английская либеральная газета "Манчестер гардиан" писала: "Одно несомненно — от Финляндии до Черного моря Гитлер сконцентрировал силы, значительнее тех, которые необходимы для любых оборонительных нужд".

Советский Союз стремился сохранить с Турцией отношения дружбы и добрососедства. Когда в марте 1941 г. в иностранной печати стали распространяться слухи о том, что в случае войны между фашистской Германией и Турцией СССР поддержит Германию, Советское правительство заявило: подобные слухи совершенно не соответствуют позиции Советского Союза; Турция, исходя из существующего между ней и СССР пакта о ненападении, может рассчитывать на полное понимание и нейтралитет СССР.

Термин "полное понимание" выходил за рамки обычной трактовки нейтралитета. Однако правящие круги Турции, следуя в фарватере политики фашистской Германии, мечтали лишь о территориальных захватах.

Участие Муссолини в предстоящей войне с СССР не вызывало у Гитлера никаких сомнений. И не только солидарность фашистских лидеров, но и поражения Италии в Греции и Африке все более способствовали втягиванию фашистской Италии в русло агрессивной политики Германии. Из союзника Германии, а это был всегда союз всадника и лошади, Италия все более превращалась в ее сателлита.

Гитлер был настолько уверен в преданности Муссолини, что даже не счел нужным обещать Италии какие-либо территориальные компенсации за счет Советского Союза.

Не вызывало у него сомнений и участие в войне против СССР марионеточного правительства Словакии, всецело зависимого от фашистской Германии.

В антисоветский поход Гитлер надеялся вовлечь также франкистскую Испанию. После Компьенского перемирия 1940 г. правительство Франко перешло от политики «нейтралитета» в войне на позицию "невоюющей стороны". Испания готова была вступить в войну на стороне стран «оси» при двух условиях: она должна получить Гибралтар, Французское Марокко, Оран в Алжире; державы «оси» должны помочь Испании вооружением и продовольствием. Гитлер счел эти условия чрезмерными.

В ноябре 1940 г. испанский министр иностранных дел Суньер был приглашен в резиденцию Гитлера с целью подписать документ о присоединении Испании к Тройственному пакту. Но перед его отъездом на совещании у Франко было решено, что Испания не может вступить в войну: Франко боялся, как бы английский флот не захватил принадлежавшие Испании острова в Атлантическом океане и другие испанские колонии. Франко убеждал Гитлера, что Испания не выдержит затяжной войны.

Тогда в феврале 1941 г. Гитлер направил Франко письмо, требуя от него обязательства вступить в войну. Франко заверил Гитлера в своей преданности и подготовке к захвату Гибралтара. В войне против СССР он обязался выставить 60 тыс. солдат.

В годы второй мировой войны франкистская Испания играла роль посредника в снабжении Германии рудами, нефтью, вольфрамом, марганцем, каучуком, которые она закупала в США, Турции и других странах. Испания была полем деятельности для секретных переговоров гитлеровцев с правящими кругами Англии и США.

Гитлеровская Германия надеялась втянуть в войну против СССР французское правительство Виши.

В конце октября 1940 г. этот вопрос обсуждался Гитлером и Петэном в Монтуаре, близ Тура, и закончился обязательством "военного сотрудничества с державами «оси». Позднее, в мае 1941 г., в Берхтесгаден был вызван министр иностранных дел правительства Петэна адмирал Дарлан. Во время этих переговоров Гитлеру без особого труда удалось добиться согласия французских марионеток оказать Германии помощь в войне против СССР «добровольцами», сырьем, продовольствием и рабочей силой. Правительство Петэна обязалось послать на советско-германский фронт "легион французских добровольцев". Когда фашистская Германия совершила вероломное нападение на СССР, вишистские власти создали так называемый "антибольшевистский легион" во главе с Лавалем, Дорио, Деа из деклассированных лиц, неспособных "к какой бы то ни было нормальной социальной жизни".

Правительство Петэна отказалось вернуть принадлежавшее Советскому Союзу золото, находившееся в "Банк де Франс", не хотело отменить аресты на счета и ценности торгпредства и советских хозяйственных организаций во Франции.

Советская дипломатия активно противодействовала Берлину. Агрессивные замыслы германских фашистов не были тайной для Советского правительства. Сложившаяся на континенте Европы международная обстановка, особенно после разгрома и капитуляции Франции, не оставляла сомнений, что рано или поздно гитлеровская Германия нападет на Советский Союз.

Перед советской внешней политикой стояла задача использовать это время для подготовки к отражению нападения фашистских агрессоров. "Когда почти весь мир охвачен такой войной, — заявил 6 ноября 1940 г. М. И. Калинин в своем докладе на торжественном заседании в Большом театре, — быть вне ее это великое счастье". Советская страна прилагала огромные усилия для укрепления своей боевой мощи, создания наиболее благоприятной международной обстановки. Важно было иметь предпосылки для создания антифашистской коалиции на случай столкновения с Германией, предотвратить единый антисоветский фронт капиталистических государств.

Весной 1940 г., когда немецко-фашистские полчища вторглись в Данию и Норвегию, прямая угроза германского нападения нависла над Швецией. Советское правительство выступило в защиту национальной независимости этой страны.

13 апреля 1940 г. германский посол в Москве Шуленбург был приглашен в Наркоминдел, где ему было решительно заявлено: Советское правительство "определенно заинтересовано в сохранении нейтралитета Швеции" и "выражает пожелание, чтобы шведский нейтралитет не был нарушен". Москва серьезно предупредила Берлин. В ответ на это Германия обещала соблюдать нейтралитет Швеции.

В октябре 1940 г. советский полпред в Стокгольме А. М. Коллонтай заверила шведское правительство в том, что безусловное признание и уважение полной независимости Швеции — неизменная позиция Советского правительства. Шведский министр иностранных дел Гюнтер в беседе с А. М. Коллонтай "взволнованно благодарил и сказал, что эта акция со стороны Советского Союза укрепит установку кабинета и твердую волю Швеции соблюдать нейтралитет. Особенно его обрадовало, что Советский Союз сдерживает Германию".

Во время ноябрьских переговоров 1940 г. между СССР и Германией Советское правительство заявило о своей заинтересованности в сохранении нейтралитета Швеции.

Не подлежит сомнению, что решительная поддержка нейтралитета Швеции Советским Союзом в момент вторжения Германии в Скандинавские страны спасла ее от захвата немецкими фашистами.

Советское правительство приняло энергичные меры с целью ликвидировать создание опасного очага фашистской агрессии против СССР в Прибалтийских странах — Эстонии, Латвии и Литве.

До начала второй мировой войны Англия и Франция стремились использовать Прибалтику в своих антисоветских целях. После начала войны в Прибалтийских государствах усиливаются интриги фашистских политиков и военных. Генерал Гальдер, видные деятели немецкой разведки Пиккенброк, Бентивеньи договорились с профашистскими политическими кругами Эстонии, Латвии, Литвы о превращении этих стран в плацдарм для нападения на Советский Союз. Советское правительство, народы Прибалтийских стран не могли допустить этого. СССР, опираясь на поддержку прибалтийских народов, добился в 1939 г. подписания договоров о взаимной помощи с Эстонией, Латвией и Литвой, предоставлявших СССР право иметь военные и военно-морские базы на их территории. Однако буржуазные правители Эстонии, Латвии и Литвы, продолжая свой антисоветский курс, усиливали приготовления к войне с Советским Союзом, нарушали договоры о взаимопомощи, совершали провокации, втягивая все более и более свои страны в фарватер агрессивной политики фашистской Германии. В странах Прибалтики совершались убийства, похищения советских военнослужащих, готовились нападения на советские гарнизоны. Фактически в марте 1940 г. "оформился военный союз Латвии, Эстонии и Литвы, направленный против СССР". Трудящиеся Прибалтийских стран выступали против подобного политического курса своих правительств. Они требовали установления подлинно народной власти, которая избавила бы их от военных авантюр.

К июню 1940 г. в Прибалтийских государствах складывается революционная ситуация, приведшая к революционному взрыву в этих странах и свержению фашистских диктатур Сметоны в Литве, Ульманиса в Латвии, Пятса в Эстонии.

В июле 1940 г. к власти в Литве, Латвии и Эстонии пришли народные демократические правительства. 14–15 июня состоялись выборы в Народные сеймы Латвии, Литвы и Государственную думу Эстонии. Это была победа социалистической революции мирным путем. Была восстановлена Советская власть. Наличие частей Красной Армии в Прибалтике сделало невозможной интервенцию империалистов и помешало силам местной контрреволюции.

21-22 июля Народные сеймы Латвии и Литвы и Государственная дума Эстонии обратились к Верховному Совету СССР с просьбой принять их страны в великую семью советских народов. Седьмая сессия Верховного Совета СССР в начале августа 1940 г. удовлетворила эту просьбу.

В районе Прибалтики для Советского Союза создалась гораздо более благоприятная политическая и военная обстановка: Германии не удалось создать здесь антисоветский плацдарм.

Упрочению безопасности СССР способствовало также мирное воссоединение Бессарабии, захваченной в декабре 1917 — январе 1918 г. буржуазно-помещичьей Румынией, и Северной Буковины. Они вошли в августе 1940 г. в состав Советской Молдавии и Украинской ССР. Это имело важное политическое и военно-стратегическое значение. Границы СССР были отодвинуты далеко на запад. Но у Советского государства оказалось слишком мало времени для их укрепления.

Советская дипломатия активно противодействовала распространению фашистской экспансии на Балканы — Румынию, Болгарию, Турцию и другие страны. Она помогала народам этих стран сохранить суверенитет и независимость. Фашистская агрессия на Балканах представляла непосредственную угрозу интересам СССР, о чем Советское правительство не раз заявляло Германии. В конце 1940 и начале 1941 г. Советское правительство вело с Германией переговоры о недопущении распространения германской экспансии на Балканы, в частности в Болгарию.

Известно, что болгарский народ всегда стремился к союзу с братским русским народом, освободившим его от пятивекового турецкого гнета. Поэтому в Болгарии со стороны народа всегда было так сильно горячее чувство любви к русскому народу-освободителю. Но болгарская плутократия, правящая клика династии Кобургов, всегда придерживалась вопреки воле народа политической ориентации на Австро-Венгрию и кайзеровскую Германию, а накануне и в период второй мировой войны — на гитлеровскую Германию.

Великий сын болгарского народа Георгий Димитров говорил: "Одной из важнейших причин всех национальных несчастий и катастроф, которые постигли наш народ в последние десятилетия, является великоболгарский шовинизм, великоболгарская идеология… На этой почве у нас годами бесчинствовал фашизм. На этой почве германская агентура при царе Фердинанде и при царе Борисе продала Болгарию немцам и превратила ее в орудие немецкого империализма против наших освободителей".

Сокрушительный разгром Франции, подписание Тройственного пакта, стремительное наращивание военного потенциала фашистской Германии, новые акты агрессии — все это способствовало втягиванию политических руководителей Болгарии в русло политики фашистской Германии.

Советское правительство дважды, в 1939 и в 1940 гг., предлагало Болгарии подписать договор о взаимопомощи. Первый раз это предложение было сделано народным комиссаром иностранных дел СССР через болгарского посланника в Москве 17 октября 1939 г.

Болгарский народ настойчиво требовал подписания договора с СССР. Но правительство Болгарии, испытывавшее давление Германии, а также Англии, ответило отказом, заявив, что "этот пакт может вызвать осложнения". Советский Союз продолжил свои усилия, пытаясь убедить болгарских политиков в необходимости борьбы за независимость страны перед лицом угрозы германского порабощения. С этой целью в конце ноября 1940 г. в Софию была направлена советская делегация во главе с А. А. Соболевым, вновь предложившая Болгарии заключить пакт о взаимопомощи. СССР предлагал Болгарии оказать военную помощь в случае нападения на нее.

Советское предложение было обсуждено на узком заседании болгарского правительства с участием царя Бориса и отклонено. Причина все та же: профашистски настроенное правительство Филова уже тогда вело переговоры с Германией. Царь Борис при встрече с Гитлером подобострастно заверял его: "Не забывайте, что там, на Балканах, вы имеете верного приятеля, не оставляйте его".

17 января 1941 г. Советское правительство вновь заявило германскому правительству, что Советский Союз рассматривает восточную часть Балканского полуострова как зону своей безопасности и не может быть безучастным к событиям в этом районе. Однако антинародная политика царского правительства Болгарии нашла свое логическое завершение: 1 марта 1941 г. Болгария присоединилась к Тройственному пакту. Ее территория фактически была оккупирована германскими войсками. 4 марта Советское правительство выступило с заявлением, разоблачив политику болгарского правительства. Этот акт, указывалось в заявлении, "ведет не к укреплению мира, а к расширению сферы войны и к втягиванию в нее Болгарии". Советское правительство осуждало подобный курс внешней политики Болгарии, превращавший ее в сателлита гитлеровской Германии. Хотя в тот период не удалось предотвратить следование Болгарии по этому опасному курсу, СССР продемонстрировал симпатии советского народа к своим болгарским братьям.

Весной 1941 г. для Советского правительства становилось очевидным, что фашистская Германия готовит нападение на Югославию. Несмотря на то что королевское югославское правительство проводило враждебную СССР политику, более 20 лет отказываясь установить дипломатические отношения с Советской страной, югославский народ всегда питал дружеские чувства к советскому народу. Он видел в лице СССР наиболее последовательного борца с фашизмом. Под давлением народных масс 25 июня 1940 г. югославское правительство установило дипломатические отношения с СССР. Тем не менее оно продолжало антинациональный, антисоветский курс в политике.

В конце марта 1941 г. германофильское правительство Цветковича, присоединившееся к Тройственному пакту и втягивавшее Югославию в орбиту войны, было свергнуто. Это событие ускорило гитлеровскую агрессию против Югославии. 5 апреля 1941 г. за 3 часа до вероломного вторжения Германии в Москве был подписан советско-югославский договор о дружбе и ненападении, предусматривавший политику дружественных отношений, в случае если одна из договаривающихся сторон подвергнется нападению.

Мировая общественность расценила этот договор как поддержку Советским Союзом Югославии и осуждение фашистской агрессии. Осуждением акта агрессии Венгрии, присоединившейся к нападению на Югославию, являлось и сообщение Наркоминдела от 13 апреля 1941 г. Хотя в нем осуждалась Венгрия, но фактически заявление было адресовано Берлину, где находился истинный вдохновитель агрессии. Однако гитлеровская. Германия не вняла этому предупреждению.

Как уже упоминалось выше, гитлеровская Германия пыталась "заставить Японию как можно скорее предпринять активные действия на Дальнем Востоке".

В это время в японской политике происходила борьба двух направлений. Представители сухопутной армии — генералы Танака, Араки, Доихара, Тоёда, Умэдзу, Угаки, командование Кванту некой армии, а также некоторые министры стояли за распространение японской агрессии на север, против СССР.

Наоборот, политики, командование военно-морских сил, принц Коноэ, адмирал Ионай, Окада, Сигемицу, Кидо и другие считали СССР слишком опасным противником и потому стояли за расширение японской агрессии в южном направлении — в район Юго-Восточной Азии и владений Соединенных Штатов Америки на Тихом океане.

Однако японское правительство помнило о предметном уроке Хасана и Халхин-Гола и считало необходимым урегулировать многие спорные вопросы с СССР. В начале июля 1940 г. японское правительство через своего посла в Москве Того предложило начать переговоры о заключении советско-японского пакта о нейтралитете. Советское правительство дало согласие, считая, что его подписание укрепит мир на Дальнем Востоке. Но переговоры тормозились из-за нереальных требований Японии. Японцы требовали от СССР… продажи Северного Сахалина. СССР не только отверг это наглое предложение, но и потребовал ликвидации японских угольных и нефтяных концессий на Северном Сахалине.

В течение февраля 1941 г. на заседании координационного комитета (главной ставки и правительства) была утверждена программа внешней политики Японии, касавшаяся принципов ведения переговоров с Германией, Италией и Советским Союзом. В ней был предусмотрен план заключения договора с СССР. Неудачи у Хасана и Халхин-Гола заставляли японских политиков быть более осмотрительными в осуществлении агрессивных планов, направленных против СССР. Во время своего визита в Берлин и Рим в марте — апреле 1941 г. японский министр иностранных дел Мацуока имел определенные инструкции правительства не подписывать каких-либо договоров, связывающих действия Японии, не давать никаких обещаний. Наоборот, во время пребывания в Москве он имел полномочия подписать договор о нейтралитете. Возникала довольно своеобразная ситуация: яростный сторонник войны с СССР Мацуока вынужден был подписать пакт, заключению которого он противодействовал.

Во время переговоров в Берлине, состоявшихся 26 марта, Гитлер и Риббентроп усиленно убеждали Мацуоку в необходимости участия Японии в военных действиях против СССР, как только их начнет Германия. "На Востоке, говорил Риббентроп Мацуоке, — Германия держит войска, которые в любое время готовы выступить против России…"

Мацуока заверил Гитлера и Риббентропа, что Япония придет на помощь Германии в случае советско-германской войны, разорвет пакт о нейтралитете. Но это было скорее его личное обязательство, а не мнение кабинета Коноэ.

На обратном пути из Берлина в Токио Мацуока снова остановился в Москве. Он заявил о согласии японского правительства подписать пакт о нейтралитете. Советское правительство, верное политике мира, пошло на этот шаг, хотя и знало о вероломстве некоторых японских политиков типа Мацуоки, Араки, рассматривавших пакт как тактический маневр правительства Японии, как ширму для прикрытия подготовки войны с СССР. В условиях приближающегося нападения Германии со стороны СССР было бы неразумно отвергать подобное предложение Японии.

Японо-советский пакт, который был подписан 13 апреля 1941 г. и по которому обе стороны обязались "поддерживать дружественные отношения между собой и взаимно уважать целостность и неприкосновенность", был важным звеном в цепи дипломатических мероприятий Советского правительства, направленных на подрыв планов агрессии фашистской Германии и милитаристской Японии. Он уменьшал для СССР угрозу войны на два фронта, поскольку на ближайшее время Япония намеревалась поддерживать мирные отношения с Советской страной.

В имевшей место 16 апреля 1941 г. в Лондоне беседе между министром иностранных дел Англии Иденом и советским послом И. Майским последний отметил: "Пакт уменьшает опасность войны между СССР и Японией".

Вместе с тем советско-японский пакт был свидетельством дипломатического поражения Германии, рассчитывавшей на вовлечение Японии в войну против СССР.

Таким образом, дипломатическая битва между Берлином и Москвой была выиграна советской дипломатией. Главный итог этой борьбы состоит в том, что СССР удалось сохранить мир, не допустить втягивания страны в войну в крайне неблагоприятной международной обстановке 1939–1940 гг. Активная внешняя политика Советского Союза накануне и в начальный период второй мировой войны предотвратила создание единого антисоветского фронта капиталистических держав. К лету 1941 г. для СССР не существовало угрозы внешнеполитической изоляции. Наоборот, советская внешняя политика закладывала фундамент для создания антифашистской коалиции.

 

Тайная война служб Канариса и Шелленберга

Небывалую по своим масштабам тайную войну против СССР вела германская разведка. В подготовке вероломного нападения гитлеровской Германии на СССР немалая роль принадлежала адмиралу Канарису, начальнику абвера (военной разведки и контрразведки), который являлся самостоятельным управлением при верховном командовании вооруженных сил. Служба разведки и контрразведки германских вооруженных сил, как свидетельствовал бывший видный сотрудник абвера Леверкюн, была известна во время второй мировой войны под общим названием «контрразведка». Активной разведкой ведал

1-й отдел, организацией саботажа и диверсий в тылу противника, подбором и вербовкой кадров, пропагандой — 2-й отдел, и контрразведкой занимался 3-й отдел.

Первоначально органы контрразведки были созданы при штабах военных округов и военно-морских баз. Позднее они были переданы корпусным штабам. В частности, отделения контрразведки в Кенигсберге и Бреслау ведали разведкой на Востоке, главным образом в СССР.

Наряду с военной разведкой органы службы безопасности СД создали свою мощную разведывательную сеть за границей, возглавляемую Гиммлером и Гейдрихом. От них решил не отставать Риббентроп, организовавший дипломатическую разведку в своем ведомстве. «Дело» и здесь было поставлено на широкую ногу: в штабе Риббентропа состояли такие матерые шпионы, как немецкий посол в Турции фон Папен, германский посол в Токио Эйген Отт и многие другие крупные разведчики. На службе германской разведки подвизались не только профессиональные дипломаты-разведчики, но и германские военные атташе, любезно «обменивавшиеся» военной информацией с разведками фашистских, полуфашистских и других стран.

Правда, между абвером, службой безопасности и разведкой министерства иностранных дел шла внутренняя, скрытая борьба за пальму первенства. В 1944 г. Гиммлер добился устранения, а затем и казни адмирала Канариса, повешенного за участие в заговоре против Гитлера, и передачи всей разведывательной службы в руки главного управления безопасности. Военную разведку и контрразведку возглавил опытный, матерый интриган и политикан бригадный генерал СС Вальтер Шелленберг.

Готовясь к войне против СССР, фашистская Германия усилила органы разведки и контрразведки, расширила шпионаж и другие формы подрывной деятельности. По сравнению с 1939 г. в 1940 г. количество забрасываемой в Советский Союз немецко-фашистской агентуры увеличилось в 4 раза. В августе — сентябре 1940 г. иностранный отдел Генерального штаба вермахта передал задания периферийным отделам разведки абвера, всем разведывательным органам, имевшимся в армейских группах и армиях, нацеленных на Восток, резко усилить разведывательную работу в СССР. Гитлер, Гиммлер, Гейдрих, Канарис требовали от своих разведчиков собрать исчерпывающую информацию о военном и экономическом потенциале Советской страны для общего планирования войны.

Однако, несмотря на тщательную подготовку небывалой по ожесточенности и масштабам тайной войны против Советского Союза, немецкие генералы и офицеры вынуждены были признать особо трудные условия для деятельности империалистических разведок и контрразведок в СССР. По свидетельству Леверкюна, "Советская Россия еще до начала войны представляла в отношении разведки особенно трудную проблему". "Засылка в Россию агентов из Германии, — сетует он далее, — была возможна лишь в очень редких случаях. Контроль и проверка документов среди населения России как в городах, так и на транспорте проводились гораздо строже, чем в какой-либо другой европейской стране". Бдительность советских людей была серьезным препятствием, мешавшим проникновению в СССР германских разведчиков.

Меры Советского правительства, в частности закрытие в 1938 г. немецких консульств в СССР, являвшихся рассадниками деятельности агентов абвера и Риббентропа, нанесли серьезный удар по немецкой разведке.

И все же органам государственной безопасности СССР не удалось полностью очистить страну от немецких шпионов и диверсантов. Абвер и другие разведки Германии засылали в СССР, особенно по мере приближения даты нападения на нашу страну, все новых агентов.

В начале сентября 1940 г. Канарис получил приказ Йодля, содержавший основные директивы по проведению разведки и подрывной деятельности на территории СССР. В нем предписывалось определить группировку, силу советских войск, их вооружение и снаряжение, разведать укрепления на западной границе и полевые аэродромы, сообщать данные о работе советской промышленности и транспорта.

В развитие этого приказа генерал-майор Лахузен, начальник 2-го отдела абвера, заместитель Канариса, приказал организовать специальную группу «А», которая должна была заниматься подготовкой диверсий и в целом работой по разложению советского тыла. В приказе указывалось, что в целях нанесения молниеносного удара по Советскому Союзу «Абвер-2» при проведении подрывной работы против России должен использовать свою агентуру. Хотя многие немецко-фашистские шпионы и диверсанты были схвачены и обезврежены, часть из них проникла на советскую территорию. Немало немецких шпионов и диверсантов, маскировавшихся многие годы, было завербовано из числа немецких эмигрантов.

Важным источником информации были сообщения «официальных» шпионов немецких дипломатов в СССР: посла фон Шуленбурга, советника посольства Хильгера, а также военных, военно-морских, военно-воздушных атташе и других военно-дипломатических представителей в Советской стране и государствах, граничащих с нею.

На содержании гитлеровской разведки многие годы находились остатки русской белогвардейщины, покинувшей Россию после Октябрьской революции и гражданской войны, члены организации украинских буржуазных националистов (ОУН) типа гетмана Скоропадского, Бандеры, Мельника и других националистических фашистских группировок. Руководителям украинских националистов Мельнику и Бандере поручалось организовать сразу после нападения на СССР провокационные выступления на Украине с целью подрыва советского тыла. Накануне и в период войны фашистской Германии против СССР украинские националисты ревностно и холуйски выполняли самые грязные и кровавые поручения немецкой разведки, гестаповских палачей. Они чинили наиболее жестокие зверства на временно оккупированной немцами советской территории. Украинскими националистами был укомплектован особый карательный батальон «Нахтигаль», возглавляемый сотрудником абвера, "специалистом по Востоку" обер-лейтенантом Теодором Оберлендером. Были подготовлены также специальные диверсионные группы, сформированные из националистических элементов — выходцев из Прибалтики, для проведения подрывной деятельности в Прибалтийских республиках.

Кроме того, создавались специальные группы, отделы разведки. Так, после поражения буржуазно-помещичьей Польши специальный отдел немецкой разведки был создан в Кракове. В связи с этим отдел контрразведки абвера 20 июня 1941 г. издал специальную директиву. В Румынии была образована диверсионная организация под кодовым названием «Тамара», в задачу которой входила подготовка восстания в Советской Грузии.

Немецкая разведка использовала для своих целей и немецких граждан, возвращавшихся из СССР или проезжающих через советскую территорию. Группы немецких «туристов», в особенности в Прибалтике, Закарпатье, на Украине, в Молдавии, «альпинистов» в горах Кавказа занимались топографическими съемками, разведкой военных объектов. Участники Великой Отечественной войны свидетельствуют: в период ожесточенных боев за перевалы Кавказа Марухский, Клухорский, у подножия снежного Эльбруса и на других перевалах и в долинах у захваченных в плен, убитых немецких офицеров находили самые подробные карты Кавказских гор. В Бреслау (потом он был переведен в пригород Берлина Ванзее) был создан специальный немецкий институт, сотрудники которого углубленно занимались изучением военно-экономического потенциала, вопросами пропускной способности железных и шоссейных дорог СССР. В институте усиленно исследовались политическая жизнь страны, национальная проблема — отношения между национальностями, населяющими Советский Союз, с тем чтобы в период войны разжечь национальную рознь, использовать национальные тенденции для ослабления Советской власти.

В конце 1940 г. для совершения диверсионных актов в тылу Красной Армии из зарубежных немцев, хорошо знавших русский язык, был создан полк головорезов "особого назначения" «Бранденбург-800». По заданию своих хозяев командование полка не останавливалось перед самыми коварными методами ведения войны, запрещенными международным правом. С целью диверсий, захвата мостов, туннелей, оборонных предприятий и удержания их до подхода авангардных частей германской армии солдаты этого полка надевали форму и пользовались оружием советских войск.

Вермахт воспитывал в своих солдатах самые жестокие, звериные инстинкты. Создавались специальные "роты пропаганды", солдаты которых должны были использовать любое оружие из арсенала лжи, клеветы, провокаций и насилий как в своих войсках, так и в лагере противника.

Верховным командованием германских вооруженных сил была также поставлена важная задача прикрыть развертывание германских армий у границ СССР. В специальной директиве вермахта, подписанной 6 сентября 1940 г. Йодлем, разведке давались указания по дезинформации. Общее количество германских войск на востоке должно было быть замаскировано путем публикации сообщений о систематическом перемещении частей, которое следовало объяснять изменением дислокации лагерей обучения. Разведке предписывалось создавать впечатление, будто центр концентрации войск находится в южной части Польши, в протекторате Богемия и Моравия и в Австрии и что скопление войск на севере сравнительно невелико. Что касается вооружения частей, в особенности бронетанковых дивизий, то необходимо было преувеличивать его. Следовало говорить о значительном усилении немецкой противовоздушной обороны на востоке.

Пожалуй, наиболее вероломной является директива ОКВ по дезинформации противника от 15 февраля 1941 г. "Цель дезинформации заключается в том, указывалось в директиве, — чтобы скрыть подготовку к операции «Барбаросса». Развертывание войск на востоке объяснялось… целью отвлечения внимания от вторжения в Англию.

Накануне и в ходе войны против СССР немецко-фашистская агентура представляла командованию вермахта определенные данные о боевом составе, дислокации, передвижениях советских войск на западных границах, о советской экономике и транспорте. Но даже сведения о вооружении Красной Армии, по признанию Гальдера, не отличались большой точностью.

Генеральный штаб не считал верными данные немецкой разведки о советском военно-экономическом потенциале и о возможности эвакуации советской промышленности на восток. Фактически немецкий генштаб не рассчитывал, что Советское государство сможет осуществить эвакуацию большого числа заводов и фабрик из Центра европейской части. Германия не имела точных данных об успехах СССР в области технического прогресса. Поступавшие в генеральный штаб некоторые сведения о технических усовершенствованиях, по словам Леверкюна, не принимались во внимание. Для немецких генералов, да и для самого Гитлера появление замечательных советских танков Т-34, KB, новых типов самолетов, сильной полевой артиллерии, в том числе «катюш», оказалось полной неожиданностью.

Крупные просчеты были допущены гитлеровцами и в оценке производственных возможностей как промышленности СССР в целом, так и в особенности в восточных районах страны. Беспредельная хвастливость, вера в «непобедимость» немецкого генерала и солдата, недооценка противника, презрение к нему вскружили голову Гитлеру, его фельдмаршалам и генералам.

Несмотря на то что гитлеровцы сосредоточили на советско-германском фронте гигантский аппарат террора и насилия, создали более 130 разведывательных и контрразведывательных органов, около 60 специальных школ по подготовке агентуры, они так и не узнали, какой мощью располагает СССР. Может быть, они приблизительно, а кое-где и точно знали количество советских дивизий, их вооружение, число танков и самолетов. Но они явно недооценивали мужество народа, который встал на защиту своей Родины, ее революционных завоеваний.

 

Битва советской и фашистской разведок

Подготовка к гигантским сражениям между фашистской Германией и Советским Союзом сопровождалась упорной войной на "невидимом фронте". От того, будет она выиграна или проиграна, во многом зависели успехи или неуспехи на полях сражений Великой Отечественной войны.

Накануне и в начальный период Великой Отечественной войны сложные задачи по обеспечению государственной безопасности СССР Коммунистическая партия и Советское правительство возложили на Народный комиссариат государственной безопасности (НКГБ) и органы военной контрразведки (СМЕРШ) Народного комиссариата обороны и Народного комиссариата Военно-Морского Флота.

Особенно усилилась деятельность разведывательных организаций Советского Союза в 1940 г., когда стала более очевидной подготовка фашистской Германией нападения на СССР.

Предупреждения о готовящемся вероломном нападении начали поступать задолго до 22 июня 1941 г. — фактически с начала 1940 г. Из Токио, Берна, затем из Берлина, Лондона, Вашингтона, Варшавы, Анкары и других мест по разведывательным и дипломатическим каналам приходили данные, почерпнутые в высших политических и военных кругах.

Главное разведывательное управление Генерального штаба Красной Армии, начальником которого в середине июля 1940 г. был назначен генерал Ф. И. Голиков, добывало обширные сведения о намерениях гитлеровской Германии в отношении Советского государства.

Советская военная разведка, указывал Ф. И. Голиков, располагала важнейшими материалами "о военном потенциале гитлеровской Германии, о ее мобилизационных мероприятиях, о новых войсковых формированиях, об общей численности вооруженных сил, о количестве и составе гитлеровских дивизий, их группировке на театрах военных действий, о стратегическом резерве главного командования.

С лета 1940 г. она систематически держала под контролем массовые переброски немецких войск на восток, откуда бы они ни шли: из оккупированных стран Западной и Центральной Европы, из района Балкан, из самой Германии".

Советские разведчики с большой точностью и своевременно сообщали в Центр "о количестве, составе и местах расположения гитлеровских армий, корпусов и дивизий по всей западной границе СССР — от Балтийского до Черного морей".

Так, в сводке № 5 Главного разведывательного управления по состоянию на 1 июня 1941 г. "даются точные данные о количестве немецких войск на востоке как в целом, так и против каждого нашего западного пограничного военного округа — Прибалтийского, Западного, Киевского — от самой нашей границы и в глубину до 400 километров". Было известно и количество немецких дивизий на территории Румынии и Финляндии.

Советская разведка точно определила не только количество дивизий, корпусов и армий, переброшенных к границам СССР, их вооружение и снаряжение. ГРУ располагало сведениями исключительной ценности: оно знало, как свидетельствует маршал Жуков, о плане «Барбаросса», основных стратегических направлениях ударов немецко-фашистских войск при нападении на Советский Союз и точных сроках этого нападения. Эти важнейшие сведения были сообщены руководству в докладе генерала Голикова от 20 марта 1941 г. В этом документе со ссылкой на сообщение военного атташе в Берлине, указано: "Начало военных действий против СССР следует ожидать между 15 мая и 15 июня 1941 года". Однако должных выводов из имеющихся фактических данных тогда сделано не было.

Маршал Г. К. Жуков, занимавший в то время пост начальника Генерального штаба Красной Армии, признает: "В период назревания опасной военной обстановки мы, военные, вероятно, не сделали всего, чтобы убедить И. В. Сталина в неизбежности войны с Германией в самое ближайшее время и доказать необходимость проведения в жизнь срочных мероприятий, предусмотренных оперативными и мобилизационными планами". И хотя "эти мероприятия не гарантировали бы полного успеха в отражении вражеского натиска, так как силы сторон были далеко не равными", наши войска "могли бы вступить в бой более организованно и, следовательно, нанести противнику значительно большие потери".

Еще с лета 1940 г. дипломатические представители, военные атташе, другие сотрудники в разных странах систематически сообщали о подготовке фашистской Германии к войне с СССР. Из разных источников поступала эта информация в советские посольства, военным атташе. Она поступала из групп антифашистского подполья Европы, многие из которых возглавлялись коммунистами.

Немецкие антифашисты, антифашисты Польши, Чехословакии и других стран понимали, что единственной страной, которая может избавить мир от "коричневой чумы", является Советский Союз. Они считали своим интернациональным долгом помочь Стране Советов. Рискуя жизнью, преодолевая невиданные трудности, антифашисты добывали ценную информацию о военных планах гитлеровской Германии, о ее военно-экономическом потенциале и другие данные, способствовавшие оказанию помощи СССР, а также освобождению их народов от фашизма.

В частности, в Германии во главе самой значительной организации Сопротивления первых лет второй мировой войны "стояли ученый д-р Арвид Харнак, обер-лейтенант Харро Шульце-Бойзен и деятели КПГ Ион Зиг и Вильгельм Гуддорф". В состав организации входили коммунисты, социал-демократы, члены профсоюзов и беспартийные, рабочие и ученые, учителя и артисты, художники и служащие, солдаты и офицеры. Это были "отважные немецкие патриоты и убежденные интернационалисты, верные друзья Советского Союза", боровшиеся за свержение фашизма, за миролюбивую, демократическую, социалистическую Германию. В Германии и других странах Европы в глубоком подполье действовала группа, фигурировавшая в секретных нацистских документах под названием "Красная капелла". В эту организацию, имевшую многочисленных агентов, сообщавшую ценные данные о подготовке Германией войны с СССР, о времени начала боевых действий, оперативных планах ОКБ, входили и военные разведчики. Она просуществовала до августа 1942 г., пока не была разгромлена гестаповцами.

В условиях жестокого террора, царившего в фашистской Германии, немецкие антифашисты все же находили пути, чтобы сообщать советским людям в Германии об угрозе, нависшей над СССР. В середине февраля 1941 г. в советское консульство в Берлине пришел рабочий типографии. Он принес экземпляр русско-немецкого разговорника. В нем можно было прочесть русские фразы, набранные латинским шрифтом: "Ты коммунист", "Руки вверх", "Буду стрелять", «Сдавайся». Разговорник не оставлял никаких сомнений в агрессивных намерениях Германии и немедленно был направлен в Москву.

"Начиная с марта, — писал В. Бережков, работавший в 1941 г. в советском посольстве в Германии, — по Берлину поползли настойчивые слухи о готовящемся нападении Гитлера на Советский Союз. При этом фигурировали разные даты… 6 апреля, 20 апреля, 18 мая и, наконец, правильная — 22 июня". Обо всех этих тревожных сигналах посольство систематически докладывало в Москву.

К концу мая дипломатами посольства советником В. С. Семеновым и атташе И. С. Чернышевым был составлен подробный доклад. "Основной вывод этого доклада, — указывает В. Бережков, — состоял в том, что практическая подготовка Германии к нападению на Советский Союз закончена и масштабы этой подготовки не оставляют сомнения в том, что вся концентрация войск и техники завершена. Поэтому следует в любой момент ждать нападения Германии на Советский Союз".

Тревожные сообщения из Берлина поступали в Наркомат Военно-Морского Флота от советского военно-морского атташе в Берлине капитана 1-го ранга М. А. Воронцова. "Он не только сообщал о приготовлениях немцев" — писал в своих мемуарах народный комиссар Военно-Морского Флота адмирал флота Н. Г. Кузнецов, — но и называл почти точную дату начала войны".

Вечером 21 июня М. А. Воронцов, вызванный из Берлина в Москву, доложил наркому: "Нападения надо ждать с часа на час". "Так что же все это означает? — спросил его в упор нарком.

— Это война! — ответил он без колебаний".

Наиболее ценные и точные сведения о подготовке фашистской Германией нападения на СССР были получены из Токио от Рихарда Зорге, закрепившегося на работе в немецком посольстве в Японии и имевшего доступ к самой секретной переписке фашистского посла Эйгена Отта.

Самое первое донесение группы «Рамзай» об опасности для СССР со стороны Германии было получено ровно за месяц до подписания Гитлером плана «Барбаросса» — 18 ноября 1940 г. Ссылаясь на беседу с человеком, выбравшимся из Германии, Зорге сообщал о проводимых фашистской Германией мероприятиях по подготовке нападения на Советский Союз. 28 декабря 1940 г. он радировал в Москву: "На германо-советских границах сосредоточено 80 немецких дивизий. Гитлер намерен оккупировать территорию СССР по линии Харьков — Москва — Ленинград". В начале 1941 г. Зорге систематически сообщал в Центр информацию, полученную через прибывавших в Японию из Германии специальных эмиссаров, дипкурьеров, об усиленной концентрации германских войск на советской границе, переброске частей из Франции. Зорге доносил о завершении строительства немецких укреплений на восточной границе Германии с СССР.

В марте, апреле, мае в Центр летят все новые радиограммы Зорге, сообщавшего о подготовке нападения Германии на СССР. 21 мая в Центр было направлено сообщение: "Германия имеет против СССР 9 армий, состоящих из 150 дивизий". В конце мая Зорге передал в Центр заявление немецкого посла в Токио Отта: "…немецкое выступление против СССР начнется во второй половине июня". 1 июня Зорге радирует: "Начало советско-германской войны ожидается 15 июня… Наиболее сильный удар будет нанесен левым флангом германской армии". После беседы с немецким военным атташе в Бангкоке Шоллем Зорге немедленно передал в Центр, что война начнется 20–22 июня. "На восточной границе (Германии с СССР. — Ф. В.) сосредоточено от 170 до 190 дивизий. Главные направления (удара. — Ф. В.) будут обращены против Москвы и Ленинграда, а затем против Украины".

Но особенно ценны две радиограммы Зорге, посланные 15 июня. В них были точно указаны сроки нападения фашистской Германии на СССР. Первая радиограмма гласила: "Война будет начата в конце июня. Рамзай". В тот же день от Зорге поступает еще более точная радиограмма: "Нападение произойдет на широком фронте на рассвете 22 июня. Рамзай".

Зорге в своих радиограммах сообщил не только точную дату нападения фашистской Германии на Советский Союз, численный состав немецко-фашистских армий вторжения, но и правильно информировал Москву об оперативно-стратегических замыслах немецко-фашистского командования, о направлениях основных ударов фашистских войск — на Москву, Ленинград и Украину.

Информация о подготовке Гитлером нападения на СССР поступала из нейтральной Швейцарии, где в годы второй мировой войны разведки воюющих коалиций действовали весьма интенсивно.

В Швейцарии была создана широкая разведывательная организация «Дора», возглавляемая венгерским коммунистом Шандором Радо. Самым обширным источником, из которого черпал ценнейшую информацию Ш. Радо, был немецкий антифашист Рудольф Рёсслер (Люци). С ним были связаны несколько немецких генералов и офицеров (так называемая группа "Викинг"), действовавших накануне и в период второй мировой войны в самом логове фашистского зверя в штабе верховного командования вермахта. Они-то и сообщили Рёсслеру о секретнейшем плане «Барбаросса» через 20 дней после его подписания. Эти ценнейшие данные затем, не позже 18 июня 1941 г., были переданы Рёсслером через члена группы «Дора» Кристиана Шнейдера Шандору Радо, а через него в Москву.

Еще в конце февраля 1941 г. Ш. Радо сообщил в Центр, что Германия имеет сейчас на востоке 150 дивизий и "выступление Германии начнется в конце мая". Известно, что эти сроки были перенесены Гитлером из-за агрессии против Югославии, о чем Ш. Радо и сообщил в конце марта в Центр: "Гитлер отложил операцию ("Барбаросса") на 4 недели". Кроме того, Ш. Радо сообщил в Москву точные сведения о переброске на восток немецко-фашистских армий, об их составе и вооружении. "Общее наступление на СССР начнется на рассвете в воскресенье 22 июня", — информировал Ш. Радо уже 12 июня 1941 г.

Наряду с сообщениями Р. Зорге из Токио это были самые конкретные данные об агрессивных планах немецких фашистов.

Тревожные сигналы об интенсивных военных приготовлениях фашистской Германии поступали из Франции от советского посла А. Е. Богомолова, военного атташе генерала И. А. Суслопарова.

Ухудшение, наступившее в советско-германских отношениях в начале 1941 г., почувствовали и советские представители во Франции. В начале февраля немцы потребовали, чтобы все сотрудники советского посольства, в том числе и военного атташата, выехали из Парижа и Виши. Была прекращена выдача виз советским гражданам на выезд в СССР, ограничен переезд советских дипломатических работников по территории Франции. Наряду с этими косвенными признаками назревающих событий были и прямые доказательства.

Надвигающиеся грозные события затрагивали и США. Дальнейшее обострение японо-американских противоречий, усиление угрозы интересам США со стороны фашистской Германии и других стран «оси», поражение Франции и тяжелое положение Англии — все это заставляло более дальновидных политиков США преодолевать барьеры на пути нормализации советско-американских отношений.

А начиналось все так. Теплым августовским вечером 1940 г. в одном из берлинских театров состоялась встреча коммерческого атташе Соединенных Штатов Америки Вудса, связанного с разведкой США, с одним из подданных "третьего рейха". Немец принадлежал к высшему свету, был прочно связан с директором Рейхсбанка Шахтом, имел доступ к верховному командованию вермахта, но — что особенно важно — являлся членом антигитлеровской оппозиции. Во время секретной встречи он незаметно передал Вудсу листок бумаги. Когда Вудс пришел домой и развернул записку, то прочел следующие слова: "В главной ставке Гитлера происходили совещания относительно подготовки войны против России".

Вудс немедленно направил эту информацию в государственный департамент США. Сведения были столь сенсационными, что к ним отнеслись, как писал тогдашний государственный секретарь США Хэлл, с недоверием, поскольку Гитлер вел ожесточенную войну против Англии. Все же Вудсу было поручено тщательно изучить новые планы Гитлера.

В январе 1941 г., вскоре после принятия плана «Барбаросса», информатор Вудса передал ему копию документа. Государственный департамент получил подтверждение информации Вудса и по другим каналам. О подготовке фашистской Германией нападения на СССР было доложено президенту Ф. Д. Рузвельту. Затем было решено сообщить советскому послу в Вашингтоне У майскому об агрессивных планах Гитлера в отношении СССР. 1 марта 1941 г. заместитель государственного секретаря Уэллес вызвал Уманского и познакомил его с материалами, полученными через Вудса. Как вспоминал Хэлл, посол молча выслушал его и после короткой паузы поблагодарил правительство США за исключительно ценную информацию, заявив, что он немедленно сообщит обо всем Советскому правительству.

20 марта Уэллес подтвердил К. Уманскому свое сообщение от 1 марта, дополнив его рядом новых сведений. Это были одни из самых первых предупреждений СССР по дипломатическим каналам, исходившие из Соединенных Штатов Америки.

Поскольку сообщения, поступающие из Восточной Европы, не исключали возможности возникновения войны между Германией и Советским Союзом в ближайшее время, то буквально за день до нападения фашистской Германии на СССР, 21 июня 1941 г., государственный департамент сформулировал проект программы будущего в советско-американских отношениях. В нем говорилось: "В том случае, если вспыхнет война, мы считаем, что наша политика в отношении Советского Союза… должна быть следующей:

1) Мы не должны делать предложения Советскому Союзу или давать советы, если СССР не обратится к нам…

3) Если Советское правительство непосредственно обратится к нам с просьбой о помощи, нам следует… не нанося серьезного ущерба нашим усилиям по обеспечению готовности страны, ослабить ограничения на экспорт в Советский Союз, разрешив ему получать самые необходимые военные поставки…

6) Мы не должны давать заранее обещаний Советскому Союзу относительно помощи в случае германо-советского конфликта".

Эта программа позднее будет воплощаться в советско-американских отношениях в начальный период Великой Отечественной войны.

 

Тенденции к реализму в Лондоне

В конце 1940 — начале 1941 г. в Англии усиливаются тенденции политического реализма, вылившиеся в англо-советское сближение и в немалой степени предопределившие в дальнейшем создание антифашистской коалиции.

Уинстон Черчилль не был другом Советского Союза. В. И. Ленин характеризовал Черчилля как "величайшего ненавистника Советской России". Он был постоянным и последовательным врагом коммунизма.

Однако спасение Британской империи, а ее положение летом и осенью 1940 г. было катастрофическим, могло быть только в союзе с Советской страной. Без этого союза, и это прекрасно понимал Черчилль, Великобритания рано или поздно будет побеждена Германией. Победить Гитлера может только Советский Союз. А раз так — надо идти на сближение с СССР, приглушив свою ненависть к коммунистической стране.

Черчилль в подобных воззрениях не был одинок. Многие видные политические деятели консервативной, лейбористской и либеральной партий выступали за сближение с Москвой, за улучшение англо-советских отношений, над максимальным ухудшением которых так много поработали Чемберлен, Галифакс, Астор и многие другие английские реакционеры.

Летом 1940 г. в Москву был назначен новый английский посол Стаффорд Криппс. Он был известен в лейбористской партии, правящих кругах как человек, стремившийся к улучшению отношений между Лондоном и Москвой. 1 июля 1940 г. Ст. Криппс был принят Сталиным. В беседе обсуждался вопрос о военном положении в Европе, о растущей угрозе со стороны немецких фашистов, взаимоотношениях между СССР и Германией, англосоветских отношениях. Через Криппса У. Черчилль счел необходимым обратиться 25 июня с личным письмом к Сталину. В нем он выразил готовность английского правительства обсудить с Советским правительством "любую из огромных проблем, возникших в связи с нынешней попыткой Германии проводить в Европе последовательными этапами методическую политику завоевания и поглощения".

Английские политики внимательно следили за развитием советско-германских отношений, все более заметно ухудшавшихся. В конце октября 1940 г. Криппс от имени британского правительства заверил руководство СССР: "Великобритания не будет участвовать в любом нападении на СССР".

Это был важный шаг на пути к англо-советскому сближению. В телеграмме, посланной из Москвы в Лондон 13 октября 1940 г., Криппс признавал: "Советское правительство предпочитает в конце концов, чтобы Германия не была победителем Англии", СССР надеется на; возможность "отсрочки угрозы со стороны Германии путем достижения договоренности с державами «оси» до того момента, пока Россия не будет достаточно сильна, чтобы справиться с ними и нанести им поражение".

Однако линия на сближение с СССР имела немало, противников в Англии, в том числе в самом Форин оффисе. Так, 22 октября 1940 г. Криппс в беседе с первым заместителем наркома иностранных дел СССР от имени английского правительства предложил заключить торговое соглашение с Англией, а затем пакт о ненападении. Хотя Криппс подчеркнул особую доверительность этого предложения, чиновники Форин оффиса довели до сведения журналистов о демарше Криппса, тем самым дезавуировав его предложение.

Тем не менее тенденции к англо-советскому сближению хотя и медленно, но пробивали себе путь. 27 декабря 1940 г. состоялась первая встреча нового министра иностранных дел Англии Идена, сменившего мюнхенца Галифакса, с советским полпредом в Лондоне. Иден отметил: между СССР и Англией нет непримиримых противоречий и хорошие отношения между обеими странами вполне возможны. Если Иден, ответил полпред, действительно хочет содействовать улучшению отношений между СССР и Англией, то следует ликвидировать трения в вопросе, касающемся вхождения Прибалтийских республик в СССР.

Особенно усиливаются тенденции к лучшему взаимопониманию между Лондоном и Москвой в первой половине 1941 г., когда в Англии не могли остаться незамеченными приготовления фашистской Германии к войне с СССР. Об этом сообщала английская разведка своему правительству, говорили политические и общественные деятели.

Еще 17 января 1941 г. Объединенному разведывательному управлению Англии были представлены факты о подготовке нападения фашистской Германии на СССР: 1) "Имеется немало новых признаков, говорящих о намерении Германии напасть на Россию.

2) Военные намерения Германии подтверждаются тремя главными факторами:

а) военной диспозицией;

б) улучшением шоссейных дорог и железнодорожных коммуникаций;

в) созданием полевых складов горючего, амуниции и т. д.

3) Что касается военной диспозиции, имеющей отношение к России, следует отметить:

Норвегия. В районе севернее Нарвика, как полагают, находятся 3 немецкие дивизии…

В Финляндии усиливаются немецкие войска: Финляндия — союзник Германии.

Польша. В течение июня — августа 1940 г. число германских дивизий на ее восточной границе было увеличено с 23 приблизительно до 70 (т. е. 1,5–2 млн. человек). Ведутся фортификационные работы у русско-германской границы.

Словакия. Полагают, что 6 дивизий находятся в Словакии.

Румыния. Полагают, что здесь в настоящее время имеется 8 немецких дивизий, значительно усиливающихся.

4) Что касается коммуникаций, то усиленно осуществляется… улучшение дорог к границам Германии с Россией на территории Польши.

5) Идет подвоз горючего и вооружения с целью операции против России".

Правда, разведка считала переброску германских войск, военные приготовления "вблизи русских границ" "нормальным явлением". Но они были «нормальны» лишь с точки зрения улучшения стратегических позиций Англии, поскольку Объединенное разведывательное управление полагало, что главной целью Германии все еще является разгром Англии.

О подготовке фашистской Германии к войне с СССР сообщал в конце марта 1941 г. в министерство обороны и имперский генеральный штаб Англии и военный атташе в Берне. Эта информация была получена им от секретного британского агента в Берлине. "Подготовка (Германии. — Ф. В.) к нападению на Россию пойдет полным ходом, если (в Берлине. — Ф. В.) придут к заключению, что нападение на Англию не будет успешным.

1) Усиленно продолжается призыв новобранцев.

2) Сообщают, что формируются группы с временными штабами в Гамбурге, Бреслау и Берлине.

3) Продолжается мобилизация новых соединений, включая 6 моторизованных корпусов.

4) Формируются новые танковые части и усиливается выпуск 36-тонных танков.

5) Печатаются фальшивые русские деньги.

6) Строятся секретные аэродромы в окрестностях Варшавы.

7) Идет картографирование русско-германской границы путем аэрофотосъемки от Запада (Варшавы) до Словакии.

10) …Идет переброска командных кадров с Запада на Восток.

11) Сделано заявление офицера инженерных войск о том, что он тренирует свою часть на строительстве мостов в Восточной Пруссии.

12) Идет подготовка административного аппарата в Румынии для административной работы в России.

13) Идет строительство убежищ на Востоке, строительство укреплений на польско-русской границе". "Гитлером, по всей вероятности, — сообщала наиболее влиятельная газета "Таймс", — овладело сильное искушение использовать свою армию для нападения на Россию".

С марта — апреля 1941 г. в Англии и других странах особенно усиленно муссировались слухи о том, что фашистская Германия концентрирует свои войска на границах с СССР, перебрасывая их с Балкан, строит в Польше шоссейные и железные дороги, аэродромы, проводит таинственные военные приготовления в Румынии и Финляндии.

Вполне понятен живейший интерес, проявленный У. Черчиллем к сведениям подобного рода: в войне фашистской Германии с СССР он видел единственное спасение для Британской империи. Черчилль распорядился сообщать ему ежедневно наиболее интересные данные английской разведки. И вот в конце марта 1941 г., по словам Черчилля, он "с чувством облегчения и волнения прочитал сообщение", полученное от одного из самых надежных осведомителей, о переброске германских танковых сил из Бухареста в Краков, в Польшу. "Для меня это было вспышкой молнии, осветившей все положение на Востоке, — писал он позднее. — Внезапная переброска к Кракову столь больших танковых сил, нужных в районе Балкан, могла означать лишь намерение Гитлера вторгнуться в мае в Россию".

Кроме того, 7 апреля Объединенное разведывательное управление донесло премьеру: "В Европе распространяются слухи о намерении немцев напасть на Россию", рано или поздно Германия "будет воевать с Россией".

Получив эти важнейшие сведения, У. Черчилль в письме Криппсу предложил немедленно сообщить о них Советскому правительству. Конечно, он заботился не о безопасности СССР — в интересах Англии было, чтобы сила отпора СССР фашистской агрессии была как можно внушительнее.

Однако чиновники Форин оффиса, да и сам Криппс то ли умышленно не хотели информировать Советское правительство, то ли не поняли всей важности этих данных, но тем не менее саботировали передачу их. Черчилль писал в письме к Идену: "Я придаю особое значение этому личному посланию Сталину. Я не понимаю, почему сопротивляются его отправке. Посол не понимает военной значимости этих фактов". Послание Черчилля было передано Криппсом только 19 апреля. 22-го оно было вручено Сталину. Черчилль в нем сообщал: немцы "начали перебрасывать из Румынии в Южную Польшу три из пяти танковых дивизий… Ваше превосходительство легко поймет значение этих фактов".

Английской разведке стали известны и принятые 27 марта 1941 г. планы Гитлера о переносе срока начала военных действий против СССР в связи с готовящимся нападением на Югославию. 4 апреля английскому послу в Москве была отправлена телеграмма, содержавшая весьма важную информацию о том, что "намерение Гитлера напасть на Югославию в настоящее время отодвигает его предыдущие планы угрозы (войны. — Ф. В.) Советскому правительству. А если так, то для Советского правительства создается возможность использовать эту ситуацию для усиления своих позиций. Эта отсрочка свидетельствует об ограниченности сил врага… Пусть Советское правительство поймет… что Гитлер рано или поздно нападет…".

В середине апреля (16-го) состоялась беседа А. Идена с советским послом в Лондоне И. Майским. Как сообщал Иден Криппсу, речь шла об улучшении англо-советских отношений и растущей угрозе Советскому Союзу со стороны фашистской Германии. "По нашему убеждению, — говорил Иден советскому послу, — военные устремления Германии беспредельны, нападение на Советский Союз будет совершено или в настоящее время, или спустя несколько месяцев.

В разговоре с принцем Павлом — регентом Югославии в Берхтесгадене Гитлер резко говорил… в отношении Советского Союза. Имеется большое количество доказательств, свидетельствующих о его решимости уничтожить СССР; в подобной ситуации весьма желательно обсудить по-дружески вопрос об отношениях между двумя нашими странами… с целью возможного сближения".

Советский посол подтвердил желание своего правительства улучшить отношения с Англией.

Особенно усиленно стала писать английская и мировая печать о "близости войны между СССР и Германией" накануне и после возвращения в Лондон английского посла в Москве Криппса, прибывшего в Англию 11 июня. В беседе с Черчиллем Криппс заявил, что война между СССР и Германией неизбежна в ближайшем будущем.

В беседах, состоявшихся между Иденом и советским послом в Лондоне И. Майским 5, 10, 13 июня 1941 г., Иден предупреждал "об опасности, угрожающей его стране" со стороны гитлеровской Германии. В частности, в беседе от 13 июня Иден сообщил послу: если Германия нападет на СССР, то английское правительство готово будет оказать помощь Советской стране, используя английскую авиацию против немцев, посылкой в Москву военной миссии, представляющей три вида вооруженных сил, и практически возможной военной помощью. Кроме того, в ноте, направленной Советскому правительству 14 июня, сообщалось "о концентрации германских войск на советских границах".

Но как эти предупреждения, так и другие факты расценивались в аспекте заинтересованности Англии в войне СССР с фашистской Германией.

 

Обстановка накаляется

Данные большой государственной важности докладывались лично И. В. Сталину. "Военные приготовления в Варшаве и на территории Польши проводятся открыто, — указывалось в сообщении от 5 мая, — и о предстоящей войне между Германией и Советским Союзом немецкие офицеры и солдаты говорят совершенно откровенно, как о решенном уже деле. Война должна начаться после окончания весенних полевых работ".

Еще ранее, 5 апреля 1941 г., югославский военный атташе в Москве был принят И. В. Сталиным. "Он обсуждал со Сталиным вопрос, — сообщал Форин оффис Криппсу в Москву, — о возможности нападения Германии на Россию". Сталин сказал, что "русские армии готовы, и, если Германия нападет, она встретит сокрушительный отпор", но война будет длительной.

После оккупации Польши гитлеровской Германией в бывшем посольстве СССР в Варшаве оставался только комендант здания Васильев, заботившийся о сохранности советского имущества на территории "генерал-губернаторства". Ему приходилось посещать районы, граничившие с СССР. Васильев, приезжавший иногда в Берлин, рассказывал, что польские города и местечки забиты солдатами вермахта, которых становится все больше, а железные дороги воинскими эшелонами.

6 июня 1941 г. были представлены разведывательные данные о сосредоточении на советско-германской границе немецких и румынских войск численностью до 4 млн. солдат и офицеров. Авторитетные источники Анкары сообщали: "В турецкой печати и дипломатических кругах усиливаются слухи о войне Германии с СССР. Германия сосредоточила на границе СССР 120 пехотных дивизий.

Проводится срочная мобилизация в Румынии и Финляндии".

11 июня стало известно, что немецкое посольство в Москве получило 9 июня указание из Берлина подготовиться к эвакуации в течение семи дней и что в подвале посольства сжигаются архивные документы.

А в это время гигантский военный механизм фашистской Германии раскручивался все более стремительно.

Еще 31 января 1941 г. ставка главного командования сухопутных сил Германии издала директиву по сосредоточению войск, определявшую общий замысел командования, задачи групп армий, взаимодействие с авиацией, флотом и т. д. Основной целью являлось расколоть фронт главных сил Советской Армии, сосредоточенных в западной части России.

Намечалось два основных направления в наступлении германских войск: южнее и севернее Полесья. Севернее Полесья главный удар должны были нанести две группы армий — «Север» и «Центр». Южнее Полесья планировалось развертывание группы армий "Юг".

На совещании у Гитлера 3 февраля 1941 г. были уточнены детали плана «Барбаросса» и решено все усилия немецких армий направить на поход против СССР. Отдается распоряжение о развертывании вооруженных сил по плану «Барбаросса». Гитлер отменил проведение операции «Атилла» — так была зашифрована операция по захвату неоккупированной территории Франции. Осуществление операции «Феликс» — захват Гибралтара — считалось больше невозможным. Не отменялся лишь план «Марита» — операция по захвату Греции.

Однако начало военных операций против СССР было отложено на 4–5 недель: фашистский диктатор сначала планировал нападение на Югославию и Грецию.

Оккупация Балканских стран, являвшихся важной сырьевой базой и плацдармом для вооруженных сил фашистской Германии и ее союзников, была прелюдией к нападению на СССР.

30 апреля 1941 г. верховное командование вооруженных сил и лично Гитлер решили начать операцию «Барбаросса» 22 июня. 1 июня 1941 г. Гитлер утвердил календарный план дальнейших приготовлений по варианту «Барбаросса». Были отданы приказы армии, военно-морскому флоту и авиации.

В субботу 14 июня в имперской канцелярии Гитлера состоялось последнее перед нападением на СССР совещание высшего командного состава вермахта. На совещании командующими группами армий, военно-морских и военно-воздушных сил были сделаны сообщения о готовности их войск к нападению. 17 июня верховное командование вооруженных сил Германии отдало окончательный приказ о начале осуществления плана «Барбаросса» 22 июня. По условному сигналу «Дортмунд» немецко-фашистские армии должны были перейти границу Советского Союза. Тщательная подготовка фашистской Германии к разбойничьему нападению на СССР завершилась.

Известно, что к лету 1941 г. в рядах немецко-фашистских вооруженных сил насчитывалось свыше 8 500 тыс. человек, т. е. более чем в 1,7 раза превосходивших численность войск СССР. 1 июня мобилизация и развертывание сухопутных сил были завершены. В сухопутных войсках было сформировано 214 дивизий и 7 бригад. Из их числа для нападения на Советский Союз предназначалось 153 дивизии. Общее количество германских дивизий и соединений ее сателлитов, предназначенных для нападения на СССР, составляло 190 дивизий. Всего в немецких соединениях и частях, авиации и военно-морских силах и союзных им войсках, развернутых против СССР, насчитывалось до 5,5 млн. солдат и офицеров. История войн не знала примера, когда бы для начального периода войны было сосредоточено такое гигантское количество людей и техники!

 

Страна готовится к отпору агрессору

Накануне войны Коммунистическая партия и Советское правительство провели гигантскую работу по укреплению обороноспособности страны, подготовке отражения фашистской агрессии. Этому в огромной степени способствовали политика индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства, осуществляемая в течение двух с половиной предвоенных пятилеток, культурная революция, морально-политическое единство народа, высокий патриотизм. Советский Союз достиг больших успехов в развитии социалистической экономики и укреплении оборонной мощи страны.

По многим важнейшим экономическим показателям — выплавке стали, добыче нефти, угля, росту машиностроения, что имеет большое значение для обороны страны, — Советский Союз перед войной шагнул далеко вперед.

В 1940 г. в СССР выплавлялось 18,3 млн. т стали (а за первое полугодие 1941 г. — 11,4 млн. т), 14,9 млн. т чугуна, добывалось 31,1 млн. т нефти. В 1940 г. выработка электроэнергии по сравнению с 1913 г. увеличилась в 25 раз, составив 48,3 млрд. кВт-ч. Объем станкостроительной продукции в 1940 г. превысил уровень 1913 г. в 39 раз.

Однако в результате порабощения к июню 1941 г. 11 стран Европы, ресурсы которых были поставлены на службу гитлеровской Германии, соотношение сил между СССР и германо-фашистским блоком складывалось не в пользу Советского государства. К середине 1941 г. в самой Германии выплавлялось в год более 36 млн. т чугуна и стали, а вместе с оккупированными территориями — 81,5 млн. т. Станочный парк Германии в 1941 г. составил 1 700 тыс.; в СССР в 1940 г. парк металлорежущих станков равнялся 710 тыс.

Несомненно, промышленность СССР могла обеспечить Красную Армию оружием и снаряжением. Но разработанный и принятый Советским правительством мобилизационный план был рассчитан на перестройку промышленности на военный лад в течение второй половины 1941 и в 1942 г. Требовалось значительное время, чтобы превратить военный потенциал в военную мощь, перевести советскую промышленность на военные рельсы для производства всех видов вооружения и боевого снабжения.

За 1939 — первую половину 1941 г. советская промышленность произвела 17 тыс. боевых самолетов старых и новых типов, больше, чем Германия, 7600 танков, более 80 тыс. орудий и минометов. Правда, Германия выпускала самолеты новых типов.

По сравнению с 1938 г. к июню 1941 г. более чем в 3 раза увеличился численный состав Красной Армии. В условиях явно обозначившейся опасности нападения фашистской Германии на СССР он достиг к июню 1941 г. 4,6 млн. человек.

Существовали мобилизационные планы и планы стратегического развертывания. Весной 1941 г. (в феврале — апреле) оперативный план был переработан, хотя в нем наиболее опасным стратегическим направлением считалось юго-западное — Украина, а не западное — Белоруссия. В мае 1941 г. Генеральный штаб дал директиву военным округам — выдвигать войска на запад из внутренних округов. Около 2,9 млн. человек находилось в западных пограничных округах и на флотах. Войска были сосредоточены на огромной территории: до 4500 км по фронту и на 400 км в глубину. Но дивизии вторых эшелонов были удалены от границы на глубину 50-100 км, резерв — на 150–400 км, а войска первого эшелона — на глубину до 50 км. Были приняты и другие меры по усилению обороны страны. Однако многое в деле "реорганизации, перевооружения и переподготовки вооруженных сил, создания необходимых мобилизационных запасов и государственных резервов" не успели завершить. Почти всегда государство-агрессор оказывалось на первом этапе более подготовленным к войне, чем миролюбивая страна.

Положение на советско-германской границе, особенно весной и летом 1941 г., было крайне напряженным.

Советский Союз скрупулезно соблюдал договор о ненападении с Германией. Советское правительство добилось определенных успехов в разрешении некоторых проблем советско-германских отношений. 10 июня 1940 г. была подписана советско-германская конвенция о порядке урегулирования пограничных конфликтов и инцидентов. Тем самым для Германии исчезли поводы и провокации нападения. К декабрю 1940 г. была завершена демаркация советско-германской границы. 11 января 1941 г. были подписаны соглашения между СССР и Германией о переселении германских граждан и лиц немецкой национальности из Литовской, Латвийской, Эстонской республик. Для немецкой разведки, по признанию видного буржуазного специалиста по разведке де Ионга, это было "форменной катастрофой".

Однако, несмотря на миролюбие СССР, стремление улучшить советско-германские отношения, чему способствовали соглашения, положение становилось все более напряженным. В течение года, предшествующего нападению Германии на СССР, пограничные войска в западных военных округах задержали около 5 тыс. вражеских агентов и уничтожили немало хорошо вооруженных банд. С приближением нападения активность гитлеровской разведки все более возрастала. Засылались высококвалифицированные агенты, окончившие разведывательные школы в Кенигсберге, Штеттине, Берлине, Вене. С 15 июня 1941 г. германское командование активизировало переброску на территорию СССР диверсионных банд, разведывательных групп и диверсантов-одиночек с заданием с начала военных действий разрушать мосты, железные дороги, телефонно-телеграфную связь.

Усиленная вражеская разведка велась и с воздуха. С октября 1939 г. до начала войны над территорией западных областей Украины и Белоруссии немецкие самолеты появлялись 500 раз. С января 1941 г. до начала войны было 152 случая нарушения советской границы немецко-фашистскими самолетами. С 1 января по 10 июня 1941 г. было задержано 2080 нарушителей границы со стороны Германии. Советское правительство протестовало против этих нарушений, предупреждало о возможности серьезных инцидентов. В мае — июне 1941 г. в приграничных военных округах имелось большое количество неопровержимых доказательств подготовки Германии к нападению на СССР. Об этом доносила армейская разведка, сообщали перебежчики с польской территории, солдаты немецко-фашистской армии.

Так, 23 мая НКВД сообщило руководству, что в течение апреля — мая немцы сосредоточили у границ СССР на территории Восточной Пруссии и Польши 68–70 пехотных, 6–8 моторизованных, 10 кавалерийских. 5 танковых дивизий, 65 артполков, 2–3 авиадивизии. 6 июня Главное управление пограничных войск сообщило по инстанции, что вблизи советских границ расположено около 4 млн. немецких войск, на территории Польши сконцентрировано 8 армий. Вблизи советской границы шла концентрация румынских, венгерских, финских войск.

Все это, конечно, не было случайностью и заставляло делать весьма определенные выводы: война с Германией близка.

В феврале 1941 г. Советским правительством был утвержден план мобилизации Вооруженных Сил.

Под давлением очевидных фактов в Наркомате обороны 23 февраля 1941 г. была принята "важная директива, нацеливающая командование округов и флотов на Германию, как на самого вероятного противника в будущей войне".

Общие стратегические установки немецкого генерального штаба были хорошо известны политическим и военным руководителям СССР. Гитлеровские планы «блицкрига», воплощенные в войне с Польшей, Францией и другими странами Европы, не являлись предметом только академического изучения. Было ясно, что, разгромив Францию, Гитлер рано или поздно повернет фронт на восток, против СССР.

Речь шла лишь об одном: когда Гитлер совершит нападение на СССР? Поэтому "весной 1941 г. Генеральным штабом совместно со штабами военных округов и флотов был разработан "План обороны государственной границы 1941 г." "Из глубины страны, — писал в своих мемуарах С. М. Штеменко, — на запад перебрасывалось пять армий: 22-я под командованием генерала Ф. Е. Ершакова, 20-я под командованием Ф. Н. Реме зова, 21-я под командованием В. Ф. Герасименко, 19-я под командованием И. С. Конева и 16-я армия под командованием М. Ф. Лукина".

Однако сосредоточение войск происходило недостаточно быстро. Маршал Жуков писал: "Нам было категорически запрещено производить какие-либо выдвижения войск на передовые рубежи по плану прикрытия без личного разрешения И. В. Сталина". Сыграли свою роль просчеты, допущенные в оценке возможного времени нападения на Советскую страну фашистской Германии.

Сталин понимал, что война с фашистской Германией неизбежна, но ошибался в сроках ее начала. Он "ошибочно полагал, что в ближайшее время Гитлер не решится нарушить договор о ненападении…". Этим объясняется, почему "войска западных военных округов не были приведены в состояние полной боевой готовности. Сталин опасался дать германским фашистам предлог для нападения, рассчитывая оттянуть столкновение с Германией".

Как пишет маршал Василевский в своих воспоминаниях, "оправданно поставить вопрос: почему Сталин, зная о явных признаках готовности Германии к войне с нами, все же не дал согласия на своевременное приведение войск приграничных военных округов в боевую готовность?". И отвечает: "…хотя мы и были еще не совсем готовы к войне… но если реально пришло время встретить ее, нужно было смело перешагнуть порог. И. В. Сталин не решался на это…" Если бы к тем гигантским усилиям партии и народа по подготовке страны к отражению фашистской агрессии "добавить своевременное отмобилизование и развертывание Вооруженных Сил, перевод их полностью в боевое положение в приграничных округах, военные действия развернулись бы во многом по-другому".

Как уже упоминалось, Советское правительство прилагало гигантские усилия, чтобы с помощью дипломатических средств затруднить нападение Германии на СССР, совершало политический зондаж, выясняя намерения Германии. С этой целью 14 июня 1941 г. было опубликовано сообщение ТАСС. В нем указывалось, что распространяемые иностранной печатью слухи "о близости войны между СССР и Германией" не имеют никаких оснований.

В сообщении далее отмечалось: "…происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся от операций на Балканах, в восточные и северовосточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям". Советский Союз, подтверждал свою верность пакту о ненападении с Германией. "СССР, как это вытекает из его мирной политики, соблюдал и намерен соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, ввиду чего слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными".

По распоряжению фашистских властей сообщение ТАСС не публиковалось в немецкой печати, что явилось лишним подтверждением агрессивных планов Германии, закончившей к тому времени подготовку войны с СССР. К сожалению, сообщение ТАСС имело и свои отрицательные последствия, ослабляя бдительность советского народа, командования Красной Армии. "Тревожное настроение, достигшее особой остроты к середине месяца — писал один из советских авторов, — как-то было приглушено известным Заявлением ТАСС".

Советское правительство продолжало соблюдать величайшую осторожность, предотвращать возможные провокации со стороны фашистской Германии, "одновременно принимая необходимые меры по приведению Вооруженных Сил СССР в полную боевую готовность".

Поздно вечером 21 июня состоялась беседа наркома иностранных дел СССР с немецким послом в Москве Шуленбургом. Советское правительство сделало еще одну попытку завязать переговоры с Берлином о состоянии отношений с Германией.

Нарком снова напоминал Шуленбургу "о слухах о предстоящей войне между Германией и Советским Союзом". Его интересовало, чем вызвано нынешнее положение в отношениях между двумя странами, а также массовый отъезд из Москвы в последние дни сотрудников германского посольства и их жен.

Шуленбург не ответил. Вечером 21 июня он получил телеграмму от Риббентропа, в которой говорилось: "По получении этой телеграммы весь шифрованный материал… подлежит уничтожению. Радиостанцию надо привести в негодность". В свою очередь Риббентропу предписывалось сообщить Советскому правительству об объявлении войны СССР. Риббентроп сделал это, когда война уже началась.

В этот же день советский посол в Берлине, добивавшийся приема у Риббентропа, не был им принят. Вместо него посла принял статс-секретарь Вейцзекер. Посол вручил ноту протеста против нарушения советской границы германскими самолетами. Вейцзекер, зная о близкой войне с СССР, нагло отрицал очевидные факты.

До начала вероломного нападения Германии на СССР оставались считанные часы. За это время были получены новые данные, неопровержимо свидетельствовавшие, что события развернутся ранним утром 22 июня. Так, в 23 часа на 4-м участке, занимаемом Владимир-Волынским погранотрядом, был задержан немецкий солдат 222-го саперного полка Альфред Дисков. Он сообщил командованию отряда, что в ночь с 21 на 22 июня немецкая армия перейдет в наступление.

Подобно А. Лискову, покинули свои воинские подразделения и сообщили о готовящемся нападении на СССР немецкие коммунисты Ганс Циппель, Макс Эммендерфер и Франц Гольд. О грозящей СССР опасности предупредили советские органы члены экипажа самолета Ю-88 Герман, Кратц, Шмидт и Аппель, посадившие свою машину на аэродроме в Киеве за несколько часов до начала войны.

Вечером 21 июня начальник штаба Киевского военного округа генерал-лейтенант Пуркаев сообщал: "…Немецкие войска выходят в исходные районы для наступления, которое начнется утром 22 июня". О скором нападении Германии на СССР сообщали и перебежчики, пробравшиеся к командованию Дунайской военной флотилии.

Рано утром 22 июня в воинских частях немецко-фашистской армии, стянутых к границам СССР, был зачитан приказ Гитлера о начале войны с СССР. Немедленно после этого унтер-офицер Вильгельм Шульц, коммунист из Эйзенаха, бросился вплавь через Буг к советским пограничникам. Гитлеровцы открыли огонь. Хотя Шульц был смертельно ранен, он успел выбраться на советский берег. "Друзья, — сказал он советским пограничникам, — я — коммунист. Сейчас начнется война. На вас нападут, будьте бдительны, товарищи!" Шульц выполнил свой долг коммуниста-интернационалиста. За полчаса до нападения фашистской Германии на СССР он скончался.

Огромное количество донесений органов государственной безопасности, пограничных войск СССР, разведки, военных, дипломатов, всех людей доброй воли еще раз неопровержимо свидетельствовало, что нападение произойдет на рассвете 22 июня. Сталин понял, что война неизбежна и предотвратить ее не удастся. Около 2 часов дня 21 июня он позвонил командующему Московским военным округом генералу армии И. В. Тюленеву и потребовал повысить боевую готовность противовоздушной обороны. В 17 часов вечера нарком обороны С. К. Тимошенко и начальник генерального штаба Г. К. Жуков были вызваны к И. В. Сталину. Было решено привести войска в полную боевую готовность."…Советское правительство приняло решение предупредить командование приграничных военных округов и военно-морских флотов о грозящей опасности и привести Вооруженные Силы в боевую готовность".

Директива гласила:

1. В течение 22–23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах Ленинградского, Прибалтийского Особого, Западного Особого, Киевского Особого и Одесского военных округов. Нападение может начаться с провокационных действий.

2. Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности, встретить внезапный удар немцев или их союзников.

3. Приказываю:

"а) В течение ночи на 22.6.41 скрытно занять огневые точки укрепленных районов на госгранице.

б) Перед рассветом 22.6.41 рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировав.

в) Все части привести в боевую готовность. Войска держать рассредоточенно и замаскированно.

г) Противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов.

д) Никаких других мероприятий без особых распоряжений не проводить".

Директива о приведении в боевую готовность сухопутных и военно-воздушных сил западных приграничных военных округов Красной Армии "была передана военным советам этих округов в половине первого ночи 22 июня. Однако из-за неправильной организации передачи директивы непосредственным исполнителям многие из них узнали о содержании этого документа уже после начала боевых действий".

В тот же вечер, около 23 часов 30 минут, нарком военно-морского флота Н. Г. Кузнецов отдал приказ объявить оперативную готовность № 1. В журнале боевых действий Балтийского флота записано: "23 часа 37 минут. Объявлена оперативная готовность № I". По Черноморскому флоту оперативная готовность № 1 была объявлена в 1 час 15 минут 22 июня 1941 г. Северный флот перешел на оперативную готовность № 1 в 4 часа 25 минут утра 22 июня. Все это обусловило более организованное и четкое вступление кораблей, авиации и береговой артиллерии флотов в борьбу с врагом.

На рассвете 22 июня 1941 г. гитлеровская Германия без объявления войны, нарушив договор, вероломно напала на Советский Союз. Около 3 часов 30 минут утра тысячи немецких орудий открыли огонь по пограничным заставам, укреплениям, штабам, узлам связи и районам расположения частей Красной Армии. Одновременно тысячи бомбардировщиков с черной свастикой на крыльях вторглись в воздушное пространство СССР.

Лишь в 4 часа утра, когда фашистские войска вели бои с частями Красной Армии, Риббентроп передал послу СССР в Берлине заявление об объявлении войны Германией. Посол твердо заявил: "Это наглая, ничем не спровоцированная агрессия. Вы еще пожалеете, что совершили разбойничье нападение на Советский Союз". Вместе с гитлеровской Германией в войну против Советского Союза вступили ее союзники — Италия, Румыния, Словакия, Финляндия, затем Венгрия. Правительство Виши разорвало дипломатические отношения с СССР. Милитаристская Япония, Турция, прикрываясь мнимым «нейтралитетом», выжидали удобного момента для нападения на СССР. План «Барбаросса» начал осуществляться на полях кровавых сражений.

Советский народ по призыву Коммунистической партии поднялся на справедливую Отечественную войну."…Война, навязанная Советскому Союзу германским фашизмом, — отмечалось в Постановлении ЦК КПСС, — была самым крупным вооруженным наступлением ударных сил мирового империализма против социализма, одним из тягчайших испытаний, когда-либо пережитых нашей Родиной. В этой войне решалась судьба первого в мире социалистического государства, будущее мировой цивилизации, прогресса и демократии".

Война между СССР и фашистской Германией стала бескомпромиссной борьбой двух противоположных социально-политических систем. Как справедливо отмечали историки Германской Демократической Республики, "война против СССР была не только империалистической, захватнической, но прежде всего и классовой войной империализма против первой в истории рабоче-крестьянской власти, войной за уничтожение социалистической системы!..". В этой войне решалась судьба не только народов СССР, но и народов всего мира.