Один одноглазый — оди́н свой глаз он отдал Мимиру, чтобы испить из источника мудрости. Подобное самопожертвование во имя мудрости — не редкость для Одина. В частности, чтобы постичь силу рун, он, принеся самого себя в жертву, 9 суток провисел на стволе ясеня Иггдрасиля, прибитый к нему своим же копьём Гунгнир.

Вероятно, Один не нуждался в пище — ряд источников (в частности, «Сага об Олафе Святом») намекает на то, что он никогда не ест, а живёт лишь тем, что пьёт мёд или брагу.

Во время зимних бурь Один в сопровождении погибших в боях проносится в небе. Эти выезды носят название «дикой охоты».

— Юленька, королева моего сердца, здравствуй!

— Здравствуй, Булат, — и про себя: «Ну, какого черта тебе надо?!»

— Что-то ты не очень радостно меня приветствуешь…

— Занята немного, Булат.

— Понял. Я быстро спрошу, хорошо?

— Спрашивай.

— У тебя… приятель был. Доктор травматолог, здоровенный такой.

Внутри все цепенеет. Какого?!..

— Глеб, кажется, его зовут, — продолжает, как ни в чем не бывало, Булат.

— И что? — спрашивает осторожно, как сапер на минном поле.

— Беда у меня, Юлечка… — картинно вздыхает Сабанаев. Восточный мужчина, что с него взять — все через край. Да и не о нем сейчас речь!

— Конкретней!

— Колено порвал. Про то, как болит, и как я хромаю — не буду тебе рассказывать, ты ж, бессердечная, меня не пожалеешь… — пауза — Булат, видимо, все-таки надеется на какие-то комментарии с ее стороны. Не дождавшись, продолжает: — И есть у меня нехорошее чувство, Юль, что меня наши доктора Айболиты на бабки разводят.

— То есть?

— Ну, увидели, что клиент состоятельный и давай — вот такие надо анализы сдать, вот такое обследование пройти. То одно, то другое. И все это так не кисло стоит.

— Булат, тебе деньги нужны?

— Юля! — возмущается Сабанаев. — Ну как ты можешь?! Я не бедствую. И в состоянии о своем здоровье позаботиться. Но и непонятно на что не хочу деньги тратить. Я вот хотел с твоим… Глеб же он?

— Да, — умудряется ответить Юля. «Твой Глеб». Не ее. Да и не был никогда, наверное.

— Вот. Хочу проконсультироваться с ним. Он же лишнего мне не присоветует?

Юля молчит. Что сказать Сабаневу? Что она уже четыре месяца не видела его? Не слышала его голос. Всего четыре месяца без него. А сколько еще впереди…

— Юля!?

— Извини.

— Дай его телефон.

А почему и нет? Булат — владелец брокерской конторы, клиент состоятельный. Почему бы не помочь Глебу. Хотя бы так.

— Сейчас пришлю.

— Спасибо, Юлечка. Напомни мне, как его зовут полностью?

Каждое слово, как тяжелая капля. Медленно, увесисто. И все равно — с наслаждением.

— Самойлов. Глеб. Николаевич.

* * *

— Глеб Николаевич?

— Да, слушаю, — отрывисто.

— Меня зовут Булат Сабанаев. Мне порекомендовала к вам обратиться Юлия Джириева.

У него из рук выпадают ножницы, которыми он разрезал повязку.

Кивает процедурной сестре, отведя трубку в сторону: — «Заканчивай сама». И выходит из кабинета.

— Да, я вас слушаю!

— Мне консультация нужна. По поводу травмы колена.

— Травмы?.. — растерянно. Он не ожидал такого. — Ну да, конечно…

— Когда можно подъехать?

— Ну, сегодня, например. Я дежурю, вечером в приемное подъезжайте. Третья городская. Найдете?

— Найду.

— Приедете — позвоните.

Отбой. Смотрит недоуменно на телефон. Что это? Зачем она это сделала? И, внезапно, озарением: «Тебе показали на твое место, Глеб Николаевич». Во рту горько.

* * *

— Ну, что у меня, доктор?

— Трудно сказать… МРТ нужно делать.

— А снимок рентгеновский?..

— Да что нам рентген? — хмыкает Глеб. — Перелома нет, это и так понятно. А что там с менисками и связками — это только на томографе видно. Похоже на разрыв мениска. Но без МРТ точно это утверждать нельзя.

— Ну, если надо…

— Надо, Булат. Есть у нас замечательный специалист. На МРТ уже лет пятнадцать работает. Специализируется именно на менисках — собаку на них съел, простите за сравнение. Если хотите…

— Хочу.

— Но только платно. К нему бесплатно очередь на год вперед расписана. Да и платно тоже на месяц-два забито.

— А раньше никак?

— Попробуем. Позвоню завтра, попробую договориться.

— Спасибо.

* * *

— Глеб Николаевич, можно? — Сабанаев заглядывает в кабинет.

— А, Булат… Добрый день, проходите, конечно. Ну что, удачно съездили?

— Ну, как сказать…

— Не попали к Коробейникову?

— Почему, попал. Вот, — Булат протягивает упакованные в мультифору результаты обследования, — только время неудобное, три часа, посреди дня. Еле вырвался…

— Булат, вы занятой человек?

— Разумеется!

— Вот и доктор Коробейников — очень занятой человек. Нам повезло, что вообще сумели попасть так рано, — тон у Глеба резкий. — Ради собственного здоровья стоит один раз пренебречь интересами бизнеса!

— Да, конечно, — Булат слегка огорошен таким тоном собеседника. — Извините, вы правы.

Глеб хмурится, читая результат и разглядывая снимок с томографа. Булат не выдерживает:

— Доктор, что там?

— Вам Сергей Павлович разве не сказал?

Булат вздыхает.

— Разрыв, говорит.

— Разрыв, все верно. Да нехороший такой, — ощупывает ногу. — Как колено? Болит? Динамика есть — больше, меньше?

— Болит, доктор. И стало хуже.

— Сейчас явно жидкость в суставной чаше. Кровь же была? Откачивали?

— Да.

— Много?

— Эээээ, — морщится, вспоминая, Булат, — два шприца вроде.

— Я сейчас уберу жидкость — посмотрим, что там… Но, судя по характеру разрыва и вашему самочувствию — думаю, надо оперировать.

— Как скажете, доктор. Я вам целиком и полностью доверяю. Кстати, сколько я вам должен?

— Нисколько. Операция платная будет, но это через кассу, — между делом, Глеб готовит инструменты.

— Глеб Николаевич, ну так нельзя! Вы на меня время тратите! Давайте я вас как-то…

— Нет! — резко. — Так, Булат, лежите спокойно. Сейчас будем жидкость убирать.

* * *

— И все-таки, доктор, примите вознаграждение. А то мне неловко…

— Я сказал — не нужно! Вы же от… — сбивается ненадолго. И потом, вполголоса: — Как… она?

— Кто «она»? — Сабанаев осторожно опускает ноги с кушетки.

— Юля…

— А… да мы с ней уже несколько месяцев не виделись. Вроде бы все в порядке у нее…

И я ее не видел несколько месяцев. У нее все в порядке? Я рад. Нет, я не рад! Я хочу, чтобы она страдала — так же, как и я! Чтобы не спать по ночам, и чтобы так же вокруг все параллельно, а тебе говорят — «Не валяй дурака», а ты можешь только в ответ пару слов без падежей. Как ей? Так же? Как оно живется — когда вокруг только ты?..

Булат задумчиво смотрит на стоящего у окна доктора Самойлова. Мрачный, небритый, глаза красные, воспаленные — видимо, от бессонницы. Да, умеет Юлька мужиков до цугундера доводить.

— Глеб Николаевич! Вы волшебник!

— Угу. Гудвин великий и ужасный. Ну-ка, еще пройдитесь… Так, ну что ж… Неплохо. По-моему, уже можно и без трости ходить.

— Можно, — улыбается Булат, — но жалко такой красоте пропадать. Опять же, не поверите, но — девушки внимание обращают.

Глеб скупо улыбается.

— Ну, что, доктор, я имею намерение с вами рассчитаться!

— Стреляться будем? — Глеб усмехается, параллельно что-то размашисто записывая в историю болезни.

— Ну, Глеб Николаевич?! Вы меня в неловкое положение ставите. Вон сколько времени на меня угробили.

— Денег не возьму. И давайте не будем об этом.

Булат театрально вздыхает.

— Без ножа режете… А если нам в ресторан закатиться, а, Глеб Николаевич? Посидеть, выпить? За здоровье, так сказать?

Глеб задумчиво морщит лоб. Выпить?.. Даже не так — напиться. Он ведь себе не позволял, ни-ни… Знал: начнет — остановиться не сможет. А вот так… в компании человека, который знает Юлю. С которым о ней можно поговорить. А, помирать — так с музыкой!

— Согласен. Но с условием — никаких суши-баров.

— Да упаси Бог, Глеб Николаевич! Что ж я, враг какой! Будем кушать хорошо прожаренное сочное мясо. Под водочку. Вы как, пьете водочку?

— Пью.

— Ну, вот и договорились!

Рукопожатие.

Которое спустя семь часов превращается в крепкое мужское объятье.

— Хороший ты мужик, Глеб. Вот хороший прям… вот какой!

— И ты хороший мужик, Булат, хоть и казах.

— Я не казах.

— Ну, киргиз.

— Николаич, але! Я калмык.

— Угу. Друг степей… и шахматной короны…

— Ах ты ссссука… Дай поцелую.

— Лучше налей.

А вторая бутылка заканчивается, между прочим…

— Булат, скажи… у тебя было с ней что-то? Только честно!

— Честно… Да нет… Ухаживал за ней, было дело… еще в студенчестве, — Булат задумчиво подпирает рукой голову. Мечтательно: — Эх, было времечко…

— И что?!

— Что, что… Безо всякого намека на взаимность, увы. Даже поцеловать себя не дала ни разу, не говоря уж о большем.

— Я тебе дам «большее»! — демонстрирует Глеб кулачище. — Убью!

— Чего граблями размахался? — недовольно морщится Булат. — Не жалко будет результаты собственной работы угробить? Только-только на ноги меня поставил?

— Жалко… Хорошо мы с Максом тебе колено починили.

— Вот-вот. А ты — «Убью». Да и не все ли тебе равно? Теперь-то, когда у вас все…

— Нет!!! — орет и кулаком по столу. Дружно подпрыгивает, звеня, посуда, падает на пол вилка. За соседними столиками тоже — кто-то подпрыгивает, кто-то просто вздрагивает. Возле столика молниеносно материализуется официант.

— Просим прощения за шум, — извиняется, подняв руки, Булат. — Товарищ погорячился. Мы больше не будем.

— Глебыч, ты чего?! Чего буянишь? Чего «Нет»-то?

— Не все!

— Ты ж сам сказал, что у вас все кончилось…

— Но мне не все равно!

— Из-за чего хоть?

Глеб наливает еще водки, выпивает, не закусывая. Не берет его сегодня. Или это ему кажется?

— Козел я…

— Ну, да, конечно…

— Не, правда, Булат, козел… редкий…

Роняет голову на руки.

Булат меланхолично жует последний маринованный груздь и размышляет. Редкий, ага. В красную книгу занесенный. Юльку он неплохо знает, и характер у нее… Красавица, умница… и при этом стерва редкостная. Что там у них случилось, он, конечно, не знает, а Глеб не рассказывает, но без Юлькиного активного участия не обошлось, это точно.

Булат смотрит на рыжую макушку Глеба. Нажрался, подлец… Как же я тебя, такого лося здоровенного, домой потащу?