Почта в Никога-Никогда

Воляновский Люциан

Страна там, внизу

 

 

Мы беседовали в зале для приемов большого ресторана в отеле столицы штата Южная Австралия — Аделаиде. С минуты на минуту должен был начаться обед, и мистер Бэйтс, почтенный председатель Туристического общества Австралии, использовал это время, чтобы ввести меня в тайны туристического бизнеса. Он рассказывал, как, опираясь на статистические данные, определили тип обычного туриста. Установлено излюбленное время года, когда он отправляется в путешествие, сколько денег он имеет на расходы, каков его бюджет, летает ли он охотнее на самолете или выбирает более дешевые средства передвижения…

Мистер Бэйтс жаждал изобразить те привычки своих соотечественников, которые не благоприятствуют расширению туризма.

— Вот, послушайте, мы, австралийцы, всегда предпочитаем…

— Дорогой, — прервала мужа изысканная миссис Бэйтс, — не говори мы, австралийцы, лучше скажи — они в Австралии…

Удивленному репортеру миссис Бэйтс любезно объяснила, что ее мужу было пять лет, когда родители привезли его из Англии, так что он не вправе считать себя австралийцем, пожалуй, самое большее — «новоавстралийцем».

 

Кто такие

«

новоавстралийцы»

Так я столкнулся с выражением, которое означает «человек, не родившийся в Австралии».

На нелепость этой формулировки в стране, которая заботится о постоянном притоке иммигрантов, давно обращали внимание.

Наконец взяла слово «мисс Австралия». Известно с давних пор, что красивые женщины легче находят внимательную аудиторию, чем почтенные профессора. Она сказала, что, собственно, все они — «новоавстралийцы», кроме, разумеется, тех, предки которых жили в Австралии тысячи лет назад, — чернокожих аборигенов. Точности ради добавлю, что самую красивую девушку Австралии зовут Таня.

Каждый четвертый житель Австралии в возрасте менее двадцати одного года — это ребенок иммигрантов или родился не в Австралии. Чтобы лучше понять современную Австралию, можно прочитать хотя бы таблицу футбольных игр команд первого класса за одно воскресенье. Мы найдем в ней такие названия, как, например, «Полония», «Будапешт», «Хорватия», «Австрия», «Ювентус», «Хакоа» и т. д.

Это что-то новое. Ведь Австралия, в моем представлении, должна быть страной истинно британской. Поселенцы, которые прибыли с Британских островов на сожженную солнцем землю, хотели сделать из нее точное подобие своей далекой родины. И они достигли этого. Кроме Новой Зеландии, Австралия была единственной страной, заселенной европейцами, где до самой второй мировой войны почти все семимиллионное население происходило из одного государства Европы. Девяносто процентов граждан были британского происхождения, что вовсе не значит — английского. Каждый пятый житель — ирландец и католик, и как везде в бассейне Тихого океана, так и в Австралии было много шотландцев.

 

Кобзы

[29]

из кенгуру

Пожалуй, трудно поверить в то, что Австралия экспортирует в Шотландию волынки! Их делает из шкур кенгуру мистер У. Корнер из Курпору, расположенного неподалеку от Брисбена. Волынщик, играющий на инструменте австралийской продукции, даже стал победителем конкурса в самой Шотландии.

Там, на краю света, иммигранты создали подобие британской страны, сохраняющей традиции английского прототипа XIX века, столь отличного от окружающего мира южной части Тихого океана.

Однако это была точная копия, совсем как модель корабля, воспроизведенная в бутылке моряком, — с мельчайшими деталями, даже с британским флагом, реющим на мачте. Под тропическим солнцем австралийцы уплетали английские лакомства; говорили они на своеобразной разновидности кокни. Однако постепенно появились новые слова, часто искаженные выражения из языка аборигенов, то есть не англосаксонские. Различие между австралийской разновидностью английского и «королевским английским» растет. Я помню объявление в гостинице на одном из островов архипелага Фиджи: «Мы бегло говорим по-австралийски, понимаем по-английски»… А у англичан в Австралии есть даже своя собственная газета. Австралийцы довольно пренебрежительно зовут их «pommy». Следует помнить, что свободные поселенцы часто были не англичане, а именно шотландцы, валлийцы или ирландцы. Тяжелые условия жизни и стремление к независимости выработали у австралийцев недоверие к любой власти, презрительное отношение к «сильным мира сего». Пионеры Австралии были люди суровые и любили высказываться без обиняков. В 1896 году Джон Нортон, редактор выходившей в Сиднее газеты «Truth» («Правда»), выражал королеве Викторин пожелания доброго здоровья и долгой жизни «уже хотя бы потому, чтобы не прорвался к трону этот жулик на скачках, шулер, соблазнитель женщин, известный шалопай, ее сыночек — Альберт Эдуард, принц Уэльский…»

Население Австралии превысило цифру тринадцать миллионов, а доля британской иммиграции в нем стала значительно меньше. В первые годы после воqны, как мне рассказывали, еще случалось, что полякам, которые разговаривали между собой в автобусе по-польски, в бесцеремонном тоне замечали, что они должны научиться говорить по-английски. Сейчас я уже на слышал о подобных инцидентах, потому что каждый австралиец отдает себе отчет в том, что послевоенные иммигранты изменили лицо Австралии. Эго особенно касается прибывших из Европы, а следует здесь заметить, что для австралийца Великобритания не европейское государство… В газетах сообщения из-за границы помещаются на странице, озаглавленной: «Новости из Великобритании, а также Европы».

Я сознательно применил здесь выражение, которое требует пояснения. Чтобы понять заслуги перед Австралией всех этих поляков, голландцев, чехов, немцев, итальянцев, словаков или югославов, надо представить себе вчерашнюю Австралию.

Один варшавский инженер в 1938 году оказался в Мельбурне, имея в кармане договор о работе на одном из промышленных предприятий города. Он так рассказывал о первых впечатлениях от этого большого города: «Прямо с корабля я пошел в отель. Там я заперся в номере и проплакал два дня. Вы знаете, это была дикая страна, я не мог простить себе, что приехал сюда…»

 

Всего лишь вчера

В Австралии еще существуют такие уголки прошлого, где можно наблюдать сцены, которым позавидовал бы не один режиссер американских вестернов. Я, например, видел Теннант-Крик, город золотых приисков, где, как говорят, никто никогда не умер своей смертью… Эта слава — как мне кажется — очень преувеличена. Я увидел город старателей, жители которого боролись с суровой природой и страдали от одиночества, так как мужчин там значительное большинство. Однако драк, по слухам, некогда кровавых и частых, я не наблюдал.

Правда, жизнь здесь нелегкая и непривлекательная. В Дарвине мне рассказывали, что когда местная газета организовала какой-то конкурс, то первой наградой была недельная поездка в Теннант-Крик, а второй — трехнедельное пребывание в том же городе…

Известный австралийский журналист Дуглас Локвуд в своих воспоминаниях рассказывает о Теннант-Крик. В качестве корреспондента одной из мельбурнских газет он был послан в Дарвин, что означало ссылку из великой метрополии в крошечный поселок с ужасным климатом. Перед тем как вступить в должность, Локвуд женился, а коллеги ему сочувствовали: «Ехать в Дарвин, да еще вступить в брак, ах, как иногда бывает жестока судьба».

Так вот он описывает свой первый визит в Теннант-Крик, который также должен был находиться в радиусе его действий. Как предприимчивый репортер, Локвуд решил представиться местному сержанту полиции. Но дежурный по участку полицейский сообщил, что его шеф находится в госпитале.

— Дали ему под дыхало, — объяснил полицейский.

— Кто ему дал?

— Парни, которые стянули виски.

— Какие парни? Что за виски?

— Ну, случилось это вчера вечером, — начал рассказывать полицейский. — Сержант накрыл двух парней, которые свистнули ящик виски. Их отпустили на поруки, по около полуночи оба они вернулись за виски. «Виски вы не получите, — говорит сержант, — потому что это вещественное доказательство для следствия против вас». Тогда они ответили: «Слушай, старик, нам нужно виски, и притом сейчас же, соображаешь?» А он не сообразил. Тогда они повалили его на землю и давай обрабатывать. Но и сержант был не промах, у него в кармане оказалась пушка. Похоже, что пинки под ребра не доставляли ему особого удовольствия, потому что он говорит парням: «Послушайте-ка, ребята, будьте добры, перестаньте пинать меня, а? Мне это совсем не нравится». Но они не воспользовались добрым советом. «Повторяю, я решительно настаиваю на том, чтобы вы прекратили, не то мне придется вас пристрелить». Что-то в этом духе. Насколько я его знаю, наверное добавил и несколько сильных выражений, но они не обратили внимания. Что же делает сержант? Вытаскивает свою пушку и пиф-паф, раз-два! Один из этих господ по фамилии Смит получил пулю в плечо и смылся. Второй парень, Галлон, получил пулю как раз над переносьем, и можно сказать, что состояние его здоровья внезапно резко ухудшилось. Похоже было, что за две секунды жизнь покинула его. Он стал настоящим трупом…

Далее Локвуд сообщает о том, что ему еще рассказал полицейский о решительном сержанте:

— Как только начался этот фейерверк, на улицу высыпал народ. Один тип приехал на грузовике и отвез полицейского в госпиталь, где и говорит дежурной сестре: «Помогите сержанту, он страшно избит, но сначала надо сделать ему какой-нибудь успокаивающий укол: он только что в первый раз убил человека».

Когда это все произошло? Сто лет назад? Нет, в 1941 году…

 

Революция на кухне

Читающий эти строки, пожалуй, упрекнет меня в том, что я выбрал нетипичный случай, происшедший в захолустном шахтерском поселке. Разве это пример для сравнения?

Так вот, чтобы показать достижения этих «новоавстралийцев» в различных областях австралийской жизни, я не буду здесь цитировать ученых, известных результатами исследований в лабораториях Канберры или Сиднея, не буду перечислять ни спортсменов из Европы, защищавших цвета Австралии на очередных олимпиадах, ни первооткрывателей, которые находят сокровища в австралийских пустынях. Я расскажу о том, как эти выходцы из Европы всколыхнули будничную жизнь Австралии.

Настоящую революцию они произвели па… кухне. Люди, которые вспоминали в моем присутствии довоенное время, единодушно утверждали, что посещение австралийских ресторанов было печальной необходимостью. Такой обедик не тешил желудка, ведь классическая австралийская кухня, с которой я столкнулся еще в пустынных уголках Страны Никогда-Никогда, основана на баранине в мятном соусе. Сюда добавляют разные овощи, «старательно» лишенные какого-либо вкуса путем продолжительной варки. Не знаю, может, это зависит от сорта овощей или почва, на которой они выращиваются, совсем другая и иначе обрабатывается. Но австралийские овощи имеют вкус, совершенно отличный от обычной моркови или горошка, которые мы едим в наших краях. И овощи и фрукты в Австралии, если они из консервной банки, как правило, искусственно окрашены и имеют сказочный цвет, но на вкус — восторга не вызывают. Смотреть на них приятно, а есть противно.

Зато день-деньской австралийцы попивают жидкость невиданной крепости, которую они условно называют «чаем». Это просто эссенция, часто с небольшим количеством молока или сливок, вероятно добавляющихся инстинктивно в целях защиты организма от отравления теином.

Считается, что крепкий чай употребляют англичане. Ах, так, значит, вы все-таки понимаете шутки! Тот, кто утверждает, что это чай, никогда не пил любимого напитка австралийцев, На аэродроме в Дарвине, пока наш реактивный самолет всасывает топливо перед далекой дорогой на Юг Австралии, пассажиров угощают очень крепким «чаем». Кажется, что ложечка стоит в этой смолистой жидкости; несмотря на то что воздух кондиционированный, обливаешься потом, слышишь собственный пульс…

«Чай» сопровождает меня потом, на протяжении тысяч и тысяч километров путешествия по Австралии. В роскошных ресторанах на Кингс-Кросс в Сиднее и в пустыне, где котелок для чая — непременный реквизит путешественника, австралиец пьет «чай» в жару, чтобы остыть, в холод — чтобы согреться. «Чай» льется в его глотку с раннего утра до поздней ночи. II даже ночью, так как в крошечных номерах провинциальных гостиниц всегда есть куверт для «чая». Похоже, хозяева гостиниц стараются, чтобы постоялец не умер от жажды между полуночью, когда он получил последнюю чашку «чая» в холле, и шестью утра, когда, проснувшись, безоговорочно получит огромную кружку утреннего «чая». Это чаепитие ни в коей мере не освобождает его от обычной чашки «чая» за завтраком. Рабочий или чиновник имеют, кроме того, специальные перерывы для чаепития…

Нам дали «чай» в кемпинге у подножия горы Косцюшко, куда мы наконец добрались в июле, то есть в самый разгар австралийской зимы, когда наш автобус застрял в снежных сугробах. «Чаем» из термоса угощал нас австралийский полицейский, когда мы вместе пробирались сквозь тропические джунгли на территории Папуа — Новая Гвинея…

И вот революция на кухне началась со штурма кофе. Употребление кофе возрастает в небывалом темпе, естественно, за счет чая. Итальянский «экспресс» прижился в австралийских домах и положил начало переменам, значение которых может оценить любой приезжающий в эту страну.

 

Континентальный вкус

По мере наплыва иммигрантов из Центральной, Южной или Восточной Европы Австралия познавала простые, но поразительные истины. Так, например, оказалось, что хлеб вовсе не должен напоминать по своему виду и вкусу вату, что кроме уже упомянутого мятного соуса предприимчивое человечество изобрело много других приправ для придания вкуса блюдам. Вспомнили о преданной забвению рыбе и дичи; сейчас даже в самом сердце Австралии можно получить океанскую рыбу, которую привозят самолетами из рыбацких поселков. Но все еще не сдают позиций фруктовые ассорти и разноцветное крошево в консервных банках, исключительно неприятное на вкус, которое подают на десерт в пунктах общественного питания, не поспевающих за прогрессом. Зато австралийцам все больше нравятся итальянское пицци, венгерский гуляш, балканские деликатесы из сыра или огромные скандинавские бутерброды. Они стали есть шампиньоны и даже с недоверием рассказывают друг другу, что в Польше люди употребляют в пищу дикорастущие лесные грибы и, несмотря на это, доживают до весьма солидного возраста. Да, да, много на свете отважных людей!

Готовя себе время от времени обед из консервов, я из интереса приобретал в магазинчике на углу каждый раз все новые продукты. Нельзя писать о жизни какой-нибудь страны, если не знаешь, что здесь едят каждый день. Я без затруднения выбирал себе банки с гордой надписью «Made in Australia» и с наклеечками, поясняющими, что консервы сделаны в «континентальном стиле», то есть на европейский вкус…

На фотографиях примерно двадцатилетней давности одежда австралийцев очень неприглядна. II вот европейские мастера показали им, что из великолепной австралийской шерсти можно сшить очень элегантные костюмы, ничем не напоминающие мешки для картошки. Модистки привезли австралийкам предписания диктаторов европейской моды из Парижа и Рима, и только шляпы, обильно украшенные всевозможными цветами, мехом и перьями, все еще не побеждены окончательно.

Однако не следует превратно понимать все эти рассказы. Пришельцам из Европы не устилают путь розами. Австралия действует как бы по принципу «я бы не прочь, да боюсь». Враждебности к иммигрантам нет, совсем напротив — идут поиски способов задержать их в своей стране навсегда, однако в сводах законов и образе мыслен среднего австралийца сохраняются еще различные пережитки тех времен, когда эта страна там, на краю света, хотела быть более британской, чем сама Великая Британия.

 

Экзамены по собственному… учебнику

В различных штатах по-разному поставлена проблема оценки профессиональной квалификации новоприбывших из Европы иммигрантов, имеющих высшее образование. В большинстве случаев они должны сдать довольно сложные экзамены, прежде чем нм будет позволено работать по профессии. До того как получить практику в Австралии, от врачей иногда требуется несколько лег работы на территории острова Новая Гвинея. Однако в последнее время в этих вопросах все чаще обращаются к голосу рассудка и несколько остывает страсть к проверке знаний, полученных не в австралийских учебных заведениях. Это началось, кажется, с одного прецедента. Как-то раз приехавшему врачу предложили сдать экзамен но материалу учебника, автором которого оказался… он сам. Он написал его еще в Европе до прибытия в Австралию. Логика требовала обменяться местами на экзаменах: наверняка автор знал свой собственный учебник лучше, чем его экзаменаторы.

Возникают ситуации и просто парадоксальные. Ведь в поисках новых иммигрантов специальные агенты разъезжают по всему миру. Италия, Греция, Германия, Голландия — страны, которые всегда были поставщиками переселенцев в Австралию, — последнее время как-то не поставляют нужного количества иммигрантов. Испания порвала заключенный с Австралией договор об эмигрантах якобы в связи с развитием своей собственной экономики и с тем, чтобы избежать недостатка рабочих рук. Австралия зазывает армян из Турции и греков… из Египта.

В то же время наблюдается постоянный отлив из страны коренных австралийцев. Это тем более болезненно, что по большей части они отличные специалисты, то есть именно та категория людей, которая более всего необходима молодой стране, страдающей от недостатка кадров. Австралийские дантисты, практикующие в Лондоне, или врачи, которые удирают из Австралии иод туманный небосвод Альбиона, лишь деталь этого странного бегства. Писатели и актеры также проводят целые годы вдали от родной Австралии, потому что в таких крупных культурных центрах, как Лондон и Нью-Йорк, перед ними открываются большие возможности. Ученые получают лучшие условия для своих исследований в более богатых странах, так как тринадцатимиллионная страна на краю света не может еще позволить себе создание полного комплекса узкоспециализированных научно-исследовательских институтов. В то же время во всем мире уменьшается потребность в дилетантах и требуется все более узкая специализация во всех областях профессионального труда…

 

…а гость съел вторник

Прежде, когда календари были еще редкостью, поселенцы, живущие в уединении австралийских просторов, выходили из положения кто как мог. Один, например, каждое воскресенье вечером пек «damper», нечто похожее на лепешки, традиционный хлеб, употребляемый в местах, где нет печей с духовками. Эти лепешки делают из муки с добавлением специального порошка, который называют «динамитом», и пекут в золе очага. Сейчас их едят, скорее, из любопытства, чтобы отведать этого блюда пионеров, но для первых поселенцев «damper» был в буквальном смысле хлебом насущным…

И вот наш отшельник тщательно делил свою лепешку на семь равных частей, соответствующих дням недели. Само собой разумеется, что каждая из них служила в то же время его рационом на день. Идея была неплоха, потому что человек, выполняющий тяжелую работу, никогда не забудет поесть. Так что календарь был очень точный.

Однажды отшельнику случилось принимать у себя какого-то путешественника, который заблудился в безлюдной местности. Был как раз вторник, и гостеприимный хозяин пожертвовал свой дневной пай в пользу голодного гостя. Радушно принятый гость удобно расположился поближе к лепешке, вынул складной нож и один за другим начал отрезать себе большие куски, невзирая на деликатное хмыканье, покашливание и другие знаки ошеломленного такой прожорливостью хозяина. Время шло, а точнейший календарь исчезал в желудке путешественника. Наконец, не владея собой и забыв о священных законах гостеприимства, хозяин сорвался со своего стульчика и завопил:

— Довольно, ради бога довольно! Ты уже съел у меня вторник и среду и уже добираешься до четверга.

Кажется, гость быстро распрощался и отправился в путь, думая, что его собеседник обезумел от одиночества, а хозяин взялся печь новый календарь…

 

Какой у тебя галстук

?

Рассказывая о просвещении в Австралии, всегда надо помнить об огромной территории этой страны и малочисленном населении.

В 1796 году губернатор Хантер докладывал лондонским властям, что «нигде на свете, кроме Сиднея, не найти лучших, хотя и весьма запущенных детей». В 1835 году было установлено, что из трех тысяч семисот детей, проживающих в этом городе, по крайней мере половина ничему не обучалась. Вдали от города ситуация в этом отношении была, без сомнения, еще хуже. Всего лишь сто лет назад в штате Новый Южный Уэльс из ста пятидесяти тысяч детей в возрасте до четырнадцати лет девяносто семь тысяч не посещали школу. А призыв в армию во время первой мировой войны выявил значительно больший процент неграмотных, чем предполагалось.

Большой сдвиг в области просвещения наметился в Австралии лишь столетие назад. Ранее австралийцы считали, что мир принадлежит энергичным. Однако в их сознании наступил перелом; они вовремя пришли к убеждению, что в эпоху техники и индустриализации мир будет принадлежать тем, кто больше умеет! Более того, стали раздаваться голоса, что если церковь не сумела направить человека на путь добродетели и исполнения долга, значит, наступило время, когда надо попытаться внедрить нравственность без участия религии.

Логическим следствием подобных рассуждений было принятие в 1872 году парламентом штата Виктория закона, который отменил всякую государственную помощь церковным школам. Другие штаты вскоре пошли по тому же пути. Так Австралия оказалась одним из первых государств, которые ввели принцип светского образования в начальной школе, бесплатного и обязательного. Вопросы просвещения до настоящего времени находятся в компетенции властей штатов и не решаются в масштабе всей страны. Подсчитано, что каждый четвертый ребенок обучается в частных школах, часто принадлежащих религиозным организациям.

Среди этих школ есть и такие, которые созданы но типу британских «public school», то есть, представляют собой весьма дорогостоящие храмы науки, предназначенные для детей из богатых семей. Правда, в сравнении со своими прообразами на Британских островах здесь снобизм не процветает в такой степени, но тем не менее эти школы представляют собой исключительное явление в жизни молодого поколения. Упор делается на спорт и организацию жизни в интернате, а также на создание внешней независимости для старших учеников, которые, в свою очередь, должны оказывать влияние на своих младших товарищей.

Таким «конвейерным способом» «public school» должна создавать некую элиту для страны. Что ж, если сами ученики вполне согласны с этими принципами, а общество не очень-то обращает внимание на подобного рода «возвышенные» тенденции! Из того, что я успел заметить, можно сделать вывод: ученики этих школ представляют собой небольшие, довольно обособленные группы не столько по степени привилегированности, сколько по принципу товарищества. Эта обособленность обусловливается имущественным положением, а также чувством общности учеников, строго оберегаемом в течение многих лет и после окончания школы. Сохранению чувства товарищества благоприятствуют не только регулярно организуемые встречи и съезды, но и такие, например, атрибуты, как галстуки с определенным рисунком, которые позволяют воспитанникам того или иного alma mater снобов без труда узнавать друг друга…

 

Страна на периферии

Около половины пятого пополудни на улицах больших городов Австралии можно наблюдать группки подростков, возвращающихся из школы. Насколько свободно и приятно выглядят мальчики в своих школьных костюмах, в покрое которых чувствуются британские традиции, настолько школьная форма девочек лишена всякой привлекательности. Строгий синий или черный цвет — от шляпки до хлопчатобумажных чулок — вносит какой-то диссонанс с залитыми солнцем улицами.

Прибывших из Европы иммигрантов удивляет, что школьная программа в Австралии не перегружена наукой. Система школьного обучения представляет собой своеобразное смешение британских и американских идей в этой области. Странным, в нашем понимании, является правило, в силу которого выйти замуж для учительницы — значит потерять работу. Лишь в последнее время штат Новый Южный Уэльс отказался от этого правила, да и в других штатах хроническая нехватка преподавательских кадров тоже привела к более мягкой его интерпретации. Так что со временем дело, возможно, дойдет до полного его искоренения. Заработная плата учительницы в Австралии составляет всего лишь девяносто процентов от той, какая полагается учителю-мужчине с таким же стажем и такой же квалификацией.

Насколько различно оценивается и постоянно подвергается обсуждению уровень обучения на низших ступенях, настолько единодушно, как я слышал, всеобщее мнение о том, что высшие школы дают студентам необходимые знания и надлежащим образом готовят их к работе по специальности. Особенностью высшего образования в Австралии является преобладание вечернего обучения. Одна треть слушателей — уже работающие люди, которые получают более высокую квалификацию. Значительный упор делается на тесный и постоянный личный контакт между лекторами и студентами. Поэтому ученым остается немного времени на личную исследовательскую работу. Скорее всего, именно по этой причине Национальный университет в Канберре ведет прежде всего научные исследования, представляя собой в одно и то же время и Академию наук, и ведущее высшее учебное заведение страны.

В пределах начальной школы обучение ведет только один учитель. Так, в небольших поселках или просто в группе из нескольких домишек, вдали от железнодорожной станции или шоссейной дороги, собирается до двух десятков детей различного возраста. Их обучает педагог, предварительно прошедший соответствующую подготовку в педагогическом учебном заведении. Эту трудную задачу он решает с помощью старших учеников, которым предлагает обучать маленьких. Кроме того, он располагает большим и разнообразным вспомогательным материалом, подготовленным исключительно для школьного обучения такого типа. Сюда входят фильмы, в точном соответствии со школьной программой, долгоиграющие пластинки с записями уроков, радиопередачи, служащие дополнением к его урокам.

Эти школы имеют такую высокую репутацию, что в больших городах родители охотно посылают своих детей в учебные заведения с одним учителем, которые специально создаются там для прохождения им практики.

 

Список присутствующих

Малонаселенность огромных территорий породила еще одну особенность просвещения в Австралии, которую я имел возможность наблюдать.

Раньше считали, что до того как начать какое-либо обучение, ребенок должен получить определенные навыки, либо посещая обычную школу, либо находясь под наблюдением квалифицированного преподавателя. В 1914 году на территории штатов Виктория и Новый Южный Уэльс был начат смелый эксперимент, опровергший прежние взгляды. Детей, которые из-за какого-либо физического недостатка на могли посещать школу, а также ребятишек, чьи родители постоянно переезжали с места на место или жили в безлюдной местности, начали обучать заочно с помощью почты. Так в Австралии возникло начальное обучение по принципу «школа — почтой», без которого теперь уже невозможно себе представить просвещения в этой огромной стране. Правда, здесь следует совершенно определенно заметить, что подобный тип школы — своего рода суррогат, но это не умаляет его значения. Вспомним, что сахар из свеклы тоже оказался заменителем тростникового, когда прекратился его импорт вследствие британской блокады во время наполеоновских войн. Но в то же время никто теперь уже не назовет свекольный сахар суррогатом…

До дома, который стоит в большом отдалении от крупный центров, где-то в районе, имеющем название «Мертвое Сердце», раз в неделю добирается почтальон. В его мешке всегда есть посылка из школьного центра, где — как в известном мне случае — тридцать два преподавателя заняты по горло, стремясь утолить жажду знании тысячи трехсот семидесяти учеников, обучающихся в «классе» радиусом около двух тысяч километров. Добавлю к этому, что постоянная корреспонденция не ограничивается ознакомлением ученика со школьной программой и указаниями, как ее освоить. Ученики пишут учителю, наблюдающему за ними с расстояния в тысячу километров, о том, что они читают, советуются с ним по глубоко личным делам, о чем не хотят даже говорить своим родителям, живущим рядом с ними. Учитель хорошо помнит об интересах своих далеких воспитанников, и иногда в школьной посылке (почтовая перевозка из школьного центра производится бесплатно) для ученицы, задававшей ему много вопросов по орнитологии, оказывается какая-нибудь новая книга о птицах… Летят в обе стороны письма о будничных делах; эта корреспонденция и этот обмен мнениями значительно уменьшают чувство одиночества и затерянности, характерных для огромного материка. Кто знает, не заключается ли именно в этой, отчасти побочной, деятельности «школы — почтой» секрет ее успеха?

В Алис-Спрннгс, маленький поселок, расположенный почти непосредственно на тропике Козерога, приезжают люди, которые живут в абсолютно пустынной местности. Бродя по улицам, я на каждом шагу встречал медленно идущих путников, кожа которых была опалена солнцем. У многих из них за плечами сотни километров тяжелого и опасного пути через пустыню. Они приехали в Алис-Спрингс лишь для того, чтобы увидеть хоть каких-нибудь людей, кроме тех, самых близких, которые всегда с ними, иод одной крышей… Жители «Мертвого Сердца» с надеждой смотрят на Алис-Спрингс. Этот поселок излучает, вероятно, за одни сутки большую дозу человеческих чувств, чем город с миллионным населением в течение недели. Здесь находится местный центр Королевской службы «летающего доктора» и Радиошкола. Введение школьного обучения по радио дает возможность детям, живущим в отдаленных местах, оставаться в родном доме до пятнадцати лет, пока не приходит время профессионального обучения или продолжения среднего образования в городе. Учебная программа рассчитана на восемь лет.

В просторном здании этой необычной школы размещаются классы и самая современная радиоаппаратура. «Перед тем как начать урок, я всегда зачитываю список присутствующих в классе», — рассказывает мне миссис Мэри Мэгуд, одна из преподавательниц. II добавляет, что на каждую произнесенную ею фамилию радиоволны через долю секунды доносят отклик ученика или ученицы.

 

Класс без стен

Вероятно, это самая большая в мире школа. Она занимает площадь в двести семьдесят две тысячи квадратных километров, так что ученикам здесь не слишком тесно… Ее классы не имеют стен.

Во время учебы воспитанники сидят у себя в домах, разбросанных на безлюдных просторах. Если ученик но отзывается, можно с уверенностью сказать, что он болен. Ученики этой школы очень пунктуальны и болезненно переживают каждый пропуск урока. Если как раз в это время ученику пришлось помогать отцу в буше при перегонке большого стада овец или преследовать стадо кенгуру или динго, то, чтобы не опоздать на урок, он преодолевает десятки километров на покрытой пеной лошади.

— Все это предприятие началось в тысяча девятьсот сорок девятом году, — продолжает миссис Мэгуд, — по инициативе ныне уже покойной мисс Аделаиды Митки. Ее замысел был реализован годом позже, когда в виде опыта по радио дали несколько пробных уроков. Восьмого июня тысяча девятьсот пятьдесят первого года в эфир пошел первый плановый урок, а сегодня Радиошкола общепризнанна.

Разве можно себе представить, чтобы в современном государстве дети оказались вне просвещения, в то время как они в повседневной жизни постоянно имеют дело с техникой. В то же время семье фермера, проживающей в этих пустынных краях, невозможно нанять одного или нескольких учителей для своих детей.

Кафедра преподавателя стоит в помещении с кондиционером, так как в Алис-Спрингсе дает себя знать изнуряющая жара. Как и в любой радиостудии, здесь царит глубокая тишина. В классе стоит фортепиано для аккомпанемента при упражнениях в хоровом пении; да-да, учительница проигрывает мелодию и разучивает слова, а каждый ребенок на этой огромной территории поет у себя дома… У детей есть и свой школьный театр, который ставит пьесы но радио: радиоактеры переходят с приема на передачу и работают на одной волне. Исполнителей ролей разделяет иногда тысяча километров, но они объединены в один класс, хотя никогда не видят друг друга и очень мало шансов, что увидятся когда-либо вообще. Ведь годовые экзамены они сдают экзаменационным комиссиям в городах, расположенных ближе всего к их фермам.

 

Дочь служителя маяка

Однако вернемся к урокам. Учительница сначала объясняет новый материал, а потом «вызывает к доске» ученика, фамилия которого записана в журнале этого огромного класса.

Вызванный отвечает, отвечает самостоятельно. Иначе и быть не может, потому что ближайший сосед но парте сидит за двести километров. Если ему захочется подсказать, он должен перейти на одну волну с отвечающим, и учительница немедленно услышит подсказку. Поэтому дети пустыни, которая попросту называется Страной Никогда-Никогда, как правило, учатся хорошо. Однако австралийцы надеются на развитие телевидения, которое позволило бы охватить передачами из центра обширные просторы этой страны. Тогда станут возможными школьные телевизионные программы: можно будет демонстрировать детям фильмы, пользоваться школьными пособиями; и обучение будет давать еще лучшие результаты. Телевидение приблизит ученика к учителю…

Миссис Мэгуд или миссис Баррет включают микрофон и ведут урок. Большая часть учеников — младшего возраста, старшие учатся в интернате в Алис-Спрингсе, а то и в городе. Некоторые уроки, например пение, уроки правильного произношения, занятия по природоведению, — общие для всех классов. Другие соответствуют установленной для данного возраста программе. Несмотря на расстояние, которое их разделяет, дети учатся в группах. Благодаря этому развивается чувство общности, так необходимое в тяжелые минуты людям, живущим в одиночестве. Маленькая Бетти счастливо улыбается, когда учительница хвалит ее домашнее сочинение и просит прочитать его в микрофон для всех… Ведь здесь только домашние сочинения, здесь только учат уроки, классных контрольных нет.

Я наблюдал такой урок и с «места учителя», и с «ученической парты». В комнате за столом сидит мама, готовит обед, на другом конце стола — «ее радость», самый младший, и сосет ручку. Он уже окончил подготовительные классы, мама заставляет его считать ножи и вилки, а также яйца, которые несут здешние куры. Она, конечно, интересуется его успехами в учебе, знакома со школьной программой и старается помочь сыночку. Если ей не хватает знаний, то она советуется с приятельницей, живущей но соседству (всего в ста пятидесяти километрах от нее), или со старшей дочерью, которая уже вышла замуж, но раз в неделю «забегает» к родным. Когда начинается стрижка овец и каждая пара рук на учете, «мамина радость» будет учиться самостоятельно, а может быть, учебу придется и прервать на несколько дней. Школьные занятия приспособлены к условиям жизни в пустыне, и учителю тоже приходится к ним подстраиваться.

В такой школе учатся не только дети из пустыни «Мертвого Сердца», она охватывает также детей смотрителей маяков. Ведь маяки, построенные на едва выступающих из моря крошечных безлюдных островках, расположены вдоль малонаселенного северного побережья.

В школе хранятся сочинения, написанные дочкой одного из служителей маяка. Ни она, ни ее братья и сестры никогда не видели двух домов, стоящих рядом. Бурное море иногда на многие месяцы лишает смотрителя связи с материком — он может рассчитывать только на себя.

Все четверо его детей хорошо учатся. Девочка хотела бы стать писательницей. Возможно, что это лишь детские мечты. Но, пожалуй, ей непременно следует написать хотя бы одну книгу: о своем собственном детстве…

 

Алиса: дальнейшие подробности

В Алис-Спрингсе можно увидеть и другие удивительные вещи. Рядом с каждым домиком — маленькие бассейны, цветники и лужайки. Воды здесь хватает. Сначала тут построили промежуточный пункт трансконтинентальной телеграфной линии, а потом нашли воду. Так и возник поселок.

На карте Австралии много женских имен, которые особенно охотно давали таким населенным пунктам, где мужчины были обречены на вынужденное одиночество. Алиса, в честь которой был назван этот поселок, была женой мистера Тодда, одного из строителей телеграфной линии.

Мне удалось еще застать дом из тесаного камня на окраине оазиса Алис-Спрннгс, поставленный первыми строителями телеграфа, линия которого проходила через «Великий Серый Хаос». Но это уже история, в то время в поселке не было ни кинотеатров, ни отелей, ни кондиционеров, ни итальянских ресторанов…

15 сентября 1870 года ровно в 10 часов в Дарвине на Севере Австралии под аккомпанемент орудийных залпов с кораблей Его Величества короля Англии, стоящих на якоре в порту, был вбит первый телеграфный столб. Бородатые господа в пробковых шлемах громко кричали «ура!» Двумя неделями позже навстречу им с юга на трассу вышел другой отряд. Обе группы встретились после двух лет тяжелейшего труда. Строителей хлестали тропические дожди, донимали пыльные бури, терзали москиты и другие насекомые. Ночами на них нападали местные жители, которые защищали свои земли от вторжения белого человека. На трассе в общей сложности было вбито тридцать шесть тысяч телеграфных столбов, а ведь во всей Австралии того времени проживало едва полтора миллиона жителей, и то преимущественно вдоль побережья. Наконец из Аделаиды через пустыню была послана первая телеграмма в Лондон. Пройдя полмира, она достигла столицы Британской империи.

Сейчас Алис-Спрннгс — узловая станция. Здесь пересекаются шоссе Стюарта и Афган — узкоколейная железная дорога, которая ведет с юга к Алис, как здесь принято называть поселок. Название Афган дорога получила от верблюдов, привезенных из Афганистана. Без этих верблюдов не было бы ни знаменитых путешествий первооткрывателей, ни добычи золота, ни просто колонизации. Караваны из сорока верблюдов мерным шагом продвигались по пескам пустыни, перенося почту, провизию для рабочих, измерительные приборы и приспособления для бурения артезианских колодцев. На обратном пути они забирали тюки шерсти из овцеводческих ферм, возникавших с необыкновенной быстротой.

«Скаковой» верблюд пробегает в день до ста пятидесяти километров, вьючный же движется значительно медленнее. Уже вышел на пенсию сержант полиции Дж. Хольм Марри, который обслуживал, наверное, самый большой участок в мире. Ведь он отвечал за порядок в пределах прямоугольника длиной в тысячу двести километров и шириной около четырехсот. Когда он отправлялся в погоню за злоумышленником, экспедиция продолжалась обычно около трех месяцев. Его сопровождали погонщик и переводчик, знающий наречия местных племен. Четыре верблюда несли вьюки с багажом, три были «верховыми».

 

Последний из Афганистана

Пан Антонович из города Мнньск-Мазовецки познакомил меня в Алис-Спрингсе с одним из последних афганцев. Поскольку на смену прежним караванам пришли грузовики с дизельными моторами, погонщики тоже стали не нужны. Теперь они часто работают на железной дороге — вот до чего удивительна жизнь!

Как правило, афганцы не заключали брачных союзов с женщинами других национальностей. И лишь изредка можно еще увидеть живых свидетелей сделок, в результате которых погонщики верблюдов покупали в пустынях Австралии женщин-аборигенок у их мужей.

Когда я был в Алис-Спрингсе, в местном доме для престарелых умер семидесятивосьмилетний афганец Салли Мохаммед. Во времена «золотой лихорадки» он прибыл в Австралию из своей далекой страны и занимался тем, что подвозил на верблюдах снаряжение и провизию для старателей. Потом он стал чем-то вроде странствующего торговца и поставлял товары в одинокие домишки, разбросанные в безлюдных местах. После бурно проведенной жизни он почил теперь в покое на магометанской части кладбища этого странного города.

Погонщики верблюдов завезли в Австралию финиковые пальмы. Первые австралийские финики уродились в маленьком саду одного из них — Абдулы Кадира, но после его смерти пальмы перестали плодоносить.

В этом факте нет ничего сверхъестественного. Это вовсе не траур дерева но садовнику. Просто австралийские насекомые не желают опылять цветы финиковой пальмы, а Абдула одному ему известным способом умел вручную переносить живительную пыльцу с цветка на цветок. Впрочем, финиками здесь никого не удивишь: прессованные, они везде продаются в целлофановых пакетах.

Не нужны погонщики, не нужны и их животные. Отпущенные на все четыре стороны, верблюды одичали и стали настоящим бедствием. Любой австралиец скажет, что верблюдов надо безжалостно уничтожать, так как они поедают прекрасную траву спинифекс. Она засухоустойчива; даже небольшой дождь вызывает ее бурный рост. От этой травы быстро тучнеет рогатый скот, прошедший последние в своей жизни сотни километров по дороге на бойню. Спинифекс позволяет ездить на грузовике по песчаным холмам и руслам высохших рек, служит покрытием крыш; ею же набивают матрацы.

Верблюды не только уничтожают траву. Вся Австралия пересечена длинными заборами, которые должны воспрепятствовать миграциям динго и других животных. Так вот, верблюды ломают любой забор. Они просто опираются на изгородь и стоят, пока не опрокинут ее в конце концов тяжестью своего тела. За это верблюды тоже платят жизнью. Человек быстро забыл, что без этих животных он не смог бы так быстро достичь сердца Страны Никогда-Никогда.

Надо упомянуть также и тех, которые, как говорят ирландцы, «шли по этой дороге, когда ее еще не было». Мы имеем в виду шотландца по имени Джон Макдуал Стюарт. В 1838 году, когда он явился сюда прямо из Эдинбурга в своих клетчатых брючках дудочкой и цилиндре, ему было двадцать лет. Похоже, что настойчивость оказалась основной чертой его характера. До Австралии тогда можно было доплыть за полгода, а о центральной части большого континента вообще никто ничего не знал.

Пять раз пытался Стюарт пересечь Австралию с юга на север, прежде чем это ему наконец удалось. Он брал с собой несколько человек, скромный запас муки и вяленого мяса. Каждое путешествие продолжалось от полугода до года, и каждый раз он проходил все больший путь. Был момент, когда Стюарт почти совершенно ослеп, он страдал от цинги и голода, но не отступал. На четвертый раз путешественник достиг самой большой вершины в центре материка. Там, в тысяче шестистах милях от побережья, он поднял на мачту британский флаг и записал в дневнике экспедиции: «Это должно означать, что для аборигенов загорелась заря свободы, цивилизации и христианства…» Однако аборигены, наверное, рассудили, что пробуждаться еще рановато и, разрисовав себя боевыми красками, забросали экспедицию бумерангами. Лишь под покровом темноты белым пришельцам удалось уйти живыми.

Враждебность местного населения сопровождала и последующие экспедиции. Образ белого человека на коне был для аборигена мрачным видением из древних легенд, зловещим призраком.

В очередной экспедиции из-за недостатка воды Стюарт потерял часть лошадей, двое людей бросили его и сбежали. 28 июля 1862 года после восьмимесячного перехода, когда участники похода были вконец обессилены, они вышли на берег Индийского океана. Это показалось им настолько невероятным, что идущему впереди Стюарту пришлось несколько раз повторить товарищам: «Море, море!» — прежде чем до них наконец дошел смысл его слов.

Стюарт омыл водой лицо и руки. Потом группа изголодавшихся несчастных людей, одетых в лохмотья, встала по стойке «смирно» под деревом, с которого были обломаны все ветви. на этой мачте они подняли британский флаг с вышитым на нем именем главы экспедиции. Прозвучало троекратное «ура» в честь королевы и принца Уэльского, после чего под деревом закопали герметически закрытую кассету с документом, информирующим потомков о путешественниках и их открытии.

Стюарт записал в дневнике: «Я верю, что эта прекрасная местность будет заселена, что через несколько лет она станет одной из наиболее крупных драгоценностей британской короны. Почва здесь самая плодородная из всех, которые созданы для пользы человека. Много пресной воды. Есть все породы деревьев. Реки изобилуют рыбой и водоплавающей птицей. Есть признаки, указывающие на наличие золота и других полезных ископаемых».

Так родилась легенда о богатствах этих мест. Обратный путь до Аделаиды продолжался четыре с половиной месяца. Стюарт был так измучен, что продолжал путешествие, лежа на носилках, подвешенных между двумя лошадьми. Умер он в Лондоне на следующий день после опубликования его дневников.

Страна Никогда-Никогда пережила и «золотую лихорадку», и спекуляцию землей, и закладку хлопковых плантаций. Богатые скотоводы гнали свои стада на север к обширным пастбищам. Были и такие, которые отправлялись в эти края, зная о них лишь столько, сколько можно услышать за кружкой пива в кабаке на углу. Их кости белеют в пустыне, а те, которые выжили, должно быть, обладали упорством Стюарта. Они боролись против малайцев и китайцев, прибывших в эти места со стороны Тиморского моря, сражались между собой из-за земли. Они были первыми представителями белого населения Страны Никогда-Никогда, прежде чем из Европы хлынула новая мощная волна послевоенной эмиграции.

Дорога под названием «Афган» проходит точно по пути, проложенному Стюартом. Ее начали строить сто лет назад, а закончили незадолго до войны.

 

Бегство с четырьмястами фунтами

Пожалуй, героическое время этой дороги прошло. Теперь по рельсам бегут экспрессы с кондиционерами, и тянут их дизельные локомотивы. На запасных путях около вокзала в Алис-Спрингсе можно осмотреть «астматические» паровозы, которые были сняты с эксплуатации сравнительно недавно.

В те времена поезда прибывали в Алис-Спрннгс раз в неделю. Расписание, правда, было, но это никого не волновало. В принципе поезд из Аделаиды прибывал по субботам, но случалось, что и по воскресеньям, и уж наверняка по понедельникам. На долгих остановках пассажиры занимались тем, что потягивали пиво из бутылок, пока машинист не давал наконец сигнала к отправлению. Затем он сигналил вторично, уведомляя, что это не шутка и что в самом деле можно ехать дальше. Наконец поезд величественно отправлялся в путь, пассажиры на ходу вскакивали на ступеньки, ругая машиниста. Это было совсем недавно. Во время же моего путешествия по дороге Афган поезд опоздал только один раз, когда вагон сошел с рельсов на каком-то разъезде.

Проблема дороги, которая вела бы из Алис-Спрингса дальше на север, полвека дебатировалась в парламенте. В конце концов к «дискуссии» присоединились японские войска. Они начали свой победный марш с одного острова на другой, приближаясь к Австралии. Строительство сразу пошло полным ходом, как только японские бомбардировщики начали кружить над Дарвином да стало слышно, как марширует сквозь джунгли Новой Гвинеи японская пехота. К тому же все снабжение Севера страны целиком падало на морской транспорт, который сейчас подвергался атакам кораблей императорского флота.

Тогда-то за девяносто дней и построили шоссе протяженностью в тысячу шестьсот километров. Сразу были забыты английские субботы, воскресный отдых и другие завоевания профсоюзов. На трассу бросили мощное оборудование: целые отряды бульдозеров выравнивали грунт. Работали в три смены. К месту работ было доставлено семь миллионов жестяных баков с асфальтом, то есть на каждого жителя тогдашней Австралии приходилось по одному баку. Постройку дороги стимулировал страх перед захватчиками.

В доме мистера Дэвиса Дугласа Смита в Алис-Спрингсе висит реликвия тех времен. Это телеграмма из Канберры, посланная в ответ на требование доставить на строительство автопогрузчик: «Касательно вашего требования погрузчика тчк просим указать применение погрузчика по окончании работ тчк дорожный отдел Канберра». Смит, который в то время был представителем дорожного департамента, составил ответную телеграмму, но почтовое отделение не приняло его текст, прикрываясь предписанием, запрещающим «употребление некоторых оскорбительных слов» в телеграфной корреспонденции. Несколько месяцев спустя после многочисленных пререканий австралийцы выделили на постройку дороги пять миллионов фунтов, не задумываясь о том, что будет потом с оборудованием.

Сейчас это шоссе называют Асфальтом. Здесь курсируют автомашины грузоподъемностью до сорока тонн. Ночью они останавливаются на обочине Асфальта, водители разжигают костры, кипятят чай, в который для запаха добавляют несколько листочков эвкалипта. За плечами у них тяжелый путь по бездорожью — из соседних хозяйств. По грязи и дюнам пробираются они к Асфальту, потом машины громыхают по шоссе, где через каждые пятьсот километров находится станция автообслуживания, а через каждые триста можно отдохнуть в тени деревьев. Неписаный закон обязывает остановиться при виде машины, стоящей на Асфальте, и заглянуть внутрь, чтобы удостовериться, не стало ли кому плохо или не нуждается ли кто-нибудь в помощи.

До Дарвина три дня пути. Я не говорю здесь, конечно, о гонщиках. Лэс Тэйлор на машине «Ягуар-ХК120» на пари проехал всю трассу (то есть 1600 километров!) за десять часов, включая остановки: надо, правда, заметить, что дорога имеет один абсолютно прямой отрезок в тридцать семь километров, а на другом — в семьдесят километров — есть только один плавный поворот. Другое дело, что в Алис-Спрингсе Тэйлора уже ждала полиция. Он был арестован за превышение скорости, и отпустили его на поруки только для проведения пресс-конференции. На радиаторе он привез останки кенгуру, которого сбил на дороге.

Пан Анджей Хчук из Мельбурна рассказывал мне, что однажды ехал по Асфальту в обществе чеха и поляка. Поляк был профессионалом — водителем тяжелых грузовиков на трассе до Дарвина. По дороге они подстрелили кенгуру и, от скуки нарядив его в пиджак и шляпу чеха, прислонили к дорожному столбику, собираясь сфотографировать это чудо. Однако несчастное животное, вероятно, было только ранено и оглушено, так как очнулось и бросилось наутек. Сразу же потеряв шляпу, оно помчалось огромными прыжками, унося на себе пиджак, а в нем четыреста австралийских фунтов — все состояние чеха.

Мораль этой истории такова: «не издевайся над животными».

Наверное, кенгуру вскоре погиб от потери крови. Можно себе представить удивление людей, которые когда-нибудь найдут скелет кенгуру в пиджаке из великолепной австралийской шерсти и с изрядной суммой денег в кошельке. Сколько будет догадок: на чем же кенгуру так славно заработал? Может быть, в цирке или где-нибудь еще?..