Почта в Никога-Никогда

Воляновский Люциан

Перо кегуру

 

 

Призыв о помощи пришел с Бугенвиля (группа Соломоновых островов). Сообщалось, что там свирепствуют крысы и пять миллионов этих прожорливых грызунов набросились на плантации какао, которым грозит полное уничтожение. Ни крысоловки, ни ядохимикаты не помогают в борьбе с нашествием. Не может ли город Сидней, запрашивала администрация острова, управляемой территории Австралии , прийти на помощь, прислав две тысячи кошек из несметного числа бродящих по улицам города? Ведь дикие кошки Сиднея известны своей хищностью и живучестью.

 

Кто кого съест

?

Прежде чем на далеком острове дело дошло до единоборства кошек и крыс, в самом Сиднее схватились между собой элюрофилы и элюрофобы, или, проще говоря, любители кошек и их противники.

Миссис Мэри Кей-Купер, председательница Общества охраны кошек Нового Южного Уэльса, воспротивилась реализации замысла. Она заявила, что даже сам переезд на Бугенвиль окажется для кошек тяжелой травмой. Кроме того, они будут плохо себя чувствовать в чуждой среде. Ведь кошки совсем не ловят крыс, а делают это лишь иногда, только ради спорта, для движения. Именно отсюда и идет игра «в кошки-мышки». Кроме того, крысы так кровожадны, что могут пожрать кошек…

Больше всех волновались городские ветеринары, которым пришлось бы в случае осуществления этой идеи обследовать каждую кошку, командированную на Соломоновы острова. А попробуйте-ка обследовать дикую кошку!

Специалисты были озабочены и другими аспектами проблемы. Допустим, наши энергичные кошки не обманут возлагаемых на них надежд и пожрут крыс. Но не успеем мы оглянуться, как на Бугенвиле вместо крысиной возникнет кошачья проблема, потому что через пять лет там будет уже два миллиона кошек. Другими словами, на каждого человека придется но тридцать пять кошек! Это немыслимо! Потом возникнет проблема посылки из Сиднея бездомных собак, чтобы одолеть кошек, затем размножатся собаки и… Нет, нет! Кто может предсказать, к чему это все приведет?..

 

Вомбат

,

осел и брамби

Этот эпизод помогает нам понять те бесконечные проблемы, с которыми австралийцы встречаются почти каждый день, когда их охватывает «благородная» мания преобразования природы. Животных завозят, чтобы они размножались, потом оказывается, что их слишком много, и начинается безжалостное уничтожение.

Брамби, или дикие лошади, — украшение животного мира. Это одичавшие потомки скакунов, привезенных человеком. У них дух независимости настолько силен, что они — о диво! — предпочитают носиться по степи, а не тянуть груженые возы. Претензии людей к брамби довольно основательны. Лошадки поедают траву и пьют воду, а также самозабвенно плещутся в мелких ручьях, которые служат водопоями. Более всего, однако, австралийцы скорбят о том, что брамби своим недостойным поведением ставят крест на всех попытках улучшения породы лошадей, уводя кобыл из табунов, опекаемых человеком. Видно, кобылам по праву неотесанные разбойники, кстати без труда одолевающие жеребцов, стерегущих свой гарем.

Поэтому брамби безжалостно истребляют. Из крупного хозяйства «Буллу-Даунс» за сравнительно короткое время было доставлено на конские бойни в Сиднее несколько тысяч этих прекрасных животных. Охоту организовали с размахом. Два самолета на рассвете напали на диких лошадей, когда они спустились с холмов к водопою. Пикируя на табуны, самолеты гнали их почти тридцать пять километров, где вконец измученных животных, среди которых было много кобылиц с жеребятами, уже ждали мотоциклисты и охотники, прибывшие на вездеходах. Лошадей согнали в загоны. Отсюда в вагонах узкоколейки отправили прямо на бойню-комбинат, выпускающую консервы для домашних собак и кошек…

Таким же бедствием считаются и ослы, без которых никогда не были бы освоены территории, охваченные в прошлом столетии «золотой лихорадкой». Почтенные животные проходили тогда сотни километров, доставляли воду и оборудование для золотоискателей. Осликов отпустили на все четыре стороны, когда началась эпоха моторизации и люди предпочли шестьдесят лошадиных сил под капотом машины работящему ослику под седлом. Выяснилось, что одичавшие ослы тоже слишком много едят, и сейчас их убивают тысячами.

Уничтожаются стада рогатого скота, населяющего полуостров Коберг недалеко от Дарвина. Между 1827 и 1839 годами там пытались создать поселки и завезли из Индии рогатый скот для колонистов. Однако климат этих мест оказался неблагоприятным, колонисты погрузились на корабли и отбыли в более гостеприимные края, оставив домашних животных на произвол судьбы…

У местных зверьков тяжкая жизнь. Вомбат — это флегматичное создание, немного похожее на сурка, только значительно крупнее. Днем вомбаты дремлют, собравшись но семь-восемь штук в одной норе; норы соединены подземными ходами. Вечером они объедаются разными травами и корешками, что, конечно, не нравится людям. Я знал одного вомбата лично; если и остальные такие же симпатяги, то, право, мне их очень жаль!

Люди безжалостны к вомбатам. В хозяйстве «Налларбор-стэйшн» (штат Южная Австралия) за несколько дней было убито тринадцать тысяч зверьков. По разрешению владельца этих земель темнокожие аборигены обитающего там племени охотятся на вомбатов и получают по два шиллинга за каждое убитое животное. Кстати, мясо вомбатов считается у них деликатесом; аборигены запекают его в горячей золе костра. В норы вомбатов бросают горящие тряпки, а потом стреляют в разбегающихся зверьков. Автомобилисты тоже наслаждаются подобного рода охотой. Мистер Норман Харрел за полтора часа застрелил прямо из своей машины пятнадцать вомбатов, ослепив их светом фар.

 

В герб не стрелять!

Эго безумство распространилось также на эму и кенгуру, хотя они и изображены на австралийском гербе. Кенгуру нарисован еще на гербах штатов Виктория и Новый Южный Уэльс и столиц некоторых штатов, как Хобарт, Мельбурн и Аделаида. А небольших городов, где изображение кенгуру украшает герб, всех и не назовешь.

Эму — крупная птица, даже страус уступает ему по величине. В гневе он раздает страшные по силе пинки, а удар его клюва разбивает самый прочный череп. Эму мчится крупной рысью, достигая скорости шестидесяти пяти километров в час, что совсем неплохо, если учесть, что у него всего две моги. Однако несмотря ни на что, кенгуру, должно быть, не очень хорошо чувствует себя в обществе эму на австралийском гербе, потому что последний отличается довольно странными привычками. Дама эму сначала обольщает своего кавалера, а потом бросает его, как тряпку, каждый год меняя партнера. Зато она оставляет соблазненному кавалеру плоды их любовных игр — до дюжины яиц. Правда, пока несет яйца еще по-прежнему самка, но высиживает их самец, который и окружает проклюнувшихся птенцов отцовской любовью.

Эму считается необычайно глупым созданием. В Леймекотте, что неподалеку от Йеларбона, в двухстах тринадцати милях от Брисбена, эму мужского пола в течение нескольких недель высиживал пять дынь. Еще более существенную ошибку совершил другой эму, который на полигоне, где во время войны тренировались войска перед отправкой на фронт, нашел и стал высиживать… ручную гранату. Это занятие прервали случайно проезжавшие мимо люди, которые спугнули терпеливого отца, а смертоносное «яичко» передали полиции для обезвреживания.

Пойманного в молодом возрасте, эму легко приручить, и его можно держать дома. Однако он пожирает все, что попадается на его пути и может поместиться в клюве. Во время первой мировой войны конники знаменитой Австралийской легкой кавалерии носили на шлемах перья этой птицы. На вопросы любопытных кавалеристы, не моргнув глазом, отвечали, что это перья… кенгуру.

 

Сдается квартира

Кенгуру тоже уничтожаются. Разумеется, не для добычи перьев, а совсем для других целей. Из их шкур делают дамские сумочки. Только за один год австралийцы продали за границу, преимущественно в США, семьсот семьдесят одну тысячу шкур сумчатых. Мясо кенгуру в огромном количестве вывозится в ФРГ, а также в Японию, Гонконг и Малайю. Хвост считается деликатесом и служит для приготовления супа.

Фунт кенгурятины стоит шиллинг и десять пенсов, но мясо продается главным образом в магазинах, торгующих провизией для собак и кошек. Здесь можно купить также сухари в форме костей, импортированные из Европы травы для собак, страдающих запором, а также таблетки, облегчающие трудные роды животных. Шампунь для Азора стоит шестнадцать шиллингов бутылка, замшевая курточка для Шарика — три фунта, фланелевая, отделанная нейлоном, — тридцать шиллингов. Под масть собачки можно подобрать платочек, который вкладывается в специальный кармашек. Есть здесь курточки по типу мундиров вооруженных сил, с погонами и военными пуговицами. Искупать собачку стоит восемнадцать шиллингов, цена зависит от размеров клиента, зато в нее входит и стрижка коготков.

Наиболее выгодное дело — поставка провианта для комнатных животных. на территории Австралии работают на полную мощность пятнадцать фабрик, чтобы удовлетворить спрос покупателей. Они выпускают банки с готовой едой для собак и кошек. Этикетка черным по белому указывает, какому животному предназначена банка — лающему или мяукающему. Мне кажется немного странным такое разделение. Насколько мне известно, ни собаки, ни кошки читать не умеют или, во всяком случае, — по причинам, только им известным, — никогда не обнаруживают этой способности. Оборотистые фабриканты добавляют якобы в эти лакомства какие-то витамины в разных сочетаниях для разных животных.

Однако для кенгуру это уж совсем безразлично. Ведь они — внутри банок. Их мясо — главное сырье для собачьих консервов. Пес Тимофей, принадлежавший одним моим знакомым из Сиднея, наевшись кенгурятины, скакал, как в цирке. Ведь кенгуру прыгает на три метра в высоту и на девять в длину. Преследуемый, он мчится со скоростью восьмидесяти километров в час. Речь идет, разумеется, о красных гигантских кенгуру, а в Австралии обитает сорок видов этих животных. Самец красного кенгуру весит до ста пятидесяти килограммов. Есть еще горные кенгуру, прыгающие по камням, как футбольные мячи; валлаби, или карликовые кенгуру, которые лучше всего чувствуют себя на деревьях.

Самые крупные из существующих ныне видов — карлики по сравнению с остатками тех, которых выкапывают иногда во время горных или других работ, когда выворачивается земля Австралии. Около миллиона лет назад исчез вид кенгуру, отдельные экземпляры которого имели рост три с половиной метра, а весили около четверти тонны!

В третичном периоде, то есть около шестидесяти миллионов лет назад, во всех частях света жили исключительно сумчатые млекопитающие. Некоторые из них достигали размеров современных слонов или гиппопотамов. Лишь в более поздние эпохи природа снабдила этих животных плацентой, и потому брюшная сумка стала не нужна. Непосредственными потомками древних сумчатых и стали сумчатые Австралии, которые не пошли нормальным путем эволюции.

Такая уж мода у животных Австралии — носить детей в сумках. Здесь живет две трети всех сумчатых мира. Все австралийские млекопитающие (за исключением животных, завезенных позже человеком) принадлежат к этому большому отряду, отличающемуся тем, что самки донашивают детенышей в брюшной сумке. Главная причина этого явления — то обстоятельство, что у сумчатых после оплодотворения не формируется плацента и плод удаляется уже через несколько недель, так как не может питаться, находясь в матке.

Сумчатые, особенно кенгуру, известны уже несколько веков, но подробности появления на свет их детенышей выяснены лишь недавно. Долгое время думали, что маленькие кенгуру рождаются прямо в сумке матери, прикрепленные к соску, и растут, как почка на дереве. Позднее утвердилось мнение, что кенгуру появляется на свет, как и все млекопитающие животные, а затем мать берет своего потомка в передние лапы и прикрепляет его к соску. В действительности же дело обстоит несколько иначе, как выяснили совсем недавно (после нескольких лет исследований) два австралийских зоолога из Канберрского университета — Шарман и Кэллэби.

Ученые наблюдали главным образом вид красных кенгуру, рост которых на пятнадцатом году жизни равен двум метрам, хотя в момент рождения это животное имеет около двадцати миллиметров в длину и весит меньше грамма.

Самка, которая достигает половой зрелости к двадцатому месяцу жизни, носит плод тридцать три дня. Она никогда не рожает больше одного кенгуренка. Когда запас питания в матке исчерпан, крошечное создание, похожее на червячка, выходит наружу и, когда мать перегрызет пуповину, взбирается в сумку, пользуясь микроскопическими коготками передних ног. Несмотря на ничтожные размеры, новорожденный обладает необычайной живучестью и за две минуты без помощи матери преодолевает путь, отделяющий его от сумки. Однако если он упадет, что случается крайне редко, то погибает, так как мать ничем ему не поможет.

По окончании первого опасного путешествия маленький кенгуру прикрепляется к одному из четырех сосков, в который немедленно начинает поступать молоко. Остальные три соска молока не выделяют. Сначала кенгуренок живет в колыбели, которая потом превращается в нечто похожее на детские ясли. Мама все чаще предлагает ему выйти и поиграть с приятелями, пока наконец не отказывает в квартире навсегда.

Мама-кенгуру может затевать романы сразу же после перехода новорожденного в сумку, но, пока там место занято, она не рожает следующего детеныша, а откладывает роды. Как только ребенок запрыгает по земле самостоятельно, в сумке появляется новый квартирант.

 

Пинок кенгуру

Выселение детеныша иногда бывает очень жестоким: самка-кенгуру, преследуемая охотниками, выбрасывает его в сторону, а преследователи гонят взрослое животное, более интересующее поставщиков мяса или меха.

Если на кенгуру нападают динго или домашние собаки, он опирается спиной о скалу или дерево и бьет своих врагов сильными задними лапами и мощным хвостом.

Кенгуру легко приручаются. Трудно представить себе более трогательную картину, чем маленький древесный кенгуру в час дойки коров, когда хозяева гонят их в стойла. Малыш потешно ковыляет вместе с людьми, держа в передних лапках свою мисочку для молока…

На ферме «Мансфилд» в штате Виктория живет кенгуриха Касси; ей уже двадцать восемь лет, и она отличается отменным здоровьем. Холодными вечерами Касси любит посидеть у камина, угощаясь печеньем, которое сама достает из буфета. Она умеет отпирать двери и калитку в заборе. Ученые из Канберры сделали ей рентген с помощью переносного рентгеновского аппарата и предсказали долгую жизнь.

Кенгуру, живущие вдоль железной дороги Таунсвилл — Маунт-Айза в штате Квинсленд, сами пополняют недостаток железа в рационе: они отгрызают гайки, которыми рельсы крепятся к шпалам. Дорожным инженерам очень не нравится такое «лечение» витаминами. На ракетном полигоне Вумера поставили душ для работающих на страшном пекле сотрудников. Когда наступают сумерки и работники расходятся но домам, на полигоне появляются местные кенгуру. Кенгуру — миролюбивые животные, они не производят испытаний ракет. Зато разработали собственный научный метод мирной эксплуатации душей. Так, кенгуру установили, что если нажать задней лапой педаль стоящего под открытым небом душа, то можно не только вдоволь напиться, но и великолепно искупаться…

Кенгуру легко научить боксу. В большинстве штатов Австралийского Союза подобные матчи в настоящее время запрещены по требованию любителей животных. Во время войны, когда в Австралии находилось множество американских гарнизонов, в благотворительных целях был организован матч между солдатом США и этим животным. Кенгуру вышвырнул своего противника за канаты ринга, прежде чем тот успел вымолвить слово…

На острове Вити-Леву (Фиджи) я видел кенгуру, которого один австралиец, работник метеорологической службы, привез с собой как талисман. Я был удивлен тем, что животное содержится в клетке. Оказалось, что кенгуру замечательно усвоил приемы бокса, которым научил его хозяин. В результате у него помутилось в голове, и кенгуру стал наскакивать на посетителей исследовательской станции, время от времени награждая их пинками или прямым левым.

Однажды посмотреть этого кенгуру пришла какая-то пожилая дама с внучком. Свидетели утверждали, что она дразнила животное и уколола его острием зонта. Кенгуру ударил старушку передней лапой так сильно, что вбил искусственную челюсть в нёбо. Секунду спусти от удара хвостом внучек упал с переломанными ногами. В дело вмешалась полиция, которая наказала боксера пожизненной дисквалификацией и заключением в клетку…

Во всяком случае, если так пойдет и дальше, кенгуру можно будет увидеть только на гербе Австралии. Истребители этих животных придерживаются противоположного мнения и с таким энтузиазмом отстаивают его, что никакими аргументами их на убедить. Когда сам принц Эдинбургский поднял голос к защиту истребляемых кенгуру, один богатый землевладелец Квинсленда, мистер К. Д. Лик, официально пригласил супруга королевы Елизаветы пожаловать на охоту в его владения. Он высказал мнение, что если бы на его земле убивали по десять тысяч кенгуру каждую неделю, то «все равно никто не заметил бы потерь…» Между прочим, в этом штате за два года было убито миллион кенгуру. Охотиться разрешено каждому, кто заплатит всего лишь один австралийский фунт за охотничий билет. Люди, поддерживающие тезис о необходимости истребления этих животных, рассказывали мне об одном овцеводе из округа Арамак этого штата. Он испытывал большие трудности с выпасом своего стада в семь тысяч голов, до тех пор пока приглашенные овцеводом профессиональные охотники не уничтожили четыре тысячи кенгуру. Теперь якобы одиннадцать тысяч овец получили корма вдоволь. В стране, которая живет овцами, трудно полемизировать по этому вопросу. и вот между реками Муррей и Кобар действуют сейчас сто профессионалов-охотников, которые убивают по двести тысяч кенгуру в неделю, да к тому же тысячи травят еще и химикалиями, специально разбрасываемыми вблизи водопоев. В Алис-Сприпгсе мне рассказывали, что девять охотников за несколько часов убили пятьсот кенгуру. Они могли забрать лишь часть добычи, остальное сгнило в пустыне. Интересно, какой ценой и когда начнут расплачиваться австралийцы за это массовое убийство, какой счет представит им Мать-Природа?

 

Смех кукабурры

Хотя австралийские попугаи не вошли в герб, это не обеспечило им неприкосновенности со стороны человека. Зимородок, называемый здесь кукабурра, широко распространен в предместьях больших городов. Его жуткий, громкий смех использован в качестве позывных австралийских программ на коротких волнах, которые каждый день приносят очередную порцию новостей из родных краев австралийцам, тоскующим по родине о Европе. Каждое утро можно услышать, какой савраска пришел первым на состязаниях в Сиднее и сколько заплачено его болельщикам, а также сообщение, в какой форме находится сборная по игре в крикет перед началом матча с Уэльсом или Шотландией…

Если бы кукабурра задумался о судьбе попугаев, ему расхотелось бы смеяться… Австралийцы устали от своих попугаев. Правда, попугаи не позволяют себе никаких проделок над овцами, но зато пожирают посевы, что небезразлично для страны, экспортирующей пшеницу. Более того, эти остроумные, сообразительные птицы освоили современную технику…

Маленький городишко в Квинсленде. Вечером я сижу у телевизора в клубе отеля, помещающемся в одноэтажном здании. Вдруг изображение на экране начинает мигать. Мои соседи, спокойные и невозмутимые австралийцы, словно в припадке безумия, внезапно выбегают с криками во двор и начинают швырять на крышу камни и палки. Потом возвращаются, отирая пот со лба. Оказывается, это попугаи точат клювы о телевизионные антенны. Если их сразу не прогнать, сильная птица может сорвать установку. Телевизионное ателье города опубликовало заявление, в котором решительно отрицает свою причастность к специальной тренировке попугаев для этих целей…

Страна Никогда-Никогда. Мы едем через пустыню в резервацию аборт снов, расположенную на тропике Козерога. Вода в радиаторе кипит. Надо переждать. Усаживаемся под большим камнем и пьем пиво из банок. Вдруг до нас доносятся шум заведенного мотора. Мы вскакиваем на ноги, но наша спутница Дороти, девушка, воспитанная в пустыне, спокойна.

— Сидите, сидите — это он шалит…

На капоте устроился крошечный попугайчик, который и имитирует звук разогреваемого мотора. Наверное, слышал его два раза, а ведь известно, что только упорными упражнениями можно достичь совершенства…

Хозяева, работающие в летние вечера в маленьких садиках около аэродромов, падают ничком, слыша прямо над головой характерный свист реактивного самолета. И начинают отчаянно ругаться, когда оказывается, что это вовсе не «Комета» или «Боинг», который слишком рано пошел на посадку, а всего-навсего маленький попугайчик, страдающий манией величия и имитирующий звук, издаваемый гигантом воздушных просторов…

Скажи мне, над чем ты смеешься, и я скажу тебе, кто ты! Если ты рассказываешь забавные истории о попугаях, то ты — австралиец. Я не припомню всех шуток, в которых изображаются перипетии человека и говорящей птицы. Позвольте мне рассказать здесь лишь три анекдота, взятые из огромной книги народного юмора Австралии, точнее говоря, из одного ее раздела, который рассказывает о попугаях и… священнослужителях.

 

Пастор и попугай

Так вот, клетку одного попугая, репертуар которого состоял из целого букета ужасных ругательств, каждое воскресенье занавешивали, чтобы его нечестивый клюв не оскорблял божьего праздника. Однажды, в среду, попугай беззаботно болтал на веранде, как вдруг хозяева увидели едущего на велосипеде пастора. Они быстро набросили на клетку покрывало, чтобы избавить преподобного от неприличных речей попугая. Но когда пастор входил на веранду, до его ушей все же донеслось приглушенное бормотание умной птицы:

— Однако эта чертова неделя оказалась дьявольски коротка, однако эта чертова неделя оказалась дьявольски коротка…

Другой пастор, объезжая как-то свой приход, обратил внимание на волов, тянущих плуг без пахаря. на огромных просторах Австралии существует неписаный закон, который обязывает в случае любого происшествия проверить в чем дело. Почему, например, машина стоит на шоссе пустая, не случилось ли что с водителем. Ведь все может быть на дорогах, где иногда неделями не пройдет ни одна машина. Пастор стал искать крестьянина — погонщика волов. Напрасно! Зато он увидел, что на упряжи сидит маленький волнистый попугайчик и погоняет волов с помощью набора слов, характерного для завзятого погонщика… Возмущенный пастор снова сел на велосипед и остановился только у ближайших построек. Фермер, которому он сделал замечание за то, что тот оставляет волов без присмотра, был явно задет:

— По ведь там остался Дудуся, мой волнистый попугайчик, я научил его следить за волами во время вспашки…

Пастор, в свою очередь, дал полю возмущению:

— Ах, так! Ну так я весьма не доволен вами за то, что вы научили неразумную божью тварь таким словам, от которых уши вянут…

Дискуссию закончил хозяин:

— Ну, пусть только Дудуся вернется с поля, я ему все перья из хвоста повыдерну, я же говорил ему, когда пастор близко — клюва не раскрывать…

И наконец, еще одна история из сокровищницы народных побасенок: о пасторской попугаихе, которая знала несколько молитв. Уезжая в город, пастор оставил ее на время у хозяина кабачка. У кабатчика был попугай-самец той же породы и тоже знакомый с некоторыми текстами, правда отнюдь не божественного содержания, так как позаимствовал их от посетителей этого заведения. Попугаиха пастора, сидя в клетке, вполголоса начала бормотать молитвы. Попугай кабатчика поглядывал на нее исподлобья. Наконец, после получасового молчания, он вспорхнул на жердь, где сидела гостья, и проскрипел ей в ухо:

— Так что, милашка, может, займемся любовью?

— А как ты думаешь, о чем я молюсь уже целых полчаса? — ответила пасторская попугаиха…

 

Птица-провидение

Восхитительную жизнь ведет птица, которая повсеместно известна как птица-баран. Она получила это название потому, что мясо ее по вкусу напоминает баранину. Эти птицы буквально кишат на островах, расположенных к югу от Австралийского материка, поблизости от острова Тасмания. Мистер Ежи Малхарек из Хобарта рассказывает:

«Где-то в середине сентября появляются миллионы Puffinus tenuirostris. Они садятся на песчаные берега и начинают строить гнезда, вернее, выкапывают норы глубиной три фута. Норы располагаются так близко друг от друга, что, если посмотреть на остров, где работают птицы, видны только тучи поднимающейся пыли. Строительство гнезд продолжается три недели. В один прекрасный день птицы исчезают. Ученым до сих пор не удалось установить, куда и зачем они улетают. Возвращаются точно 25, 26 и 27 ноября, каждая пара — в свое гнездо. На следующий день самка откладывает одно яйцо. Наступает период высиживания, продолжающийся восемь недель. Птенца кормят планктоном и мелкими морскими животными в течение двух месяцев. За период кормления малыш так прибавляет в весе, что становится тяжелее взрослых птиц. из птенца можно вытопить килограмм жира.

В апреле родители улетают. Малыши, оставленные в гнездах, ждут их возвращения, худеют, но не умирают, питаясь за счет собственною жира. Так, без корма, они живут четырнадцать дней. Потом выходят из норы и идут к воде. Очутившись в ней, они уже не возвращаются в гнездо, а улетают по направлению к Японии, достигают Сибири и даже Аляски. Так, птица, окольцованная в Хобарте, была поймана через шесть недель у берегов Японии.

Эти птицы улетают в Северное полушарие, чтобы в сентябре вернуться назад. Установлено, что они возвращаются в одни и те же гнезда много лет подряд. Летят по ночам и никогда не ошибаются. Садятся всегда в одних и тех же местах. Не так давно недалеко от Тасмании построили радиостанцию с высокой башней. О прутья этой башни ежегодно разбивается множество этих птиц.

Период откорма птенцов — время охоты на птицу-барана. Птенца размером с утку, покрытого серым пухом, вытаскивают из норы и сворачивают ему шею.

В некоторых местах Puffinus tenuirostris называют птица-провидение. В 1790 году, когда военные гарнизоны были лишены подвоза провианта, они в течение двух месяцев питались только этими птицами, отсюда и произошло их название. Тогда было выловлено сто семьдесят тысяч штук. Приблизительные подсчеты их во время перелета из Австралии на Тасманию дали цифру в сто миллионов.

Их называют еще птицы-духи, так как родители кормят своих птенцов только ночью. Ночью же ведутся и птичьи разговоры. Если приложить ухо к земле, можно услышать голоса тысяч птиц. Это производит необычайное впечатление.

Вокруг Тасмании есть островки, представляющие собой заповедники. Здесь запрещено ловить птиц. На других же островах каждому разрешено поймать за одни раз не более двадцати штук».

 

Памятник ночной бабочке

— Особенность нашей страны, — сказал мне редактор небольшой местной газеты, выходящей в поселке Канива (штат Южная Австралия), — состоит в том, что здесь случай как в добрых, так и злых делах значительно чаще, чем где-либо, влияет на судьбы людей. Золото было открыто случайно, а не в результате кропотливых исследовании. А невинный кактус с популярным названием «колючая груша», привезенный сюда для удовольствия доморощенных садоводов, так «полюбил» Австралию, что стал бедствием. Сначала его выращивали в горшочках, потом в палисадниках, а в конце концов он начал выращивать себя сам и захватил в двадцатые годы пятьдесят миллионов акров прекрасных земель в штатах Новый Южный Уэльс и Квинсленд. Был образован даже специальный Совет по вопросам «колючей груши». Последний по рекомендации специалистов доставил из Буэнос-Айреса яички ночной бабочки, гусеницы которой питаются как раз «колючей грушей». За пятнадцать лет они без остатка съели этот кактус, за что благодарные фермеры поставили бабочке памятник в местности Бунарга в Квинсленде…

— Окурок, беспечно брошенный из окна едущей машины, может вызвать в нашей стране буквально катастрофические последствия, — продолжал мой собеседник, — а несколько кроликов, которые выбежали через дыру в заборе, чтобы порезвиться, фактически отняли у человека власть над Австралией…

В правдивости этих слов я смог убедиться значительно быстрее, чем можно было предположить.

9 октября 1962 года я со своим другом ехал на его машине по одной из дорог штата Новый Южный Уэльс, когда мы внезапно увидели столб огня, поднимавшийся среди степи. Горело еще довольно далеко от шоссе, но ветер разносил снопы искр и было похоже, что пожар быстро распространяется. Мы подъезжали к ближайшему поселку, когда навстречу промчались пожарные машины. В близлежащем Сатерленде подняли тревогу, и все мужчины вышли на борьбу с огнем. Женщины в поселке поспешно паковали вещи, чтобы быть готовыми в любой момент покинуть оказавшиеся под угрозой дома.

В это самое время два монтера — Томас Хэнли и Леонард Ньюхаус — работали с кабелем высокого напряжения, подвешенным на столбах вдоль дороги. Огонь, который, вероятно, возник в подлеске от сильного западного ветра, обрел такую силу, что оба рабочих едва успели добежать до грузовика и запустить мотор. Они двинулись с места, когда языки пламени уже начали лизать колеса машины.

Возникшая тревога и готовность покинуть свои жилища станут понятны, когда вы узнаете, что только величайшими усилиями продвижение огня было остановлено буквально у самых домов, что если бы не проливной дождь, который пошел во время спасательных работ, помогая пожарным, — весь поселок превратился бы в пепел. А так — всего лишь тысяча двести акров леса пали жертвой огня.

Пять тысяч отрядов добровольцев по борьбе с пожарами в буше действуют на территории Австралии, и, когда наступает сезон пожаров, им не приходится жаловаться на недостаток дел. До недавнего времени в Австралии не было всеобщей воинской повинности в мирное время, зато в большинстве штатов с давних времен можно было призвать мужчин на борьбу с пожарами. Последние приобретают наибольшую силу примерно через каждые семь лет. До сих пор с ужасом вспоминают здесь «Черный Четверг», день 6 февраля 1851 года, когда пылал буш в окрестностях Мельбурна. Жара достигала пятидесяти градусов, в пламени погибло десять человек, а главным виновником был ветер, настолько сильный, что пепел сгоревшего леса был занесен на Тасманию! В январе 1939 года семьдесят один человек погиб во время пожара буша и штате Виктория, пятьдесят один сгорел в 1944 году. В 1958 году огонь поглотил загородную резиденцию губернатора штата Южная Австралия. А все начинается обычно с невинного окурка или кусочка стекла от разбитой пивной бутылки, которая действует, как линза, и разжигает огонь…

 

Имущество семи братьев

Героя реляции еще об одном бедствии Австралии не надо ни фотографировать, ни представлять. По-научному он называется Oryctolagus cuniculus, а в обиходе — просто кроликом… Известно, что кролик пушистый имеет длинные уib, обладает исключительными способностями по части свободной любви и все разговоры о контроле над рождаемостью не достигают пушистых кроличьих ушей, ведь у кроликов демографический взрыв — вечно актуальная проблема.

Именно это стремление сохранить свой род привело к тому, что коренной австралиец подходит к кроличьей проблеме, совсем как коренной англичанин к проблеме погоды: неизбежно, но на смешно.

Эта необычная история началась, собственно, на заре колонизации Австралии, когда кролики попали на борт знаменитого Первого флота. В те времена они вели себя, как воспитанные существа: сидели дома, ели, тучнели, шли на мясо — все, как обычно. В 1834 году в качестве свободных поселенцев в Австралию прибыли братья Хенты из Суссекса. Их было всего семь… Братья поставили себе избы, как полагается людям, которые хотят всерьез заняться хозяйством, и привезли из родной Англиb целый корабль с имуществом. Чего только там не было! Овцы, семена, саженцы, птица и… кролики. Кроликов было всего пять штук. Подробные биографические данные о них не сохранились, нет также сведений и о том, что в тот вечер, когда клетки с ними были сгружены на Австралийский материк, показалась в небе комета или вспыхнуло зарево, которое возвестило бы о несчастье, нависшем над страной.

Есть такие, кто утверждает, что происхождение этого бедствия несколько иное. Рассказывают, что в 1859 году, через несколько лет после высадки кроличьего десанта под началом семи братьев, его преподобие Томас Остин привез из Англии в свои владения поблизости от Джилонга (штат Виктория) небольшое количество диких кроликов. Господин Остии любил охотиться на этих животных и считал, что ему будет их не хватать в далекой стране. Он держал кроликов на участке, огороженном забором, чтобы поохотиться, когда появится такое желание. Тем временем у кроликов тоже возникло желание — погулять. Им помогли дети, которые вырвали несколько колышков из забора, ограждавшего кроличье царство господина Остина.

 

Забор через весь континент

Не вникая далее в подробности происхождения этого самого большого бедствия Австралии, перейдем сразу к наблюдениям за тем, чем занялись эти кролики и их многочисленные потомки, которые на целое столетне нарушили сон австралийцев.

Влюбляясь и размножаясь, кролики ринулись покорять континент. За двадцать лет они достигли границ Нового Южного Уэльса. В 1880 году в штате Виктория были поставлены первые заборы, которые должны были задержать нашествие воинственных грызунов, но армия кроликов смелым маневром обошла препятствие и вторглась в штат Южная Австралия. Через восемь лет после появления первого кролика на территории Нового Южного Уэльса правительство этого штата выплатило премии за уничтожение двадцати семи миллионов этих животных! К концу столетня кролики преодолели равнину Налларбор и вторглись в Западную Австралию.

Они пожирали траву; семь кроликов съедали столько же травы, сколько одна овца. Кролики выгрызали корнеплоды, рыли поры под полями, огромные пастбища превращали в пустоши, разоряли животноводческие хозяйства, объедали плодовые деревья. Подсчитано, что в то время, когда в Австралии было пять тысяч поселенцев, там резвилось полмиллиона кроликов, а когда численность населения достигла семи миллионов, на этих землях обитал уже миллиард кроликов и каждый из них съедал за год травы на десять шиллингов. Если бы не было кроликов, прикидывали скотоводы, то можно было бы удвоить количество овец, только за шерсть которых выручали бы тогда в год шестьсот тридцать два миллиона фунтов, не считая прибылей от продажи мяса и шкуры…

Парламент обсуждал жизненно важную проблему. В глубокой тишине господа депутаты заслушивали доклады бородатых пастырей, прибывших прямо с поля битвы против грызунов. Обсуждался вопрос, как глубоко надлежит вкапывать в землю колышки заборов, долженствующих представлять собой заграждение от нашествия кроликов.

В такой молодой стране, как Австралия, бурные дебаты на тему техники постройки колодцев или методов ветеринарного контроля над скотом всегда в центре всеобщего внимания. Потому что ухудшение уровня скотоводства немедленно и болезненно сказывается как на докерах, которые занимаются погрузкой шерсти в портах, так и на производителях машин, снабжающих хозяйства оборудованием. Упадок экономики часто зависит от состояния дел на пастбищах, а потому отражается и на всей стране…

В данном случае речь шла не о пустячном доле. Западная Австралия воздвигала забор через весь континент. Это была ограда в три тысячи километров, то есть длина ее равнялась протяженности железнодорожного пути от Москвы до Парижа через Варшаву и Берлин. Но прежде чем была установлена необходимая глубина вбивания колышков, прежде чем были закончены гигантские работы, по внешнюю сторону забора уже появились настороженные уши кроликов и донеслось щелканье их мощных челюстей…

Было похоже, что кролики захватили континент, что людям не оставалось ничего другого, как погрузить на корабли уцелевшее имущество и вернуться в Европу.

Западную Австралию не защитил ни этот забор, ни два других таких же размеров.

 

Где черт сам не сможет…

Земля, не защищенная растительностью, подвергалась эрозии. Ветер сдувал плодородную почву, которую не удерживали теперь никакие корни.

Люди хватались за самые необычные идеи. на самолетах и машинах они завозили на переднюю линию «фронта» кошек. Но кошки не желали воевать с кроликами, удирали в леса и там уничтожали птенцов. Люди посылали бомбардировщики, с которых сбрасывали маленькие бомбочки, но урон, понесенный армией кроликов, был ничтожен по сравнению со стоимостью этой операции. Впрочем, все равно побеждала любовь, то есть кролики за очень короткое время заполняли бреши в своих рядах.

Кстати, они не только защищались, но умели и убивать. Гоняясь за стаей кроликов, всадники ломали шеи, когда их верховые лошади спотыкались на кочках у кроличьих пор. Кролики, строившие свои жилища, подкопали опоры моста, и с него рухнул в реку грузовик с отравой для уничтожения ушастых грызунов. Самолет, который вез специалистов по борьбе с кроликами, попал в пыльную бурю и разбился; все его пассажиры погибли.

Один бразильский ученый написал статью о tyxomatosis — болезни, которой болеют кролики, и только кролики. Она была грозой всех кроличьих ферм… Австралийцы насторожили уши, совсем как кролики! Это могло оказаться интересным.

 

…туда пошлет бабу

Уже в 1919 году были сделаны первые попытки заразить кроликов. Они оказались не очень успешными. Правда, кролики погибали, но это не было эпидемией. Надежда на устранение бедствия угасла…

Вновь занялась этим вопросом Джейн Мак-Намара из Мельбурна; ее упорство одолело и бюрократию, и кроликов. Она сломила также сопротивление различных обществ охраны животных, бичующих подобные методы борьбы с кроликами в Австралии. Надо заметить, что Австралия, в свою очередь, при каждом удобном случае осуждает… бой быков в Испании. По Испания далеко, а овцы, умирающие от голода из-за кроликов, близко, поэтому протестами любителей животных пренебрегли.

Генеральное наступление на кроликов началось в 1950 году. На этот раз люди воспользовались ядом «1080» (sodium monofluorocetat) и вирусом myxomatosis, о котором вспомнила миссис Мак-Намара. Страшный запах, доносившийся из ям, от разлагавшихся кроличьих трупов доставлял фермерам куда больше радости, чем самые изысканные благовония парфюмерии. Через несколько месяцев после того, как зараженных кроликов выпустили на свободу, пришли сообщения о том, что горы кроличьих трупов находят в местах, отдаленных друг от друга на сотни километров. Значит, кролики заражались на у водопоев, как предполагалось. Смерть шла за ними в облике комара, который, кусая зараженных кроликов, переносил инфекцию на других. Комары разнесли myxomatosis по всему континенту и перекинулась на мелкие островки у побережья штата Виктория. Неизвестный потомкам безымянный комар сел даже в самолет, следовавший из Мельбурна в Хобарт, и эпидемия начала уничтожать кроликов, спокойно проживающих на острове Тасмания.

 

Кролик умер, да здравствует кролик!

Наступила зима, а с ней и опасения, что эпидемия угаснет.

Но когда весной зазвенел первый комар, эпидемия снова начала пожинать своп плоды. Опасались, что вирус может напасть на людей. Трое ученых впрыснули себе myxomatosis — и не заболели.

Зато кролики гибли. За три года — семьсот пятьдесят миллионов! Впрыскиванием myxomatosis австралийской экономике было сделано наиболее эффективное вливание. На острове Воскресения, там, где паслось сто двадцать пять овец, сейчас, после уничтожения кроликов, кормится полтысячи. После массового уничтожения этих зверьков поголовье овец в Австралии возросло на одну треть, а стоимость земель, очищенных от кроликов, достигает шестисот миллионов долларов.

Оптимисты говорят, что человек победил. Пессимисты считают, что кролики нашли противоядие! Как это обычно случается при различных эпидемиях, так и в данном случае отдельные особи оказались устойчивыми к вирусу и пережили мор. Это свойство они передали последующим поколениям, а кампанию по проведению предупредительных прививок провели опять же комары! Они высасывали кровь невосприимчивых к вирусу кроликов и вакцинировали тех, кого кусали позднее. И вот уже зарегистрированы передовые отряды этих грызунов там, где они считались вымершими. Не знаете вы кроликов, говорю я вам, с ними лучше но связываться…

 

Пугало длиной в несколько метров

Весной австралийские дома посещает страх. Страх ползет по земле, внезапно атакует, наносит удар или убивает. В Австралии живет около ста сорока видов змей, значительный процент из них — ядовитые, укус которых смертелен. «Черный список» открывает тайпан. Говорят, что из всех змей на свете только королевская кобра опаснее его. Тайпан достигает трех метров в длину, имеет коричневую окраску. Нападает молниеносно.

В зависимости от степени угрозы, которую представляет яд для жизни человека, австралийцы называют следующих змей: тигровая змея, змея смерти, коричневая и медноголовая змея. Могу признаться, что я с некоторым страхом привожу эти названия, прекрасно отдавая себе отчет в том, какая опасность меня подстерегает, возможно, не столько от змей, сколько от перевода их названий прямо с австралийского диалекта на наш язык. Но я не знаю, существуют ли у нас вообще эти змеи и какие имеются соответствия их названиям, вызывающим ужас. Продолжить реестр змей в Австралии — дело довольно интересное, но рискованное. Итак, там существуют еще змеи: бриллиантовая, ковровая, слоновый хобот, слепая, кукольный глаз, крапчатая. Есть, естественно, и питоны, достигающие пяти метров в длину, которые сначала сдавливают жертву с огромной силой, ломая ей кости, а затем заглатывают ее.

Когда я был в поселке Канива (штат Южная Австралия), в течение дня в непосредственной близости от домов было убито целых сорок змей. В Новом Южном Уэльсе средняя цифра змеиных укусов за год колеблется в пределах полусотни. Предместья Сиднея тоже не свободны от этого бедствия: в районе Доуэр Хейте коричневая змея проскользнула в кухню одного из домов, другая была убита на улице Дарлингхорст, и все это произошло в течение одной недели.

Профессиональный торговец змеями мистер Кеи Морган рассказывает, что его покупатели не только научные лаборатории, заклинатели змей и веселые девушки, которым змеи служат партнерами в затасканном номере кабаре о Еве и яблоке… Последнее время владельцы машин покупают совершенно безопасных бриллиантовых змей, которые отпугивают воров. Злоумышленник, вломившийся в машину, увидев в темноте извивающуюся змею, никогда не вступает в подробное исследование ее породы и не заглядывает ей в пасть, а «берет ноги в руки». Бриллиантовые змеи продаются на метры. Иногда пугало удирает из автомобиля, и тогда начинается погоня. Однажды мистера Моргана вызвали на поимку змеи, которая извивалась вдоль забора аллеи Виклифф в Кемпсн. Потеря оценивалась в десять фунтов — уйма денег. У мистера Моргана был при себе метр, и он сразу измерил ее.

Однако невинные истории со змеями не типичны. Во время маневров пехотных войск несколько солдат погибли, неосторожно наступив на змею.

В окрестностях Сиднея живут также ядовитые пауки; с 1920 года они убили двенадцать человек.

 

Змея и канарейка

Рассказы о змеях вошли в фольклор Австралии. Одни из них опираются на действительные события, но основаны на непонимании некоторых явлений из жизни змей, другие представляют собой обычную фантазию.

Поэт Чарльз Шоу рассказывает: «Мы беседовали у костра перед домом в Буберси. Как почти все беседы, так и эта касалась змей. У каждого нашлось что сказать на эту тему. Рассуждали и о питонах Квинсленда, которые сплющивали железные шкатулки, и о десятиярдовых черных змеях с реки Муррей, а у местного повара была припасена история об одной змее из западной части страны, которая так объелась канарейками, что издавала не шипенье, а пела…»

Джон Бойль О’Рейли вспоминает о змеях, которые живут образцовыми супружескими парами и так парами передвигаются. Поэтому, убив одну змею, надо непременно отыскать и уничтожить ее партнера. Иначе вторая может проползти несколько десятков километров, чтобы найти убийцу «и так же неизбежно, как Рок или Смерть, убить тебя, как ты убил ее друга…»

Менее фантастичны, но более драматичны сообщения о борьбе с пресмыкающимися первых поселенцев, для которых змеи были особенно грозным врагом в пустынной местности.

21 января 1883 года на ферме Уонгапелла в Новом Южном Уэльсе жену хозяина по фамилии Фрум укусила тигровая змея. Крики несчастной привлекли людей, работавших в поле. Один из пастухов вскочил на коня и во весь дух помчался за доктором, практиковавшим в поселке за пятьдесят километров, а муж жертвы начал спасательную операцию собственноручно. Он наточил нож, простерилизовал его и пламени очага, а потом вырезал кусок мышцы вокруг укушенного места и втер в рану оружейный порох.

Уже одна эта операция свалила бы с ног любого, но и Австралии тех времен не было места для слабых. Спасители еще заставляли женщину ходить, чтобы не дать ей уснуть. Пока нарочный добрался до поселка, пока нашел врача и уговорил его приехать на место происшествия, прошло двенадцать часов… Это была рекордная для местных условий скорость. Медик сделал уколы нашатырного спирта, единственного тогда средства, которое якобы помогало от укуса змеи.

 

Кошмарный поход

Врач заставил пострадавшую беспрерывно двигаться: нельзя было дать ей уснуть. Кошмарное хождение бедной женщины продолжалось всю ночь: она ходила вокруг собственного дома, поддерживаемая сменяющими друг друга людьми, которые сами качались от усталости. Останавливаться разрешалось только для того, чтобы сделать следующий укол.

На рассвете врач позволил больной сесть на стул, по спать все еще было нельзя… Люди гремели над ее ухом жестяными банками, чтобы прогнать сон… Эта спасательная акция продолжалась до четырех часов, когда было решено, что опасность миновала.

Нет ничего удивительного в том, что, живя под вечной угрозой, австралийцы но переставали искать надежное противоядие от змеиных укусов. Этим пользовалось множество шарлатанов, разъезжающих по ярмаркам. Ловкачи демонстрировали действие рекламируемых препаратов следующим образом: змея, предварительно лишенная яда, кусала их, а они на глазах толпы «спасали» себя своими же «лекарствами». Но даже и они, видимо, недостаточно ловко уходили от смерти, притаившейся в двух зубах верхней челюсти змеи, острых, как игла в шприце. Опыты заканчивались смертельными случаями так часто, что был даже подготовлен проект официального запрещения подобных демонстраций.

Проблема противоядия увлекла и Уильяма Джонсона, того самого, которого воспевает известный народный поэт Банджо (Петерсон), говоря об обязанностях пастухов на реке Укус Змеи.

Уже одно название реки звучит не слишком привлекательно, а Петерсон еще добавляет, что там «кишели ядовитые змеи и одна другую хватала за глотку…»

Так вот, этот Джонсон увидел однажды схватку не на жизнь, а на смерть между тигровой змеей и крупной ящерицей. Последняя победила и, избавившись от врага, поспешно удалилась с места битвы. Джонсон, затаив дыхание, побежал за ней. Он заметил, как животное жадно поедает листья с какого-то куста, и решил, что это действие может иметь только одну цель: укушенная в схватке ящерица спасалась от змеиного яда.

Счастливый исследователь нарвал листьев и отправился в ближайший зоопарк. Там он попросил выдать ему самую ядовитую змею, чтобы на себе испытать действие листьев. Ученые посоветовали ему на торопиться, уговаривая сначала провести опыт на собаках.

Привели двух собак. Обеим ввели змеиный яд. Одна из них, Стампи, сразу же получила порцию отвара из листьев, которые нашел Джонсон. Стали ждать результата. Через полчаса Стампи был мертв, а другой пес чувствовал себя прекрасно. Когда исследовали листья, то оказалось, что они содержат страшный яд, по сравнению с которым все змеи мира — невинные творения.

 

Восемьсот метров змей

В конце минувшего столетия в разыгравшемся драматическом представлении «Человек против змей» принял участие Фредерик Фокс, англичанин, приехавший в Австралию пятнадцати лет от роду. Он поселился в предместьях Сиднея, где теперь находится большой международный аэродром Кингсфорд Смит. Змей там было великое множество, так что Фокс мог изучать их образ жизни, буквально не покидая двора. Он постоянно носил с собой мешок из-под сахара, который заполнял своей ядовитой добычей.

У него была своя система охоты. Фокс никогда не пытался ловить наиболее опасные экземпляры, если ему сразу же не удавалось захватить противника врасплох. Он говаривал: «Лучше уж змея на свободе, чем Фокс на катафалке». Впрочем, змеи жалили его неоднократно, и Фокс шутил, что он нечистых кровей, в его жилах, дескать, течет и английская кровь, и змеиный яд. И действительно, его организм выработал нечто ироде иммунитета, приобрел определенную сопротивляемость к змеиному яду.

Фокс хотел найти универсальное лекарство от укусов всех видов ядовитых змей, обитающих в Австралии. Его коллекция змей была огромна, достаточно упомянуть, что он одно время держал восемьсот метров живых змей! Они поедали шестьсот живых лягушек в неделю.

Как правило, он держал змей в специальных бункерах, но наиболее ценные экземпляры предпочитал хранить дома! Жена его примирилась со своей судьбой, а когда однажды в отсутствие Фокса ее ужалила змея, то воспользовалась сывороткой, составленной мужем, и осталась жива. Дети тоже привыкли к змеям, поскольку ящички с этими тварями он расставлял под… детскими кроватками. Фокс старался получить помощь от правительства на свои изыскания, но безуспешно.

Однажды его пригласили в Сиднейский музей, чтобы передать исследователю мешок с живой змеей. Даже не спросив, к какому виду она принадлежит, Фокс сунул руку в мешок и вытащил разъяренную змею в метр длиной. Восхищенный великолепием полученного экземпляра, Фокс спрятал змею за пазуху и на трамвае вернулся домой…

Его сыворотка была создана на основе яда, смешанного с вытяжками из определенных лекарственных трав. В 1913 году нашелся один финансист, пожелавший сделать бизнес на этом деле. Он командировал Фокса в Индию, страну, где в то время за год погибло от укусов кобр и других змей двадцать тысяч человек. В присутствии представителей властей начались опыты. Сначала на животных. Принесли в жертву козленка, но Фокс спас его жизнь, введя в организм животного свою сыворотку.

Свидетели эксперимента бросились поздравлять исследователя, но тут внезапно выскользнувшая из ящика змея набросилась на Фокса. Он не убежал… а спокойно подставил ей руку. Когда змея ужалила несколько раз, Фокс схватил ее и бросил в ящик, а сам спокойно очистил раны собственным перочинным ножичком и без особой торопливости применил изобретенную им сыворотку.

— На этом, джентльмены, мы закончим наш эксперимент; я должен уйти, так как приглашен на обед, прошу меня извинить, — флегматично заявил он собравшимся, которые еще не успели опомниться от случившегося.

Фокс появился в ресторане точно в назначенное время и сел за стол. Но это был его последний обед. Змея укусила исследователя пять раз, а он заметил и обработал только четыре ранки. Через восемь часов после эксперимента смерть унесла человека, который намеревался одним препаратом одолеть всех змей.

 

Лекция с происшествиями

В менее отдаленное от пас время, 11 апреля 1950 года, произошел следующий случай с работником скорой помощи в небольшом поселке Тугулаво (штат Квинсленд), мистером Лу Борсерини.

Тридцать сотрудников скорой помощи со всего района прибыли в Маккай на профессиональную учебу. Сегодняшняя тема: «Оказание первой помощи при укусе тайпана». Демонстратор отправляется в бетонный бункер, наполненный змеями.

Он показывает их по очереди, объясняя, чем различаются отдельные виды. На ногах врача высокие защитные сапоги, и он совершенно спокойно передвигается среди пресмыкающихся.

Он начинает выжимать яд из пасти тайпана. Но вот одно неосторожное движение — и змея кусает его так молниеносно, что это замечает только сам демонстратор. Он бросает змею в ящик, показывает слушателям укус и продолжает лекцию. Проходит еще четверть часа, можно считать, что опасность миновала. Тайпан, вероятно, не успел впрыснуть яд в ранку…

Но вы не знаете тайпанов! Когда лектор снова вынул змею из ящика, чтобы все-таки взять у нее яд, он внезапно потерял сознание и рухнул на бетонный пол. Именно в этот момент Лу Борсерини, не задумываясь и не приняв никаких мер предосторожности, соскочил в бункер и, не обращая внимания на кишащих гадов, вынес повисшее у него на руках безжизненное тело. Машина скорой помощи помчалась в больницу, где врачи накачали человеку сыворотку прямо в вену, чтобы спасти ему жизнь.

 

Дом тысячи змей

Итак, в настоящее время существует сыворотка против яда австралийских змей. Лаборатория сывороток Австралийского Союза, находящаяся в Мельбурне, производит пять разновидностей противоядий. Один из главных поставщиков змей — Эрик Уорелль, симпатичный человек с бородкой. Я посетил его ферму в штате Новый Южный Уэльс.

Уорелль содержит у себя в Госфорде тысячу змей. Именно у них он добывает яд, или, как говорят профессионалы, доит змей. С 1950 по 1962 год в Госфорде змеи были выдоены шестьдесят тысяч раз, причем зарегистрированы лишь четыре случая укусов людей, занятых этим необычным ремеслом. Эти четыре змеиных очка выиграли исключительно тигровые змеи.

Если вам захочется когда-нибудь развлечься доением змей, я могу дать кое-какие советы из первых рук, как к этому подготовиться. Рекомендую сначала написать завещание, попрощаться с близкими и помолиться. Это мои личные советы. А пока мистер Уорелль сообщает, что змею придерживают на земле раздвоенной на конце палкой, которой ее прижимают, не давая свободно двигаться.

Далее мистер Уорелль быстро хватает змею правой рукой за голову, а левой — за хвост. Возможно, мое описание не слишком точно, поскольку известно, что змея состоит только из хвоста. Во всяком случае, после завершения первой фазы операции, если вы еще, конечно, живы, надо переходить к следующей. Так вот, змее подставляют тонкую резиновую пленку, натянутую на стеклянную банку. Именно в ней, когда разозленная змея укусит, и собирается на дне яд, который затем сушат в вакуумном аппарате и отсылают в Мельбурн. Для получения одного грамма яда надо выдоить десять тайпанов, пятьдесят тигровых змей или полтысячи коричневых. Змеи очень не любят дойки, поэтому на ферме довольно значительная текучесть кадров. Выдоенные экземпляры уничтожаются, покупаются новые. Мистер Уорелль — постоянный покупатель. Если вы когда-нибудь поймаете тайпана, высылайте его наложенным платежом. Мистер Уорелль просит только написать на ящике: «Самолетом до Сиднея, оттуда по железной дороге в Госфорд».

Я дал ему возможность убедиться лично, что на меня как на поставщика он рассчитывать не может, и учтиво распрощался.