– 1 -

– Фамилия, имя, отчество?

– Ниязов Михаил Рашидович.

– Год рождения?

– Шестьдесят шестой.

Нияма гордо восседал на стуле в кабинете Николая Николаевича. Синельников заполнял протокол допроса и пытался понять, чем можно “расколоть” боевика мафии, занимающего невысокое, но видное место в ее иерархии. По записям Дарофеева, господин Ниязов был командиром одной из групп. В его обязанности входило боевое прикрытие некоторых операций.

Капитан закончил предварительные вопросы. Он откинулся на спинку жесткого кресла и отложил ручку.

– Теперь давай поговорим.

– Что ж, начальник, чего не побазарить? – Задержанный демонстративно цыкнул зубом и вызывающе нагло откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу.

– Чего я не могу понять, Нияма, зачем ты взялся за это дело?

– Какое такое дэло?

– Похищения – это ведь не твоя специализация... – Продолжал Синельников, стараясь не реагировать на браваду и ерничанье задержанного. – Ты ведь у нас стрельбу не любишь. В разборки и то братву посылаешь. Зачем же ты Дарофееву умыкнул?

– Дорофееву? Ленку? Так она сама от Прямого ушла... Затрахал он ее своей прямотой...

– Подумай, Ниязов, почему мы тебя взяли? Как нам это удалось?

– Я-то почем знаю, зачем я вам? Может вы решили дать мне отдохнуть? Денька три. Но на большее я не согласен!

– Тебя видели. Знаешь где? У того самого дома, где содержалась похищенная Дарофеева. В четырех местах нашли твои пальчики. На пулемете и на джойстике дистанционного управления этим пулеметом. А тамошний сторож рассказал нам о твоих визитах.

– Не был я там. Даже не знаю о каком доме вы говорите. А сторож... Он обознался.

– Странно, странно... Ты же сам его снимал. Только ты, хитрец, подсунул хозяевам зачем-то фальшивые документы. Но они тебя опознали...

– Пусть даже и снимал. Я там месяц не был...

– Значит так. Там убили двенадцать наших ребят! Понял?! Двенадцать!! Еще двое умерло в больнице! Исполнители тоже убиты. Это твои ребята! Это ты вместо морфина дал им ампулы с ядом! За что они все погибли? За что?!!

Нияма уже давно не улыбался. Он серьезно разглядывал бушующего Синельникова.

– Они ВСЕ на твоей совести, Ниязов, – Продолжал капитан. – Для тебя же лучше все мне рассказать.

– Ага. Добровольное признание уменьшает вину и увеличивает срок...

– Бездушный ты человек, Нияма...

– А ты, начальник, что бы ты делал на моем месте? Я тебе кое-чего расскажу. Но запомни, это все догадки... Представь, работаешь ты на “крышу”. Ты правильно сказал, не люблю я шмалять без толку. Работа тихая. С моими клиентами просто: пушку под рыло – и у них полные штаны. А на курок жать... Лишнее тут это... И вдруг появляется пыженый фрайер и начинает крутить твоим хозяином, как шестеркой.

– Это ты про кого?

– Начальник, это же гипотеза... Знаешь такое слово? Не слишком для тебя умное? Продолжим. Фрайер тот кружается, как пидор, которому всадили по самые гланды. Для хозяина, хоть луну с неба. Чем этот фрайер так отличился? Неизвестно. Но хозяин лопухи развесил, что Гнус вякнет, то и делает. И вот зовет Рыбак Нияму и говорит: сделай то и то. Нияма балдеет. Зачем? Так надо. А не то...

И вот Нияма заряжает двух пацанов, из тех, кто уже сторчался на глухую, и говорит, что надо взять одну тетку, а потом кнопки понажимать. А чтобы не могли они расколоться, минирует одно местечко, где ребятки засядут. Да и дает им какую-то хрень, которую как вмажешь – кони двинешь.

– Так... И зачем ты это рассказал?

– Начальник, знаешь, что Гнус делает с завалившим дело? И не знай. Нервы сбережешь. А ты мне вышку прочишь? Туфта твоя вышка против гнусовских шуток.

– Кто такой Гнус?

– Сдать тебе его?

Николай Николаевич промолчал.

– По глазам вижу, хочешь ты его получить. А что я с этого иметь буду? Обещание, что суд учтет? Я тебе не сопливый первоходка. Думай, что дашь за Гнуса и тетку?

– Что же ты хочешь?

– А ты не втыкаешься? Мне только воля нужна. Там я как-нибудь сам разберусь. Постараюсь, чтоб мы с тобой больше не встретились...

– Можно ли тебе верить, Нияма? Прикинь-ка сам. Ты пургу гонишь, я тебя на подписку, и мы больше не свидимся?

– А тебе, начальник можно верить? Я тебе сдаю, ты говоришь “спасибо”, и дело в суд? Короче так. Если берете тетку – пишешь отпускную. Когда она у меня в кармане – Гнус твой.

– А Рыбак?

– Рыбак сам скоро отъедет. Гнус уж из него всю кровь выпил. Рыбака я тебе не дам. Я от него только добро видел.

Капитан пристально посмотрел на Нияму. Тот выдержал взгляд.

– Хорошо... Говори.

– Есть шесть хат. Два раза в день ее перевозят на следующую. Те, кто ее охраняют, бросают кость. Какая выпадет – туда и везут. Я знаю только одну. Но ведь она когда-нибудь там точно окажется?

– Адрес?

– Металлургов...

Нияма назвал дом и номер квартиры. Синельников пощелкал зажимом на колпачке своей гелевой ручки:

– Здорово получается. Даже если сейчас она, скажем, на первой, мало вероятности, что скоро она окажется в этой квартире...

– Мало? – Удивился преступник, – Целая шестая часть! Как бывший Советский Союз...

– Помолись, Ниязов! Если к концу третих суток Дарофеевой там не окажется... Подписывай протокол.

Бандит дотошно прочитал все написанное Синельниковым. Что-то вычеркнул, но в конце концов поставил свою подпись под каждым пунктом. Капитан просмотрел пометки, ухмыльнулся и вызвал охрану.

– Уведите.

– Удачи, капитан, – попрощался Нияма.

– Пожелай ее себе.

Почти сразу после того, как конвойный закрыл за собой дверь, раздался телефонный звонок. Заикаясь, Дарофеев сообщил, что у него в подъезде дома, где он ведет прием, кто-то убил рэкетиров.

– Не уходи никуда. Сейчас приедем.

Синельников тут же перезвонил Петру Никитовичу, они взяли опергруппу и выехали на место убийства.

– 2 -

Вернувшись домой, Игорь Сергеевич отметил, что краска из дымовой шашки, пропитавшая вещи в прихожей, стала заметно тусклее. Он поставил чайник.

Ожидая, пока он согреется, Дарофеев заново окунулся в вечернее происшествие.

Пока не прибыли Николай Николаевич с Дроздовым, ему пришлось выдерживать атаку какого-то молодого милиционера. Тот пытался самолично допростиь целителя, но после приезда МВДшников, ему пришлось отказаться от своих намерений. Трупов действительно оказалось три. Но стриженого бандита, Мустанга, среди них не было. Все убитые имели на запястьях по рыбке. Все находились в состоянии наркотического опьянения. При обыске у них нашли несколько шприцов, ампул, пистолет Макарова, два выкидных ножа, но никаких удостоверяющих личность документов.

На лестнице нашли десяток гильз от «калаша» и четыре пистолетных. Но, кроме этих свидетельств перестрелки, никаких других следов. Молодой милиционер тут же получил важное задание: опросить жильцов. Козырнув, он отправился исполнять.

Пока Дроздов возился с убитыми, Николай Николаевич записал показания обоих Дарофеевых. Заодно, Игорь Сергеевич поведал о своих утренних приключениях и пропаже дочери.

Синельников в недоумении развел руками:

– Никогда не видел, чтоб на одного человека так со всех сторон наезжали. Крепко же за тебя взялись. Придется быстрее разбираться с рыбаковской бандой. Но сейчас тебе повезло, Игорь. Видать нарвались эти ребята на кого-то крутого.

– Но главного среди них нет. Значит, он может появиться! – Задумался Константин, – Вот тебе еще работка, вычислить их очередной приход. Можешь?

– Могу, – Вздохнул целитель.

За суматохой дел, Синельников забыл рассказать Игорю

Сергеевичу о своей беседе с Ниямой. Лишь когда экстрасенс и его брат ушли, капитан вспомнил об этом.

“Ну, ничего, – Подумал Николай Николаевич, – Установим наблюдение, и, если бандит не соврал, освободим Лизу и преподнесем ее на тарелочке.”

Трупы погрузили в машины “Скорой помощи” и Синельников с Дроздовым поехали пробивать разрешение на наблюдение за квартирой, указанной Ниямой.

Игорь Сергеевич к тому времени уже попил чаю, проводил Константина и готовился к очередному вояжу в информационное пространство. Проведя привычный ритуал, Дарофеев отделил сознание от тела.

Он уже был готов столкнуться с неизвестным противником. Не злость кипела в Игоре Сергеевиче, но праведный гнев. Активизированы были все запасы энергии, которые на протяжении многих лет были собраны целителем.

Но поиски черного шара, в котором замаскировался враг, успехом не увенчались. Несмотря на весь опыт астральных путешествий, не удалось обнаружить даже следов недруга. Разочарованный Дарофеев переключил свое внимание на жену. Полностью блокировав эмоциональную сферу (в памяти была свежа ужасная сцена, представшая перед Дарофеевым в прошлый раз), он начал поиск Елизаветы Игнатьевны.

На этот раз экстрасенс “увидел”, как какой-то молодой человек готовится уколоть распростертую перед ним Лизу. Взор переместился на квартиру. Изменился масштаб восприятия.

В поле зрения возник двенадцатиэтажный дом. Ясенево.

Вернувшись обратно, он сконцентрировался на шприце.

Целитель попытался проникнуть в структуру вводимого вещества. Перед мысленным взором поплыла, поворачиваясь вокруг оси, большая химическая формула, составленная из разноцветных шариков.

“Физиологическое действие” – Заказал информацию Игорь Сергеевич.

Появилась линия, преобразовавшаяся в пергаментный свиток. Он развернулся и Дарофеев смог прочитать: “3N-Бромэтилморфин. Наркотический препарат. Сильный галлюциноген. Ослабляет ментальные связи, что ведет к потере личности. Привыкание – после второго раза.”

“Ах, сволочи,” – Промелькнула мысль.

Экстрасенс снова вызвал образ жены. Теперь он должен был просмотреть пермещения супруги в пространстве.

Целитель спроецировал в сознание карту Москвы. Обозначил Елизавету Игнатьевну зеленой яркой точкой. Выделил в одном из углов мысленного экрана часы и запустил ход времени с настоящего момента в будущее.

Немного постояв, точка рванулась с места и, хаотично пометавшись по городу, застыла в районе Тушино. Часы показывали четыре часа утра завтрашнего дня.

Решив понаблюдать еще, Дарофеев немного ускорил ход воображаемого времени.

Около трех пополудни – вновь перемещения. Теперь Лиза находилась в Перово. Эту точку целитель решил исследовать подробнее. Старый пятиэтажный дом на улице Металлургов. Определив его номер и номер квартиры, и выяснив, что Лизу там продержат до среды, Дарофеев решил заняться дочерью.

Света по информационному пространству не просматривалась. Экстрасенс нашел ее в прошлом. В ускоренном изображении проследил светины приключения до выхода из палаты.

Дальше все сведения оказались заблокированы.

Если есть запрет на информацию, значит, есть кто-то, кто его установил. Игорь Сергеевич проверил наличие энергии и принялся просматривать путь дочери чуть ли не по секундам. В какой-то момент он нащупал энергетический луч. После его воздействия возникал сильный блок на все, что касалось Светланы.

Связи Дарофеев просматривать умел достаточно профессионально. Он пошел по обнаруженному лучу.

Тот сначала шел резко вверх, достигая каузальной сферы. Затем опускался в плотные нижние миры астрала, кишевшие всякой вредоносной нечистью, в которые Игорь Сергеевич никогда по своей воле не спускался. Там экстрасенс прошел по нескольким петлям, видимо противник путал след, и, наконец наткнулся на знакомый черный шар.

Он уже потерял идеальную сферическую форму и превратился в подобие гантели.

“В нем двое, – Понял Игорь Сергеевич. – И вторая – Света.”

Мгновенно экстрасенс подготовился к нападению. Он отделил от себя фантом, наделив его большим количеством энергии. Сам Дарофеев спрятался под “блоком невидимости”.

Битва заняла около секунды реального времени.

По команде целителя, его двойник начал нащупывать резонансную частоту защиты врага. Реакция последовала тут же: кокон вспучился. Из него выросло щупальце, которое обхватило неповоротливого фантома и поглотило его.

Игорь Сергеевич сразу потерял с ним контакт.

Вырост еще только собирался втянуться в блок, а экстрасенс уже атаковал место его соединения с коконом. Нападение было стремительным и безрезультатным. Вся патогенная энергия, направленная Дарофеевым, бесследно исчезла, достигнув поверхности шара.

Невидимость уже не имела значения, целитель выдал свое расположение и последовал ответ. Знакомая черная пелена стала стремительно сгущаться вокруг Игоря Сергеевича.

Он резко вынужден был вернуться в тело.

Не смотря на внезапную усталость, – борьба сильно истощила энергетический потенциал Дарофеева, – он попытался разобраться, что же это за защита.

“Черная дыра. – Пришел ответ. – Обладает свойством абсолютного поглощения энергии. Взаимодействие с находящимся под защитой возможно лишь когда оба партнера имеют по такому энергококону.”

Насколько знал Игорь Сергеевич, никто из его знакомых не обладал подобной методикой. Спросить, посоветоваться было не у кого. Разве что у Разина...

Целитель позвонил ему, но трубку никто не поднимал. Тогда Дарофеев набрал номер контактного телефона Ивана Алексеевича.

Надиктовав на автоответчик адрес завтрашнего местопребывания Елизаветы Игнатьевны, экстрасенс отправился в кровать.

– 3 -

Взглянув на спящую Свету, Гнус в полголоса рассмеялся. “Хитрый мужичонка, Дарофеев, но не хитрее меня!” За несколько минут до астрального визита Игоря Сергеевича, Гнус уже прочувствовал намерения целителя и приготовился. Потом, наблюдая за незамысловатыми хитростями экстрасенса, он с легкостью парировал их. Уничтожил двойника, а когда Дарофеев, сломя голову, сам кинулся на приступ, откачал у него почти все энергетические запасы и отпустил.

Игра только начиналась. Не имело смысла сильно вредить главному герою. Он пригодится для дальнейших ходов. Войдя в состояние глубокой медитации, Гнус решил просмотреть события прошлых дней.

Наблюдая за похищением дарофеевской жены, он обнаружил свидетеля. Марину. Именно по ее вине чуть не сорвалась тщательно продуманная операция. Кроме того, она видела Кишку и Слепого.

“Случайности делают жизнь интереснее!.. – Пробормотал Гнус. – Вот и еще один повод пугнуть Пономаря!”

Приняв решение, преступник продолжил свою работу.

Он настроился на самого Дарофеева и проследил его действия. Выяснив, что тот нашел супругу и сообщил об этом Сивому, бандит не удивился. Это входило в его планы.

К моменту освобождения из нее должны были сделать что-то типа ходячего трупа. Пяти дней интенсивной терапии сильнейшими наркотиками для этого было достаточно. Оставался исчезнувший Нияма.

Узкоглазый обнаружился в изоляторе МВД.

Отмедитировав его действия, Гнус опять рассмеялся. Это хорошо. Когда тебя боятся. Но такой страх, как у Ниямы, заставляющий предавать, должен быть наказан. Бандит-экстрасенс настроился на витальный уровень информационного пространства. Незримый, он переместил себя в камеру задержанного боевика.

На этом уровне восприятия четко были видны все энергетические меридианы в теле человека, все биологически активные точки. Гнус протянул руку и надавил на некоторые из них. Это были так называемые “точки смерти”.

Нияма вздрогнул и обмяк.

Проследив результат “операции”, Гнус выяснил, что к утру предатель покинет плотную оболочку навсегда.

После этих дел остались пустяки: Укрощение строптивых бурятов, не желающих снижать цены на опий-сырец, легкая болезнь для нескольких банкиров, забиравших себе больший процент за “отмывание” наркодолларов чем было договорено, запуск пары программ, на тонком плане пропагандирующих уход от реальности в наркотики… Короче, рутинная, уже бессмысленная работа, которой Гнус занимался скорее по инерции, нежели для реальной пользы дела наркомафии.

В полчаса покончив с делами, Гнус включил привезенный с собой магнитофон. На пленке был записан сеанс кодирования для Светы. Прославление наркотиков, ненависть к отцу, панегирик разврату, все это должно было пропитать сознание девушки и сделать ее беспощадным оружием против Дарофеева.

Лишь эта цель двигала Гнусом последние несколько лет.

Ради нее он попрал все принципы Народного Целителя и стал правой рукой Рыбака. Ради нее он проделал огромную работу, которая отняла у него время и известность...

Все лишь для одной-единственной попытки поставить Дарофеева в такие условия, чтобы экстрасенс, намертво запутавшись в них, задохнулся. Попытки уничтожить, по частям лишая его всего, что ценил Пономарь в этой жизни. И, налюбовавшись его страданиями, милосердно дать ему шанс самому окончить свои дни.

Впрочем, Гнус допускал, что многое из его программы действий может не сработать, что Дарофеев сможет вырваться из одной-двух умело спланированных ловушек. Но для того, чтобы он сумел невредимым пройти их все, Пономарю, погрязшему в самодовольстве, заботящемуся лишь о собственной мошне, требовалось нечто большее, чем простое везение.