Как написать повесть

Воттс Найджел

Глава 10. Стиль

 

 

Много опытных писателей говорило о стиле, и хотя голоса их разнятся, все они говорили практически одно: стиль не является чем–то, что ПРИБАВЛЯЕТСЯ к повести; стиль ЕСТЬ повестью. Вспоминается мне поэт Бенджамин Зефания и его история о том, как он еще в детстве стал вегетарианцем. Мать подала ему на ужин говяжьи фрикадельки, а он, будучи одарен пытливым характером, спросил, откуда берутся эти фрикадельки.

— Из коровы, — ответила мать.

— А откуда берет их корова?

Можете представить себе выражение лица матери, когда ей пришлось сказать:

— Они и есть коровой.

Стиль представляет автора, так же, как фрикадельки представляют корову. Писательский стиль нельзя наколдовать из ничего: он неразрывно связан с творцом.

« Стиль — это жизнь! Это жизнетворная кровь мысли!»
Гюстав Флобер

 

Как найти собственный стиль

Найти себя, найти лучший способ выражения того, кем я являюсь, и что я хочу сказать — вот величайший вызов для каждого писателя. Каким голосом говорить, чтобы другие меня хорошо понимали? Как найти себя? Естественно, не топчась все время на одном месте. Если тебе кажется, что ты уже знаешь, кем является писатель, если ты смотришь только под ноги, и отбрасываешь идею путешествий либо открытия неизвестного, твоё творчество не поднимется выше уровня посредственности. Ты должен найти свой собственный путь, и идти по нему, пока не откроешь собственное королевство.

Если жаждешь дотянуться до звезд, сначала найди себя самого. А чтобы найти себя, вначале надо потеряться — отбросить все убеждения на тему, кем являешься, или думаешь, что являешься, кем жаждешь быть, или только думаешь, что жаждешь быть. Писательство — это очень неустойчивое призвание, и не только из–за финансовых причин, но потому, что писатель ежедневно должен открывать себя заново, ежедневно должен задавать себе вопрос: кто я сегодня? Во что я сегодня верю? Когда открою рот, какие звуки из него вырвутся?

Стиль может оказаться серьезной проблемой особенно для тех авторов, которые сами являются увлеченными читателями. Если мы наслаждаемся прежде всего качеством чужого письма, может случиться так, что мы захотим разделить это удовольствие. Но даже при самых лучших намерениях восхищение часто превращается в жажду соперничества, и очень скоро мы начинаем идти по чужой тропинке.

Изучение чужих техник письма, конечно, полезно, так же, как для адептов живописи полезно копирование работ великих мастеров. Я лично советовал бы, по крайней мере поначалу, попробовать как можно большее количество разных стилей, потому что в процессе такого блуждания можно открыть свой собственный стиль. Только нельзя забывать, что копирование является лишь ТРЕНИРОВКОЙ, а целью тренировки есть не конечный продукт, только развитие таких умений, с помощью которых мы сможем написать собственную повесть.

Поэтому старайся избегать повторения чужого стиля. Есть принципиальная разница между подпаданием под чужое влияние, и копированием — в первом случае источник вдохновения известен, во втором — автор пытается его скрыть. Мало этого: повторяя чужой стиль, вероятнее всего, мы будем писать в самолюбовании, концентрируясь исключительно на себе, на нашем пере, а не образе читателя. А какой будет реакция восприимчивого читателя на такой обман? Может, инстинкт ему подскажет, что здесь что–то не так, что автор пытается разгуливать в чужих сапогах?

« Писательство, концентрирующееся на себе самом, на «литературщине», для меня не имеет смысла, так же, впрочем, как и для читателя, который просто при этом засыпает. Но если произведение начинает звучать соответствующе, если отзывается, как какой–то голос в твоем ухе, если есть в нем ритм и непредсказуемость разговорного языка, неожиданно вслушиваешься во что–то оригинальное — и тогда знаешь, что движешься в правильном направлении.»
Лаури Лид

 

Не перебарщивай

Как достичь естественности интонации? Просто: перестань пыжиться, и используй такой язык, каким пользуешься наиболее свободно. Кому–то со стороны это может показаться самой простой вещью на свете, но это не так — мы не всегда отдаем себе отчет в том, что напрягаемся и перебираем мерку. Обращай внимание на разные сигналы: если обгрызаешь конец пера, и на каждом втором слове лезешь в словарь синонимов, то лучше немедленно прекрати. Не заставляй себя выдавать «на гора» звуки, противоречащие твоим естественным предпочтениям, потому что это обычно дает только какофонию. Фразы, которые ты напишешь, будут топорными, и лишенными очарования, а читатель почувствует твои усилия, и это вызовет у него неудобство. Вскоре ты начнешь задумываться, почему писательство так быстро утомляет, и испортишь все удовольствие.

 

Предпочтения Фоулера

Хотя конкретных правил хорошего стиля нет, есть определенные принципы, которые Фоулер называл «предпочтениями», то есть такие, с которых следует начинать, и которые можно нарушать только когда это необходимо. В своем «Королевском английском» он назвал их пять:

1. Лучше слово, хорошо изестное, чем изысканное

Коль скоро твоей целью является передача какого–то сообщения, ты должен использовать слова, понятные для обычного читателя, без необходимости обращаться к словарю иностранных слов и выражений. Нравится тебе какое–то слово? Хочется похвастаться эрудицией? Помни, что другие могут твоих предпочтений не разделять, а твои знание и образование восхищают в основном тебя самого.

2. Лучше одно выражение, чем описание

Описание — это описывание чего–то иносказательно, не прямо; оно может пригодиться в диалоге, когда ты дополняешь характеристики персонажей, но за пределами разговора оно может быть скучным. Точность и образность особенно важны, если ты хочешь держать в напряжении внимание читателя. За небрежным стилем может скрываться небрежное мышление, и проницательный читатель может не захотеть тратить время на твою книгу.

« Лучший писатель — это тот, кто дает читателю максимум информации, занимая при этом минимум времени».
С.С.Колтон

Близкая родственница иносказания — тавтология, т.е. описывание чего–то как бы дважды. Если ты напишешь: «Они перешли с одной стороны улицы на другую», это не будет по–настоящему страшным преступлением, но чуть больше таких фраз, и текст наберет ненужной мешковатости. Компактность играет важную роль для хорошего стиля. Предложение, в котором чего–то есть слишком много, так же неудобно, как плохо скроенный костюм.

3. Лучше родное слово, чем иностранное

Родные выражения — это такие, какие чаще всего появляются в разговорном языке. Чужие выражения имеют чаще всего латинское происхождение. Очень много писателей ошибочно считают, что литературный язык — это язык формальный, и пишут так, как в обычной жизни обычно не говорят (ну разве что мы имеем дело с полицейским; они всегда говорят «выполнял операцию», а не «делал», «проводил наблюдение», а не «следил», и т.д.). Современный читатель намного более далек от всякого формализма, чем его предшественник из девятнадцатого века, поэтому обращайся к нему так, как если бы говорил с приятелем.

4. Лучше короткая фраза, чем длинная

Но не в том случае, если длинное предложение лучше.

«Я знаю только одно правило: стиль не может быть слишком простым и слишком ясным».
Стендаль

5. Лучше конкретность, чем абстракция

Это важнейшее из всех пяти «предпочтений». Люди, в целом, обладают одними и теми же органами чувств, и поэтому то, что имеет характер восприятия, легче принимается, чем понятия, которые по определению являются абстрактными.

 

Чего следует избегать?

Прилагательных, наречий и абстрактных существительных.

Когда я думаю, как НЕ начал бы повесть, приходит мне в голову что–то такое: «Была темная, бурная ночь. Он медленно подошел к окну, и посмотрел на разрушения, которые сделал вихрь».

Что я могу сказать о таком начале? Ведь он более–менее подходит под рекомендации Фоулера: язык разговорный, фразы короткие — все сходится. Но имеют ли отдельные конкретные слова достаточную силу выражения? А если бы написать так: «Была полная луна. Он побрел к окну, и увидел, как вихрь дергает ветки ивы». Не будет ли это более образно?

Присмотримся поближе обеим фразам. «Была темная, бурная ночь». «Темная» и «бурная» — это прилагательные, определяющие существительное, в данном случае «ночь». Прилагательные создают впечатление, словно выполняли бы какую–то важную функцию, но так ли это в действительности? Что, собственно, я имею в виду, когда говорю «темная», и какую силу бури означает «бурная»? Естественно, мы найдем определенные указатели, но они не будут точными. В то же время фраза «была полная луна» есть определением конкретным: мы знаем, как такая луна светит, и можем себе это вообразить. Так же и «вихрь дергает ветки ивы» более конкретен, чем прилагательное «бурная».

Прилагательные — это ничто иное, как сокращения. Например, «прекрасная молодая женщина» в принципе означает: «Ты понимаешь, что я имею в виду — такую прекрасную молодую женщину, каких можно увидеть в иллюстрированных журналах, влажный взгляд, профиль скул и так далее». Увеличение числа описаний для того, чтобы добиться большей выразительности, может в конце концов превратиться в что–то вроде списка признаков: «прекрасные темные миндалевидные глаза».

Наречие — это выражение, определяющее глагол. Трудно найти оправдание для формулировки «он подошел медленно». Наш язык полон глаголами, и это надо использовать. Что, собственно, значит «медленно»? Плыл, шлепал, брел, лез, прогуливался? Каждый из этих глаголов вызывает другой образ, хотя все означают медленную ходьбу.

Остерегайся ненужных прилагательных: «РАДОСТНЫЙ смех», «НЕЖНАЯ ласка» и т.д., а так же чего–то вроде «ПОСПЕШНО прошептала». Избыток их нарушает естественность повествования — например, вместо «молча подошла к нему» достаточно «подошла к нему», потому что раз она ничего не говорит, значит, молчит. Это может показаться придирчивостью с моей стороны, но все, что лишнее, есть мертвым: каждое слово обязано иметь свой вес.

Абстрактные существительные означают состояния ума, общие понятия, либо категории. Для разных людей они имеют разное значение. Что, например, значит «счастье»? Либо «красота»? «Разрушения» могут касаться нескольких перевернутых цветочных горшков, либо вырванного с корнями дерева. В нашей другой версии речь идет о том, что ветер достаточно силен, чтобы раскачивать ветки ивы. Не больше, и не меньше. Пользование образом вместо абстрактного символа избавляет читателя от необходимости угадывать, что имел в виду автор.

 

Модуляторы

С ними тоже надо быть осторожным. Под модуляторами я понимаю такие слова, которые сменяют оттенок значения других выражений, например, «достаточно», почти» и так далее. Чаще всего они только ослабляют фразу, поэтому лучше их удалить, разве что эта манипуляция вызовет какое–то принципиальное изменение в значении фразы. Отказываясь от точности, мы выигрываем в силе убеждения.

« С к о р е е , б о л е е , п р а к т и ч е с к и , — это пиявки, которые портят прозу, и высасывают кровь из слов… мы должны очень тщательно придерживаться этого правила, потому что оно достаточно важно, и мы можем быть абсолютно уверены, что каждому из нас время от времени придётся его нарушить».
Вильям Странк и Е.Б.Вайтед

 

Образность: метафора и сравнение

Абстрактные существительные, в принципе, «рассказывают», а не «показывают». Пользуясь ними, автор предполагает, что читатель поймет его намерения, потому что владеет подобным опытом. Поэтому, если ты подозреваешь, что твой читатель мог не пережить ничего, что бы напоминало то, о чем ты говоришь, и надо ему помочь это вообразить, можешь использовать образ: метафору или сравнение.

«Её охватило чувство полного одиночества» (абстрактное) — эта фраза может для разных людей означать разные вещи. «Чувствовала себя, как пятнышко на горизонте» (сравнение) показывает больше, позволяет быстрее поймать смысл информации.

Образностью надо пользоваться умеренно, потому что автор иногда поддается обманчивому чувству, что самым эффективным есть образ изысканный и сложный. Образность может намешать образов в голове у читателя, а может до такой степени сосредоточить его внимание, что он на какое–то время отвлечётся от рассказываемой истории. А так как рассказывание историй есть главной целью писателя, оба эти эффекта одинаково нежелательны. «Показывание» конкретное и дословное говорит, в целом, больше, чем самый старательно подобранный образ. Может, тогда, лучшим в конце концов будет такой вариант: «Всеохватывающая тишина звенела у нее в ушах»? Поэтичность ради самой поэтичности — это то, чего следует избегать для своего же добра.

« Настоящий поэт не морочит себе голову поэтичностью, так же, как человек, выращивающий розы, не морочит себе голову их нюханием».
Жан Кокто

 

Клише, сентиментальность и уважение к читателю

Фоулер определил клише, как «слово либо выражение, удачное использование которого первый раз в данном контексте вызвало такую его популярность, что оно стало использоваться неумеренным или несоответствующим способом». Тот, кто первый придумал опеределение «нерушимый, как скала», был, наверное, в восхищении. Его последователи создали языковый шаблон. Значит, клише — это «секенд–хенд», то, что показывает писательскую лень. Тот, кто использует одни шаблоны, кормит читателя подогретыми объедками.

А когда чувство превращается в сентиментальность? Тогда, когда автор либо до такой степени поглощен собой, что забывает о существовании читателя, либо когда перестает уважать читательское умение оценивать. Сентиментальность — это фальшивая эмоциональность, которая не позволяет распознать все разнообразие и богатство данной ситуации. Это так же является манипулированием эмоциями читателя.

« Не может хорошо писать тот, кто не доверяет интеллекту читателя, и относится к нему пренебрежительно».
Вильям Станк и Е.Б.Вайт

 

Иногда стоит рискнуть

« Я убежден, что писание прозы должно ничем не отличаться от писания поэзии. В обеих случаях речь идет о том, чтобы найти ту единственную, неповторимую фразу, которая будет как компактная и концентрированная, так и незабываемая. Хотя многословие и отвлечения тоже по своему ценны».
Итало Кальвино

Чем больше внимания посвящаем стилю, тем более начинаем его сознавать. Это, в свою очередь, может привести к тому, что мы почувствуем себя так, словно нам подрезали крылья. Стремясь к максимальной лаконичности, точности и плавности стиля, мы можем лишить нашу повесть жизни. Иногда действительно многословие и отходы от главной темы имеют свою ценность. Не нужно сразу выбрасывать из работы то, что кажется безумным и не слишком подходящим. Марк Шагал сказал когда–то: «Я люблю рисовать небрежно». Позволь время от времени своей ладони чуть свободнее держать перо, и это может принести неожиданную пользу. Не оплачивается быть порядочным.

« Весь секрет живого стиля, вся разница между стилем живым и мертвым, лежит в достаточно свободным трактовании правил. Время от времени можно позволить себе небрежность, либо, скорее, вызвать впечатление небрежности — это прекрасно оживляет письмо» .
Томас Харди

Стиль, как человек — со всеми его недостатками, проблесками совершенства и моментами слабости. Упорядоченный, взвешенный, элегантный — он может вызывать восхищение, как человек с подобным характером, но редко возбуждает любовь. Читатель (со всеми его недостатками, проблесками совершенства и моментами слабости) ищет приятеля, а не образец совершенства.

Истинно вдохновенное писательство пользуется подвернувшимися оказиями. Никогда не рискуя, не добьешься полного успеха. Грамматика — это не клетка, в которой должен жить автор, а только набор договоров, возникших в процессе пользования языком и усовершенствованных педантами. Нарушай их, если так тебе подсказывает сердце, изменяй положение слов, выбрасывай определения и т.п. Издевайся над добрым вкусом. Если владеешь чувством языка, все это может тебе помочь.

«От страха перед вульгарностью тоже можно впасть в вульгарность. Так же, как боковой в регби должен для добычи пункта почти прикоснуться к боковой линии, так и художественная литература, по своей природе использующая человеческие чувства, должна рисковать переходом в сентиментальность. Иногда лучше оказаться сентиментальным, лучше перебрать, недоговорить, или сказать слишком прямо, чем всегда придерживаться безопасных границ, и ничего не достичь. Вергилий, Шекспир, Диккенс и много других творцов писали вопреки правил своего времени».
Луи МакНис

Я лично знаю только один способ удачного соединения спонтанности и дисциплины, так, чтобы ни та, ни другая сторона не пострадала — практика. Надо писать все время заново, аккуратно, но неумолимо редактировать собственные тексты, так, чтобы в конце концов читателю показалось, что возникали они без малейшего усилия. Ты же, когда тебя позже спросят, благодаря чему ты добился такого молниеносного успеха, сможешь ответить: «Благодаря многолетней практике».

«О технике в искусстве я думаю тоже, что и о технике в половой жизни. Это значит, что и восторженная неловкость, и хладнокровное мастерство имеют свое очарование, но более всего жаждется совершенство, полное увлечения».
Джон Барт

 

Попробуй это сделать

Критическое чтение собственной работы — это важное занятие, трудное и рискованное. Важное, потому что самоосознание представляет важный элемент творческого процесса: желая усовершенствоваться, мы должны знать свои сильные и слабые стороны. Трудное, потому что никогда не удается достичь полностью критической дистанции к собственному писательству. Рискованное же потому, что самоосознание есть врагом спонтанности. Благодаря следующим тренировкам ты можешь сделать два осторожных шага в сторону самокритического изучения своего произведения.

1. Выбери фрагмент собственной работы — лучше, если целый раздел, если уже его имеешь, — и перечеркни карандашом каждое прилагательное или модулятор. Затем возьми резинку, и вытри зачеркивания только тех слов, которые посчитаешь необходимыми для текста.

2. Перечитай несколько раз любой фрагмент своей работы — громко и тихо, — вслушиваясь в мелодию фраз, и не задумываясь над их смыслом. Обрати внимание на возможные повторения и неприятные звуковые сочетания. Отметь фразы, которые показались тебе корявыми, затем отредактируй их заново, согласно с тем, что подсказывает тебе внутреннее ухо.

Следование этим правилам может тебе помочь в предварительной работе. Следующее упражнение вводит намного более далеко идущие ограничения, и я, как минимум, не рекомендую тебе придерживаться их во время творческой работы.

3. Не используя никаких прилагательных, наречий и тд., напиши фрагмент в 300 слов, представляющий одну из предложенных ситуаций.

Новоиспеченная монашка идет длинным коридором, в конце которого виднеются обитые тканью двери. Через высокие окна в коридор падает солнечный свет.

С плоской крыши небоскреба кто–то смотрит вниз на суматошную жизнь города.

Банщик в турецкой бане намыливает спину толстого, волосатого мужчины.

Написав это упражнение, вставь в текст одно прилагательное.

4. Выбери любой фрагмент из повести писателя, которым ты восхищаешься. Проанализируй каждую фразу, выискивая прилагательные и т.д. Каковы эффекты совершенных автором технических выборов? А теперь опиши сцену из упражнения 3, следуя стилю этого автора. Какое впечатление вызывает эта версия в сравнении с первичной?