Джимми взглянул на Энн. Они остались одни. Пэтт ушел наконец досыпать. Миссис Крокер уехала в отель, Крокер смывал у себя в комнате грим. После их ухода наступила тишина.

— Вот и конец чудесного дня, — заметил Джимми. Энн шагнула к двери.

— Не уходите! Энн остановилась.

— Мистер Крокер!

— Джимми, — поправил он.

— Мистер Крокер, — твердо повторила она.

— Или Алджернон, если вам больше нравится.

— Могу я спросить, — Энн пристально смотрела на него, — могу я спросить…

— Почти всякий раз, как люди начинают так, жди какого-нибудь подвоха…

— Могу я спросить, почему вы пустились в такие хлопоты, чтобы выставить меня дурой? Разве нельзя было сказать с самого начала, кто вы?

— А разве вы забыли все гадости, которые регулярно говорили про Джимми Крокера? Я думал, если вы узнаете правду, вы сразу от меня отвернетесь.

— И были абсолютно правы!

— Но вы же не допустите, чтобы случай пятилетней давности повлиял на наши отношения!

— Я никогда не прощу вас!

— А вот с полчаса назад, когда бросили взрывчатку, вы кинулись но мне!

Энн полыхнула заревом.

— Я равновесие потеряла!

— Может, не стоит его восстанавливать?

— Вы совершили жестокий, бессердечный поступок, — Энн закусила губку. — Какое имеет значение, сколько лет прошло? Если вы были способны на это тогда…— Энн, Энн, где ваш разум? Разве вы не признаете перевоспитания? Возьмите хоть свой случай! Пять лет назад вы были сентиментальной поэтессой. А теперь! Похитительница детей, умная, прелестная, при чьем приближении все кидаются запирать дверь на ключ. А я… Да, пять лет назад я был бессердечным животным. Но зато теперь — трезвый деловой человек, специально вызванный своим дядей, чтобы вытащить гибнущую фирму из трясины! Почему бы не похоронить прошлое? Оно мертво. Кроме того — не из похвальбы, просто хочу обратить внимание… кроме того, подумайте, что я для вас сделал! Вы сами признавали, что под моим влиянием характер ваш круто поменялся. Если б не я, вы так бы и кропали стишата. Да еще верлибр! Я вас спас, а вы презрительно пинаете меня!

— Я вас ненавижу!

Джимми, подойдя к письменную столу, снял с полки томик.

— Положите на место!

— Хочу почитать вам «Похороны любви», чтобы проиллюстрировать свою точку зрения. Посмотрите на себя, какая вы сейчас, и вспомните, что совершенствованию способствовал я. Ага, вот! «Похороны любви»! «Сердце мое мертво…»

Энн выхватила у него книжку, швырнула ее, и та, взлетев, задела за перила галереи и со стуком свалилась на пол. Энн стояла, глядя на Джимми сверкающими глазами. Потом отошла.

— Извините, — сухо сказала она. — Вспылила.

— А все ваши волосы, — успокоил ее Джимми. — Вам и полагается быть вспыльчивой с такими-то волосами! Какой оттенок… А замуж вам надо выйти за голубоглазого человека, милого, но решительного и с ба-а-льшим будущим! Он приведет вас в норму. *

— Мистер Крокер!

— Ласково, конечно, по-доброму, бархатной, а не железной рукой. Но все-таки — твердо.

Энн была уже у дверей.

— Для такой натуры просто необходим муж, с которым можно ссориться. Мы с вами подходим друг другу. Наш брак будет идеально счастливым. Если вам попадется матрасик с надписью «Топчи меня», вы будете несчастны. Вам нужен кто-то попрочнее. Собственно, вам нужен партнер. С кем вы будете ссориться, точно зная, что он не свернется мячиком, чтоб вы его гоняли, а всегда сумеет дать сдачи? Может, у меня и есть недостатки… — Джимми с надеждой примолк.

Энн молчала.

— Мелкие. Но я именно тот человек. Резкие перепалки — основа счастливого брака. Так и вижу нас в преклонном возрасте. Вы — по одну сторону радиатора, я — по другую. По-прежнему влюбленные. Греем конечности и придумываем, как бы поддразнить друг друга. Если я уйду сейчас из жизни, вы будете несчастны. Вам будет не с кем ссориться. Разумеется, вы знаете, что ягуарша выражает симпатию к супругу, цапая его за ноги. Если она цапнет воздух…

Из всех колкостей, которые Энн намеревалась вставить во время этой речи, вынырнула лишь одна, к ее стыду — самая слабая.

— Вы просите меня выйти за вас замуж?

— Да.

— Ну уж, нет!

— Вы говорите так, потому что я сейчас не в форме. Я нервен, робок, косноязычен. Ничего, это пройдет! Вы себе не поверите, когда поймете истинную мою натуру. Под поверхностью — разумеется, я говорю фигурально — я истинный фейерверк!

Дверь за Энн захлопнулась. Джимми остался в одиночестве. Он задумчиво подошел к креслу Пэтта, уселся и — заброшенный, одинокий — меланхолично приняться пускать клубы дыма. Ну, что он за болван? Наболтать такого! Разве девушка с характером это выдержит? Ведь самый подходящий был момент проявить ласковость и серьезность, умолять, убеждать, а он такого наплел!…

Тянулись минуты. Девять, десять… Джимми вскочил. Ему показалось, что он услышал шаги. Он распахнул дверь. Пусто. Он снова свалился в кресло. Конечно, Энн не вернется. С какой стати?

— Джимми! — окликнул голос.

Он опять вскочил и ошалело огляделся. Потом взглянул наверх. Над перилами галереи улыбалось ее лицо.

— Джимми, я обдумываю твое предложение. Только хочу спросить… уточнить… Ты признаешь, что пять лет назад вел себя чудовищно?

— Да!

— А с тех пор ведешь себя еще хуже?

— Да!

— И вообще ты жуткий тип?

— Да-а!!!

— Тогда я согласна. Так тебе и надо!

— В каком смысле?

— Ты заслужил такую жену. Я боялась за тебя, жалела, но теперь вижу — это самое подходящее наказание! — Она подняла руку. — Вот оно, мертвое прошлое! Ступай, похорони его! Спокойной ночи.

Маленький томик свалился ему на ногу. Он тупо смотрел на него. Потом, с диким воплем, долетевшим до спальни Пэтта и вновь разбудившим страдальца, только забывшегося сном в третий раз за ночь, ринулся на галерею. С дальнего конца прозвенел музыкальный смех.