Когда я приехал в Бринкли, стояли тихие сумерки. Я поставил свою старушку машину в гараж и увидел, что машина тетушки Далии тоже на месте, из чего я сделал вывод, что и эта старушка вернулась. Так оно и есть. Я застал ее в будуаре вместе с чашкой чая и сдобной лепешкой. Она поприветствовала меня охотничьим улюлюканьем, которым овладела еще в пору охоты на британскую лисицу. Это было подобно газовому выхлопу, который пронзил меня от капота и до. Я никогда сам не охотился, но я так понимаю, что если ты умеешь издавать на охоте звуки, подобно хищнику страдающему от диспепсии, то считай, что дичь у тебя в кармане. Я думаю, что в молодые годы от одного такого выкрика тетушки Далии все ее спутники вылетали из седел, даже если их разделяла пара пахотных полей и тихая рощица.

-Привет, горе мое, -- сказала между тем она. Ты давно примчался?

-Только что разорвал финишную ленточку.

-Херринг сказал, что ты ездил в Херн Бей.

-Да, я ездил за Дживзом. Как Бонзо?

-Весь пятнистый, но повеселел. А зачем тебе понадобился Дживз?

-Да вот оказалось, что уже и не нужен, но это выяснилось только на полдороги сюда. Я-то думал, что он помирит Бобби Уикам и Киппера. Ты знала, что они обручены?

-Да, она мне говорила.

-А она сказала тебе, что тиснула в "Таймс" объявление, будто обручена со мной?

-Я была первой, с кем она поделилась. Мы с ней от души посмеялись.

-А вот Киппер не посмеялся, потому что его бестолковая невеста забыла его предупредить. И когда он прочитал объявление, то увял, и у него потемнело перед глазами. Любой женщине он предпочел бы петлю и веревку, потом он кипел от негодования и написал ей письмо в стиле Томаса Оутвея.

-В стиле кого?

-Ты не знакома с Томасом Оутвеем? Он драматург, семнадцатого века, известен своими саркастическими репликами против представительниц противоположного ему пола. Написал пьесу "Сирота", которая просто кишит ими.

-Так ты оказывается не только комиксы читаешь?

-Честно говоря, я не очень-то вгрызался в его наследие, но зато мне рассказывал Киппер. Отвей считает, что женщины это ужасно, а Киппер перекинул эту информацию в своем письме к Бобби. И письмо получилось сердитое.

-Но неужели ты не догадался все ему объяснить?

-Конечно же догадался. Но к тому времени она уже получила письмо.

-Но почему же этот идиот не сказал ей, чтобы она его не открывала?

-Он все так и сделал. -- "Дорогой, у меня на столе лежит письмо от тебя", -- сообщила она. "Дорогая, ни в коем случае не открывай его", -сказал он. Ну и конечно же она открыла письмо.

Тетушка поджала губы и задумчиво откусила от лепешки большой кусок.

-Теперь я понимаю, что вид у него, как у дохлой рыбы. Роберта конечно же разорвала помолвку?

-И произнесла при этом пятиминутную речь -- на едином дыхании.

-И ты привез сюда Дживза, чтобы он выступил посредником?

-Именно так я думал.

-Но если уж дело настолько далеко зашло...

-Ты сомневаешься, что Дживз сможет залечить их раны? -- сказал я и погладил тетушку по головке. -- Можешь вытереть набегающую слезу: все прошло. Я встретил Бобби в таверне по дороге сюда: она уже выпустила свой пар и больше не кипит от злости. Она остыла, но представь себе, горячо его любит. Когда мы расставались, она спешила к нему, чтобы сообщить это. Я думаю, что к настоящему моменту они уже спелись как ветчина с яичницей. Да и мне от этого легче, ведь порывая с Киппером, она собиралась выйти замуж за меня.

-А я думала, ты был бы счастлив.

-Ничего подобного.

-Как? Ты ведь сходил по ней с ума.

-Больше не схожу. Наваждение прошло, пелена сошла с моих глаз, и теперь мы просто хорошие друзья. Когда влюбляешься, вся загвоздка состоит в том, дорогая моя тетушка, что иногда представители от одной стороны связываются не с теми представительницами другой стороны, воспринимая их не с той стороны. Скажу понятней. Мужчины делятся на лопухов и не-лопухов. А женская особь может быть "хомо стервус", а есть еще тип "соня". Но вся беда в том, что не-лопухов тянет к тем, что "стервус" (а они-то больше подходят для лопухов) и они слишком поздно начинают понимать, что им нужны мягкие, спокойные "сони", с которыми можно спокойно жить и грызть свой хлеб насущный.

-То есть, все время получается наоборот?

-Совершенно верно. Возьми хотя бы меня и Бобби. Я очень высоко ценю ее экстравагантность, но я же не лопух и никогда им не стану, а она никогда не откажется от своих отличительных признаков. А мне нужна спокойная жизнь, а она никогда на нее не согласится, ее не одно успокоительное не возьмет. Она спать не будет спокойно до тех пор, пока сама не сведет кого-нибудь с ума. Короче говоря, ей нужна твердая рука, а у меня такой нет. А у Киппера, хотя он и лопух, таких рук сколько хочешь, и ему ничего не стоит с ней справиться. Поэтому я благословляю союз этих двух особей и готов на радостях танцевать народный танец в деревянных башмаках. Но где же Киппер? Я хочу пожать ему руку и поздравить лично.

-Он отправился вместе с Уилбертом и Филлис на пикник.

Я вспомнил и сразу сделал серьезный вид.

-Значит, он следит за ними. Очень серьезно относится к своим обязанностям.

-Он глаз с Уилберта не спускает.

-Уж с кого-кого, а с клептомана нельзя глаз спускать.

-С кого?

-Так тебе не сказали? У Уилберта воровской диагноз.

-С чего ты взял, что он вор?

-Он ворует вещи. Все, что не привинчено и не прибито гвоздями.

-Не будь таким дураком.

-Ты напрасно меня обижаешь. Он взял сливочник дяди Тома.

-Я знаю.

-Ты знаешь?

-Конечно.

Ее хладнокровие меня поразило. А я-то думал, будто поведанное мной обдаст ее кровь стужей и водрузит ее перманент стоймя как иглы на взъяренном дикобразе!..

-Черт возьми, как спокойно ты это воспринимаешь.

-А с какой стати мне волноваться? Это Том продал ему сливочник.

-Что?!

-Уилберт связался с ним в Хэррогейте и предложил сделку, Том позвонил мне и сказал, чтобы я отдала сливочник. Это лишний раз подтверждает, как держится Том за другую сделку.

Я шумно глотнул воздух, на этот раз без примеси джина и тоника. Я был изумлен.

-Ты хочешь сказать, -- сказал я трагическим голосом, -- что я напрасно проделал всю эту нервную работу?

-- Что за нервная работа, ты всегда был такой бездельник.

-Да, а мамаша Крим? Она все время заглядывала в комнату своего чада, как только я приступал к поискам этого проклятого сливочника. Ведь я-то думал, что он спер его и там припрятал.

-И она тебя на этом поймала?

-И не однажды.

-И что она сказала?

-Она посоветовала мне пройти курс лечения у Родди Глоссопа, она слышала, что прекрасно справляется с душевнобольными. Я догадываюсь, почему она мне об этом сказала. Когда она меня засекла, я был наполовину упрятан под комод, конечно же ей это показалось странным.

-Берти! Но это действительно глупо!

-Я пытался возразить ей, но слова мои потонули в ее громком смехе. Я никогда не слышал, чтобы кто-либо так смеялся, даже Бобби, когда я мне по носу ударили грабли.

-Я бы отдала пятьдесят фунтов стерлингов, чтобы оказаться там, -сказала она, когда наконец ее голосовые связки оправились от хохота. Так говоришь, ты торчал из-под комода?

-Это было во второй раз. В первую нашу встречу я сидел на полу со стулом обмотанным, вокруг шеи.

-Это как Елизаветинский воротник, какие носили во времена Томаса Ботвы.

-Ботвея, -- возразил я сурово. Вы же знаете, я не люблю, когда выражаются неграмотно. И еще я хотел сказать, что я надеялся, что передо мной сочувствующая родственница, а не мешок со смехом, но в этот момент дверь открылась и в комнату вошла Бобби.

Я сразу же понял, что она какая-то странная. Обычно Бобби выглядит так, будто она лучше всех. Потому она всегда такая оживленная. Но на этот раз она была какая-то тихая, погруженная в себя, но не так как это делает кот Агустус: скорее она была похожа на женщину с одной в Лувре. Дживз как-то подвел меня к этому шедевру и сказал: вот головка, на которую свалилась мировая тоска. Помню, он обратил мое внимание, какие у этой женщины тяжелые усталые веки. Я посмотрел на Бобби и пожалуй согласился с Дживзом.

Бобби разверзла свои тонкие уста, будто она только что высосала целый лимон, и сказала:

-Миссис Траверс, я хотела взять ту книжку Миссис Крим, которую начала читать.

-Конечно, дитя мое, -- сказала моя тетушка. -- Чем больше людей читает ее книги, тем лучше. Это очень поможет общему делу.

-Надеюсь, ты хорошо добралась, Бобби, -- сказал я. -- Ты уже говорила с Киппером?

Я не сказал бы, что она фыркнула, но все же сморщила носик.

Берти, -- сказала она мне рефрижераторным голосом, -- я могу тебя кое о чем попросить?

-Да, конечно. О чем же?

-Никогда не произноси при мне имени этого подлеца, -- сказала она и вышла из комнаты, и я снова заметил про себя, какие у этой женщины тяжелые усталые веки...

Бобби оставила меня в полном изумлении, тетушка Далия тоже вытаращила глаза от удивления.

-Ну! -- сказала она. -- И как это понять? Ты кажется говорил мне, что она горячо его любит.

-Она мне сама это сказала.

-По-моему ее любовь вовсе испарилась. Если это ты называешь любовью, то я одеваю свою шляпу, -- сказала моя тетушка, намекая на ту соломенную тряпку, в которой она расхаживает по огороду. По своему безобразию с ней сравнима если только войлочная шляпенция дядюшки Тома, гроза всех вустерширских ворон.

-И по-моему, они переругались.

-Очень похоже на то, -- согласился я. -- И я не представляю, как такое могло случиться, ведь я оставил ее с любовным огоньком в глазах, и с тех пор, как она здесь находится, прошло не более получаса. Как за такой промежуток времени из девушки, переполненной любовью, она могла превратиться в женщину, на которую свалилась мировая тоска. Может мне послать за Дживзом?

-А что может сделать Дживз?

-Если отвечать на твой вопрос конкретно, должен признать, что представления не имею. Просто у меня вошло в привычку посылать за Дживзом всякий раз, когда дела идут вкривь и вкось. И еще, если мы хотим во всем разобраться, нужно обратиться к первоисточнику. Поэтому пойду и поищу его. Но мне не пришлось себя этим утруждать, потому что Первоисточник сам вошел в комнату.

-Вот ты где, Берти, -- сказал он. Мне сказал, что ты вернулся. А я тебя ищу.

Киппер говорил глухим загробным голосом. У него были все симптомы человека, пережившего бомбежку: плечи опущены, взгляд тусклый. Короче, он я явно не был похож на англичанина, который уже начал принимать Желчь старого доброго доктора Гордона, поэтому нельзя было терять время на предисловия.

'Что это у вас с Бобби за напряженность отношений, а?' -- спросил я. Когда он ответил мне: 'Ничего такого', я легонько стукнул кулаком по столу и потребовал прекратить паясничать.

Он было встал и хотел с достоинством заметить, что не хотел бы обсуждать свою личную жизнь, но встретился взглядом с тетушкой Далией и вернулся в исходную позицию. Он снова сидел на своем стуле, весь обмякший как рыбье филе.

-Ну что ж, если вы так хотите знать, то она разорвала нашу помолвку.

Это никак не продвинули дознания. Мы и так догадывались, что если вас называют подлецом, значит юридически вас разлюбили.

-Но прошло всего только час, как мы расстались с ней в таверне Лиса и Гусь и она сходила по тебе с ума. Что случилось?

-А, ничего.

-Ну же, рассказывай!

-Ну случилось и случилось.

Киппер замолчал, а потом сказал, что он отдал бы сейчас пятьдесят фунтов стерлингов за то, чтобы выпить стаканчик виски с содовой: но это значило, что пришлось бы звонить в колокольчик Попу Глоссопу, а потом ждать, пока он будет искать по закромам нужную бутылку... Тетушка Далия так долго не смогла бы ждать. Поэтому взамен она оторвала от сердца кусок своей лепешки, протянула ее Кипперу и попросила рассказывать.

-В чем была моя ошибка, -- начал Киппер тем же низким загробным голосом, будто он был приведением, подхватившим ОРЗ, -- вся моя ошибка была в том, что я обручился с Филлис Милз.

-Что? -- воскликнул я.

-Что? -- воскликнула тетушка Далия.

-Вот это да! -- сказал я.

-Зачем ты это сделал? -- сказала тетушка Далия.

Киппер беспокойно поерзал на стуле, будто он сел на осу.

-- Сначала мне это показалось хорошей идеей. Ведь Бобби заявила мне по телефону, что не желает меня видеть ни в одном из миров, а Филлис мне все время твердила, что хотя в Уилберте Криме ее отталкивает его прошлое, но ее к нему так тянет, что если он ей сделает предложение, то она не сможет отказать, а я-то должен был это предотвратить, поэтому решил, что просто сам сделаю ей это предложение. Мы с ней все обсудили и достигли взаимопонимания, что это только фиктивно и не накладывает на нас никаких обязательств. А потом мы сказали про это Криму.

-Очень умно, -- заметила тетушка Далия. -- И как он это воспринял?

-Он просто увял.

-Прямо какая-то ранняя нынче осень, -- иронично заметил я. -- Помнится, и ты увял, когда вспомнил про свое письмо к Бобби.

-А когда Бобби возникла ниоткуда как раз в тот момент, когда я поцеловал Филлис, я уже был просто близок к заморозку.

Я поморщился. Я не любил водевильных сценок.

-Тебе совсем не нужно было этого делать.

-Может ты и прав, но мы хотели, чтобы Крим поверил.

-Понимаю. Для наглядности.

-Именно. Конечно, я не согласился на это, если бы знал, что Бобби передумала и хотела бы все вернуть обратно. Но я же не знал! Это просто какая-то ирония судьбы. У Томаса Харли на этом много построено.

Я не был знаком ни с каким Т. Харди, но я все равно его понимал.

-Ты ей успел все объяснить?

Он жалобно посмотрел на меня.

Разве можно что-то объяснять молодой рыжей женщине, если она нахохлилась как мокрая курица?

Я снова его понял.

-И что было потом?

-О, она вела себя очень по-светски. Мы очень мило разговаривали, пока не ушла Филлис. И тут-то она начала. Она сказала, что мчалась сюда на крыльях любви, мечтая броситься ко мне в объятия и каково же было ее удивление, когда мои объятия уже оказались заняты и... В общем, много еще чего наговорила. Все дело в том, что Бобби всегда немного ревновала меня к Филлис, еще по Швейцарии она считала, что мы слишком в хороших отношениях. Но у нас ничего не было.

-Просто хорошие друзья?

-Конечно.

-Знаете, что я вам скажу... -- начала было тетушка Далия.

Но мы не успели услышать, что она имеет нам сказать, потому что в комнату вошла Филлис...