Петля «Анаконды»

Вудс Стюарт

 

«White Cargo» 1988, перевод Л. Старцевой, Л. Румянцевой

 

Глава 1

Уэнделл Кэтледж выпрямился в кресле и, прищурившись, стал разглядывать пятно на горизонте. Это не должно было бы вызывать удивления, подумал он, но тем не менее. Судно плавно скользило, подгоняемое легким ветерком, но даже его небольшая скорость мешала сосредоточиться на очертании пятна, которое явно не было кораблем или нефтяной вышкой и в свете раннего утра казалось розовым. Он подергал себя за бороду и прошелся пятерней по волосам, которые не стриг уже полгода. Черт возьми, вполне возможно, это именно то, что он предполагал.

Он взглянул на паруса, включил автопилот и спустился по лестнице, ведущей в кают-компанию, к навигационным приборам. Сев в кресло перед штурманской картой, он уже в который раз взглянул на полный набор навигационного оборудования — все необходимые электронные приборы фирмы «Брукс и Гейтхаус», сверхвысокочастотные ультракоротковолновые радиоприемники, лоран, связь с навигационным спутником, факс, извещающий о погоде, небольшой персональный компьютер и его собственное изобретение и тезку — принтер «Кэт-1». Этот небольшой прибор позволил ему приобрести и все остальное; эту яхту, навигационные приборы и время для путешествия. Однажды утром Кэт проснулся и понял, что, проработав почти тридцать лет в электронике, он вдруг добился успеха. Он по-отечески похлопал по принтеру и вернулся к своей карте, на которой был изображен южный район Карибского моря.

Он нажал кнопку на лоране и получил информацию о долготе и широте, затем построил координаты на карте и получил подтверждение своих предположений. Они находились южнее своего курса, который пролегал от Антильских островов к Польше и Панамскому каналу, и пятно на горизонте было не слишком далеко от локсодромии. Он испытал легкое возбуждение. Так вот как это бывает, подумал он, этот восторг открытия, раздвигающего границы, пронзающего пелену незнания. Он вслух громко рассмеялся, затем звонко шлепнул раскрытой ладонью по штурманскому столу.

— Свистать всех наверх! — закричал он, схватив бинокль и сам быстро поднимаясь по лестнице. — Свистать всех наверх! — гаркнул он снова уже на палубе. — А ну вставайте, хватит спать! — Послышались легкие шаги с кормы и громкий топот с носа. Он поднял бинокль к глазам и навел его на далекое розовое пятно. Да, он прав. Это действительно она.

Кейти вошла в рулевую рубку, первой, протирая глаза. Джинкс отстала от нее на шаг-другой, задержавшись в поисках спасательного жилета. «В чем дело, Кэт? Что случилось?» — спросила жена.

— Что происходит, папа? — заорала Джинкс, стоя с широко раскрытыми глазами.

Он с удовольствием отметил, что в возбуждении Джинкс забыла назвать его Кэтом. Когда она обращалась к нему как к равному, это напоминало ему, что она растет.

— Вон там, — сказал он, указывая на пятно. Обе женщины, прищурившись, смотрели на горизонт, прикрыв глаза от солнца, которое только что поднялось, большое и горячее.

— Что это? — потребовала объяснений Джинкс. — Я ничего не вижу, кроме какого-то пятна.

— Это Южная Америка, детка, — ответил он. — Пусть никто тебе не говорит, что отец не показал тебе Южной Америки.

Джинкс повернулась к нему, и по ее лицу разлилось выражение отвращения, смешанного с недоумением.

— Ты хочешь сказать, что вытащил меня из постели всего лишь ради этого? — Она повернулась к матери и пожала плечами.

— Умоляю тебя, Кэт, — сказала жена. — Я думала, мы тонем.

Обе женщины повернулись, чтобы возвратиться в кают-компанию.

— Эй, подождите минутку, — сказал Кэт, подвинув к ним карту. — Это пятно — Сьерра-Невада де Санта-Марта, небольшая горная гряда, которая достигает высоты более 19 тысяч футов; это полуостров Ля Гуахира в Колумбии; прямо к югу от него находится знаменитый венесуэльский порт Макараибо. Разве вы не испытываете дрожи при упоминании этого названия?

— Мне просто хочется спать, — сказала Джинкс и зевнула.

— Ну, подожди минутку, котенок, — сказала Кейти дочери. — Взгляни в бинокль. Папа не для того проделал весь этот путь, чтобы мы пропустили такое зрелище.

Джинкс взяла бинокль и стала всматриваться.

— Смотри-ка, — спокойно произнесла она. — Ты прав, это гора. Я никогда раньше не видела гор. — Она вернула бинокль матери. Кейти поднесла его к глазам.

— Конечно, это гора. Я тоже никогда не видела гор. Вот это да! — Она отдала бинокль Кэту. — Можно мы опять пойдем спать?

— Да, послушайте, я знаю, что очень рано, но вы должны почувствовать важность момента. Как насчет того, чтобы позавтракать в Колумбии?

— Я думала, что ты спешишь поскорее пройти через канал, — ответила Кейти.

— Да черт с ним. Это не очень выбьет нас из графика, к тому же ты ведь знаешь, что нам нужно починить генератор. Не будет работать ни душ, ни микроволновая печь, ни фен, пока мы снова не зарядим аккумуляторы, к тому же все продукты в холодильнике испортятся. — Генератор не работал уже два дня, а запасного у них не было. — Взгляните сюда обе, — сказал Кэт, расстилая карту на сиденье рубки. — Вот Санта-Марта, внизу. Это торговый порт, и там наверняка есть какая-нибудь электромастерская.

— Послушай, то, что мне известно о Колумбии, не очень радует, — сказала Кейти. — Воры-карманники, наркотики и тому подобное. Мне кажется, здесь не избежать неприятностей.

— Не верь всему, что печатают в газетах, — ответил Кэт. — Черт возьми, сюда приезжает множество людей. Это место ничем не хуже других. Кого-то, конечно, грабят. Мы бывали в пригородах Атланты, которые, может быть, столь же опасны, как и места в Санта-Марте.

— Не знаю, Кэт.

— Послушай, мама, — вмешалась Джинкс, — пусть меня ограбят, только пусть у нас снова будет душ. У меня жутко грязные волосы.

— Соглашайся, Кейти, — уговаривал Кэт, — мы как раз успеем доплыть к обеду, починим генератор, а к ужину снова выйдем в море. Что скажешь?

Кейти пожала плечами.

— Ну, что ж, хорошо, — сказала она с неохотой, — я бы не возражала против душа.

— Считай, что мы договорились, — сказал Кэт, выключая автопилот. — Душ для всех! Побудьте со мной, пока я поменяю курс. — Он повернул штурвал, встал против ветра, подобрал передний парус и, с помощью ладони определив направление на карте, проложил приблизительный курс на Санта-Марту. Женщины направились вниз.

— Приготовить тебе завтрак? — обернувшись, спросила Кейти.

— Ну, уж если ты встала... — улыбнулся Кэт.

— Да-да, я больше не лягу.

— И я тоже, — откликнулась Джинкс, — я помогу тебе с блинчиками. Ты ведь хочешь блинчиков, правда, Кэт?

— Можешь не спрашивать, — ответила Кейти. — Ему действительно надо поправиться. — Они исчезли под палубой.

Кэт пощупал свой живот. Да, наверное, он слегка растолстел, но ему и вправду хотелось есть. Он не знал точно, каков теперь его вес, но наверняка килограммов на девять больше обычных девяноста девяти. Правда, Кэт был высокого роста — сто восемьдесят восемь сантиметров без обуви; еще несколько килограммов не повредят.

Он откинулся на спинку кресла, управляя яхтой вручную, и пытался вспомнить, был ли он когда-нибудь так счастлив, как сейчас. Нет, не был. Он раньше думал, что уже слишком стар, чтобы испытывать такое счастье. Яхту ему построили в Финляндии, на фирме «Наутор», и доставили в форт Лодердейл, где под его собственным руководством оснастили электронными приборами. Кейти и Джинкс приехали к нему, и они спустили яхту на воду и прошли вдоль всех островов вплоть до Антильских, а потом снова запаслись провиантом и отправились к Панамскому каналу. Пройдя канал, они на несколько дней поднимут яхту на сушу, почистят ее днище и сделают необходимый ремонт перед отправкой в южный район Тихого океана. После этого у них остается еще восемнадцать месяцев из тех двух лет отпуска, которые он взял, чтобы совершить кругосветное путешествие.

Джинкс поднялась по лестнице из кают-компании с подносом в руке, на котором стоял апельсиновый сок и кофе, и присела рядом с ним, положив ноги на кресло напротив. По-видимому, на ней, кроме тенниски, ничего не было; девушка редко носила белье, и это нервировало Кэта. Конечно, он припудривал ей попку в младенчестве и тысячи раз менял пеленки: в свои восемнадцать лет она была высокой, стройной, с пышной грудью, точно как мать, и даже еще красивее — от ее красоты захватывало дух. Кэт боялся, что какой-нибудь агент киностудии сманит ее из университетского театра и увезет в Голливуд, чтобы сделать из Джинкс «звездочку». У Кэта была теория, что красивым женщинам не везет в жизни, что, как только их красота открывает им двери, их начинают нещадно эксплуатировать, пока они молоды? а потом бросают, оставляя им в лучшем случае возможность выйти замуж за самого богатого и не самого непривлекательного из мужчин. Он повидал таких женщин в барах и у бассейнов отелей, беспокоящихся лишь о том, что грудь теряет упругость, а вокруг глаз появляются морщинки, и постоянно размышляющих, не воспользоваться ли последними достижениями косметической хирургии. Джинкс была смышленой девчушкой, и он хотел, чтобы она получила специальность, которая даст ей независимость и самоуважение. Когда она окончила школу, он говорил с ней об этом. Она расхохоталась, услышав о его тревогах.

— Это я-то в роли чирлидера или участницы конкурса красоты? Полно тебе, Кэт, ты же знаешь, что я не такая!

Он обрадовался, что можно отложить ее поступление в колледж на пару лет и показать ей мир. Более того, он был счастлив, что она будет рядом хоть еще немного, прежде чем вылетит из гнезда. Кэт не знал, была ли она все еще девственницей, и не собирался спрашивать ее об этом, но думал, что, по всей видимости, так оно и было. Они всегда держали ее в строгости, и она обычно благосклонно прислушивалась к их советам. Не то чтобы они стремились отгородить ее от мира; в средней школе она участвовала во всех школьных мероприятиях, но никогда не ходила на вечеринки в загородных домах с юношами тремя-четырьмя годами старше, никогда не пробовала ни спиртного, ни наркотиков. Более того, она с презрением относилась ко всему этому, ей была присуща спокойная мудрость, резко контрастировавшая с ее вызывающей манерой речи и необычайной, жгучей красотой. Была она и наивна — Кэт считал, что она все еще полностью не осознает, какие чувства вызывают у противоположного пола, не исключая и его самого, ее слишком открытые сзади шорты и крошечные бикини. Несмотря на ее природный ум, она все еще оставалась женщиной-ребенком. Эти два года плавания станут для Кэт драгоценным временем — редким подарком, позволяющим продлить те удивительно близкие отношения, которые всегда существовали между ним и дочерью.

Яхта спокойно скользила под парусами минуты две, и вдруг совершенно неожиданно Джинкс спросила:

— Папа, а как насчет Делла?

Кэт почувствовал спазм в желудке при упоминании имени сына.

— А что насчет него?

— Почему бы тебе не позвонить ему из Санта-Марты и не попросить встретить нас в Панаме? Ты ведь знаешь, как он незаменим на судне.

— Я не думаю, чтобы Делла теперь интересовало хождение под парусом. Кроме того, может быть, он теперь сидит где-нибудь под арестом после таможенного досмотра.

— Кэт, тебе надо помириться с ним, — сказала Джинкс очень серьезным тоном.

— Ты неправильно выражаешь мысль, Джинкс, — быстро ответил Кэт. — Это Деллу нужно помириться со всем миром. Как я могу мириться с ним, пока он занимается тем, чем он занимается? Мы будем садиться за воскресный обед большой дружной семьей и все время бояться, что вот-вот нагрянут полицейские? Мне его брать с собой в плавание через множество иностранных портов и каждый раз дрожать, проходя через таможню, боясь, что его арестуют?

— Ему нужна твоя помощь.

— Я окажу ему помощь, когда он будет готов попросить меня о ней. Он уже много раз отказывался от нее. — Бог свидетель этому; он устал вспоминать, сколько раз помогал парню выпутаться из трудных ситуаций, сколько сменил ему школ и сколько раз помогал ему деньгами начать новое дело. Делл был резким контрастом Джинкс: вечный бунтарь, ленивый и угрюмый.

Кейти появилась в проходе, неся две тарелки с блинчиками, и они замолчали.

Кэт улыбнулся Кейти.

— Теперь я вспомнил, почему я женился на тебе.

— Хочешь, чтобы я опрокинула блины тебе на колени? — улыбнулась она ему в ответ.

Джинкс похлопала его по животу.

— Ты можешь приклеить их ему прямо на пузо. Чтобы не тратить время на прожевывание.

Через три часа на горизонте появился вход в порт Санта-Марта. Все трое они стояли в рубке и смотрели на приближающуюся землю. Справа, за кромкой пальмовых деревьев, виднелись высотные дома.

— Это район пляжа, — сказал Кэт. — Порт — вон там, слева, за тем маленьким островом. Центр города — у порта. — За пляжем была видна более старая группа зданий, в испанском стиле.

Вдруг Кейти проговорила:

— Кэт, давай не будем заходить сюда. У меня плохие предчувствия.

С минуту Кэт молчал.

У Кейти и раньше бывали дурные предчувствия, и, как правило, они оправдывались.

— К черту, Кейти, — сказал он наконец. — Через полчаса нам удастся отремонтировать генератор. Душ для всех!

Кейти ничего не ответила.

Часто поглядывая на карту, Кэт держал курс на вход в гавань.

 

Глава 2

Он ожидал увидеть хоть какое-то подобие морского бассейна с причалами, но напрасно. Слева от него виднелось водное пространство, где стояли на якоре — под погрузкой или разгрузкой — штук шесть современных судов, вдоль гавани были разбросаны и другие, более мелкие суда — два небольших каботажных судна, несколько рыбацких лодок и судно для спортивного рыболовства. У самого причала стояли четыре-пять парусников разного размера — от двадцати до пятидесяти футов в длину.

Семья действовала по заведенному порядку: Джинкс стояла на корме, Кейти на носу, держа линь в руках, а Кэт осторожно подводил яхту к свободному месту у причала. Джинкс уже была в бикини, и ему казалось, что он услышал, как все глаза на соседних судах и на пристани одновременно щелкнули, подобно фотоаппаратам, зафиксировавшись взглядом на ней, когда она спрыгнула на берег и закрепила линь.

Кэт снял бинокль с шеи, положил его на сиденье в рубке и вышел на палубу.

— Накинь что-нибудь на себя, малыш, — сказал он, пройдя вплотную мимо Джинкс. — Мы в незнакомом месте; здесь могут быть другие обычаи. — Она закатила глаза, вздохнула и снова вспрыгнула на борт. Кэт поднялся по ржавой стальной лестнице причала и вышел на площадку, где стояло несколько зданий, похожих на пакгаузы. Ничего, что напоминало бы мастерскую для мелких судов. В двух сотнях ярдов неслись автомобили по центральной части Санта-Марты, которая представляла собой ряды аккуратных белых оштукатуренных домиков среди редких пальм и другой тропической растительности. Над красной черепицей крыш были видны шпили небольшого собора. Он обернулся и увидел приближающегося солдата со старым американским карабином тридцатого калибра, какой был и у него, когда он служил в морской пехоте.

— Аста ля виста, — обратился он к солдату, исчерпав весь свой запас испанского языка.

Солдат произнес что-то по-испански.

— Вы говорите по-английски? — с надеждой спросил Кэт. Будут трудности, если здесь никто не говорит на этом языке.

— Но, сеньор, — ответил солдат, пожав плечами.

Поверх его плеча Кэт увидел парня, не очень похожего на местного жителя, который шел по направлению к нему.

— Американец? — спросил тот.

Кэт с надеждой взглянул на него. Небольшого роста, сильно загорелый, со спутанными выцветшими на солнце волосами, которые давно пора было стричь, в линялых обрезанных джинсах, изношенной обуви на резине, и в тенниске, видавшей лучшие дни. Двадцать с чем-то лет. Кэт сразу понял, что нашел нужного человека. В нем сразу угадывался бездельник, подрабатывающий у судовладельцев.

— Конечно, — улыбнулся Кэт.

— Откуда?

— Из Атланты.

Парень протянул руку.

— Меня зовут Денни. Из Сан-Диего.

Кэт пожал его руку; она была грубая и крепкая. Парнишке пришлось смотать немало канатов в жизни.

— Кэт Кэтледж, Денни. Рад познакомиться. Ты даже не представляешь, как я действительно рад. Я практически не говорю по-испански. Ты не мог бы объяснить солдату, что мне нужно лишь починить генератор, и я отвалю.

Денни быстро заговорил по-испански с солдатом, который отвечал еще быстрее.

— Он говорит, что вам нужно обратиться в контору капитана порта и зарегистрироваться там, затем пройти таможню, но капитан порта и офицер таможни обедают, поэтому может потребоваться какое-то время, прежде чем вам разрешат войти в город.

Подошла Джинкс. Она надела тенниску поверх бикини, но не очень длинную. Были видны совсем открытые трусики.

— Что происходит, Кэт?

Кэт жестом остановил ее.

— Просто разузнаю кое-что у нашего друга солдата. Это Денни, он американец.

— Привет, Денни, меня зовут Джинкс. — Она обворожительно улыбнулась ему.

Денни был слегка ошарашен. Не в первый раз Кэт наблюдал такую реакцию на Джинкс. Молодой человек оглянулся.

— Послушайте, ведь вам нужно только починить генератор, да?

— Да, — ответил Кэт.

— Ну, если вы не хотите попусту тратить время, может быть, я смогу уговорить солдата за несколько долларов, и вам удастся избежать формальностей.

— Сколько?

— Всего десять американских долларов. Может быть, двадцать.

— Идет, Денни, — сказал Кэт.

Денни снова заговорил с солдатом, который ответил хитрым взглядом и кивнул в ответ.

— Дайте ему десять долларов, — сказал Денни.

Вмешалась Джинкс.

— Кэт, ты что, даешь кому-то взятку? Хочешь, чтобы нас всех арестовали?

— Джинкс, молчи, — сказал Кэт. — Нам нужно выбраться отсюда как можно скорее.

Кэт отдал деньги солдату, который без лишних слов отвернулся в сторону.

— Спасибо, — сказал Кэт парню. — Я действительно хочу лишь отремонтировать генератор. Моя яхта называется «Кэтберд», тир «Суон-сорок три». Ты никого не знаешь здесь, кто мог бы починить генератор?

— Конечно, знаю, — ответил юноша. — В городе есть такой человек. Давайте снимем генератор, и я отвезу его к нему. Вам придется остаться на этой территории за забором, если не хотите неприятностей с таможней.

— Ты здесь работаешь? — спросил Кэт, когда они спустились по лестнице к яхте.

Денни усмехнулся, обнажив крепкие зубы.

— Здесь вообще мало кто работает, — ответил он. — Я работаю на спортивных судах, помогаю перегонять их, иногда чищу их днища. — Они направлялись к яхте, Джинкс шла впереди. Денни не мог отвести от нее глаз. Кэт испытывал к нему почти сочувствие.

Они дошли до яхты, и Кейти высунулась из люка.

— Кейти, это Денни; он поможет нам с генератором. Денни, это моя жена Кейти.

— Здравствуйте, Денни, — сказала Кейти.

— Здравствуйте, миссис Кэтледж, — ответил Денни, озарив ее улыбкой.

Они поднялись на борт, и Кэт повел парня по направлению к кают-компании. Он поднял лестницу и отстегнул кожух двигателя.

— Прекрасное судно, — восторженно заявил Денни, оглядывая салон. — Сюда давно не заходили «Суоны». Она, похоже, совсем новая.

— Абсолютно новая или почти, — ответил Кэт. — Мы отправились в первое плавание из Форта Лодердейл к Антильским островам, а теперь направляемся к Панамскому каналу и в южную часть Тихого океана. Собираемся плавать около двух лет. Как только починим и запустим этот генератор.

— Думаю, диод вышел из строя, — сказал Денни, опускаясь на колени около двигателя. — Есть гаечный ключ?

Кэт подал ему сумку с набором гаечных ключей, и Денни быстро снял генератор. Он, по-видимому, разбирался в двигателях, что всегда вызывало восхищение Кэта. Он сам был почти гением в области электроники, но, в отличие от других технарей, не очень любил механику.

Денни поднялся с пола.

— Мне нужно около часа, — сказал он, — если, действительно, это диод и если у моего знакомого есть запасной. Если же нет, мне придется поискать в округе. А если нужно будет заказать его в Боготе? На это потребуется пара дней, даже если диод доставят самолетом.

— Кэт... — с беспокойством начала Кейти.

Кэт покачал головой.

— В таком случае просто принеси генератор обратно. Я не хочу задерживаться здесь. Мы починим его в Панаме.

— Хорошо, — сказал Денни.

Джинкс обратилась к нему.

— Знаешь, нам с мамой хотелось бы вымыться. Здесь есть где-нибудь душ?

— Да, вон за тем зданием. Горячей воды нет, но здесь вода вообще не очень холодная. Закройте дверь на ключ, потому что душ и для мужчин, и для женщин.

— Может быть, мне лучше пойти с вами? — сказал Кэт. — Как ты думаешь, Денни?

— Да нет, — ответил Денни. — Это не опасно. Я не стал бы беспокоиться. — Он поднялся в рулевую будку с генератором.

Кэт пошел за ним и, вдруг остановившись, огляделся.

— Кейти! — крикнул он вниз. — Ты не брала бинокль?

— Нет, — ответила она, — несколько минут назад он был в рубке.

Кэт тщательно осмотрел рубку и поискал на палубе — впустую.

Денни стоял рядом, медленно покачивая головой.

— Добро пожаловать в Колумбию, мистер Кэтледж, — огорченно сказал он. — Первое, что вам нужно усвоить, — ничего не оставлять без присмотра. Скажите мне, у вас была мачта для спинакера?

Кэт взглянул на нос яхты и увидел пустые полуклюзы.

— Не может быть, — сказал он. — Я отошел всего на пять минут, а Кейти была здесь все это время.

— Вам повезло, если у вас целы еще якорь и трос, — сказал Денни.

Кэт бросился в носовую часть и открыл якорное отделение.

— На месте, — сказал он с облегчением.

— Значит, был кто-то один и больше унести не смог, — сказал Денни. — Я бы спрятал его теперь, и рукоятки лебедки тоже. Проверьте, заперты ли замки на рубке, а то у вас и парусов не останется.

Кэт, ничего не говоря, кивнул и стал доставать якорь.

— Вернусь через час или около этого, — сказал Денни, спрыгнув на узкий мостик вдоль борта и направившись к лестнице. — Как повезет.

Кэт помахал ему рукой и занялся тяжелым якорем и цепью. Вдруг он остановился. Господи, у него только что украли бинокль и мачту спинакера, а он отдал совершенно незнакомому человеку свой генератор. Он слишком медленно адаптируется в местной обстановке.

Женщины уходили в город, неся с собой мыло, шампунь и полотенца.

— Мы скоро вернемся, — сказала Кейти.

— Вы не взяли с собой деньги или какие-нибудь ценности? — крикнул им вдогонку Кэт.

Джинкс сняла часы и отдала их отцу вместе с кошельком.

— Ты прав. И поверь, мы не задержимся в душе.

— Может быть, мне все же пойти с вами? — сказал Кэт. Обнаруженное средь бела дня на глазах у всех воровство выбило его из колеи.

— Нет, — сказала Джинкс, — если ты пойдешь с нами, то, когда мы вернемся, можем вообще не найти здесь яхту. Не беспокойся, с нами ничего не случится, и мы умеем громко орать, если нужно.

— Наверное, ты права, — сказал Кэт. — Лучше кому-то остаться здесь сторожить судно. — Они ушли, а он пошел вниз, к штурманскому столу. Свернув карту, взяв карандаш и построитель кривых, он снова отправился в рубку, предварительно проверив, на месте ли ружье, спрятанное за хорошо замаскированной дверцей. Ему сделали это потайное место в Лодердейле, и он чувствовал себя лучше, зная, что на борту есть чем защититься. Он слышал ужасные истории об этой части света и намеревался быть очень осторожным. Поднявшись в рубку, Кэт начал прокладывать путь к Панамскому каналу. В обычных условиях он занимался бы этим у штурманского стола, но теперь ему хотелось занять такую позицию, откуда было бы видно всех приходящих и уходящих.

Четыре часа спустя он взглянул на циферблат, потом на своих женщин. Они уже все успели побывать в душе и пообедать, а сам он составил маршрут прохождения через канал и сделал кое-какую работу на борту. Денни не появлялся.

— Да, наверное, я совершил ошибку, — сказал Кэт.

— Давай уйдем отсюда, — попросила Кейти. — Это место приводит меня в дрожь.

Кэт кивнул; ему оно тоже не очень нравилось.

— Может быть, в аккумуляторе еще достаточно энергии, но я хочу сэкономить ее для Панамы; мне не хотелось бы пытаться выйти отсюда с помощью парусов, — сказал он, оглядываясь вокруг. — Для этого слишком тесно. Мы надуем резиновую шлюпку и выведем яхту с помощью подвесного двигателя. Когда доберемся до Панамского канала, вызовем по радио буксир. А по пути я смогу связаться по радиотелефону с фирмой, и, возможно, в Панаме нас уже будут ждать новый генератор и мачта спинакера.

— Очень разумное решение, — вставила Джинкс. — От Денни я не ожидала такого; он мне понравился.

— Мне тоже он нравился, до этой минуты, — ответил Кэт. — Давайте собираться. Я поставлю якорь на место; вы обе доставайте шлюпку и подсоединяйте ее к насосу. Через пять минут нас здесь не будет.

Как только они разошлись, сверху раздался голос:

— Эй, помогите мне, пожалуйста.

Взглянув наверх, они увидели Денни, стоящего на пристани с картонной коробкой под мышкой одной руки и мачтой спинакера «Кэтберд» — под мышкой другой.

Три широких улыбки встретили его.

— Где ты нашел мачту? — спросил Кэт.

— Вы не поверите, если я расскажу вам! — заорал Денни, бросив вниз мачту и осторожно передавая картонную коробку. Затем он спрыгнул на палубу. — Жаль, что не удалось вернуть бинокль, но у меня появилось подозрение относительно мачты, и я подумал, что нужно выследить ее; поэтому ушло больше времени, чем я предполагал.

— А что с генератором? — спросил Кэт.

— Есть и хорошие, и плохие новости, — ответил Денни. — В Санта-Марте найти такой диод не удалось, но я нашел другой генератор, идентичный. За него захотели сто пятьдесят долларов. Я знаю, что это дорого, хотя по местным ценам не очень, но я так понял, что вы хотите поскорее выбраться отсюда.

— Ты просто молодец, Денни, — улыбнулся Кэт. — Я бы заплатил и больше.

Вскоре Денни установил генератор на место. Кэт подключил аккумулятор, которым не пользовался, экономя энергию, запустил двигатель и проверил амперметр.

— Зарядка пошла, — заявил Денни. — Можно отплывать.

Кэт прошел за ним в рубку.

— Ты просто молодчина, Денни. Не знаю, как тебя благодарить. — Он вытащил несколько банкнот из кошелька Кейти. — Вот сто пятьдесят долларов за генератор, а это тебе сто долларов за помощь. Достаточно?

Денни остановил его жестом.

— Послушайте, мистер Кэтледж, я был рад помочь, но для меня гораздо важнее денег другое.

— Если я могу помочь, буду рад, — сказал Кэт.

— Знаете, я умею быть полезным на судне. Я вырос среди судов. Я провел две гонки от Сан-Диего до Гаваев на судне первого класса; я участвовал в серии гонок «Южный океан» на судах различного класса; год я плавал помощником капитана на девяностофутовой махине — так я и попал в Колумбию. Я разбираюсь в двигателях и даже умею готовить еду. Я умею почти все, что требуется на судне.

Кэт кивнул головой.

— Да, продолжай.

— Мистер Кэтледж, я хочу выбраться из Колумбии. Это безумное место, всюду воры, наркоманы и люди, готовые перерезать тебе горло ни за что. Родители однажды прислали мне денег, но я истратил их, был еще глуп. Если вы возьмете меня с собой до Панамы, оттуда я мог бы попутным транспортом добраться до Западного побережья Мексики и до родной Калифорнии. Я понимаю, что вы меня не знаете, но я из хорошей семьи, мой отец — зубной врач. Я здесь как бы отбился от дома и снова хочу вернуться туда. У меня мало багажа, и много места я не займу. Я обещаю работать не покладая рук. Вы не пожалеете, что взяли меня.

Кэт взглянул на юношу, который был почти готов заплакать. Он подумал о другом молодом человеке, потому что тот не хотел принимать его помощь. Поверх плеча Денни Кэт взглянул на Кейти и Джинкс. Они обе энергично кивали. Он повернулся, взял юношу за запястье и шлепнул деньги ему в ладонь.

— Деньги тебе пригодятся, когда доберешься до Панамы, Денни. Занимай свою койку.

Денни вскрикнул от радости.

— Я пошлю деньги за генератор — мои вещи здесь, под навесом. Мне потребуется полминуты! — Он спрыгнул с палубы и побежал вдоль борта по узкому мостику!

— Стоять на палубе, готовиться к отплытию, — отдал команду Кэт, и женщины встали около канатов. Денни почти тут же вернулся с единственной сумкой в руках. Кэт запустил двигатель. Когда они отошли от пристани, он начал в тесноте разворачивать яхту, чтобы выйти в открытое море. — Забрось свои вещи на штурманскую койку в салоне, — сказал он Денни, и юноша нырнул вниз со своей скромной поклажей.

Развернувшись, они прошли бок о бок мимо судна почти такого же размера, стоящего в другом конце причала. Кэт услышал оттуда приглушенный крик снизу, и мужская голова высунулась с лестницы, ведущей в кают-компанию. Расстояние между ними было не больше двадцати футов.

— Господи, — обратился Кэт к жене, которая загорала на палубе, — теперь они украли наш запасной генератор, будь он проклят. Что будет следующим — мачта?

Кэт подмигнул. Кейти и Джинкс, распуская грот-мачту, прыснули от неудержимого смеха. Денни все еще был внизу. Кэт на секунду замешкался, затем продолжил свои дела.

— Поднять грот-мачту! — смеясь командовал он.

 

Глава 3

Они уже около часа шли под парусом, когда Кэт с облегчением заметил, что Денни незаметно включился в работу. Хозяин яхты с удовольствием провел его по судну, показав все его уголки, с гордостью обращая внимание юноши на элементы тщательной планировки, которые он сам разработал, и сверхсовременную электронику. Денни особенно заинтересовался небольшими дополнительными устройствами, которыми Кэт оборудовал яхту, например, просторным шкафом для карт и «орудийной палубой» — ружьем мелкого калибра из нержавеющей стали, спрятанным в укрытии. Денни доказал свою полезность, умело управляя парусами, шкотами, лебедкой и штурвалом, и его присутствие на борту уже внушало Кэту уверенность и сняло напряжение, которое он до этого испытывал. Кейти и Джинкс научились хорошо управлять яхтой, но еще одна мужская сила и опыт не помешают в случае непредвиденных обстоятельств.

Казалось, Денни стал как-то спокойнее, перестал проявлять кипучую энергию со времени их отплытия, и Кэт объяснял это тем, что молодой человек наконец понял, что возвращается домой. Кэт думал, повезет ли Денни больше в примирении со своей семьей, которая, несомненно, не одобряла его поведения, чем повезло ему самому в попытках хоть как-то помириться с собственным сыном, Деллом. Эта рана так и не зажила, и Кэт не был уверен, что она когда-нибудь затянется.

Денни настоял на том, чтобы нести вахту с восьми до двенадцати часов ночи, чтобы вся семья могла поужинать вместе. Кэт всегда будет помнить тот ужин, который был большой редкостью, так как до появления Денни они не могли все вместе сесть за обеденный стол в салоне. Их разговор в тот вечер за обедом стал как бы подведением итогов всего хорошего, что было в их отношениях. За бутылкой доброго калифорнийского каберне они ударились в воспоминания: Кэт и Кейти вспоминали первые годы после своей свадьбы, когда Делл был еще маленьким, а Джинкс просто крошкой, и Кэт пробивал себе путь, работая инженером; Джинкс вспоминала, какими они запомнились ей в те дни. Они смеялись, вспоминая, как Джинкс, когда ей было три года, забралась высоко на дерево и заснула там в развилке двух сучьев. Они боялись, что, если разбудят ее, она упадет от страха, и как Кэту удалось добраться до нее. Они так и не поняли, как трехлетняя малышка сумела забраться так высоко на дерево. Кэт усмотрел в этом случае раннее проявление решительности Джинкс, которой она всегда отличалась. Он гордился и радовался ее интеллекту, красоте и здравому смыслу, что помогало ему компенсировать разочарование в сыне.

К полуночи Кейти уснула, да и Джинкс клевала носом.

— Иди-ка спать, малыш, — сказал Кэт, потянувшись через стол и коснувшись ладонью ее теплой щеки.

Она перебралась на место рядом с ним, нырнула ему под руку и положила голову на его плечо.

— Лучше я засну здесь, — сказала она, уютно свернувшись клубочком.

— Ты всегда засыпала именно так, — сказал он, гладя ее по густым блестящим волосам. — Когда у меня затекала рука, я относил тебя в кровать.

— Я помню, — ответила она, — я ведь не всегда спала.

— Я не знал.

— Мне просто нравилось, что ты относишь меня в спальню и подтыкаешь одеяло.

— Мне тоже это нравилось.

— Я рада, что не стала пока поступать в колледж, — пробормотала она. — Я рада, что плыву с тобой и мамой на «Кэтберд». Я не хочу пока покидать вас.

Кэт попытался было ответить, но у него в горле встал комок. Ее голова чуть опустилась, и она заснула. Он поднял ее на руки, отнес в носовую часть яхты и уложил, подоткнув одеяло.

— М-м-м, — произнесла она, когда он отвел волосы с ее лица. Кэт поцеловал ее в оба глаза, как делал это, когда она была маленькой девочкой, затем пошел и начал закрывать за собой дверь ее каюты.

— Спокойной ночи, Кэт, — пробормотала она.

Он засмеялся, надел привязные ремни, налил себе чашку кофе, чтобы ослабить действие вина, потом поднялся в рубку сменить Денни у штурвала. Дул несильный ветер, и, казалось, яхта летит по волнам. Ощущение скорости значительно возрастает по ночам, подумал Кэт, особенно в темную ночь, такую, как эта.

— Да нет, спасибо, мистер Кэтледж, — сказал Денни из темноты. — Я с удовольствием отстою на вахте всю ночь, если вы не возражаете.

— Я не допускаю вахту на всю ночь, — сказал Кэт. — Ни к чему изнурять себя в первые сутки плавания, выстаивая две вахты подряд. — Он проскользнул за руль и принял его из рук молодого человека. — Кроме того, это моя любимая вахта, с полуночи до четырех часов утра. Я слишком жадный, чтобы уступить ее тебе.

— Но что ж, если вы настаиваете, — ответил Денни, с неохотой поднимаясь из кресла рулевого.

— Я настаиваю, — засмеялся Кэт.

Денни выбрался из рубки на палубу.

— Пойду в носовую часть посмотреть, все ли в порядке.

— Правильно, — сказал Кэт, бросив ему пристяжные ремни, которые он достал из шкафчика, и достав себе еще одни. — На судне закон — никто не выходит на палубу ночью без ремней. Я бы предпочел, чтобы ты надевал их, и неся вахту у руля. Мало приятного встать утром и обнаружить, что нужно вылавливать тело из моря.

Денни надел пристяжные ремни, пристегнулся к лееру и пошел вперед. Он не появлялся целых десять минут, оставаясь за галсом, откуда его не было видно. Просто любуется ночью, подумал Кэт.

Когда Денни спустился вниз, Кэт на какой-то миг испытал сожаление. Теплый бриз Карибского моря овевал его лицо, и ему казалось, что он достиг какого-то пика, что лучше этого быть не может, и поэтому потом неизбежно будет хуже. Затем он вспомнил, что после Панамского канала перед ними окажется южный район Тихого океана, что будет еще много таких же замечательных ночей, еще много дней тропического солнца, которые он проведет с женой и дочерью как с членами своей команды и друзьями. Он отстоял вахту в состоянии блаженства.

* * *

Без четверти четыре в кухне зажегся свет, и Кэт понял, что Кейти проснулась и заваривает себе чай. Но почти в четыре часа на лестнице появился Денни с кружкой в руке.

— Я не спал, — сказал он, — поэтому решил дать миссис Кэтледж возможность подремать подольше. Если вы не против, я мог бы заступить на вахту.

Кэт пожал плечами.

— Если ты уверен, что не устал. — Он вышел из-за штурвала.

— Лучше уж я отстою вахту, — ответил Денни. — Спите спокойно.

Внизу Кэт снял пристяжные ремни, сбросил джинсы и тенниску и забрался в широкую постель рядом с Кейти. Она вздрогнула, когда он прижался к ней.

— Мое время выходить на вахту? — сонно спросила она.

— Вместо тебя на вахте Денни, — сказал Кэт, обхватив ладонью ее грудь.

— Как хорошо, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Для разнообразия ты со мной среди ночи.

Он поцеловал ее, и они занялись любовью, нежно, медленно, лежа лицом друг к другу, и через несколько минут одновременно испытали оргазм, как это всегда бывало. Многолетняя практика, подумал Кэт. Потом он заснул.

Его разбудила перемена в ритме движения яхты. За шторами носовой каюты горел свет. Кэт взглянул на свои часы «Ролекс» из золота со сталью, которые Кейти и Джинкс подарили ему в день спуска яхты на воду; не было еще шести часов. Почему изменился ритм движения? Затем яхта, которая накренилась сначала налево, перевалила на правый борт и, казалось, застыла. Их подняло, опустило, и все успокоилось. Затем раздался приглушенный звук чего-то скользящего и топот шагов на палубе. Спускали галс. Зачем? Что-то сломалось? Может быть, фал? В его представлении именно это должно было происходить на палубе. Оборвался главный фал, и Денни, что совершенно правильно, развернул яхту на сто восемьдесят градусов для поддержки переднего паруса, пока он удерживал галс.

Кэт выкатился из кровати голый, надел джинсы и, ощупывая ногами пол, пытался найти топсайдеры. Он не любил выходить на палубу босиком; однажды он чуть не сломал большой палец ноги, запутавшись в палубной оснастке. Он медленно, сонно пошел в салон; казалось, не было нужды особенно торопиться; Денни не звал его. Он поднялся на половину высоты лестницы, ведущей из кают-компании, и остановился в изумлении. Рулевое колесо было застопорено. Денни стоял на корме, смотря вперед, прикрыв глаза от поднимавшегося огненного шара солнца.

— Что случилось, Денни? — позвал его Кэт. — Есть проблемы?

Денни повернулся и взглянул на него, его силуэт вычертился на фоне восходящего солнца; Кэт не мог разглядеть его лица.

— Нет, никаких проблем, — отозвался Денни, отвернулся и снова стал смотреть вперед.

Кэт поднялся в рубку, подняв руку и прикрыв глаза.

— Почему вы остановились? Что происходит?

Денни не ответил, продолжая смотреть вперед.

Теперь Кэт услышал шум двигателя. Он направился вперед, к Денни, слегка пошатываясь со сна и из-за легкой качки яхты. Он дошел до кормы и расположился рядом с Денни, держась за леер, чтобы не упасть, когда яхта качнулась на волне.

— В чем дело? — снова спросил он.

— Я не знаю, — тупо ответил Денни.

Кажется, юноша прерывисто дышит, подумал Кэт. Он заглянул за корму, солнце слепило ему глаза, и вдруг увидел что-то белое, что, должно быть, было судном в нескольких сотнях ярдов отсюда, которое приближалось к ним. Теперь звук двигателя, приносимый легким ветерком, был слышен отчетливо. Кэт поискал в рубке глазами бинокль, потом вспомнил, что его украли в Санта-Марте. Прищурившись, он смотрел на судно, пытаясь определить его очертания и размеры. Он подумал, что это вроде бы спортивный катер для рыболовства, длиной около тридцати футов. Судно продолжало неуклонно приближаться к «Кэтберд».

— Почему ты остановил яхту, Денни? — снова спросил Кэт.

Юноша спустился с кормы и стоял в рубке, все еще наблюдая за приближавшимся катером, который был теперь всего в сотне ярдов от них.

— Ничего не случилось, мистер Кэтледж, — сказал Денни. — Все о'кей.

Кэт окончательно проснулся, и его начало раздражать то, что он не получает ответа на свой вопрос.

— Денни, я спросил тебя, почему ты остановил яхту. Ответь мне.

— Да там была проблема с галсом. Я подумал, что надо его спустить.

Значит, все так и есть, как он предполагал. А что это за катер приближается к ним? До него оставалось менее пятидесяти ярдов, и Кэт мог четко различить мужчину и женщину на мостике. Было видно и название катера на бортах: «Санта-Мария». Катер заметно сбросил скорость, и его шкипер явно намеревался пришвартоваться к ним. Кэт мог теперь разглядеть лица членов команды. Женщина, которая выглядела совсем юной, исчезла внизу. Мужчине было за тридцать, он был с бородой и выглядел грубым простолюдином. Кэт подумал, что ему недостает только черной повязки на глаз, а то он выглядел бы настоящим пиратом из какой-нибудь детской книжки. Пират. Слово отозвалось эхом в его голове. Он повернулся.

— Денни, — позвал он ровным голосом, четко произнося слова, — пожалуйста, спустись вниз и принеси мне ружье. Не теряй времени.

— Слушаюсь, сэр, — незамедлительно ответил Денни и направился к лестнице, ведущей в кают-компанию.

Кэт снова повернулся в сторону приближавшегося катера, который остановился чуть ли не в десяти ярдах от их левого борта.

— Что вам нужно? — крикнул он шкиперу, который лежал грудью на штурвале, глядя на Кэта и не глуша мотора. Человек широко улыбнулся, показав несколько золотых зубов, но не ответил. Кэт подумал, что он, наверное, не говорит по-английски. Он старался придумать, что бы еще сказать ему, когда услышал за спиной шаги Денни. Он обернулся и увидел, что молодой человек приближается, держа ружье в руке. Кейти шла вслед за ним, поднимаясь по лестнице.

— Что случилось, Кэт? — спросила она.

Кэт протянул руку за ружьем и, к своему удивлению, увидел, как Денни сделал шаг назад и, подняв дуло, направил его прямо на него.

— Не валяй дурака, Денни! — крикнул Кэт с тревогой в голосе. — Сейчас же отдай его мне.

Денни не ответил, не изменилось и выражение его лица.

Кэт спустился с кормы и направился к Денни. Он услышал, как Кейти выкрикнула его имя, а затем тупой тяжелый предмет как будто ударил его в грудь, отбросив назад. Когда он ударился головой о штурвал яхты, она наполнилась ужасным ревом, и он едва успел понять, что в него выстрелили; его зрение затуманилось, окрасив все в красный цвет, вдавливая его все глубже и глубже в какое-то темное место, откуда, он знал, ему никогда не выбраться. Он попытался крикнуть тем, кто был над ним: Кейти! Джинкс! Но он едва смог пробормотать что-то невнятное, как дыхание его прервалось, и он погрузился во тьму.

 

Глава 4

Кэт был в полудреме. Ему снились тяжелые шаги по палубе, снились крики, борьба, вопль, чужой смех. Выстрелы. Во сне был свет, но он ничего не видел. Наконец звуки замерли. Он снова ушел в темную тишину.

Стало отчего-то прохладно, потом он закашлялся, подавился и пришел в себя от боли. Он старался не дышать; дыхание причиняло ужасную боль. Во рту был соленый привкус. Неужели он давился собственной кровью? Потом он стал что-то видеть, слово, написанное боком. «Предохранитель». Он знал это слово, писал это слово. Написанное боком. Он никогда не писал его боком.

Боль разливалась в груди целым морем, и он плавно переходил из сознания в бессознательное состояние. Нижний ящик под штурманским столом был помечен словом «Предохранители». Соленая вода натекла ему в рот, и он выплюнул ее. Он не вынесет этого кашля снова. Он решительно подвел под себя руку и поднял голову вверх из воды. Тошнота подкатила волной, но он продолжал подтягиваться, пока его голова и плечи не оперлись обо что-то и он не смог отдохнуть. Он старался не потерять сознание и понять, где он находится. Если он мог видеть ящики под штурманским столом, значит, он в кухне, его щека прижималась к шкафу, на котором была раковина. На дне шкафа плескалась вода слоем около дюйма. Это оскорбило Кэта. Это судно никогда не видело воды на полу, ни одна капля не просачивалась сквозь его обшивку.

Где Кейти? Где Джинкс? Судно мягко качалось, стояла тишина; он чувствовал себя абсолютно одиноким. Он знал, что нужно что-то предпринять, вот только нужно вспомнить. Его глаза скользнули по навигационным приборам в нескольких футах от него; они расплылись в фокусе, затем стали видны яснее. Что-то оранжевое. Именно это ему и нужно. Он напрягся мыслью, потом оранжевый предмет попал в поле его зрения. Прикрепленный к переборке рулевой рубки, как раз рядом с лестницей, ведущей в кают-компанию. РМУРБ. Именно это слово. Что же значат эти буквы? Он никогда не мог расшифровать их сходу, ему всегда приходилось долго думать, прежде чем вспомнить.

Ничего. Не нужно вспоминать. Просто возьми в руки эту прохладную вещь. Он попробовал передвигаться так, чтобы это не причиняло ему боли. Оказалось, это просто невозможно. Ему придется передвигаться, ощущая боль. Он долго старался, пока его спина, наконец, не оперлась о шкаф, и подтянул колени. Трудность заключалась в том, что, когда он двигался, ему хотелось дышать, а дыхание причиняло боль.

Прямо перед ним был шкафчик, в котором хранились непромокаемые плащи от дождя, и перед его глазами раскачивался один из них. Почему он так странно висит? Он должен был висеть прямо вниз. Судно накренилось вперед, носовая часть опустилась — вот почему. Он ухватился за дождевик двумя руками. Ему удастся это проделать только один раз, он был уверен в этом. Медленно, стараясь не стонать, он подтянулся, пока ноги под ним не выпрямились, а колени удерживали их в таком положении. И тогда — впервые — он увидел кровь на своем теле. Его грудь была ярко-красного цвета, а джинсы намокли и потемнели от крови. Не думай об этом. Не сейчас. Сначала РМУРБ. Что означают эти буквы?

Он мог почти дотронуться до этой вещи, протянув руку, всего два-три фута с небольшим подъемом. Ему снова придется подтянуться. Ему больше не хотелось подтягиваться. Он начал подтягиваться, держась за дождевик, пока не смог опереться всем телом о шкафчик для дождевиков, колени все еще держали его в вертикальном положении. Он перекинул руку через верхнюю ступеньку лестницы, ведущей в кают-компанию, и подтянулся боком. Он не мог держаться пальцами руки, не смог сжать руку в кулак.

Теперь он мог дотянуться до РМУРБ. Он положил на нее ладонь, но она была закреплена стальным хомутиком с защелкой. Его пальцы не хотели ее расстегивать. Сначала отпустить фиксатор. Он сможет это сделать. Готово. Теперь зажим. Он протиснул под него палец. Как пробка на банке кока-колы, подумал он. Он всегда долго возился с ними. Он нажал сильнее. Господи, как больно, но он почувствовал почти облегчение от того, что эта боль приглушила боль в груди. Зажим поддался, затем вдруг открылся, и желтый предмет упал.

Он удивился тому, что поймал его. Он поднес его ко рту, взял конец трубочки в рот. Как это называется? Неважно. Тяни, или всему конец. Его силы были на исходе, он знал это. Он закусил металлический кончик и выпрямил руку. Хромированная трубка легко вытянулась. Включи и вытяни трубку. Вот и все. Очень осторожно он поднял предмет над порогом кают-компании и поставил РМУРБ на пол рулевой рубки. Вот и все, порядок.

Кейти и Джинкс. Они, должны быть, на палубе. О Господи, ему никогда не добраться до рубки; сил не осталось. И все же он должен. Точно так же, как ему удалось подняться, держась за дождевик, ему придется проделать это одним усилием. Он сделал это, и его тело отреагировало рвотой, выражая недовольство. Он лежал на полу рубки в густой луже из содержимого его вчерашнего ужина и старался сдержать тяжелое дыхание, потому что они причиняло невыносимую боль.

Вскоре, к своему удивлению, он смог заставить себя принять сидячее положение. Что-то давило ему в спину, и он подвинул его. РМУРБ. Он поставил его на одно из сидений в рубке и смотрел, как вспыхивает и гаснет маленькая красная лампочка. Нужно поискать на палубе Кейти и Джинкс — ему удалось подняться на колени, повернувшись лицом к лестнице, ведущей в кают-компанию. На палубе их не было. Исчезли. Те люди забрали их с собой. Зачем? Он присел, опираясь на пятки, и туго разглядывал каюту.

Сначала он увидел воду, и ее слой был больше дюйма. «Кэтберд» уходила под воду носовой частью, и она частично уже была затоплена.

То, что он увидел вслед за тем, он видел лишь какое-то мгновение, всего долю секунды, так как зажмурил глаза, чтобы это зрелище не запечатлелось в его памяти. Он отвернулся, свернулся в клубок и завыл, стараясь стереть из памяти ту мгновенную вспышку картины, которая будет преследовать его до конца жизни. Он не сможет забыть. Его сознание зафиксировало эту сцену, выжгло ее навсегда, и ему никогда не отделаться от нее. Кейти лежала на спине на диване кают-компании, ее ночная сорочка была задрана на плечи, груди оголены. Ее голова была прижата под каким-то странным углом к переборке носовой части, рот открыт. Лицо было вымазано кровью, которая текла из ее рта по стене переборки, застывая сгустками, пока не встретилась с прибывающей в каюту водой. У него в сердце не осталось ни малейшей надежды на то, что она может быть жива.

Джинкс, голая, лежала на столе салона лицом вниз, ногами к нему, ее лица, слава Богу, он не видел. Затылок ее был размозжен. Ноги ее были разведены, промежность и ягодицы в крови. На левой ягодице, ярко выделяясь на белизне незагорелой кожи, был большой отпечаток ладони. Но не ее собственной руки — рисунок не совпадал. Это был отпечаток руки кого-то, кто стоял сзади. Отпечаток, сделанный ее кровью.

Он взглянул на небо, желая лишиться сознания, но оно не покидало его, пока. Его сознание пыталось уцепиться за что-нибудь, о чем можно было бы думать, что-нибудь, что могло затмить то, что он увидел.

РМУРБ. Что же означает эти проклятые буквы? Так, дайте подумать; ага, почти вспомнил, точно! Радиомаяк, указывающий район бедствия!

Но что означают эти слова? Он не мог больше думать. Он с благодарностью отдался чему-то поднимающемуся красному и черноте.

 

Глава 5

Кэт медленно просыпался, как после глубокого сна. Удивительно прохладно, подумал он, для такого жаркого климата. Он лежал в какой-то белизне. Вокруг все было белого цвета.

У него возникло чувство паники, и он попытался сесть, но не смог. Он был слишком слаб. Что происходит? Он постарался успокоиться; он оглядел комнату, стараясь понять, где находится. Очевидно, в больнице. В комнате было еще три кровати, незанятые и незастеленные. На стойке около его кровати висел сосуд с прозрачной жидкостью, которая подавалась ему в руку через иглу. Может быть, он видел все это в бреду? Может быть, все это было ужасным сном? Он положил руку на грудь и обнаружил толстый слой бинтов. Он слегка нажал на них, и грудь отозвалась резкой болью. Нет, это был не сон. Это было реальностью, и, к его огромному горю, ему ничего не стоило вспомнить все детали.

Он нашел кнопку звонка на стене около своей головы и нажал на нее. Минуту спустя женщина испанского типа в форме медсестры вбежала в комнату.

— Вы проснулись? — сказала она, и Кэту показалось, что это прозвучало глупо.

Он попытался говорить, но горло и язык у него были сухими, как бумага. Ничего не вышло. Медсестра, наверное, поняла и налила ему стакан воды из термоса, стоящего у изголовья, вставила в него стеклянную трубочку и подала ему. Он отпил прохладной воды, затем прополоскал рот, пока не исчезло чувство сухости.

— Где? — только и смог он произнести.

— Вы на Кубе, — ответила женщина. У нее был очень легкий акцент.

— Моя семья, — сказал он. Ему нужно было знать, правда ли то, что случилось.

У нее дрогнуло лицо.

— Я позову кого-нибудь, — сказала она и вышла из комнаты.

Прошло минуты две, и медсестра вернулась с молодым человеком в белой куртке поверх, как ему показалось, военно-морской формы.

— Я доктор Колдуэлл, — сказал он Кэту, щупая его пульс. — Как вы себя чувствуете?

Кэт лишь кивнул головой.

— Моя жена и дочь умерли, — сказал он. Он констатировал это как факт; он не хотел давать врачу возможность лгать ему.

Молодой человек кивнул.

— Боюсь, что это так, — сказал он. — Значит, вы помните.

Кэт кивнул головой.

— Вы кубинец?

На какой-то момент на лице врача появилось недоумение.

— О нет, — сказал он. — Вы находитесь на военно-морской базе Гуантанамо, а не на кубинской территории. Вертолет поисковой спасательной службы Береговой охраны доставил вас сюда два дня назад.

— Насколько серьезно мое ранение?

— Ну, когда вас привезли, ваше состояние было не очень хорошим. Мы потратили несколько часов, доставая из раны птичью дробь. Какой это был калибр, четыреста девятый?

Кэт кивнул.

— Из моего собственного ружья.

— Вам повезло, что это был не двенадцатый калибр или крупная дробь. Теперь, насколько я могу судить, вы вне опасности. По правде, меня удивило, что вам потребовалось столько времени, чтобы прийти в себя. Как будто вы не хотели просыпаться.

— Яхта?

— Здесь находится офицер, занимающийся расследованием; я послал за ним. Он все расскажет вам.

Как будто только и ждал этих слов, появился еще один офицер, лейтенант.

— Здравствуйте, мистер Кэтледж, — сказал он, — рад, что вы снова с нами.

Кэт кивнул.

Спасибо.

— Вы сможете говорить?

— Смогу. — Он указал на свою кровать. — Вы можете немного поднять изголовье?

Офицер покрутил рычажок, пока Кэт не оказался почти в сидячем положении.

— Яхта? — снова спросил Кэт. Он хотел знать о телах.

— Я лейтенант Фрэнк Адаме, зовите меня просто Фрэнк. Я служу в военной полиции. Вас зовут Уэнделл Кэтледж?

Кэт кивнул.

Адаме, казалось, остался доволен.

— Я снял отпечатки ваших пальцев, — сказал он, — и по ним мы узнали ваше имя и нашли регистрационные данные вашей яхты. При вас не было никаких документов, удостоверяющих вашу личность.

Кэт поднял левую руку и взглянул на запястье.

— Мое имя выгравировано на обратной стороне часов. — След от ремешка часов выделялся на фоне пожелтевшего загара.

— На вас не было часов.

— Я уверен, они были на мне, когда появились те, — сказал Кэт. — Было без чего-то шесть часов утра. А что с яхтой и... моей женой и дочерью?

Адаме подставил к кровати стул и сел.

— Утром в четверг, в начале девятого, то есть два дня назад, самолет компании «Люфтганза», летевший рейсом из Боготы в Сан-Хуан, принял сигнал вашего РМУРБ. Меньше чем через час вертолет Береговой охраны нашел яхту и спустил двух водолазов. Яхта была уже сильно затоплена. Вас нашли в рулевой рубке. Ваши... женщины были в кают-компании, обе мертвы. Еще до того, как водолазы успели поднять вас в вертолет, яхта встала на нос и скрылась под водой. Вы были под водой минуты две, прежде чем они достали вас. Тела ушли под воду вместе с судном. Водолазы ничем не могли помочь.

Кэт кивнул, и его глаза наполнились слезами.

— Здесь брат вашей жены, мы разместили его в доме для холостых офицеров; я уже послал за ним. Вы в состоянии сейчас рассказать мне все в подробности? Я намерен предпринять все, что в моих силах, но мне нужны детали. — Адаме достал маленький магнитофон.

Кэт взял себя в руки и начал с самого начала.

* * *

Когда Кэт снова проснулся, Бен Николас, брат Кейти и партнер Кэта по бизнесу, сидел у его кровати, и на его лице, которое обычно выражало искренность и дружеские чувства, было выражение шока. До того, как Кэт заговорил, Бен взял его за руку.

— Не нужно рассказывать мне об этом, — сказал он с трудом. — Лейтенант Адаме дал мне прослушать запись. Его чрезвычайно поразило, как много ты помнишь.

— Спасибо, Бен, — сказал Кэт. — Сколько времени ты уже здесь?

— Я прилетел вчера вечером. Они доставили меня военным самолетом из Майами. Меня хорошо устроили. Никогда не думал, что окажусь на Кубе.

— И я тоже. Делл знает об этом?

— Доктор говорит, что можно перевезти тебя в Атланту через один-два дня. Я заказал санитарный самолет, который ждет нас в Майами. Они тут же прилетят, как только мы сообщим им.

— Ты уже сказал Деллу?

Бен покачал головой.

— Я не мог найти его, Кэт. У него на телефоне включен автоответчик; я не хотел сообщать ему об этом через автоответчик. Я съездил к нему домой, в ту высотку; никто не ответил на звонок в дверь. Привратник сказал, что не видел его уже несколько дней. Лиз звонит ему каждый час. Она хочет, чтобы ты пожил у нас, пока не поправишься. Она и сама бы приехала сюда, но ее мать снова положили в больницу. В нашей конторе на все вопросы прессы отвечает служащий по связям с общественностью. Какой-то радиожурналист пронюхал про это, мне кажется, узнав от Береговой охраны, потом журналист из «Нью-Йорк Таймс», освещающий события в деловом мире, узнал твое имя, потом газеты Атланты напечатали материал, и... все как с цепи сорвались. Никак не удалось скрыть такой сенсационный материл — широко известный бизнесмен и изобретатель и все такое.

Кэт кивнул.

— Бен, во всем виноват я; это я подверг всему этому Кейти и Джинкс.

— Нет, нет, Кэт, ты не должен так думать. Ты не нарочно подверг их опасности; ты не смог этого предвидеть.

— Я привел их в то место. Кейти не хотела заходить туда, я уговорил ее, заставил ее.

— Послушай, Кэт, — сказал Бен. — Я знаю, как сильно ты любил Кейти и Джинкс. Ты поступил так из лучших побуждений, но все получилось не так, как ты хотел. Иногда такое случается, ты не мог предвидеть такого поворота событий. Никто, кроме тех, кто совершил это, не виноват. И Кейти думала бы так же; и Джинкс тоже. Именно так ты должен смотреть на это. Ты свихнешься, если будешь думать иначе.

Они оба заплакали. Кэт обнял Бена, и они сидели так, рыдая. Когда они успокоились и Бен ушел, Кэт знал, что больше он не будет плакать. Он не может позволить себе проявлять столько жалости к самому себе, если собирается жить дальше.

Воспоминания начали бередить его душу, но он старался отделаться от них, стереть их из памяти. Ему было невыносимо вспоминать эту сцену на яхте. Однако она вновь и вновь рвалась наружу, ломая его защиту. Вставал перед глазами отпечаток ладони, живой и кровавый. Потом в нем начал расти гнев. А сквозь гнев напрашивался вопрос: «почему?» Не просто почему это выпало на его долю, или Кейти, или Джинкс, а вообще — «почему?» После того, как ушли те люди, насколько он мог доверять своей памяти, яхта была абсолютно цела. Вся дорогостоящая электроника осталась на месте, не было следов грабежа. У них было много такого на борту, что могло бы привлечь внимание воров, но все осталось нетронутым. Насколько ему было известно, у него не было врагов, и, кроме того, такое нельзя было запланировать, потому что решение зайти в воды Колумбии было принято под влиянием момента. До восхода того дня он сам не знал, что они зайдут в Санта-Марту.

По всем признакам, те люди совершили акт пиратства и два убийства — сами они считали, что три, — без всякой выгоды, если не считать наручных часов «Ролекс» стоимостью в две тысячи пятьсот долларов. В этом не было никакого смысла, и это еще больше раздражало Кэта.

Он знал, что ни Кейти, ни Джинкс не вернешь к жизни, что он потерял их навсегда, но почти так же неистово, как он хотел найти тех, кто убил их, он хотел знать, зачем это было сделано.

В нем зрело новое чувство решимости: он истратит все до последнего цента и остаток своей жизни, если потребуется, чтобы найти ответ.

 

Глава 6

Кэт выбрался из бассейна за домом и прошелся несколько раз взад-вперед по плиткам, глубоко дыша. Теперь стало немного легче дышать, чем раньше, подумал он. Он был слаб, как котенок, когда его привезли из больницы. Он начал плавать для растяжки грудной мускулатуры, которая пострадала от выстрела из дробовика, и привык делать упражнения, которые ему стали бы даже приносить удовольствие, если бы он вообще был теперь способен его испытывать. Уж лучше, чем сидеть в кресле, устремив взгляд прямо перед собой. Он много времени провел так.

В больнице он похудел на тридцать фунтов и с тех пор еще почти на двадцать. Теперь он весил ровно столько, сколько после окончания средней школы, и чувствовал себя в лучшей форме: сильный, загорелый и физически крепкий. Всякий раз, когда он оказывался перед зеркалом, он не переставал удивляться — стройный, чисто выбритый и впервые за многие годы с короткой стрижкой. Занимаясь плаванием, отбивая теннисные мячи, которые ему подавала специальная машина, он заметно окреп. Его устраивали эти виды спорта, так как не требовали партнера. Он несколько раз сыграл в теннис в клубе и понял, что не хочет быть в компании; он предпочитал потеть в одиночестве.

Кто-то позвал его из-за дома. Кэт обернулся и увидел Уолласа Хендерсона, капитана полиции Атланты, вышедшего в отставку, который считался теперь очень компетентным частным детективом. Он шел ему навстречу. Испытывая чувство страха, он пожал ему руку и предложил стул около бассейна, а сам накинул махровый халат. Он знал, что его ожидает.

— Вот как обстоят дела, мистер Кэтледж, — сказал Хендерсон. — Я со своими людьми потратил почти три месяца и значительную сумму ваших денег, разрабатывая всевозможные версии и теории, касающиеся этого дела. Мы обзвонили или встречались со всеми зубными врачами в Сан-Диего и прилегающих районах южной Калифорнии и обнаружили двоих, у которых есть сын по имени Денни; один из них — ученик младшего класса средней школы, а другому три года. Мы проверили списки команд за последние десять лет, участвовавших в гонках на яхтах, в которых, как говорил вам этот Денни, он принимал участие.

Мы ничего не обнаружили и там. Мы привлекли к сотрудничеству Госдепартамент и колумбийскую полицию; колумбийцы разослали рисунки тех двоих, сделанных художником по вашему описанию, — вам не удалось разглядеть как следует ту женщину; они разослали описание ваших часов и содержание надписи на их обратной стороне. Мы поручили Колумбийскому Военно-Морскому Флоту и Береговой охране США вести постоянный контроль в водах — не появится ли судно для спортивного рыболовства под званием «Санта-Мария». Оказывается, это очень распространенное название для судов в странах Латинской Америки. Но никто из них не видел похожего катера. Мы прозондировали в компании по подъему затонувших судов возможность поднять вашу яхту и тела затонувших, но она лежит на глубине более тысячи морских саженей и безвозвратно потеряна.

Дело в том, сэр, что я глубоко убежден, что мне не следует больше тратить ваши деньги. Я был полицейским двадцать пять лет, и уже более десяти являюсь частным детективом, и могу сказать, что мне никогда не приходилось встречаться с делом, в котором так мало улик и так много неясного. Возможно, что какие-то материалы нашего следствия смогут когда-нибудь в будущем дать какой-то ответ, например, удастся найти «Санта-Марию», но совершенно не в наших силах предсказать это.

Я не собираюсь убеждать вас, мистер Кэтледж, что вам надо забыть, что у вас были убиты жена и дочь и ваша яхта затонула, я не собираюсь убеждать вас, что никогда не удастся узнать причины этого или что люди, которые совершили это, никогда не предстанут перед судом. Но я должен сказать вам, что в настоящий момент мне неизвестен ни один из способов добиться этого. — От неловкости он поерзал на стуле. — Просто неизвестен, — повторил он, как бы подводя итог.

— Капитан, мы могли бы послать туда пару оперативных работников, — сказал Кэт, пытаясь скрыть отчаяние в голосе.

Хендерсон покачал головой.

— Нет, сэр, — то есть, мы могли бы сделать это; я мог бы через своих коллег найти, скажем, пару латиноамериканцев, которые смогли бы незаметно смешаться с местными жителями, но колумбийская полиция, благодаря нажиму, который вы оказали на Госдепартамент, проделала, я считаю, первоклассную работу по расследованию в Санта-Марте. Вы читали их ответы в переводе; ни один посторонний человек, кого я мог бы послать туда, не смог бы сделать и половины того, что удалось им. По крайней мере, полиция действует там заинтересованно. Если им удастся что-нибудь обнаружить, мы об этом узнаем.

Кэт тяжело вздохнул.

— Наверное, вы правы, — сказал он устало. — Я заплатил вам за ваш опыт и навыки, и вы продемонстрировали и то, и другое, капитан Хендерсон, и я благодарен вам. — Он встал. — Наверное, мне нужно ждать, пока не появится что-то новое. — Он протянул руку. — Пришлите мне счет за то, что еще не оплачено.

Хендерсон пожал ему руку.

— Я хочу, чтобы вы знали, сэр, что я считаю это дело своим личным провалом. Но я сделал все, что мог. Надеюсь, вы позвоните мне, если узнаете что-нибудь новое. — С этим он и ушел.

Кэт сел в свой «порше» и отправился в путь. Он любил быструю езду, и его постоянно штрафовали за это, но сегодня он вел машину вяло, небрежно. Ему не раз приходило в голову выехать куда-нибудь и разбить машину о дерево или парапет моста и покончить со всем. Единственное, что заставляло его жить, была надежда найти Денни и его дружков, а теперь это казалось недостижимо далекой целью.

Бен и Лиз замечательно относились к нему, то приглашая его на обед, то устраивая встречи с друзьями, не давая ему оставаться в одиночестве. Были даже две-три попытки познакомить его с женщинами. Затея эта потерпела провал. Он просто потерял интерес к женщинам, да и к чему-либо вообще. Даже бизнес, который когда-то приносил ему большое удовлетворение, перестал быть для него притягательным. Он проводил в офисе не больше нескольких часов; люди, которые работали там, ходили вокруг него на цыпочках, и он совершенно не чувствовал потребности в своем присутствии там. До Бена доходили слухи о том, что более крупная компания собирается поглотить их, и Кэт не возражал. К тому же он не нуждался в деньгах.

Ему вдруг стало нехорошо, и, остановив машину на обочине, он присел на травянистом краю дороги, борясь с тошнотой, пытаясь придумать, что бы еще сделать, чтобы найти смысл для своей дальнейшей жизни, и не мог ничего придумать. Вдруг у него над головой раздался громкий рев, и по крыше машины скользнула тень. Кэт поднял голову и обнаружил, что запарковал машину в конце взлетно-посадочной полосы аэропорта Пичтри-Декэлб, на окраине Атланты. Он наблюдал, как легкий самолет поднялся в воздух, сделал разворот и начал снижение на поле.

Кэт запустил мотор и вокруг летного поля подъехал к главному входу аэропорта. Проехав через ворота, он тут же увидел вывеску «Воздушная академия АПД». Несколько минут спустя он оказался напротив симпатичного человека за столом, который рассказывал ему о программе тренировочных полетов. Через полчаса он сидел в конце взлетной полосы в тренировочном самолете «Сессна-152» и внимательно слушал молодого инструктора со свежим цветом лица, который сидел рядом.

— О'кей, — говорил юноша, — включаем двигатель на полную мощность, держим самолет на центральной линии, следим за скоростью ветра и при скорости в пятьдесят узлов взлетаем.

Кэт нажал на дроссель, и маленький самолет начал катиться. Он работал педалями руля управления, нервно следя за показателями скорости ветра. При скорости в пятьдесят узлов он потянул на себя штурвальную колонку, и самолет подпрыгнул со взлетной полосы, а сердце у Кэта ухнуло вниз.

— Продолжайте держать курс прямо перед собой и поднимайтесь на высоту три тысячи футов, — сказал инструктор. Через несколько минут они были над озером Лейниер, в сорока милях к северу от города, тренируя развороты. Многие годы он постоянно думал о том, чтобы научиться летать, но у него никогда не было времени. Теперь у него не было ничего, кроме времени. Час спустя Кэту выдали инструкцию и записали в летную школу.

В тот вечер он долго не ложился спать, изучая инструкцию. На следующий день у него был двухчасовой урок. Через день — еще один. Он начал летать ежедневно, если позволяла погода, штурмуя инструкцию и выполняя упражнения в тетради, на протяжении всего того времени, которое он проводил на земле. Он записался в семинар и в субботу, и в воскресенье, чтобы ускорить приобретение теоретических знаний, и вскоре сдал письменный экзамен Федерального авиационного управления на «отлично». Через десять дней после начала занятий он уже провел полет без инструктора и начал летать самостоятельно на практических занятиях и даже выполнять маршрутные полеты. Он весь отдавался им, он читал все журналы о пилотаже, которые попадались ему под руку, любую книгу, относящуюся к летному делу, на которую у него хватало времени. Он летал с усердием, даже с одержимостью. Полеты заполнили его жизнь, не оставив места для мыслей о чем-нибудь другом, а именно к этому Кэт и стремился.

В середине четвертой недели тренировок после очередного самостоятельного полета инструктор встретил его.

— Я записал вас на десять часов утра завтра на контрольный полет с экзаменаторами из ФАУ для получения лицензии пилота личного самолета, — сказал молодой человек. — Должен сказать вам, мистер Кэтледж, вы установили местный рекорд. Я никогда не видел никого другого, кто столько бы работал и столькому научился за такое короткое время. Я уверен, вы прекрасно проведете контрольный полет. — Они потратили час, заполняя анкеты и проверяя, полностью ли заполнен журнал полетов Кэта. Потом Кэт отправился домой, и ему придавала сил мысль о том, что завтра, после летного теста, который, без сомнения, ему удастся сдать, он получит лицензию пилота личного самолета. Он даже начал подумывать о том, чтобы пройти курс детального изучения навигационных приборов.

Вернувшись домой, он надел плавки и отправился в бассейн, нырнул и начал плавать от борта до борта по всей длине: медленно, ритмично, стараясь делать ровные толчки обеими ногами, точно распределяя работу рук, заставляя трудиться каждый мускул. Он проплыл туда-обратно двадцать раз, с трудом выбрался на бортик бассейна и сидел, тяжело дыша. В глаза ему попала вода, и прошло какое-то время, прежде чем он осознал, что на противоположной стороне бассейна кто-то стоит, внимательно наблюдая за ним. Человек был высок, строен и очень похож на того, кого он в последнее время видел в зеркале.

— Здравствуй, Делл, — сказал он наконец сыну.

Юноша ничего не ответил, просто стоял и смотрел на него без всякого выражения.

— Давненько тебя не было видно, — сказал Кэт, пытаясь сохранить нейтральный тон. — Мы пытались разыскать тебя. Ты слышал?

Делл не сделал ни шага навстречу, но кивнул.

— Я был за границей. Я читал об этом в газетах, когда это случилось?

— Почему ты не приехал домой? Была служба в память о них; пришло много людей.

Казалось, Делл на минутку задумался, прежде чем ответить.

— Я не приехал домой, потому что не мог ничем помочь ни маме, ни Джинкс, и еще потому, что, если бы я приехал, я, наверное, убил бы тебя. Ведь это ты в конечном счете убил их. Я смотрю на это именно так.

Кэт кивнул.

— Хоть раз в жизни мы в чем-то сходимся во мнении.

— Значит, ты берешь ответственность за это на себя? — с удивлением спросил Делл.

— Да, — ответил Кэт. — Становясь взрослыми, мы, помимо прочего, начинаем отвечать за свои поступки. Когда-нибудь ты, может быть, поймешь это.

Лицо юноши исказила гримаса.

— Ты негодяй. Мне следовало бы убить тебя.

— Может быть, ты прав, — ответил Кэт ровным голосом. — Можешь оказать мне такую услугу. У тебя, должно быть, не будет чувства раскаяния за это. В конце концов, то, чем ты занимаешься, убивает людей каждый день.

— Я лишь удовлетворяю потребительские нужды, как и ты, — сказал Делл.

— Ну, конечно, Делл, продолжай убеждать себя в этом. Какое тебе дело до несчастья людей, которое приносит им твой бизнес? Деньги — единственное, что имеет значение.

— А как насчет несчастья, которое ты принес моей матери и моей сестре? — зло парировал он.

— А как насчет несчастья, которое принес им ты? — спросил Кэт. — В течение двух лет твоя мать не могла заснуть спокойно, боясь быть разбуженной среди ночи и узнать от полицейских, что тебя арестовали или убили. Твоя сестра не могла произнести твоего имени вне семьи, боясь вызвать неловкость у тех, кто услышит его. В последний вечер их жизни, за ужином, я видел, как у них обеих выступили слезы на глазах при упоминании твоего имени. Надо отдать им должное — они обе верили, что в тебе еще осталось нечто достойное спасения. Я уже давно не разделяю их надежду.

— Ладно, — сказал Делл. — Не трать времени на мысли обо мне. Лучше подумай о том, что они сейчас были бы живы и здоровы, если бы не твоя глупость.

— Я постоянно думаю об этом, — сказал Кэт. — И не перестану думать, пока жив.

— Я переезжаю в Майами, — сказал Делл. — Больше ты не услышишь от меня ни слова. Об этом я и пришел тебе сказать.

— Наконец-то хоть какая-то добрая весть, — с горечью сказал Кэт.

— Да, я получил повышение, — ответил Делл. — Теперь я буду работать напрямую с поставщиком; хватит заниматься мелкими сделками — теперь я один из управляющих.

Держу пари, что в этом году я заработаю больше, чем ты.

— Не принимаю таких пари, — ответил Кэт, еле сдерживая себя, чтобы не броситься к дальнему краю бассейна и не забить своего сына до смерти. — Причастность к человеческим несчастьям всегда приносила большие барыши. Единственное, что тебе нужно, чтобы выиграть пари, — это дожить до конца этого года. Из того, что мне известно о твоем бизнесе, это будет не так-то легко, как тебе кажется.

— Посмотрим, — отрезал Делл, повернулся и пошел к садовой калитке.

«Посмотрим», — спокойно повторил про себя Кэт. Он снова соскользнул в бассейн и продолжил плавать в своем замедленном стиле. «Дыши глубоко, — сказал он себе. — Раствори свой гнев в воде. Парень пропал; забудь о нем».

Это не помогало.

Кэт провел вечер, сидя перед телевизором в спальне, не замечая, что происходит на экране. Летная инструкция лежала у него на коленях, открытая и забытая. Контрольный полет, который должен был состояться завтра и которого он ждал с таким нетерпением, теперь казался событием далеким и неинтересным. В полночь он лег, хотя не было и намека на сон, мечтая о забытьи, но еще долго лежал не сомкнув глаз. Гораздо позже, когда его охватил легкий, тревожный сон, он вдруг проснулся, вздрогнув. Что-то разбудило его, но что? Никакого шума не было.

Почти тут же раздался телефонный звонок. «Наверное, я ждал его», — подумал он. Он взглянул на часы у кровати: самое начало пятого. Какого черта? Он почувствовал неожиданный приступ сильного волнения. Телефон зазвонил опять. Совершенно проснувшись, с необъяснимым страхом он поднял трубку.

— Алло, — сказал он довольно неуверенно. В ответ послышался шум атмосферных помех, которые, казалось, раздавались где-то очень далеко. — Алло, — повторил он более твердо.

И тут проступил хотя и очень слабый, но отчетливый голос, который он узнал бы в любом месте земного шара, в любое время дня и ночи, во сне и наяву, голос, который он не надеялся услышать больше никогда.

— Папа? — сказал голос.

Кэт почувствовал мощный выброс адреналина, в груди и горле у него перехватило; казалось, он никогда не сможет выдохнуть.

Прежде чем он сумел овладеть собой, на другом конце провода послышались шумы, затем последовал громкий глухой стук и раздались далекие электронные гудки прерванной связи.

Он много раз повторял в мембрану разные слова, умолял, пока, наконец, не пришел в себя от ровного гудка в телефонной трубке, означающего свободную линию.

Он снова был один, лишенный своих близких, глядящий в темноту широко раскрытыми глазами.

 

Глава 7

— Сенатор просит извинить его, он не смог приехать, чтобы встретиться с вами, мистер Кэтледж. Он председательствует на заседании комитета по разведывательной деятельности. Я юрисконсульт этого комитета и сам должен был бы быть на заседании. Но сенатор столь благодарен вам за прошлую поддержку, что хотел бы знать, чем мы можем помочь вам.

Они были в небольшой комнате для заседаний, примыкающей к офису сенатора Бенджамина Карра, демократа, старшего сенатора от штата Джорджия. Главный помощник Карра по административным вопросам сидел за столом напротив Кэта.

— Я понимаю, конечно, — сказал Кэт. — Я и так отнял у него слишком много времени.

— Совсем нет, — ответил помощник. — Его очень волнует ваша ситуация. — Помощник, мужчина чуть за сорок, положил локти на стол, соединил пальцы рук и опустил на них подбородок. — Ведь я выполнял функцию связи с Госдепартаметом, поэтому вы можете говорить со мной. Вы только что оттуда, верно?

Кэт кивнул.

— Я встречался с руководителем колумбийского отдела.

— С Баркером?

— Да. Он отнесся ко мне с большим сочувствием.

— Но...

— Но он говорил, что сделал все, что мог. Колумбийская полиция не желает начинать новые расследования, основанные на единственном слове, произнесенном по телефону кем-то, кто считается умершим.

— Именно этого я и боялся, — ответил помощник. — В конце концов, вы сами видели ее мертвой, и водолазы из береговой охраны подтвердили, что видели вы.

Кэт покачал головой.

— То, что я видел, я видел лишь долю секунды, вскоре после того, как получил заряд из дробовика в грудь. Я был не очень надежным свидетелем. Я знаю, что видел Кейти; она лежала на спине на диване кают-компании, но Джинкс... Девушка, которую я принял за Джинкс, лежала лицом вниз, обнаженная. Я не видел Джинкс в обнаженном виде, наверное, с тех пор, как ей исполнилось лет девять-де-сять, и кроме того, как я уже сказал, я тут же отвернулся. Поскольку нас было трое на судне, естественно, я решил, что это Джинкс.

— Кто же тогда была та девушка, которую вы видели?

— На судне с Пиратом, приятелем Денни, была девушка. Может быть, Джинкс каким-то образом подменили этой девушкой — я не знаю. Я видел ее лишь мельком — теперь мне вспоминается, что будто бы она выглядела старше Джинкс и была латиноамериканкой, но в том состоянии, в котором был я, придя в себя, я вполне мог ошибиться.

— Я понимаю вас.

Кэт наклонился к помощнику.

— В чем я не ошибся, так это в голосе по телефону. Это была Джинкс. Она сказала: «Папа». Это было ее почти первое слово, которое она вообще произнесла в детстве, и я слышал, как она говорила его всю свою жизнь, по крайней мере, до тех пор, пока не начала взрослеть и не решила звать меня Кэт. Я бы узнал голос Джинкс везде, и я сразу узнал бы именно это слово. Это была Джинкс.

Помощник смотрел на свое отражение в крышке стола.

— Я верю вам, — сказал он наконец. — Какие у вас теперь планы? Вы собираетесь снова отправиться туда?

Одна лишь мысль о возвращении в Колумбию наполняла сердце Кэта паническим ужасом.

— Я не знаю, — ответил он. — Баркер из Госдепа был категорически против этого. Он говорит, я не гожусь, чтобы вести расследование самому, и, ей-богу, это правда. Если я все же отправлюсь туда, он не будет оказывать мне никакой помощи. Говорит, что департамент не возьмет на себя никакой ответственности.

— Так что же вы собираетесь предпринять? — спросил помощник, внимательно следя за ним.

Кэт откинулся на спинку и вздохнул.

— Я собираюсь поехать туда, — сказал он. — Это единственное, что мне осталось делать, и я не смогу примириться с собой, если не сделаю всего, что в моих силах, чтобы найти Джинкс.

Казалось, помощник пытается найти в выражении лица Кэта следы сомнения.

— Значит, это ваше окончательное решение? Отговаривать вас бесполезно?

— Да. Я еду туда. У меня есть деньги; может быть, я обращусь в газеты и предложу вознаграждение.

По лицу помощника как будто промелькнула тень тревоги.

— Простите, я оставлю вас на несколько минут. Не уходите; я скоро вернусь. — Он вышел.

Кэт подошел к окну и посмотрел на купол Капитолия. Действительно, ничего другого не оставалось делать. Его страшила эта мысль, но ему придется вернуться в Колумбию, в Санта-Марту, и начать все сначала. Кто-то где-то в той стране что-то знает. Может быть, ему удастся купить эту информацию. У него остались только деньги. Пусть они заберут их все, если они отдадут ему Джинкс. Он наблюдал, как люди входят и выходят из Капитолия, и при мысли о том, что его ждет впереди, в нем все холодело.

Прошло десять минут. Помощник вернулся.

— Садитесь, пожалуйста, — сказал он.

Кэт с неохотой снова сел за стол. Помощник положил руки на стол перед собой и растопырил пальцы, как будто расправляя какую-то невидимую карту.

— Я хочу убедиться, что вы понимаете все, — сказал он. — Наш разговор был окончен, когда несколько минут назад я вышел из комнаты. Я выразил вам свое сочувствие, сказал, что сенатор больше ничем не может помочь вам, мы пожали друг другу руки, и вы ушли.

Кэт слушал его с удивлением.

— Учтите, что следующая часть нашего разговора никогда не имела места, — серьезно сказал помощник. — Никто: ни сенатор, ни кто другой — не должен знать об этом. Вы поняли меня?

— Да, — сказал Кэт, и его сердце застучало сильнее. — Конечно.

— Вы остановились в «Уотергейте»?

— Да, хотя я собирался оплатить счет до обеда и уехать в Атланту.

— Останьтесь еще на одну ночь. Завтра, может быть, во второй половине дня вам позвонит некто, кто назовет себя Джимом. Просто Джимом.

— Джим. Завтра днем.

— Может быть, и раньше. Не отлучайтесь из номера, пока не получите от него известия. Не ожидайте слишком многого, но, возможно, он даст вам совет. Я не могу обещать, что вам понравится этот совет, но это единственный способ, который я смог придумать, чтобы помочь вам.

Кэт встал и протянул руку.

— Спасибо, что вы поверили мне. Больше никто не поверил.

Помощник пожал ему руку.

— Мистер Кэтледж, я весьма сожалею, что не могу сделать большего, — сказал он.

* * *

Кэт спал, когда раздался телефонный звонок. Он очень плохо спал в предыдущую ночь и ближе к вечеру задремал перед телевизором. Телефон позвонил дважды, прежде чем он пришел в себя. Подняв трубку, он взглянул на часы у кровати. Начало седьмого.

— Алло.

— Меня зовут Джим. Я думаю, у нас есть общий друг.

— Да, я знаю.

— Приходите сейчас в пятьсот двадцать восьмой.

— Куда?

— Номер пятьсот двадцать восемь, здесь, в отеле. — Человек повесил трубку.

Кэт ополоснул лицо и надел пиджак. Он спустился на лифте на пятый этаж, нашел номер и постучал. Человеку, открывшему дверь, было на вид лет шестьдесят. Совершенно седой, в костюме-тройке, рубашке с воротничком на пуговках и разрисованном галстуке, он выглядел не очень свежо. Лицо его было покрыто щетиной суточной давности, воротничок рубашки засален, а волосы грязные. Он пальцем поманил Кэта в комнату и указал на одно из двух кресел.

— Возьмите скамеечку под ноги, — сказал он, направляясь к другому креслу.

Кэт сел и осмотрел комнату. Было непохоже, чтобы в ней жили.

— Спасибо, что согласились встретиться со мной, — сказал он.

— Ведь вы друг сенатора, — ответил человек. — Зовите меня просто Джимом.

Кэт немного расслабился.

— Позвольте рассказать вам о моей проблеме.

Джим жестом остановил его.

— Мне известна ваша проблема, — сказал он. — Я читал в газетах. Позвольте говорить мне.

Кэт кивнул.

Джим открыл портфель, меньший из двух, которые стояли около его кресла, и вынул тонкую папку с документами.

— Итак, — сказал он, листая страницы. — Родился в Атланте, учился в средней школе Нордсайд, хорошо играл в футбол — хотя не настолько хорошо, чтобы быть принятым в колледж; далее Технологический институт штата Джорджия, окончил в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году, не попал на войну в Корею из-за отсрочки в связи с учебой — хитрая уловка, должен вам сказать. Военно-морские силы, прошел обучение в морской пехоте. Почему?

— Я был молод и глуп, — честно признался Кэт.

Джим засмеялся.

— Вам не понравилось в Куантико?

— Не могу сказать, что понравилось, — сказал Кэт.

— Я был там за несколько лет до вас, — сказал Джим. — Мне там тоже не очень понравилось. — Он вновь взглянул на документы. — Все же вы преуспели. О вас были неплохие отзывы.

— Я держал язык за зубами и делал, что мне приказывали.

— А здесь написано другое, — сказал Джим, сверив его слова с документом. — Вот что здесь написано: «Широко использует личную инициативу, склонен к импровизации». На языке морской пехоты это означает — диссидент, а иногда и человек, досаждающий своим поведением.

Кэт пожал плечами.

— Наверное, я не годился для военной службы.

— И поэтому вы отказались работать в Управлении? — спросил Джим. — Вы считали, что это будем слишком напоминать военную службу?

— В Управлении?

— В Центральном разведывательном управлении. Вы слышали о нем, — сухо сказал Джим.

У Кэта поднялась брови.

— Господи, так вот откуда был тот парень! Я-то думал, что он хотел, чтобы я снова начал службу в армии. Он не переставал говорить о служении Родине. Я сказал ему, чтобы он заткнулся.

Джим рассмеялся.

— В те дни вербовщики выражались, наверное, немного туманно.

— И вы оттуда же? ЦРУ?

Джим проигнорировал вопрос и вернулся к документам.

— Так: после окончания Технологического вы работали в Ай-Би-Эм, затем в «Тексас Инструментс», затем основали собственную компанию в партнерстве с талантливым финансистом, братом жены. Не годитесь для работы и в корпорации?

— Думаю, можно было бы сказать, что я широко применял личную инициативу, был склонен к импровизации. В большом бизнесе к этому относятся к такой же неприязнью, как и в морской пехоте.

Джим кивнул.

— Потом вы разбогатели. Изобрели принтер. Бен продал акции компании. Вы расплатились со всеми долгами, построили новый дом, яхту. Все ваше состояние оценивается суммой чуть больше шестнадцати миллионов, в основном — в виде оставшихся акций компании, немного в недвижимости, а также в средствах от операций на денежном рынке и ценных бумагах. У вас головастый шурин.

— Вы прекрасно осведомлены, — сказал Кэт, смущенно ерзая на стуле. — Вам известно, где моя дочь?

Джим покачал головой.

— Сожалею. Вам все-таки кажется, что она жива и находится где-то в Колумбии?

— Да.

— И вы намерены отправиться туда и найти ее?

— Да.

— Колумбия может оказаться очень опасным местом, — сказал Джим. — Могу ли я как-то убедить вас не делать этого?

— Нет, если вы не можете мне предложить другого пути вернуть мою дочь.

Джим покачал головой.

— Боюсь, что не могу, — сказал он, — и, если бы она была моей дочерью, я бы тоже отправился за ней. — Он косточками пальцев потер глаза. — Послушайте, почему бы вам, черт возьми, не поехать туда? Вы не глупее ребят из Госдепартамента и колумбийской полиции, которые провели все эти расследования. Черт, вы умнее — вы богаты! Ваша проблема заключается в том, что у вас недостает возможностей. Но вы можете их купить!

— Например?

— Вам понадобится какая-то помощь там, от того, кто знает тот регион. Вы ведь не говорите по-испански?

— Нет. Совсем не говорю.

Джим открыл больший из двух портфелей и вынул дорогой фотоаппарат. Он поднялся и снял картину со стены.

— Встаньте вон там, — сказал он, снимая галстук, — и наденьте его.

Кэт сделал, как ему было сказано.

Джим продолжал говорить, одновременно фотографируя, затем вытянул полоску фотобумаги из задней стенки фотоаппарата и посмотрел на часы.

— Есть один человек, который, может быть, именно тот, кто нам нужен, и, к счастью, он в Атланте. Он австралиец, его зовут Блуи Холлэнд; он уже довольно давно в США — то уезжает, то возвращается. Он долгое время жил в Колумбии и знает всех «нужных» людей — вы понимаете, кого я имею в виду?

— Думаете, он сейчас свободен?

— Ну, не совсем, — сказал Джим. — Он находится в федеральной тюрьме Атланты. Но вскоре должен выйти на поруки. Я могу устроить, чтобы за него замолвили словечко. Вы сильно изменились с тех пор, как в последний раз снимались на паспорт, — сказал Джим, держа в руке лист с четырьмя фотографиями Кэта.

— Да, кроме того, что я сбрил бороду и изменил прическу, я похудел почти на пятьдесят фунтов.

— Это хорошо. Никто не узнает в вас того человека, фотографии которого были недавно во всех газетах.

— В чем будет заключаться роль Блуи Холлэнда? — спросил Кэт.

Джим вернулся к своему креслу, пошарил в большом портфеле и достал какую-то машинку.

— Старина Блуи — первоклассный пилот, летал по необжитым районам Австралии, медвежьим углам Аляски и тому подобное и совершил не один побег из этой страны в различные районы Латинской Америки.

— Понятно, — сказал Кэт.

— Однако в последний раз Блуи связался с какими-то кубинцами — Господи, теперь никому нельзя связываться с кубинцами — и вместе с ними попался в Атланте.

— Что, он настоящий преступник?

— Ну, скажем, так: Блуи всегда снисходительно относился к таможенным правилам США. Он не крадет деньги, ударив жертву по голове, не убивает по контракту. Блуи любил летать, причем без визы. Поскольку вы так сильно похудели и сбрили бороду, то фактически сведения о вашей личности больше соответствуют тому, что написано в его паспорте, чем в вашем.

— Вы действительно думаете, что мне понадобится все это? — спросил Кэт в некотором замешательстве.

— Не знаю, но, если бы я отправлялся туда, куда едете вы, я бы не отказался хоть от какого-нибудь прикрытия. Паспорт, водительские права и кредитные карточки — настоящие. Начиная с сегодняшнего дня ваши данные введены во все необходимые компьютеры. Если вы будете проходить иммиграционный контроль Колумбии или США, к паспорту не придерутся. Если вы будете расплачиваться за обед кредитной карточкой «Америкэн Экспресс» на имя Эллиса, счет поступит в вашу компанию. Да, когда вы вернетесь в Атланту, закажите несколько визитных карточек на имя Эллиса и предупредите телефониста на коммутаторе вашей компании, что, если ему поступят какие-то звонки, пусть он отвечает, что Эллис в Южной Америке. Следует проинструктировать и вашего шурина, но не говорите ему ничего об этих документах, просто скажите, что вы, возможно, будете совершать поездку под именем Эллиса и чтобы он, в случае чего, не растерялся.

— И вы проделали все это за сутки? — спросил Кэт в изумлении. Теперь он понял, почему Джим был не брит — он не спал всю ночь.

— Это все входит в услуги, — сказал Джим. — Подойдите-ка сюда, к окну, на минутку. — Он взял несколько кусочков прозрачной пленки. — Это штамп о въезде в Колумбию; просто снимите пленку, прижмите его к чистой странице в паспорте, потом впишите чернилами дату въезда. Не забудьте проставить его на обоих ваших паспортах и вот на этих. — Он вернулся к портфелю и прикрепил степлером фотографии к двум карточкам с напечатанным текстом. — Это колумбийские туристические визы для вашего настоящего и фальшивого паспорта. — Он достал из портфеля два конверта. — Это паспорт для Блуи. В данный момент у него нет паспорта. Не отдавайте ему паспорт для тех пор, пока это не станет абсолютно необходимым. Он может воспользоваться им, чтобы улизнуть в противоположном направлении. Скажите, что вы его дарите ему, просто небольшой подарок от Карлоса. — Джим взял второй конверт. — Здесь два паспорта для Джинкс, один на ее настоящее имя, другой на фальшивое; одинаковые фотографии. Если вы ее найдете, думаю, что вам придется уезжать в спешке.

— Я слегка потрясен всем этим, — сказал Кэт.

— Жаль, что не могу помочь вам чем-нибудь еще, — ответил Джим. — Жаль, что не могу подсказать, где вам искать дочь. Но думаю, что все эти документы повысят ваши шансы на благополучный въезд в страну и возвращение оттуда живым.

— Я вам очень благодарен за помощь, Джим, — сказал Кэт.

— Пусть вас это не беспокоит. Может быть, когда-нибудь и вы сможете оказать мне услугу.

— Как только попросите. В любое время. Могу ли я повидать вас, когда вернусь? Мне хотелось бы рассказать вам, как все это действовало на практике.

— Нет. — Он начал укладывать свои принадлежности. — Дайте Блуи Холлэнду несколько дней почувствовать себя на свободе, а потом он свяжется с вами. Предложите ему пятьдесят тысяч — десять сразу, а сорок после возвращения в Штаты. Он должен соблазниться такой суммой. — Джим щелкнул замком портфеля. — Мы с вами никогда не встречались, как вы понимаете.

— Конечно.

Они пожали друг другу руки. Кэт открыл дверь.

— Послушайте, Кэтледж, — с чувством произнес Джим. — Вам предстоит оказаться в очень опасных местах. Смотрите в оба. — Он закрыл дверь.

 

Глава 8

— Попросите, пожалуйста, мистера Кэтледжа. — Тот, кто спрашивал, говорил с английским акцентом. Как будто звонили из центра Сиднея.

— Я слушаю.

— Это Рональд Холлэнд. Меня попросили позвонить вам.

— У вас есть деньги на такси?

— Да.

Кэт назвал адрес.

— Скажите водителю такси, что это по Уэст Пейсиз Ферри Роуд, к западу от дороги Ай-75.

— Хорошо. Наверное, буду через час. Кэт почему-то ожидал увидеть костлявого пронырливого типа, но когда он открыл дверь, перед ним стоял почти двухметровый человек весом в двести пятьдесят фунтов. Кэту, при его росте в сто восемьдесят семь сантиметров, не часто приходилось задирать голову, чтобы взглянуть кому-нибудь в лицо, но на этот раз ему пришлось поднять голову. Лицо гостя было круглым, открытым, веселым; с залысинами в светлых волосах на лбу. Кэт прикинул, что ему около сорока пяти лет. Блуи Холлэнд держал в руке небольшую матерчатую сумку.

— Холлэнд, — представился вошедший.

— Я — Кэтледж, входите.

Кэт повел его в кабинет. По дороге Холлэнд смог хорошо разглядеть большую, со вкусом обставленную гостиную дома в современном стиле. В кабинете Кэт предложил ему кресло с подлокотниками, а сам сел за письменный стол. Хотя этот человек в данный момент был его единственной надеждой, все же предстояло провести интервью с целью найма на работу, и Кэт не хотел, чтобы Блуи подумал, что получит ее автоматически.

— Откуда вы меня знаете? — спросил Холлэнд.

— Мне говорили, что вам хорошо знакома Южная Америка, — сказал Кэт, пропустив вопрос мимо ушей.

— Боюсь, что нет, — ответил Холлэнд.

Кэт на секунду ощутил сильное замешательство. Неужели ему рекомендовали не того человека?

— Только Колумбию, — продолжал Холлэнд. — Я знаю о ней больше, чем тамошнее паршивое Министерство туризма.

— Пойдет, — с облегчением сказал Кэт. — А как у вас с испанским языком?

— Мой испанский не для библиотек или университетов мира, но классно подходит для колумбийских баров и борделей, — ответил Холлэнд. — Как вы на меня вышли?

— Вы можете уделить мне несколько недель, а, может быть, и месяцев вашего времени?

Холлэнд шлепнул ладонями по подлокотникам кожаного кресла.

— Послушай, приятель, я дважды спросил тебя, кто нас познакомил, и ты мне не ответил. Я только что отсидел два года и семь месяцев из срока от пяти до восьми лет за то, что связался с незнакомыми людьми, поэтому я просто отваливаю...

— Наш общий знакомый, — сказал Кэт. — Карлос.

Холлэнд замолчал, не успев закрыть рот.

— Я знаю немало типов по имени Карлос, — сказал он осторожно.

Кэт постарался сохранить уверенное выражение лица. Он не рассчитывал на такой поворот разговора.

— Половина всех латиноамериканцев в том полушарии... — начал Холлэнд.

— Этот Карлос не латиноамериканец, — быстро сказал Кэт.

— Сукин сын, — расплылся в улыбке Холлэнд. — Я думал, что его нет и живых.

— Он жив.

— Теперь-то я знаю, почему меня выпустили на поруки сразу же после первого слушания дела в суде. Вы с Карлосом работаете вместе, да?

— Просто знакомы.

— Мистер Кэтледж, — сказал Холлэнд, — мое время — ваше время. Чем я могу помочь вам?

— Как насчет того, чтобы выпить? — спросил Кэт, вставая.

— Не прочь пропустить шотландского виски.

Кэт взял со стола старый номер журнала «Таймс» и, выходя из комнаты, уронил его на колени Холлэнду.

— Пятьдесят первая страница, — сказал он. — Там вся информация для вас.

В баре, готовя коктейли, Кэт не спешил.

Когда он вернулся в комнату, Холлэнд все еще продолжал читать. Кэт протянул ему коктейль, а сам сел на диван напротив. Холлэнд поднял глаза, лицо его выражало грусть.

— Сочувствую вам, — сказал он. — Это было чудовищно грязное дело.

— Это, пожалуй, самый обстоятельный отчет в прессе о происшедшем, — сказал Кэт, — но с тех пор произошло очень многое. — Он довольно подробно рассказал австралийцу о своих попытках найти пиратов и, в конце концов, о телефонном звонке Джинкс. — Я отправлюсь туда за ней, — сказал он. — Мне нужна помощь. Кого-нибудь, кто знает этот регион; кого-нибудь, кто поможет мне избежать неприятностей. Карлос говорит, что вы и есть тот самый человек. Хотите поехать со мной?

— С удовольствием, — улыбнулся Холлэнд.

— Я заплачу вам пятьдесят тысяч — десять сразу, а сорок, если вернемся обратно живыми.

— Это Карлос посоветовал вам такую сумму? — спросил Холлэнд.

— Да.

— Ну что ж, хватит, но сколько вы собираетесь пробыть там?

— Сколько потребуется.

Холлэнд со свистом втянул воздух сквозь зубы.

— Может, потребуется очень много времени.

— Понимаю вас, — согласился Кэт. — Вот что я вам скажу: если потребуется больше месяца, я буду платить вам пять тысяч в неделю за все время сверх того.

— Идет, — сказал Холлэнд. — А теперь что?

— Отправляемся в Колумбию.

— Подождите, я хочу знать все до конца, — сказал Холлэнд, остановив его жестом. — Вы не скрыли от меня никакой информации?

— Нет. Теперь вы знаете все, что известно мне.

Холлэнд быстро потер подбородок.

— Ну что ж, тогда, я думаю, мы начнем с Санта-Марты, раз уж там все произошло и раз уж нам ни черта не известно, откуда начинать.

— Абсолютно ничего, — сказал Кэт. — Я знаю, что это большая страна. Как вы думаете, есть ли у нас вообще хоть какой-то шанс найти ее?

Холлэнд пожал плечами.

— Послушайте, приятель, Карлос считает, что у вас есть такой шанс, иначе он не стал бы связывать вас со мной. Если он так считает, мне этого достаточно. Конечно, это большая страна, но, когда вы пытаетесь найти следы такого грязного дела, как это, территория сужается. Люди, которые занимается таким делом, как правило, живут группами в определенных районах страны. Мы начнем с Санта-Марты, поскольку это начало следа. Сомневаюсь, что ваша дочь была там, но кто-то что-то знает. Я знаю одного-двух людей там; мы заедем к ним. Если бы мне предложили указать место, где она может быть, я бы назвал одно из трех: полуостров Гуахира, на Северо-Востоке; Кали, на Западе; или в районе Амазонки. Если она еще жива.

— Она была жива неделю назад, — сказал Кэт.

— Это лучшее, на что вы можете надеяться, — ответил Холлэнд. — Если они не убили ее, когда затонула яхта, она им зачем-то нужна.

Кэт не хотел думать, зачем может Джинкс быть нужна кому-то.

— Почему именно эти три места? — спросил он.

— Потому что именно там производят, продают и оттуда нелегально переправляют наркотики.

— Почему вы считаете, что это дело связано с наркотиками?

— Потому что все в Колумбии — по крайней мере все незаконное — связано с наркотиками.

Кэт слышал об этом и раньше.

Холлэнд наклонился, расстегнул холщовую сумку и вынул большой журнал, напечатанный на желтой газетной бумаге, под названием «Самолеты на продажу». Кэт видел его, когда посещал летную школу.

— Нам будет нужен самолет, — сказал он.

— Зачем? — с удивлением спросил Кэт. — Разве нет авиалиний до Колумбии?

— Конечно есть, — сказал Холлэнд, — но у меня нет паспорта; его забрали до суда. Да и в любом случае моя физиономия послужит сигналом тревоги, как только я стану проходить таможенный или иммиграционный контроль — как в Колумбии, так и в США. А потом, когда мы окажемся в стране, нам нужно будет передвигаться так, чтобы я не привлекал слишком большого внимания полиции. В аэропортах всегда есть полиция.

— Так где же мы посадим легкий самолет?

Блуи расплылся в улыбке.

— Ну, есть одни аэропорты, а есть и другие.

Кэт вспомнил, что у него имеется паспорт для Холлэнда, но он помнил и совет Джима.

— О'кей, если вы так считаете.

Холлэнд обвел вокруг рукой.

— Судя по вашему дому и машине, которой вы пользуетесь, похоже, вам по карману хороший самолет. — Он начал листать «Самолеты на продажу». — По моим подсчетам, придется истратить семьдесят-сто тысяч баксов, в зависимости от местного рынка. Конечно, если поискать в других местах страны, можно было бы и сэкономить деньги.

— Мне важнее сэкономить время. Мы купим то, что вы посчитаете нужным.

Холлэнд встал.

— Я начну искать сегодня. Можете мне дать машину на время?

Кэт пошел к письменному столу и достал ключи.

— В гараже стоит «мерседес-пикап». — Он бросил Холлэнду ключи.

Холлэнд повертел пальцем в тепле своего пиджака.

— Мне также понадобится кое-что еще.

Кэт достал связку банкнот из ящика письменного стола и бросил ее Холлэнду.

— Вот ваши десять тысяч, — сказал он. — Вы приняты на работу, мистер Холлэнд.

Австралиец протянул руку.

— Зовите меня Блуи, — улыбнулся он.

Кэт ответил улыбкой.

— А меня Кэт. — Ему нравился этот человек, но он все еще чувствовал себя с ним немного неуверенно, зная, чем тот занимался в прошлом. Теперь Кэт дал ему десять тысяч долларов и «мерседес» Кейти... «Черт с ним, подумал он, я все равно не смогу справиться с этим в одиночку». Блуи Холлэнд был ему нужен, и значит, ему придется доверять.

В ту ночь Кэт лежал в кровати без сна, уставившись в потолок. Потом он закрыл глаза и вызвал в памяти лицо Джинкс, но это было не то лицо, которое он видел совсем недавно. Оно было моложе, лет двенадцати-тринадцати. Кэт как-то не мог представить ее в своем воображении в более позднем возрасте. Он подумал, а не случится ли так, что когда-нибудь вообще не сможет вспомнить ее лица?

— Я еду к тебе, малышка, — сказал он вслух в темноту. — Я еду за тобой.

 

Глава 9

— Кэт, это Блуи. Кажется, я нашел самолет.

— Прекрасно, Блуи. Во сколько это мне обойдется?

— Что-то около семидесяти пяти тысяч, — это цена сделки. Кроме того, нам нужно получить сертификат о ежегодном техосмотре за пятьсот-тысячу долларов, приобрести систему радионавигации, лоран и датчик поступления горючего — считай, еще шесть тысяч. Кроме того, нам нужно внести изменения в систему для другого сорта топлива. Приблизительно все это обойдется, скажем, в девяносто тысяч.

— О'кей, сумма подходящая. Можно мне взглянуть на самолет?

— Конечно, именно этого я и хотел. Я нахожусь на... — как называется этот чертов аэродром?

— Пичтри Декэле?

— Именно. Самолет стоит снаружи, перед диспетчерской вышкой. Он красно-белый, хвостовой номер сто двадцать три, «Танго».

Кэт засмеялся.

— Он мне уже нравится. Я приеду через полчаса.

В аэропорту Кэт запарковал машину около диспетчерской вышки и начал искать легкий двухмоторный самолет с названным номером, но безрезультатно. Тут из ангара вышел Блу и показал на него рукой. Глаза Кэта остановились на одномоторный «Сессне», и он застыл в недоумении.

— Господи, Блуи, ты хочешь, чтобы мы пересекли тысячу миль открытого океана в одномоторке? Он не больше того тренировочного самолета, на котором я учился летать.

— Послушай, приятель, — снисходительно сказал Блуи, — позволь мне объяснить тебе кое-что про самолеты. Прежде всего, смертность от несчастных случаев и у одномоторного, и у двухмоторного одинаковая. Во-вторых, если случится неполадка в двигателе двухмоторного самолета, нам придется очень нелегко. Чтобы летать в двухмоторном с одним действующим двигателем, нужна огромная практика, а там, где я недавно был, не предлагали такого способа проведения досуга. У одномоторного есть определенные преимущества в расходе горючего. Если надо лететь над водой, я не колеблясь возьму хорошо подготовленный к полету одномоторник.

— Ну...

— Это «Сессна-182 УШ». УШ значит «убирающееся шасси». Это несравненно более совершенная модель, чем 152, на который ты учился летать. Он достигает скорости сто пятьдесят шесть узлов; то есть ста восьмидесяти миль в час, при этом расходуя ежечасно лишь около тринадцати галлонов топлива, и я могу посадить его и поднять в воздух с дорожки для разбега длиной восемьсот пятьдесят футов. Он поднимет в воздух все, что угодно, что только войдет в него, с полными баками — немногие самолеты на такое способны. К тому же двигатель налетал всего четыреста часов, а по проекту он рассчитан на две тысячи до капитального ремонта. Машина оборудована, и у нее есть подвесные баки. Мы переплачиваем около пяти тысяч сверх рыночной цены, но мы спешим, а такие хорошие самолеты нелегко найти. Впрочем, если ты хочешь проторчать здесь еще две-три недели, пока я найду приличный двухмоторник и потренируюсь летать на одном двигателе, я готов... Но это очень хороший самолет. Что ты решил?

Кэт поднял обе руки, сдаваясь.

— УГОВОРИЛ.

— Хорошо. Сколько тебе нужно времени, чтобы привезти чек на семьдесят пять тысяч долларов, выписанный на «Эппс Эйр Сервис»?

Кэт взглянул на часы.

— Не раньше завтрашнего утра.

— Хорошо. Я поручу им оформить документы на ежегодный техосмотр. Если у механика не появится каких-то неожиданных проблем, мы сможем вылететь через три дня.

— Так долго?

— Да. И это совсем недолго для проведения техосмотра и установки дополнительного оборудования. Мы сделаем посадку во Флориде, чтобы запастись надувной спасательной шлюпкой, и еще раза два по пути для внесения дополнительных изменений. Я доставлю тебя в Колумбию меньше чем через неделю, если нам не помешает ураган.

— О'кей, я привезу деньги утром.

— Кэт, тебе придется взять с собой кучу денег наличными.

— Сколько?

— Так, внесение изменений во Флориде обойдется в несколько тысяч. К югу от границы, нам придется давать на лапу много раз, а в Гуахире или на Амазонке не принимают к оплате чеки «Америкэн Экспресс». Мы будем покупать товары и услуги у людей, привыкших иметь дело с клиентами, которые расплачиваются пачками сто долларовых купюр. Не советую оказаться на мели в тех районах.

— Может быть, удастся договориться с Банком, чтобы он прислал мне телеграфный перевод на нужную сумму прямо туда.

Блуи покачал головой.

— Нам придется бывать в местах, где это будет неудобно или даже невозможно.

— Ну, хорошо, сколько же тогда взять?

Блуи пожал плечами.

— Думаю, нужно иметь с собой сто тысяч наличными, чтобы тебя там принимали всерьез. Кроме того, наверное, придется платить выкуп, правильно? Если мы найдем твою дочь живой, может быть, тебе придется выкупать ее у того, кто ее держит.

— Понятно, — сказал Кэт, потому что он не нашелся, что еще сказать.

* * *

Следующие три дня Кэт провел в хлопотах. Он заплатил за самолет, потом повидал шурина.

Бен спокойно выслушал, что ему рассказал Кэт.

— Кэт, это безумие, что ты задумал. Но на твоем месте я поступил бы так же. У тебя действительно нет другого выхода, не так ли?

— Спасибо, Бен, — ответил Кэт. — Ты по-прежнему облечен властью моего поверенного. Распоряжайся делами фирмы по своему усмотрению.

— К нам уже дважды обращались по поводу поглощения нашей компании. Это означает уйму денег за наши сохранившиеся акции.

— Как ты посчитаешь нужным. Только не включай меня в число сотрудников. Боюсь, что я вообще не смогу больше уделять время бизнесу.

— Понимаю, — ответил Бен.

— Я буду звонить тебе оттуда при любой возможности.

— Хорошо. А я буду сообщать тебе, есть ли что-нибудь важное в поступающей почте.

Кэт встретился со своим адвокатом и составил новое завещание, в котором оставлял все Джинкс, если она была еще жива, крупную сумму своему университету, а остальное Бену, если Джинкс обнаружат мертвой. Он сделал специальную оговорку о лишении своего сына какого-либо наследства.

По пути от адвоката домой он зашел в магазин фотопринадлежностей и купил прочный чемоданчик из алюминия для камеры, с наборными замками, размером и формой напоминающий большой портфель. Дома он разрезал газету на сто небольших листков, измерил их и сделал подсчеты. Его удивил результат. Он позвонил своему биржевому маклеру и дал ему распоряжение о продаже акций, затем позвонил в головную контору своего банка и попросил к телефону президента.

— Офис мистера Эйвери, — ответила секретарша.

— Меня зовут Уэнделл Кэтледж. Я хотел бы поговорить с мистером Эйвери, — сказал Кэт.

— По какому вопросу, сэр? Мистер Эйвери вас знает?

— Я обсужу это с мистером Эйвери. Мы никогда не встречались.

Секретарша переменила тон на официальный.

— Боюсь, что у мистера Эйвери идет совещание. Если вы оставите свой номер телефона...

— В вашем банке есть счет моего предприятия. Название компании — «Принтекс». Пожалуйста, передайте мистеру Эйвери, что Уэнделл Кэтледж желает говорить с ним немедленно.

— Мне очень жаль, но...

— Пожалуйста, не заставляйте меня приходить к нему в офис.

Наступила короткая пауза.

— Подождите, пожалуйста, — сказала она раздраженно.

Наступила более длинная пауза, затем заговорил мужской голос:

— Мистер Кэтледж? Кэт? — Значит, банкир читал журналы «Форчун» и «Форес». — Простите, что заставили вас ждать. Чем могу помочь вам?

Кэт назвал номер счета «Принтекс» в банке и номер своего личного счета. Он объяснил банкиру, как тот может помочь ему, добавив при этом, что можно позвонить ему домой по телефонному номеру, указанному на его счете в банке, чтобы удостовериться, что он именно тот, за кого себя выдает.

Банкир смутился.

— Позвольте спросить вас... вы ведь понимаете, мистер Кэтледж, что по закону операция такого рода должна быть заявлена федеральному правительству.

— Я вполне понимаю это. Я буду у вас в офисе завтра в одиннадцать часов.

Банкир снова попытался уклониться.

— Вещи такого рода требуют времени, как вы знаете.

— Мистер Эйвери, — сказал Кэт, выходя из себя, — в вашем распоряжении почти двадцать четыре часа. Мне всего лишь нужно получить деньги по чеку. Я буду у вас в офисе завтра в одиннадцать часов утра.

— Хорошо, сэр, — ответил банкир.

Ровно в одиннадцать часов следующего утра Кэт появился в банке. Эйвери провел его в свой офис, затем в соседнюю комнату заседаний. Служащий банка и охранник в униформе стояли в конце стола.

В центре стола лежала стопка денег.

— Двадцать тысяч стодолларовых банкнот, — сказал Эйвери, и в его голосе все еще сквозило сомнение, — упакованные в пачки по пятьсот штук, как вы просили. Хотите пересчитать?

— Нет, — ответил Кэт. — Нужно подписать кое-какие документы.

Кэт положил свой алюминиевый чемоданчик на стол и открыл его.

— Сложите, пожалуйста, деньги в этот чемодан, пока я буду подписывать бумаги, — попросил он охранника. Эйвери кивнул и охранник начал складывать деньги.

Эйвери подвинул ему какие-то документы.

— Прежде всего, подпишите, пожалуйста, чек на два миллиона долларов, — сказал он.

Кэт подписал чек.

— Далее, я подготовил документ, освобождающий банк от всякой ответственности. Это единичный случай проведения банком такой операции, как вы, наверное, понимаете.

Кэт подписал документ. Он заметил, что деньги хорошо умещаются в чемоданчике, и даже остается немного свободного места. Его расчеты были верны.

— Теперь все в порядке, — сказал Эйвери. — Я бы хотел, чтобы наш охранник проводил вас до машины. У нас не самый безопасный район в городе, как вы знаете.

— Спасибо, — сказал Кэт. — И спасибо вам за то, что вы смогли сделать все так быстро.

Эйвери проводил его до двери.

— Мистер Кэтледж, если у вас возникнут проблемы, я готов сделать все, чтобы помочь вам, — искренне сказал он.

— Спасибо, мистер Эйвери, — улыбнулся Кэт, — но здесь совсем другое дело. Просто мне предстоит заключать сделки в таких местах, где нет обычных банковских услуг. Пожалуйста, не доставляйте себе больше никаких хлопот.

Охранник проводил его до машины, нервно оглядываясь по сторонам. Кэт подумал, что если бы он вышел один, то, наверное, привлек бы меньше внимания. Когда он входил в свой дом, зазвонил телефон.

— Алло.

— Это Блуи. Вылетаем завтра утром. Тебе все удалось сделать?

— Думаю, что да. Осталось только собрать вещи. Что нужно взять с собой?

— Летние вещи. Исключение составляет Богота, если мы окажемся там. Она находится на высоте более восьми тысяч футов над уровнем моря. Там прохладно и дождливо. Плащ подойдет. Возьми с собой пиджачную пару, если нам вдруг нужно будет произвести на кого-нибудь впечатление.

— О'кей. Что-нибудь еще?

— У тебя есть оружие?

— Нет.

— Тогда купи. Пожалуй, и мне тоже. Купи мне «Магнум» триста пятьдесят седьмого калибра с четырехдюймовым дулом и кобурой. Себе купи что понравится.

При мысли об оружии Кэт почувствовал приступ тошноты. В него стреляли из последнего оружия, которое у него было.

— Ты серьезно считаешь, что мне нужно вести с собой оружие? — спросил он.

— Никаких сомнений. Я бы взял с собой базуку, если бы она умещалась в кобуре на плече.

Кэт пошел в оружейный магазин, где покупал небольшое ружье для яхты. Это была сказочная страна смерти, где было выставлено любое мыслимое оружие. Он выбрал «Магнум» для Блуи, но душа его не лежала выбрать что-нибудь для себя. Единственное огнестрельное оружие, которым он когда-либо пользовался, был автомат сорок пятого калибра, когда он служил в морской пехоте. Но он выбивал рекордное количество очков из пистолета и карабина. Ему не нужно было такое тяжелое оружие, как «Магнум». И в конце концов он последовал совету продавца и купил очень дорогой девятимиллиметровый автоматический пистолет «Хехлер и Кох», потому что он был легким и имел обойму из пятнадцати патронов. Он купил подходящую кобуру, надеваемую на плечо, по коробке патронов для того и другого оружия и вышел из магазина с коричневым бумажным пакетом, в котором лежало все купленное, чувствуя себя дураком.

* * *

К семи часам утра им заправили самолет, и Кэт вместе с Блуи обошел его вокруг, запоминая последовательность предполетного осмотра.

— Так ты учился летать? — спросил Блуи. — Сколько часов налетал?

— Около шестидесяти. Недели две назад мне предстояло сдать контрольный полет и получить сертификат на право управлять личным самолетом, но вот это все помешало мне.

Блуи кивнул.

— О'кей, ты на нем полетишь. Посмотрим, какой из тебя пилот.

— Что?

Блуи подпихнул его в левое кресло и сам уселся рядом.

— Он не очень отличается от того тренировочного самолета, на котором ты учился летать. Единственная разница — пара дополнительных кнопок: для шасси и воздушного винта постоянной скорости. Кроме того, я лучший инструктор, которого тебе когда-либо приходилось встречать.

Кэт пожал плечами.

— Но что ж, думаю, мои ученические летные права сойдут. — Он пристегнулся в кресле и, пока Блуи зачитывал перечень всех приборов и указывал на них пальцем, запустил двигатель. Диспетчерская вышка еще не работала, поэтому они проверили направление ветра по ветровому конусу и вырулили самолет на взлетную полосу. Блуи объявил о вылете по линии радиосвязи для некоммерческих полетов и кивнул головой.

— Взлетаем. Полный газ.

Кэт выжал дроссель до конца и был приятно поражен тем, как быстро стал набирать скорость двигатель, по сравнению с тем, менее мощным самолетом, на котором он летал. Как его учили, при скорости в шестьдесят узлов он потянул штурвал на себя, и самолет взмыл в небо.

— Убери шасси, — скомандовал Блуи. — Подними закрылки. На высоте пятьсот футов сбрось газ до двадцати трех дюймов давления в трубопроводе — вон там индикатор, вон там! — и доведи вращения винта до двух тысяч четырехсот оборотов в минуту. — Он взглянул на карту. — Теперь начинай левый поворот и бери курс на Стоун Маунтин. Поднимись на высоту три тысячи футов.

Кэт выполнил все, что ему было велено, и взял курс на гранитную глыбу под названием Стоун Маунтин, пробив пелену раннего утреннего тумана.

Блуи включил радиосвязь, вызвал службу полетов Атланты и открыл план полета.

— Я подал заявку на посадку в городе Эверглейдс, — сказал он, подмигнув Кэту, — но мы не будем там садиться.

— А где мы садимся? — спросил Кэт, пытаясь удержать самолет на уровне трех тысяч футов.

— В небольшом местечке недалеко оттуда. Мой друг обслуживает его, — загадочно сказал Блуи. — Увидишь, когда приземлимся. Когда подойдешь к Стоун Маунтин, сделай правый разворот на сто восемьдесят градусов и держи ту же высоту. Нам нужно миновать контрольную зону аэропорта Атланты, прежде чем мы выйдем на высоту крейсерского полета.

Двадцать минут спустя Кэт поднялся на высоту девять тысяч футов и сбросил обороты двигателя. Блуи включил лоран и передал код города Эверглейдс — Экс Оу Один. Он нажал на две кнопки автопилота и откинулся назад.

— О'кей, отпускай управление, — сказал Блуи.

Кэт послушался, и самолет продолжал полет самостоятельно.

— Замечательная штука, этот лоран, — улыбнулся Блуи. — Теперь он доведет нас прямо до места назначения на высоте девять тысяч футов, при этом указывая нужную скорость и оставшееся расстояние до посадки. Я, пожалуй, вздремну. Разбуди меня, когда до Эверглейдса останется пятьдесят миль. — Он откинул спинку кресла, натянул шляпу на глаза и, по-видимому, тут же заснул.

Кэт сидел, глядя на приборную панель самостоятельно летящего самолета. Это был самый большой самолет, которым он когда-либо управлял, и он был доволен собой. Приличный взлет, хороший набор высоты — его инструктор гордился бы им. Он откинулся назад и стал смотреть сквозь иллюминатор и прозрачный утренний воздух штата Джорджия на зеленую землю под ним, усеянную озерами. Лоран отщелкивал оставшиеся мили и путевую скорость, которая составляла сто шестьдесят семь узлов. Должно быть, дует попутный ветер, подумал он. Это показалось ему хорошим предзнаменованием.

Когда они летели над югом Джорджии и болотами Окифиноки, Блуи приоткрыл один глаз, взглянул на приборы и снова заснул. Справа появилось побережье Мексиканского залива Флориды, затем районы городов Тампы и Санкт-Петербурга. Через три часа полета Кэт разбудил Блуи.

— До Эверглейдса осталось пятьдесят миль.

— Ага, — отозвался, зевая, Блуи. Он снова взглянул на приборную доску, вытащил карту Флориды, разбитую на районы, и указал на районы к западу от Эверглейдса. — Место, где работает Спайк, где-то здесь, — сказал он.

Кэт взглянул на карту.

— Это эверглейдские болота, — сказал он. — Как ты собираешься садиться там?

Блуи расплылся в улыбке.

— О, мы посадим самолет на крокодила, если нужно, — сказал он. Через несколько минут он повернулся к Кэту. — Сбрось газ, будем снижаться со скоростью пятисот футов в минуту, — сказал он. — Лоран и автопилот по-прежнему держат курс на аэропорт.

Кэт сбросил газ, и самолет опустил нос. Через несколько минут он сказал:

— Вижу аэропорт прямо перед собой.

— Туда и мы должны были прилететь, — сказал Блуи. Он подождал еще пять минут, затем вызвал службу полетов. — Говорит борт сто двадцать три «Танго»; вижу летное поле; пожалуйста, отмените мой план полета. — Он поменял частоту радиоволн и объявил: — Диспетчерская Эверглейдс, борт сто двадцать два «Танго», нахожусь в пяти милях от посадочной полосы пятнадцать. — Он повернулся к Кэту. — Выключи автопилот и выводи самолет на полосу пятнадцать. Действуй по всем правилам посадки. — Две мили спустя он сказал: — Выпускай шасси и подними закрылки на десять градусов. Сбрось скорость до одной сотни. — Когда осталась одна миля, Блуи сказал: — Закрылки — на двадцать градусов, восемьдесят узлов. Держи его на этой скорости и целься на конец посадочной полосы.

Почти в конце полосы Кэт стал готовиться к посадке, но Блуи взял на себя управление самолетом.

— Дай мне его, — сказал он. Он нажал на кнопку переговорного устройства. — Диспетчерская Эверглейдс, борт сто двадцать три «Танго» делает еще один заход. — Он дал полный газ, чуть поднял закрылки и убрал шасси. Он поднял машину на высоту сто футов и сделал резкий левый разворот. — Бери управление, — сказал он после этого К эту. — Держи высоту сто футов.

— Сто футов? — Кэт принял управление, а Блуи начал настраивать лоран на новую долготу и широту.

— Готово, — сказал он, включая автопилот и нажимая кнопку, поддерживающую постоянную высоту. — Пусть автопилот ведет его и строго следит за радиовышками.

Кэт широко раскрытыми глазами смотрел на проносящиеся внизу болота.

— Господи, Блуи, — сказал он. — Нам нужно будет взмыть на пятьсот футов над ближайшим препятствием. Ты что, хочешь, чтобы у тебя забрали летные права?

— Ты что, смеешься? — фыркнул Блуи. — Какие права?

Кэт попытался не вспоминать о федеральных воздушных законах, просто старался не пропустить помехи на пути самолета. На лоране расстояние до пункта прибытия было обозначено двадцатью семью милями.

Спустя несколько минут, когда расстояние сократилось до трех миль, Блуи сказал:

— Беру управление. — Он выключил автопилот, сбросил газ и поднял закрылки на десять градусов. — Следи, чтоб нам не врезаться в другой самолет, — сказал он, — хотя не думаю, чтобы здесь кто-то еще летал.

Кэт огляделся. Все вокруг казалось ему болотом. Где этот чертов Блуи собирался сажать самолет? Вместо ответа тот накренил машину на шестьдесят градусов на левый борт и стал снижаться. Затем, когда крылья заняли горизонтальное по отношению к земле положение, Кэт увидел прямо перед собой казавшийся крошечным кусочек земли без деревьев, фактически малюсенькую полянку.

— Выпустить закрылки, скорость шестьдесят пять узлов, глуши мотор, — вслух командовал себе Блуи. Самолет скользнул по макушкам деревьев, потом камнем упал на поляну. Шасси коснулись земли, и, как только носовое колесо дотронулось до земли, Блуи убрал закрылки и заорал себе: — Тормози изо всех сил!

Кэт затаил дыхание, когда деревья с противоположной стороны поляны понеслись им навстречу. На какой-то момент показалось, что самолет плывет, потом Кэт почувствовал, как врезались в его грудь ремни безопасности, а тормоза быстро сбросили скорость. Он глубоко вздохнул и медленно выпустил воздух из легких. Это была образцовая посадка машины на короткое поле. У него появилось какое-то доверие к Блуи Холлэнду.

Блуи повернул налево и указал на другие деревья. Из своего укрытия им махал человек.

— А вот и старина Спайк, — тихо засмеялся Блуи. Человек манил их к себе. Наконец он поднял скрещенные руки. Блуи развернул самолет на сто восемьдесят градусов и выключил двигатель.

Кэт выбрался из кабины. Блуи махнул рукой в сторону стоящего Спайка.

— Спайк, знакомься с моим напарником.

— Боб, — быстро сказал Кэт, протягивая руку. Он уже решил пользоваться вымышленным именем Роберта Эллиса в Колумбии. Можно начать и здесь.

Спайк был невысок и сухопар, но рука у него была на редкость крупная.

— Привет, — сказал он безразличным тоном. — Давайте спрячем птичку в дверях.

Они втроем стали толкать самолет назад, под камуфляжную сетку.

— Добро пожаловать на свободу, Блуи, — сказал Спайк, когда они закончили с этим. — Чем могу тебе помочь?

— Значит, так: поставить запасной бак на пятьдесят галлонов, резиновую спасательную шлюпку, два спасательных жилета, горючее. Сколько это будет мне стоить и когда я смогу вылететь отсюда?

— Две тысячи за бак, три за лодку и жилеты, пять за документы и номера и горючее по десять баксов за галлон. Мне приходится завозить его сюда на гидросамолете. Сюда же войдет стоимость жилья и стейка.

— Как скоро?

— Я не очень занят. Сможешь вылететь завтра ночью.

— Давай, друг! — заревел Блуи. — А теперь тащи пиво. Я выпью не меньше пинты-другой на скорую руку.

Через несколько минут они сидели в небольшой уютной хижине с запасом легкого пива «Суонн» австралийского производства.

— Спайк спился несколько лет назад, — тихо засмеялся Блуи, — и теперь не пьет ничего другого. Бог знает, где он достает его.

Вскоре Спайк подсел к ним.

— Куда держишь путь, Блуи?

— Мне нужно «окно в Айдлуайлд» послезавтра.

— Как стемнеет, я свяжусь с ними, — сказал Спайк, потягивая пиво. — Господи, Блуи, я думал, тебя надолго упекли после того последнего раза. Как это ты разгуливаешь на свободе?

— Отпустили на поруки, друг. Образцовое поведение в тюрьме и все такое, — засмеялся Блуи.

Спайк повернулся к Кэту.

— Вот ведь черт. Боб, — сказал он. — Этот сумасшедший австралиец пару лет назад посадил «Ди-Си-Три» на фермерском поле под Валдостой в штате Джорджия. Без двигателей! Ночью!

— И к тому же ни одной царапины, — добавил Блуи, благосклонно принимая похвалу.

— Черт, ему надо было дать медаль! — хриплым голосом проговорил Спайк.

Кэт взглянул на Блуи.

— "Ди-Си-Три"? Ты имеешь в виду модель «Си-47»? Без двигателей?

Блуи кивнул.

— Не повезло как никогда, — сказал он. — Слегка просчитался с горючим.

Кэт был поражен тем, что можно было посадить большой двухмоторный самолет без управления на поле и в темноте. Он надеялся, что Блуи не просчитается и завтра ночью.

Спайк оставил их в хижине, и Кэт повернулся к Блуи.

— Что это за «окно в Айдлуайлд»? Ты говорил про аэропорт Кеннеди в Нью-Йорке? Блуи покачал головой.

— Да нет. Теперь Айдлуайлдом называют летное поле на полуострове Гуахира в Колумбии — что-то вроде центрального аэровокзала для типов, которые занимаются нашим бизнесом. — Он отхлебнул большой глоток «Суонна». — Спайк свяжется с ними сегодня вечером с помощью своей небольшой высокочастотной радиостанции и получит для нас «окно», полчаса или около этого, чтобы мы могли приземлиться. Это такое место, где лучше, чтобы о твоем прибытии знали заранее.

Кэт кивнул.

— Я думаю слегка размяться на этой полянке. Не возражаешь?

Блуи кивнул.

— Только держись в тени деревьев. Если услышишь звук самолета, спрячься куда-нибудь. Спайк хочет, чтобы это место продолжали считать заброшенным углом Эверглейдса.

Кэт переоделся в шорты и кроссовки и вышел из хижины. Он прошел мимо ангара с открытой стеной, где над двухмоторным «Пайпером» трудился человек. Двое уже работали на сто двадцать третьем «Танго». Он дошел до поляны и побежал трусцой. Был самый полдень, липкая жара, но Кэту было необходимо размяться. Он не любил бегать — слишком много занимался этим, служа в морской пехоте. Но здесь не было бассейна, а ближайшая вода кишела совсем недружелюбными тварями.

Ему хотелось бегать еще и потому, что к нему медленно подкрадывался страх, а когда такое случается, то лучше всего двигаться. Он попытался вспомнить, когда последний раз испытывал приближение такого чувства, и понял, что, наверное, это было очень давно в военном лагере. Для Кэта физическая нагрузка всегда была лучшим средством от страха и, к счастью для молодого лейтенанта службы подготовки офицеров резерва, такого было хоть отбавляй. Да и причин для страхов разного рода было достаточно: страх перед инструктором строевой подготовки; боязнь не выполнить того, что от тебя требуют; опасение быть осмеянным перед строем; страх смерти от того, чему его подвергли — подвергли их всех — в Куантико.

Теперь он испытывал страх, который ассоциировался у него с Колумбией с тех пор, как затонула яхта. Он не хотел возвращаться туда, и особенно не хотелось ему возвращаться в одномоторном самолете с бывшим контрабандистом наркотиков. Он должен лететь туда, чтобы вернуться в Майами и отправиться в Боготу самолетом компании «Истерн Эйрлайнз». Он мог бы встретиться с Блуи позднее. Но как поступит Блуи, если оставить его здесь с десятью тысячами долларов и самолетом с новыми номерами и документами? Джим сказал, чтобы он не отдавал ему паспорт до тех пор, пока это станет совершенно необходимым. А не окажутся ли деньги и самолет еще более привлекательными, чем паспорт?

Пробежав по поляне два круга в раскаленном и влажном воздухе, Кэт еле волочил ноги. Он вернулся в хижину, принял холодный душ и прилег на несколько минут на свою койку, стараясь принять последнее, окончательное решение. Блуи потягивал пиво и читал детектив.

Наконец Кэт встал, достал свой чемодан и вытащил коричневый бумажный пакет.

— На, — сказал он, бросив Буи «Магнум-357».

Блуи поймал его и удовлетворенно кивнул.

Кэт бросил ему наплечную кобуру и патроны, затем уселся за стол в центре комнаты с девятимиллиметровым автоматическим пистолетом. Он глубоко вдохнул, открыл инструкцию и начал разбирать оружие.

Блуи оценивающим взглядом наблюдал за ним из угла комнаты.

— Тебе, видно, приходилось заниматься этим, дружище?

Кэт кивнул.

— Очень давно, несколько световых лет назад.

Он никогда не думал, что ему придется заниматься этим снова.

 

Глава 10

Было начало двенадцатого, и безлунная ночь тяжело давила на них. Кэт нервно оглядывался, пока Блуи впервые пристегнул себя в левом кресле, разогревая двигатель. В полумраке от света приборной доски Кэт разглядел огромный бак для горючего емкостью в пятьдесят галлонов, пристроенный в хвостовом отделении, где обычно помещался багаж, который теперь лежал грудой на заднем сиденье. Сверху на багаже лежала резиновая спасательная шлюпка, удивительно компактная, но тяжелая.

Кэт прикинул, что все вместе весит, по крайней мере, на десять процентов больше допустимого предельного веса самолета этой категории.

На них обоих были желтые спасательные жилеты и у каждого под мышкой кобура со своим оружием. «Не прячь эту штуку под пиджак, — говорил ему Блуи. — Там, куда мы отправляемся, каждый должен знать, что ты вооружен». Под правой подмышкой у Кэта была еще одна «кобура»: большой мягкий кожаный бумажник, в котором лежало сто тысяч долларов в алюминиевом чемоданчике, который находился рядом со спасательной шлюпкой, на верху сваленного багажа. Если они угробят самолет, думал Кэт, он обязательно возьмет этот чемоданчик с собой в шлюпку. На полу между креслами лежала «итакская пушка» — короткое ружье двенадцатого калибра с восемью гильзами утяжеленной картечи, которое Блуи купил у Спайка («Пострашнее автомата», — заявил Блуи).

Вместе с деньгами под мышкой у Кэта лежал паспорт на имя Роберта Эллиса; такой же бумажник лежал в заднем кармане брюк. Его собственный паспорт и бумажник находились в алюминиевом чемоданчике с деньгами. Теперь у Кэта были фальшивые временные летные права, якобы выданные Федеральным авиационным управлением, два — на его настоящее и вымышленное имена, в которых удостоверялось, что он недавно сдал экзамен по навигационным приборам самолета. Смешно, подумал Кэт, ведь он не получил даже любительских прав на управление самолетом (Спайк объяснил, что такое удостоверение летчик получает после сдачи экзаменов. Оно действительно в течение шести месяцев, и его несравненно легче подделать, чем постоянные права).

Мы накачались пивом, думал Кэт, и от этого чувствуем себя хоть чуть-чуть спокойнее, но самолет тоже набили до отказа, и Кэт очень нервничал по этому поводу. Он наблюдал, как Блуи включил освещение на носу и фюзеляже самолета, выпустил закрылки на двадцать градусов, подготовился к взлету и выжал газ. Тормоза еще держали машину на месте, корпус самолета дрожал, они ждали, пока двигатель наберет полные обороты, затем Блуи отпустил тормоза.

Кэт ужаснулся, насколько медленно самолет набирал скорость. Поляна имела протяженность немногим более тысячи футов, и она быстро кончалась. Им навстречу, в свете самолетных огней, быстро неслись деревья. Затем при скорости в пятьдесят узлов Блуи огромным усилием вытянул на себя штурвал, и самолет стал тяжело подниматься в воздух под таким углом, который казался Кэту невероятным. Мотор уж точно заглохнет, думал он; Блуи убрал шасси, угол увеличился, и вдруг они взмыли над деревьями. Австралиец уже давил на штурвал, позволяя самолету набрать скорость.

Блуи расплылся в улыбке, взглянув на Кэта.

— Вот так надо выполнять «короткий взлет с преодолением препятствия», — сказал он, довольный собой. — Стоит запомнить, как это делается — угол и все остальное. Вскоре может пригодиться.

— Спасибо за урок, — ответил Кэт, вытирая рукавом пот со лба. Реальное пилотирование здорово отличается от тренировок на хорошо подготовленной, длинной взлетной полосе.

Блуи резко развернулся по направлению к городу Эверглейдс и продолжал держать самолет на малой высоте. Спустя несколько минут, когда в поле зрения появился аэропорт, он начал набирать высоту, одновременно вызывая по радио службу полетов. Блуи объяснил, что они только что вылетели из Эверглейдса и заказывают полет в Марафон, на Флорида-Киз. Покончив с этим, Блуи расслабился.

— Я говорил тебе, что машину поднимет любой груз, который войдет в нее, — улыбнулся он Кэту.

— Я верю тебе, — ответил Кэт. — Зачем нам садиться в Марафоне?

— А мы и не садимся, — ответил Блуи.

Глупый вопрос, подумал Кэт. Пора бы уже привыкнуть к этому. Блуи притворился, что вылетел из Эверглейдса, а теперь притворится, что будет делать посадку в Марафоне. Его план полета был зарегистрирован. Их следующая остановка — полуостров Гуахира в Колумбии.

Спустя час Блуи приготовился садиться в Марафоне, вызвал службу полетов и отменил свой план, затем с ревом пронесся над посадочной полосой в десяти футах над землей. Он выключил вращающийся световой маяк, навигационные и посадочные огни и огни на концах крыльев, поднялся на высоту двести футов, затем сделал резкий разворот на юго-восток, пронесшись над узким островом. Тут же вслед за этим, едва оторвавшись от материка, он навалился на штурвал и нырнул вниз к поверхности воды, заставив Кэта закрыть глаза в ожидании удара.

Когда ничего этого не произошло, он открыл глаза.

— На какой мы высоте? — неуверенно спросил Кэт.

— Думаю, около пятнадцати футов, — ответил Блуи.

Они пронеслись мимо идущей внизу яхты на расстоянии не более чем в сотне футов от конца крыла со стороны Кэта.

— Следи за судами, — сказал Блуи с опозданием.

— Хорошо, — сказал Кэт. — Сколько мы будем лететь на такой высоте?

— Все время, пока не минуем Кубу и не окажемся в Эспаньоле, — сказал Блуи. — Возьми штурвал.

Кэт кинулся к штурвалу, а Блуи занялся лораном, задавая ему новую серию координат.

— Не давай ему подниматься! — скомандовал Блуи.

Кэт понял, что неосознанно тянет штурвал на себя. Он постарался держать высоту.

— Следи за водой, а не за высотомером, — сказал Блуи. Через минуту он забрал штурвал, и Кэт вздохнул с облегчением.

Блуи говорил Кэту, что они пролетят Кубу стороной, по проходу Уиндуорд между Кубой и Гаити, но не сказал, что проделает это на высоте пятнадцати футов. Кэт никак не мог расслабиться.

— На. Флорида-Киз держат шар-зонд на тросе длиной четырнадцать тысяч футов, — сказал Блуи. — Они поднимают на нем радар и просматривают пространство под ним. Ночью он опущен, и нам надо пролететь, чтобы нас не засекли ни американские, ни кубинские радары, пока мы не покинем их воздушное пространство. Я не хочу, чтобы МИГи Фиделя использовали нас как мишень для тренировки попадания в цель.

Около двух часов самолет летел, почти касаясь воды, а Кэт в это время шарил глазами по туманному горизонту, высматривая корабли и мелкие суда. Был момент, когда он заметил огни справа. Он решил, что это Куба, но не хотел отвлекать Блуи вопросами. Спустя какое-то время огни появились прямо перед ними.

— Это Гаити, — сказал Блуи, — скоро будем набирать высоту.

Огни приближались, и Блуи поднялся на две сотни футов. Потом прямо под ними промелькнула прибрежная полоса, и самолет начал по-настоящему набирать высоту.

— Там впереди гора высотой девять тысяч футов, — объяснил Блуи.

— Что же, никто не заметит неизвестный самолет над Гаити? — спросил Кэт.

— Конечно, заметит, — сказал Блуи. — Мы сейчас на радаре ПВО США. Они принимают нас за гаитянский самолет, который только что взлетел. Мы и на радаре Гаити, если они уже проснулись, в чем я сомневаюсь. Но у Гаити нет ВВС, так какого черта беспокоиться?

Оставив остров позади, Блуи зафиксировал автопилот на высоте девять тысяч футов, сбавил обороты двигателя и задал новую долготу и широту.

— Это для Айдлуайлда, — сказал он, — мы будем там часов через шесть. Наше «окно» — в промежутке между семью тридцатью и восемью часами. Я добавил в план полета дополнительные полчаса на всякий случай.

— На какой случай?

— Если прилетишь на Айдлуайлд раньше или позже условленного времени, тебя подстрелят при посадке, — весело объяснил Блуи. — Очень обидчивые люди.

— Понятно, — сказал Кэт. — Ты часто летал туда?

— Думаю, что сделал не меньше двух десятков полетов туда и обратно.

— А как они узнают нас?

— У нас есть код. Айдлуайлд — это Браво Один, мы — Браво Два. Как ты познакомился с Карлосом, Кэт?

— У нас был общий друг. А как ты с ним познакомился, Блуи?

Блуи засмеялся.

— Я летал в сельскохозяйственной авиации на Кубе в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году. У власти еще был Батиста, но Фидель и его компания веселых мужиков здорово напирала. Большинство иностранцев — и многие кубинцы — покидали страну, но я остался. Нужны были деньги, а я был молод и глуп. Однажды я заправляю самолет, а тут кубинский крестьянин подкатывает ко мне и спрашивает, не хочу ли я заработать лишних деньжонок. Говорит он с американским акцентом. Я не спешу, делаю свое дело, а потом говорю, что, конечно, лишние деньжата не помешают. Он дает мне фотоаппарат и говорит, что ему нужны фотографии побережья около тростникового поля, которое я опылял, и чтобы они были сделаны с высоты не более ста футов и захватывали кусок побережья на пару сотен ярдов вглубь. Я сделал два-три захода, сделал фотографии, получил деньги. Мы выпили пива, подружились. То побережье было у местечка под названием Бахья де Кочинос. Залив свиней.

Блуи налил себе супа из термоса, который им дал Спайк, потом продолжил.

— Когда прорвался Кастро, я привел свой «кукурузник» в Ки-Уэст — дал ему свободу, можно сказать, и открыл небольшое дело во Флориде. Года два спустя, когда мне опостылело опылять посевы, я получаю весточку от Карлоса. Только Богу известно, как он нашел меня. Не успел я опомниться, как оказался в Гватемале, где они готовили кубинцев для праздника в Заливе свиней. Во время вторжения я сбрасывал грузы на побережье с «Ди-Си-Три» — не самое веселое занятие, которым мне когда-либо приходилось заниматься, и при этом мне в задницу всадили шрапнель. Я грохнулся в океан, и меня подобрал гидросамолет. На его борту Карлос уже ждал меня. Потом, в течение многих лет, он изредка появлялся снова, и каждый раз предлагал работу, всегда за хорошие деньги.

— Так он из ЦРУ? — спросил Кэт.

— Если ты так считаешь, — тихо засмеялся Блуи. — Я ни разу не видел его удостоверения, только его деньги. И они ни разу не были фальшивыми, поэтому я и не задавал вопросов. Но он хороший мужик.

— Наверное — после всего, что ты рассказал, — откликнулся Кэт. — Во всяком случае, мне он нравится.

— Хочешь спать? — спросил Блуи.

— Ты, наверное, шутишь? У меня все еще выделяется адреналин после твоего низкого пилотирования.

— Тогда возьми ненадолго управление. Я вздремну. Не забывай следить за давлением масла и температурой головки цилиндра и масла. — Он показал, где находятся на панели эти датчики. — Если где-то загорится красная лампочка или ты заподозришь что-то неладное, буди меня. — Он откинул спинку кресла, устроился поудобнее и натянул шляпу на глаза.

Кэт оглядел приборную доску. При включенном автопилоте и лоране ему практически нечего было делать. Он съел сэндвич и выпил кофе. Двигатель уверенно гудел, а приборы удерживали машину от качки. Взошла луна и отразилась на поверхности моря внизу — серебро на синем фоне. Звезды проплывали в безоблачном небе. Кэт испытывал удовлетворение от сознания того, что он делает все возможное, все, что в его силах, — по крайней мере, это было чувство, очень близкое к удовлетворению, которое он испытывал впервые с тех пор, как затонула яхта, и он отдался этому чувству до конца, постоянно думая о Джинкс. Изредка в его памяти невольно вспыхивала картина — тело с кровавым отпечатком ладони, хотя теперь он знал, что это была не Джинкс. Он задумался над тем, кто же была та бедняжка и почему ее убили вместе с Кейти. Все это было не только жестоко, но и бессмысленно, и это раздражало Кэта. Неужели ему только показалось, что тот голос по телефону был голосом Джинкс? Неужели в действительности она тоже пошла ко дну вместе с Кейти и «Кэтберд»? Неужели он рискует жизнью и своим состоянием, предпринимая дурацкую авантюру, чтобы найти девушку, которую просто нельзя найти, потому что она лежит на дне моря?

Спустя часа два после того, как они миновали Гаити, Кэт отвлекся от своих воспоминаний, чтобы взглянуть на приборы. Он не переставал делать это каждые несколько минут с тех пор, как уснул Блуи. Приборы не меняли показаний, скорость полета составляла точно сто пятьдесят шесть узлов, как и следовало быть. Горючее расходовалось со скоростью двенадцати с половиной галлонов в час, до Айдлуайлда оставалось чуть больше пятисот миль. Однако лоран показывал путевую скорость в сто двадцать восемь узлов. Испугавшись, Кэт снова проверил все остальные приборы. Все было в порядке. Он тряхнул Блуи.

— Что?

— Лоран показывает путевую скорость ниже настоящей. Что, у нас лобовой ветер?

Блуи взглянул на приборы.

— Совершенно верно, черт возьми. Лобовой ветер. — Он сверил, сколько осталось времени до места назначения по лорану с оставшимся временем полета по показаниям расходомера. Блуи выругался. — Если мы поднимемся выше, там встречный поток воздуха может быть еще сильнее, — сказал он. — Если снизимся, встречный поток может оказаться слабее, но мы сожжем гораздо больше горючего на той высоте. Лучше всего эта высота. Но главное, что сжирается весь наш запас топлива. По моим подсчетам, если скорость встречного потока будет такой же, то мы долетим до побережья с запасом топлива всего на шесть минут полета.

— Этого хватит, чтобы добраться до Айдлуайлда? — с тревогой спросил Кэт.

— Может быть, — угрюмо ответил Блуи. — Назад возврата нет. Остается продолжать полет и надеяться на лучшее. — Он слегка сбросил газ. — Мы сбавим обороты до пятидесяти восьми процентов. Это самый экономный режим для нас, но это снижает скорость полета еще на четыре узла и сокращает резерв времени нашего «окна» в Айдлуайлде. Нам никак нельзя опаздывать. Может быть, встречный поток ослабнет. Может быть, расходомер грешит в нашу пользу.

Или, подумал Кэт, может быть, встречный поток не ослабнет и, может быть, расходомер грешит, но не в нашу Пользу. Может быть, нам придется грохнуться в море, а может быть, мы опоздаем в Айдлуайлд и будем из-за нашей пустяковой неполадки расстреляны.

— Давай перекачивать запасное топливо в баки на крыльях, — сказал Блуи и начал возиться с насосом для горючего.

Они продолжали летать, не говоря ни слова, еще час, и их путевая скорость упала еще на три узла. Встречный поток воздуха нарастал.

Блуи снова прибавил скорость.

— Нам нужно вернуться на прежние обороты, — сказал он. — Мы почти на пределе нашего резерва времени.

Самолет продолжал лететь по направлению к Южной Америке, и вскоре небо на Востоке начало розоветь. Блуи снова занялся лораном.

— Теперь вроде бы осталось горючего на четыре минуты после того, как мы пересечем побережье, — сказал он.

Кэт ничего не ответил. Ему хотелось, чтобы самолет летел быстрее, чтобы ветер стих, чтобы двигатель расходовал меньше горючего.

Когда расходомер уже показывал, что горючего осталось на восемнадцать минут полета, Блуи завопил:

— Берег! Чертов берег! Уж плыть-то до берега нам не придется!

Кэт поднял голову и увидел коричневую полоску земли впереди, освещенную восходящим солнцем.

Глаза обоих перебегали от расходомера к колумбийскому побережью, которое, казалось, приближается неимоверно медленно.

— Браво Один, это Браво Два, — сказал Блуи в переговорное устройство. Ему ответила тишина и потрескивание атмосферных помех. — Мы еще слишком далеко, — предположил он. Затем у него вытянулось лицо, и он указал на лоран. Там загорелась красная лампочка. — Это значит, что сигнал не работает. — Красная лампочка погасла. Погас и экран лорана. — Мы находимся за границей цепи радиолокационных станций. — Экран зажегся, потом опять погас. — Браво Один, это Браво Два. Вы меня слышите? — Треск.

Они пересекли береговую линию, и Кэт взглянул на расходомер. Горючего оставалось на две с половиной минуты.

— Держу этот курс еще пять минут и начинаю снижаться, — сказал Блуи с угрюмым видом. Он включил другое навигационное радио. — Может быть, удастся получить лучевой сигнал и дистанцию с маяка сверхвысокой частоты в Барранкилье. — Он повозился с радио. — Черт побери, получают сигнал сверхвысокой частоты, но нет дистанции. Не достает. Может быть... — Пока он говорил, приборы выбросили красный флажок. — Уточню, — сказал он, — мы не получаем и сверхчастотного сигнала. Что еще может отказать?

Как будто в ответ на его вопрос в двигателе появились перебои, потом он заработал ровно.

Расходомер показывал минуту и пятнадцать секунд. Мотор снова зачихал, и на высотомере появился ноль. Двигатель поработал еще полминуты, чихнул последний раз и заглох. Нос самолета клюнул.

— Сажаем самолет, — сказал Блуи, и Кэт подумал, что эта фраза была ни к чему. — Поищи со своей стороны подходящее место для посадки. Браво Один, это Браво Два. Кэт, ты держи связь. Мне нужно этот контейнер заставить лететь, как планер.

Кэт начал повторять код в переговорное устройство, одновременно с отчаянием отыскивая внизу место для посадки.

— Вон там довольно ровно, — сказал он Блуи. Под ними на всем пространстве была коричневая, на вид сухая земля, на которой местами торчали кусты.

— Действительно, ровно, — ответил Блуи. — Полуостров Гуахира очертанием напоминает Флориду, а выглядит, как Аризона. Там внизу пустыня, и я смогу посадить нас, не развалившись на куски, но я не хочу садиться неизвестно где: ни транспорта, ни горючего, и отдать себя на милость любого негодяя, который захочет пристрелить нас, чтобы снять с нас обувь.

Теперь скорость полета снизилась до восьмидесяти узлов — лучшая скорость для парения в воздухе. Высотомер показывал неуклонное снижение, приближалась земля.

— Браво Один, это Браво Два, — повторял Кэт, — Браво... Господи, Блуи, что это там? — Он показал рукой вперед от правого крыла, где на расстоянии двух миль что-то виднелось в ярком свете солнечного утра.

Блуи слегка перевалил самолет вправо и посмотрел туда, куда показывал Кэт.

— Я скажу тебе, что это такое, — сказал он хриплым голосом. — Это, черт возьми, грунтовая взлетно-посадочная полоса! Похоже, это посадочное поле для старого «кукурузника»! — Он направил самолет на полосу земли. — И высота у нас подходящая. Мы сядем! О Господи, надеюсь, у них есть горючее!

— Браво Один, Браво Два, — механически повторял Кэт, не отрывая глаз от полосы. Они прошли над ней на высоте двух тысяч футов.

— Это что вон там? Цистерна, что ли? — спросил Блуи, показывая пальцем.

Кэт взглянул и увидел нечто напоминающее большой металлический цилиндр, лежащий на боку.

— Надеюсь, там не вода.

Блуи развернулся на триста шестьдесят градусов, чтобы чуть снизиться, затем зашел на грунтовую посадочную полосу и предоставил самолету скользить по направлению к ней. Когда он убедился, что им удастся сесть, он выпустил полностью шасси и чуть-чуть закрылки, и скорость упала до семидесяти узлов.

— Картинка, а не заход на посадку! — тихо засмеялся он. Они довольно мягко приземлились, и Кэта приятно поразила тишина, наступившая после окончания работы мотора. Полоса была неровная, но она вполне сошла и такая. Блуи дал самолету катиться, пока он не остановился сам. Впереди на расстоянии около пятидесяти футов, чуть в стороне от полосы, на деревянной подставке, возвышавшейся примерно на десять футов над землей, стояла пятисотгаллоновая цистерна.

— Это топливо, — сказал Блуи, указывая на нее. — Смотри-ка, там шланг есть. Давай быстро двигать самолет туда.

Они выбрались из кабины и начали толкать самолет в стойки крыльев. Самолет медленно катился по грунтовой полосе, усыпанной галькой. Кэт огляделся вокруг, но заметил лишь хижину с крышей, крытой жестью, в пятидесяти ярдах по другую сторону цистерны. Неужели это и вправду цистерна с горючим? Может быть, она пустая?

Наконец они смогли дотянуться до шланга. Пока Блуи побежал к нему, Кэт увидел буквы, грубо выведенные на боку цистерны: 100 ЛЛ. Это было авиационное горючее.

— Быстро! — прошептал Блуи, бросив взгляд на хижину. — У нас в багажном отделении с дополнительным бензобаком есть складная лестница. Принеси ее, только без шума! Если в этой хижине кто-то спит, я не хочу его будить.

Кэт обежал самолет, открыл багажное отделение и нашел небольшую лесенку, бегом вернулся к правому крылу, подставил лестницу и встал на нее, взяв шланг из рук Блуи, затем открыл бак и опустил в него наконечник шланга.

— На цистерне даже нет замка, — громко прошептал Блуи.

Кэт нажал на рукоятку, и горючее начало поступать в бак. Он наполнился наполовину, когда Блуи дернул его за брючину.

— Слезай оттуда; возьми ружье и прикрой меня.

Кэт оглянулся через плечо и увидел четверых сонных индейцев, которые приближались к ним со стороны хижины. Трое из них были с пистолетами. Четвертый держал в руках легкий автомат. Кэт быстро закрыл крышку бака и спрыгнул с лестницы.

— Дай мне денег, — хрипло проговорил Блуи.

Кэт достал из тайника под мышкой пачку только что отпечатанных стодолларовых банкнот. Он отдал их Блуи, забросил складную лестницу в самолет и, схватив ружье, встал под крылом, расставив ноги, держа оружие наготове и стараясь выглядеть спокойным.

— Амигос! — крикнул Блуи, помахав индейцам. Они остановились, и один из них быстро заговорил.

— Что он говорит? — спросил Кэт краем рта.

— Не знаю, — сказал Блуи, — но он здорово злится.

— Как это ты не знаешь? Ты же сказал, что говоришь по-испански.

Блуи покачал головой.

— Да, но это какой-то диалект.

Индеец снова заговорил, и тот, у кого был автомат, с угрозой поднял его и навел на них. Кэт, неожиданно для самого себя, громко взвел курок.

Все четверо индейцев отступили назад, глядя на ружье. Не зря Блуи говорил, что оно внушает страх.

Блуи сделал шаг вперед и протянул стодолларовую бумажку. Индеец замолчал, потом сделал ему знак не подходить. Блуи начал что-то говорить по-испански, улыбаясь, размахивая деньгами. Кэт слышал, как он несколько раз повторил слово «амигос». Индейцы переглянулись.

Блуи, не отрывая от них взгляда, спросил через плечо:

— Сколько горючего попало в бак?

— Может быть, полбака.

Блуи продолжал говорить. Теперь он отсчитывал сотни, громко называя цифры по-испански. Один из индейцев сделал шаг вперед, кивнул головой и взял деньги. Человек с автоматом все еще смотрел с угрозой.

Блуи повернулся и пошел к самолету.

— Продолжай стоять с ружьем, — бросил он Кэту, — я разверну самолет, и только нас здесь видели! — Он подошел к хвостовой части, нажал на стабилизатор горизонта, оторвав новое колесо от земли, и развернул самолет вокруг оси. Когда машина снова оказалась в начале взлетной полосы, Блуи полез в кабину.

— Когда я запущу двигатель, прыгай сюда, — сказал он Кэту.

— Хорошо, — ответил Кэт. Через минуту двигатель издал резкий звук, потом завелся. Кэт, двигаясь вполоборота, обошел самолет, приветственно махая рукой и улыбаясь четырем индейцам. Они остались стоять неподвижно, и весь их вид выражал настороженность. Кэт запрыгнул в кабину, и самолет тронулся с места.

— Нет времени на разогрев двигателя, — сказал Блуи, вытягивая на себя штурвал до брандмауэра. — Поехали. Надеюсь, эти негодяи не начнут стрелять.

Самолет пробежал по короткой полосе, набрал скорость и лихо поднялся в воздух, став легче из-за неполного груза горючего. Кэт испустил глубокий выдох.

— О'кей, — сказал Блуи, — этого горючего нам хватит чуть дольше, чем на час. Давай найдем Айдлуайлд. Браво Один; это Браво Два.

К удивлению Кэта, тут же отозвался голос:

— Браво Два, это Браво Один. На каком расстоянии вы находитесь?

Блуи издал радостный вопль.

— Ждите! — прокричал он в переговорное устройство.

Затем нажал кнопку на лоране, и тот ожил.

— Сто тридцать пять градусов, расстояние двадцать две мили, — сказал он по радио. — Извините за опоздание.

— На сколько точно вы опаздываете? — спросил подозрительно голос.

Блуи взглянул на часы.

— На тридцать одну минуту.

Наступила пауза, затем голос сказал:

— Правильно, посадку разрешаю, Браво Два.

Блуи и Кэт обменялись взглядами.

— Значит ли это, что в нас не будут стрелять? — спросил Кэт.

— Похоже, что так, — улыбнулся Блуи.

Спустя пять минут Блуи, указывая прямо перед собой, закричал:

— Поле!

Кэт взглянул на длинную глинобитную полосу впереди и вяло улыбнулся.

— Сколько стоило топливо? — спросил он.

— Тысячу баксов, — сказал Блуи, выпуская шасси и опуская закрылки. — Ты возражаешь?

— Очень дешево, — ответил Кэт, не покривив душой.

 

Глава 11

Человек помог вырулить самолет на стоянку, рядом с полудюжиной других машин — одним «Ди-Си-Три» и несколькими легкими двухвинтовыми самолетами. Они развернули свою машину и затолкали ее хвостовой частью под маскировочную сетку. Кэт удивился, почувствовав под ногами твердую поверхность. По-видимому, не сама природа позаботилась об этом, а взлетно-посадочная полоса была покрыта тонким слоем земли. Пока Кэт стоял, осматриваясь, на середину полосы выкатили небольшой домик на трейлере, а в других стратегических местах появился кустарник.

— С воздуха площадку очень трудно заметить, — пояснил Блуи. — Они не убирают маскировку до тех пор, пока кто-нибудь не прилетит по договоренности, а любой другой, кто попытается приземлиться, будет вынужден проехать сквозь дом. — Он повел Кэта к низкому зданию под другой маскировочной сеткой. Внутри человек, сидящий за письменным столом, поднял голову. Ему было по крайней мере лет семьдесят, он был худощав, с длинной белой бородой.

— Блуи, — сказал он. Он выглядел так, как будто ничто не могло удивить его. — Что тебе нужно?

— Привет, Мэк. — Блуи плюхнулся на хлипкий стул и взглянул на потолочный вентилятор, вращающийся над ним.

— Топливо, машину на пару дней, несколько штампов на моих документах.

— Сколько топлива?

— Только в баки под крыльями. Я думаю, около восьмидесяти галлонов.

— Тысячу вперед и пять тысяч в залог за машину. О штампах договоришься сам. — Он взял микрофон и сказал что-то по-испански. Его голос через громкоговорители разнесся раскатами над полосой. — Здесь где-то капитан.

Блуи отсчитал большую часть из оставшихся денег, которые дал ему Кэт.

— Хорошо. Какой марки машина?

Мэк бросил ему ключи.

— Там на улице стоит почти новый «Бронко». Если разобьешь, то купишь новый, а стоит он дорого.

— Идет. Дверь открылась, и вошел колумбийский полицейский в форме. Кэт насторожился, но Блуи встал, пожал ему руку и о чем-то заговорил с ним по-испански. Они как будто поторговались, а затем и Блуи повернулся к Кэту.

— Дай мне пару тысяч.

Кэт вручил ему еще пачку банкнот. Блуи протянул документы на самолет. Полицейский открыл портфель, поставил печати в нескольких местах, затем заполнил длинную анкету, изредка задавая Блуи вопросы. Кэту показалось, что упоминается паспорт, и Блуи покачал головой. Кэт протянул свой паспорт на имя Эллиса и паспорт Блуи, и полицейский беспечно проштамповал их, едва взглянув на документы, прежде чем вернуть их Кэту. Ему ведь платили, и его совершенно не волновало, кому принадлежали паспорта. Блуи при виде своего паспорта выказал еле заметное удивление, но расплатился с полицейским без лишних слов.

— Пошли, — сказал он, когда полицейский ушел, — сложим вещи в машину и поехали отсюда.

Кэт вручил Блуи его паспорт.

— Небольшой подарок от Карлоса.

Блуи взглянул на документ и засмеялся.

— Карлос просто прелесть, это уж точно. Здесь написано, что последние два года я путешествовал по Европе. Держу пари, что он предупредил тебя, чтобы ты не давал мне паспорта, пока не появится необходимость.

— Ты прав.

— Этот Карлос как всегда осторожен. — Блуи вопросительно взглянул на Кэта. — Почему же именно сейчас?

Кэт выдержал его взгляд.

— Потому что я считаю, что могу доверять тебе.

— Спасибо, приятель, — сказал Блуи. — Приятно вернуться к легальной жизни. Теперь и наши паспорта, и самолет прошли контроль в Картахене, все абсолютно законно, благодаря этому подкупному легавому. Можем ехать, куда хотим, по Колумбии, и никаких проблем. — Они вернулись в небольшой офис.

— На сколько оставляешь самолет, Блуи? — спросил Мэк.

— Лишь на пару дней.

— Стоит сотню в день. Можешь заплатить перед вылетом. Птичке нужна помощь?

— Нет, она в порядке. Я хочу, чтобы она была цела, когда вернусь. Скажи мне, Мэк, Флорио все еще работает в «Эксельсиоре» в Риохаче?

Неожиданно Мэк сильно удивился.

— Меняешь привычки, Блуи? Да, он все еще там. Только не показывай ему деньги. Пусть он тебе сначала покажет что-нибудь.

— Ты абсолютно прав. Спасибо.

В машине Блуи достал дорожную карту.

— Мы вот здесь, около большого пальца этого полуострова, который имеет очертание рукавицы, почти на тридцать миль в глубину полуострова. Мы поедем в Риохачу, на побережье, и постараемся кое-что пронюхать.

— А почему мы не едем сразу в Санта-Марту? — спросил Кэт. — Сейчас раннее утро, и это не так уж далеко. — Он указал на карте город и измерил расстояние по масштабной шкале. — Около двухсот пятидесяти миль.

— Прежде чем начать поиски там, я хочу немного прощупать почву здесь, в районе Гуахиры, посмотреть, что можно узнать тут, — ответил Блуи. — Меня какое-то время не было, ты же знаешь, и я хочу почувствовать себя увереннее и выяснить положение вещей прежде, чем мы помчимся в Санта-Марту и начнем задавать вопросы. О'кей?

Кэт кивнул:

— Поступай, как считаешь нужным. Что имел в виду Мэк, говоря о том, что ты меняешь привычки?

— Флорио занимается продажей кокаина. Меня здесь знают как торговца марихуаной. Я никогда не занимался никакими другими наркотиками. Опасная штука кокаин, калечит людей. Я никогда не хотел иметь дела с ним.

— Что нам нужно от торговца кокаином?

— Ну, в Гуахире нет ни одного туриста, — сказал Блуи. — Здесь появившихся гринго принимают или за покупателей, или за агентов ФБР по борьбе с наркотиками. Те, кого они считают агентами, долго не живут, поэтому мы должны предстать с самого начала как покупатели.

— Понятно. — Мысль о том, что его будут принимать за покупателя наркотиков, была не очень по душе Кэту, но мысль о том, чтобы погибнуть, нравилась ему еще меньше.

Они сели в выглядевший абсолютно новым форд «Бронко» — автомобиль с четырьмя ведущими осями, кожаным интерьером и кондиционером, и их выпустили через ворота в заборе из металлической сетки. Вскоре они подъехали к полузаброшенному поселку, и Блуи остановился на его единственной улице перед глинобитным зданием.

— Я просто хочу заглянуть в эту харчевню и выпить холодного пива. Тебе нужно что-нибудь?

Кэт покачал головой.

— Слишком рано для меня, но очень скоро я проголодаюсь.

— Я куплю и еды тоже. Оставайся около машины, хорошо? — Он вышел из автомобиля и вошел в дом.

Кэт огляделся. Поселок представлял собой лишь два ряда глинобитных домов с крышами из жести и хибарок, построенных Бог весть из чего, по обе стороны пыльной дороги и с выбоинами от колес. Свинья рыла носом землю в нескольких ярдах от него, да пара собак спала на утреннем солнце. Прошло несколько минут, и Кэт увидел грузовик, который появился в пыльном мареве поднимающейся жары, на расстоянии примерно сотни ярдов от него. Машина медленно приближалась. В кузове стояло человек шесть мужчин, и они, по-видимому, были вооружены. Грузовик не спеша приближался, слегка виляя, как будто шофер был пьян. Вдруг что-то с треском лопнуло, и земля вокруг свиньи взвилась фонтанчиками.

Животное завизжало и упало, затем с трудом снова поднялось на ноги и побежало прочь с дороги, волоча изуродованную ногу. Кэт увидел следы двух пуль в ее задней части, из которых сочилась кровь. Раздались новые выстрелы, и с некоторых зданий через дорогу посыпалась глина.

Блуи появился в дверях харчевни.

— Давай сюда, быстро! — крикнул он.

Кэт выпрыгнул из машины и вбежал внутрь дома. Он встал рядом с Блуи, распластавшись вдоль стены.

— Какого черта? Что происходит? — шепотом спросил он своего спутника.

— Некоторые из местных накурились до одури, я думаю, — ответил Блуи. Последовал новый залп из автоматического оружия, и большая картина на задней стене харчевни брызнула осколками стекла и рухнула вниз. — Им платят, по местным стандартам, баснословные деньги, и, получив их, они нюхают все, что только попадается под руку. Здесь почти как на Диком Западе.

Кэт слышал, как грузовик поехал дальше, продолжая стрельбу. Спустя еще минуту Блуи высунул голову в дверь.

— Все спокойно, едем. — Они сели в машину и отправились в путь. — Чудом наш автомобиль не пострадал. Тебе нужно понять, — продолжал Блуи, — что в этих местах слишком много денег и кокаина и совсем нет закона. Даже армия нечасто заглядывает в район Гуахиры.

— Господи, неужели вся страна живет вот так?

— О нет, нет. Это замечательная страна, большая часть ее народа — милые люди. Только в районе Гуахиры нет порядка. В принципе можно быть ограбленными или получить нож в спину в любом месте. Просто здесь нужно быть таким же осторожным, как, скажем, в Нью-Йорке.

И в эту страну, думал Кэт, он приехал с двумя миллионами долларов в легком чемоданчике. И в ней, вспомнил он, у него отняли дочь. Бог знает для чего.

Какое-то время они ехали по грунту, через жесткий кустарник и кактусы, затем выехали на асфальтовую дорогу, идущую вдоль побережья через местечко, которое Блуи назвал Карридаль. Здесь дорога переходила в шоссе, хотя оно не очень-то соответствовало своему названию. Блуи выжимал из машины все, что мог, а Кэт сонно смотрел на голубизну Карибского моря справа от него. Солнце уже было высоко, чувствовалась жара. Кэт поднял стекло и включил кондиционер. Они миновали группу жалких зданий — поселок под названием Ауяме, затем подъехали к местечку Манауре. Кэт взирал на однообразие этих мест, как вдруг резко выпрямился на своем сиденье и показал рукой.

— Вон там, Блуи, стоит на якоре прямо за траулером...

— Белый?

— Да. Катер для спортивного рыболовства. — Сердце Кэта стучало глухими ударами. — Господи, я думаю, это он.

— Что?

— "Санта-Мария". Катер, на котором был Пират.

На секунду катер исчез за зданиями, потом Блуи свернул в боковую улицу по направлению к морю. Они вновь увидели воду. Перед ними лежала гавань, открытая к Востоку, но закрытая длинным мысом, смотрящим на Север. На якоре качались самые разные суда, некоторые из которых казались очень быстроходными.

— Многие из них перевозят контрабанду, — сказал Блуи, подгоняя машину к краю дороги и припарковываясь. — Они забирают тюки с «травкой» с больших судов, которые ждут на рейде. — Он вытащил из своего багажа новый бинокль. — Взгляни.

Дрожа всем телом, Кэт поднес бинокль к глазам. Неужели им так сразу повезло? Катер резко попал в фокус, и сразу же Кэт увидел человека, который, сидя в рыбацком кресле на корме, курил сигару. Это был, как показалось Кэту, англосакс, седой, немногим за пятьдесят. Лицо незнакомое. Кэт медленно осмотрел весь катер с кормы до носа. Что-то в нем было не то, но что — он не мог понять. Кэт закрыл глаза и снова представил ту картину: катер приближался к «Кэтберд» с правого борта; его название «Санта-Мария» было четко видно на носовой части... Кэт открыл глаза. Названия не видно, но его можно было изменить. Но здесь что-то еще не так. Шлюпбалки, алюминиевые поручни для приема шлюпки на борт... У «Санта-Марии» не было поручней на корме. Но их можно было поставить позднее... Кэт видел, как ветер начал поворачивать катер к нему кормой. Когда он развернулся, на корме появилось название — «Макс». Разочарование охватило Кэта, но не из-за этого. Ему стала видна рулевая рубка. Рулевое колесо стояло на правой стороне, а он четко помнил, как Пират подходил на «Санта-Марии» левым бортом. Приблизившись, Пират тогда высунул голову над планширами, одновременно вращая штурвалом и сбросив газ.

— Я ошибся, — сказал Кэт. — Этот катер, к тому же, новее. «Санта-Мария» был более ветхим.

— Ты уверен? — спросил Блуи.

— Уверен. Извини за ложную тревогу.

— Да ничего. Это говорит о том, что ты слишком много думаешь об этом. Ты почти спал, когда этот катер бросился тебе в глаза.

Кэт откинулся на подголовник, а Блуи продолжал вести машину. Кэт устал, так как не сомкнул глаз всю ночь в самолете, а теперь, когда возбуждение от увиденного улеглось, у него иссякли силы. Он задремал.

Блуи разбудил его на окраине Риохачи; он остановился у края дороги и снял кобуру с плеча.

— Пора спрятать оружие под пиджак, — сказал он.

Кэт сонно выполнил его указание, натянув легкий летний пиджак, который прикрыл кобуру. Он осмотрелся. Окраинные лачуги уступили место оштукатуренным зданиям с изразцовыми крышами. Открывались магазины, и на улицах наблюдалось движение транспорта, которое для Риохачи могло сойти за время пик.

Блуи направился в центр города, казавшийся странным образом одновременно и сонным, и деловым, и остановился у отеля «Эксельсиор», который совершенно не соответствовал своему пышному названию.

Кэту не понравилось, что Блуи сунул стодолларовую бумажку мальчишке, который взял машину на парковку, и еще одну — другому, который принес багаж.

— Тебе придется довериться мне, приятель, — сказал Блуи, заметив выражение его лица. — Эти люди не настроены оказывать за деньги большие услуги, но, если мы будем щедрыми, не придется по возвращении обнаружить распотрошенную машину, а коридорный при этом не будет делать вид, что ничего не заметил.

Вскоре их устроили в большом угловом номере с видом на море. Была, однако, в этом убогом отеле определенная элегантность, и Кэт не сомневался, что в прежние времена он был более впечатляющим. Приняв ванну, Кэт почувствовал себя очищенным от пыли Гуахиры, а его напряженные мышцы расслабились. Уже больше двенадцати часов они провели в самолете и в машине. Совершенно вымотавшийся Кэт еле добрел до постели и отключился.

Было темно, когда Блуи растолкал его.

— Вставай, приятель, пора ужинать.

Кэт опустил ноги на пол, но тут же сжал голову в ладонях.

— Сколько времени?

— Девятый час. Нам нужно быть за столом через пять минут.

Кэт с трудом начал одеваться.

— Послушай, я бы мог проспать до самого утра. Я, пожалуй, пропущу ужин.

Блуи покачал головой.

— Ужин важен для нас. Мы взглянем на Флорио.

Кэт вместе с Блуи спустился в ресторан «Эксельсиора», который тоже сохранил следы былого великолепия. Смокинг был метрдотелю маловат, но достоинства у последнего было хоть отбавляй. Блуи заказал жареного мяса и бутылку чилийского вина. Пища была лучше, чем ожидал Кэт, и он начал с жадностью есть.

В середине трапезы Блуи толкнул его под столом. Кэт поднял глаза и увидел компанию из восьми человек, которые входили в зал. Явным центром группы был ухоженный латиноамериканец в шикарном кремовом костюме, со множеством золотых украшений.

— Флорио, — вполголоса пояснил Блуи.

Компания уселась за большой стол в углу ресторана и начала просматривать меню. Трое мужчин, сопровождавших Флорио, во всем походили на него, кроме важности, а женщины были смуглы и ярко одеты.

Кэт пытался не глазеть на Флорио, но он никогда раньше не видел торговца наркотиками, если не считать своего сына. Флорио был центром внимания и наслаждался этим, мэтр и обслуживающий персонал раболепно хлопотали вокруг него.

— Поужинал? — спросил Блуи.

Кэт кивнул.

— Наверное, я уже не смогу съесть десерт.

Блуи подозвал мэтра.

— У вас есть «Дом Периньон»?

— Конечно, сеньор. Всегда.

— Пошлите компании Флорио две бутылки с поклоном от меня.

Метрдотель поспешил выполнить заказ.

— Это будет нашей визитной карточкой, — сказал Блуи Кэту. — Теперь пойдем спать.

* * *

На следующее утро они завтракали в номере, когда в дверь постучали. Блуи пошел открывать, и там произошел короткий разговор по-испански. Он вернулся к столу.

— Через полчаса у нас встреча с Флорио, — сказал он, намазывая маслом тост. — Оставь здесь пистолет и предоставь мне вести разговор.

В назначенное время они явились в номер-люкс, который занимал Флорио, где их грубо обыскал человек с каменным лицом, которого накануне вечером они также видели в ресторане. Когда он убедился, что гости не вооружены, он провел их в гостиную и указал на кресла. Было ясно, что Флорио сам обставлял номер: мебель тяжелая, со слишком мягкой обивкой, покрытая искусственным бархатом разных ярких оттенков. Одну из стен почти целиком покрывала ужасная большая картина, изображавшая корриду и выполненная переливающимися акриловыми красками. Вскоре появился Флорио в красном шелковом халате. Он расположился на диване напротив них, поглаживая свои усики в стиле Панчо Вильи. Его лицо оказалось одутловатее и бледнее, чем выглядело накануне вечером, и Кэт подумал, не был ли он тогда в макияже.

— А, мистер Холлэнд, — сказал Флорио, расправляя халат и не глядя им прямо в глаза, — я считал, что мы занимаемся разным бизнесом. — Он говорил по-английски с сильным акцентом, но совсем неплохо.

— Я недавно переменил занятие, — ответил Блуи.

— Ах, так, — сказал Флорио, подняв глаза и томно взглянув на австралийца. — Чем могу помочь?

— Я не очень уверен, что вы можете помочь, — ответил Блуи. — Мне нужно двести килограммов чистейшего кокаина.

Выражение лица Флорио стало бесстрастным, и Кэт не мог понять, был ли он поражен или просто что-то прикидывал.

— Рыночная цена теперь — двадцать одна тысяча долларов за килограмм, — наконец ответил Флорио.

Блуи покачал головой.

— Я не собираюсь платить такую цену, учитывая объем закупки, — сказал он. — Предлагаю тринадцать тысяч.

Кэт быстро подсчитал в уме. Двести килограммов по тринадцать тысяч долларов равняется двум миллионам шестистам тысячам долларов, которых у них не было. Может, Блуи хочет, чтобы их прикончили?

Флорио снова надолго замолчал.

— Можно подумать, что у вас деньги наготове.

— Конечно нет, — сказал Блуи. — Хотя я могу доставить их через сорок восемь часов в обмен на товар на договорных условиях.

Флорио снова затих. Выражение сожаления появилось у него на лице, и наконец он пожал плечами.

— Сеньор, боюсь, что не смогу оказать вам эту услугу. В данный момент, знаете ли, на рынке ограничено предложение. Я могу дать лишь небольшую партию из того количества, которое вам нужно.

Блуи кивнул.

— Спасибо за откровенность.

— Может быть, я могу оказать вам еще какую-то услугу?

Блуи, казалось, был готов встать, но передумал.

— Может быть, — сказал он, задержавшись на краешке кресла. — Как я понимаю, здесь есть люди, которые могут продать красивую молодую женщину.

Кэт еле удержался, чтобы не выдать себя каким-нибудь жестом. Он внимательно следил за выражением лица Флорио.

Флорио громко рассмеялся.

— Ну конечно, сеньор, таких людей можно найти на любом углу в Риохаче, или вам может помочь коридорный в отеле. Но почему вы спрашиваете об этом меня?

Блуи покачал головой.

— Прошу прощения, я выразился неточно. Мне не нужна местная проститутка, я покупаю более долговременный товар. Может быть, англосаксонского происхождения.

Кэт внимательно следил за выражением лица Флорио.

Тот взглянул на них отсутствующим взглядом.

— Очень сожалею, — пожал он плечами, — но вы спрашиваете меня о чем-то таком, что мне неизвестно. Я торгую совсем другим товаром.

— Конечно, — сказал Блуи, поднимаясь с кресла, — я просто хотел спросить вашего совета.

Флорио поднялся вместе с ним.

— Мне льстит, что вы обратились именно ко мне, но, к сожалению, не могу вам помочь. Надеюсь, что когда-нибудь в будущем, когда положение на рынке изменится к лучшему... Но в настоящий момент, боюсь, речь идет о сорте «Анаконда пьюр», который мне не поставляют.

Блуи повернулся к выходу, но при этих словах остановился.

— "Анаконда пьюр"? — спросил он. — Мне не знакомо это название.

— Ну, знаете ли, это слухи, — сказал Флорио. — Слышишь о крупных поисках товара высочайшего сорта, но, возможно, это лишь слухи. И все же за последние два года это название встречается часто. Если слухи верны, то наверняка этот товар поступает через Гуахиру, но ни единого грамма не оседает здесь.

— Откуда его везут? — спросил Блуи.

Флорио развел руками.

— Об этом нет даже слухов, — сказал он. Они все пожали друг другу руки, и телохранитель выпустил их из номера.

— Очень учтивый тип, — заметил Кэт, пока они шли к себе в номер.

— Если бы он знал, что у нас с собой столько денег, он бы приказал перерезать нам горло на месте, — ответил Блуи.

Кэт сделал глотательное движение.

— Ты меня напугал, когда заговорил о двухстах килограммах по тринадцать тысяч долларов за килограмм. У меня нет с собой таких денег.

— А, да это я блефовал, — сказал Блуи. — Флорио никогда в жизни не продавал больше десяти килограммов за раз. Я свернул ему мозги набекрень, когда заговорил о двухстах килограммах. Я знал, что он даже не станет притворяться, что имеет доступ к такому количеству; он заключает только небольшие сделки. Я просто хотел спросить его о девушке.

— Я обрадовался, когда ты сказал ему, что сможешь доставить деньги только через сорок восемь часов, — сказал Кэт.

— Знаешь, не нужно вызывать подозрения, что у тебя с собой такие деньги, а то один из подручных Флорио может встретить тебя в темном переулке. А интересно, сколько ты привез с собой?

— Два миллиона долларов, — ответил Кэт.

Блуи остановился, уставившись на него.

— Что?

— И те сто тысяч на карманные расходы, которые ты посоветовал взять, — сказал Кэт.

— Господи Иисусе! — хрипло прошептал Блуи. — Где они?

— В номере, — сказал Кэт, удивляясь его реакции, — в том алюминиевом чемоданчике. Ты же сам сказал, Блуи, чтобы я взял с собой много денег.

— Я имел в виду двести-триста тысяч, — сказал Блуи, убыстряя шаги. — Господи, теперь мне не будет ни минуты покоя.

Он открыл дверь их номера.

— Слава Богу, вон он стоит! — сказал он, показывая на чемоданчик.

— У него к тому же замок с шифром, — сказал Кэт. — Я подумал, что, может быть, безопаснее оставить его на виду, чем прятать под матрас.

Блуи сел на кровать и вытер пот с лица, затем вскочил, услышав легкий стук в дверь.

Кэт, который стоял ближе к двери, открыл ее. Телохранитель из номера Флорио вошел и направился к Блуи.

— Сеньор, вам нужна девушка? — спросил он. — Я слышал, как вы спрашивали, да?

— Но не проститутка, — ответил Блуи.

Человек слегка прищурил глаза.

— Я думаю, что вы ищете девушку... особую, — хитро сказал он.

— А? — спросил Блуи, изображая безразличие. — Что вы имеете в виду?

— Я думаю, что вы разыскиваете девушку, которую знаете. Именно эту девушку.

Блуи ничего не ответил.

— Я знаю человека, у которого есть такая девушка, — сказал телохранитель.

У Кэта замерло сердце.

— Англосаксонка. Красивая. Моя видел ее. Сам.

— Где она?

— Здесь, может быть, километрах в трех от города. В очень богатом доме.

— Как ее зовут? — спросил Кэт, стараясь, чтобы голос не задрожал.

— Ее зовут Кейти, сеньор. Это ведь по-английски, нет?

— Может быть. Как она выглядит?

— Она очень красивая, сеньор. Высокая, вот такая. — Он поднял ладонь к бровям. — У нее золотистые волосы, но не внизу. — Он показал пальцем на пробор в своих волосах. — Здесь они темнее.

— Сколько ей лет?

Он пожал плечами.

— Она молодая. У нее очень гладкая кожа.

Игнорируя настороженный взгляд Блуи, Кэт вынул из бумажника фотографию, снятую год назад, на которой Джинкс была в теннисном костюме. Это была не самая поздняя из тех, что он имел.

— Это она? — спросил он, отдавая фотографию телохранителю. Тот рассматривал ее несколько секунд, потом кивнул.

— Думаю, что так, — сказал он. — Волосы, правда, золотистые, но я думаю, что это та девушка.

Блуи поднялся.

— Отвезешь нас туда? Заработаешь деньги.

Человек поднял руку.

— Не сейчас, — сказал он. — Слишком рано. Но сегодня вечеринка. Я могу достать вам приглашение. За тысячу американских долларов.

— Я дам тебе пятьсот, когда мы попадем на вечеринку, — сказал Блуи, — и еще пятьсот, если девушка окажется той, кто мне нужна.

Человек кивнул.

— Я прихожу за вами в одиннадцать часов сегодня вечером. Нужно надеть костюм, галстук.

Блуи кивнул в знак согласия, и телохранитель ушел. Блуи повернулся к Кэту.

— Ты слишком подгоняешь события, — сказал он. — Мне это не нравится. Это слишком неправдоподобно.

— Ты не прав, — ответил Кэт.

— Что ты имеешь в виду?

— Я тебе кое о чем не сказал, — ответил Кэт. — Джинкс — кличка. Когда она была маленькая, она все ломала. Ее зовут Кэтрин, в честь матери.

 

Глава 12

«Каменное лицо», как его про себя называл Кэт, прибыл точно в одиннадцать.

— Вы поезжайте в своей машине, — сказал он. — Когда войдете в дом, даете мне пятьсот, о'кей?

Блуи кивнул.

— О'кей.

— Когда увидите девушку, даете мне еще пятьсот.

— Если она мне понравится, — сказал Блуи. — Если это та девушка, которую ты видел на фотографии.

Тот кивнул и поднял палец вверх.

— Я уезжаю, когда вы увидите эту девушка, — сказал он. — Я не помогай отнимать ее.

Блуи согласился.

— Эти «Хомбре», они быстро, — сказал он, выставив указательный палец и изображая стрельбу из пистолета. — Это опасно, компренде?

— Компренде, — сказал Блуи. Подъехали машины.

Они ехали в восточном направлении около десяти минут. Ни Кэт, ни Блуи не сказали ни слова. Домов становилось меньше, и они подъехали к большим железным воротам. У ворот дежурил полицейский. «Каменное лицо» остановился, перекинулся фразами с полицейским, показал на машину, которая шла за ним, и оба автомобиля впустили внутрь. Дом стоял в глубине, метрах в двухстах от улицы, за разросшимися во все стороны ветвями подрезанных деревьев. Большая площадь перед домом была забита автомобилями, среди них стояло несколько «кадиллаков» и «мерседесов». Блуи развернул «бронко» и запарковал его носом к воротам, на небольшом расстоянии от других машин. Дом представлял собой большое, очевидно, старое, но оштукатуренное и хорошо отремонтированное здание. В окнах горел свет, изнутри доносилась музыка с тяжелым ритмом. Они встретили «Каменное лицо» у ступенек.

— Пора, — сказал он, потирая друг о друга большим и указательным пальцами руки.

Блуи отдал ему пятьсот долларов, и они вместе вошли в дом.

Их окатило душной и шумной волной. Звучала разная музыка, и на какое-то время Кэт был ослеплен вращающимися прожекторами.

Он поднял руку, чтобы прикрыть ею глаза, стараясь привыкнуть к свету и шуму. Большая комната, на пороге которой они стояли, была полна людей, которые отрешенно танцевали под рок. В другой комнате, слева от них, музыканты небольшого оркестра так же громко играли что-то латиноамериканское. Блуи схватил два бокала шампанского с подноса проходящего официанта и отдал один Кэту.

— Бери, — сказал он, — без этого мы будем выглядеть странно. — Он повернулся к «Каменному лицу». — Где же девушка? — прокричал он сквозь шум.

«Каменное лицо» обвел рукой комнату.

— Надо поискать! — прокричал он в ответ и пошел впереди них, обходя танцующих. Появился еще один официант с подносом, на котором стояла хрустальная ваза с белым порошком. «Каменное лицо» взял с подноса маленькую ложечку, окунул ее в порошок и втянул его ноздрями. Затем он широко улыбнулся Блуи и Кэту, обнажив ряд испорченных зубов, поднял большой палец вверх и жестом пригласил их угощаться.

Блуи и Кэт отрицательно покачали головами. «Каменное лицо» пожал плечами и пошел дальше по комнате, заглядывая в лица гостей. Он начал уже двигаться в такт музыке. Кэт и Блуи дважды обошли комнату, потом перешли в комнату, где играл оркестр. Здесь было не так шумно, и танцующие вели себя сдержаннее. Они медленно двигались сквозь толпу, иногда «Каменное лицо» останавливался, чтобы с кем-нибудь перекинуться словами. Затем, покачивая головой в такт музыке, он повел их в следующую большую комнату.

Тут было полутемно, но музыка, томная, меленная латиноамериканская музыка звучала почти так же громко. Комната освещалась в основном большим экраном телевизора в дальнем углу, который показывал порнографический фильм. В комнате было несколько столов, но больше подушек и матрасов, на которых расположились пары и группы, в большинстве обнаженные. «Каменное лицо» жестом пригласил их к столу.

Кэт сел, напряженно наблюдая происходящее вокруг него и нервничая от того, что видел. Он обнаружил, что не испытывает интереса к созерцанию эротических сцен. По мере того, как его глаза привыкли к полумраку, он понял, что вокруг больше неприятных сцен, чем эротики. Зачем вообще сидеть здесь, наблюдая все это? Он наклонился, чтобы обратиться к «Каменному лицу», но тот заговорил первым.

— Около видео, — сказал он. — С той стороны. — Он кивнул в угол. — Это Кейти.

Кэт и Блуи проследили за его взглядом и увидели девушку, которая, казалось, стояла на коленях футах в пятнадцати от них. Сердце Кэта екнуло — он узнал знакомый профиль. У него учащенно забился пульс, потом он отшатнулся, поняв, что она стоит не на коленях, а сидит на мужчине, расставив ноги, ритмично двигаясь взад-вперед. Кэт начал подниматься с места, но почувствовал, что Блуи удерживает его.

— Сначала давай убедимся, — сказал он. — Это она?

Кэт пристально посмотрел на девушку. Она повернула голову, с экрана телевизора на нее периодически падал свет. Ее волосы были светлые и довольно короткие, но ведь Джинкс могла их покрасить и обрезать. Ее фигура поразила Кэта: ее плечи и грудь были так знакомы ему. Но его привело в бешенство то, что ее губы были накрашены толстым слоем красной помады, а на веках лежал толстый слой грима. Это было похоже на маску.

— Я не могу определить с такого расстояния, — сказал Кэт. — Нужно подойти поближе.

«Каменное лицо» покачал головой.

— Нет, не здесь. Мы ждем.

Они посидели за столом еще несколько минут, пока продолжался половой акт. Блуи пытался изобразить интерес, смотря в угол комнаты, у «Каменного лица» интерес был неподдельный, а глаза Кэта оставались прикованными к девушке. Он хотел, чтобы она увидела его, чтобы она подала хоть какой-то знак, что узнает его. Как будто в ответ на это она повернула голову, и, казалось, ответила ему взглядом прямо в глаза. Вдруг она улыбнулась, и Блуи снова пришлось удерживать Кэта.

Это была Джинкс. Он знал это, и это убивало его.

Увидеть ее здесь, в таком месте... Она сохранила улыбку, отвернувшись от Кэта и глядя вниз на своего любовника, который, по-видимому, приходил во все большее возбуждение.

Она, видимо, была накачана наркотиками, иначе не могло быть. Потом мужчина сел и оперся руками о пол. Он сказал ей несколько слов, и улыбка погасла. Они поднялись, и он повел ее к двери в противоположном конце комнаты. Она снова оглянулась на Кэта, улыбнулась, и они ушли.

Кэт поднялся, чтобы идти за ними, но «Каменное лицо» повел их назад, туда, куда они пришли.

— Сюда, — повторял он. Он привел их назад в комнату, где звучала рок-музыка, затем они прошли еще одну комнату, где на длинном столе были расставлены закуски, и вышли из другой двери.

Они оказались в саду и пошли за «Каменным лицом» к зеленой изгороди. Здесь было прохладнее, чем внутри дома. Через густой кустарник пробивался свет, и Кэт услышал всплеск. Они дошли до конца изгороди и, обойдя ее, оказались у большого плавательного бассейна с подводным освещением. Она стояла на краю бассейна, обнаженная, высокая, стройная, и глядела на мужчину в воде, который звал ее к себе. Она прыгнула в воду и выплыла на поверхность, отмывая лицо от грима. Затем она поднырнула, чтобы пригладились волосы, ускользнув от своего партнера, доплыла до боковой стенки бассейна и выбралась наверх одним ловким, грациозным движением. Кэт вышел из-за кустов, она увидела его и опять улыбнулась. Они были дальше друг от друга, чем внутри дома, но грим почти сошел с ее лица, и свет из бассейна снизу хорошо осветил его.

— Это Джинкс, — сказал Кэт с уверенностью.

Блуи остановил его в намерении подойти к ней.

— Еще рано, — сказал он.

— Мои деньги, сеньор, — прошептал «Каменное лицо».

Блуи отдал ему деньги, и «Каменное лицо» быстро ушел.

Блуи затащил Кэта обратно за изгородь.

— Нужно сделать это чисто, — сказал он. — Мы здесь чужие; этот парень — гость, может быть, даже хозяин. Хотя, думаю, он не вооружен, — тихо засмеялся он.

Пока Блуи говорил, обнаженный мужчина поднялся по лестнице из бассейна наверх, схватил ее за руку и потащил к шезлонгу. Она неохотно пошла за ним, через плечо оглядываясь на то место, где до того стоял Кэт. Мужчина грубо толкнул девушку на шезлонг и начал взбираться на нее. Она наблюдала с широко раскрытыми глазами, как Блуи вышел из-за изгороди, за ним появился Кэт и начал быстро и бесшумно приближаться.

Когда они приблизились к шезлонгу, Кэт увидела, как Блуи запустил руку под пиджак. Девушка смотрела на Кэта и улыбалась.

— Эй, привет, — сказала она немного пьяным голосом. — Почему ты так долго не приезжал?

Что-то не то, подумал Кэт. Мужчина обернулся, чтобы посмотреть, с кем она говорит.

— Добрый вечер, — сказал Блуи, доставая тяжелый пистолет. Дуло оказалось у мужчины за ухом, и он боком скатился с шезлонга.

Кэт снова уставился на девушку, видя, как меняется выражение ее лица. Акцент. У нее был какой-то странный акцент.

— Негодяй, — сказала она. Потом открыла рот и завизжала.

Блуи ударил ее раскрытой ладонью, свалив с шезлонга на ее любовника, схватил за руку и рывком поставил на ноги. Она опять начала визжать.

Кэт подошел к ней и взял ее лицо в свои ладони. Остатки грима размазались по лицу.

— Джинкс, — сказал он, тише, — послушай меня.

Она снова приготовилась визжать, обнажив ряд мелких желтых зубов. За секунду до ее следующего визга Кэт мгновенно понял свою ошибку. У нее был тяжелый акцент жительницы Среднего Запада, а у Джинкс — южный акцент. У Джинкс были крупные, очень белые зубы, совсем не такие, как у этой. Кэт опустил руки и в ужасе отступил назад, проклиная ее за то, что она не Джинкс. Блуи рывком повернул Кэта лицом к себе.

— Это не она? Это не Джинкс?

Кэт покачал головой. Она снова завизжала. Он больно ударил ее кулаком. Она замолчала.

— Пошли, — сказал Блуи Кэту. — Уходим отсюда. — Он побежал назад к изгороди тем же путем, каким туда пришли.

Кэт поднял голову и увидел, что на них смотрят из дверей комнаты, где происходила оргия. Люди начали собираться у бассейна. Кто-то что-то кричал по-испански.

Вместо того, чтобы возвращаться в дом, Блуи повел Кэта вокруг него. Дом оказался больше, чем казался. Они вслепую продирались сквозь кустарники, при этом Блуи не переставал ругаться. Наконец они вышли к углу дома, Блуи остановился и заглянул в сторону парадной двери. Там все было спокойно.

— Пошли, — сказал Блуи, сдерживая его вытянутой рукой. Они пробрались между машинами и направились к «Бронко». Позади них, у парадной двери, поднялся шум.

— Не оглядывайся, — сказал Блуи, — продолжай идти.

Они дошли до машины, когда в сорока ярдах за ними послышались шаги бегущих по гравию ног. Блуи завел машину и включил передачу. Он ехал быстро, но не торопясь, по дорожке, затормозив, кода они приблизились к полицейскому у ворот.

— Слава Богу, у них нет уоки-токи, — сказал Блуи, повернув на Риохачу и выжав педаль стартера до пола.

Кэт был еле жив, сидя рядом с ним, снова переживая момент, когда понял, что эта девушка не Джинкс. Она даже не очень была похожа на его дочь. Просто он слишком сильно хотел, чтобы эта девушка оказалась ею.

В отеле Блуи распорядился, чтобы машину держали наготове.

— Пойдем, — сказал он Кэту, — давай выносить вещи и сматываться отсюда.

Пятнадцать минут спустя они расплатились по счету, побросали собранный в спешке багаж на заднее сиденье машины и отправились в путь.

— Куда мы едем? — спросил Кэт.

— Назад к самолету, — ответил Блуи. — Нас видели там, и мы даже не знаем, кто был тот парень, насколько серьезно мы влипли и постарается ли он найти нас. Но они видели нас и нашу машину, поэтому мы уезжаем из Гуахиры.

Кэт откинулся на подголовник. Ему было все равно, что делать дальше. Он был так уверен, у него были такие радужные надежды, и теперь его охватило разочарование...

— О'кей, нам не повезло, — сказал Блуи успокаивающим тоном. — Но это ничего. Может быть, нам снова не повезет. Но мы будем продолжать поиски. Следующий пункт — Санта-Марта. Как бы то ни было, все началось именно там. Мы заехали в Риохачу только потому, что она была по пути. А теперь мы поедем дальше и узнаем что-нибудь в Санта-Марте.

 

Глава 13

Они провели ночь в Айдлуайлде, в небольшом домике с рядами коек, который примыкал к офису. Индианка приготовила им завтрак, потом Блуи попросил у Кэта денег.

— Нам нужно зарегистрировать план полета до Санта-Марты в Картахене. Наши документы в порядке, но в этой стране нужно подавать заявку на прибытие, и мы не можем прилететь в Санта-Марту ниоткуда. Мне нужна тысяча для этого. Мы должны еще заплатить за горючее и за парковку самолета.

Кэт дал ему пять тысяч долларов.

— Тебе будут нужны деньги и на чаевые, — сухо сказал он.

Блуи подмигнул ему и отправился по делам.

Перед вылетом Блуи заливал багажом дополнительный пластиковый бак для горючего, который теперь был пуст.

— Запасной бак вызывает тревогу у полиции и у военных, — сказал он. — Ни к чему нам быть вынужденными давать кому-то бесполезные взятки.

Кэт был благодарен Блуи за то, что тот так рачительно относится к его деньгам. Те сто тысяч долларов, что он взял с собой, уже значительно поубавились.

Они вылетели в середине утра и взяли курс в море.

— Мы сделаем круг на всякий случай и подлетим к Санта-Марте с запада, — объяснил Блуи. — Здесь расстояние менее ста миль птичьего полета, а мы добавим еще пятьдесят.

Им удалось мельком увидеть вершину Сьерры-Невады де Санта-Марта высотой девятнадцать тысяч футов до того, как сгущающиеся облака закрыли ее. Кэт вспомнил, как она так же мелькнула тогда с моря, в тот день, когда «Кэтберд» впервые вошла в воды Колумбии. Он старался не думать, какой могла бы быть теперь их жизнь, если бы он не останавливаясь проплыл до Панамы.

Аэропорт Санта-Марты состоял из единственной длинной заасфальтированной взлетно-посадочной полосы, и Кэт, который, по настоянию Блуи, летел в левом кресле, слушал, как австралиец читает ему инструкцию по посадке. Впервые Кэт сажал этот самолет. Как только его колеса коснулись полосы, Блуи задвинул дроссель и подобрал закрылки.

— Заходи снова. — Он расплылся в улыбке. — Давай поучимся маневру «сели-взлетели».

Дул сильный встречный ветер, и Кэту пришлось попотеть, осваивая незнакомые рычаги управления и экстренного вторжения, пока он несколько раз не повторил приземление, включая два взлета с коротким разбегом и приземление на ограниченном пространстве. Постепенно он привык к самолету, который был тяжелее, быстрее и сложнее, чем тренировочные машины, на которых он летал.

— Считай, что ты сдал экзамен по этому типу самолета, — сказал Блуи, когда он наконец разрешил Кэту подрулить к открытой площадке перед ангаром. — Если бы я имел права инструктора, я бы поставил тебе зачет.

Полицейский скользнул взглядом по их документам и взмахом руки указал им дорогу в небольшой зал за барьером. В такси Блуи сказал:

— Думаю, мы остановимся в «Эль-Родадеро», в районе пляжей. В городе нет по-настоящему хороших отелей. — Он о чем-то поговорил с шофером по-испански. Вскоре они подъехали к какой-то гостинице, состоявшей из нескольких невысоких зданий, расположенных подковой у пляжа. Кэт обрадовался смене обстановки. Он уже начал было думать, что в Колумбии нет других мест для жилья, кроме захудалых отелей типа «Эксельсиор» или хижин поставщиков наркотиков. Он зарегистрировался под именем Эллис, и тут же они очутились в уютном двухместном номере-люкс. Кэт наслаждался кондиционером.

— Я бы вздремнул до того, как мы отправимся в город, — сказал Блуи, зевая.

Кэт посмотрел из окна на голубое Карибское море.

— Я спущусь вниз в магазин посмотреть, нет ли у них купальников.

В то утро он не был в душе и остро чувствовал пот и грязь на теле. Переодевшись, Кэт спустился вниз через холл во двор, в котором был большой бассейн и бар под соломенной крышей. Все это казалось как-то необычно нормальным после нескольких последних дней. Он вышел на пляж, бросил полотенце на песок и побежал к воде. Она была великолепна. Он отплыл на сто ярдов, потом в течение получаса медленно плавал вдоль борта бассейна, изгибаясь и кувыркаясь в воде, радуясь, что может размяться.

Выйдя из воды, он плашмя упал на песок и заказал «Пинья коладу». Выпив сладкий ледяной напиток с ромом в рекордное время, он растянулся на полотенце. Это было почти как в отпуске. Невдалеке группа детей строила замок из песка, а их матери болтали под соломенным зонтом. Привлекательная женщина с короткими темными волосами выбралась на берег и остановилась в десятке ярдов от того места, где он лежал. Ей было чуть за тридцать, решил он, у нее была гибкая спортивная фигура. Она вытерлась, села и начала смачивать плечи лосьоном для загара. Ему вдруг захотелось заговорить с ней, но он не решился. Говорит ли она по-английски? Кроме того, когда это было в последний раз, чтобы он заговорил с женщиной? Они с Кейти поженились сразу после окончания колледжа, и ему с тех пор никто другой не был нужен. Желание заговорить с ней вдруг встревожило его, он удивился, что оно у него вообще возникло. Не означало ли это, что его рана начинает затягиваться? Он отмахнулся от этой мысли. Она не может зажить, пока он не найдет Джинкс, он был в этом уверен.

Кэт задремал, а когда проснулся, женщины уже не было. Он почувствовал облегчение. Он встал, стряхнул песок и пошел в бар у бассейна. Темноволосая женщина сидела за соседним столиком. Он заказал сэндвич с пивом и постарался не думать о ней.

Появился Блуи. Он выглядел отдохнувшим и тоже заказал себе сэндвич.

— Недурная Шейла, — сказал он, кивнув в сторону женщины.

Кэт засмеялся.

— Это что, так в Австралии выражают одобрение?

— Совершенно верно, друг. Я всегда считал латиноамериканок недурными, а ты забываешь, где я был последние два года.

— Ты прав, я действительно забыл, — ответил Кэт. — Валяй, если настроен.

Блуи покачал головой.

— Я не в ее вкусе, — с сожалением сказал он. — Прожив жизнь, я знаю, каким нравлюсь, а она не тот тип. Думаю, и мне она не очень подходит. Слишком классная.

— Ну, если ты так считаешь, Блуи.

Они доели сэндвичи.

— Как насчет того, чтобы свалиться им на головы в Санта-Марте и там оглядеться? — спросил Блуи.

Кэт в последний раз взглянул на женщину.

— Ну что ж, давай. — После того, как он найдет Джинкс, он сможет думать о женщинах.

Они взяли машину напрокат и отправились в город, до которого было несколько миль. Жизнь в нем оказалась активнее, чем осталось в памяти Кэта. В первый свой визит он не проник никуда дальше пристани, а теперь они въезжали в город с суши, и место выглядело совершенно иначе. Кэт и Блуи миновали собор, затем живописно покрашенный старый паровоз, сохраненный в виде экспоната около железнодорожного вокзала. Кэт не чувствовал себя туристом. Он снова был там, где все началось.

Блуи запарковал машину у собора.

— Давай походим, посмотрим, не встретим ли мы кого-нибудь из знакомых.

В течение часа они медленно ходили по городу, заглядывая в кантины, разглядывая лица людей. Кэт почти надеялся: завернув за угол, он увидит Денни или Пирата сидящими за столиком у края тротуара и потягивающими червезу. Увы... Они сели в машину, подъехали к пристани и снова запарковались.

— Покажи мне, где ты встретился с Денни, — попросил Блуи.

Они беспрепятственно прошли мимо молодого полицейского у ворот забора из сетки, отделяющего доки от большой площади. Не уходя далеко от воды, Кэт, наконец, привел их к тому месту, где они когда-то причалили. Он взглянул на ржавую лестницу, по которой он поднимался тогда. К ней была привязана рыбацкая лодка. Кэт с трудом проглотил комок в горле.

— Давай поспрашиваем в округе, — сказал Блуи и обратился к человеку, который занимался окраской ржавого лодочного двигателя в ярко-желтый цвет. Человек кивнул. — Он знает Денни, — перевел Блуи. Человек покачал головой. — Уже давно не видел его — несколько месяцев. — Блуи задал еще один вопрос и получил отрицательный ответ. — Он не знает ни того, кого ты называешь Пиратом, ни катера для спортивного рыболовства под названием «Санта-Мария».

Они продолжали идти по цементному покрытию пристани. Здесь стояло на якоре и несколько иностранных яхт, и Кэт подавил в себе желание подойти к шкиперу каждой из них и посоветовать им убираться к чертям из этого места. Блуи подошел к группе людей числом около десятка и наконец, как показалось Кэту, получил утвердительный ответ от молодого рыбака при упоминании названия «Санта-Мария».

Блуи поблагодарил рыбака и присоединился к Кэту.

— Он говорит, что видел такой катер меньше месяца назад стоящим на якоре в Гуаираке, в рыбацкой деревне в семи или восьми километрах отсюда. Он уверен в этом. Поехали.

Они отправились в путь. Кэт пытался подавить свои надежды. Пока их только вводили в заблуждение. Они поднимались на холмы к востоку от Санта-Марты, миновав большое поселение из лачуг на краю города. Дома были сколочены из самого разного строительного материала — упаковочных коробок, листов жести, картона.

— Господи, как тут живут, — сказал Кэт.

— Баррио, — ответил Блуи. — Множество людей живут в этой стране именно так. Посмотри. — Он кивнул на указатель на краю дороги. — Какой-то политик оставил здесь свое имя. Возможно, помог им установить водоразборную колонку или еще что-нибудь.

Вскоре они перевалили через холмы, и перед ними внизу открылся прекрасный залив с деревушкой, расположенной на берегу. Кэт подумал, что любой американец — специалист по освоению необжитых земель постарался бы завладеть этим местом, настолько оно было красиво. Дорога пошла резко вниз по направлению к деревушке, и вскоре они подъехали к побережью.

— Смотри, — сказал Блуи, указывая рукой. — Вон тебе и «Санта-Мария».

Кэт посмотрел туда, куда указывал палец Блуи. То ли в оцепенении, то ли в страхе, он вышел из машины и быстро прошел сорок футов вдоль кромки воды до катера. Название было четко видно на его носовой части.

— Это он, — сказал Кэт, когда Блуи догнал его. — На этот раз я не ошибся.

Оба остановились и смотрели на него. «Санта Мария» была вытащена на берег, и обросший водорослями швартов, выходящий из ее носовой части, все еще, уже без надобности, был привязан к большому валуну, у верхней кромки берега. Судно было резко завалено на правый борт, и, пока они шли, стал виден его левый борт, обугленный и сожженный киль и внутренность. С «Санта-Марии» сняли все, что представляло хоть какую-то ценность. Даже подушки не оставили. Блуи подошел к группе из шести мужчин, которые сидели рядом на песке, занимаясь починкой сетей.

Блуи перевел разговор с ними.

— Шкипера звали Педро. Грубый мужик. Это твой Пират. Его не видно уже несколько месяцев. Он бросил здесь катер и не вернулся. В конец концов какие-то грабители сняли с него снасти и подожгли. Мужчины из деревни пытались спасти его, вытащили на берег, и вот теперь он лежит в таком виде. Никто не знает, куда пропал Педро. Никто не знает его фамилии. Педро не очень-то интересовало спортивное рыболовство. Да и никто не приходит сюда ради этого. Поэтому, предположили они, он занимается перевозом наркотиков. Здесь это никого особенно не волнует, здесь многие этим занимаются. — Они поговорили еще минут пять, потом Блуи дал Кэту знак рукой, и они пошли назад к машине. Старуха, которая несла огромную рыбину, пошла с ними рядом, быстро говоря что-то, очевидно, пытаясь продать им рыбу, улыбаясь и показывая беззубый рот. Блуи дал ей денег, даже не замедлив шага.

— Он всегда был один, говорят люди. Никто никогда не видел его ни с девушкой, ни с кем-либо еще. Я думаю, что это все, что им известно. В такой маленькой деревушке все знают друг о друге все, и, если бы было еще что-нибудь, эти типы знали бы это. Они не пропустили бы ничего, что случилось в округе, особенно если бы это касалось катера.

Кэт стоял, наблюдая за группой мальчишек, которые играли в футбол на улице, тянущейся вдоль берега.

— Значит, мы снова там же, с чего начали.

— Не совсем. По крайней мере, мы узнали имя, которое можно в Санта-Марте сопоставить с внешностью. Может быть, удастся что-то узнать в кантинах.

— Брось, Блуи, половина мужского населения Южной Америки носит имя Педро, да это, может, и ненастоящее его имя, особенно если учесть, что он перевозит наркотики.

— Неважно. Если он называл себя Педро здесь, он пользовался этим именем и еще где-нибудь.

Они добрели до машины и отправились в Санта-Марту. Какое-то время оба молчали.

— Когда ты уехал из Австралии, Блуи? — спросил Кэт. Ему не хотелось сегодня больше думать о Педро.

Блуи тихо засмеялся.

— В середине пятидесятых годов. Теперь я считаю себя американцем. Получил гражданство в шестьдесят четвертом.

— У тебя там остались родственники?

— По правде, я даже не знаю. Родители мои умерли. У меня были брат и сестра, оба старше меня. До того, как я приехал в Штаты, я не видел их года два. У меня есть бывшая жена и маленькая дочь в Майами, но и их я уже давно не видел. Бывшую жену зовут Имельда; она кубинка.

— Мне казалось, ты говорил, что всегда был холостяком.

Блуи улыбнулся.

— Знаешь, это из практических соображений. Наверное, я был не очень хорошим семьянином.

— Сколько лет твоей малышке?

— Марисе теперь восемь. Я посылаю ей подарки на Рождество и в день рождения; вот и все. Имельда снова вышла замуж года три назад. Похоже, она счастлива и хорошо устроилась. Думаю, ей был нужен чуть более надежный гражданин, чем я. И для ребенка это тоже хорошо. Я лелею такую фантастическую мечту: когда ей исполнится восемнадцать лет, тут появлюсь я и отправлю ее учиться в колледж, если мне когда-нибудь удастся заработать деньжат.

— А как ты поступишь с деньгами, которые получишь от этой поездки?

Блуи улыбнулся.

— Эти деньги уже истрачены, во всяком случае, в моих планах. Мой старый приятель в Алабаме занимается ремонтом самолетов — небольшая мастерская по окраске и ремонту интерьера. У меня есть несколько идей, как модифицировать «Сессны» и «Пайперы». Мне бы хотелось переехать к нему и работать в его мастерской над этими идеями. Может быть, изредка давать уроки пилотирования, если мне удастся получить назад мои права. Мне всегда нравилось показывать другим, как это делается. Не знаю, почему.

— Значит, с марихуаной покончено?

Блуи фыркнул.

— Будь уверен. Это моя последняя поездка на Юг. Знаешь, я хочу иметь крышу над головой, куда я мог бы возвращаться по ночам.

Кэту это было понятно. Он не был уверен, была ли теперь у него самого такая крыша.

Они вернулись в Санта-Марту. Блуи предложил начать поиски завтра, и Кэт согласился. Он устал, ему хотелось поужинать и хорошо выспаться.

Они остановились у светофора. В Санта-Марте был час пик, и улицы наполнились разнообразными машинами, мотоциклами и ярко окрашенными американскими школьными автобусами, которые служили пассажирским транспортом в Колумбии. Кэт взглянул направо на ребенка на мотороллере, который встал рядом с ними. Кэт подумал, что ему не больше двенадцати лет; его ноги едва доставали до педалей, и ему приходилось наклоняться вперед, чтобы удержать руль. Интересно, где ребенок такого возраста мог взять мотороллер? И не только мотороллер, подумал он, взглянув на руку мальчишки, но и дорогие часы.

— Господи Иисусе! — закричал Кэт, открывая дверцу и выпрыгивая. Светофор переключился, и мальчишка на мотороллере дал газ и повернул направо. Кэт побежал за ним, крича: — Эй, стой! Мне надо поговорить с тобой! Остановись! — Он слышал, как Блуи кричал ему вслед и шумно сигналили машины, выражая возмущение, что он занял перекресток.

Мальчишка оглянулся и увидел, что Кэт догоняет его. Он резко рванул вперед, обдав Кэта песком и гравием.

— Остановись! Я просто хочу поговорить! — Но мотороллер уже был на полквартала впереди, и скорость его росла.

Подъехал Блуи.

— Какого черта ты тут делаешь?

— Догони вон того мальчишку на мотороллере! — крикнул ему Кэт. Он взглянул в ту сторону, но мотороллер уже исчез. Должно быть, он свернул в переулок. — Давай, Блуи, быстрее! На мальчишке были мои часы «Ролекс», мы должны найти его!

Блуи включил скорость, и они начали методично объезжать улицу за улицей, проезжая мимо странного сочетания хибар и особняков.

— Послушай, Кэт, — сказал Блуи, переключая скорости, — ты слишком нервничаешь из-за этого. Что ж, что у мальчишки «Ролекс»? Он украл часы и мотороллер, может быть, тоже, но половина перевозчиков наркотиков в Колумбии носят «Ролексы»; они здесь в большой моде.

Кэт знал, о чем думает Блуи. Сначала он увидел не тот катер, потом не ту девушку, теперь не те часы.

— Ты не понимаешь, Блуи, — сказал он, поворачивая голову, чтобы разглядеть, что там в переулке. — Большинство «Ролексов», которые видишь, — это старые самозаводящиеся механические модели. Моя модель — более нового, кварцевого типа. Они выглядят иначе, и их не так много вообще. Бьюсь об заклад, что эти — единственные в Колумбии. Я хочу взглянуть на них. — На обороте есть гравировка.

Блуи вздохнул. Они повернули еще за один угол и за квартал от себя на углу увидели небольшую группу детей. Женщина с кинокамерой снимала их на пленку. Блуи затормозил, чтобы можно было разглядеть детей, но мальчика на мотороллере там не было.

Вдруг Кэт понял, что женщина с кинокамерой — та самая, которую они видели на пляже тем утром.

— Останови машину, — сказал Кэт. Он опустил стекло. — Извините меня, сеньорита, вы говорите по-английски?

— В общем, да, немного, — сказала она.

Кэт заморгал. Женщина явно была американкой.

— Мы разыскиваем мальчика лет одиннадцати-двенадцати на мотороллере. Вы могли бы спросить у этих ребят, не видели ли они его?

Женщине это показалось забавным. Она повернулась к детям и заговорила с ними на великолепном испанском языке. Их лица стали непроницаемыми, и они все мрачно закачали головами.

— Очень жаль, — сказала она Кэту. — Никто его не видел.

Кэт пристально посмотрел на нее. Он чувствовал, что между нею и детьми существует какой-то заговор, какой-то секрет. Он поблагодарил ее, и они поехали дальше, напрасно разыскивая мальчика, мотороллер и часы «Ролекс».

Спустя час, когда начало темнеть, Кэт повернулся к Блуи.

— Послушай, — сказал он, — с меня хватит на сегодня. Почему бы нам не начать снова завтра? Мальчишка же останется здесь.

— Да, я знаю; ты, наверное, устал, Кэт. Слушай, я поспал сегодня днем, когда ты плавал, поэтому я в порядке. Почему бы тебе не вернуться на такси в «Эль-Родадеро» и не выпить чего-нибудь? Я еще поезжу немного, поспрашиваю людей в кантинах. Может быть, кто-то знает этого мальчишку.

Кэт кивнул.

— О'кей, если у тебя есть желание.

Блуи подвез его к стоянке такси и уехал. Кэт сел в такси и назвал шоферу отель. Вдруг у него появилось странное чувство, что он больше не увидит Блуи. Он оглянулся и увидел, как «Бронко» завернул за угол и исчез. Они расстались впервые после того, как прибыли в Колумбию. Кэт стал доверять австралийцу, но где-то в глубине сознания у него был страх, что тот сбежит. Кэт отогнал эту мысль.

 

Глава 14

Приехав в отель, Кэт принял душ и переоделся в прохладную хлопчатобумажную одежду. Ветер был теплый, и он не стал надевать пиджак. Пройдя к бару у бассейна, он заказал «Пинья коладу», коктейль, который он очень любил и который взял за правило никогда не заказывать нигде, кроме как в тропических странах. Кэт едва пригубил бокал, как кто-то присел на соседний табурет.

— Извините меня, — сказала она.

Он повернулся и взглянул на нее. Она переоделась в цветное хлопчатобумажное платье без бретелей, и он молчал, просто любуясь ею.

— Зачем вам нужен был мальчик? — спросила она.

— У меня было такое чувство, что вы его знаете, — ответил Кэт.

— Я знаю здесь очень многих «гаминес», — сказала она.

— Кого?

— Уличных детей. У большинства из них нет семей. Они живут кто как может. Я делаю фильм о них. Зачем вам был нужен этот мальчик?

Кэт внимательно посмотрел на женщину. Ее темные волосы еще не высохли после душа, и ярко-желтое платье оттеняло загар. Не было причин не сказать ей. Может быть, ей что-нибудь известно.

— У меня некоторое время назад украли наручные часы. На мальчике были часы, очень похожие на мои.

— Так вы хотите поймать его и забрать их?

— Если это мои часы, я хотел бы...

— Сеньор, — прервал его бармен. — Вы сеньор Эллис?

— Да.

Бармен поставил телефонный аппарат на стойку.

Кэт поднял трубку.

— Алло?

— Это Блуи. Я в баре на берегу, прямо около площади, который называется «Роситас». Бармен говорит, что мальчишка приходит сюда каждый вечер продавать краденое, и делает это очень регулярно. Он должен вот-вот появиться.

— Выезжаю немедленно, — сказал Кэт и положил трубку. Он повернулся к женщине. — Извините, меня, пожалуйста. Я должен идти.

Она поймала его за руку.

— Это о том мальчике?

Он собрался сказать ей, что ее не касается, но она опередила его.

— Я знаю этого мальчика, — сказала она. — Его зовут Родриго. Я могу помочь.

— Тогда пойдемте вместе.

Они взяли такси. Мысли Кэта неслись одна за другой. Наконец-то хоть какая-то ниточка к Денни и Педро, наконец-то что-то конкретное.

— Меня зовут Мэг Гарсиа, — сказала женщина.

— Боб Эллис, — ответил Кэт. — Расскажите мне об этом ребенке.

Она пожала плечами.

— Он один из тех, о ком я делаю фильм. Это потерянные дети. У них нет семей, нет школьных занятий. Они едва ли знают название страны, в которой живут. Они как стая маленьких животных, разве что сами о себе заботятся. Это так трогательно, правда? Но, как и животные, они могут быть очень жестокими, когда сбиваются в группы или когда их загоняют в угол. Ваш друг нашел Родриго?

— Он в баре «Роситас». Судя по всему, мальчик регулярно приходит туда продавать разные вещи.

— Я знаю это место. Послушайте, если мы увидим мальчика, дайте мне поговорить с ним. Важно, чтобы вы не пытались просто забрать у него часы. Он не отдаст их без драки. Он очень гордится ими.

— Думаете, он захочет продать их?

— Может быть. Я поговорю с ним об этом. Как вы узнаете, что это ваши часы?

— На задней крышке есть гравировка. Мне нужно точно знать, как они попали к нему. Я ищу людей, которые украли их у меня.

Такси остановилось перед баром «Роситас», и они вышли. Бар казался довольно обычным местом. Вдоль тротуара стояло несколько столов, за которыми сидели редкие посетители, внутри было побольше столиков и стойка. Блуи нигде не было видно. Кэт повернулся к женщине.

— Спросите, пожалуйста, бармена, где мой друг. Это большой, толстый человек, англосакс.

Она быстро поговорила с барменом, затем повернулась и выбежала на улицу. Она остановилась и сбросила туфли на высоких каблуках, когда Кэт догнал ее.

— Он гонится за Родриго, вон там. — Она побежала вниз по улице.

Кэт не ожидал, что Мэг сможет так быстро бежать в узком платье, но ему удавалось не отставать от нее. За полквартала впереди себя на другой стороне улицы он увидел небольшую толпу людей, смотрящих в направлении баковой улицы. Вдруг они отпрянули назад, послышался женский визг. Когда Кэт и Мэг Гарсиа добежали до места, Блуи, качаясь, вышел из боковой на главную улицу, держа обе руки у груди.

В ужасе Кэт наблюдал, как с огромным усилием Блуи вытянул что-то из груди. В его правой руке оказался нож, а рубашка на груди была красной и блестящей. Когда Кэт дошел до него, австралиец тяжело сел, одна нога подвернулась под ним. Кэт схватил его за плечо и привалил его всем телом к себе. Другой рукой он рванул промокшую насквозь рубашку и обнаружил рану, из которой хлестала кровь.

— Быстро, — сказал он Мэг, — вызовите «скорую помощь». — В этот момент подъехала полицейская машина, и Мэг начала быстро говорить с полицейским, который передал что-то по радио. Кэт достал носовой платок из кармана и прижал его к ране, пытаясь остановить кровотечение.

У Блуи было выражение сильного удивления.

— Кэт, — только и мог он сказать, — я не ожидал...

— Ш-ш-ш, Блуи, все будет в порядке. Уже вызвали «скорую помощь». Мы быстренько подштопаем тебя. — Кэт знал, что говорит неправду, уже тогда, когда произносил эти слова. Рана была около центра груди, и кровь хлестала из нее. Это наверняка была аорта.

— Кэт, — заговорил Блуи, но уже слабеющим голосом, — Кэт, Мариса — все отдай Марисе, она единственная... — Он замолчал, не закончив фразы, закашлялся кровью и застыл. Над ними висела уличная лампа, и, когда Кэт заглянул в глаза Блуи, он четко увидел, что его зрачки расширены. Кэт убрал платок с раны; она перестала кровоточить. Он пощупал пульс на шее Блуи; пульса не было. Кэт закрыл глаза Блуи и держал его на руках до тех пор, пока не приехала «скорая помощь».

Кэт до полуночи был в полицейском участке, тупо отвечая на вопросы, которые переводила Мэг. Блуи положили на скамью в задней комнате, затем пришел человек из похоронного бюро и забрал его.

— Я должен отправить паспорт с рапортом в американское консульство в Барранкилье, — говорил полицейский. — У него есть дочь в Майами, штат Флорида.

— Вы будете выступать от ее имени?

— Да, я прослежу, чтобы личные вещи передали ей.

Полицейский протянул ему коричневый бумажный пакет.

— У вас есть ее адрес?

— Нет.

— Может быть, его можно найти среди его личных вещей? — спросила Мэг.

Кэт высыпал содержимое пакета на стол. Там лежали плоский бумажник, ключи от машины и самолета, несколько монет и небольшая записная книжка. Кэт быстро пролистал ее, ему хотелось поскорее уйти отсюда.

— Вот он, — сказал Кэт. — Мариса Холлэнд, через миссис Имельду Томас, — прочитал он адрес в Майами.

Полицейский записал это в рапорт. Он протянул Кэту лист бумаги.

— Здесь фамилия владельца похоронного бюро и номер телефона американского консула. Завтра вы должны сделать все необходимое.

Кэт кивнул головой.

— Да, конечно. Нам Можно идти теперь?

— Все формальности закончены.

— Вы поймаете мальчишку, который сделал это?

Полицейский пожал плечами.

— Никто не видел, как ударил его ножом. По крайней мере, никто, кто бы мог заявить об этом. Будет очень трудно.

На обратном пути в гостиницу они почти не разговаривали. Прощаясь, Мэг сказала:

— Вы выглядите измученным. Попытайтесь уснуть, а я встречу вас здесь завтра утром и помогу сделать все необходимое.

— Спасибо, я ценю вашу помощь, — ответил он. — Как вы думаете, не удастся ли вам все же достать эти часы? — Это была его последняя ниточка надежды. Они были просто необходимы ему.

— Я попытаюсь. Может быть, сейчас это невозможно. Мы поговорим об этом завтра.

Тело и мозг Кэта отчаянно требовали отдыха. Ему все же удалось уснуть, освободившись от мыслей.

 

Глава 15

В полуобморочном состоянии Кэт связался с похоронным бюро и с американским консулом. Гробовщик — по долгу службы — был сочувственно-внимателен, а консул разговаривал по телефону отрывистыми короткими фразами. Ему уже не впервые приходилось иметь дело с трупами американцев.

— Есть ли у вас причины полагать, что в Соединенных Штатах найдется кто-нибудь, кто захочет получить тело мистера Холлэнда? — спросил он.

— Нет. Думаю, что нет.

— В таком случае советую вам договориться с похоронным бюро и похоронить его в Санта-Марте. Здесь жаркий климат, и даже если прибегнуть к бальзамированию, то...

— Понимаю, что вы хотите сказать. Я приму необходимые меры.

— Было ли что-нибудь ценное среди его личных вещей?

— Немного денег.

— Может быть, вы хотите, чтобы я отослал их его дочери или вы сами это сделаете?

— Сам.

— Хорошо. — В его голосе слышалось явное облегчение.

Гробовщик нашел священника, и тот прочитал короткую заупокойную молитву в присутствии Кэта, Мэг Гарсиа, владельца похоронного бюро и двоих могильщиков. Когда церемония была закончена, она сказала:

— Ну, вот и все, больше мы ничего не можем для него сделать.

— А часы? — спросил Кэт. — Может быть, вы попробуете?

— У вас есть тысяча долларов?

— Да.

— Тогда дайте их мне. Я попытаюсь его найти. Ждите меня в отеле.

Лежа в комнате с включенным на полную мощность кондиционером, Кэт усилием воли заставлял себя размышлять. Все зависело от этих наручных часов; он не может уехать из Санта-Марты, не узнав ничего о них. Если Гарсиа сумеет выяснить, откуда у парня часы, у него появится ниточка, за которую он сможет зацепиться и раскрутить ход событий, хотя возможности у него ограничены.

Он не мог отделаться от ощущения, что сейчас из соседней комнаты раздастся голос Блуи — бодрый, веселый, уверенный голос человека, который всегда знает, каким должен быть следующий шаг. А Кэт, в отличие от него, понятия не имел, что ему делать дальше. Он встал и прошел в комнату Блуи. Вещи, которые он купил в Атланте, были аккуратно развешаны в шкафу и рассованы по ящикам. Кэт собрал их и уложил в полотняную сумку Блуи. В куртке лежало семь тысяч долларов — то, что осталось от десяти тысяч, которыми Кэт расплатился с Блуи в Атланте.

В бумажнике Блуи он нашел школьную фотографию маленькой темноволосой девочки; кроме нескольких сотен долларов, в бумажнике не оказалось больше ничего — ни кредитных карточек, ни водительского удостоверения, — только клочки бумаги с незнакомыми телефонными номерами и неразборчивыми каракулями. Все это, за исключением денег, фотографии и пистолета «Магнум-357», он тоже сунул в сумку и застегнул молнию. Больше нечего было отослать в Соединенные Штаты; он отдаст это швейцару. Пошатываясь, Кэт добрался до кровати и уснул.

В дверь тихонько постучали. Кэт заставил себя подняться и взглянул на часы рядом с постелью. Уже вечер. Значит, он проспал всю вторую половину дня. Он пошел к двери.

— Можно войти? — спросила Мэг.

— Конечно, входите. Как успехи?

Она присела на диван, открыла свою сумочку и протянула ему наручные часы «Ролекс».

— Он взял вашу тысячу долларов, — сказала она.

У Кэта перехватило дыхание. Он перевернул часы и прочитал надпись на обратной стороне. «Кэту и Кэтберд, с любовью от Кейти и Джинкс». Он с усилием сглотнул.

— Вы не выяснили, где он их взял?

— Выяснила. Он украл их у одного человека — с повязкой на глазу. Вам это о чем-нибудь говорит?

— Да, да, конечно, — ответил Кэт, заметно волнуясь. А он может знать, где сейчас этот человек?

— Он мертв. Его убили хулиганы за эти часы. Десяток молодцов подкараулили его в переулке и... в общем, он не первый, да и ваш друг Холлэнд не последний.

— А парень знал что-нибудь об этом человеке? Хоть что-нибудь?

Она покачала головой.

— Совсем ничего. Он сидел и выпивал в одной из забегаловок рядом с тротуаром. Они заметили часы. Когда пьяный встал и пошел, они направились за ним. Вот как это было.

Кэт упал в кресло. Значит, конец всему. Если Педро-Пират мертв, ему, без Блуи Холлэнда, уже не на что рассчитывать. Он почувствовал, что силы покинули его. Он вспомнил голос, который услышал по телефону, и то единственное слово и понял, что уже ни в чем не уверен. Он взялся за это дело, вообразив, что ему есть на что надеяться. Из-за его идиотского упрямства и наручных часов убит хороший человек. Он изо всех сил старался не расплакаться.

— Что вы теперь собираетесь делать? — спросила она.

— Поеду домой, — устало ответил Кэт. — Боюсь, я уже получил все сполна.

И, взглянув на нее, добавил:

— Вы были очень добры ко мне. Могу ли я как-нибудь отблагодарить вас?

— Да, вы можете пригласить меня сегодня на ужин и рассказать вашу историю от начала до конца.

Она замолчала и продолжила:

— Я знаю, кто вы такой, мистер Кэтледж. Я поняла это по надписи на ваших часах. Сейчас я много об этом читаю. Вы очень изменились по сравнению с фотографиями, которые я видела.

Кэт кивнул.

— Конечно, я накормлю вас ужином. Но должен я вам намного больше.

— Тогда через час? В баре с бассейном?

— Отлично. Я приму душ, соберусь в дорогу и позвоню домой.

Она ушла, а Кэт позвонил вниз и спросил, какими рейсами можно долететь до Майами.

— Послезавтра, сеньор, есть самолет из Картахены, а еще существует ежедневный рейс из Боготы. Завтра в десять утра есть транзитный рейс из Санта-Марты.

— Пожалуйста, помогите мне попасть на рейс из Санта-Марты! И не могли бы вы попытаться устроить меня на транзитный рейс из Майами в Атланту, штат Джорджия?

Он оставит «Сессну»; может быть, потом удастся как-нибудь ее вернуть.

— Конечно, сеньор.

— И я бы хотел позвонить в Атланту.

Он дал номер телефона Бена.

— Это международный разговор, и, наверное, его смогут дать не раньше, чем через час.

— Отлично. Я буду либо в баре с бассейном, либо в обеденном зале.

Он повесил трубку и пошел в душ.

* * *

На этот раз она надела белое шелковое облегающее платье и выглядела даже красивее, чем обычно, а белки ее глаз буквально светились на фоне загорелой кожи.

— Давайте сразу пойдем в обеденный зал, — предложил он, беря ее за руку. — Я вдруг вспомнил, что ничего не ел со вчерашнего ланча, когда все это произошло.

Он повел ее к столу и почувствовал, что ему приятно прикосновение ее прохладной кожи.

После того, как они заказали обед и напитки, она отпила глоток мартини и поставила бокал на стол.

— Прежде чем вы начнете свой рассказ, я должна вам кое в чем признаться, — сказала она.

— Я весь внимание.

— Я тележурналист — на вольных хлебах. Я продаю отснятые мной материалы американским телестудиям. Мое полное имя — Мария Евгения Гарсиа-Гревилль, но в своей работе я пользуюсь именем Мэг Гревилль.

Кэта вдруг осенило.

— Ну, конечно, я видел одну из ваших работ — кажется, в шоу «Сегодня», не так ли? Что-то о партизанах Центральной Америки?

— Правильно, это был мой материал.

— Но вы, насколько я понимаю, никогда не появляетесь в кадре?

— Нет. В начале семидесятых я работала на местной телестудии в Лос-Анджелесе и уговорила их послать меня во Вьетнам вместе с телеоператором и звукооператором. Не для того, чтобы снимать войну, а чтобы собрать какой-нибудь человеческий материал — поговорить в госпиталях с ребятами из Лос-Анджелеса, например... «Привет, мамочка»... что-то в этом роде. Не успели мы приехать, как Сайгон принялись бомбить. Мы прятались за стеной и попали под минометный огонь. Двое моих помощников были убиты, а меня лишь слегка поцарапало. Мне удалось спасти кое-что из нашего оборудования, и я сняла фильм сама, по ходу сочиняя к нему текст. Я находилась там, пока не кончилась атака, и, когда я вернулась в Лос-Анджелес, мой фильм сначала показали по местному телевидению, а потом и по общенациональному. Мне присудили за него премию «Пибоди».

— С тех пор, — продолжала она, — я работала только в этой манере. Субъективный взгляд, голос за кадром — моя своеобразная торговая марка. А сейчас техника стала миниатюрнее, весит намного меньше, так что таскать ее легче, чем раньше.

— Вы говорите, что вы на вольных хлебах? И не работаете ни на какой студии?

— Нет, предпочитаю независимость. За мои материалы хорошо платят, и я могу снимать то, что меня интересует. В основном я делаю репортажи из Южной и Центральной Америки и из Филиппин. Впервые я приехала сюда, чтобы сделать материал об одной индейской семье, у которой есть маленький кокаиновый заводик на Амазонке, и работают они там вчетвером — глава семьи, его жена и двое сыновей. Я встречалась тут с разными людьми, завела кое-какие связи и влюбилась в эту страну. Около Картахены я купила небольшой кусок земли и построила домик на берегу моря. У меня есть квартира в Нью-Йорке, но, когда устаю, я приезжаю в свой домик. Я слышала о бандах хулиганов в Санта-Марте и уже целую неделю снимаю о них фильм. Думаю, в шоу «Сегодня» с удовольствием возьмут этот материал. У меня уже все готово; я снимала свой последний кусок, когда вдруг вчера наткнулась на вас на улице.

— Похоже, вы интересно живете.

Она кивнула.

— Да, это так, — согласилась она и на секунду задумалась. — Я люблю быть на переднем плане. Кстати, сейчас я просто хотела вам сказать, что я — репортер.

— И вы были бы не прочь сделать материал о том, чем я тут занимаюсь?

Она отрицательно покачала головой.

— Нет. Я не собиралась ничего записывать и не буду заниматься этой историей. В любом случае вы возвращаетесь домой, не так ли? Нет, во мне говорит простое любопытство, поскольку уж я оказалась втянута в гущу событий. Но я все-таки репортер и хочу вас предупредить, что когда-нибудь я могу использовать вашу историю в каком-нибудь своем материале.

— Что ж, честное признание. Я пропущу эпизод с яхтой, поскольку вы уже читали репортажи об этом.

— Я читала только то, что написал «Тайм». Я тогда была в Гондурасе.

— Как раз там все было описано очень подробно, а я расскажу о гом, что случилось позже, примерно месяц спустя.

Он во всех подробностях изложил ей то, что произошло после телефонного звонка, однако не очень распространялся о своих контактах с Джимом. Пока он вел свой рассказ, у него самого складывалась в голове более ясная картина. Если у него и были сомнения насчет того, что он сделал все, что мог, то теперь они рассеялись.

— А как вы познакомились с Блуи Холлэндом?

— Через друга. Боюсь, большего я вам сказать не могу.

— И сейчас вы чувствуете, что ваша дочь действительно мертва?

Кэт вздохнул.

— Я уже не уверен, тот ли голос слышал я по телефону, и, кроме того, у меня нет никаких фактов, подтверждающих, что она жива. Однако благодаря вам я знаю, что один из ее убийц уже на том свете. Значит, полдела сделано.

— И вы доведете это дело до конца, если сумеете разыскать Денни?

При мысли о Денни его передернуло от злости.

— Если бы он сейчас тут сидел, я не смог бы поручиться за себя. Но я не представляю, с чего начать поиски. Может быть, у вас есть какая-нибудь мысль?

Она покачала головой.

— Это большая страна, и не исключено, что его вообще здесь нет. Жаль, что мне нечего вам сказать.

Принесли ужин, и они начали медленно есть, иногда перебрасываясь фразами о Центральной Америке и Колумбии. Когда убирали со стола, подошел официант и сообщил:

— Вас к телефону, сеньор Эллис.

Кэт поднялся.

— Прошу прощения. Я заказал разговор. Скоро вернусь.

Он пошел за официантом к телефону. Слышимость была отличная.

— Боже мой, как я рад, что ты жив, — воскликнул Бен. — Мы безумно волновались.

— У меня все хорошо, Бен, и завтра утром я вылетаю домой. Тут все зашло в тупик.

Короткое молчание на том конце провода, а потом Бен произнес:

— Послушай, через несколько дней после твоего отъезда в офис сенатора Карра позвонил какой-то парень.

— Да? И что он сказал?

— Он сказал, что у него есть сообщение от Джима. Ты знаешь, что это за Джим?

— Да. Так о чем шла речь?

— Он хотел, чтобы мы передали тебе два сообщения, как только ты объявишься. Во-первых, парень, с которым ты служил во флоте, по имени Бэрри Хэджер, работает в американском посольстве в Боготе. Джим решил, что тебе может понадобиться его помощь, если возникнут проблемы.

Кэт отлично помнил Бэрри Хэджера. Офицеры недолюбливали этого взводного за то, что он был слишком усерден и законопослушен.

— Что ж, думаю, эта информация мне сейчас не очень пригодится, — ответил он. — Что еще?

— А еще, — продолжал Бен, — тот телефонный звонок, когда ты подумал, что это Джинкс.

— Так что же? — спросил Кэт.

— Этот парень, Джим, просил передать, что звонили из гостиничного номера в Картахене.

— Что???

— Он особо это подчеркнул. Установили, что звонок был сделан из... — зашелестела бумага, — из отеля «Карибы» в Картахене.

Кэт почувствовал слабость в коленях, быстро придвинул стоящий рядом стул и буквально рухнул на сиденье.

А Бен продолжал:

— Не представляю, как можно установить такое, но помощник сенатора заявил, что ты можешь поверить в это так же безоглядно, как ты веришь в Святое Писание. Послушай, Кэт, я должен извиниться перед тобой. Тогда мне показалось, что у тебя то ли галлюцинация, то ли бред.

У Кэта бешено колотилось сердце и стучало в голове. В какую-то секунду он почувствовал, что вот-вот потеряет сознание.

— Кэт? Ты слышишь меня?

Кэт взял себя в руки.

— Да, Бен, прости, просто я переваривал информацию.

Он залез в карман и вытащил записную книжку Блуи.

— Бен, я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня. Это очень важно.

— Хорошо, все что угодно.

Он дал Бену адрес дочери и бывшей жены Блуи.

— Найди доказательства того, что Мариса Холлэнд — дочь некоего Рональда Холлэнда и, пожалуйста, передай ее матери, что Холлэнда убили в Колумбии хулиганы, ладно?

— Конечно, договорились. А к тебе не приставало это хулиганье?

— Нет, не повезло только Холлэнду. Он был моим помощником. Вот еще что: я хочу, чтобы ты, не откладывая, переслал ей десять тысяч долларов, кроме того, я хочу, чтобы будущее ребенка было бы хоть как-то обеспечено. Свяжись с моим юристом и положи на ее имя сто тысяч долларов. Оформи ее мать и меня опекунами. Я не хочу терять из виду этого ребенка. Сможешь ты все это провернуть? В самое ближайшее время я не вернусь домой, во всяком случае, после того, что ты мне сообщил.

— Хорошо, Кэт. К завтрашнему дню все будет сделано. Что-нибудь еще?

— Пока все. Я позвоню тебе после того, как мне удастся проверить отель «Карибы». Бен, огромное спасибо за такие новости.

Он повесил трубку и вернулся к столу.

— Я не уезжаю завтра, — сказал он Мэг. И рассказал ей, что произошло.

Мэг наклонилась вперед и оперлась локтями о стол.

— Вы знакомы с кем-нибудь из американских спецслужб? — спросила она.

— Что-то вроде того. А зачем?

— Видите ли, определить, откуда был сделан этот звонок, могли только в агентстве по национальной безопасности. Они фиксируют все международные звонки.

Кэт кивнул.

— Возможно, так оно и было. Вы сказали, что закончили дела в Санта-Марте?

— Да, мне осталось только обработать мою видеозапись после того, как я вернусь домой, и озвучить фильм. Тут нет никакой спешки. Я еще продала другой материал.

— Тогда почему бы вам не поехать со мной завтра в Картахену? Мне действительно может понадобиться помощь человека, который хорошо знаком с этими местами.

— А я могу поехать с вами в качестве репортера? И поснимать, если мне вздумается?

— Конечно.

Она крепко пожала ему руку.

— Сколько всего на вас свалилось! Если в моих силах помочь вам разыскать ее, я постараюсь это сделать. Мне просто хочется все это записать.

Мизерная цена за помощь, подумал Кэт. И в голове мелькнула шальная мысль, что ему будет приятно постоянно видеть ее рядом.

 

Глава 16

С помощью Мэг Гренвилль Кэт выяснил маршрут на Картахену и прогноз погоды. Он почувствовал облегчение, узнав, что погода будет хорошей, поскольку ему не хотелось заходить на посадку по приборам.

Он медленно ехал по рулевой дорожке и тщательно проверил все приборы, как его учил Блуи.

— Послушайте, — обратился он к Мэг, — служба международного воздушного контроля, скорее всего, работает на английском языке, но если случится что-нибудь непредвиденное, выручайте, ладно?

— Естественно. Сама я не вожу самолет, но как пассажир я налетала много часов на легких самолетах в Латинской Америке. Так что правила я знаю отлично.

Кэт связался с вышкой и сообщил, что готов к взлету. И с радостью услышал, что диспетчер дал ему разрешение на чистом английском языке. Он выехал на взлетную полосу, заметил время на своих любимых часах «Ролекс», которые снова красовались на его запястье, и, нажав на рычаг, стал следить за индикатором скорости. Когда тот показал шестьдесят узлов, он резко оттянул на себя ручку управления, и самолет взмыл в воздух. Кэт поднялся на установленную высоту в четыре тысячи пятьсот футов и повернул на юго-запад, сверяясь с планом. Затем выровнял машину, лег на курс, включил автопилот и зафиксировал высоту. Наконец он немного расслабился, и у него возникло ощущение, будто рядом с ним сидит Блуи и дает ценные указания.

Кэт решил лететь над морем, в миле от берега, чтобы лучше видеть, что происходит внизу. В случае необходимости у него всегда будет возможность вовремя приземлиться. Побережье не представляло собой ничего особенного. К морю прижималась маленькая деревушка, а чуть подальше виднелся большой город Барранкилья и радиомаяк. Однако он вполне обходился без наземного управления. Ему просто нужно было лететь вдоль берега, пока в поле зрения не покажется Картахена.

Когда они подлетали к Барранкилье, Мэг указала куда-то вперед и вниз.

— Видите двухмоторный самолет прямо в полосе прибоя?

Кэт посмотрел вниз и наконец разглядел его. Он приземлился буквально в нескольких ярдах от дома.

— Торговец наркотиками, прибывший из Штатов, — сказала она. — Наверное, направлялся в Гуахиру, заблудился, и у него кончилось топливо. Он сел на воду и, побарахтавшись, врезался в берег. Скорее всего, пилот сейчас отдыхает в одном из домов.

Кэт мысленно порадовался, что сейчас рядом с ним был человек, не менее сообразительный, чем Блуи.

Примерно через час после того, как они покинули Санта-Марту, Мэг снова указала рукой вперед.

— Вон аэропорт Картахена.

Они летели в пяти милях от него, и можно было легко разглядеть одну-единственную длинную посадочную полосу. Кэт начал снижаться и вызвал наземную службу. Наконец он достиг земли, подпрыгнул разок и посадил самолет. Вскоре он понял, что нужно было садиться не в начале, а на середине полосы, которая тянулась на десять тысяч футов вперед. А теперь ему пришлось долго тащиться до конечного пункта. Служащий аэропорта сопровождал его до места стоянки, и Мэг запросила топливо. Появился полицейский, но водительские права Кэта, хоть они и были поддельными, и улыбка Мэг сделали свое дело, и они благополучно проскочили. Подросток с тележкой взялся подбросить их багаж.

— Где мы возьмем такси? — спросил Кэт.

— Тут на стоянке ждет моя машина, — ответила Мэг.

Это был запыленный старенький «мерседес», из которого, по-видимому, украли встроенный радиоприемник. Вскоре они въезжали в город, двигаясь вдоль длинной оштукатуренной стены.

— А что за стеной? — спросил Кэт.

— Старый Город. Позже я покажу его вам.

Они выехали к берегу, вдоль которого тянулась длинная вереница многоэтажных отелей, уходящая далеко за горизонт. Современная Картахена, во всяком случае ее прибрежная часть, напоминала один из курортных городов Флориды. На фоне современных отелей выделялось старое здание «Карибов», покрытое розовой штукатуркой. Мэг остановилась около галереи. Швейцар взял на себя заботы об их машине, и они зашли в прохладный вестибюль здания, построенного в испанском стиле, и подошли к стойке портье.

— Можно поговорить с управляющим? — спросил Кэт женщину за стойкой.

— Он сейчас занят, сеньор, — ответила она. — Вы не подождете несколько минут?

— Мы будем в ресторане с бассейном, — быстро вмешалась Мэг. — Вам нужно будет обратиться к мистеру Эллису.

Она повернулась к Кэту.

— Я голодна. Давайте съедим по бутерброду, пока мы ждем управляющего.

Они вышли из вестибюля, прошли через пышный сад и поднялись по ступенькам в ресторан.

Кэт был приятно удивлен.

— Я не ожидал увидеть нечто подобное в Колумбии, — сказал он, глядя на большой красивый бассейн и великолепную обстановку. — Это напоминает мне бассейн в отеле Беверли-Хиллз.

— Неожиданностей в этой стране много, — заметила Мэг, усаживаясь за столик рядом с кромкой бассейна. — «Карибы» — мой самый любимый отель в Картахене. Он был спроектирован кубинским архитектором сразу после второй мировой войны, и мне кажется, он очень напоминает Гавану до того, как к власти пришел Кастро.

Когда они заканчивали свой ланч, к ним подошел молодой человек.

— Извините, вы мистер Эллис? Управляющий будет занят в ближайшее время. Меня зовут Родригес. Может быть, я сумею вам чем-нибудь помочь?

Кэт предложил молодому человеку стул. Он изложил ему заранее подготовленный рассказ.

— Месяц назад тут могла останавливаться моя племянница. Она мне звонила, но было очень плохо слышно, и нас разъединили. В тот день я не сумел связаться с отелем, и, когда наконец мне удалось это сделать, мне сказали, что она не зарегистрировалась. А я бы хотел найти ее; ее мать очень беспокоится.

— Как зовут вашу племянницу, сеньор? Я проверю свои записи.

— Ее зовут Кэтрин Эллис, но я думаю, что она путешествовала с друзьями и потому могла не зарегистрироваться. Мне кажется, если бы я выяснил, с кем она отправилась в эту поездку, мне удалось бы найти ее через ее друзей.

Родригес недоумевающе посмотрел на него.

— Вы бы мне помогли, если бы проверили по своей регистрационной книжке все телефонные переговоры за тот день и сумели установить, из какого номера был сделан интересующий меня звонок. Тогда мы узнаем, кто жил в той комнате. Звонили второго числа.

Родригес с сомнением покачал головой, но, похоже, ничего не заподозрил.

— Боюсь, это неэтично, сеньор. Мы не раскрываем имена наших гостей частным лицам. В любом случае в тот день отель был забит до отказа, и пришлось бы просмотреть штук двести номеров.

Кэт написал в своем блокноте цифры, вырвал этот листок и положил его на стол вместе с двумя чеками по сто долларов каждый.

— Вот номер, по которому она звонила. Это Атланта, штат Джорджия, Соединенные Штаты. Я знаю: это очень трудоемкое дело. Но, может быть, вы все-таки найдете время, чтобы просмотреть свои записи?

Родригес быстро сверкнул глазами по сторонам и сунул в карман листок с номером и оба чека.

— Я постараюсь просмотреть регистрационную книжку сегодня вечером, когда буду свободен.

— Огромное спасибо, — сказал Кэт.

— Как мне вас найти, сеньор Эллис? На поиски может уйти несколько дней.

Тут снова вмешалась Мэг и дала ему номер телефона.

Родригес встал и поклонился.

— Я постараюсь как можно раньше связаться с вами, сеньор Эллис, — произнес он.

— Спасибо, — ответил Кэт. — Можете не сомневаться в моей благодарности, если вы что-нибудь найдете.

Молодой человек улыбнулся и ушел.

— Какой номер вы ему дали? — спросил Кэт.

— Моего дома. Вы вполне можете там разместиться. У меня полно комнат.

— А вы уверены, что я не стесню вас? Я мог бы снять номер в этой гостинице.

— Нисколько не стесните, — уверила она. Они закончили ланч, вышли из отеля и поехали вдоль берега.

— Мы проедем через Старый Город, — сказала она, маневрируя в гуще машин, ярко раскрашенных школьных автобусов и колясок, запряженных лошадьми. Их автомобиль прошмыгнул в ворота, и они оказались за толстыми, в пятьдесят футов, стенами Старого Города, и Картахена предстала им совсем в другом обличье. Неожиданно они перенеслись в прошлый век. Они скользили по узким улочкам и величественным площадям. Старинные дома были отреставрированы, но сохраняли прежний вид — каменные стены, гипсовые покрытия, черепичные крыши. Здесь чувствовалась гармония, которая создавалась веками и сохранялась благодаря тому, что город не подвергался коренной реконструкции.

— Это одно из самых красивых мест, которое мне когда-либо приходилось видеть, — сказал Кэт. — Я думал, что Картахена — скопище жалких лачуг, но, оказывается, ошибался.

— Эта часть города была построена в начале шестнадцатого века. Она считалась самой мощной крепостью в Южной Америке. Отсюда испанцы морем вывозили награбленные сокровища.

Они выехали за городскую стену и направились вдоль берега на северо-восток по двустороннему гудронированному шоссе. Проехав несколько миль и оставив Картахену позади, Мэг свернула налево на проселочную дорогу и замедлила ход, чтобы обогнуть рытвины.

Кэту очень понравился отель «Карибы», и под впечатлением от увиденного он настроился на то, что проведет ночь в комфорте и уюте. Но сейчас, трясясь в «мерседесе» по заброшенной дороге среди кактусов, он понял, что надеяться не на что. По-видимому, ему придется улечься в гамаке под тростниковой крышей. На душе у него не стало легче, когда они остановились и Мэг принялась отпирать висячий замок на обшарпанных металлических воротах. Правда, за забором дорога оказалась более ровной, и, похоже, ее даже посыпали гравием. Вскоре перед ними выросло высокое дерево, и, когда Мэг объехала его, они увидели дом.

Он был выполнен в традиционном стиле — белые оштукатуренные стены, красная черепица, — и построили его не так давно, всего несколько лет назад. С помощью связки ключей Мэг открыла крепкую дубовую дверь, и наконец они оказались в большой, залитой солнцем комнате, в которой было невыносимо жарко.

— О Боже, сюда можно впустить воздух! — воскликнула она и раскрыла большие скользящие двери из стекла, за которыми показалась широкая веранда. В дом ворвался свежий морской воздух, и сразу стало прохладнее. Мебель в комнате представляла собой причудливое смешение стилей: кожа и металл фирмы «Баухаус», мягкая обивка из бледного гаитянского хлопка.

— Вам туда, — сказала она, махнув в сторону большой светлой спальни с огромной кроватью и плетеной мебелью. — А вы играете в теннис?

— Естественно, — ответил он, кидая свои сумки на кровать. — Правда, я не захватил с собой ни ракетки, ни костюма. Я не ожидал, что в Колумбии мне придется играть в теннис.

Кэт рассмеялась.

— Колумбия — страна неожиданностей. Загляните-ка во второй шкаф. Думаю, там вы найдете все, что вам нужно.

Кэт открыл шкаф, в котором действительно лежали теннисные костюмы, женские купальники и мужские плавки самых разных размеров. Он обнаружил там и кроссовки и надел их. Выходя из спальни, Кэт услышал голос Мэг из кухни.

— Я размораживаю бифштексы для ужина, — крикнула она.

Он еще раз оглядел большую комнату. И впервые заметил на стенах картины. В них чувствовался южноамериканский дух, большинство из них было выполнено в примитивистском стиле. Они ему понравились. Да и вообще, вся обстановка в доме производила весьма приятное впечатление, как, впрочем, и сама хозяйка.

Через минуту она вышла к нему и повела его за собой по дорожке к корту.

— Это моя гордость и моя радость, — сказала она. — Я никогда не приглашаю гостей, которые не играют в теннис.

Она включила электрический вентилятор, чтобы почистить корт, и они начали разминку.

Она играет скорее как мужчина, а не как женщина, подумал он, отбивая ее удар справа. Не успел он опомниться, как она выиграла подачу и еще два мяча.

— Извините за грубость, — крикнула она. — Но чем дольше я играю, тем хуже у меня получается.

Однако на самом деле она нисколько не раскаивалась, что взяла верх, и продолжала играть ничуть не хуже. Кэт подумал, что, если бы не тренировался последние несколько месяцев, она бы просто вышибла из него дух. Первый сет она выиграла со счетом шесть-один, и Кэт перестал испытывать угрызения совести из-за того, что ему захотелось одержать победу над женщиной. Собравшись с силами, он кое-как выиграл следующий сет со счетом семь-пять. В третьем сете при счете четыре-четыре она взяла его подачу, и тут на какую-то секунду он вспомнил о Куантико, о десятимильном забеге, когда он основательно выложился. Он принял ее подачу, потом потерял свою, потом снова взял. Он сейчас полностью сосредоточился на игре; ведь его сопернице впору сражаться на Уимблдонском турнире.

Наконец они упали на скамейку рядом с загородкой. Оба окончательно выдохлись и обливались потом.

— А вы сукин сын, — сказала она. — Вы всегда так играете с девушками?

— С девушками? Да вы настоящая дьяволица! Неужели вам нисколько меня не жаль?

— Давно меня не обыгрывали мужчины, — вы — первый.

— Первый мужчина? А с какими женщинами вы играли — с Навратиловой?

— Сколько вам лет?

— Мне... — Он замолчал, попытался напрячь мозги и в конце концов посмотрел на часы. Двадцать девятое. — Боже мой, я забыл, — пробормотал он.

— Что забыли?

— Завтра мне будет пятьдесят.

— Пятьдесят?

— В этой игре я показал себя юнцом, но вы-то насколько моложе меня — лет на двадцать?

— На пятнадцать, дурачок.

— О-о-о, извините.

— А теперь бегом — к морю, — скомандовала она и понеслась к берегу.

Он поплелся за ней по узкой тропинке. Пробираясь по большому валуну, заметил брошенные друг за другом на песке ее теннисные принадлежности и, скользнув глазами по этому своеобразному следу, ведущему прямо в море, увидел в воде обнаженное гибкое тело. Снимая кроссовку, он неловко запрыгал на одной ноге, потом на другой, затем стянул шорты и майку. Затем Кэт на бегу врезался в волны, сделал несколько шагов вперед и нырнул. Она была в пятидесяти ярдах от него, но плыла медленнее, чем он. Он нагнал ее, когда они были в сотне ярдов от берега.

— Для пловца вы отлично играете в теннис, — сказал он, подплывая к Мэг.

Она брызнула ему в лицо, развернулась и поплыла обратно. Он плыл на расстоянии нескольких гребков от нее. Мэг нащупала дно, вышла из воды и упала спиной на мокрый песок. Он улегся рядом. Оба тяжело дышали, и он не мог не замечать ее наготы, особенно полных загорелых грудей, которые вздымались от тяжелого дыхания. На ее теле не было никаких светлых полосок от купальника. Он вдруг почувствовал, что ему срочно нужно перевернуться на живот, чтобы скрыть явные признаки возбуждения.

— Давненько не было у меня такой крутой тренировки, — сказала она, все еще не отдышавшись.

— У меня тоже, — ответил он, дыша еще тяжелее, но по другой причине. Он знал, что неприлично так глазеть на девушку, но ничего не мог с собой поделать.

А ее, казалось, нисколько не волновало то, что они оба лежали голыми.

— Скоро стемнеет, — произнесла она, слегка подернувшись. — Пойду-ка я лучше приготовлю ужин.

— А я задержусь тут ненадолго, чтобы окончательно прийти в себя, — сказал он, чувствуя, что не может при ней подняться.

Она встала и медленно пошла к дому, собирая по дороге одежду. Он смотрел, как она остановилась, чтобы обмыться под душем, установленным прямо на улице. В лучах заходящего солнца ее тело отливало бронзой. Затем она скрылась из виду.

Ему понадобилось несколько минут, чтобы заставить себя переключиться мыслями на что-нибудь другое, и наконец, почувствовав, что опасность миновала, Кэт поднялся на ноги. Он проворно добежал до душа, схватил на веранде полотенце и, открыв скользящие двери, прошел в свою комнату. Там он побрился, принял горячий душ и вытянулся на кровати, чтобы минутку спокойно полежать.

* * *

Она провела прохладной рукой по его лицу, чтобы разбудить. В комнате было темно. Он лежал на спине с полотенцем на чреслах.

— Как насчет того, чтобы выпить? — предложила она. — Ужин будет готов через полчаса.

Кэт посмотрела на часы. Оказывается, он проспал целых полтора часа.

— Конечно. Угостите меня каким-нибудь местным напитком.

Он распаковал вещи и надел легкий хлопчатобумажный костюм и парусиновые туфли. На кухне его уже ждал ромовый пунш, а Мэг тем временем жарила бифштексы и собирала на стол.

— Могу предложить только замороженные овощи, — сообщила она. — В доме нет ничего свежего, кроме картошки, которую я уже сунула в духовку запекаться.

На ней был свободный халат из мягкой шерстяной ткани, который подчеркивал линии ее фигуры, когда она двигалась.

— Я подумала, что вы не прочь отведать американского блюда, — сказала она.

— Заманчиво звучит. У вас прекрасный дом.

— Это все, что у меня есть, да еще «мерседес», — ответила она. — Уже четыре года я все усовершенствую его. И сейчас это примерно то, что мне нужно.

— Мне бы следовало догадаться. Он похож на вас. Зачем вы привезли меня сюда? Вы же меня совсем не знаете?

— Знаю. Сегодня я знаю вас лучше, чем вчера. Хотите, я прямо сейчас проанализирую ваш характер?

— Почему бы нет?

— Конечно, я располагаю только общими сведениями о вас и о вашем деле.

— Открою вам секрет. Все это затеял мой шурин, а я выполнял чисто технические функции.

— Я познакомилась с вами в тот момент, когда вам было очень трудно. После того, как погиб ваш друг, я решила, что вы можете сломаться.

— А я и сломался, — признался он. — Я впал в отчаяние и не представлял, что делать дальше. Я был готов отправиться домой.

— Но вы этого не сделали. После того звонка вы сразу изменили свое решение. Это позволило мне многое понять в вашем характере — это и еще то, как вы сегодня играли в теннис. В первом сете я очень легко побила вас; тогда вы захотели непременно обыграть меня. На меня произвело большое впечатление то, как вы провели последний сет.

— Не думайте, что в следующий раз я снова буду на высоте. По-моему, раньше я никогда не играл настолько хорошо.

— Я имею в виду не то, что вы хорошо играли, а ваше упорство.

— Ну, понимаете, — усмехнулся он, — мне не хотелось проиграть какой-то девчонке.

— Какой-то девчонке, которая целый год занималась теннисом профессионально. Я никогда не поднималась на высокие места, но очень много тренировалась.

— Это меня не удивляет. Мне кажется, вы из тех, кто настойчиво добивается своего.

— В этом смысле мы с вами похожи, — ответила она.

Он покачал головой.

— Не думаю, что мне приходилось с большим трудом чего-то добиваться. Мне все давалось легко, за исключением того периода, когда я служил в морском флоте, но там всем трудно.

— Во время нашего с вами матча я кое-что поняла насчет вас. Может быть, об этой черте вашего характера вы и не догадываетесь.

— И что же это?

— Вы можете быть до крайности безжалостным. Вы слишком быстро забыли о том, что перед вами женщина и что не очень любезно с вашей стороны стараться обыграть даму. В ответ он рассмеялся.

— А знаете — вы правы. Есть во мне эта безжалостность, но до сегодняшнего дня только один раз я дал волю своей жестокости.

— Ужин готов, — сказала она. — Но продолжайте.

Она поставила на стол тарелки с бифштексами, овощами и картошкой и подала ему бутылку красного вина, чтобы он ее откупорил.

— Это случилось во флоте. Меня направили из колледжа на офицерскую службу во флот. Нас было четверо взводных — трое из Морской службы подготовки офицеров резерва и один из Морской Академии, по имени Хеджер. Хеджер смотрел на нас, как на обычных юнцов из колледжа: сверху вниз, и считал, что нам далеко до него. Его мнение разделял и наш командир, который дослужился до звания майора и сам был выходцем академии.

— Теперь вы понимаете, — продолжал он, — что только сумасшедший может уцелеть в морском корпусе, а если вы нормальны, вы должны каким-то образом заставить себя немножко свихнуться. Бэрри Хэджер стал моим пунктиком. Я должен был побеждать его, везде и во всем. День и ночь я лез из кожи вон, чтобы обойти его на занятиях по тактике, в стрельбе из малокалиберного оружия, в единоборстве. Я даже умудрялся лучше его писать отчеты — то, что всегда особенно удавалось именно ученикам академии. Мой взвод побеждал его взвод на полосе препятствий и на стрельбищах. Даже в наших казармах было чище, чем у него.

Сержант нашего взвода знал, что происходило между мной и Хэджером, и еще сильнее подогревал моих ребят. Боже, они были в восторге от нашей борьбы! Наш командир все время подзуживал Хэджера. Как мог выходец из академии — один из первой десятки в классе — позволять, чтобы какой-то резервист со своим взводом постоянно брал над ним верх? В конце концов Хэджер не выдержал и однажды вечером в офицерском клубе предложил мне выйти на улицу и пригрозил, что сейчас начистит мне физиономию. Все выскочили из бара, мы сорвали с себя гимнастерки — и началось. Хэджер решил показать что-то вроде каратэ и крутился вокруг меня на полусогнутых ногах, размахивая руками и издавая свистящие звуки. Смешно, но в последний раз я дрался на кулаках только в школе, и сейчас я разок стукнул его под колено и разок ударил по лицу. И в результате сломал ему нос. Боже, кровищи-то сколько было, но тут вмешался какой-то полковник, прекратил драку, пожурил нас обоих и заставил протянуть друг другу руки. Докладывать о нас командиру он не стал.

Во время смотра мой взвод выиграл все серебро, а Хэджер шагал перед строем с заклеенным носом, слегка прихрамывая. И только потом я понял, что наделал. Я, случайный человек в армии, офицер без году неделя, который не чаял, когда вырвется на волю, издевался над хорошим офицером — не слишком хорошим парнем, но хорошим служакой — и дюйм за дюймом втаптывал его в грязь, безжалостно, смеха ради! Нет, я не сломал ему карьеру — его взвод обошел два других и уступил лишь моему, — но похвала в отчете значила бы для него куда больше, чем для меня. Когда я это понял, мне стало стыдно.

После этого мы получили разные назначения, и я больше никогда его не видел. И можете себе представить? Когда мне вчера звонил мой шурин, он сообщил, что Хэджер работает в посольстве в Боготе. И я могу с ним связаться, если мне понадобится помощь!

Мэг рассмеялась.

— Надеюсь, вы сумеете обойтись без него!

И принялась убирать со стола посуду.

— Отнесите бренди в гостиную, — сказала она.

Он наполнил два бокала и плюхнулся на большой диван. В тот же момент потух свет.

— Черт возьми! — проворчала она, устраиваясь рядом с ним и поджимая под себя ноги. — У них все время что-то с электричеством. Возможно, света не будет всю ночь.

— Не переживайте, — сказал он. — У нас есть другой источник света.

Над морем поднималась огромная луна, озаряя комнату мерцающими бликами.

Она села на колени, придвинулась к нему, взяла его лицо руками и поцеловала.

— Не думаю, что вы первым решились бы на это, — произнесла она.

— Хотел бы я, чтобы мне хватило храбрости, — ответил он, поцеловав ее в ответ. Он обнял ее, и его рука нащупала ее грудь. Она тихо вздохнула, и он не стал убирать руку.

Потом легким движением она стянула через голову свой халат и бросила его на пол. При свете луны ее тело светилось, как мрамор, когда она помогала ему снимать одежду. Они растянулись на широком диване, и их тела жадно прильнули друг к другу.

А когда, насытившись, они тихо лежали рядом, у Кэта появилось ощущение, что он решился на отчаянный прыжок через пропасть и благополучно приземлился на другой стороне. Он попытался разобраться в своем чувстве и не заметил, как уснул.

Проспал он довольно долго. Сейчас луна поднялась высоко над домом, и в комнате было темно; а веранда и пляж были залиты светом. Он подумал о себе, о том, как ему жилось все эти месяцы с тех пор, как умерла Кейти. Он нащупал обручальное кольцо на правой руке; он ни разу не снимал его с того дня, как женился.

Кэт тихонько отстранился от спящей Мэг и вышел на террасу. Он шел к берегу, и теплый ветерок обдавал его обнаженное тело. Подойдя к морю, он со слезами на глазах опустил правую руку в воду и с большим трудом стянул с пальца золотое кольцо. Он застыл на мгновенье, а потом размахнулся и зашвырнул кольцо как можно дальше в море, туда, где вечным сном спала Кейти. Ему давно уже не удавалось ясно представить себе ее лицо, но в тот момент в последний раз он увидел его очень четко. Наконец он мог отпустить ее.

— Прощай, Кейти! — громко крикнул он. — Спи спокойно.

Он повернулся и побрел обратно к дому.

 

Глава 17

Когда наутро он открыл глаза, в доме никого не было. Он сходил на море искупаться и, вернувшись, с радостью почувствовал приветливый запах жареного бекона.

— С добрым утром! — крикнула Мэг. — Мне нужно было смотаться за продуктами. Я не хотела будить тебя. Завтрак будет готов через десять минут.

Кэт принял душ и надел первые попавшиеся под руку шорты. Когда он вышел из своей комнаты, завтрак уже был на столе.

— С днем рождения! Ты проспал все утро, — рассмеялась она.

— Разве я виноват в этом? — возразил он. — Одна только игра в теннис могла измотать меня до потери сознания.

Она оторвала голову от своей тарелки.

— Я у тебя первая женщина с тех пор, как умерла твоя жена?

— Да.

— Хорошо, — сказала она и снова принялась есть.

— Это было что-то вроде подарка на день рождения, — сказал он без тени иронии.

После завтрака он спросил, где у нее телефон.

— Хочу проверить, как продвигаются дела у Родригеса.

— В моем кабинете. Надо пройти через эту комнату.

Ее кабинет представлял собой маленькую редакцию. Полкомнаты занимала видеотехника, и во всем чувствовалась аккуратность и профессионализм.

Он заказал отель «Карибы» и попросил к телефону Родригеса.

— Простите, а кто его спрашивает?

— Мистер Эллис.

— Минуточку, — ответила телефонистка и исчезла на несколько минут. Наконец Кэт снова услышал ее голос:

— Мистера Родригеса не удалось найти.

— Тогда попросите его, чтобы он перезвонил мне, — сказал Кэт и дал свой номер телефона.

Кэт послонялся по дому, немного почитал, сделал небольшую пробежку вдоль берега, пока Мэг занималась своим репортажем о хулиганах в Санта-Марте. А когда в пять часов Родригес не перезвонил, Кэт снова набрал номер отеля, и ему снова ответили, что Родригеса все еще не удалось найти.

В тот же вечер они поехали в Картахену и поужинали в одном замечательном местечке в Старом Городе — в ресторанчике под открытым небом. Несмотря на вечер, стояла ужасная жара, но еда и вино были великолепны. Кэт почувствовал, что они с Мэг сблизились. Она была уже не просто любовницей — она стала другом. Вернувшись домой, они опять занялись любовью, и на этот раз все было даже лучше, чем в прошлую ночь. Они начинали узнавать друг друга. Наутро он позвонил Родригесу и получил тот же ответ.

— По-моему, меня водят за нос, — сказал он Мэг.

— Давай я попробую, — предложила она.

Мэг позвонила в отель и на испанском языке попросила позвать Родригеса. Он моментально подошел к телефону. Она передала трубку Кэту.

— Здравствуйте, мистер Родригес, — сказал Кэт. — Это мистер Эллис. Мне с большим трудом удалось найти вас.

Удивленный Родригес что-то пробормотал в ответ и потом произнес:

— Мне очень жаль, сеньор, но в нашей регистрационной книжке не зафиксирован такой звонок. Я ничем не смогу вам помочь.

И положил трубку.

Кэт повторил его ответ Мэг.

— Я ему не верю, а ты?

— Надо съездить проверить, — предложила она.

Кэт пошел переодеться. В раздумье выйдя из комнаты, он решил на всякий случай надеть кобуру и поверх нее куртку. Приехав в отель, он не стал расспрашивать о Родригесе, а начал сам разыскивать его. Наконец они заметили молодого человека, который беседовал с гостями, сидевшими за столиком рядом с бассейном. Когда Родригес направился к главному зданию, Кэт спрятался за пальму.

— Что мы собираемся делать? — спросила Мэг.

— Я не хочу, чтобы он заметил нас раньше, чем надо, и успел улизнуть.

Когда молодой человек поравнялся с ним, Кэт выступил из-за пальмы.

Родригес сразу сник, увидев его.

— Что вам от меня надо, сеньор? Я спешу на собрание.

— Меня интересует тот телефонный звонок, — вежливо сказал Кэт.

— Я вам уже говорил, сеньор, такой звонок у нас не зарегистрирован.

У Кэт внутри словно лопнула пружина. Этому человеку было что-то известно о Джинкс, и он хотел знать, что именно. В нескольких футах от дорожки Кэт заметил служебную комнату. Дверь была открыта, и внутри виднелись ведро и швабра. Он схватил этого щуплого человечка за галстук и поволок в служебную комнату. Мэг, которая шла сзади, предусмотрительно закрыла дверь.

— Говори, — с трудом сдерживаясь, процедил Кэт.

— Не было никакого звонка! — пролепетал служащий. По его испуганному лицу струился пот.

Кэт выхватил пистолет и приставил его к челюсти несчастного.

— Говори, — повторил он.

— Меня могут убить, если я вам расскажу, — заикаясь, произнес Родригес. — Пожалуйста, мне нужно идти.

— Тебя могут убить, если ты не расскажешь мне ничего, — проговорил Кэт в взвел курок.

У Родригеса от ужаса чуть не выкатились глаза.

— Номер-люкс 800, — быстро произнес он.

— А кто занимал номер-люкс 800? — спросил Кэт.

— Пожалуйста, сеньор, меня могут...

Кэт с силой нажал ему дулом пистолета на челюсть.

— Давай выкладывай мне все прямо сейчас, — грозно сказал он. — Я не собираюсь просить тебя дважды.

— Номер 800 у нас постоянно снимают одни и те же люди, — с трудом проговорил Родригес. — Пожалуйста, сеньор, мне больно.

Кэт ослабил хватку, так что Родригес смог опуститься с цыпочек на полную ступню, и прижал его одной рукой к стене. Другой рукой он приставил ему ко лбу пистолет.

— Продолжай.

— Этот номер снимает фирма. Я не знаю никаких имен.

— Какая фирма?

— Компания «Анаконда».

— Чем они занимаются?

— Не знаю, сеньор, и никто не знает.

— Но ты наверняка догадываешься.

— Возможно, это какие-то незаконные дела.

— Наркотики?

— Вероятно.

— Где находится эта фирма?

— Не знаю.

— А куда отсылаются счета? Ты должен это знать.

— Они расплачиваются наличными. Они прилетают сюда и улетают отсюда на реактивном самолете. У них всегда с собой наличные.

— Кто глава компании?

— Клянусь, сеньор, я не знаю никаких имен. Я не общаюсь с ними напрямую. И менеджер тоже. Они прилетают, рассаживаются в ресторане, заказывают обед в номер, платят наличные, а потом улетают на своем самолете.

Кэт вытащил фотографию Джинкс.

— Ты видел эту девушку?

Родригес с опаской посмотрел на фотографию.

— Не ври мне, Родригес.

— Да, однажды, когда они снова приехали.

Ее сразу же отвели наверх в номер. Больше она не появлялась внизу. И я не видел, как они уезжали. Думаю, она...

Он замолк в нерешительности.

— Говори.

— Думаю, она была под действием наркотиков. Она выглядела... сонной. Они очень быстро увели ее наверх. Уехали ночью. Я тогда не дежурил.

— Сколько они тут пробыли?

— Они уехали третьего числа. Через день после телефонного звонка.

— Кто сейчас живет в номере?

— Никто. С тех пор ни один из них не приезжал.

— Хорошо, теперь слушай внимательно, мистер Родригес. Ты, я и эта леди сейчас поднимемся на восьмой этаж и осмотрим номер. Мы воспользуемся твоей отмычкой.

— Боже, — произнес он, дрожа от страха, — я не могу пойти туда с вами. Меня заметят. Я потеряю работу, а, может быть, и жизнь. Вы не знаете этих людей, сеньор.

— Дай мне твою отмычку, — приказал Кэт.

Родригес порылся в кармане и вытащил отмычку.

Кэт передал свой пистолет Мэг.

— Оставайся тут с ним. Я постараюсь вернуться как можно скорее. Если он будет себя плохо вести, убей его.

И подмигнул Мэг.

Она взяла пистолет.

— На пол, — сказала она служащему, приставив пистолет к его виску.

— Как туда пройти? — спросил Кэт Родригеса.

— Это в старой части отеля, — промямлил тот, тяжело дыша. — Идите в вестибюль и поворачивайте направо к лифтам. Вам нужен самый дальний из них. Ради Бога, сеньор, постарайтесь, чтобы вас никто не заметил. От этого зависит моя жизнь.

Кэт вышел из служебной комнаты и плотно закрыл за собой дверь. Он направился обратно в вестибюль, прошел к правому лифту и оглянулся. У стойки портье находилась лишь одна служащая, которая разговаривала с гостем. Он нажал на кнопку, и двери тут же раскрылись. В лифте не было ни одной кнопки, только замочная скважина.

— Черт возьми, — громко выругался он.

Он попробовал повернуть отмычку; к счастью, это сработало. Лифт поехал вверх. Двери открылись, и Кэт вышел в вестибюль. Широкими шагами он прошел к номеру и вставил в дверь отмычку. Она без труда подалась. Инстинктивно его рука потянулась к пистолету, но тут он вспомнил, что отдал его Мэг. Кэт вошел в просторную гостиную, которая, судя по всему, была обставлена по вкусу хозяина. Этот номер отличался от стандартных номеров здешних гостиниц. Мебель была хорошо подобрана, тут можно было заметить даже кое-что из антиквариата, а на стенах висели неплохие картины. Комната напоминала ему старомодное жилье солидного банкира.

От комнаты направо и налево шли два коридора. Кэт повернул направо. Он попал в уютную библиотеку, стены которой были обиты панелями. Полки были забиты множеством книг, в основном в кожаных переплетах.

Похоже, тут не держали никаких личных вещей.

Он направился обратно в гостиную и решил проверить левый коридор. Этот коридор сворачивал в сторону и шел вдоль тыльной стороны гостиницы. Открывая по пути все двери, он обнаружил четыре роскошно обставленные большие спальни, но ничего интересного для себя там не нашел. В конце коридора увидел еще одну дверь, которая оказалась запертой. Он вставил отмычку в замочную скважину. Получилось. Кэт увидел спальню, по размерам не уступающую гостиной и обставленную даже еще более роскошно. Тут был большой телевизор, бар, два дивана, камин и огромная кровать с балдахином. По обе стороны от кровати стояли шкафы. В одном из них висели дамские халаты и дорогие платья. Похоже, тут была одежда по меньшей мере трех размеров с этикетками от фирмы «Бергдорф гудмен» и «Бонуит Теллер». В отсеках для обуви стояло дюжины две туфель фирмы «Шарль Журден» и «Феррагамо», тоже самых разных размеров. В ящиках было разложено кружевное белье.

В другом шкафу висела дюжина мужских костюмов из местной ткани. На них не было никаких фабричных этикеток, и Кэт поискал этикетки портного в карманах. Все эти костюмы были от Хантсмена, из Лондона, и сшиты в прошлом году, но ни на одной из этикеток не было написано фамилии владельца. Кэт заметил множество рубашек и туфель, тоже из Лондона, и целый набор галстуков, красовавшихся на вешалке. В ящиках лежало белье и пляжные вещи, сшитые по заказу. Нигде не было имени владельца, но на всех рубашках стояла монограмма "А".

Кэт внимательно осмотрел комнату, пытаясь хоть где-нибудь отыскать имя хозяина, но тщетно. На тумбочке стоял телефон, а рядом лежала карточка, на которой по-английски и по-испански объяснялось, как заказать международный разговор. Кэт почувствовал, что здесь была Джинкс. У телефона сверкала большая хрустальная пепельница и лежали две книжечки картонных спичек. Одна из них была казенной, гостиничной, а другая явно от нее отличалась. На переднем плане золотая змея свешивалась с золотого дерева. Довольно неплохой рисунок, подумал Кэт. На обратной стороне стояла монограмма "А". Кэт опустил спички к себе в карман.

Что еще может быть в номере-люкс? Наверное, кухня. Он повернул обратно и, войдя в гостиную, услышал, как во входной двери щелкнул замок. Не останавливаясь, он пересек гостиную, прошел по коридору и спрятался в кабинете. Не успел он скрыться, как послышались голоса мужчины и женщины, которые разговаривали по-испански. Насколько он знал, другого выхода из номера не было, и подумал, что нужно попробовать найти пожарную лестницу. Но тут его мысли прервал внезапный шум. Пылесос.

Шум раздавался из гостиной. Он крадучись пошел в ту сторону и заглянул внутрь. В нескольких футах от него женщина пылесосила, а мужчина стирал пыль с мебели. Оба стояли к нему спиной. Он быстро прошмыгнул к двери. Вдруг пылесос замолк.

— Буэнос диас, сеньор, — произнес мужской голос.

Кэт остановился и обернулся. Мужчина и женщина смотрели на него. Мужчина снова заговорил, задавая какой-то вопрос по-испански. Кэт не представлял, что ответить.

— Все о'кей, — сказал он, помахав рукой. — Продолжайте. Я ненадолго отлучусь.

— Си, сеньор, — улыбнулся мужчина. — Грасиас.

— Де нада, — ответил Кэт, улыбаясь в ответ. Он вышел и закрыл за собой дверь. Лифт стоял на месте с открытыми дверями. Он вставил отмычку, повернул ее, и кабина поползла вниз. Кэт глубоко вздохнул. На лбу у него выступил пот, а колени как-то странно ослабели.

Оказавшись в вестибюле, он проскочил к задней двери. Похоже, его никто не заметил. Он быстро прошел вдоль тыльной стороны здания к служебной комнате, оглянулся по сторонам и открыл дверь. Родригеса и Мэг там не было.

Он чертыхнулся про себя. Если охранники отеля схватили Мэг, значит, тут скоро появится полиция. Он вышел из комнаты и закрыл дверь, в отчаянии озираясь вокруг. В вестибюле он их не видел и решил направиться в ресторан. Миновав сад, он тут же заметил Мэг и Родригеса, которые сидели за столиком около бассейна. Рядом с Мэг стоял высокий бокал, и оба они мило болтали, даже улыбались. Он рванулся к ним только что не бегом.

— Ну наконец-то, — весело сказала Мэг и, понизив голос, добавила:

— Где тебя черт носил так долго?

— Извини, я не мог управиться раньше.

— А мы тут беседовали с мистером Родригесом, — сказала она.

Он заметил, что она держала руку в своей сумочке.

— Ну вот и отлично, — ответил он. — Пора уходить.

Он повернулся к Родригесу и пожал ему руку, вложив в ладонь пятьсот долларов.

— Теперь слушай, — сказал он, улыбаясь. — Мы сейчас тихо исчезнем, и я бы не хотел, чтобы ты поднимал шум. Если ты попробуешь навредить нам, я скажу, что дал тебе взятку, чтобы ты одолжил мне свою отмычку, понятно?

Родригес слабо улыбнулся и кивнул.

— Конечно, сеньор, я не хочу доставлять вам неприятности. Прошу, пожалуйста, не говорите никому, каким образом вы получили эту информацию.

— У меня нет ни малейшего желания кому-то говорить об этом, — ответил Кэт, протягивая ему отмычку. — Пошли, — сказал он Мэг.

Они быстрым шагом покинули ресторан, пересекли вестибюль и с нетерпением ждали, когда им подгонят их машину. Он уже представлял себе, как из гостиницы выскакивают охранники, а впереди с криком бежит Родригес и указывает в их сторону. Тут подошла машина, и они уехали.

— По-моему, это твое, — сказала Мэг, протягивая ему пистолет. Курок все еще стоял на взводе.

— Если у меня еще оставались сомнения насчет того, насколько серьезно ты настроен, то теперь они рассеялись, — добавила она.

Кэт поставил пистолет на предохранитель.

— Я не собирался стрелять в этого парня, но мне не хотелось, чтобы он об этом знал. Почему вы не остались в той комнате?

— Пришел уборщик за своей шваброй. Я едва успела спрятать пистолет в сумочку. Родригес что-то наплел ему, и мы выскочили оттуда. Я решила, что нам лучше посидеть где-нибудь снаружи. Что тебе удалось выяснить?

— Да почти ничего. Этот номер так обставлен, как будто там живет Уильям Ф. Бакли-младший, однако спальня хозяина смахивает на жилище Хью Хефнера. Там полно мужских костюмов и много одежды для разных женщин. Словом, кто бы там ни оказался, он обязательно найдет то, что ему нужно. На мужской одежде стоит монограмма "А". Она есть и тут.

Он протянул ей спички.

— "А", то есть Анаконда, — сказала она.

— Верно. В Риохаче мы с Блуи встретились с местным торговцем наркотиками. Мы прикинулись покупателями. Он упомянул какую-то «Анаконду пьюр». По-моему, это сорт кокаина. В его голосе звучало чуть ли не благоговение. Куда мы едем?

Миновав Старый Город, она свернула к морю.

— В аэропорт. Мы знаем, что самолет улетел третьего числа. Давай попробуем выяснить, в какую сторону он направлялся. У них не так много рейсов. Может быть, кто-нибудь вспомнит об этом самолете.

— Ты должна запросить график полетов, — сказал Кэт. — Интересно, как долго они хранят файлы с информацией.

* * *

Ей хватило пятнадцати минут и счета на пятьдесят долларов, чтобы получить копии графиков полетов, которые были составлены для двух самолетов, покинувших Картахену в тот день.

— Это «Лир», вылетевший в Боготу, и «Гольфстрим», вылетевший в Кали, — сообщила она, переведя текст с испанского. — Тут не называются имена владельцев самолетов, только имя пилота и номер телефона.

Они поехали обратно в домик Мэг.

— О'кей, — сказала она, усаживаясь за телефон. — С какого начнем?

— Судя по тому роскошному номеру в отеле, они любят все дорогое и самое лучшее. «Лир» — сравнительно дешевый самолет. «Гольфстрим» стоит двенадцать или пятнадцать миллионов долларов. Давай попробуем позвонить в Кали.

— Логично, — согласилась она, набирая номер. — Кстати, Кали считается центром продажи наркотиков.

Номер ответил, и она минуты две говорила о чем-то на беглом испанском и наконец повесила трубку.

— Это телефон фирмы, которая обслуживает самолет. Я им наврала, что я подружка пилота, и, похоже, они поверили. Когда я спросила их, какой компании принадлежит самолет, чтобы я смогла разыскать пилота, они ушли от ответа и предложили мне оставить свой номер. Давай теперь попробуем позвонить в Боготу.

Поговорив с Боготой, она снова повесила трубку.

— Самолет принадлежит строительной компании, которая выполняет много правительственных заказов — прокладывает дороги, возводит мосты и так далее. Наверное, это не то, что нам надо. Видно, нам следует остановиться на Кали.

— Я рад, что ты говоришь «нам».

— Ты никуда не можешь пойти без меня и моей камеры, — сказала она и поцеловала его. — Я засняла все, что было в служебной комнате.

— Что?

Она залезла в сумочку и вытащила плоский предмет размером с книгу.

— Последнее достижение японской технологии, — гордо заявила она. — Я иногда проверяю для них их новую технику.

Она повела его к видеоэкрану, вытащила крохотную кассету и вставила ее в машину. В следующий момент Кэт уже любовался на самого себя, когда он терроризировал Родригеса. Звук был глухой, но каждое слово вполне можно было разобрать.

— Вот черт! — воскликнул Кэт. — Никогда не думал, что из меня получится настоящий Джордж Рафт.

 

Глава 18

В тот вечер Кэт довольно долго просидел, составляя маршрут полета. Самый длинный беспосадочный перелет, который он совершил в одиночку, не превышал ста с небольшим миль, и было это очень давно, еще в годы учебы. Кали находился на Юго-западе страны, примерно в пятистах морских милях от Картахены.

Он заглянул в справочник по вождению, чтобы определить дальность полета своего самолета, и выяснил, что в эту машину можно загрузить топлива более чем достаточно. Просмотрев карты и книги Блуи, он понял, что Кали расположен в горах, а о полетах в горной местности он знал ишь то, что прочитал в далекие времена своей учебы. В конце концов он решил, что без труда найдет Кали (при условии, если будет хорошая погода), следуя по руслу реки Каука, притока Магдалены, и доберется до города, даже если навигационные приборы выйдут из строя.

Он стал прорабатывать детали полета, чтобы подавить в себе нервозное состояние. В школе его учили составлять маршрут, и сейчас оставалось только вспомнить, о чем ему говорили, и сделать все правильно. И он не хотел лететь безоружным. Авиалинии были оснащены металлическими детекторами, и сейчас он мечтал о том, чтобы у него на борту было оружие.

Мэг запросила аэропорт, чтобы узнать прогноз погоды.

— Лишь отдельные облака на высоте двадцать тысяч миль. Предельная высота над Кали не ограничена. Нам в спину будет дуть попутный ветер силой в десять узлов. По-моему, лучшего прогноза не бывает.

Заглянув ему через плечо, она ткнула пальцем в справочник, раскрытый на Кали.

— Вот здесь находится компания, в которую я звонила, чтобы узнать что-нибудь о «Гольфстриме». Авиасервис. Они сказали, что у них есть горючее, запчасти, каркасы для самолетов «Пайпер», «Сессна», «Ликаминг» и «Континенталь». Похоже, это единственный на всю округу авиасервис для частных самолетов.

— Что же, в конце концов, нам есть с чего начать и есть веские причины лететь туда, — сказал Кэт.

* * *

На следующее утро, ровно в девять, они взмыли в чистое небо. Через несколько минут они заметили русло Магдалены, главной реки Колумбии, которая пересекает широкую зеленую равнину, усеянную болотцами. Кэт уже начал привыкать к роли первого пилота. Он подумал, что Блуи мог бы им гордиться. Меньше чем через час они увидели Кауку, которая ответвляется от основного русла. Кэт поднялся на высоту тысяча пятьсот футов, чтобы появление гор на горизонте не застало его врасплох. Они увидели возвышенности, когда пролетали над Медельином, вторым по величине городом Колумбии, а от Медельина тянулась железная дорога, проложенная вдоль русла Кауки, и это вселило в них уверенность, что они летят правильно.

Кэт подсчитал, что весь полет займет у них примерно четыре часа. Но не прошло и часа после того, как они покинули Кали, когда в небе показались отдельные облачка. Самолет прорезал их насквозь, хотя это было запрещено правилами, но Кэт очень спешил. Ему совсем не хотелось садиться в каком-нибудь другом аэропорту, ведь в Кали его могла ждать Джинкс.

Когда центральная диспетчерская, которая контролировала полет, передала свои полномочия наземным службам Кали, оператор сказал по радио:

— Над Кали облачность в триста футов, ветер два шесть ноль на высоте шесть. Готовьтесь к ИЛС при два семь ноль.

У Кэта похолодело внутри. ИЛС означало посадку по приборам. Он никогда раньше не садился по приборам и не представлял, как это делается. Он в ужасе думал о том, какие указания начнет сейчас давать ему инструктор.

— Поверните направо до ноль девять ноль, — вдруг произнес диспетчер. — Векторы для ИЛС.

Кэт подтвердил прием. Наконец он вспомнил. При ИЛС нужно пользоваться другими стрелками, вертикальной и горизонтальной, чтобы зайти на посадку. Он постарался взять себя в руки. Самолет летел сквозь облака, не снижаясь, на автопилоте. Он успокоился и решил выяснить частоту радиоволн. Кэт повернулся к Мэг и, стараясь не выдать себя, произнес:

— Посмотри, пожалуйста, в справочник: мне нужна частота ИЛС в этом аэропорту.

Мэг заглянула в книгу.

— Один, один, ноль, запятая, ноль.

— Спускайтесь на семьсот футов, — скомандовал диспетчер.

Кэт, стараясь не паниковать, начал снижение при помощи автопилота. Он настроился на частоту ИЛС. И теперь внимательно следил за приборами. Вертикальная стрелка резко отклонилась вправо, а горизонтальная подскочила вверх.

— Поверните вправо на два четыре ноль градусов и выключайте ИЛС, — сказал диспетчер.

Кэт быстро переставил автопилот на нужный курс, самолет развернулся, и Кэт заметил, как вертикальная стрелка, которая обозначала разделяющую линию посадочной полосы, постепенно придвигается к центру шкалы. Он должен что-то сделать, отказаться от этой посадки. Он не умел сажать такой самолет при облачности в триста футов. Он погубит их обоих. Он уже готов был связаться с диспетчерской и отказаться, как вдруг заметил кнопку автопилота, на которой было написано «АППР». Пожалуй, стоит попробовать. Он нажал на кнопку. В ту секунду самолет повернул налево, и вертикальная стрелка установилась в центре. Теперь они направлялись ровно на посадочную полосу, а самолет все еще летел на автопилоте.

— Внешний маркер в двух милях, — сказал диспетчер.

Что за черт, какой внешний маркер? Кэт с замиранием сердца следил за горизонтальной стрелкой, означающей планирующий спуск, которая придвигалась вниз к центру. Внезапно он успокоился, и на приборной панели засветилась лампочка. Самолет снова стал снижаться, и обе стрелки сошлись в центре. Наверное, внешний маркер — это то, откуда начался планирующий спуск.

Не успел Кэт вздохнуть с облегчением, как заметил, что что-то не так. Указатель скорости вдруг оказался на желтой лампочке шкалы и начал подбираться к красной. Он тут же снизил скорость, и указатель вернулся к зеленой лампочке. Он установил закрылки на десять градусов и тем самым еще больше снизил скорость. Стрелки все еще находились в центре. Автопилот может повести самолет на посадку, но не может контролировать скорость.

Неожиданно они вылетели из облаков и в какой-то миле от них увидели посадочную полосу. Обрадованный Кэт дрожащими руками еще больше снизил скорость и установил закрылки на двадцать градусов, затем выключил автопилот и перешел на ручное управление. Через какое-то мгновенье они уже скользили по земле.

— Слушай, какая мягкая посадка! — сказала Мэг.

— Спасибо, — переводя дыхание, произнес Кэт. Его майка под курткой совершенно взмокла. Он повел себя, как глупец; не имея никакого опыта, взялся сажать самолет и подверг их обоих смертельному риску. Он поклялся, что больше не отважится на такие эксперименты, пока не научится всем тонкостям пилотирования.

Самолет продолжал бежать по полосе, и из окна кабины Кэт увидел ангар с надписью «Авиасервис». Он свернул на другую дорожку и направился к ангару. Когда он приблизился к нему, оттуда выскочил дежурный и проводил его к месту парковки. Кэт выключил мотор и огляделся. С того места, где он сидел, открывался вид впереди и справа. Кэт напрягся.

— Посмотри-ка, — сказал он, кивая в сторону самолета, стоящего внутри ангара.

— Это «Гольфстрим»? — спросила Мэг.

— Да. В аэропорту Атланты я видел пару таких. Это самый большой из самолетов, которые можно приобрести в частное владение.

Они вылезли из кабины и спустили вниз свой багаж. Кэт спросил дежурного, где контора, и тот указал на стеклянный отсек внутри ангара. Они медленно прошли мимо большого самолета, и Кэт заметил номер на хвосте. Он начинался с буквы "Н", а это значит, что он зарегистрирован в Америке. На хвосте красовалась та самая змея, свисающая с дерева, которую он видел на обложке спичек, только это изображение было намного крупнее.

Он договорился о парковке и топливе с любезным молодым человеком, сидевшим у дежурного окошка.

— Скажите, — обратился к нему Кэт, — это «Гольфстрим»?

— Да, сеньор. Красивая машина, правда?

— Безусловно. Никогда не видел ее вблизи. Чей это самолет?

— Местной компании.

— Но на нем стоит американский регистрационный номер.

— А, да. Главное управление компании находится в Штатах.

— А можно его осмотреть внутри? Я никогда не был на борту такого самолета.

Молодой человек принялся отчаянно мотать головой, но тут же замер, когда Кэт просунул ему в окошко чек на сто долларов.

— Секундочку, сеньор.

Он вышел из своего отсека, внимательно огляделся по сторонам и вернулся.

— Вы можете заглянуть туда лишь на несколько минут, сеньор, — сказал он.

Он вышел и повел их к самолету. К открытой двери был подведен трап.

Пропустив Мэг вперед, Кэт забрался на борт самолета вместе с молодым служащим. Они оказались в огромной кабине, обитой черной кожей и палисандровым деревом. Под ногами лежал пушистый ковер.

— Попробуй отвлечь этого парня на несколько минут, — шепнул Кэт Мэг.

Она кивнула.

— А это бар? — спросила она, указывая на стенные шкафы.

Кэт быстро прошел в кабину пилотов, которая была напичкана разными приборами и циферблатами. Тяжело дыша от волнения, он стал разыскивать то, что, насколько он знал, должно было находиться именно тут. «А. Р. Р. О. У.», — мысленно произнес он. Сертификат качества, разрешение на пользование радио, регистрация, справочник радиста, ограничение веса — бумаги, которые должны быть на борту каждого самолета.

Наконец он заметил пластмассовую папку, в которой они лежали, и стал их быстро просматривать.

— Сеньор! — раздался голос у него за спиной.

Он мгновенно сунул документы обратно в папку и обернулся.

Молодой человек был вне себя.

— Вы не имеете права рыться в кабине пилотов!

— Мне просто хотелось посмотреть, что она собой представляет, — улыбнулся Кэт. — Боже мой, здесь столько приборов!

Служащий немного смягчился.

— Да, вы правы. Но нам пора уходить. В любую минуту сюда может кто-нибудь войти, и тогда мне несдобровать.

Он провел их обратно вниз по трапу.

— А я уже видел эту эмблему, — сказал Кэт, указывая на хвост самолета.

— Да, сеньор, это эмблема компании «Анаконда». Это очень крупная фирма в Кали.

— А чем она занимается?

Молодой человек пожал плечами.

— Кто знает? Думаю, чем хочет, тем и занимается. Им принадлежит наш авиасервис; можно сказать, я тоже им принадлежу. Вы возьмете такси?

— Да, спасибо. Какой отель вы нам порекомендуете?

— "Межконтинентальный". Вам заказать номер?

— Да, пожалуйста, если у них есть. Мое имя Эллис.

Служащий пошел к телефону.

— Самолет зарегистрирован в Лос-Анджелесе, Эмпайр Холдинге, — сказал Кэт. — Ты заметила что-нибудь, что могло бы нам пригодиться?

— Ничего. Однако я поняла, что неизвестный владелец любит все самое лучшее. Ты не хочешь показать этому парню фотографию Джинкс?

Кэт покачал головой.

— Думаю, мы слишком близко подобрались к их логову, чтобы размахивать направо и налево фотографией Джинкс. Если он знает ее, он может рассказать кому-нибудь о нас с тобой, а нам незачем привлекать к себе внимание этих людей. В любом случае, я почти уверен, что ее доставили в Кали на этом самолете, если учесть сведения, полученные от Родригеса, и маршрут полета. Возможно, она еще здесь.

Молодой человек вернулся.

— Номер заказан, и сейчас к вам подъедет такси.

Кали казался большим, преуспевающим городом, а отель «Межконтинентальный» был огромным современным зданием. Им дали номер с лоджией, выходящей на бассейн, и Кэт почувствовал, что его тянет размяться.

— Послушай, — сказала Мэг, без труда угадав его мысли. — Я хочу пойти в редакцию местной газеты и попытаться найти там что-нибудь об «Анаконде». Если это действительно большая компания, о ней наверняка написано на полосе бизнеса. А ты можешь пока искупаться.

— Хорошо. Сколько тебе понадобится времени?

— Наверное, часа два.

Она ушла, и Кэт начал было раздеваться, но вскоре передумал. В нем все кипело при мысли о том, что в этом городе находится Джинкс; нет, не до плаванья сейчас. Он позвонил консьержу:

— Можно найти таксиста, который разговаривает по-английски? Мне бы хотелось прокатиться по городу.

— Конечно, сеньор. Вы можете отправиться, когда пожелаете. Швейцар подыщет вам нужного человека.

Когда Кэт спустился на первый этаж, к нему подошел мужчина.

— Вы — мистер Эллис, который просил найти водителя, говорящего по-английски?

Он разговаривал не как колумбиец, а как житель Нью-Йорка.

— Да, это я.

— Меня зовут Билл. Я в вашем распоряжении.

Они сели в такси и тронулись в путь.

— Вы хотите увидеть что-нибудь конкретное? — спросил Билл.

— Нет. Я тут в первый раз. Так что на ваше усмотрение. Вы колумбиец?

— Да, я родился здесь, но долго жил в Нью-Йорке. Водил такси.

— А зачем вернулись сюда?

— Ну, я скопил немного денег, а дела здесь идут намного лучше, чем в Нью-Йорке. Теперь у меня собственная машина, и я живу припеваючи. Скажите, а почему бы нам не начать нашу экскурсию со смотровой площадки на самой высокой горе?

— О'кей, как хотите.

Билл повел машину в горы и наконец подъехал к огромной статуе человека, который сверху взирает на город. Они вышли из кабины.

— Это памятник Белалькасару — тому самому парню, который основал город, — пояснил Билл. — Это был испанский гранд.

Кэт обвел взглядом открывшуюся с горы панораму и остановился на высоком современном здании. На верхушке башни красовалась эмблема «Анаконды».

— Билл, что это за здание? Оно имеет отношение к компании «Анаконда»?

— Да, это их главное управление.

— А чем занимается «Анаконда»?

— По-моему, сельским хозяйством. Правда, я мало что знаю о них. Но могу вам сообщить, что на крыше их штаб-квартиры находится отличный ресторан. Оттуда открывается грандиозный вид на ночной город.

— Билл, а в Кали много наркотиков?

— Наркотиков полно по всей Колумбии. Послушайте, если вам нужно именно это, то я вам не подхожу. Если хотите, я найду вам другого водителя.

— Нет, я не собираюсь покупать наркотики. Мне просто интересно, чем живет Кали. Я слышал, что тут вовсю торгуют наркотиками.

— Пойдемте-ка, — сказал Билл, — я вам кое-что покажу.

Он немного отъехал от памятника, но ниже спускаться не стал и остановился.

— Ходят слухи, что колумбийский король наркотиков живет вон в том доме, — сказал он, указывая вперед рукой.

Кэт заметил дом в ста пятидесяти ярдах ниже от того места, где они стояли. Отсюда Кэт смог разглядеть только крышу, деревья и угол теннисного корта. Двор занимал два или три акра и был огорожен стеной. Вдруг он увидел, как женщина в белой теннисной форме с хвостиком на голове выбежала на этот открытый участок корта, чтобы поймать мячик, и снова скрылась в гуще деревьев. На какое-то мгновенье у Кэта мелькнула надежда, но эта женщина была ниже и коренастее, чем Джинкс. И бежала она по-мужски. Он наблюдал за домом еще несколько минут, но никто больше не появлялся. Городская улица опоясывала дом. Он напоминал островок среди моря других домов.

— Билл, пожалуйста, провезите меня медленно вокруг этого дома.

— С удовольствием, — ответил Билл и завел мотор.

Пока машина на малой скорости объезжала дом, Кэт опустил окошко, чтобы лучше все разглядеть. Дом стоял выше уровня дороги и был огорожен высокой стеной, которая наверху была обнесена сталью. Тут было двое ворот, рядом с которыми несли караул высокие детины в темных костюмах. Когда машина проезжала мимо одних из ворот, за забором показалась огромная восточно-европейская овчарка, которая выразила свое недовольство громким лаем. У всех окрестных домов тоже были металлические ворота, но их никто не охранял.

— Похоже на настоящую крепость, — сказал Кэт. — Давайте еще раз проедем вокруг.

Билл отрицательно мотнул головой.

— Не думаю, что это хорошая идея. Один мой приятель, тоже водитель такси, заинтересовался этим домом, и они записали его номер. После чего его вызвали в полицию и задали ему жару.

— Тут все повязаны, да?

— Вы знаете, что это такое. Если у вас заведутся такие же деньги, как у этих парней, вы сможете купить кого угодно.

— Вы знаете, как зовут хозяина дома?

— Нет, и предпочитаю не задавать лишних вопросов по этому поводу. Мне нужно заправиться. Не возражаете?

— Поезжайте.

Билл направился к заправочной станции, которая находилась в нескольких кварталах от загадочного дома. Когда он остановился у бензонасоса, какой-то высокий мужчина сел в длинный черный «кадиллак» и уехал.

— В Кали много таких автомобилей? — спросил Кэт.

— Да, тут полно «кадиллаков». И «роллсов» тоже. Но таких, как этот длинный «кадиллак», нет. Он принадлежит хозяину того дома на горе.

Кэт тут же вспомнил номер лимузина и записал его в своем блокноте рядом с номером «Гольфстрима». Заключительная часть ознакомительной поездки его мало интересовала: ни стадион, ни собор, ни торговый квартал не произвели на него ни малейшего впечатления.

Когда он вернулся в отель, Мэг загорала в лоджии.

— Ты рано пришла. Удалось что-нибудь откопать? — спросил он.

— Да, они разрешили мне порыться в их библиотеке, и еще я поговорила с парнем, который ведет тему бизнеса. Компания «Анаконда» появилась в Колумбии примерно четыре года назад и тут же принялась скупать все агрофирмы. У них полдюжины представительств в стране. В Кали они занимаются сахарным бизнесом; в Медельине — кофе; в других местах они контролируют торговлю скотом, бананами и цветами.

— Цветами?

— Большие экспортные поставки в Штаты.

— Кому принадлежит компания?

— Парень, с которым я говорила, однажды заглянул туда. В корпоративном списке нет ни одного крупного имени. В каждом филиале — свой собственный управляющий. Если он начинал задавать слишком много вопросов о хозяине, ему давали от ворот поворот. Они очень быстро стали влиятельной организацией в Кали. Сахар здесь — ведущая сельскохозяйственная культура, и они скупили акции многих фирм. И действовали довольно жестко. Они сблизились с местными политиками, и главный редактор газеты, в которой работает этот парень, не позволяет ни одного критического высказывания в их адрес.

— Трудно поверить, что управляющий местного масштаба может летать на «Гольфстриме». Это позволительно только главе исполнительной власти. Может быть, наш воротила сейчас в городе.

Он рассказал ей о своей поездке по городу, о странном доме и лимузине.

— У «Анаконды» здесь большое административное здание. Водитель такси сказал, что там на крыше есть хороший ресторан. Почему бы нам сегодня не сходить туда?

— Не возражаю.

Кэт позвонил консьержу и попросил заказать столик.

* * *

Билл довез их до здания «Анаконды» и согласился забрать часа через два, В мраморном вестибюле было четыре лифта, но три из них были перекрыты, а четвертый, судя по надписи, доставлял посетителей прямо в ресторан, поднявшись наверх, они попали в роскошный холл, пройдя который, оказались в не менее роскошном зале. Их провели к маленькому столику рядом с огромным окном и дали меню. Кэт попросил принести что-нибудь выпить и залюбовался видом из окна. Перед ними внизу раскинулся Кали, похожий на ковер, усеянный огоньками, а сверху, на горе, стояла освещенная статуя Белалькасара и гордо взирала на свое творение. Меню было написано по-французски, и, похоже, в нем предлагалось несколько наиболее популярных колумбийских блюд. Выбор вин был замечательным, но слишком уж они дороги, подумал Кэт. Это были в основном французские вина, и Кэт заказал кларет.

Они еще не успели справиться с закуской, как в ресторан зашла большая компания, которую тут же проводили к огромному круглому столу в углу. Кэт насчитал двенадцать человек, среди них две элегантно одетые женщины, похожие на англичанок. Мужчины больше смахивали на метисов, и все были одеты в строгие деловые костюмы. Один из них особенно заинтересовал Кэта. Ему было лет тридцать пять, и, несмотря на строгий костюм, он носил длинные волосы, собранные в хвостик.

Кэт кивнул в сторону стола.

— У меня такое ощущение, что мужчина с хвостом и есть та самая женщина, которую я сегодня видел на корте в доме торговца наркотиками.

— Ты уверен? — спросила Мэг.

— Нет, но я помню, что бежала она, как мужчина. Думаю, меня могла сбить с толку эта прическа.

Кэт то и дело посматривал на компанию. Им не предложили меню, но на столе мгновенно появилась еда и вино, словно хозяин заказал все это заранее. Когда Кэт и Мэг уже закончили, а официанты меняли тарелки на большом столе после первых блюд, мужчина с хвостиком встал и направился в сторону мужского туалета. Кэт поднялся и пошел за ним, чтобы лучше его рассмотреть.

Он был ниже Кэта, и костюм сидел на нем с иголочки. Кэту часто приходилось покупать с Лондоне одежду, и он всегда мог распознать костюмы фирмы «Сейвил Роу». Он собирался зайти в туалет вслед за молодым человеком, но высокий крепкий мужчина загородил ему дорогу и что-то произнес по-испански.

Кэт пожал плечами.

— Мне нужно в туалет, — сказал он.

— Пожалуйста, подождите одну минутку, — ответил тот по-английски с очень сильным акцентом.

Кэт прождал несколько минут и наконец мужчина с хвостиком вышел и направился к столу, не удостоив Кэта взглядом. Тогда другой мужчина, стоявший на страже, дал понять Кэту, что он может войти. Кэт юркнул в туалет и постарался хорошо запомнить внешность молодого человека. Он невысокого роста, что-то около пяти футов семи дюймов, хорошо сложен, спортивного вида, белокожий, со светло-коричневыми волосами, с умным лицом и большим ртом с жесткими складками вокруг губ. Кэт никогда не видел его раньше, но никогда не забудет его, это уж точно.

Вернувшись к своему столику, Кэт очень долго пил кофе и очень долго поглощал десерт, изо всех сил стараясь уловить обрывки разговора, доносившиеся с большого стола. В какой-то момент обе дамы направились в женский туалет, и охранник, маячивший невдалеке, проводил их туда и обратно.

Кэт и Мэг, наконец, закончили ужин. Когда они выходили из здания, Кэт заметил у тротуара длинный «кадиллак», а в нескольких ярдах от него стояло их такси.

— Билл, — сказал Кэт, когда они залезали в кабину, — давайте отъедем и остановимся в таком месте, откуда виден выход из здания.

Билл выполнил его просьбу.

— Что ты собираешься делать? — спросила Мэг.

— Еще не знаю, — ответил Кэт. — Мне просто хочется посмотреть, куда они поедут.

Пока он говорил, у здания остановились два других лимузина, поменьше. Через несколько минут вся компания появилась на улице, какое-то время они прощались. С разных сторон длинного лимузина вышли двое мужчин и ждали, пока молодой человек с хвостом сядет на заднее сиденье. Остальные забрались в две другие машины, и все три лимузина поехали друг за другом.

— Билл, поезжайте незаметно за ними. Если они разделятся, следуйте за большим автомобилем.

— Мистер, похоже, вы насмотрелись боевиков, — сказал Билл, но повиновался его указаниям.

Через несколько кварталов длинный лимузин свернул налево, а две другие машины продолжали ехать прямо. Билл тоже свернул налево. Вскоре стало ясно, что они направляются в аэропорт. К ангару вела более короткая дорога, которая ответвлялась от основного шоссе и не была освещена.

— Выключите фары и остановитесь, — сказал Кэт, когда они подъехали к повороту.

Они видели, как лимузин удаляется в сторону ангара. «Гольфстрим» с включенными моторами стоял на площадке перед ангаром. Находясь в двухстах ярдах от самолета, они отчетливо слышали шум двигателей. Они видели, как с переднего сиденья выскочили двое мужчин и открыли задние дверцы. Оттуда вышли двое и скрылись в самолете. В ту же секунду за ними закрылась дверь, и самолет, осветив такси огнями, стал рулить на взлетную полосу. Еще секунда — и он взмыл в воздух.

— Поехали к ангару, — с волнением в голосе произнес Кэт.

Когда такси остановилось, Кэт вышел и велел Мэг оставаться в машине. С замиранием сердца он направился к ангару и увидел того самого молодого человека, который накануне показывал им самолет.

Привет, — крикнул он. — Я просто хочу кое-что достать из своего самолета.

— Конечно, сеньор, — отозвался молодой человек.

— Вижу, «Гольфстрим» улетел, — сказал Кэт. — Это его я заметил, когда подъезжал сюда?

— Да, сеньор. Он отправился в Боготу, — ответил дежурный. — На сегодня это последний самолет. После полуночи взлеты запрещены. Из-за шума.

Кэт демонстративно отпер дверцу «Сессны» и порылся внутри, а затем пошел обратно к такси.

— Богота, — сообщил он Мэг. — Мы не сможем вылететь раньше утра.

— Верно, — ответила Мэг. — Кэт, ты хорошо помнишь, как компания вышла из здания и расселась по машинам?

— Да.

— Слушай, мне показалось, мужчина с хвостом сел в длинный лимузин один. А в аэропорту оттуда вышли двое.

— Знаю, — сказал Кэт. — Тот, другой, был женщиной.

 

Глава 19

По мере того, как они продвигались на северо-восток в сторону Боготы, горы, окружающие Кали, постепенно стали исчезать и сменились широкой зеленой равниной, по которой протекала Магдалена. Но равнина скоро кончилась, и снова показались горы. Кэт встревожился и решил заново проверить по карте, какие возвышенности должны попадаться на их пути. «Гольфстрим», без сомнения, направился в Эльдорадо, международный аэропорт Боготы, чтобы без проблем приземлиться на длинную посадочную полосу. Этот аэропорт напичкан полицией и контрольными системами. У Кэта на борту были два пистолета и дробовик, и он не горел желанием, чтобы его тщательно осматривали. А потому он связался с другим аэропортом, поменьше, который находился в другом конце города. Посадочная площадка находилась на высоте девять тысяч футов, и ее окружали горы, которые взмывали еще выше.

— Я была в этом маленьком аэропорту, — сказала Мэг. — И не припомню, чтобы у меня там возникли какие-нибудь осложнения.

— Он, наверное, не рассчитан на турбореактивные самолеты, — ответил Кэт, — но в таком обычном самолете, как наш, падает давление, когда увеличивается высота и воздух становится более разреженным. А потому я не хочу суетиться и резко набирать высоту.

Однако погода им благоприятствовала, и, когда показался аэропорт, окружающая местность отлично просматривалась. Кэт посадил самолет на короткую полосу и подкатил к невысоким зданиям, которые оказались местной летной школой «Авиаанды». Он договорился о топливе и парковке и заказал такси.

— Ну и какой у тебя теперь план? — спросила Мэг.

— План? Боже, да у меня вовсе не было планов с того момента, как я ступил на землю этой страны. Думаю, нам нужно начать с аэропорта и посмотреть, что там можно выяснить.

— По-моему, лучше будет, если мы избавимся от лишнего багажа. Почему бы нам не оставить вещи в отеле? Нам вполне подойдет «Текендама».

Когда они ехали в такси по направлению к Боготе, Кэт сначала был очарован красотой цветочных лотков, которые стояли по обе стороны дороги и радовали глаз многоцветьем красок. Однако при въезде в город он насторожился, заметив, что все местные дома оснащены охранными устройствами. Двери и окна первых этажей были плотно закрыты на мощные засовы. Не похоже, чтобы здесь приятно жилось.

Нижняя часть Боготы была современным благоустроенным городом с многоэтажными домами и красивыми старинными зданиями. А вокруг в дымке облаков красовались зеленеющие горы. Из современных зданий Боготы отель «Текендама» был одним из самых старых и мог предложить любые виды услуг. Полчаса у них ушло на то, чтобы вселиться в номер. Потом Кэт на всякий случай сунул руку в кобуру, чтобы проверить, там ли пистолет. Он чувствовал, что приближается какая-то опасность, и не хотел, чтобы его застали врасплох. Он спрятал металлический чемоданчик в сейф.

Мэг с любопытством посмотрела на него.

— Я и не думала, что ты любишь сейфы. При мне ты не сделал ни одной фотографии.

— Нет, не люблю. Просто тут кое-что личное, чем я очень дорожу. Говорят, что в этой стране полно воров и карманников.

— Да, это правда. Обидно за страну. Это чудесный край, в котором живут замечательные люди. Но их буквально живьем сжирают наркотики, нищета и политический терроризм. Они прошли через вестибюль, напоминающий пещеру, к стоянке такси.

— Почему-то проблемы Колумбии меня не очень волнуют, — сказал Кэт, — и единственное, что я хочу, — это найти Джинкс и немедленно убраться отсюда.

К аэропорту «Эльдорадо» вело современное шоссе с четырьмя полосами.

— Пожалуй, я зациклилась, но ничего не могу с собой поделать, — произнесла Мэг. — Скажи мне все-таки, какой у тебя план? Что мы сможем узнать в аэропорту?

— "Гольфстрим" приземлился вчера поздно вечером — значит, мужчина с хвостиком собирался заночевать в Боготе. Сначала попробуем найти самолет, а потом попытаемся выяснить, где остановился этот парень. Найдя его, мы, возможно, сможем найти и Джинкс. Не исключено, что вчера именно она садилась с ним в самолет.

— О'кей, звучит вполне логично.

— Надеюсь, тут у него нет такой же крепости, как в Кали. Нам вряд ли удастся проникнуть туда, где на каждом шагу перед тобой вырастают охранники и лают собаки.

— Судя по тому, что мы видели вчера, его всюду сопровождают крепкие ребята.

— Я буду решать проблемы по мере их поступления, — ответил Кэт, не очень представляя, каким образом он будет это делать.

В аэропорту «Эльдорадо» Мэг указала на несколько ангаров.

— Там обслуживают частные самолеты.

Полисмен заглянул внутрь машины и махнул в сторону ворот. Мэг попросила таксиста подождать их. Они зашли в зал ожидания, видимо, предназначенный для пассажиров частных самолетов.

— Как мы объясним, зачем мы здесь? — спросила она.

— Мы ищем своего партнера по бизнесу. Мэг указала на административное окошко.

— Давай начнем оттуда.

Их встретила молодая женщина.

— Я ищу друга, который мог прибыть в ваш аэропорт на самолете, принадлежащем компании. Думаю, они приземлились прошлой ночью.

Кэт раскрыл свой блокнот и протянул ей.

— Это «Гольфстрим».

— Нет, — ответила она, взглянув на висящую на стене таблицу, в которой отмечались прибывающие самолеты. — «Гольфстрим» у нас не появлялся, и я не знаю, когда прилетит ваш друг. У нас нет сведений о прибывающих самолетах, они сами извещают нас о своем приземлении.

— А, кроме вас, кто-нибудь еще обслуживает самолеты? — спросил он.

— Ну, иногда большие самолеты прибегают к услугам двух авиалиний, «Авианка» и «Истерн», около главного здания. Там обслуживают по высшему разряду. «Авианка» и «Истерн» находятся по другую сторону главного здания, и вряд ли вы сможете туда попасть без специального пропуска.

— А как получить пропуск? — спросил Кэт.

— Проще всего пойти в главное здание. Если «Гольфстрим» стоит в ангаре или около ворот, вы увидите его из окна зала ожидания. Тогда можно пойти к начальнику станции и попросить, чтобы он выписал пропуск.

— Огромное спасибо.

Они сели в такси и доехали до входа в главное здание, В аэропорту было полно народу. Хорошо одетые бизнесмены стояли бок о бок с крестьянами из провинции, чтобы пройти через контроль и разойтись по разным отсекам на посадку.

— Тут всегда так? — спросил Кэт, когда они пробирались сквозь толпу.

— Как правило, да. Тут не развита система автомобильных дорог, и, кроме того, не у всех колумбийцев, в отличие от американцев, есть машины. А потому они предпочитают летать.

С немалым трудом, шаг за шагом, они протискивались к окну, откуда было видно летное поле и самолеты, которые принимали пассажиров. Они внимательно оглядели все вокруг: и самолеты «Авианка», и «Истерн», и полдюжины латиноамериканских самолетов, и все машины, стоявшие рядом с ангарами. Но «Гольфстрима» среди них не было.

Кэт молил Бога, чтобы им удалось разыскать здесь этот самолет. Иначе все напрасно, тупик. Он не представлял, куда еще можно было пойти.

— Смотри! — воскликнула Мэг, указывая куда-то.

И Кэт увидел борт «Гольфстрима», который тащил за собой небольшой тягач.

— Похоже, его буксируют к воротам, — сказала Мэг. — Возможно, сейчас на него поднимется хозяин «Анаконды» и его люди.

Они смотрели, как самолет протащили через открытые ворота, в сотне ярдов от того места, где они стояли. В самолете открылся задний люк, в который стали загружать провизию из машины.

— Мне нужно найти способ проникнуть на борт самолета, — заявил Кэт. — Поскольку он только что подъехал к воротам, пассажиры наверняка еще не успели туда подняться. И я хочу быть там, когда они сядут в самолет.

— А что ты сделаешь потом? — спросила Мэг.

Кэт похлопал свой бок.

— Я вооружен. Если Джинкс там, я уведу ее, чего бы мне это ни стоило. Если нет, то мне нужно будет просто каким-то образом выскочить оттуда.

— Мы можем обратиться к начальнику аэропорта за пропуском, как предлагала та служащая, — сказала Мэг.

— Нет, это займет слишком много времени.

— Посмотри-ка, кто появился. — Мэг указала ему в окно.

К самолету подъехал длинный лимузин. Шофер вытащил чемодан, но двери автомобиля оставались закрытыми.

Однако внимание Кэта привлекло что-то другое.

— Кэт, гляди... — Мэг запнулась, пораженная тем, что было написано у него на лице.

Он отвернулся от окна и пристально смотрел в толпу.

— Что случилось, Кэт? — спросила она.

Кэт молча наблюдал, как какой-то молодой человек пробирается сквозь толпу.

— Видишь того парня, в светло-голубой тройке, без галстука?

— С темными волосами?

— Нет, тот, который впереди него. Блондин, с усами.

— Заметила. И что?

Кэт двинулся вперед. В какое-то мгновенье он засомневался, но тут же понял, что узнал его.

— Кэт! — крикнула Мэг, стараясь пробиться за ним сквозь толпу. — Кто это?

— Это Денни! — бросил Кэт через плечо. — Член экипажа «Кэтберд»! Тот, который стрелял в меня!

Кэт изо всех сил проталкивался вперед. Между ним и Денни было человек двадцать, но он не упускал из виду его светловолосую голову.

— Извините... простите... — говорил он рассерженным людям, вовсю работая локтями. Теперь между ними оставалось человек двенадцать. Мэг безнадежно отстала и плелась за толстой крестьянкой с двумя огромными корзинами. По мере приближения к контрольному пункту толпа становилась все гуще. Кэт уже не извинялся и отчаянно пробивался вперед за блондином в голубой тройке. Возможно, этот человек единственный, кто знал, что произошло с Джинкс, и Кэт собирался схватить его за горло и не разжимать пальцев, пока тот не признается. Денни прошел контроль и, оказавшись по другую сторону узкого коридора, зашагал намного быстрее.

— Уйдите с дороги! — заорал Кэт, расталкивая обескураженных пассажиров. Он сейчас тоже пройдет контроль, и наконец никто не будет мешать ему. Он оттолкнул плечом высокого мужчину и рванул вперед мимо дежурных. И тут словно что-то взорвалось. Завопила сирена, замигала красная лампочка, на него бросился человек в форме и схватил за руку.

— Пустите! — выкрикнул Кэт, стараясь освободиться. И, увидел, как Денни, привлеченный шумом, безмятежно оглянулся и пошел дальше к воротам. К Кэту подскочил с другой стороны еще один полицейский и стал что-то орать по-испански.

— Мне нужно догнать того человека, — пытался объяснить Кэт, но полицейский уцепился за его куртку и продолжал орать. В конце концов Кэт потерял надежду убедить в чем-то охранников и стал бороться с отчаянием утопающего. А в тридцати ярдах впереди него Денни миновал ворота.

Кэт изо всех сил крутанулся и ударил в живот полицейского слева. Отчаянно сопротивляясь, он уже почти было отделался от него.

Вдруг что-то тяжелое обрушилось ему на шею, и он упал на одно колено. Ему казалось, что на него навалилась дюжина полицейских, и он старался сохранить равновесие, но ему снова нанесли удар дубинкой. У него задрожали колени, и он упал. Черный ботинок заехал ему по голове, и он почувствовал щекой прикосновение холодного мраморного пола. Теряя сознание, он ощутил, как ботинок с размаха ударил его в спину и кто-то грубо выругался по-испански.

 

Глава 20

Сначала была только боль. Потом всего его охватил холод, который мучил сильнее, чем боль. А перед тем, как он полностью пришел в себя, начался озноб, от чего боль стала нестерпимой, и он наконец проснулся. Он открыл глаза, но тут же закрыл их снова. Его буквально ослепил свет. С трудом он приподнялся на локте, приоткрывая глаза на короткие мгновенья.

Он лежал на грубом бетонном полу, абсолютно голый, в узком пространстве между двумя бетонными стенами с одной стороны и двумя решетками — с другой. Тут не было ничего из мебели. Он сел и принялся энергично растирать руки, чтобы согреться. Дверь, наверное, сзади, подумал он, но, как только он попытался повернуть голову, резкая боль пронзила ему шею и левое плечо.

В коридоре открылась дверь, и Кэт услышал чьи-то глухие шаги и тихий разговор на испанском. Сзади него с лязгом распахнулась дверь, но он не мог обернуться и посмотреть, кто вошел. Перед ним вырос лысый человек в голубом костюме, который обратился к кому-то, кто стоял сзади. На плечи Кэта накинули одеяло, и чьи-то руки уложили его на пол. Человек в голубом костюме посветил ему в глаза, сначала в один, потом в другой, пощупал его конечности и осторожно повернул его голову. Кэт вскрикнул.

— Как вас зовут? — спросил человек на ломаном английском.

— Меня зовут Кэ... э... Роберт Эллис, — с трудом прохрипел Кэт.

Человек что-то выпалил скороговоркой тем, кто стоял сзади, и ему ответили тоже на испанском, но медленно и не очень уверенно. Кэт почувствовал, как его аккуратно подняли и уложили на носилки, прикрыв другим одеялом. Его быстро повезли по коридору, через какую-то дверь, и они оказались на улице, его носилки сунули в санитарную машину, а рядом сел сопровождающий. И машина тронулась.

Кэт закрыл глаза и, поплотнее укутавшись в одеяло, попытался расслабиться. Озноб прекратился, и, хотя у него болело все тело, ему удалось немного задремать. Он не отключился полностью и ощущал быструю езду, шум городского транспорта и присутствие человека, сидящего рядом. Говорит ли он по-английски, думал Кэт, однако у него не было сил разговаривать, и потому он не произнес ни слова. Он решил, что, куда бы его сейчас ни везли, все равно это было лучше, чем оставаться в тюрьме.

Он проснулся, когда машина остановилась, а потом снова тронулась в путь. В просвет между шторками он разглядел, что они въезжают за тяжелую металлическую ограду. С тыльной стороны машины открылись дверцы, и двое мужчин, один из которых был в костюме, вывезли наружу носилки. Вскоре они уже двигались по коридору и ехали вниз на лифте.

Другой человек снова посветил ему фонариком в оба глаза и ощупал тело. Кэт в ответ лишь громко охал, когда чувствовал боль, а болело у него все. Затем носилки привезли в рентгеновский кабинет, и его положили на холодный стол, чтобы сделать снимки. Он с облегчением думал о том, что оказался в госпитале, а не в тюрьме. Врач и медсестра, оба латиноамериканцы, усадили его, надели на него больничную рубашку, потом его снова перенесли на носилки, повезли по коридору в палату и уложили в постель. Медсестра подоткнула под него одеяло, но никто не произнес ни слова. Сделав все необходимое, они покинули его.

Кэт приподнял голову, чтобы оглядеть комнату, но это движение просто-таки подкосило его. Мебели почти не было, но все же не оставалось никаких сомнений, что он находится в обычной больнице, а не в тюремном госпитале. Он закрыл глаза и постарался ни о чем не думать. Он еще не готов был оценить ситуацию и решить, что делать дальше. Сквозь дремоту он слышал, как кто-то шепотом разговаривает у него под дверью. Через несколько минут кто-то вошел к нему в палату. Кэт был слишком обессилен, чтобы повернуть голову, но раздался лязгающий звук, его кровать приподнялась, и он оказался в полусидячем положении. У него в ногах стоял мужчина в элегантном сером костюме, и в его взгляде чувствовалась брезгливость, даже отвращение. Волосы, подстриженные «ежиком», густые брови, квадратная челюсть и кривой нос, который когда-то был сломан и неправильно сросся.

И, хотя прошло двадцать пять лет, Кэт узнал его.

— Боже мой, Хэджер, — произнес он, пытаясь улыбнуться. — Ты до сих пор стрижешься так же, как в Куантико?

— Кэтледж, — сказал он, и эта реплика прозвучала одновременно как приветствие и как упрек.

— Я действительно в больнице? — спросил Кэт.

— Ты в штатном изоляторе американского посольства, и надо заметить, тебе здорово повезло. Кроме того, тебе повезло, что ты вообще остался жив. Ведь ни в одном аэропорту мира ты не станешь проходить через контрольное устройство с пистолетом на боку, не правда ли? Да полицейские просто расстреляют тебя на месте.

— Спасибо, что ты перевез меня сюда, — искренне поблагодарил его Кэт. — Откуда ты узнал?

— От твоей подруги сеньориты Гренвилль. — Он словно выплюнул это имя, — она позвонила из аэропорта. Я был на совещании у посла, но она очень настаивала.

— Она сейчас тут?

— Нет. Я не знаю, где она.

— Мы оба остановились в «Текендаме». Я могу ей позвонить?

— В этой палате нет телефона, а ты вряд ли сейчас способен двигаться. Я попрошу свою секретаршу позвонить ей. Что передать?

— Просто что я в порядке и позвоню ей, как только смогу. Кстати, пусть она попробует выяснить, куда улетел самолет.

— Самолет?

— Она поймет, о чем я говорю.

— Она — конечно, а вот я ничего не понимаю. В конце концов, чем ты тут занимаешься?

— Это длинная история.

— Не сомневаюсь. Будь это короткая история, ты бы не путешествовал по Латинской Америке вооруженный, с фальшивым паспортом и с кругленькой суммой в семьдесят одну тысячу долларов в кармане.

Кэт поморщился.

— Ты прав, это было не слишком умно с моей стороны. Я просто хотел найти одного человека и не думал о таких вещах.

В комнату вошел врач с рентгеновскими снимками в руках.

— Никаких переломов, — сказал он Хэджеру, — но черт знает сколько ушибов. Они хорошо его обработали.

— Не больше, чем он заслуживал, — едко заметил Хэджер.

— Когда я смогу уйти отсюда? — спросил Кэт.

— Думаю, мы подержим вас до завтрашнего дня, — ответил врач. — К тому времени станет ясно, есть ли у вас сотрясение. И завтра вы сможете уйти, если почувствуете себя лучше.

— Он никуда не двинется, пока я не скажу, — рявкнул Хэджер. — Спасибо, док, вы свободны.

— Я пришлю вам болеутоляющее и какое-нибудь снотворное, — уходя, сказал врач.

Хэджер повернулся к Кэту.

— Ты все еще под арестом, — сообщил он, — но я попросил тебя выпустить под мою ответственность. Ты не имеешь права покинуть посольство без особого разрешения шефа полиции Боготы.

— И что теперь будет? Меня отдадут под суд?

— Возможно. — Хэджер развернулся и направился к двери. — Мне нужно сделать несколько звонков. Я найду юриста, который сумеет что-нибудь придумать, чтобы смягчить приговор. Вина твоя, в общем-то, невелика. Конечно, тебя привлекут за ношение оружия, кроме того — за сопротивление полиции и за нарушение законодательства: ты не заполнил декларацию на деньги. Ведь ты не заполнил декларацию, правда?

Хэджер замолчал, но не стал дожидаться ответа.

— А теперь отдыхай. Тебе понадобятся силы. Я поговорю с тобой позже, — добавил он и вышел из комнаты.

Кэт закрыл глаза. Боже, он все испортил. Сидя в тюрьме, он ничем не сможет помочь Джинкс. Может быть, Мэг продолжит поиск. Сейчас он нуждался в ней как никогда. Она его последняя надежда. Он закрыл глаза и попытался заставить себя ни о чем не думать.

 

Глава 21

Наутро, когда Кэт проснулся, он заметил на кровати что-то завернутое в коричневую бумагу. Оказалось, что это выстиранные и выглаженные вещи. Ему стоило немалого труда подняться с постели, но, постояв двадцать минут под горячим душем, он почувствовал, что двигаться стало легче, только не следует делать глубоких вздохов и поворачивать голову влево. Правда, синяки на плечах и спине привели его в ужас. Он решил не смотреться в зеркало, пока они не пройдут.

Кто-то оставил у него в палате бекон и яйца, и, допивая вторую чашку кофе, он снова почувствовал себя человеком. В этот момент в двери появилась молодая американка.

— Меня зовут Кэндис Ли, мистер Кэтледж, — сказала она. — Я работаю у Бэрри Хэджера. Как вы сегодня?

— Спасибо, немного лучше.

— Бэрри хотел бы, чтобы вы зашли к нему в кабинет, если у вас есть желание.

Кэт рассмеялся.

— Если это тот Хэджер, которого я когда-то знал, он захочет, чтобы я зашел к нему, независимо от того, есть у меня желание или нет.

Она тоже рассмеялась.

— Вы знаете его лучше, чем я думала.

Она прицепила к карману его куртки пластиковый пропуск.

— Идите за мной.

Она проводила его к лифту и нажала на кнопку четвертого этажа. Прислонившись к панельной стене, она вздохнула.

— Не говорите ему, что я вам сказала, только вчера он связался по телефону с Вашингтоном и сегодня утром тоже и, по-моему, остался не слишком доволен разговором. Мне кажется, ему велели оказывать вам любую помощь, какая может понадобиться, так что не очень стелитесь перед ним.

— Спасибо, я вам очень благодарен за эту информацию.

— Похоже, вы не последний человек в Управлении.

Кэт пожал плечами.

— А что здесь делает Хэджер?

— Он атташе по культуре. — Она многозначительно замолчала и посмотрела на потолок. — Что-то вроде этого.

Кэт хотел задать еще один вопрос, но двери лифта уже открылись. Он пошел за ней вниз по коридору, и его пригласили в не очень большой кабинет, отделанный светлым деревом. Бэрри Хэджер сидел за рабочим столом и разговаривал по телефону. Он указал Кэту на стул, и тот сел.

— Да, да, скажите ему: это все, что я сейчас могу для него сделать. Когда я что-нибудь узнаю, я сообщу ему. Однако, если он хочет, чтобы ему и дальше платили, скажите ему, что мне нужен материал получше.

Не попрощавшись, он повесил трубку и уставился на Кэта.

— Значит, ты у нас ходячий больной?

— Ага. Послушай, спасибо тебе за то, что вызволил меня из камеры. Я вчера не успел тебя толком поблагодарить.

Хэджер устало кивнул.

— Да, да, сегодня я знаю о тебе немного больше. Я прочитал материалы о лодке и обо всем остальном, конечно. Сочувствую тебе. Это невеселая история.

— Спасибо.

— Спасибо.

— Значит, ты думаешь, что девочка жива?

— Я в этом уверен.

Хэджер взял телефонную трубку и набрал номер.

— Твоя глупость до сих пор удивляет меня, но, кажется, я понимаю, что тобой двигало. Алло, Мардж? Хэджер. Мы идем.

Он повесил трубку.

— Вперед.

Кэт пошел за Хэджером к лифту, они поднялись на несколько этажей вверх, попали в шикарно отделанный коридор и прошли через маленькую приемную к большой двери. Хэджер постучал.

— Войдите! — раздался голос изнутри. Двое мужчин ступили в большой красивый кабинет.

— Это Уэнделл Кэтледж, сэр, — сказал Хэджер. — Кэтледж, перед вами посол.

Кэт и посол пожали друг другу руки, и Кэт сел на стул.

Некоторое время посол молча смотрел на него.

— Вы отошли от вчерашней схватки с полицией? — спросил он наконец.

— Да, благодарю вас. Правда, я пока еще как деревянный, но, в общем, в порядке. Спасибо, что вы поместили меня в изолятор посольства. Все были ко мне очень внимательны.

Посол повернулся к Хэджеру.

— Значит, он один из ваших.

Похоже, Хэджер почувствовал себя неловко.

— Да, сэр, более или менее.

Он хотел продолжать, но посол поднял руку.

— "Более или менее" меня вполне устраивает, спасибо. Больше я ничего не хочу знать.

И обратился к Кэту.

— Мистер Кэтледж, для начала хочу выразить вам свое сочувствие по поводу того, что случилось с вашей семьей.

— Спасибо, — ответил Кэт.

— Понимаю вас: возможно, ваша дочь жива и сейчас находится в этой стране.

— Да, сэр, я почти уверен в этом.

— Конечно, я знал о вашей трагедии, когда это случилось, и на мой стол ложились самые разные вопросы. Должен сказать, что в нашем посольстве к ним отнеслись с предельным вниманием.

— Я очень ценю это.

— И вы не можете не понять, что в тех обстоятельствах, после сообщений о страшном происшествии, невозможно было представить, что ваша дочь осталась жива.

Он хочет снять с себя бремя вины, подумал Кэт. Хочет, чтобы я отпустил ему этот грех.

— Конечно, я понимаю. До недавнего времени я сам думал, что она погибла.

Посол кивнул.

— И теперь, когда есть основания полагать, что она жива, я готов позвонить министру юстиции и подключить к этому делу полицию. Вы хотите, чтобы я так сделал?

У Кэта внутри похолодело. Он не рассчитывал на это; до сих пор он в одиночку гонялся за Джинкс и ее похитителями, и мысль о вмешательстве полиции покоробила его.

Хэджер заговорил раньше Кэта.

— Если позволите, сэр, мне бы хотелось для начала разобраться во всей этой ситуации и пока не обращаться за помощью к полиции.

— Хорошо, если вы считаете, что так лучше, — ответил посол. — Мистер Кэтледж, вы согласны?

Кэт кивнул.

— Да. Сейчас это самое разумное.

— Ну и отлично. Просто не забывайте, что я готов подключить государственные службы, как только в этом возникнет необходимость. И если сенатор Карр спросит о нашем разговоре, я надеюсь, вы передадите ему мои слова.

— Благодарю вас. Обязательно.

Посол наклонился вперед и скрестил руки на груди.

— А теперь о тех проблемах, которые возникли в связи с вашим вчерашним поведением.

Кэт напрягся. Он не горел желанием вернуться в лапы колумбийских стражей порядка.

— Я замолвил за вас словечко перед министром юстиции, который переговорил с шефом полиции. Мы пришли к соглашению, что для нас будет лучше, если мы сделаем вид, что ничего не произошло.

Кэт чуть не потерял сознание от радости.

— Огромное спасибо, господин посол. Я вам безмерно благодарен.

Посол ответил снисходительным кивком.

— Излишне говорить, что все задействованные стороны, и в особенности вы сами, заинтересованы в том, чтобы таких инцидентов больше не было. Как вы понимаете, это все, что я в силах сделать.

Кэт на какое-то мгновение почувствовал себя школьником, вызванным в учительскую.

— Да, сэр, прекрасно понимаю и хочу сказать, что я невероятно благодарен за помощь.

Посол встал и протянул руку.

— Тогда я отдаю вас на попечение доброго мистера Хэджера и его коллег.

Кэт пожал его руку и отправился вслед за Хэджером.

Когда они вернулись в его кабинет, Хэджер указал Кэту на стул, сел на свое место и выдвинул ящик стола.

Он бросил Кэту плотный коричневый конверт.

— Тут все, что у тебя вчера отобрала полиция, кроме пистолета. Я займусь этим. Пересчитай деньги.

Кэт надел свой «Ролекс» и проглядел бланки счетов.

— Все цело. Спасибо.

Он сунул деньги в бумажник и положил его обратно в конверт.

— А где мой паспорт и удостоверение личности?

— На имя Эллиса? Этим я тоже займусь.

Он взял трубку другого телефонного аппарата, побольше, и набрал номер.

— Это Хэджер из Боготы. Дайте мне Драммонда.

И замолчал в ожидании.

— Здравствуйте, сэр, это Хэджер. Да, сэр.

Он поставил аппарат на стол и протянул трубку Кэту.

Кэт был порядком озадачен. Он не знал никакого Драммонда.

— Алло?

— Привет, это Джим. Ты в порядке?

— О, привет! Да. Все отлично. Здешние сотрудники мне очень помогли.

— Дело продвинулось?

— Еще как!

— Хорошо. Продолжай. Они сделают для тебя все что могут, но, к сожалению, могут они не много.

— Спасибо. И знаешь, не могу передать, как я тебе благодарен за то, что ты установил, откуда звонила Джинкс. Иначе я бы уже сдался.

— Рад слышать. А Блуи помогает тебе? У Кэта все внутри сжалось.

— Мне очень жаль, но Блуи убили. В Санта-Марте.

Он объяснил, что произошло.

— Я уже позаботился о том, чтобы его дочь ни в чем не нуждалась, — добавил он.

— Это ты хорошо сделал, — сказал Джим, — но постарайся не переживать так сильно. Блуи уже прожил все свои девять жизней. Он давно мечтал о том, чтобы «завязать» и заняться каким-нибудь нехитрым бизнесом, но поверь мне: он никогда бы так не поступил. Тихая жизнь не для него. И если бы его не убили в Санта-Марте, то убили бы где-нибудь еще, через неделю или через месяц. Он был настоящим профессионалом и прекрасно понимал, на какой риск идет каждый раз.

— Ладно, спасибо за утешение.

— Ну, мне пора. Держи связь с Хэджером. А он будет держать связь со мной. Что-нибудь еще?

— Я бы хотел оставить у себя то, что ты мне дал.

— Разумеется. Дай мне Хэджера. Будь осторожен.

Кэт передал трубку Хэджеру:

— Да, сэр? — Он молча выслушал Джима, повесил трубку и спрятал телефон обратно в ящик стола. Затем протянул Кэту его бумажник и паспорт на имя Эллиса.

— Откуда вы с Драммондом знаете друг друга?

— Просто познакомились.

— И тебе, конечно, известно, почему он занимается этим делом.

Кэт недоуменно посмотрел на Хэджера.

— А, ты не в курсе. Его дочь, — сказал Хэджер.

— Что его дочь?

— Четыре года назад он занимал в Париже высокий пост. Его шестнадцатилетнюю девочку похитили по дороге в школу. Они застрелили того, кто ее вез. Драммонд получил записку. Это была одна из террористических организаций.

— Что они хотели? Выкуп?

Хэджер покачал головой.

— Они хотели Драммонда. Заявили, что обменяют его на девочку. За это дело взялись и мы, и французы. Круто пришлось. В машине они изрезали на куски четверых арабов. Девочки с ними не было. А потом похитители пропали, и мы потеряли их из виду. Я имею в виду, что они не присылали больше никаких требований.

— Что случилось с девочкой?

— Они присылали Драммонду по почте кусочки ее тела. Сначала пальцы, потом уши. И так далее. Это тянулось несколько дней. В конце концов полиция нашла то, что от нее осталось, когда совершила облаву на дом, в котором ее держали. Она была жива, когда они отрезали от нее куски.

Кэт провел рукой по лбу.

— О Господи!

— Через несколько дней французская полиция схватила одного из преступников. Они оставили его с Драммондом наедине, после чего он выдал своих троих приятелей. Полиция совершила облаву на их квартиру в Париже. Ни один из них троих не остался в живых. Французы в таких вещах более решительны, чем мы.

Кэт не мог произнести ни слова.

— И вот еще что. После всего этого жену Драммонда пришлось положить в психиатричку. Эта девочка была их единственным ребенком. И теперь Драммонд живет только тем, что работает и периодически навещает ее.

— Ничего страшнее я не слышал, — пробормотал Кэт.

— Ты тоже попал в скверный переплет, и можно ожидать худшего.

Кэт взглянул на него.

— Потому ты и рассказываешь мне эту историю? Чтобы подготовить к худшему?

— Да. Думаю, тебе следует знать, что твои шансы найти девочку живой практически равны нулю. Ты надеешься на чудо, а оно может и не произойти.

— Чудо уже произошло, — возразил Кэт. — Я услышал ее голос по телефону и понял, что она жива.

— Надеюсь, тебе повезет, — сказал Хэджер. — Однако то, что ты всюду шляешься с этой коммунисткой, не может пойти тебе на пользу.

Кэт подскочил на стуле:

— С коммунисткой?

— Твоя сеньорита Гренвилль. Ты что — не знал, кто она?

— Черт побери, что ты имеешь в виду?

— Помнишь Шарля Адама Гренвилля?

Это имя показалось Кэту знакомым.

— Сенатские слушания, подготовленные комиссией по расследованию антиамериканской деятельности в пятидесятых?

Наконец Кэт стал припоминать.

— Ты имеешь в виду того парня, которого изгнали из Госдепартамента?

— Тот парень был русским агентом.

— Но этого не сумели доказать.

— Он сел в тюрьму за то, что был шпионом.

— Неправда, я прекрасно понимаю, что его посадили за неуважение к Конгрессу. В глазах многих людей он был героем. И остается.

Хэджер фыркнул.

— Герой! Его выдворили из Штатов, работы он больше не получил и умер, так и не смыв с себя позор. Конечно, девочка тогда еще была ребенком, но она пошла по его стопам. Половина ее репортажей посвящена коммунистическим повстанцам в разных странах мира. В ее вьетнамском репортаже явно просматривается вьетконговская позиция. Она ездила в Ханой вместе с Джейн Фондой. Потом она побывала в Никарагуа, на Филиппинах, на Кубе и здесь, в Колумбии. Она связана с партизанской организацией М19, а это довольно скверная компания.

— Я не верю ни одному твоему слову.

— Нет? В прошлом году мы чуть было не лишили ее гражданства. Ее папаша женился на ее матери, боливийке, когда служил в посольстве, в Ла-Пасе, и иммиграционная служба отобрала у нее паспорт и не возвращала до тех пор, пока она не доказала, что отец зарегистрировал ее как гражданку этой страны, когда она родилась. Ей удалось добиться двойного гражданства и, когда ей это надо, путешествовать с боливийским паспортом под девичьей фамилией ее матери — Гарсиа. Мы долгое время не знали об этом. Именно благодаря своему паспорту ей удалось проникнуть на Филиппины. Люди Маркоса не пощадили бы ее, если в она попала к ним в руки. После ее репортажа о партизанах, который был показан по американскому телевидению, Имельда назвала ее «красным репортером», корреспондентом «Правды».

Кэт молчал.

Хэджер посмотрел на часы.

— Мне сегодня нужно побывать на нескольких совещаниях, которые продлятся до четырех. Возвращайся в отель и отдохни, а потом мы снова здесь встретимся. Я должен услышать все, и тогда мы решим, как нам действовать.

Кэт встал.

— Хорошо, — сказал он, повернулся к двери и на секунду задержался. — Слушай, пожалуй, одну вещь ты можешь проверить прямо сейчас. Вчера из аэропорта «Эльдорадо» улетел «Гольфстрим». Возможно, это случилось сразу после того, как меня арестовали. Ты можешь выяснить, куда он направился?

Хэджер провел Кэта в соседний кабинет, в котором сидела за рабочим столом Кзндис Ли.

— Свяжитесь с атташе по воздушному флоту и узнайте, есть ли у него кто-нибудь в системе воздушных перевозок, кто мог бы сказать, куда вылетел вчера «Гольфстрим» из аэропорта Боготы. Меня интересует его пункт назначения и прибыл ли он туда.

Кэт написал номер самолета и протянул его секретарше.

Хэджер проводил его до лифта.

— Когда вернешься сюда, пожалуйста, не бери с собой Гарсиа-Гренвилль.

— Как скажешь, Хэджер, — устало ответил Кэт и нажал на кнопку. Внизу он отдал свой пропуск, и морской пехотинец выпустил его через ворота. От главного входа в здание тянулась длинная очередь латиноамериканцев, которые, по-видимому, хотели получить визу. Кэт сел в такси и по дороге в отель с интересом глазел по сторонам. Вчера у него был слишком насыщенный день, и города он толком и не увидел. Он старался выбросить из головы отповедь Хэджера относительно Мэг.

Город представлял собой причудливую смесь современных зданий и старых развалюх. Шумные улицы были переполнены машинами, и то и дело попадались ярко раскрашенные набитые битком школьные автобусы, такие же, как в Санта-Марте. Над городом нависали зеленеющие горы, верхушки которых были покрыты облаками. День выдался серым и прохладным, и в воздухе чувствовалось приближение дождя.

Приехав в «Текендаму», он попросил ключ. Никаких писем ему не передавали. Кэт зашел в номер.

— Мэг? — крикнул он.

Тишина. Он заглянул в спальню. На кровати лежали его раскрытые сумки — в том же виде, в каком он их вчера бросил. Сумок Мэг не было; в номере вообще не было ничего, что напоминало бы о ней.

Он поискал какую-нибудь записку, но не нашел. Он позвонил консьержке и попросил ее снова проверить, есть ли ему письма. Никаких писем не было.

Он устало сел на кровать и пытался сообразить, куда она могла скрыться. Может быть, она уехала в свой домик под Картахеной? Он вдруг почувствовал, что ему невероятно ее недостает. Как могла она вот так запросто уйти и даже не оставить записки? Правда ли то, что говорил о ней Хэджер? И имеет ли это значение? Во всяком случае, не для него. Она наверняка догадалась, что Хэджер рассказал Кэту о ее отце. И сейчас Кэт хотел услышать ее точку зрения.

Кэт лег на спину и почувствовал, что не может больше бороться с накопившейся усталостью и тревогой. Он думал о Драммонде и о том, что случилось с его семьей. В их судьбах много схожего — в судьбе Драммондов и в судьбе Кэтледжей.

 

Глава 22

В четыре часа дня Кэт появился перед посольскими воротами и предъявил паспорт. Его обыскали и пропустили.

Через несколько минут Хэджер указал ему на стул и поднял телефонную трубку.

— Как только кончится собрание, приходите сюда оба.

Он повесил трубку и молча стал ждать тех, кто должен присоединиться к их разговору.

— Как ты попал на эту работу? — спросил Кэт, которому было интересно узнать, как сложилась жизнь Хэджера после учебы в Куантико.

— Я много работал с этими ребятами во Вьетнаме. Когда я вернулся, мне прислали приглашение. Это было неплохое предложение.

Кэт до сих пор не был уверен, на кого Хэджер работает, но догадывался. И, желая получить подтверждение, он спросил:

— Ты работал на ЦРУ во Вьетнаме? Я думал, что к тому времени ты уже должен был бы командовать дивизионом.

Кэт не мог удержаться от искушения поддеть Хэджера.

— Я дослужился лишь до обычного лейтенанта. Они нашли мне другое применение.

Он не отрицал, что работает на ЦРУ, и, похоже, рассчитывает на продвижение по службе. Если выпускник академии не сумел получить на войне звание полковника, с его военной карьерой покончено. Но Кэт промолчал. Ему еще понадобится помощь Хэджера.

— Я слышал, что у тебя все хорошо, — кисло произнес Хэджер.

— Да, неплохо. У меня была отличная идея и шурин-бизнесмен.

Хэджер кивнул, словно знал, что своим успехом Кэт был обязан чужому труду.

— Мы закупили для посольства кучу твоих принтеров. Превосходная вещь.

— Спасибо, — ответил Кэт и мысленно пожелал, чтобы те, кого они ждали, поскорее пришли. С Хэджером всегда было довольно утомительно вести светскую болтовню.

Похоже, небо услышало его пожелание, потому что в тот же момент дверь распахнулась и в кабинет вошли Кэндис Ли и какой-то молодой человек.

— С Ли ты уже знаком, — сказал Хэджер. И кивнул в сторону молодого человека.

— А это Сойер.

Кэт пожал ему руку.

— О'кей, теперь введи нас в курс дела, — предложил Хэджер.

Кэт колебался. Он не очень доверял Хэджеру и сам не мог понять, почему: то ли по старой памяти, то ли по какой-нибудь другой причине.

— Наверное, Драммонд вам уже сказал: им удалось выяснить, что моя дочь звонила из отеля в Картахене. Я поехал туда и проследил ее путь до Кали, а может быть, и до Боготы. Думаю, она могла быть на берегу самолета «Гольфстрим», о котором я уже упоминал.

— Мы установили маршрут самолета, — сказала Кэндис Ли. — Пилот заявил о своем вылете в Кали, но, когда самолет поднялся в воздух, он запросил Летисию. На самолете американский регистрационный номер; в Лэнгли сейчас выясняют, кому он принадлежит.

При ее словах Хэджер встревожился.

— Чей это самолет? — обратился он к Кэту. — Ты что-нибудь знаешь?

— Думаю, торговца наркотиками. Причем довольно крупного дельца.

— Таких здесь пруд пруди, — фыркнул Хэджер. — Что еще ты можешь нам сказать?

— Пожалуй, все, — ответил Кэт.

— Ну вот что, ребята, — сказал Хэджер своим двум сотрудникам. — По-моему, мистеру Кэтледжу следует встретиться с Баззом Бергманом.

Он повернулся к Кэту.

— Мои люди не занимаются наркотиками. Наша задача — политика, партизаны. И дел у нас невпроворот.

Он поднял трубку и набрал добавочный номер.

— Базз? Это Бэрри. Я хотел бы, чтобы ты переговорил с одним человеком. Есть свободная минута? Да, прямо сейчас.

Он повесил трубку и направился к двери.

— Пойдем, я представлю тебя начальнику вспомогательного подразделения по борьбе с наркотиками.

Кэт последовал за Хэджером. В коридоре Кэндис Ли и Сойер отстали от них. Хэджер пересек другую приемную и вошел в большой кабинет. Его стены были увешаны картами и фотографиями. Встав из-за стола, к ним направился маленький толстый человек.

— Это Базз Бергман; Базз, это Уэнделл Кэтледж. Надеюсь, ты читал о том, что случилось с Кэтледжом и его семьей.

Бергман протянул руку.

— Да, сочувствую вам, мистер Кэтледж.

Кэт пожал ему руку.

— Спасибо.

Бергман ему как-то сразу понравился.

Хозяин кабинета указал им на диван, но Хэджер собрался уходить.

— Базз, мое управление и посол пообещали Кэтледжу оказать любую посильную помощь в розыске его дочери, которая может быть жива. Ему кажется, что ее исчезновение каким-то образом связано с наркобизнесом. Поэтому передаю его тебе. Расскажи ему, чем ты занимаешься, и подумай, сумеете ли вы ему чем-то помочь.

Он оставил их одних и закрыл за собой дверь.

— Мне как-то неловко, — произнес Бергман, когда они сели. — Я думал, что ваша дочь убита.

— Вначале мне тоже так казалось, но с тех пор многое произошло, — ответил Кэт и поведал ему свою печальную историю.

После того, как Кэт закончил, Бергман некоторое время молчал.

— А «Гольфстрим» отправился в Летисию?

— Так сказала Кэндис Ли. Где находится Летисия?

Бергман встал и повел его к большой карте Колумбии, висевшей у него на стене. К югу от Боготы территория страны сужалась. Палец Бергмана указал на крайнюю южную оконечность страны.

— Я не знал, что территория Колумбии доходит до Амазонки, — сказал Кэт, внимательно разглядывая карту.

— Да, Летисия — это пограничный район между Колумбией, Перу и Бразилией. Амазонка, подойдя к колумбийской границе, сворачивает на юго-восток. Вы видите, что Летисия находится на крайней южной точке трапециевидной территории Колумбии, обозначенной с востока и с запада прямыми границами, с севера — рекой Путумайо и с юга — Амазонкой. Эта зона — центр кокаинового бизнеса. Кокаиновые кустарники растут в Перу и Боливии, их листья переправляются по Амазонке в Летисию и направляются на фабрики, находящиеся в этой зоне.

Он подвел Кэта к доске, обклеенной фотографиями лачуг и оборудования. На некоторых даже видно, как кипит работа.

— Отсюда их продукция пересылается в самые разные места, но главным образом на Север, на полуостров Гуахира, что на Северо-Востоке страны, а оттуда контрабандой переправляется в Штаты.

— Да, я был на Гуахире.

— Не врете? Там довольно опасно.

— Скажите еще раз — что вы возглавляете? — спросил Кэт.

— НАУ — вспомогательное подразделение по борьбе с наркотиками. Мы были созданы для того, чтобы помогать странам, в которых производятся наркотики, бороться с этим злом на месте и не давать торговцам наркотиками вывозить это зелье в США.

— Я впервые слышу о вашей организации, — сказал Кэт. — А вы имеете отношение к Отделу по борьбе с наркотиками?

— Нет. Этот Отдел — государственная силовая организация при Министерстве юстиции, которая уполномочена действовать в Соединенных Штатах и за их пределами. Мы же подчиняемся Госдепартаменту; мы не ведем вооруженную борьбу. Наша задача — стимулировать и материально поддерживать те государства, в которых производятся наркотики и через чью территорию их провозят.

— Ну и как успехи?

— Успехи есть, но приходится нелегко. Эти люди работают в отдельных районах, в джунглях. Их трудно найти, а когда мы их все-таки находим и разрушаем эти фабрики, они быстренько снова их отстраивают. Мы имеем дело с преступной группой, которая намного богаче, чем правительства некоторых стран. Бетонный аэродром? С точки зрения денег это ерунда. Колумбийцы чуть ли не каждый день бомбят их, а эти ребята заново их заливают.

— Раз в ходу такие деньги, то наверняка тут развита коррупция.

— Невероятно развита. Если какого-нибудь полицейского в Богом забытом месте ставят перед выбором: либо принять сотни тысяч долларов наличными, либо получить пулю в живот — тут уж трудно ответить «нет». Жестокость этих людей не имеет пределов. Коррупция проникает и в высшие структуры власти, но все же мы надеемся, что в основном работаем с честными государственными чиновниками. Конечно, во время операции непросто обеспечить полную безопасность, поскольку какой-нибудь мелкий клерк или секретарша за несколько тысяч долларов может сделать один звонок и всех выдать с головой.

— А финансируют вас сносно?

— У нас скромный бюджет, но мы могли бы поправить свои дела, если бы не варились в собственном котле и попросили помощь со стороны. Например, в Техасе есть своеобразное кладбище самолетов. Там у них чего только нет — от вертолетов до транспортных самолетов С-130. Я могу отремонтировать большой самолет всего за какие-то сотни тысяч долларов, и он сослужит колумбийцам хорошую службу. Но я не в состоянии заполучить такую машину. Департаменты грызутся между собой и никак не могут принять решения.

— А федеральные управления не сотрудничают друг с другом?

— Ну почему же? Парни из Отдела и я вместе с колумбийцами разрабатываем сейчас очень крупную операцию, но когда приходится что-нибудь согласовывать со всеми инстанциями, начиная от Госдепартамента и кончая военно-воздушными силами, начинаешь думать, что проще было бы иметь дело с Советами.

— А чем вы сейчас заняты?

— Я не имею права это разглашать, но скажу вам по большому секрету, что это самое крупное дело, которое нам приходилось вести совместно, и оно под угрозой срыва. Почему — вы уже знаете.

Он снова уселся на диван.

— Но хватит о моих проблемах, — сказал он. — Мы тут для того, чтобы обсуждать ваши дела.

Кэт устроился на стуле.

— Да. Похоже, мне придется лететь в Летисию.

Бергман энергично замотал головой.

— Держитесь оттуда подальше. Вас примут или за торговца наркотиками, или за нашего лазутчика. Если полицейские примут вас за торговца наркотиками, они не будут с вами церемониться, а если преступники решат, что вы — агент, ну, должен вам сказать, что наши ребята принимают мучительную смерть. В любом случае — выяснить что-нибудь о том, что вас интересует, вам не удастся.

— Что же мне тогда делать? Это у меня единственная ниточка.

— Меня интересует самолет. Я не слышал, чтобы тут появился «Гольфстрим». Никто из колумбийских бизнесменов не может позволить себе такую роскошь. Он стоит пятнадцать миллионов долларов; совершенно очевидно, что тут пахнет наркотиками. Что еще вы о нем знаете?

Кэт наклонился вперед.

— Может быть, вы думаете, что он имеет отношение к той крупной операции, которую вы затеяли?

— Возможно. Во всяком случае, это новая деталь.

— Он улетел в Летисию. — По-видимому, именно там вы собираетесь проводить вашу операцию?

— Я не могу это обсуждать, — твердо ответил Бергман. — Послушайте, вы сказали, что преследовали самолет от Картахены досюда, но не сказали, зачем. У меня такое ощущение, что вы знаете больше, чем говорите.

Кэт снова откинулся на спинку стула.

Его лицо, как у игрока в покер, приняло каменное выражение.

— Не исключено. Вы раскройте свои карты, а я раскрою свои.

Бергман тоже надел маску непроницаемости, словно его партнер за карточным столом молча посмотрел на него, потом встал и направился к двери.

— Я вернусь через минуту, — сказал он.

Однако не было его намного дольше. Кэт ходил по кабинету, разглядывая материалы на стенах. Тут висели таблицы, на которых было обозначено, сколько тонн наркотиков уничтожено, фотографии жилищ, прилегающих к фабрикам, аэродромов.

Бергман возвратился в сопровождении Хэджера и какого-то латиноамериканца.

— Мистер Кэтледж, это Хуан Гомес, старший агент ДЕА — Отдела по борьбе с наркотиками — в Колумбии.

Кэт пожал ему руку.

— Вы колумбиец, мистер Гомес? — спросил он.

Гомес выглядел слишком крупным для латиноамериканца и физически развитым.

— Нет, калифорниец, — ответил он. — Зовите меня Джонни.

— А я — Кэт.

Все сели.

— Так вот, Кэт, — сказал Бергман, — я введу вас в курс дела, но при условии, что, вернувшись в отель, вы не разболтаете все это первому попавшемуся бармену. Договорились?

— Договорились.

— Последние полтора года — в особенности в последние несколько месяцев — к нам стали поступать сведения о новой организации по торговле наркотиками, которая намного крупнее всех известных нам. По слухам, она контролирует добычу кокаинового листа в Перу, производство кокаина в Колумбии, поставки его в Гуахиру и распространение в Соединенных Штатах.

— То есть это настоящая мафия? — спросил Кэт.

— Нет, во всяком случае, не в общепринятом смысле. Возможно, эти люди на каком-то уровне сотрудничают с мафией, но в принципе их организация вполне самостоятельная, совершенно новая. Говорят, что доходы, полученные от торговли наркотиками, идут на подкуп должностных лиц, и именно потому мы так мало знаем об этих дельцах. Эта организация уже довольно давно проворачивает свои операции, но, по-видимому, не больше четырех лет. Она опасна тем, что оснащена по последнему слову техники. Многие ее члены никогда раньше не попадались в руки полиции, и потому на них очень трудно выйти. Видимо, чтобы наладить сбыт наркотиков в Штатах, они сумели договориться с теми, кто занимается легальным бизнесом. Они подкупили служащих известных банков, которые отмывают их деньги; чиновники крупных международных компаний помогают им переправлять наркотики за рубеж; мелкие лавочники — владельцы магазинов, парикмахеры, продавцы — те, кто раньше славился своей честностью, используются ими для непосредственной продажи наркотиков.

— И все это за четыре года? — удивился Кэт.

— Словом, они процветают, и, если их дела и дальше будут разворачиваться, мы, наконец-таки, сумеем их вычислить. По нашим сведениям, они хотят выйти на мировой уровень, наладить распространение в Европе и Азии и удвоить свой оборот в Штатах. И все это — за год.

— Боже правый, — пробормотал Кэт. — Я немного разбираюсь в проблемах производства и распространения и должен сказать, что это практически невозможно. Даже для ИБМ.

— А если ИБМ станет платить своим агентам по сбыту миллион долларов в месяц за первые полгода и миллион долларов в неделю после этого? — заметил Бергман. — Как вы думаете — их операции пошли бы быстрее?

— Полагаю, что да, — согласился Кэт. — У них действительно в ходу именно такие суммы?

— Уж поверьте мне на слово, — ответил Бергман. — При такой налаженной системе управления эта организация наверняка сумеет с толком распорядиться своими деньгами.

— А товар? Хватит ли им сырья, чтобы настолько расширить свое производство?

— Мы слышали, что в джунглях уже работает новая огромная фабрика. Она производит первоклассный товар, который до поры до времени они будут держать на складах.

— Вы знаете, кто стоит во главе организации? — спросил Кэт.

— Нет, — ответил Бергман. — До нас доходили разные слухи. Говорили то об англичанине, то о группе французов. Мы ничего не знаем. За исключением того, что он может запросто летать везде на борту «Гольфстрима».

— Кстати, мы получили сообщение, — вмешался Хэджер. — Самолет приземлился в Летисии и той же ночью снова улетел; он держал курс на Боготу.

— Значит в данный момент он здесь? — заметил Гомес.

Хэджер покачал головой.

— Нет. Он не прилетел. Он просто исчез. Он мог отправиться в любую страну Латинской Америки. Мы проверили номер; он поддельный.

— Черт возьми! — выругался Бергман.

В комнате повисла тишина; Кэт первым нарушил ее.

— Джентльмены, самолет зарегистрирован в Лос-Анджелесе. В «Эмпайр Корпорэйшн». Номер на хвосте не совпадает с тем, который значится в регистрационном сертификате.

— Откуда ты знаешь? — воскликнул Хэджер.

— И еще, — продолжал Кэт. — Я не знаю, кто стоит во главе этой организации, но, думаю, могу вам его описать. Он американец, рост около пяти фунтов семи или восьми дюймов, вес сто пятьдесят фунтов, светлокожий, длинные волосы светло-коричневого цвета, которые он собирает в «хвостик». Носит шикарные лондонские костюмы и постоянно снимает номер в отеле «Карибы» в Картахене; в Кали у него есть дом в горной части города, и он имеет какое-то отношение к сельскохозяйственной компании «Анаконда».

Все в изумлении уставились на Кэта. Тут заговорил Бергман:

— Я слышал об «Анаконде», они занимаются фруктами или чем-то в этом роде. У них хорошая репутация.

Кэт посмотрел на Бергмана.

— Я могу свести вас с торговцем наркотиками в Риохаче, со служащим отеля в Картахене и с водителем такси в Кали, которые, без сомнения, разубедят вас.

 

Глава 23

Его информация вызвала бурю эмоций, но, как только у него выпытали все, что он знал, его, как школьника, выпроводили из кабинета, велели ему возвращаться в отель и ждать звонка. Кэт послушно ушел, хотя ему не хотелось этого делать. Он заказал ужин в номер и поглощал его, отсутствующим взглядом уставившись в телевизор, по которому передавали футбольный матч. После матча началась передача «Косби-шоу», но на испанском.

Он ругал за себя за то, что поторопился выдать им всю информацию и не узнал ничего для себя. Лежа в постели, он думал о Мэг, о том, где она сейчас могла быть, что с ней случилось. От нее до сих пор не было никаких известий. И еще он думал о Джинкс. Ему не давала покоя история Драммонда. Он чувствовал, что почти настиг Джинкс, но теперь она, наверное, в Летисии или улетела на том самолете в неизвестном направлении, может быть, в какую-нибудь другую страну. Он позвонил в дом Мэг. Никакого ответа. В ту ночь ему так и не удалось толком уснуть.

* * *

Утром он оделся и стал ждать звонка от Бергмана. К полудню он перечитал все англоязычные газеты, которые были в отеле, и принялся мерить шагами комнату. В два часа дня он решил позвонить Бергману, но передумал. Он поймал такси и поехал в посольство.

Показав паспорт, он прошел через ворота, но внизу в приемной его попросили позвонить Бергману, чтобы тот подтвердил свое приглашение. Хмуро посмотрев на Кэта, секретарша подвинула ему телефон. Бергман взял трубку.

— Что вы тут делаете? Я же сказал, что вызову вас.

— Мне невтерпеж сидеть в отеле и ждать, — с некоторым раздражением ответил Кэт. — Что происходит?

— Послушайте, почему-то все считают, что могут поступать, как им вздумается! Я сейчас не могу с вами разговаривать!

— А я хочу знать, что происходит, — настаивал Кэт. — Пришлите кого-нибудь за мной, или я сейчас позвоню послу.

Кэт понял, что Бергман прикрыл рукой трубку, и услышал, что он с кем-то спорит. Наконец Бергман снова обратился к Кэту:

— Хорошо, сейчас к вам кто-нибудь спустится.

Минут десять провел Кэт в нетерпеливом ожидании и с облегчением увидел улыбающуюся Кэндис Ли.

— Я рада, что вы не даете им спуску, — сказала она в лифте.

— Что там творится? — спросил Кэт.

— Я сейчас не успею вам ничего рассказать, — ответила она, когда открывались двери лифта. — Просто каждый раз ставьте их на место, и все будет в порядке. Не давайте им водить себя за нос.

Она проводила его к кабинету Бергмана. В комнате находилось полдюжины людей, и почти все они сидели на телефонах. Бергман из НАУ, Гомес из ДЕА и Бэрри Хэджер устроились на диване и судорожно листали телефонные справочники департамента.

Бергман указал ему на стул и перестал обращать на него внимание.

— Как насчет Марка Хиндельмана? — спросил Бергман у Хэджера. — Он помощник министра юстиции.

— Это не сработает, — возразил Гомес. — Он незначительная фигура, и, кроме того, я его совсем не знаю.

— А почему бы нам не поговорить с послом? — предложил Хэджер. — И убедить его в необходимости связаться с госсекретарем?

Бергман покачал головой.

— Он не станет обращаться к госсекретарю с просьбой выделить деньги. Даже если б он это и сделал, то мы все равно не успели бы получить их вовремя.

— Похоже, что мы в дерьме, — усмехнулся Гомес. — У меня есть свой человек в Хилтоне, но я не могу позволить ему отправиться туда с пустыми руками.

Все трое замолчали. И слышались только голоса людей, говоривших по телефону на испанском.

— Что стряслось? — спросил Кэт.

Бергман вздохнул.

— Мы проверили «Эмпайр Холдинге», компанию, в которой зарегистрирован «Гольфстрим», и передали в ФБР описание того человека, которое вы нам дали.

Он порылся в бумагах, которые лежали на кофейном столике, и протянул Кэту фотографию.

Кэт увидел знакомую фигуру человека в теннисном костюме, позирующего перед камерой в группе мужчин и женщин, одетых в такие же костюмы. Среди них он узнал трех или четырех известных киноактеров.

— В ФБР работали всю ночь, чтобы установить личность этого человека, и передали нам информацию по факсу. Фотография была сделана пять лет назад на чемпионате по теннису в Лос-Анджелесе. Его зовут Стэнтон Майкл Принс. Ему принадлежала в Лос-Анджелесе сеть станций по мытью модных автомобилей, где совершались сделки между торговцами наркотиками. ДЕА схватил его примерно через месяц после того, как была сделана эта фотография. Он вышел под залог в два миллиона долларов, и с тех пор его никто не видел, во всяком случае, в Соединенных Штатах. Он просто бросил заниматься своим прибыльным легальным бизнесом. И мог себе это позволить. Вероятно, он торговал и оптом, и в розницу. Он никогда не состоял в «черных списках» и не вступал в контакт с темными дельцами; поэтому «накрыть» его было невозможно.

Бергман снова порылся в бумагах и вытащил один документ.

— Этот парень получил степень магистра экономики управления в Гарвардской школе бизнеса. Он крепкий орешек. Мы продолжаем проверять деятельность компании «Анаконда», но пока что не находим ничего незаконного в их операциях. Однако если этот парень имеет к ней хоть какое-то отношение, значит, она точно занимается незаконным бизнесом.

— Ну что ж, отлично, — сказал Кэт, — значит, вы знаете, кто он. Что дальше?

Бергман снова вздохнул.

— Мы продолжаем работать над этим делом.

Кэт обвел рукой кабинет.

— Вижу, однако я заметил и другое: что-то у вас не клеится. Что?

Вмешался Хэджер.

— Мы завязли в бюрократическом дерьме.

— А поточнее?

Хэджер устало посмотрел на Бергмана и кивнул:

— Расскажите ему. Возможно, тогда он отстанет.

Кэт нетерпеливо взглянул на Бергмана.

— Ну?

— Хорошо! — воскликнул Бергман, вскинув руки. — Только снова предупреждаю вас: это строго между нами.

— Естественно.

— Я уже говорил вам, что мы узнали о существовании большой фабрики в джунглях.

— Отлично помню, это было вчера.

— Более того: это не догадки. Мы уверены в том, что она есть.

— Я так и понял.

— Организация, которую вполне может возглавлять наш приятель Принс, проводит что-то вроде международной торговой конференции. Очевидно, на нее приглашены человек пятьдесят, а то и больше, из Штатов, Европы, из восточных стран, которые должны стать новыми агентами по сбыту кокаина, вернее, владельцами франшиз. Они установили систему франшиз, как в «Макдональдсе».

— И вы знаете, когда это будет?

— Да — послезавтра.

— И вы собираетесь отправиться туда и всех арестовать?

Бергман кисло улыбнулся.

— Ни о чем другом мы не могли бы и мечтать.

— Вы хотите сказать, что по какой-то причине не можете этого сделать?

— По ряду причин. Во-первых, мы не знаем, где именно расположена эта фабрика.

— Но вы сказали...

— Да, в трапециевидной зоне. Но только, глядя на карту, вы вряд ли можете себе представить, насколько она обширна. Речь идет о тысячах квадратных миль джунглей. Фабрику нельзя разглядеть с воздуха, потому что она скрыта под кронами деревьев и, конечно, еще и специально замаскирована, а если попытаться прочесывать лес, то на это уйдут годы.

— Откуда вы получили информацию? — спросил Кэт.

— Из нескольких источников, но основную ее часть от одного государственного чиновника среднего ранга, которого в свое время подкупили, но, несмотря на это, он решил остаться честным.

— Он знает, где это место?

— Нет, он никогда там не был. Так же, как и другие наши информаторы. Однако он придумал, каким образом можно это узнать.

— Придумал?

— Да. Нужно начать с конца кокаиновой цепочки, а это — в Штатах. ДЕА арестовал в Майами одного юриста, который помогал преступникам отмывать деньги, но его настолько испугала тюрьма, что он предпочел поделиться кое-какой информацией. Благодаря тому, что мы держали его на крючке, у нас появилась возможность послать на конференцию своего человека, так сказать, аккредитовать его.

Тут Бергман рассмеялся:

— Как будто речь идет об Организации Объединенных Наций, а не о наркотиках!

Кэт просветлел.

— То есть вы собираетесь внедрить туда своего агента?

На этот раз заговорил Гомес.

— ДЕА прислал нам парня, которого никто из торговцев наркотиками не знает. Мы не можем поручить это дело никому из наших сотрудников; их лица знакомы преступникам. А тот новый парень — просто находка, мы ему придумали отличную легенду, оформили поддельные документы, так что, если к нему не будут очень присматриваться, он вполне справится со своим заданием. Как вы понимаете, все это случилось в последние три-четыре дня. Так что, как видите, мы изо всех сил стараемся поспеть.

— В этом-то вся и проблема, — подхватил Бергман. — Нужно время, чтобы подготовить такую операцию, оформить все документы и найти источник финансирования. Джонни Гомес со своими людьми очень помог нам тем, что сумел так быстро найти этого парня, сотрудники Хэджера выправили ему бумаги, но финансирование — это совсем другое дело.

— Финансирование? — с удивлением произнес Кэт. — Вы же сказали, что у вас есть свой бюджет.

— Да, конечно. Но поймите: вспомогательное подразделение по борьбе с наркотиками не занимается оперативными делами. Захват произведут колумбийцы, как только узнают, где находится эта фабрика. Но такой статьи, как акция по внедрению агента, в финансовом реестре колумбийских служб нет, и, строго говоря, эту операцию проводит не ДЕА, поэтому ДЕА не будет покрывать расходы на операцию из своего кармана. И Хэджер не сможет этого сделать.

— Кажется, я начинаю понимать, насколько вы увязли в бюрократическом болоте, — сказал Кэт. — А сколько нужно денег, чтобы внедрить туда вашего человека?

Вопрос Кэта немного смутил Бергмана.

— Видите ли, — заметил он, — нам нужно финансировать не сам факт внедрения агента. Я имею в виду, что этот парень служит в ДЕА и получает свою законную зарплату. Мы же должны оплатить франшизу.

— То есть?

— Вспомните: эта организация продает франшизы тем, кто хочет торговать ее товаром.

— Как «Макдональдс»?

— Правильно. Если тебе вздумалось открыть ресторанчик «Макдональдс», ты должен внести определенную сумму, заплатить компании за франшизу.

— О'кей, и сколько стоит франшиза?

— Миллион долларов.

Кэт в изумлении уставился на Бергмана.

— Так, давайте по порядку, — сказал он. — У вас есть возможность провести крупнейшую в мире операцию по разгрому организации, которая занимается торговлей наркотиками; вам в Боготу прислали тайного агента, готового в любую минуту отправиться на задание, и все вы — представители Госдепартамента, Отдела по борьбе с наркотиками и Центрального Разведывательного Управления — не в состоянии начать операцию только потому, что у вас нет миллиона долларов?

Бергман, Хэджер и Гомес были явно смущены.

— Совершенно правда, — произнес Бергман. — Конечно, это звучит смешно, когда вы постоянно слышите о миллиардных федеральных бюджетах. Но нужно приложить невероятные усилия, чтобы заставить какой-нибудь правительственный орган расстаться с энной суммой денег, тем более, если они не уверены, что получат их обратно. Если бы мы работали в ДЕА в Майами, мы могли бы воспользоваться деньгами, конфискованными у торговцев наркотиками. Но, к сожалению, мы не там, и одно лишь упоминание о миллионе долларов приводит в панический ужас любого государственного чиновника. Никто не решится подписаться под этим; никто не хочет брать на себя ответственность.

Все замолчали, и Кэт отвел в сторону взгляд, изо всех сил стараясь сдержать смех. Наконец, справившись с собой, он повернулся к Бергману.

— Позвольте вас кое о чем спросить. Вы сказали, что агент ДЕА — человек, новый в этих местах. Значит ли это, что и в работе он новичок?

Гомес кивнул.

— Да, он пришел в Отдел не больше двух недель назад, но в прошлом он — военный.

И добавил, как бы оправдываясь:

— Но нам и не нужен Джеймс Бонд. Все, что он должен сделать, — это отправиться туда с деньгами, купить франшизу, сообщить нам, местонахождение фабрики и тут же убраться оттуда.

Кэт наклонился вперед и в упор посмотрел на своих трех собеседников.

— Послушайте, — сказал он. — Я хочу сделать это. Я хочу отправиться на их «конференцию».

Все трое оторопели. Наконец заговорил Бергман.

— Мистер Кэтледж, я понимаю, что вас беспокоит судьба дочери, и согласен, что она может сейчас находиться на этой фабрике вместе с Принсом, но вы должны отдавать себе отчет в том, что не годитесь для такого задания и не сможете вытащить ее оттуда. Вы не профессионал.

— Это я-то? — возразил Кэт. — Тот парень, которого вы прислали, не больше профессионал, чем я. К тому же я тоже в прошлом — военный. Я офицер военно-морских сил США.

— Это не так-то просто, мистер Кэтледж, нужно оформить поддельные документы. А у нас нет на это времени.

— У меня уже все оформлено, спасибо, постарались люди Хэджера: у меня есть и паспорт, и кредитные карточки, и рабочее удостоверение. Кроме того, я тут человек новый. Сотрудники Гомеса проходят специальную подготовку?

— Нет, разве что потренируются в стрельбе.

— Стреляю я замечательно, — сказал Кэт. — Не верите? Спросите Хэджера.

Хеджер закатил глаза.

— Это правда. Я проходил по графе Меткого стрелка, а он — Искусного стрелка.

Он криво улыбнулся:

— Правда, он пытался пронести пистолет через металлический контроль в аэропорту.

— Да, я сделал промашку, — согласился Кэт. — Но я умею учиться на собственных ошибках.

— Мистер Кэтледж...

Однако Кэт не дал себя прервать.

— Кроме того, я более заинтересован в этом деле, чем ваш агент ДЕА: негодяи захватили мою дочь, и я постоянно думаю о том, что они могут с ней сделать.

— В этом-то и проблема, — сказал Хэджер. — Ты больше заинтересован в том, чтобы спасти свою дочь, чем вызвать войска.

— О Боже мой! — возмущенно воскликнул Кэт. — Мы завязнем в этих проклятых джунглях! Да мне просто не обойтись без войск!

— Мистер Кэтледж, — вмешался Бергман, — это невозможно. Мы...

— И наконец, — продолжал Кэт, — у меня есть одно достоинство, которым не обладает никто из ваших людей.

Бергман насмешливо посмотрел на него, однако любопытство взяло верх.

— И что это за достоинство? — спросил он.

Кэт одарил всех троих высокомерной улыбкой.

— У меня с собой чековая книжка на миллион долларов, — объявил он.

Хэджер рванулся вперед.

— Говоришь, чековая книжка?

— И каждый чек — на сотню долларов.

Бергман попытался что-то сказать, но Хэджер махнул на него рукой.

— И сколько у тебя уйдет времени на то, чтобы принести ее?

— Полчаса.

Хэджер посмотрел на Бергмана.

— Нам нужен миллион долларов, и у него он есть.

Бергман кивнул.

— Послушайте, мистер Кэтледж, давайте так: вы одолжите нам эти деньги, а мы в свою очередь пообещаем вам, что наш человек приложит все силы, чтобы вызволить оттуда вашу дочь.

— Ни за что, — ответил Кэт. — Станет ваш парень возиться с какой-то совершенно чужой ему девочкой! Да он рад будет сам поскорее унести оттуда ноги, и вы не получите от меня ни гроша, если решите послать его, а не меня.

— Мистер Кэтледж, будьте благоразумны, — увещевал его Бергман. — Я государственный служащий. И не имею права посылать гражданского человека на задание, которое сопряжено с риском.

— На задание? Но это Колумбия, а не Штаты, и правят здесь колумбийские власти. Неужели вы думаете, что им не все равно, кто именно укажет им это место? Вам вовсе не нужно официально посылать меня; просто скажите, как туда проникнуть, а дальше я буду действовать самостоятельно. Хотите, я вам напишу расписку, чтобы вы успокоились, и дам обещание, что всю ответственность за свою жизнь и за жизнь дочери беру на себя.

Кэт встал.

— И вот еще что. Если до того, как я найду дочь, ваши люди пошлют туда войска колумбийцев и в результате она пострадает, я призову к ответственности и вас лично, и те организации, которые вы представляете. Вы уже видели, как пресса освещала то, что случилось со мной и моей семьей. Так что можете не сомневаться: уж я найду, что рассказать журналистам, если Джинкс убьют.

Все трое замерли в молчании и уставились на него. А те, кто звонил по телефону, бросили свое занятие и с интересом слушали их разговор.

— Итак, я описал вам ваше положение, джентльмены, — произнес Кэт. — Без моих денег вам не провести операцию. А если вы все же найдете выход, то я не останусь в долгу и, как говорил Линдон Джонсон, помочусь в палатку, из которой меня выгнали. Но я предлагаю другой вариант: берите мои деньги, посылайте меня вместо вашего человека — и получите то, что вам надо. Вы разгромите огромную преступную организацию и прослывете героями. И всех вас Нэнси Рейган пригласит в Белый дом на ланч.

Кэт снова сел.

— А если у меня ничего не выйдет, обещаю, что не буду вас закладывать.

Бергман, Хэджер и Гомес продолжали молча взирать на него, не в силах вымолвить ни слова. Наконец Бергман повернулся к Хэджеру:

— Вы знаете этого парня лучше меня. Способен ли он провернуть такое дело?

Кэт посмотрел на Хэджера, который все это время не отрывал от него глаз. Кэт с волнением ждал ответа. Сейчас его судьба зависела от того, что скажет человек, который всю жизнь бешено ненавидел его.

— Не берусь утверждать, — произнес наконец Хэджер, — скажу одно: этот сукин сын самый беспощадный из всех, кого я знал.

 

Глава 24

И снова ожидание. Кэт стоял у окна своей комнаты и смотрел, как облака проплывают над верхушками гор. Он томился в номере уже целый час. Зазвонил телефон.

— Алло?

— Это Базз Бергман. Вас утвердили. Завтра мы соберемся и все обсудим, но сегодня нужно, чтобы эти люди принюхались к вам. Сейчас позову Джонни Гомеса.

Кэт молча ждал. Он с удивлением заметил, что рука, в которой он держал трубку, слегка дрожала.

— Это Джонни Гомес, Кэт. Слушайте внимательно. На верхнем этаже «Текендамы» есть ночной клуб. Ведь вы в этой гостинице живете?

— В этой.

— Там выступают кубинцы — знаменитая группа из отеля «Тропикана» в Гаване; они каждый год приезжают в Боготу. Закажите себе столик. Назовитесь Эллисом, другом мистера Варгаса. Уловили?

— Да. Я — Эллис, друг Варгаса.

— Правильно. Вам нужно взять сто тысяч долларов в сотенных чеках, о'кей?

— Ясно. А что потом, когда я усядусь там?

— Расслабьтесь и смотрите шоу; я слышал, что это что-то потрясающее. К вам подойдет человек, представится Варгасом и попросит у вас деньги. Он скажет, что вам делать дальше. Он может задать какие-нибудь вопросы. Парень, который рекомендовал вас им, работает юристом в Майами, его зовут Уолтер Л. Джаспер по прозвищу Уолт. Он выполняет кое-какие поручения вашей компании во Флориде, вы познакомились с ним примерно полгода назад, и он вовлек вас в это дело. У Джаспера рост пять футов десять дюймов, вес сто пятьдесят фунтов, светлые волосы с проседью, у него кривой шрам длиной в дюйм у левого глаза. Он описал им вас, заверил их, что хорошо вас знает. Больше он ничего не рассказал, так что, если вам будут задавать вопросы, можете дурачить их, как хотите. Мы передадим ваши ответы Джасперу, чтобы он случайно не подвел вас, о'кей?

— О'кей. Что еще мне нужно знать?

— Ну, и для того, чтобы вам было немного спокойнее, там будет околачиваться тот парень из Штатов, вместо которого на дело пошли вы. Он шести футов роста, весит сто восемьдесят фунтов, коротко остриженные рыжеватые волосы, все лицо усеяно оспинами. Он будет следить за вами, но не вздумайте разговаривать с ним и вообще обращать на него внимание; нам особенно важно, чтобы вы показали им, что ни с кем не связаны, понятно? Вы здесь сами по себе.

— Ясно.

— Когда вас оставят одного, допейте ваши напитки, дождитесь окончания шоу, возвращайтесь в номер и позвоните мне домой.

Он дал Кэту свой телефон.

— Вопросы есть? — спросил он напоследок.

— Да вроде бы нет.

— Тогда удачи.

— Спасибо, — сказал Кэт и положил трубку. Потом он позвонил в клуб и заказал столик. После этого спустился вниз и попросил, чтобы ему достали его чемоданчик из сейфа. Помощник управляющего провел его в подвал и повернулся к нему спиной, когда Кэт достал две завернутых пачки с чеками и снова запер чемоданчик. Затем он вернулся в номер и попробовал вздремнуть. Но ничего не получилось.

В девять вечера он поднялся на лифте на верхний этаж и назвал свое имя старшему официанту.

— Друг мистера Варгаса, — добавил он.

— Конечно, сеньор, — ответил официант, — я понял.

Он проводил Кэта к столику в углу, вдалеке от сцены. Маленький оркестр наигрывал довольно старомодную американскую мелодию, под которую танцевали две пары. Зал быстро наполнялся посетителями. Официант пообещал принести что-нибудь выпить и дал меню. Можно и поесть, подумал Кэт и заказал кусок мяса и полбутылки своего любимого чилийского вина. Он лениво осматривал зал и тут же заметил человека Гомеса, который сидел в одиночестве около сцены. Даже на таком расстоянии можно было разглядеть оспины на его лице.

Музыка замолкла, и маленький оркестр уступил место более нарядной группе, которая стала исполнять зажигательную латиноамериканскую песню. Атмосфера в зале сразу изменилась; все бросились танцевать — женщины в декольтированных платьях и мужчины в элегантных костюмах, которые держались одновременно и чопорно, и развязно. Кэт невольно улыбнулся. Двадцать с лишним лет тому назад он, еще юнец, бегал вместе с приятелями на танцплощадку отплясывать мамбу.

Ему подали мясо, которое оказалось просто великолепным. Когда он с ним покончил, веселые музыканты ушли со сцены, и их сменила группа, одетая в еще более яркие костюмы. Снова заиграла музыка, и перед зрителями в вихре танца появилась кубинская труппа. Певцы старались что есть мочи. Когда они закончили этот номер, одна из девушек, самая красивая, вышла на середину сцены и затянула полную страсти балладу. Она бесподобна, подумал Кэт, и с тоской вспомнил о Мэг. Куда, черт возьми, она провалилась? Прошел час, как началось шоу, и Кэт настолько увлекся этим зрелищем, что даже забыл, зачем он здесь.

Неожиданно представление закончилось, и люди стали расходиться. Подошел официант и положил на столик счет. Кэт попросил бренди, и официант с некоторой неохотой принял заказ. Очевидно, ему был нужен столик Кэта. Начали собираться посетители на ночное шоу. Кэт подумал, что ему, наверное, надо было прийти сюда позже. По незнанию он заказал столик на более ранее шоу. Наконец ему принесли бренди. Он заметил, что человек Гомеса тоже заказал еще одну порцию бренди.

Вдруг к Кэту подсели два латиноамериканца. Оба были одеты в строгие деловые костюмы. Один из них был здоровяк лет тридцати с довольно тупым выражением лица; второй казался ровесником Кэта, с тонкими чертами и маленькими глазками.

Тот, что постарше, выложил на стол небольшую кожаную сумку, накрыл ее, и Кэт заметил внутри полицейский значок.

У него внутри похолодело.

— Да? — только и сумел он произнести.

— Разрешите взглянуть на ваш паспорт, — сказал человек на ломаном английском. Его слова звучали отнюдь не как просьба.

Кэт предъявил паспорт и быстро обвел взглядом зал. Человек Гомеса исчез. И поблизости не было никого, кто походил бы на Варгаса. У Кэта бешено заколотилось сердце.

— С какой целью вы приехали в Боготу, мистер Эллис? — спросил полицейский, положив его паспорт на стол и прикрыв его рукой.

— Я здесь по делу, — ответил Кэт. Он понял, что встреча сорвалась. Теперь к нему никто не подойдет. Он еле сдержался, чтобы не выругаться и не ударить кулаком по столу.

— А чем вы занимаетесь?

— Я продаю компьютерное оборудование. Я надеюсь наладить сбыт нашей продукции в Колумбии.

— Покажите еще какой-нибудь документ. Кэт протянул ему свой бумажник с водительскими правами и кредитными карточками.

И что же теперь делать? Станет ли Варгас назначать ему еще одну встречу после того, как он заметил, что к Кэту прицепилась полиция? Ведь ясно, что сейчас он наблюдал за ними.

— У вас есть удостоверение вашей компании?

Кэт дал ему карточку.

Полицейский внимательно изучил ее.

— Вы вооружены? — спросил он.

— Конечно нет.

— Распахните пиджак, пожалуйста.

Кэт расстегнул пиджак и дал себя осмотреть.

— Что там у вас в левом кармане, мистер Эллис?

Кэт невольно вздрогнул. Если полицейские поймут, что там деньги, его непременно арестуют. Только торговец наркотиками может носить с собой такую сумму.

— Конверт, — ответил Кэт.

— Что в нем?

Кэт оглянулся по сторонам в надежде на поддержку, но, похоже, помощи ждать было неоткуда.

— Деньги на дорожные расходы.

— Положите на стол, пожалуйста.

Кэт вытащил толстый конверт и положил перед собой. Человек разорвал его и, подняв от удивления брови, ковырнул по ним пальцем. Он спрятал конверт к себе в карман и подвинул Кэту через стол его паспорт и бумажник.

— Это что — ограбление? — спросил Кэт. — Так работает полиция в вашей стране?

Человек слегка улыбнулся.

— Я Варгас, — заявил он. — Приходите в бар «Парадор Тикунья», в Летисии, послезавтра, в пять вечера. Захватите с собой девятьсот тысяч долларов. — И, не сказав больше ни слова, оба человека встали и ушли.

Кэт допил бренди и постарался успокоиться. Чего-чего, а этого он не ожидал. Он подписал чек и вернулся в номер. Закрыв дверь, стал звонить Гомесу.

— Это Кэтледж, — сказал он.

— Все в порядке? — взволнованно спросил Гомес. — Мой агент сказал, что к вам пристала полиция.

— Это был Варгас, — ответил Кэт. — Я должен быть в заведении под названием «Парадор Тикунья», в Летисии, послезавтра, в пять часов пополудни, с остальной суммой.

— Какие он вам задавал вопросы?

— Просто хотел взглянуть на мои документы. Он очень внимательно изучал мое удостоверение. Больше ничего.

Сидя у телефона, Кэт взглянул на дверь, ведущую в спальню. Когда он уходил, она была открыта, а горничная уже заранее постелила ему постель. Сейчас она была закрыта.

— Хорошо, — сказал Гомес. — Постарайтесь выспаться и приходите в девять утра в посольство. Спросите Бергмана. И мы прикинем план действия.

Не успел Кэт открыть рот, как Гомес уже повесил трубку.

Кэт смотрел на закрытую дверь спальни. Из щелей не выбивался свет. Хотя, уходя, он оставил лампу около кровати включенной. Его маленькая холщовая сумка лежала на столе в гостиной. Он подошел к столу и проверил, на месте ли «магнум-357». Затем он вернулся к телефону и, не поднимая трубки, набрал "О".

— Алло, оператор? Я хочу заказать разговор с Соединенными Штатами.

Он назвал номер.

— Да, я никуда не уйду.

После этого Кэт снял тапочки и неслышно подкрался к двери в спальню. Только не колебаться, думал он, иначе я этого никогда не сделаю. Резким движением он распахнул дверь и вскинул пистолет.

Там на кровати кто-то сидел. Судя по силуэту, это была женщина. Кэт нащупал выключатель и, включив свет, направил на нее пистолет. И тут он заметил, что целится в голову солистке кубинского ансамбля «Тропикана», которую он видел в сегодняшнем шоу. Он удивился и онемел.

— Бога ради, — услышал он голос слева.

Он круто повернулся влево, все еще держа перед собой пистолет. В двери, ведущей в ванную, с полотенцем на плече стояла Мэг.

Рука с пистолетом упала вниз.

— Что происходит? — воскликнул он. — Где ты пропадала?

В первый момент он ужасно обрадовался, но тут же на него нахлынула обида и негодование из-за того, что она позволила себе так внезапно исчезнуть.

— Я была занята, — сказала Мэг. Она подошла, взяла пистолет и положила его на комод.

— А разве Бэрри Хэджер ничего тебе не передавал?

— Что не передавал? — недоуменно спросил Кэт.

— А, теперь понимаю. — Мэг отошла и села на кровать. — Когда тебя схватили полицейские в аэропорту, я позвонила Хэджеру.

— Знаю, — ответил он и сел на кровать напротив. — Спасибо тебе. Иначе мне пришлось бы совсем туго.

— Сама я ничего не могла предпринять и потому просто околачивалась возле тюрьмы, пока Хэджер не приехал на санитарной машине и не увез тебя. На следующее утро я снова позвонила, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь. Хэджер сказал, что тебя здорово избили и тебе придется пролежать у них в изоляторе несколько дней.

— Он не сказал мне, что ты звонила второй раз. А почему ты не оставила записки?

— Я думала, что вернусь до того, как ты выйдешь из изолятора. Прости. Ты, наверное, волновался.

— Да еще как!

— О, ради Бога, прости, — повторила Мэг. — Кэт, познакомься: это моя подруга. Марибель Инносенто.

Кэт повернулся к женщине, которая сидела на другой кровати.

— Привет! Я сегодня видел ваше представление, — сказал он. — Вы были великолепны.

Она растерянно улыбнулась:

— Где?

Мэг перевела, и она снова улыбнулась.

— Большое спасибо, — произнесла она на ломаном английском.

Мэг по-испански представила Кэта Марибель.

— А где вы с ней познакомились? — спросил Кэт.

— Три года назад я приезжала в Гавану, чтобы взять интервью у Фиделя Кастро. Я остановилась в гостинице «Тропикана». Поскольку Кастро все время откладывал нашу встречу, я пробыла в стране недели две. Мы познакомились на пляже. И стали близкими подругами.

— Значит, вы решили возобновить знакомство?

— Не то чтобы возобновить, — проговорила Мэг. — Марибель хочет покинуть Кубу.

— И остаться в Колумбии?

— Нет, перебраться в Соединенные Штаты.

Марибель улыбнулась Кэту лучезарной улыбкой.

Она действительно великолепна, подумал Кэт. Черные, как смоль, волосы, чудная кожа и ослепительно белые зубы. Только сейчас он заметил, что она в халате. Завязан он был неплотно, и ее роскошная грудь чуть ли не вываливалась из выреза.

— Не понимаю, — произнес он, обращаясь к Мэг, — как может она просить политического убежища в Соединенных Штатах, находясь в Боготе?

— Этим я сейчас и занимаюсь, — сказала Мэг. — Ее отец живет в Майами. Он сбежал с Кубы несколько лет назад и давно пытается вытащить оттуда и Марибель. Я разговаривала с американским консулом в посольстве. Он не может ничего наперед обещать, но явно намекал на то, что если она сбежит из ансамбля и публично заявит о своем желании переехать в Соединенные Штаты, тогда можно будет ей как-нибудь помочь. Она очень известная на Кубе певица. Администрация Рейгана наверняка сумеет сделать сенсацию из ее побега.

— Хорошо, и что ты собираешься сейчас предпринять?

— Нужно вывести Марибель из гостиницы и помочь ей добраться до посольства.

— Ты так говоришь, будто ее нужно тайком пронести в бельевой корзине. Разве она не может просто спуститься и взять такси?

Мэг щелкнула языком и подняла глаза к потолку.

У Кэта перехватило дыхание.

— Что? — нетерпеливо спросил он.

— Это не так-то просто. Видишь ли, с ансамблем путешествует четыре агента кубинских спецслужб. Специально для того, чтобы предотвратить вещи такого рода.

Черт побери, подумал он.

— А как тебе удалось увести ее от них?

— Довольно просто. Ансамбль живет двумя этажами ниже. Я спряталась за кулисами, и когда представление закончилось и все пошли вниз, мне удалось сделать так, чтобы мы с ней оказались в лифте одни, и тогда я нажала на кнопку нашего этажа.

— Боже, а те четверо агентов не заметили вашего маневра?

— Они уехали прямо перед нами. А мы сели в лифт буквально через несколько секунд после них, и, думаю, им просто не пришло в голову посмотреть, на каком этаже остановился лифт. Вероятно, они подумали, что мы убежали из отеля.

Внезапно во входную дверь постучали.

Кэт вскочил на ноги.

— Вероятно, — пробормотал он.

Мэг быстро начала говорить что-то по-испански Марибель, и они обе шмыгнули в ванную.

— Выгоняй отсюда любого, кто бы это ни был, — шепнула Мэг и закрыла за собой дверь.

Кэт сунул сзади за пояс «магнум-357» и пошел открывать дверь. К нему обратился по-испански дюжий латиноамериканец.

— Извините, я не понимаю по-испански, — сказал Кэт.

— Служба безопасности отеля, — сказал человек по-английски. — Мы ищем двух женщин, которые обворовали посетителя в верхнем ресторане. Я должен обыскать ваши комнаты.

— Боюсь... — начал Кэт, но человек просто отстранил его и прошел в номер. Он быстро осмотрел гостиную, затем кухню и направился в спальню.

— Эй, стойте! — крикнул Кэт, шагнув за ним и стараясь придать своему голосу внушительность. — Там моя жена.

Человек словно не слышал его. Он подошел к ванной и распахнул дверь. Мэг стояла перед зеркалом в халате Марибель, с полотенцем на голове. Ее лицо было покрыто белым кремом. Она немедля разразилась испанской бранью.

Обескураженный такой реакцией, человек невольно сделал шаг назад. И Кэт тут встал между ним и Мэг.

— Ну а теперь вон! — заорал он, в то время как Мэг продолжала осыпать незнакомца ругательствами. Кэт, подбоченясь, пошел на него всей грудью и принялся выталкивать его своим животом.

— Убирайтесь из моего номера, или я позову полицию!

Кубинец повернулся спиной и был таков.

Кэт повернул замок на два оборота, закрепил дверную цепочку, прислонился к двери и закрыл лицо руками. Что еще может произойти за этот вечер? Он постарался успокоиться и вернулся в спальню.

— Что это у тебя на лице? — спросил он Мэг, взглянув в ванную. — Я никогда не видел, чтобы ты пользовалась чем-то подобным.

— Зубная паста, — ответила Мэг, умываясь. — Это все, что оказалось под рукой.

Она сказала что-то по-испански. Скользящая стеклянная дверь, закрывающая ванну, открылась, и оттуда выскочила Марибель, совершенно забыв о том, что она голая. Обе женщины рассмеялись и обнялись.

Кэт ретировался в гостиную, но ему стоило немалых трудов отвести взгляд от обнаженного тела Марибель. Обе женщины вышли вслед за ним. На Марибель снова был ее халат, но она завязала его неплотно, и Кэт все никак не мог отделаться от впечатления, которое произвела на него ее красота.

— Завтра мы найдем способ доставить ее в посольство, — сказала Мэг. — Ведь она может остаться здесь на ночь, правда? У нас две кровати. Мы с тобой ляжем на одной, а она на другой.

Кэт замотал головой.

— Все это начинает сводить меня с ума. Мои планы летят к черту.

— Послушай, я знаю, что ты волнуешься за Джинкс, — ответила Мэг. — Но нам не придется из-за этого откладывать свои дела.

— Ты же не знаешь, что произошло с тех пор, как мы с тобой не виделись. Я многое должен тебе рассказать.

— Сегодня ночью нам тоже что-то предстоит?

— Нет, но...

Мэг погладила его по щеке.

— Кэт, нам нужно помочь Марибель попасть к отцу. Надеюсь, ты понимаешь, как это важно для них обоих?

Кэт устало кивнул.

— Да, конечно. О Боже! Что за день!

— Так что случилось с тех пор, как мы расстались?

Кэт налил всем троим бренди и ввел Мэг в курс дела.

— Значит, мы едем в Летисию? — спросила она.

— В Летисию еду я, — ответил Кэт.

— Послушай, Кэт, — твердо сказала она, — придется тебе к этому привыкнуть. Куда едешь ты, туда еду и я. Ты отправляешься в Летисию, значит, и я отправляюсь в Летисию. Проще пареной репы. Ты же не знаешь языка! Тебе необходима моя помощь. В любом случае, больше я не выпущу тебя из виду.

Кэт одним глотком выпил свой бокал и налил всем еще.

— Конечно, мне лучше ехать с тобой, чем без тебя. Один я вряд ли справлюсь.

Он встал.

— Ну вот что: я пошел спать. Я совершенно вымотался сегодня.

Он отправился в спальню, разделся и быстро залег в постель, чтобы женщины не успели заметить, что он голый. Он всегда так спал и терпеть не мог пижам.

Кэт мгновенно отключился и не слышал, как женщины шептались и хихикали. Он слишком устал, чтобы думать о Варгасе, Марибель, Хэджере, Бергмане или Гомесе. Пошли все к черту! Ему нужны силы, и он должен выспаться.

 

Глава 25

Кэт стоял спиной к стенке лифта и смотрел на двух женщин напротив него. Марибель почти не накрашена, на губах бледная помада, волосы затянуты в тугой пучок — такой тугой, что Кэт даже удивлялся, как ей удается моргать. На ней были очки в толстой черепаховой оправе, громадного размера туфли, и ее великолепную фигуру скрывал скромный плащик. Мэг приложила огромные усилия, чтобы превратить ее в невзрачное существо. Подвиг, заслуживающий уважения, подумал Кэт.

А Мэг, наоборот, походила на Кармен Миранду. Она была ярко накрашена, на голове какая-то невообразимая прическа, облегающее платье и шикарные солнечные очки. По правде говоря, с Марибель у нее было мало сходства, но ее внешность бросалась в глаза.

Лифт остановился. Кэт сделал глубокий вдох и вышел из кабины первым. Он дошел до конца коридора и украдкой выглянул из-за угла в вестибюль. Он сразу же заметил трех кубинских агентов. И хотя они не стояли у самого выхода, они могли мгновенно перехватить любого, кто направлялся на улицу. Он отыскал и четвертого, который околачивался около другого выхода, рядом с авиакассой.

Кэт обернулся и кивнул Мэг, которая, собравшись с духом, пошла по направлению к главному выходу. Она ускорила шаг, чуть ли не сбежала. Кубинцы отреагировали моментально. Когда Мэг приблизилась к крутящейся двери, они бросились к ней с трех сторон и перекрыли ей выход. Она завопила и так ударила одного из них по лицу своей тяжелой сумкой, что он даже пошатнулся.

Четвертый кубинец тоже оставил свой пост и кинулся на помощь соотечественникам, уверенный в том, что сейчас они схватят беглянку.

Кэт с Марибель под ручку, как ни в чем не бывало, вышли в вестибюль и направились ко второму выходу. Они, как и было договорено, оторопело уставились на свалку, которую устроила Мэг. Было бы странно, если бы они никак не отреагировали на то, что творилось в вестибюле. И вот они уже на улице и садятся в такси.

— Американское посольство, — сказал Кэт водителю, и Марибель тут же повторила это по-испански.

Марибель схватила Кэта за руку и положила голову ему на плечо.

— Спасибо, спасибо, — не уставала повторять она.

Кэт похлопал ее по руке.

— Все нормально, — произнес он, — скоро приедем в посольство.

— Спасибо, спасибо, — снова заговорила она, и не успел он сообразить, в чем дело, как она обняла его за шею и крепко поцеловала в губы.

Кэт изо всех сил старался успокоить ее, стирая помаду со своих губ. Наконец такси подъехало к тем самым задним воротам, через которые не так давно провозили Кэта в санитарной машине. Их ждала Кэндис Ли вместе с морским пехотинцем и еще каким-то человеком. Кэт передал Марибель Кэндис Ли и официальному представителю консульства и пошел вслед за ними.

Оказавшись в кабинете Базза Бергмана, он первым делом позвонил в «Текендаму» и попросил соединить его со своим номером. К счастью, трубку взяла Мэг.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да! Давно я так не веселилась! Мы всех втянули в эту заваруху — и директора, и местную полицию, и швейцара. Эти латины краснели так, что тебе и не снилось! Марибель в безопасности?

— Да, она в кабинете консула, заполняет бумаги. Думаю, она уже переговорила с отцом.

— Ну и отлично. А теперь скажи мне: когда мы летим в Летисию?

— Я хочу, чтобы мы тронулись в путь завтра ровно в девять, о'кей?

— О'кей, но до этого времени я могу не встретиться с тобой. У меня кое-какие дела, но я не опоздаю, обещаю!

— Ладно, до скорого, — сказал Кэт и повесил трубку.

В кабинет зашел Бэрри Хэджер с портфелем в руках.

— Доброе утро, — сказал он. — Итак, ты готов пуститься в опасное путешествие?

— Естественно, почему же нет? — ответил Кэт.

Хэджер открыл портфель и вытащил довольно большой портативный радиоприемник фирмы «Сони».

— Перед тобой обычный многочастотный транзистор, — сказал он, включив радиоприемник и повертел ручку настройки. Послышались голоса на фоне атмосферных помех.

— Но, — продолжал Хэджер, подняв палец, — если вытащить ручку из пазов и повернуть ее против часовой стрелки, — он показал, как это делается, — он начинает работать как передатчик, подающий сигнал, который может поймать автоматическое поисковое устройство на любом самолете.

Кэт повторил движения Хэджера.

— Просто повернуть ручку и все? — спросил он.

— Не совсем, — ответил Хэджер. — Следует находиться под открытым небом, вдали от любых крупных объектов, которые могут перебить сигнал, и вытащить антенну на максимальную длину. Понятно?

— Понятно. А какой у него диапазон?

— Около сорока миль — для самолета, летящего на высоте две тысячи футов, и еще шире для большой высоты.

— Не слишком внушительный диапазон.

— Но для нашего дела его вполне достаточно. Мы будем патрулировать эту зону с того момента, как ты отправишься в Летисию, на базу Принса. Колумбийские солдаты будут ждать сигнала на пограничной бразильской военной базе, на Амазонке, вот здесь.

Он показал точку на карте, которая находилась ниже по течению.

— Батарейки в приемнике рассчитаны на час, если, конечно, ты не будешь подолгу слушать рок-н-ролл.

Он замолчал и выключил транзистор.

— Береги эту штуку, — предупредил он. — Иначе тебе придется искать в джунглях телефонную будку.

— Ясно, — ответил Кэт.

В кабинет вошел Джонни Гомес.

— Привет, Кэт. Я хотел тебе сказать, что там, в Летисии, тебя ждет встреча с другом. Мой человек, тот, с рябинами на лице, который дежурил тогда в ночном клубе, уже в пути. Он остановится в «Парадо Тикунья» под видом туриста по фамилии Конрой. Он будет находиться в баре, когда ты пойдешь на встречу. Он поможет, если ты решишь все-таки отказаться от своего плана, но это будет твой последний шанс, понятно?

— Понятно, но я не собираюсь отказываться.

— Кэт, самое лучшее для тебя — найти дочь, выбраться вместе с ней оттуда, передать сигнал по приемнику и где-нибудь спрятаться, — сказал Базз Бергман. — Когда войска начнут операцию, они будут стрелять по всем движущимся мишеням. Не показывайся, пока не закончится стрельба. Будь предельно осторожен и постарайся не выходить из себя, если тебе не понравится кто-нибудь из наших парней, о'кей?

— Ладно, — ответил Кэт.

Бергман и Гомес пожали Кэту руку и пожелали ему удачи, и Хэджер повел его вниз в свой кабинет.

— Ты давно не стрелял из пистолета? — спросил он, доставая из ящика стола пистолет «Эйч-энд-Кей» и кобуру.

— С тех пор, как закончил военное училище, — ответил Кэт, чувствуя некоторую неловкость.

Хэджер потащил его к лифту, и они спустились в подвал. Он открыл дверь и включил свет.

Кэту тут же ударил в нос запах сырой земли. Хэджер завел его в комнату, в которой одна стена была земляной. Он нажал на еще один выключатель, загорелись лампочки и осветили длинное вытянутое помещение. Там в конце виднелась мишень, изображающая фигуру человека.

— Здесь тренируются морские пехотинцы из охраны посольства, — сказал Хэджер. Он вручил Кэту пистолет:

— Будь моим гостем.

Кэт проверил обойму, взвел пружину, снял предохранитель и прицелился. Он сделал пять выстрелов, потом Хэджер остановил его и потянул веревку, чтобы подтянуть поближе мишень. Оказалось, Кэт дважды промазал, а остальные выстрелы пришлись выше цели.

— Забудь о военной позе, — сказал Хэджер, забирая у Кэта пистолет. Он припал к земле и схватил пистолет двумя руками.

— Стреляй, как полицейские, — сказал он и снова отодвинул мишень.

Кэт тоже припал к земле и выстрелил пять раз подряд.

Хэджер посмотрел в бинокль.

— Лучше. Но сильный разброс, и тебя заносит в правый верхний угол. Дави, а не дергай, помнишь?

Кэт выстрелил еще пять раз и принялся заполнять обойму, пока Хэджер подтягивал мишень.

— Намного лучше, — сказал он. — Теперь ты попал в цель. Разброс меньше.

Кэт тренировался почти целый час, прислушивался к советам Хэджера и чувствовал, что уже свободнее обращается с пистолетом.

Наконец Хэджер остался доволен стрельбой Кэта. Он достал из шкафа, в котором хранились боеприпасы, холщовый саквояж.

— Здесь то, что может тебе понадобиться, — сказал он, открывая саквояж. Нажав с двух сторон на дно, он вытащил перегородку и показал Кэту тайное отделение.

— Здесь ты можешь спрятать пистолет и патроны, — произнес он. — Однако его не следует проносить через авиаконтроль.

— Спасибо, — ответил Кэт. — Постараюсь запомнить.

Хэджер обошел стойку и вытащил всякие приспособления для чистки оружия. Кэт наблюдал, как он разобрал пистолет и начал протирать его.

— Ты знаешь, что я долгое время ненавидел тебя, — признался Хэджер.

Кэт промолчал в ответ.

— В Куантико ты не раз давал мне по заднице, а я отнюдь не был от этого в восторге.

— Боюсь, в восторге от этого был я. А не следовало бы, — пробормотал Кэт. — Извини меня.

— В этом нет необходимости, — ответил Хэджер. — Это закаливало меня, и я научился быть жестким.

Он продолжал в молчании чистить пистолет, потом собрал его и вручил Кэту.

— Я восхищаюсь тобой и уважаю за то, что ты решился на такое дело. Хотел бы надеяться, что, если б я оказался на твоем месте, я повел бы себя точно так же. Желаю тебе удачи, Кэт.

Первый раз в жизни Хэджер назвал его просто Кэтом, как называли его близкие люди. Кэт пожал протянутую ему руку.

 

Глава 26

Кэт открыл свой металлический кейс и отсчитал девяносто пачек по сто стодолларовых чеков — девятьсот тысяч долларов. Он поставил на стол саквояж Бэрри Хэджера, открыл его и вытащил перегородку, скрывающую второе дно. Одну из трех обойм он зарядил в пистолет «Эйч-энд-Кэй», положил его вниз вместе с остальными обоймами, с кобурой и глушителем и попытался всунуть туда еще и «Маг-нум-357». Но еще один пистолет и коробка патронов явно не влезали. Кэт нашел рулон целлофановой веревки и сумел распихать дюжину патронов в свободные щели. Потом Кэт закрыл дно перегородкой и положил деньги. Но чемодан оказался заполнен лишь наполовину. Тогда он положил на пачки денег несколько рубашек, и сверху — транзистор, который дал ему Хэджер.

В его металлическом кейсе оставался еще миллион долларов, и он ощущал некоторую растерянность. Хорошо, что он тогда не понял Блуи насчет того, сколько нужно брать денег; по крайней мере, сейчас ему хватило на франшизу. Но оставшийся миллион не давал ему покоя. Не так давно он думал об этих деньгах лишь как о куче бумажек, но сейчас он вдруг осознал, что этот самый миллион — все, что у него осталось, не считая дома и акций компании. Он прогнал от себя эти мысли. Если за возвращение Джинкс нужно заплатить такую цену, значит, так тому и быть. Он возьмет с собой столько, что у него не будет болеть голова о деньгах. Он подумал было оставить свой металлический чемоданчик в гостинице, в сейфе, но решил, что эти деньги могут ему пригодиться. Он закрыл кейс и повернул кодовый замок. Его часы показывали семь.

Кэт расплатился за гостиницу, поймал такси и поехал в аэропорт. Летная школа пустовала, и Мэг нигде не было видно. Оно и к лучшему, подумал Кэт. Ему хотелось, чтобы она полетела с ним, однако ему предстояло опасное дело, и он понял, что лучше себя не связывать, иначе придется постоянно беспокоиться за свою спутницу.

Подойдя по взлетному полю к самолету, он закинул свои сумки на заднее сиденье, затем выдвинул стремянку и полез проверить крыльевые баки. Они были заполнены до краев. Запасной бак в багажном отделении тоже. Он со всех сторон осмотрел самолет и долил кварту масла. Потом он залез в кабину, достал карты и план самолета и еще раз проверил все цифровые данные — курс, расстояние, горючее. Они совпадали с теми показателями, которые он рассчитал накануне вечером. Он получил прогноз погоды из авиаслужб «Эльдорадо» и, благодаря тому что диспетчер говорил по-английски, разобрался с приборами.

Уже пробило восемь, и, пожалуй, не оставалось ничего, кроме как отправляться в путь. Вдруг он почувствовал невероятное одиночество. Ему предстояло одолеть восемьсот миль, лететь над горами и джунглями, где даже негде посадить самолет в случае аварии. До сих пор ему постоянно кто-то помогал. Сначала Блуи, потом Мэг, затем Хэджер, Гомес и Бергман. А сейчас он остался совсем один. В какое-то мгновение у него в голове мелькнула шальная мысль — бросить все, бежать, наплевать на Хэджера, Бергмана и Принса. Но как быть с Джинкс? Он вовсе не был уверен в том, что ее держат именно в тех краях, куда он намерен отправиться, но если есть хоть малейший шанс, что она там, — значит, и ему надо туда. Он глубоко вздохнул. Мэг нигде не было видно, и он должен был либо вылететь вовремя, либо отменить полет.

Несмотря на то, что он плотно позавтракал, Кэт почувствовал пустоту в желудке. Он вытащил свою шпаргалку и начал проверять готовность к вылету, все ремни на сиденье пристегнуты; двери закрыты: передатчики налажены; щитки открыты; автоматические выключатели включены; двигательный контроль включен; карбюратор выключен; мотор включен; пространство впереди свободно — он наклонился и внимательно посмотрел в окно, чтобы убедиться, что около пропеллера никого нет. И, повернув голову вправо, буквально подпрыгнул на месте; в окне, словно в рамке, сияло лицо Мэг. Она постучала по стеклу.

Кэт открыл дверь. Она бросила вещи на заднее сиденье, влезла в кабину и чмокнула его в щеку.

— Прости, что опоздала. Ведь ты не собирался вылететь без меня, правда?

— Собирался, — ответил он, — и до сих пор думаю, что именно так и следовало поступить.

Ее лицо обиженно вытянулось.

— Я тебе надоела?

Он покачал головой.

— Не в этом дело. Именно благодаря тебе я так далеко зашел. Сейчас мне некогда объяснять: нужно попасть в «окно», иначе они отменят мой взлет. Могу сказать одно: у нас мало шансов вернуться назад живыми, и я не имею права заставлять тебя так рисковать. Надеюсь, ты веришь, что я не преувеличиваю.

Она склонила голову набок.

— А теперь послушай, — сказала она. — В последнее время я чаще тебя попадала во всякие переплеты и, как видишь, до сих пор цела. Так что я собираюсь продолжать в том же духе. Не беспокойся обо мне.

— Я тебе по дороге объясню, — ответил Кэт. — В Летисии мы можем расстаться.

Он снова посмотрел вокруг, открыл окно и крикнул:

— Чисто!

Он повернул ключ зажигания, мотор зачихал, и самолет ожил. Они оба надели наушники с переговорным устройством, и Кэт снова заглянул в свою шпаргалку. Здесь не было контрольного пункта, с которым нужно было связываться, и он вырулил на взлетную полосу и остановился. Он установил скорость на 1700 оборотов в минуту и проверил готовность к взлету. Итак, пора. Он вытянул шею и посмотрел наверх — на посадку никто не заходил — и поехал по полосе. Она была короче тех, к которым он привык, но все-таки достаточно протяженной — 1000 метров. Он заявил по радио о своем взлете — для самолетов, которые могут оказаться поблизости, и включил скорость. Самолет двинулся. Кэт следил за показателем скорости. Когда она достигнет шестидесяти узлов, самолет поднимется в воздух. Стрелка дошла до сорока, затем до сорока пяти узлов и застопорилась. Самолет уже проехал три четверти полосы, когда Кэт понял, что он не взлетит.

Он посмотрел на приборы, готовый нажать на рычаг тормоза, но он понимал, что им не удастся затормозить. Они так и будут катиться по полосе, пока не врежутся в кустарники. Вдруг он заметил, что прибор показывает низкое давление, и наконец понял, в чем дело.

— Черт возьми! — заорал он так, что Мэг вздрогнула.

Он поставил закрылки на двадцать градусов, и, когда они доехали до конца полосы, самолет все-таки оторвался от земли. Казалось, они никогда не наберут двадцать тысяч футов, затем он поставил закрылки на десять градусов, и они стали быстро набирать высоту.

— Что это было? — тихо спросила Мэг, у которой перехватило дыхание от страха.

— Это моя вина, — признался Кэт, вытирая пот со лба. — Я забыл, что мы находимся на высоте в девять тысяч футов над уровнем моря. Здесь воздух разреженный, и мотор не может работать на полную мощность. Поэтому, чтобы подняться, самолету нужен больший разбег. Если бы я с самого начала правильно установил закрылки, этого бы не случилось.

Сейчас он вообще убрал закрылки, настроился на радиомаяк «Эльдорадо» и сообщил в Боготу об отбытии. Диспетчер на ломаном английском дал ему соответствующие указания. Вскоре горы остались сзади, и перед ними раскинулась долина реки Магдалены. Кэт включил автопилот и расслабился, сверив свое положение с показаниями приборов, определяющих расстояние.

— Ладно, — произнес он, — чем ты занималась эти дни?

— Мне нужно было встретиться с кое-какими людьми, — ответила Мэг. — Поскольку за тебя я уже могла быть спокойна, я решила с толком использовать свободное время. Ты же знаешь: я всегда ищу какой-нибудь новый сюжет.

— А я думал, что у тебя уже есть сюжет, — произнес он с обидой в голосе.

— Послушай, мое свободное время — это мое свободное время. Не дуйся. Что мне еще оставалось делать? Разве с тобой я бы смогла попасть на все эти встречи?

— Нет, — ответил Кэт. — Кстати, Бэрри Хэджер думает, что ты агент коммунистов или что-то в этом роде.

Она иронически усмехнулась.

— Конечно. Ведь он рассказал тебе о моем отце, не правда ли?

— Да. Я вспомнил тот инцидент.

— Если в это был просто инцидент! После той истории отец так и не смог прийти в себя. Ему исполнился всего пятьдесят один год, когда он умер. Они сломали его.

— Хэджер говорит, что все твои репортажи в основном посвящены революционным коммунистическим движениям.

— Да, многие из них, — согласилась она. — Многие левые организации щеголяли именем моего отца; он был для них настоящим героем. Думаю, мне это послужило своего рода пропуском.

Кэт молчал.

— А, понимаю! Ты хочешь знать, действительно ли я коммунистическая шпионка?

— Ну? — сказал он. — Я не хочу сказать, что для меня это так уж важно, но все-таки я не против узнать правду.

Она отцепила ремень на кресле и повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Нет, для тебя это важно, — заявила она. — Клянусь, ты боишься, что связался с кем-то, кто распространяет «красную заразу», не правда ли?

— Послушай...

— Хотя я даже рада, что тебе не все равно. Нет, я не агент коммунистов и даже не коммунистка по убеждениям. Я ненавижу то, что делают партизанские организации, — во всяком случае, их методы. С другой стороны, по той же причине я ненавижу правительство Соединенных Штатов. Думаю, в политическом смысле я человек нейтральный, внегосударственный. То есть мне даже приятно сознавать, что я наполовину — американка и наполовину — латиноамериканка, и мне одинаково хорошо и там, и там. Я не одобряю позиции правого крыла американской администрации и осуждаю действия левых партизанских организаций в Колумбии. Поэтому нет страны, которую я могла бы назвать своим домом, разве что Швеция, но жить там я не могу, потому что я не социалистка и во мне кипит горячая латиноамериканская кровь.

Кэт рассмеялся.

— Что ж, возьму тебя на поруки.

Теперь они летели над джунглями. Вокруг, насколько охватывал взгляд, ничего больше не было видно. Лес стоял такой густой, что на его верхушке можно было бы посадить самолет. Кэт каждую минуту смотрел на приборы. Стрелки оставались в том же положении, и мотор продолжал монотонно гудеть. Расход топлива оказался больше, чем он ожидал, но на этот раз, вспомнив их с Блуи полет из Флориды, он запасся бензином.

Мэг откинула спинку кресла и заснула. Во сне ее лицо казалось детским и невинным. Кэт знал, что не смог бы отговорить ее лететь с ним, и испытывал огромную радость. Он вспомнил, какая паника охватила его сегодня утром, когда он представил себе, что может остаться совсем один.

* * *

Позже они закусили бутербродами, а потом немного впереди Кэт увидел коричневую полоску, прорезающую зелень джунглей. Им овладел трепет. Амазонка — самая большая река в мире, по сравнению с которой Конго, Нил и Миссисипи — жалкие ручейки. Она находилась в добрых тридцати милях от них, но воздух был чист и прозрачен, и только легкая дымка окутывала кроны вековых деревьев. По мере того, как они подлетели к реке, она становилась все шире, и наконец они воочию увидели, насколько она велика. Она простиралась с востока на запад и терялась за горизонтом. Когда в двадцати милях показалась Летисия, Кэт связался с вышкой, и ему разрешили посадку. Через несколько минут они попали в транспортную зону, и, когда Кэт развернулся на посадку, со взлетной площадки поднялся в небо большой вертолет и на малой высоте направился на север.

Жара стояла страшная, и, приземлившись, Кэт и Мэг открыли окна. Им помахал подросток, указывая место парковки, и Кэт выключил мотор. Кэт обливался потом, но в глубине души понимал, что не жара тому причиной.

Мальчик отвез их сумки на ручной тележке, а Кэт договорился о парковке и горючем. Затем они взяли такси до «Парадор Тикунья». Подъехав к отелю, они заметили, что у входа собралась огромная толпа. Мэг спросила водителя, что случилось, но тот не знал. Он вышел из машины и, не обращая внимания на суматоху, пошел открывать багажник, чтобы вытащить их сумки.

Кэт и Мэг подошли поближе к людям. В этот момент рядом с ними в гущу толпы стал пробиваться полицейский, покрикивая на собравшихся. Люди расступились, чтобы пропустить его, и Кэт разглядел, что происходило в центре. Какой-то человек, гринго, одетый в американский льняной костюм, лежал на земле лицом вверх. Вокруг его головы растеклась лужа крови, а его губы и зубы представляли собой бесформенное месиво. Он был убит выстрелом в затылок, и пуля вышла через рот, но его лицо все-таки можно было разглядеть. Прежде чем толпа снова сомкнулась, Кэт успел заметить рыжеватые волосы и рябины на коже.

На него накатила дурнота, и он отвернулся. Этот человек отправился вслед за Блуи. И все потому, что хотел помочь Кэту Кэтледжу. Кого еще убьют по милости Кэта, пока он не доведет свое дело до конца?

 

Глава 27

Кэт посмотрел на часы. Было чуть больше шести, и они с полудня сидели в баре. Он не сказал Мэг, кем был тот убитый человек. И не собирался. Они выбрали себе столик, а около пяти бар начал наполняться людьми. Это были местные жители и группа немецких туристов. Кэт стал волноваться.

В бар вошел высокий блондин, одетый в грубую лесную одежду, посмотрел на что-то, что лежало у него в ладони, и направился к Кэту.

— Мистер Эллис?

Кэт поднялся.

— Он самый.

— Меня зовут Хэнк. Идите за мной, пожалуйста.

Кэт и Мэг стали собирать сумки.

— Извините, — нерешительно произнес мужчина. — Я думал, что вы будете один.

— Вы ошиблись, — твердым голосом ответил Кэт. — Мисс Гарсиа — мой деловой партнер. Я никуда не езжу без нее.

Незнакомец оглядел их обоих и наконец принял решение.

— Хорошо, пойдемте, — сказал он. — Сегодня вы мои последние пассажиры. Простите, что заставил ждать; у меня было слишком много рейсов.

Они подошли к ожидавшему их такси и поехали в аэропорт. Автомобиль подвез их прямо к вертолету, который Кэт видел накануне. Высокий мужчина закинул их багаж в заднее отделение, а их самих усадил на заднее сиденье и велел пристегнуться. Через несколько минут они поднялись в воздух и направились на север на высоте не более пятисот футов.

Вертолет было роскошно отделан внутри. В кабине для четверых были установлены кожаные кресла, а пол устлан мягким ковром. Тут была хорошая звукоизоляция, и шум мотора до них почти не доносился, но Кэта не тянуло разговаривать. Сейчас он летел к Джинкс; он знал это. Он испытывал одновременно и волнение, и страх. Он сжал руку Мэг, а она понимающе улыбнулась и кивнула.

Кэт потянулся и заглянул через плечо пилота на индикатор скорости. Он показывал сто тридцать узлов. Летели они на северо-восток. На такой малой высоте лес уже не казался сплошным ковром, как с десяти тысяч футов, попадались бреши, и даже была видна земля. Они пролетели над большой рекой, а затем над несколькими маленькими. Они бороздили небо уже час и восемь минут, когда вертолет начал замедлять ход, еще пару минут — и они зависли в воздухе, а потом погрузились в гущу деревьев.

Вертолет опустился на большой площадке, которая была недавно убрана. Когда они вылезли из кабины, Кэт заметил рабочих в сотне ярдов от них и, как только мотор заглох, услышал грозное рычание пил. К своему удивлению, Кэт увидел в нескольких ярдах небольшой самолет, закрытый маскировочной сеткой. Он недоумевал, как самолет мог приземлиться на такую маленькую площадку: он прикинул, что она была в ширину ярдов пятьдесят, а в длину — восемьдесят или девяносто. На фюзеляже было выведено имя «Мол», и Кэт вспомнил, что видел этот самолет, когда вернулся в Атланту. Это был «STOL» — самолет, которому для взлета и посадки хватает очень короткого расстояния.

К ним подошел слуга в белом жакете и погрузил их сумки в ручную тележку. Он жестом предложил им следовать за ним. Тем временем пилот и несколько рабочих стали укрывать вертолет камуфляжной сеткой.

Слуга повел их по широкой грязной тропе, а через сотню ярдов под ногами заскрипела гладкая щебенка. По обеим сторонам прогулочной дорожки были посажены экзотические растения, а стена леса, встающая сразу за кустарниками, казалась какой-то неправдоподобно плотной. И, хотя солнце еще стояло высоко, огромные деревья, вздымающиеся в небо, не пропускали света, а вокруг царил полумрак. Вскоре дорожка стала шире, и они попали в сад. Кэт рассчитывал увидеть походный лагерь, как на фотографиях Базза Бергмана, но, к своему удивлению, вышел прямо к большому дому, с бежевыми гипсовыми стенами и зеленой черепичной крышей. Поднявшись на дюжину ступенек, они оказались на широкой черепичной веранде, и Кэт обратил внимание, что все остальные дома, разбросанные среди деревьев, были построены из такого же материала, как и этот.

Слуга распахнул перед ними дверь, и, как только они ступили в большой холл, их ласково обдало прохладным сухим воздухом. В доме были установлены кондиционеры.

— Я положу вас здесь, — сказал слуга. — Пожалуйста, зайдите сначала в кабинет, вон туда.

Он указал на открытую дверь.

Кэт и Мэг зашли в просторный, тщательно оборудованный кабинет. Вокруг была расставлена кожаная мебель, а около одной стены в книжном шкафу была установлена стереосистема со множеством выключателей и кнопок. Вероятно, в кабинете было встроено радио, поскольку на полке стоял микрофон, с помощью которого, видимо, можно было обращаться ко всем, кто обитал в этой деревушке. За столом внушительных размеров сидел круглолицый человек — Варгас, — тот самый, который получил от Кэта в «Текендаме» сто тысяч долларов.

Варгас сразу узнал Кэта, но, взглянув на Мэг, нахмурился. Он встал и сердито посмотрел на Кэта.

— Кто это? — возмущенно спросил он.

— Это Мария Евгения Гарсиа, мой деловой партнер, — ответил Кэт. — Мэг, это мистер Варгас, с которым я встречался в Боготе.

— Предполагалось, что вы придете один, — злобно прошипел Варгас. — Вы ничего не сказали об этой женщине.

— Вы просто не дали мне возможности, — как можно беззаботнее произнес Кэт, стараясь скрыть свое волнение. — Вы забрали деньги и моментально скрылись. Половина этих денег принадлежит мисс Гарсиа.

— Тогда почему она не пришла на встречу? — не успокаивался Варгас.

— Тогда она еще не успела прилететь в Боготу, — ответил Кэт.

— Подождите снаружи, — приказал Варгас, — и закройте за собой дверь.

Кэт и Мэг снова вышли в холл.

— Что теперь? — спросила она.

— У него на столе стоит телефон, — сказал Кэт. — По-моему, он решил связаться с боссом.

Прошла минута или две, и наконец Варгас отворил дверь и махнул им, приглашая зайти.

— Дайте мне ваш паспорт, — обратился он к Мэг.

Она протянула ему свой боливийский паспорт, и он тут же снял с него ксерокопию, а затем отдал его.

— А теперь давайте девятьсот тысяч долларов наличными, — приказал он.

— Деньги у меня в сумке, — сказал Кэт, поворачиваясь к двери. — Сейчас вернусь.

Он пошел на веранду, где их ждал слуга с багажом, схватил холщовый саквояж и вернулся в кабинет. Там он раскрыл сумку, вытащил рубашки и радиоприемник Хеджера и принялся складывать на стол пачки чеков.

Варгас взял в руки транзистор и оглядел его со всех сторон.

Кэт сделал вид, что ничего не замечает, и продолжал вынимать деньги.

Варгас включил приемник и повертел ручку настройки. Но радио молчало.

— Я не ожидал, что мы окажемся так далеко от передающих станций, — заметил Кэт.

— Не беспокойтесь, мистер Эллис, — ответил Варгас. — Пока вы тут, мы будем всячески вас развлекать.

Варгас быстро пересчитал пачки чеков и, казалось, остался доволен.

— Вам придется жить вдвоем в одном домике, — сказал он. — Мы здесь довольствуемся лишь самым необходимым.

Он обратился к Кэту:

— Вы поселитесь в коттедже номер двенадцать. Бой проводит вас. Пожалуйста, будьте готовы к семи часам: вас ждет коктейль и ужин. Они пошли за слугой по другой посыпанной гравием дорожке. Они миновали большой бассейн и огороженные корты, которые, однако, пустовали. Вскоре тропинка расширилась и превратилась в большую поросшую травой дорогу, почти что улицу, вдоль которой стояли оштукатуренные домики. Слуга подкатил тележку к двери коттеджа номер двенадцать и впустил их внутрь. Кэт вошел в маленькую, но очень мило обставленную гостиную. Слуга показал им спальню, ванную и кухоньку. Кэт подумал, что этот домик почти такой же, какие снимают на берегу моря, но гораздо комфортабельнее. Наконец слуга ушел.

— Боже, — произнес Кэт, — я не ожидал увидеть ничего подобного. Я думал, что нас поселят в какой-нибудь жалкой хижине.

— Да, — откликнулась Мэг. — Пожалуй, я приму душ.

Она приложила палец к губам и поманила его в ванную. Включив воду, она прошептала ему прямо в ухо:

— Кабинет Варгаса напичкан всякими электронными штуковинами. Мы с тобой не будем разговаривать, пока я не осмотрю дом. Тут могут быть «жучки».

Кэт смотрел, как она достала маленький электрический измеритель и начала методически обшаривать весь дом, все уголки и щели. Потом она проверила телефон и спрятала прибор обратно в коробочку.

— Похоже, чисто, — сказала она. — А я в этом хорошо разбираюсь. Мне не раз ставили «жучки».

— Впечатляет, — произнес Кэт. — Однако сейчас ты либо полезай в душ, либо выключай воду.

Мэг пошла помыться и вернулась.

— А теперь рассказывай, где ты взял девятьсот тысяч долларов наличными, — сказала она.

— В банке, где же еще? — ответил он.

— В Боготе?

— Нет, в Атланте.

— То есть ты таскал их с собой по всей Колумбии?

— Более того, — продолжал Кэт. — В Боготе я вручил Варгасу сто тысяч.

— Боже правый! Хорошо, что ты ничего мне не сказал. Я бы с ума сошла от страха. А что теперь? Что нам делать дальше?

— Думаю, в семь мы пойдем на коктейль, — ответил он. — Если Джинкс здесь, она, скорее всего, появится на вечеринке.

— И что тогда?

— Ну, прежде чем вытащить ее отсюда, нам нужно точно выяснить, где находится этот поселок.

Мэг рассмеялась.

— А где находимся мы сами?

— Приблизительно могу тебе сказать: примерно в ста пятидесяти пяти морских милях от Летисии.

— Отлично. А вокруг что-нибудь еще есть?

— Ничего, — ответил Кэт. — Разве что несколько индейских поселений. Вокруг нас — сплошные джунгли.

— А если Джинкс здесь, куда ты собираешься с ней бежать?

— Пока еще не решил.

— Ты, наверное, хочешь осмотреть местность до того, как мы пойдем на коктейль?

— Нет. С тех пор, как мы приземлились, я не видел тут ни души, за исключением слуги и Варгаса. Не следует шляться по поселку и привлекать к себе внимание.

— Почему ты думаешь, что они не обыскали нас по прибытии?

— А зачем? — заметил он. — Они получили от нас миллион долларов, значит, они знают, что мы ничего не украдем. А если учесть, что мы находимся в Богом забытом месте, то, даже если мы вооружены, нам вряд ли под силу тягаться с этими головорезами.

— Правильно, — ответила Мэг. — Тогда что нам под силу?

Кэт подошел к своей сумке и вытащил транзистор Хэджера.

— Это передатчик, — сказал он. — Когда мы заберем Джинкс, мы включим его и спрячемся, пока не кончится обстрел и сюда не прибудут правительственные войска. Они предупреждены насчет нас.

— О Господи! Надеюсь, что так, — вздохнула Мэг.

 

Глава 28

В начале восьмого Кэт и Мэг вышли из коттеджа и направились в сторону главного дома. Небо все еще было светлым, но внизу, в тени гигантских деревьев, царил полумрак. Они зашагали по дорожке и увидели, как из домов выходят другие люди, исключительно мужчины, и идут в том же направлении, куда и они. В воздухе стоял зной, и Кэт истекал потом, но вряд ли в этом была повинна только жара. Он хотел оторваться ото всех и пойти на поиски дочери. Мэг, словно угадав его мысли, взяла Кэта за руку.

Они пересекли веранду и пошли в дом. Сейчас в огромном холле горел изысканный канделябр, двадцать или тридцать мужчин, собравшихся здесь, сами себе наливали у стойки бара и угощались вкусными блюдами, красиво расставленными на обеденном столе. Кэт решил, что у хозяина дома наверняка есть установка по изготовлению льда, иначе как бы удалось сохранить такое количество икры — наверное, целый галлон, подумал Кэт, глядя на огромное блюдо.

Все были очень хорошо одеты, однако держались немного скованно. Подойдя к бару, Кэт и Мэг увидели высокого мужчину, который, видимо, просто взмок в своем изысканном шерстяном костюме. На чистом английском языке, который выдавал его великосветское воспитание, он попросил джина с тоником и «побольше льда». Кэт и Мэг взяли выпивку и кое-какую закуску, отошли в сторону и принялись более внимательно оглядывать собравшихся. Кэт сразу заметил уже знакомые ему лица.

На другом конце комнаты в центре небольшой группки мужчин стоял Стэнтон Майкл Принс, сама любезность и очарование. Его хвостик то и дело подпрыгивал, когда он поворачивал голову то к одному, то к другому гостю. А с краю этой группы пристроился человек, который смотрел не на Принса, а по сторонам. Это был Денни. У Кэта все сжалось внутри, как только взгляд Денни остановился на нем. И хотя он сильно похудел и сбрил бороду, он чувствовал себя разоблаченным; сейчас его узнают, и поднимется тревога. Но глаза Денни скользнули дальше — никакой реакции. Кэт вздохнул с облегчением.

Однажды он встречался с президентом Соединенных Штатов и обратил внимание, что охранники из секретной службы никогда не смотрели на самого президента. Наоборот, они наблюдали за толпой, как это сейчас делал Денни. Кэт догадывался, что он наверняка вооружен.

И тут взгляд Кэта привлекло оживление на широкой лестнице, ведущей на второй этаж. По ступенькам спускалась группа из восьми или девяти молоденьких девушек. Все они были хороши собой и красиво одеты. Кэт почти сразу понял, что последняя среди них — высокая красавица в коротком облегающем платье без пояса — была его Джинкс.

Он буквально остолбенел, не в силах отвести от нее глаз. Ее волосы стали длиннее. Теперь она увлеклась косметикой — не то, что раньше. Она выглядела совсем не так, как ему бы хотелось. Кэт одновременно и обрадовался, и расстроился. Он наконец нашел ее, но не знал, что делать дальше; она оставалась такой же недосягаемой. Вот она, перед ним — в тридцати футах, живая и, судя по всему, отлично себя чувствует... А он ничего не может сделать.

Мэг вцепилась ему в руку.

— Посмотри на меня, — прошептала она.

Кэт с трудом оторвал глаза от Джинкс и взглянул на Мэг.

— Эта высокая девица и есть Джинкс? — спросила она.

— Да. Она кажется совсем другой — из-за этой косметики, прически, одежды, — но все-таки это Джинкс.

— Тогда, ради Бога, перестань пялиться на нее, — предупредила Мэг.

Кэт принялся смотреть по сторонам, стараясь не останавливать взгляд на Джинкс. Он смотрел на тех, кто стоял рядом с ней. А тем временем девушки спустились вниз и влились в толпу мужчин, мило болтая с ними о том о сем. Джинкс прошла дальше и встала рядом с Принсом. Он по-хозяйски положил свою руку на ее обнаженное плечо и начал представлять ее своим гостям.

Размышления Кэта прервал шум и голоса у входной двери. В дом входила группа мужчин, и один из них поприветствовал кого-то, кто был знаком Кэту. Кэт посмотрел на них и замер от неожиданности. Он медленно повернулся к ним лицом и увидел, что в каких-то десяти футах от него, устремив на него пронзительный взгляд, стоял его сын, Делл.

Кэт никогда в жизни не видел такого взгляда. Лицо Делла было искажено гримасой такой ненависти, что Кэт никогда бы не подумал, что Делл на нее способен. Еще до того, как Делл двинулся, Кэт понял, что все кончено. Через несколько секунд Принс узнает, кто он и почему здесь. И у него не будет возможности связаться с Джинкс. Единственной надеждой для него и Мэг было скрыться в джунглях. Но Кэту казалось, что они не смогут даже добежать до двери.

Человек, стоявший рядом с Деллом, положил руку на его плечо, явно не понимая, что происходит. Делл сбросил руку, повернулся и пошел через всю комнату к тому месту, где стоял Принс. Кэт взял Мэг за руку пошел в сторону входной двери.

— Иди за мой и слушай меня внимательно, — сказал он, направляя ее сквозь толпу. — Кое-кто здесь меня знает. Так что нам остается только бежать. Как только мы выйдем, беги к посадочной полосе и не останавливайся, что бы ни случилось. Беги к джунглям и жди меня. Это наш единственный шанс. — Он жалел, что у него нет оружия, нет ни карты, ни продуктов, ни воды, нет даже перочинного ножа. Он жалел, что у него в запасе нет ни минуты. Ничего у него нет.

Кэт оглянулся на Делла и остановился. Делл, не шевелясь, стоял посредине комнаты, глядя в сторону людей Принса, метрах в пяти от него. Кэт не видел его лица, но понял, что Делл увидел Джинкс, причем впервые. Он не мог знать, что его сестра здесь. Кэт сжал руку Мэг.

— Подожди у двери. Если начнется потасовка, сразу же исчезай. — Он отпустил ее руку и направился к Деллу, глядя то на него, то на Джинкс. Она его еще не видела.

Он старался пройти сквозь толпу как можно быстрее, но так, чтобы на него не обращали внимания, извиняясь, если ему приходилось беспокоить кого-нибудь, он пытался улыбаться, чтобы никто не заметил его страх. Джинкс, казалось, смотрела мимо Принса, куда-то в центр комнаты. «Милая, дорогая, умоляю тебя, только не замечай Делла, только не замечай меня», — мысленно молил он.

Он добрался до Делла и взял его за руку, поворачивая в сторону от Джинкс.

— Ничего не говори, просто улыбнись и иди со мной.

— Что... — начал было Делл.

— Молчи и улыбайся. — Кэт повел его сквозь толпу к стеклянным дверям в глубине комнаты. — Иди за мной и ничего не говори, — повторил он. Кэт открыл дверь и протолкнул Делла вперед. Они оказались во внутреннем дворе с фонтаном посередине.

— Она не умерла, —