Утром в один из дней Тони Мотли вместе с Кейси ехал в Капитолий. Там они должны были давать показания о ходе никарагуанской операции. Кейси называл сенаторов «эти болваны». А их идеи и заявления — «дерьмо».

Кейси вел себя в комитете по разведке надменно, пренебрежительно, крайне замкнуто. Мотли был поражен. Он также был свидетелем реакции сенаторов, ворчавших при выходе из зала заседаний комитета, что они не могут доверять «этому сукину сыну».

К счастью, вопрос о налете на аэропорт Манагуа больше не поднимался, поэтому Кейси, Мотли и Клэридж считали, что они могут продолжить планирование и проведение акций военного характера. Президент подписал новую директиву, которая, по мнению Кейси, позволяла ему развернуть подрывные действия и в экономической области.

— Нагоним страху на этих негодяев, — заявил Кейси Мотли и Клэриджу на одном из совещаний.

— Что окажет наибольшее экономическое воздействие? — спрашивал Клэридж и сам себе отвечал: — Нефть.

Клэридж разработал план нападения на никарагуанские береговые нефтехранилища. Его должны осуществить не «любители» из числа «контраст, а настоящие профессионалы. ЦРУ должно было координировать план. Клэридж создал так называемую контролируемую группу агентов ЦРУ из числа латиноамериканцев. Они должны были создать впечатление, что в операции участвуют «контрас».

Кейси хорошо знал, как вести дела с Белым домом. Он представил этот план президенту и советнику по национальной безопасности Кларку, обрисовав его логически как следующий шаг по выполнению предыдущей президентской директивы, с которой пришлось согласиться конгрессу.

На рассвете 11 октября быстроходные катера ЦРУ, команды которых были укомплектованы специально подготовленными агентами-латиноамериканцами, совершили налет на нефтехранилище в никарагуанском порту Коринто на тихоокеанском побережье. Было подорвано пять баков, в которых хранилась большая часть нефтяных резервов страны. Из-за возникшего пожара пришлось эвакуировать окаю двадцати тысяч жителей Коринто.

Кейси ликовал. Сделано большое дело, которое не идет ни в какое сравнение с некоторыми тривиальными операциями в приграничных районах Никарагуа. Соответствующие аэрофотоснимки Кейси сразу же показал Рейгану. По мнению советников, президент в этот момент был похож на школьника, которому вручили табель с хорошими оценками.

В ЦРУ возникли вопросы, как расценивать столь масштабные операции. Некоторые сотрудники считали, что это акт войны. На что Клэридж отвечал: «Все сделано в соответствии с пожеланиями президента. Он знает об этом, и ему такие действия нравятся».

Через три дня подвергся нападению Пуэрто-Сандино, другой важный никарагуанский порт.

Мотли попросил американские нефтяные компании оценить размер нанесенного ущерба. Он хотел знать, будут ли носить последствия рейдов долгосрочный или краткосрочный характер. Компании сообщили Мотли, что они потребовали от никарагуанцев выплаты всей суммы за ремонт нефтяных резервуаров. До того, как они к этому приступят.

Кейси и Клэридж были довольны складывающейся ситуацией. Никарагуанцы обычно всячески оттягивают выплаты причитающихся с них сумм. Ремонт поэтому затянется. Однако ко всеобщему удивлению одна из американских нефтяных компаний получила от никарагуанцев чек на 100 тысяч долларов с просьбой немедленно приступить к ремонту.

Это доставило Кейси и другим даже большее удовлетворение — значит, рейды причинили значительный ущерб.

В результате проведенной ЦРУ операции был поврежден нефтепровод, проходивший по территории Никарагуа, а группа компаний из «Эксон корпорейшн» поставила Никарагуа в известность о том, что они не могут предоставить ей танкеры для транспортировки нефти. Однако всего этого показалось мало. Однажды, когда начальник информационной службы ЦРУ по странам Латинской Америки Джон Хортон был у него на докладе, директор ЦРУ спросил:

— Что еще мы можем сделать с экономикой Никарагуа, чтобы до смерти запугать этих негодяев?

— Немногое, — ответил Хортон.

— Мы должны что-то сделать, будь они прокляты. Просто должны. У ЦРУ есть средство для этого: полномасштабная экономическая война. Наш следующий шаг загонит сандиннстов в угол, — Кейси хотел покончить с ними.

Хортон упомянул о поправке Боланда.

— Именно она и дает зацепку, — ответил Кейси.

Кейси усилил давление на рабочую группу Мотли, требуя от нее новых идей, пытаясь заставить ее мыслить по-крупному. Мотли несколько раз менял название группы, максимально ограничил ее численный состав, чтобы сохранить в тайне проводившуюся работу.

Ее самое последнее название — Межведомственная группа узкого состава. Мотли, Клэридж и подполковник Норт из Совета национальной безопасности составляли ее ядро. Норт считал, что Белый дом согласится с рекомендациями группы. Допуская, что Шульц или еще кто-то воспротивится этому, Норт как-то заметил: «Государственного секретаря в расчет можно не принимать». Мотли отверг две из трех предложенных Клэриджем идей, однако последний был настойчив, обладал большим воображением и его непросто было переубедить. Правда, он не всегда ясно излагал свои мысли, но из его нескольких идей могло возникнуть хорошее предложение.

На одном из совещаний, проходивших в ситуационной комнате Белого дома, Клэридж предложил осуществить минирование никарагуанских портов. В Русском институте Колумбийского университета Клэридж когда-то провел исследование хода русско-японской войны 1904–1905 гг. и сделал вывод об эффективности минирования. Командующий русским флотом погиб, когда его флагманский корабль затонул, подорвавшись на мине.

Клэридж предложил менее обширную программу минирования. Поскольку нефть из Мексики и других стран поступает в Никарагуа морским путем, задача состояла в том, чтобы запугать поставщиков нефти. Необходимости в потоплении судов не возникало. Лондонская страховая компания «Ллойд» будет отказываться страховать суда, входящие в заминированные порты, или значительно повысит страховые ставки, что заставит транспортные фирмы отказываться от обслуживания этих портов.

Нужно только найти мину, которая создавала бы впечатление об опасности, «громкую хлопушку», — сказал Мотли.

Рабочая группа утвердила план, предусматривавший использование мин с малой взрывной силой, но создававших «большой шум». Мотли затащил Клэриджа в свой кабинет на шестой этаж здания государственного департамента: «Расскажи еще раз, как все это будет работать?» Ответы у Клэриджа были наготове.

И вновь Кейси сумел представить этот план Рейгану и советнику по национальной безопасности Кларку как логическое продолжение мероприятии по выполнению последней директивы президента. Рейган план утвердил.

Шульц на совещании не присутствовал, и о результатах Могли проинформировал его позднее. По словам государственного секретаря, план его удовлетворил.

Вскоре выяснилось, что на складах американской армии имелись лишь мощные мины, предназначенные для потопления судов. Поэтому ЦРУ подыскало в штате Каролина завод, некогда принадлежавший компании «Мартин Мариэтта», на котором могли быть изготовлены мины-хлопушки. Некоторые из них имели до 300 фунтов взрывчатого вещества. ЦРУ зафрахтовало большое судно-буксир, корма которого была достаточно широка для посадки двух вертолетов. Оно должно было выполнять роль матки, обслуживающей быстроходные катера и вертолеты, с которых будет осуществляться постановка мин. Судно станет своеобразным «оперативным центром в международных водах», с помощью которого ЦРУ намеревалось в течение нескольких месяцев претворить в жизнь задуманное.

Кейси узнал, что один из его главных союзников теряет свой пост в Белом доме. Билл Кларк был по горло сыт внутренними интригами в Белом доме. В последнее время он уезжал домой поздно и с сильными головными болями. Он почти не разговаривал с Дивером. Знал, что Бейкер и Дормэн постоянно высказывают в его адрес злые критические замечания, иногда открыто, но чаще — за его спиной.

Кейси пытался убедить Кларка не реагировать на эти выпады, ведь в Белом доме идет настоящая война. Но 13 октября президент немало удивил Вашингтон, назначив Кларка министром внутренних дел вместо Джэймса У. Уотта, которому после критики в его адрес пришлось уйти в отставку.

О Кларке Кейси высказался следующим образом: «Билл любил ранчо. И президент дал ему самое большое в стране. Но он не исправился».

Кейси всегда считал недостаточно серьезными «этих выходцев из Калифорнии», от которых по выходным дням пахнет Калифорнией и которые всегда стремятся обойти вас на пути к президентскому вертолету.

Теперь Кейси мог выходить на Белый дом только через Миза, но тот был слишком неорганизован, или через Дилана, далеко отстоявшего от центра событий. В качестве замены Кларку он начал продвигать кандидатуру Джин Киркпатрик, постоянного представителя США при ООН. Кейси был нужен советник по национальной безопасности, придерживавшийся консервативных взглядов. Если группа Бейкер — Дивер — Дормэн сумеет внедрить на этот пост своего человека, у ЦРУ будет меньше возможностей для реализации идей.

Через несколько дней, когда Кейси присутствовал на заседании Группы планирования по вопросам национальной безопасности (рассматривался вопрос о положении на Ближнем Востоке), Кларк послал по кругу записку. Это было довольно необычно, и Кейси видел, что с этой запиской обращаются как с гранатой, у которой выдернута чека. Когда записка достигла Кейси, он развернул ее и с удивлением прочел, что, пользуясь уходом Кларка, президент намеревается осуществить реорганизацию Белого дома. На пост советника по национальной безопасности предполагается назначить Бейкера, Дарман будет его заместителем, а Дивер станет новым руководителем персонала Белого дома. Готовится соответствующий пресс-релиз.

После совещания Кейси, Кларк, Миз и Уайнбергер обратились к президенту с просьбой принять их. Кларк и Миз говорили наиболее долго и горячо. Кейси и Уайнбергер поддержали их доводы. Все четверо заявили президенту, что эти назначения дадут неправильный сигнал русским. Бейкер занимает умеренные позиции, истинным консерватором он не является. Дарман — либерал, протеже Эллиота Ричардсона, помощника Ричарда Никсона, «мастера на все руки». Русские не смогут работать с этими людьми.

Кейси особенно удручала перспектива видеть Бейкера на посту советника по национальной безопасности. «Это было бы невыносимо», — заявил он Рейгану с дрожью в голосе. Советник по национальной безопасности — это в определенном смысле канал, который директор центральной разведки использует для связи с Белым домом. Все усилия двух с половиной лет пробить внешнеполитическую линию Рейгана через бюрократический аппарат и донести ее до внешнего мира могут эти назначения свести на нет. Кейси вновь предложил кандидатуру Киркпатрик.

Столкнувшись с возражениями со стороны своих четырех главных советников, которые были готовы уйти в отставку, если не прислушаются к их мнению, президент обещал подумать до принятия окончательного решения.

Бейкер видел, что правое крыло администрации сплотилось против него. Он мог бы взять над ними верх, но ведь со своих постов они не уйдут. В качестве советника по национальной безопасности к каждому рассматриваемому вопросу ему нужно будет подходить с позиций «настоящего консерватора». Поэтому Бейкер позднее зашел в Овальный кабинет и предложил президенту предать эту идею забвению.

Президент, как обычно, поблагодарил. Возможно, даже и лучше, что в течение предстоящей президентской кампании Бейкер останется на посту руководителя персонала Белого дома.

Кейси продолжал вести кампанию в пользу Киркпатрик. Он посетил ее. Киркпатрик сидела дома с сильной простудой. Посол США при ООН обмотала себя пледом, глотала таблетки, читала Алекса де Токвилла. Если пост помощника президента по национальной безопасности Киркпатрик не получит, то Кейси просил ее согласиться занять должность, например, старшего советника вместо Миза. Консерваторы хотели бы видеть ее в Белом доме. Прагматики количественно будут преобладать над консерваторами, если последние не будут вести себя осмотрительно.

Киркпатрик жаловалась на плохое отношение к себе. Она не имеет прямого выхода на президента. Отовсюду идут разного рода слухи. Судя по одному из них, ее в скором времени сместят с поста посла США в ООН.

Кейси посоветовал Киркпатрик не обращать внимания. Если бы он реагировал на все слухи из Белого дома, ему давно пришлось бы уйти с государственной службы.

Между тем Кларк и Бейкер сошлись на компромиссном кандидате — Макфарлейне, заместителе Кларка в Совете национальной безопасности. Президент утвердил компромиссный вариант.

Макфарлейн относился к людям с замедленной реакцией, был из тех, кто «волны не поднимет». Послужной список Макфарлейна свидетельствовал о том, что по складу характера он — штабной службист: в морской пехоте не смог подняться выше подполковника. В течение двух лет был помощником Киссинджера по военным вопросам, еще два года работал в аппарате комитета сената США по делам вооруженных сил. Его назначение на пост советника по национальной безопасности усилило позиции Бейкера, а последний направлял внешнеполитический курс страны так, чтобы он удовлетворял конгресс.

17 октября Рейган объявил о назначении Макфарлейна. Примерно в течение часа он доброжелательно беседовал с Киркпатрик, которая после этого заявила, что остается на посту посла США в ООН.

16 октября в Ливане в результате террористического акта были убиты шесть морских пехотинцев. На пресс-конференции один из репортеров спросил Рейгана о том, почему 1300 морских пехотинцев тем не менее остаются в Бейруте.

— Потому что их присутствие в Ливане, по моему мнению, исключительно важно для безопасности Соединенных Штатов и западного мира, — ответил Рейган с металлом в голосе.

Через шесть дней, в воскресенье 23 октября в 6 часов 22 минуты по бейрутскому времени большой желтый грузовик марки «Мерседес» въехал в расположение морских пехотинцев в Ливане. В результате взрыва находившихся в грузовике 12 тысяч фунтов взрывчатки погиб 241 американский военнослужащий.

Более года назад, еще 23 июля 1982 г., в одной из оценок ЦРУ было высказано предположение, что присутствие в Ливане американских подразделений по поддержанию мира создаст непредвиденные политические и военные проблемы. По подсчетам Кейси, разведывательные ведомства в течение шести месяцев после взрыва американского посольства в Бейруте более 100 раз высказывали предупреждения о возможности новых акций с использованием начиненных взрывчаткой автомашин.

После взрыва посольства Кейси направил в Бейрут для проведения расследования несколько сотрудников ЦРУ, которые установили, что следы ведут к сирийской разведке. Для получения показаний при допросах подозреваемых был использован электрошок, в результате один из арестованных умер. Сотрудника ЦРУ пришлось уволить, а так называемое расследование прекратить ввиду бесполезности.

Гибель такого большого числа американских военнослужащих причинила администрации большую политическую и эмоциональную травму. Кейси попросил израильскую разведку провести расследование, которое было поручено секретной секции 40, координирующей мероприятия по борьбе с терроризмом.

На протяжении многих лет израильская разведка уделяла большое внимание созданию агентурной сети в Сирии. Было осуществлено немало очень сложных и рискованных мероприятий, в том числе с использованием чужого флага: сотрудники Моссад выступали в качестве бизнесменов из Ливана, других арабских стран, Европы, не только Западной, но и Восточной. А в некоторых случаях они представлялись советскими гражданами. За информацию израильтяне платили большие деньги. Использование чужих флагов и другой атрибутики создавало иллюзию правдоподобия и вводило в полное заблуждение объект разработки. Поскольку ставки были слишком высоки — речь шла о выживании Израиля — соответственно большими были усилия и затраты.

Вскоре израильская разведка сообщила ЦРУ, что следы убийц ведут в Иран и Сирию. В разведывательной информации сообщалось о том, что иранское посольство в Дамаске выплатило 50 тысяч долларов ливанскому финансовому эмиссару по имени Хассан Хамиз, что разработкой планов террористической акции занимался какой-то подполковник сирийской разведки. В Дамаске был замечен пожилой человек в белом тюрбане и коричневой рубахе. За три дня до взрыва он вошел в дом, где, по-видимому, обсуждались планы акции. Описанный выше человек — шейх Мохаммед Хусейн Фадлалла — являлся одним из руководителей экстремистского шиитского движения.

В целом израильтяне установили тринадцать человек, причастных к взрыву в расположении морских пехотинцев и к террористической акции в штабе французских войск в Бейруте, унесшей жизни 58 французских солдат.

Эти данные произвели на Кейси впечатление. Чего нельзя было сказать об экспертах оперативного управления ЦРУ, начальнике ближневосточного отдела Чарлзе Когане и старшем оперативном офицере Дике Холме. «Возможно, израильские источники заслуживают доверия, — заявили они, — но нет возможности проверить их сведения». Хотя информация обширная — сирийская разведка, иранцы, действующие в Дамаске, шейх Фадлалла, — но убедительной картины не складывается. «Отсутствуют доказательства», — заявил Холм. Он отметил, что все основные сирийские и иранские сотрудники, которые якобы замешаны в этом деле, имеют дипломатические прикрытия. Для связи они используют курьеров и дипломатическую почту.

Рейган одобрил ответный бомбовый удар по объектам в долине Бекаа, которая являлась плацдармом для террористов. В последнюю минуту он отказался от своего решения, предоставив такую возможность израильтянам и французам, которые пытались бомбить несколько объектов, где якобы проходили подготовку террористы, включая так называемый госпиталь Хомейни. Израильтяне были убеждены, что бомбы, которые закладываются в автомашины, собираются в мечети. Однако мечеть находилась за пределами зоны и поэтому бомбардировке не подвергалась.

Мотли курировал более чем тридцать стран Латинской Америки, имевших свой герб и флаг. Но в последние десять дней большую часть своего времени он уделял крошечному карибскому островному государству Гренаде, площадью всего 133 квадратных мили, с населением 110 тысяч человек, производившему около трети потребляемого в мире мускатного ореха. Ситуация на острове начала вызывать определенное беспокойство у президента. Руководитель этого государства Морис Бишоп, молодой, энергичный марксист, начал строительство взлетно-посадочной полосы, способной принимать реактивные самолеты. Строительство полосы велось с помощью Кубы. Советскому Союзу было разрешено ее использовать.

Президент публично высказал обеспокоенность в связи с «советско-кубинской милитаризацией Гренады». В газетах была опубликована полученная со спутника секретная фотография, на которой были видны кубинские казармы и строящаяся взлетно-посадочная полоса. Администрация США опасалась создания в Западном полушарии «красного треугольника»: Куба — на севере, Никарагуа — на западе и Гренада — на востоке, в 90 милях от Южноамериканского континента.

Мотли встревожился, когда группа гренадских экстремистов совершила государственный переворот. 19 октября Бишоп был расстрелян. Пришедшие к власти новые левые установили круглосуточный комендантский час, фактически посадив всю страну под домашний арест. Мотли созвал группу госдепартамента, занимавшуюся разработкой мероприятий на кризисный период. Группу особенно беспокоила судьба американских граждан, в основном студентов, находившихся на Гренаде. Госдепартамент не смог найти никого, кто представлял бы правительство Гренады. Не было ни одного человека, кто хотел бы выступить от имени правительства, а без правительства не могло быть и дипломатии.

Мотли связался с англичанами и канадцами, чтобы обсудить возможность совместной эвакуации своих граждан. Непрекращающиеся усилия по установлению дипломатических контактов на острове успехов не принесли. У ЦРУ не было надежных источников. Когда американское правительство находится в неведении, его официальные лица начинают предполагать самое худшее.

Константину Менгесу потребовалось несколько месяцев на то, чтобы уйти из ЦРУ. За две недели до событий на Гренаде он перешел на работу в Совет национальной безопасности, где возглавил латиноамериканскую секцию. Он испытал глубокое разочарование. Менгес занял свой пост при Кларке, которого он считал здравомыслящим исполнителем волн президента. Теперь ему предстояло работать при Макфарлейне, являвшемся, по его мнению, представителем соглашательской линии государственного департамента.

Менгес считал, что Макфарлейн не является сторонником Рейгана. У него не хватает моральной храбрости, чтобы быть настоящим помощником президента по национальной безопасности. В первые же дни своего пребывания в СНБ Менгес взялся за гренадский кризис. Он подготовил краткий план защиты находившихся там американских граждан. Макфарлейн был несколько удивлен действиями Менгеса, однако согласился рассмотреть его план.

Менгес ознакомил с положениями плана некоторых своих пентагоновских друзей, придерживавшихся жесткой линии. Один из них посоветовал Менгесу проявлять осторожность, так как это может быть использовано Макфарлейном как предлог для его увольнения. Менгес показал план подполковнику Норту. Норт отнесся к плану скептически: по этому вопросу наблюдались большие колебания, госдепартамент предпочел бы переговоры. Менгес упомянул о Кейси, по мнению которого план является интересным.

Менгес был убежден, что СССР намерен использовать Гренаду с ее глубоководным портом и новой взлетно-посадочной полосой для базирования своих подводных лодок или самолетов с ядерным оружием на борту.

Для рассмотрения вопроса о Гренаде Макфарлейн согласился созвать одно из наиболее секретных совещаний представителей администрации по кризисным ситуациям — Группу планирования по вопросам национальной безопасности. В тот день около 6.30 вечера Менгес разговаривал с Кейси по защищенному телефону. Директор центральной разведки собирался в очередную поездку за границу, и Менгес намеревался рассказать ему, что Макфарлейн ознакомился с планом и согласился созвать Группу по планированию в чрезвычайных обстоятельствах. Но Менгес не был уверен, что Макфарлейн что-нибудь станет предпринимать, тем более докладывать план президенту, и поэтому не стал упоминать об этом в разговоре с Кейси.

На следующее утро 20 октября заместитель Макфарлейна вице-адмирал Джон Пойндекстер созвал Группу по планированию в чрезвычайных обстоятельствах. Пойндекстер пригласил Мотли, Менгеса, Клэриджа и ответственных представителей министерства обороны. Чтобы не привлекать к себе внимания, группа собралась в комнате 208 административного корпуса, оборудованного новейшей техникой центра, имеющего самый современный компьютер, аудио- и видеотехнику и защищенные средства связи.

Судя по данным разведки, в гренадском порту находилось кубинское транспортное судно «Героический Вьетнам». Менгес утверждал, что армия Кастро составляет 300 тысяч человек и несколько тысяч могут быть быстро переброшены на Гренаду по воздуху. Он предложил провести «молниеносную операцию» по спасению американских граждан. Если это удастся сделать, следует также, по его мнению, принять меры для того, чтобы навсегда уничтожить на острове коммунизм и восстановить демократию. Менгес утверждал, что не сделать это означает оставить коммунистам базу для ядерных ракет.

В 6 часов вечера вице-президент Буш собрал заседание Группы по чрезвычайным ситуациям, являвшуюся при Рейгане высшим органом по урегулированию кризисов.

Опасения, касавшиеся захвата новым левым правительством Гренады американских граждан в качестве заложников, вызывали в памяти призрак Ирана. На заседании группы обсуждались варианты «эвакуации боем» и «хирургического удара».

Макфарлейн считал, что флотилию в составе 21 корабля, включая авианосец «Индепенденс», следовавшую в Ливан, следует направить курсом через Карибское море, с тем чтобы она была под рукой на случай необходимости. Объединенный комитет начальников штабов отказался принять такое решение без указания президента. Макфарлейн считал из ряда вон выходящим такое положение, когда ему приходится прибегать к помощи президента, чтобы направить группу кораблей по тому или иному маршруту. Однако председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Джон Весси настаивал на своем.

Макфарлейн подготовил проект распоряжения, который президент подписал. Флотилия пошла через Карибское море.

Сначала генерал Весси возражал против использования военной силы, но когда стало ясно, что американцев придется спасать из различных мест, он согласился с мнением, что необходимо взять под контроль весь остров. Менгес разыскал Дормэна и пытался убедить его в необходимости восстановления на острове демократии. Он надеялся изменить позицию Джеймса Бейкера.

После работы в ЦРУ у Менгеса были наготове все необходимые аргументы. В 80-х гг. Кастро направил тысячи своих солдат в Анголу, Мозамбик и Эфиопию, и никто не остановил эту кубинскую агрессию. После никарагуанской революции 1979 г. Западное полушарие стало новым объектом его деятельности: тысячи кубинских военных советников в настоящее время помогают сандинистам. И вот теперь Гренада. Остров мал, операция вполне осуществима, нельзя еще раз ставить западную демократию под удар. Тем более отсутствие правительства на Гренаде предоставляло удобный случай воспользоваться соглашением о взаимном обеспечении безопасности, которое США заключило с другими маленькими островными государствами Карибского бассейна.

— Ладно, — заявил Кейси, — давайте задушим этих ублюдков.

Сначала Шульц был настроен на более сдержанные действия, однако считал, что следует быть готовым к применению военной силы. С этим согласились другие советники Рейгана и члены его кабинета, обычно придерживающиеся различных точек зрения.

Администрации нужны были веские обоснования своих действий, придание им большей законности. Наличие трехкилометровой взлетно-посадочной полосы, опасения за судьбу американских граждан, отсутствие на Гренаде правительства — все это не оправдывало крупномасштабного вторжения. Советники Рейгана не хотели, чтобы впоследствии им пришлось признать, что Соединенные Штаты нарушили международное право.

На следующий день в пятницу 21 октября выход был найден.

Премьер-министр другого небольшого островного государства — Доминики Юджиния Чарльз возглавляла группу, называвшуюся Организация восточнокарибских стран. В тот день на острове Барбадос проходила встреча членов этой группы, которым дали понять, что вероятность военного вмешательства американцев в гренадские дела значительно возрастет, если они обратятся к США с соответствующей просьбой. Члены группы согласились направить такую просьбу, мотивировав ее необходимостью восстановления демократии и правопорядка на Гренаде. Устная просьба об этом была передана в Белый дом, однако их попросили направить об этом официальный письменный документ.

Шестидесятичетырехлетняя Чарльз была настроена откровенно проамерикански. По мнению Мотли, даже премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер по сравнению с ней казалась безобидным кроликом. Менгес считал ее карибской Джин Киркпатрик. В 1982 г. США начали предоставлять Доминике средства на строительство 30-мильной дороги стоимостью 10 миллионов долларов.

Из материалов ЦРУ следует, что правительству Доминики было выплачено американцами 100 тысяч долларов за участие в тайной операции. Эти деньги давали ЦРУ дополнительную возможность для оказания давления на правительство страны, и один из сенаторов, занимавший руководящий пост в комитете по разведке, назвал эти деньги «вознаграждением». Чарльз решительно отрицала свою осведомленность о каких-то выплатах лично ей, ее правительству или партии. Она заявила, что ее решение просить США об организации вторжения на Гренаду основывалось на оценке сложившейся ситуации. В этом ее поддержали лидеры других стран — членов Организации восточнокарибских стран Антигуа, Сент-Люсии, Сент-Винсента.

В тот вечер Менгес и Норт потратили три часа на подготовку специальной директивы президента по вопросам национальной безопасности, в которой давалось указание об организации вторжения на Гренаду. Проект директивы был направлен Рейгану, Шульцу и Макфарлейну, которые выехали в Огасту (Джорджия) для игры в гольф. Рейган директиву не подписал. По мнению Менгеса, Совет национальной безопасности должен был подготовиться к ответным мерам со стороны СССР. Он заявил, что русские могут подтолкнуть ливийцев на осуществление террористических актов, выступить в Берлине или Корее. По защищенному телефону он позвонил Мотли и сказал, что вторжение на Гренаду может удержать Суринам от сближения с Кубой.

В 9 часов утра в субботу 22 октября состоялось заседание Совета национальной безопасности. В комнате 208 собрались Буш, Пойндекстер, Макмагон, Мотли, Менгес и Норт. С помощью линии спецсвязи к ним присоединились находившиеся в Джорджии Рейган, Шульц и Макфарлейн. К 11.30 было выработано общее мнение.

На следующий день, 23 октября, в день обстрела американскими кораблями Бейрута, группа Ю. Чарльз направила в Белый дом состоявшую из восьми пунктов просьбу о вторжении. Гибель американских военнослужащих была ударом лично по Рейгану как командующему вооруженными силами США. Со времен Вьетнама у Соединенных Штатов не было столько жертв. Рейган высказался в том духе, что повсюду действуют зловещие силы — террористы в Ливане, коммунисты на Гренаде. В тот день он подписал официальный приказ о вторжении на Гренаду.

Одна из немногих женщин — сотрудников оперативного управления ЦРУ несколько недель под глубоким прикрытием находилась на Гренаде с целью ознакомления со складывающейся там обстановкой. Перед вторжением ее направили туда во второй раз для сбора необходимой информации. Вторжение должно было стать первой крупномасштабной военной операцией США после интервенции в Доминиканскую Республику в 1965 г. В предстоящей акции должны были участвовать все четыре рода войск США, и каждому из них была определена своя роль.

На следующий день Ю. Чарльз была тайно доставлена в Вашингтон на правительственном самолете.

Норт боялся, что обстрел Бейрута привлечет к себе все внимание администрации и явится основанием для отказа от вторжения на Гренаду, поэтому ночь он провел в своем кабинете.

Утром 25 октября американские войска вместе с несколькими сотнями солдат из карибских государств, обратившихся к США с просьбой о вторжении, приступили к проведению операции, осуществив высадку десанта. Они встретили сильное сопротивление. В распоряжении американцев были лишь туристские карты острова. Разведка не предупредила о наличии зенитного оружия. Три вертолета США были сбиты. Всего американцы потеряли 19 солдат убитыми и 11 ранеными.

В то утро необычно рано, в 7 часов, уже горел камин в Овальном кабинете Белого дома. Рейган, Шульц, Макфарлейн и Менгес беседовали с Ю. Чарльз за соком и кофе. Президент просил ее принять участие в пресс-конференции, которая должна была состояться. Ю. Чарльз согласилась. Менгес пригласил ее в столовую Белого дома, где объяснил, что представители американских средств массовой информации настроены враждебно и отвечать на их вопросы будет нелегко. Он помог ей отработать ответы на возможные вопросы.

В последнюю минуту государственный департамент вычеркнул из заявления президента ссылку на восстановление демократии как причину вторжения. Менгес, однако, доказывал, что отсутствие такого упоминания создаст впечатление, что американцы намереваются привести к власти на острове правое правительство. В результате фраза была восстановлена.

В 9.07 президент появился в пресс-центре и объявил о вторжении на Гренаду.

«Сегодня рано утром подразделения шести демократических карибских государств и Соединенных Штатов начали высадку на Гренаде», — сообщил президент. В качестве основной причины этих действий он указал «настоятельную официальную просьбу пяти государств — членов Организации восточнокарибских стран во главе с Ю. Чарльз. Рейган представил ее журналистам. Ю. Чарльз, встав рядом с президентом, заявила: «Речь идет не об интервенции. Мы говорим сегодня о недопущении распространения марксизма на другие государства Карибского бассейна».

Ее убедительная аргументация на встрече в Белом доме во время других интервью и выступлений очень помогла администрации найти нужный тон в связях с общественностью по вопросу о вторжении на Гренаду. Когда Рейгану показали видеозапись его появления совместно с Чарльз на пресс-конференции, он воскликнул: «Да, она была просто великолепна».

Для Менгеса стало ясно, что Норт был ключевой фигурой не только в вопросе о Гренаде, но и при проведении операций по оказанию помощи никарагуанским группам вооруженного сопротивления, в том числе «контрас». Подразделения Совета национальной безопасности работают в обстановке такой засекреченности, что только Макфарлейн и Пойндекстер находятся в курсе всех дел. Строго ограничен доступ к документам и запискам по различным вопросам. Являясь руководителем латиноамериканской секции, Менгес был мало осведомлен о происходящих делах.

Норт работал чрезвычайно много: по 85–90 часов в неделю, в отличие от принятых в Совете национальной безопасности 60–75 часов.

— Олли, — сказал ему однажды Менгес, — у тебя четверо великолепных детей. Мы же сейчас не воюем. Почему бы тебе не побыть какое-то время со своими прекрасными детьми?

— Ты прав, — ответил Норт. — На следующей неделе.

В четверг вечером 27 октября — через 4 дня после обстрела Бейрута и на второй день после вторжения на Гренаду — Кейси согласился поужинать со мной. Я пригласил его к себе домой, однако он предпочел, чтобы я приехал к нему. Из его канцелярии в ЦРУ мне сообщили, что меня ждут к 18.30, и дали адрес нового роскошного особняка Кейси, недавно построенного на территории старого имения Нельсона Рокфеллера на Фоксхолл-роуд в северо-западной части Вашингтона. В тот вечер Рейган собирался выступать по телевидению с обращением к нации по Ливану и Гренаде.

Молодой охранник из службы безопасности ЦРУ в темном костюме, без какого-либо выражения на лице встретил меня у входа в новый кирпичный дом Кейси. Солнце уже садилось. В маленьком фойе почти сразу же появился директор ЦРУ. Он поприветствовал меня, жестом пригласил спуститься немного вниз, чтобы выпить перед ужином. Мы прошли через три прекрасно обставленных гостиных. Во всем чувствовался вкус и богатство хозяина, но с соблюдением чувства меры — в прекрасной обивке стульев и диванов, богатых восточных коврах и предметах восточного искусства. Мы остановились в третьей или четвертой, напоминающей уютный рабочий кабинет комнате. Кейси приготовил два стакана виски с содовой. Мы сели в кресла у стены комнаты. Кейси вел себя спокойно, осторожно держа стакан в руке.

— В 60-е годы, когда директором ЦРУ был Аллен Даллес, — начал Кейси, — а Дик Хелмс был его заместителем, начальником оперативного управления или кем-то в этом роде, вызвал беспокойство уход людей из ЦРУ из-за низкой зарплаты. И тогда ЦРУ учредило частный фонд для оказания помощи сотрудникам и агентам. Оно предоставляло им ссуды для получения образования в колледжах и на покрытие других расходов. Я тоже внес свой вклад в создание этого фонда, — пояснил Кейси. — Из ЦРУ уходило много людей, и я спросил Хелмса, почему остается на месте он. Хелмс ответил: «Когда сидишь здесь и каждый день видишь, что делают русские, — тут он сделал паузу, — чувствуешь, что тебя окружают и ты просто не в состоянии уйти».

Кейси погремел льдом в своем хрустальном стакане.

— Может быть, он употребил какое-то другое слово, а не «окружают», но ощущение было передано правильно.

— А как насчет утверждения Джорджа Кеннана, что мы просто не понимаем Советский Союз и поэтому существует какое-то сильное и глупое убеждение о его стремлении к войне? В конце концов может выясниться, что мы неправильно понимаем друг друга.

Кейси сказал, что относительно русских у него нет сомнений. До прихода Рейгана они захватили семь или восемь стран.

— Гренада, — сказал он убежденно, — это их единственное поражение со времен второй мировой войны, не считая Чили.

Кейси не упомянул Египет.

— Посмотрите, — сказал Кейси, — на Гренаде мы впервые заглянули внутрь коммунистического режима. А заглянув даже на столь ранней стадии, увидели, что он оказался хуже, чем мы о нем думали. На Гренаде оказалось больше сложной техники, чем мы предполагали. Секретные документы были заминированы, и, чтобы добраться до них, пришлось поработать саперам. — При этом в его глазах вспыхнул огонек архивиста. — Будет получено множество документов, — продолжал Кейси, — и они расскажут всю правду.

Мы думали, что на острове около 600 кубинцев. Куба назвала цифру 700, а по сведениям сил вторжения, их около тысячи. На Гренаде в основном находились кубинские строительные бригады, но, как и в американских строительных батальонах, они — одновременно и солдаты. Около коек кубинских рабочих обнаружены крючки, чтобы вешать автоматы АК-47. Мы также нашли оборудование для поддержания связи с террористами, — добавил Кейси. — Кроме того, нужно учитывать и общую ситуацию. Одна тысяча кубинцев составляет 1 процент от стотысячного населения Гренады. Один процент от населения США составил бы два с лишним миллиона. Потерпели бы мы присутствие на своей территории иностранной милиции или просто строительных батальонов такой численности?

Кейси рассказал, что из своего посольства вышли три советских дипломата с белым флагом и сообщили, что всего с семьями на острове находятся 49 русских. Кроме того, было также около двадцати северокорейских дипломатов, включая одно высокопоставленное лицо. Находились на острове и восточные немцы. Теперь все они собрались на территории советского посольства. Такое большое количество персонала характерно для стран, которые Советский Союз собирается втянуть в свою орбиту.

В столовой стол был накрыт на троих. В комнату вошла элегантно одетая женщина примерно тридцати пяти лет.

— Это моя дочь Бернадетт, — сказал Кейси.

Бернадетт выглядела очень эффектно. Она снималась в рекламных фильмах в Нью-Йорке, ее прическа и косметика были идеальны.

Кейси пояснил, что его жена София находится во Флориде, где следит за наведением порядка в их доме, в гараж которого проникли подростки и пытались поджечь его.

Бернадетт приготовила бараньи отбивные. Это была простая, хорошая еда, ничего вычурного.

Кейси ел с большим удовольствием, весь сосредоточился на еде, особенно когда дело дошло до отбивных. Глядя на Бернадетт, я увидел, что она легкой улыбкой несколько раз подтверждала мою догадку, что Кейси понимал вкус в еде. Однако ее большие глаза давали мне понять, что я преступаю черту дозволенного.

— Гренадские события, — продолжал Кейси, — заняли всего один уик-энд и позволили нам повернуть события на острове в свою пользу. Новые лидеры Гренады молоды и никого, кроме самих себя, не представляют.

— Архивные материалы, — заявил Кейси, — не столь большая находка, — тут он немного «отработал назад», — но они стали важным подтверждением необходимости вторжения. ЦРУ направило на Гренаду пять своих следователей для проведения бесед с кубинцами. Для нас уже стало ясно, что кубинцы будут сражаться дольше, чем мы ожидали. Потребуется не менее шести месяцев для утверждения демократии на острове, — сказал Кейси, — но это в конце концов произойдет.

Бернадетт в разговоре не участвовала.

— Гренаду, — заявил Кейси, следует рассматривать в контексте всего Карибского бассейна. СССР тратит в этом районе 4 миллиарда долларов на оказание помощи Кубе и другим странам. Для Советского Союза это большие деньги. На Кубе у них 6–7 тысяч военнослужащих. Примерно столько же кубинцы направляют в Никарагуа. Сейчас мы узнали, что на Гренаде оказалось кубинцев больше, чем мы думали. Так что масштабы советско-кубинского вмешательства в Никарагуа, — Кейси сделал паузу, подыскивая слово, — возможно, нами недооцениваются. Например, направляемым в Никарагуа кубинцам рекомендуют сбрить свои «кастровские» бороды, сжечь кубинскую военную форму перед включением в состав регулярной никарагуанской армии. Поэтому мы считаем, что кубинцы сейчас есть в каждом никарагуанском военном подразделении. У русских и кубинцев около 12 тысяч человек разбросано по всей Латинской Америке. А США тратят только 400 миллионов долларов и имеют всего 100 советников в Сальвадоре. Этот дисбаланс необходимо устранить.

— Откуда появилась сумма 4 миллиарда долларов?

Кейси пожал плечами и сказал, что цифрой 4 миллиарда долларов оперируют в кругах администрации.

Он только что прочел мемуары Линдона Джонсона «Выгодная позиция», в которых говорится о вторжении США в Доминиканскую Республику в 1965 г., и нашел, что причины интервенции в Доминиканскую Республику и на Гренаду примерно идентичны — спасти американцев и помешать коммунистам.

— Вторжение на Гренаду, — сказал Кейси, — важно в том отношении, что оно приводит к восстановлению баланса сил в регионе и заставит призадуматься Советский Союз и Кубу. Мы можем ударить и по Никарагуа, — заявил он, делая невольное ударение на слово «ударить».

Обед и десерт закончились. Кейси вертел в руках серебряные ложки и ножи. Бернадетт убрала со стола и подала кофе.

Кейси встал и предложил посмотреть выступление по телевидению президента Рейгана, которое вот-вот должно было начаться.

Таким образом, по оценке Кейси, Карибский бассейн является полем действий противоборствующих сил, а Ближний Восток — местом, где решается исход борьбы.

Мы вернулись в кабинет и расположились в двух креслах перед телевизором. До начала передачи оставалось еще несколько минут.

— Что вы скажете об Афганистане, как идет там война? — Я не имел в виду тайную поддержку, оказываемую ЦРУ муджахедам.

Кейси нахмурился.

— Русские осилят повстанцев и покончат с ними, — сказал Кейси.

— А как вы оцениваете случай с южнокорейским авиалайнером, сбитым русскими два месяца тому назад? Погибли все 269 пассажиров, и президент объявил Советам моральную войну, назвав совершенный ими акт варварским.

Ответ Кейси был выдержан в спокойных тонах.

— Очевидно, это была действительно ошибка со стороны русских. Они просто не приняли во внимание, что не военный, а пассажирский самолет нарушил их воздушное пространство. — Кейси, кажется, не волновало, что он противоречит президенту. — А в общем-то, поступок безнравственный, — сказал Кейси, и в его глазах засветился огонек.

На экране телевизора появился президент, сидевший за столом в Овальном кабинете. Кейси прибавил звук.

Рейган начал беседу с упоминания о сбитом корейском самолете. Он охарактеризовал его как «жестокое убийство».

Во взгляде Кейси сквозило уважение, когда Рейган повел нить своей беседы от взрыва в расположении морских пехотинцев в Бейруте до вторжения на Гренаду.

Директор ЦРУ слегка вздрогнул, когда Рейган заявил, что накануне вторжения у американских военных было мало разведывательной информации об обстановке на острове.

— Тем не менее, — сказал президент, — наши военные спланировали и осуществили прекрасную операцию. Были некоторые потери, погибло несколько человек. — Точной цифры Рейган не назвал. — Нахождение на острове кубинцев и имевшиеся там запасы оружия показали, что Гренада является советско-кубинской колонией, превращаемой в военный бастион для экспорта террора и подрыва демократии. Мы пришли туда как раз вовремя.

События в Ливане и на Гренаде, хотя и разделены океанами, тесно взаимосвязаны, — сказал президент. — Москва не только поощряла насилие в этих странах, но и предоставляла прямую помощь через своих приспешников — террористов.

А сейчас, — голос президента приобрел нотки сердечной искренности, — я хотел бы рассказать вам о некоторых вещах, о которых, как мне кажется, вам интересно знать. Это случилось с командующим корпусом нашей морской пехоты генералом Келли, когда он навещал в госпитале наших тяжело раненных пехотинцев. Один из них, — Рейган стал цитировать Келли, — ее большим количеством всевозможных трубок, прикрепленных к его телу… еще и плохо видел… Он протянул вверх руку и коснулся моих четырех звезд на погонах, чтобы убедиться, что я именно тот человек, которым представился. Он крепко сжал мою руку. Мы дали ему листок бумаги, на котором он начертал «Semper Fi…».

Рейган объяснил, что это — не полностью написанный девиз морской пехоты «предан всегда».

— У Келли репутация искушенного в жизни генерала и очень жесткого морского пехотинца. Но он плакал при виде этих слов, и мы не можем осуждать его.

Кейси был потрясен.

Рейган закончил свое выступление. Оно вызвало у телезрителей чувства чести, любви к родине, свободе, уважение к идеалам, религии, готовность к жертвам. Двадцатисем и минутная речь воздействовала на чувства, она вызвала сильные эмоции.

— Знаете, кто готовил эту речь? — спросил Кейси.

— Вы?

— Рональд Рейган, — поправил Кейси. — Его наиболее сильная черта — умение интересно излагать свои мысли. Мне кажется, что это самая убедительная его речь. — Кейси показал себя как непоколебимый сторонник президента. — А вы знаете, сколько энергии уходит на составление такой речи?

Да, это была сильная и умная речь. Пройдет определенное время, прежде чем из памяти телезрителей уйдет образ морского пехотинца, ощупывающего четыре звезды на погонах командующего корпусом морской пехоты, или они забудут смысл девиза «предан всегда».

А что можно сказать о фактической стороне дела? Русские, кубинцы, террористы — все было свалено в одну кучу. Президент, кажется, хотел сказать, что единственным ответом на это является интервенция с использованием морской пехоты и ее присутствие в спорных районах.

— Я не знаю ни одного человека, который говорил бы так быстро и так долго без единой запинки, — отметил Кейси.

Кейси проводил меня до дверей, сказав на прощание, что на следующий день он дает показания в сенатском комитете по разведке. А через два дня выступает с речью в Вестминстерском колледже в Фултоне, штат Миссури, где тридцать семь лет тому назад своей знаменитой речью Уинстон Черчилль открыл эру «холодной войны». Он передал мне копию своего выступления на восемнадцати страницах, содержавших несколько его карандашных правок.

— Что-нибудь сейчас происходит? — задал я вопрос.

Кейси посмотрел на меня с каменным выражением лица, как будто давая понять, что пора уходить.

Подошла Бернадетт и пожелала мне спокойной ночи. В одну из встреч через несколько лет Кейси с гордостью рассказал мне о том, что Арт Бухвальд упомянул Бернадетт в своей статье, ставшей образцом юмористической шутки. Это случилось в 1956 г., когда Кейси взял ее с собой на съезд республиканской партии в Сан-Франциско. Бернадетт было тринадцать лет, она была лидером организации «Дети за Эйзенхауэра». «Да, — Арт Бухвальд цитировал слова Бернадетт, — мы просто ходим по улицам и пытаемся убедить людей вступить в республиканскую партию. Мы говорим им, что это — лучшая партия». — «А если вас спросят, откуда вы об этом знаете?» — задал вопрос Арт Бухвальд. «Потому что мой папа так говорит. Именно поэтому».

Позднее в тот вечер я отпечатал на машинке подробное изложение беседы с Кейси. Мне казалось, что Кейси стоит на позиции, находящейся где-то посередине между точкой зрения президента — «русские идут» — и репортерским скептицизмом. Конечно, он одобрял речь президента, его взгляд на мировые дела, его действия, однако мне не казалось, что Кейси находится в приподнятом состоянии духа.

В определенной степени ответ содержался в речи самого Кейси. «Какую возросшую тревогу испытал бы Черчилль, если бы он окинул взором сегодняшний мир и увидел, насколько увеличилась мощь Советов и как далеко они распространили свою власть», — говорил Кейси. Он перечислил пять районов: Вьетнам, Аргентина, Африканский Рог (Сомали, Эфиопия), Южная Африка (Ангола, которой поправка Кларка запрещала предоставлять тайную помощь), Карибский район и Центральная Америка.

О Ливане и Гренаде в речи говорилось: «По понятным вам причинам я не могу идти дальше тех подробностей, о которых сообщалось в прессе, и подобно любому хорошему репортеру готов пойти в тюрьму, если встанет вопрос о защите своих источников».

Черчилль «был бы благодарен нам за Гренаду». Кейси сравнил создавшееся на Гренаде положение с угрозой фашизма 30-х гг. «Он бы порадовался, что в первый раз Запад возвратил советской колонии украденную у нее свободу».

«Советская империя» — это не просто «империя зла» (этот вызвавший большие споры термин был восемь месяцев назад впервые введен в оборот Рейганом в его речи во Флориде).

«Гренада — яркая иллюстрация советской практики ползучего насаждения своих порядков при помощи марионеток. Это — Никарагуа в миниатюре».

По поводу «советской стратегии марионеток» Кейси заявил: «Америка нуждается в реалистической контрстратегии. В ее основе должно лежать четкое понимание, что страны «третьего мира» в течение многих лет будут оставаться главным полем боя между США и Советским Союзом».

Кейси хорошо представлял, что он должен сказать, и поэтому свои речи обычно писал сам или подвергал основательной правке написанное другими. По этому поводу его коллеги часто шутили над ним. Один из них заявил так: «Составителю твоих речей не позавидует и президент Ливана».

До конца недели Пентагон официально объявил о том, что на Гренаде было около 1100 кубинцев. Из них захвачено в плен 600 человек, остальные ушли в горы. Кейси настаивал на быстром получении точных данных: какое количество кубинцев находится в горах? Действительно ли из Гренады, как утверждал президент, намечалось «сделать главный военный бастион для экспорта террора»?

Рано утром в воскресенье 30 октября в Пентагоне собрались аналитики из основных правительственных ведомств. К вечеру они подготовили на 10 страницах секретную оценку положения на Гренаде, которая была сразу же отпечатана и разослана.

В понедельник оценку получил Кейси. Ее содержание явно противоречило публичным заявлениям президента, самого Кейси и Пентагона. В оценке, во-первых, утверждалось, что кубинцев в горах нет: все они были захвачены или убиты американскими войсками, которых насчитывалось около 6 тысяч. Первоначальные завышенные оценки были даны после допроса первых захваченных кубинцев. На цифры повлияло также то сопротивление, с которым столкнулись необстрелянные американские подразделения.

Во-вторых, в оценке указывалось, что обнаруженные на Гренаде запасы оружия и боеприпасов предназначались для местной армии и полиции и их было недостаточно для организации свержения правительств на соседних островах. В-третьих, кубинские строительные рабочие не являлись переодетыми солдатами, хотя они и прошли какую-то стрелковую подготовку и оказали американцам сопротивление.

Кейси заявил, что в оценке отсутствует воображение. Она носила секретный характер и не была предана гласности.

Оценка привела в бешенство некоторых консервативных членов администрации. Помощник Кейси Герб Мейер заявил: «Она воняет». Константин Менгес из Совета национальной безопасности ранее предлагал администрации попытаться добиться того, чтобы Кастро обратился по радио к своим войскам на Гренаде с предложением сдаться американцам. Теперь оказалось, что на Гренаде нет никаких кубинских войск. В качестве альтернативы Менгес выступал за то, чтобы не освобождать захваченных кубинцев. По его мнению, кубинцев нужно заставить пострадать.

— Мы победили, — отвечал Тони Мотли, сразу же отвергая эти идеи. Кубинцы были освобождены.

Роль Гренады как политического символа в деятельности администрации увеличивалась. По примеру прошлого, она была использована для демонстрации жесткости, обращения к доктрине Монро, дипломатии «большой дубинки», антикоммунизму. Идолами стали возвращающиеся с Гренады студенты, целующие американскую землю по выходе из самолета, премьер-министр Юджиния Чарльз, стоящая рядом с Рейганом и провозглашающая Соединенные Штаты спасителем демократии в Карибском бассейне.

Через несколько дней после вторжения на Гренаду никарагуанский министр внутренних дел Борхе вызвал к себе посла США. «В любое время, когда у вас возникнет потребность или желание эвакуировать из Никарагуа американских студентов, — сказал Борхе, — это можно будет сделать. Мы вам в этом окажем помощь. Проблем никаких не будет».

В Лэнгли Кейси с удовольствием прочитал это сообщение. Никарагуанские лидеры были, очевидно, обеспокоены.

Позднее, когда Тони Мотли встречался в Никарагуа с Даниэлем Ортегой, он затронул вопрос о судьбе бывшего премьера Гренады Мориса Бишопа. «Некоторым левым лидерам угрожают свои же левые, — сказал Мотли. — Вы, очевидно, не хотите быть никарагуанским Морисом Бишопом?»

Когда бы ни звонила Мотли премьер-министр Доминики Юджиния Чарльз, он всегда отвечал на звонок, утверждая, что уже взял в руку карандаш и готов записать любую просьбу. Он чувствовал себя в роли местного мэра и производителя общественных работ, когда организовывал строительство тридцатимильной дороги, обошедшейся США в 10 миллионов долларов. В конечном счете американская помощь Доминике включала в себя еще 2 миллиона долларов на строительство школ и 150 тысяч на возведение мостов через реки острова.

Кейси был убежден в необходимости усиления пропагандистского воздействия на государства Карибского бассейна. Он подготовил проект совершенно секретной директивы, предусматривавшей выделение 7 миллионов долларов на приобретение радиопередатчиков и громкоговорителей, являвшихся традиционным латиноамериканским инструментом для проведения силами ЦРУ пропагандистской работы в районе Карибского бассейна. Рейган воспринял директиву с энтузиазмом и сразу же подписал ее.

Политическое будущее Гренады оказалось неопределенным. Единственной политической организацией на острове оставалась разгромленная левая партия Мориса Бишопа «Нью Джуэл». Кейси и другие старшие чины администрации старались не допустить потери в ходе возможных выборов того, что было завоевано силой. Поэтому по другой президентской директиве было ассигновано еще 675 тысяч долларов из фондов ЦРУ, используемых на проведение политических кампаний. Эти деньги предназначались на покрытие нужд острова в области образования, а также проведение кампании при подготовке к предстоящим выборам.

ЦРУ даже изучило возможное поведение избирателей на выборах и проанализировало полученные данные, с тем чтобы с уверенностью зафиксировать появление какого-то проамериканского лидера. Через тринадцать месяцев после вторжения поддерживаемая США коалиция во главе с политическим ветераном Гренады Гербертом Блейзом одержала убедительную победу на выборах. Первым актом Блейза в качестве премьер-министра было обращение к президенту Рейгану с просьбой оставить на острове 250 американских солдат.