Была поздняя осень. Казалось, что силуэт осеннего Таппикасода с его низкими лачугами, деревьями и телеграфными столбами призрачно передвигается сквозь тусклый густой холодный туман.

На вспаханном поле, на борозде, с треском горел костер, у которого сидел бедный Далаказан, ополоумевший после принудительного лечения в больнице для душевнобольных, где он ежедневно принимал пригоршни чудодейственных таблеток. Рядом с ним сидели его ученики во главе со старостой класса, пузатым милиционером с лысой головой и с ученической сумкой на плечах. Хотя Далаказану лишь мерещилось, что птицы говорят, но доверчивые жители Таппикасода считали его способность понимать птичий язык божьим даром и твердо верили его словам. Некоторые из них даже отдавали своих детей в его шкаф-школу, чтобы они учились на переводчика птичего языка. На самом деле, Далаказан не преподавал ни английский, ни французский, ни русский язык. Он преподавал птичий язык, которым человечество испокон веков мечтало овладеть. Иные смельчаки даже пытались летать, как птицы, изготовляя для себя самодельные крылья. Сколько людей погибло в разные времена, прыгая с вышек и с высоких скал в глубокие каньоны! Как правило, у желающих полетать отваливались крылья, и зачастую они разбивались насмерть, ударившись о скалу или рухнув с большой высоты на землю. Но даже гибель людей не могла остановить любопытное человечество. В конце концов, оно взлетело в воздух, словно птица, и летает до сих пор на самолетах и космических кораблях по просторам нашей Вселенной! Сегодня люди запускают исследовательские летательные аппараты типа «Луноход», «Марсоход» и так далее. Человечество научилось летать именно у птиц! Поэтому жители Таппикасода вплотную заинтересовались птичьим языком и стали отдавать своих детей в шкаф-школу, в которой бесплатно преподавал их земляк, добрый и честный учитель птичьего языка и литературы Далаказан Оса ибн Коса. А с какой именно целью поступил учиться в эту школу пузатый милиционер с лысой головой, с ученической сумкой на плечах, да еще и со своим взводом, — это пока оставалось загадкой столетия. Народ Таппикасода хорошо знал, что всех великих людей при жизни считали чокнутыми, даже объявляли врагами общества и публично казнили на эшафотах, отрубая им топором головы, вешали их и кастрировали. Со временем их оправдывали, и они становились выдающимися учеными и основоположниками науки и литературы. Таппикасодчане думали, что Далаказан тоже является одним из таких великих ученых, доктором космических наук, но непризнанным своей эпохой. Народ доверял Далаказану больше, чем тупым правителям и глупым чиновникам страны.

Вот сегодня народный учитель Далаказан Оса ибн Коса вышел со своими учениками на практические занятия.

— Товарищ учитель, разрешите собрать хворост и сухой стебель хлопчатника для костра?! — спросил неожиданно пузатый ученик с лысой головой и с ученической сумкой на плечах.

— Да, пузатый ученик с лысой головой, с ученической сумкой на плечах, это можно, я разрешаю — ответил Далаказан, задумчиво глядя на горящий костер.

Пузатый милиционер с лысой головой и с ученической сумкой на плечах начал собирать хворост, складывая его в свою ученическую сумку. В густом тумане он был похож на призрак, скрывающийся за занавеской. Вдруг он услышал адский крик вороны и страшно испугался. Она сидела на пригорке недалеко от пузатого милиционера с лысой головой и с ученической сумкой на плечах, и, каркала на всю борозду, опутанную густым туманом.

— Товарищ учитель! Мне перевести слова вороны?! — спросил низкорослый и пузатый ученик с лысой головой, с ученической сумкой на плечах.

— Нет, дорогой пузатый ученик с лысой головой и с ученической сумкой на плечах, продолжайте собирать хворостину в свою дерматиновую ученическую сумку! С этой вороной я сам лично буду разговаривать и переводить, чтобы Вы научились, наконец, правильно произносить слова птичьего диалекта и хорошо усвоили грамматику языка пернатых! — сказал домля Далаказан Оса ибн Коса.

С этим словами Далаказан начал дискуссию с вороной.

— Кар! Кар! — сказал он, и тут же перевёл своё приветствие и свой вопрос:

— Здравствуйте, уважаемая ворона! Добро пожаловать в наш Таппикасод! Я — учитель птичьего языка и литературы Далаказан Оса ибн Коса, работаю преподавателем в независимой шкаф-школе. Вы не против, если я задам Вам несколько вопросов в качестве эксклюзивного интервью?! Ворона громко крякнула, широко раскрыв клюв:

— Карр-ррр-рр! Карр-ррр-рр!

Домля Далаказан Оса ибн коса продолжал переводить слова вороны:

— Хорошо, я согласна, только не для публикации в интернете. Сам знаешь, я скромная птица и мне не хотелось бы засветиться. Я готова вступить с тобой в полемику, но только без провокационных вопросов! — сказала ворона.

— Спасибо, сударыня, что согласились дать мне интервью! Тогда мой первый вопрос такой:

— Это правда, что вы, вороны, живете триста лет, и в чём секрет вашего долголетия?! Чем нужно питаться, чтобы долго жить в этом мире?!

— Ну что же, вопрос не глупый — ответила ворона — да, мы живем долго, до трёхсот лет. Хотя секрет нашего долголетия является коммерческой тайной, но я всё же поделюсь с тобой этим секретом, уважаемый домля Далаказан Оса ибн Коса. В нашем долголетии играет большую роль целебная еда. То есть мы, вороны, в основном едим дерьмо. Вот в чём секрет. Я понимаю, что мои слова о секрете долголетия могут вызвать у тебя и у твоих учеников трудноконтролируемый смех. Особенно у пузатого ученика с лысой головой, с ученической сумкой на плечах, который осенними туманными днями собирает хворостину в свою ученическую сумку. Но я должна сказать, что дерьмо, которым мы, вороны, питаемся — в миллион раз чище, чем дорогостоящие чёрная и красная икра и другие различные деликатесы, которые едят некоторые нечестные руководители и их семьи. Они могут это позволить себе, потому что они — толстосумы-коррупционеры, которые занимаются отмыванием грязных денег через мировые банки, грабя природные богатства, принадлежащие народу — золото, нефть, хлопок, коконы шелкопряда и всё остальное.

Далаказан задал вороне следующий вопрос:

— Второй вопрос, который меня интересует, тоже очень острый, это вопрос о вашем размножении. Я не знаю точного количество ворон на белом свете, но лично меня интересует, где вы, вороны, строите себе гнёзда и умудряетесь так незаметно размножатся?! Я никогда не видел ваших гнёзд в нашем Таппикасоде. Пожалуйста, пару слов обо всем этом.

— Я вижу, ты очень наблюдательный учитель. Да, мы не строим в этих теплых краях гнёзда. Мы гнездимся в основном на севере, где зимой бушует пурга, воют голодным волком ветры, где холода опускаются до сорока, пятидесяти градусов ниже ноля. Суровая зима, снег, метели, которых боятся северные люди, для нас — просто рай! А жара, которую любят южные люди, для нас — сущий ад! Такой вот парадокс. Поэтому когда на север приходит весна, мы летим на юг, где в это время заметно холодает. Мы, вороны, предпочитаем холод. Любим снегом покрытые хвойные леса! На севере я видела многих гастарбайтеров из Средней Азии похожих на тебя, и им порой очень трудно адаптироваться к суровым условиям севера. Многие по-русски — ни бельмес, и по этой причине они не могут найти себе приличную работу. По этой простой причине они вынуждены работать на стройках и мусорных свалках или устраиваться дворниками. Я видела одного молодого гастарбайтера, узбека по имени Абессалом, который работал на стройке. Он таскал раствор в ведрах на одиннадцатый этаж по лестнице, без лифта, представляешь?! Я как-то прислушался к его разговору со своим земляком, и он сказал, что ради экономии денег, которые он отправлял домой родителям, Абессалом плохо питался. То есть ел только черный хлеб с луком. В результате его организм ослабел. Короче говоря, этот гастарбайтер Абессалом как-то раз поднимался по лестнице с двумя тяжелыми ведрами, наполненными раствором. От усталости и напряжения у него вздувались шейные артерии. Дойдя до десятого этажа, он неожиданно потерял равновесие, упал и покатился вниз по лестнице. Голова у него треснула как тыква. Он вывернул ногу. Но этот гастарбайтер, по имени Абессалом, собрался силами и продолжил подниматься наверх с вёдрами. И продолжал работать. А что делать? Прекратишь работу — тебя уволят. А без работы нет денег. Нет денег — нет и тебя. А Абессалому нужно женится. А на какие шиши прикажете жениться?

Особенно меня поразил услышанный мной его разговор по телефону со своими родителями. Мама Абессалома спрашивает его со слезами, почему, мол, ты, окаянный мало отправляешь денег по «Вестерн Юниону». Небось, ты тратишь все деньги на выпивку, посещаешь дорогие рестораны с девушками легкого поведения и навещаешь публичные дома! Зачем, грит, я, дура, вообще родила тебя! Убила бы лучше тебя в роддоме, задушив тебя подушкой, в отсутствии в палате медработников!

Абессалом безмолвно плакал в телефонной будке, утирая слезы грязным кулаком. На улице шёл обильный снег. Он вышел из телефонной будки и пошел по густом снегу, плача и спотыкаясь, и растворяясь в круговороте снежных хлопьев. Бедный голодный Абессалом шел сквозь пургу по тротуару, освещённому тускло светящими уличными фонарями. Когда он сворачивал на улицу Дружба народов, он увидел группу бритоголовых парней. Они были вдрызг пьяными, и один из них, увидев Абессалома, остановил его.

— Ты чего шляешься тут а, черный?! — крикнул он.

— Я приехал из Средней Азии и работаю на стройке. Мое имя Абессалом — ответил Абессалом, с опаской глядя на пьяного парня с бритой головой.

— Что?! Абессалом?! Ни фига себе! Ты еврей что ли?! — вопил бритоголовый.

— Нет, я узбек — сказал Абессалом.

— Кого ты обманываешь а, узкоглазый?! У узбеков не бывает имени Абессалом! Это еврейская имя!! Всё, каюк тебе, Абессалом! Молись! — сказал пьяный бритоголовый и начал бить его бейсболной битой. К нему присоединились его дружки выкрикивая фашистские лозунги и стали пинать Абессалома куда попало. Защищаясь руками и ногами, Абессалом кричал, чтобы они не били его и что его на самом деле зовут Абдусалам, но по вине работника сельсовета его матери выдали свидетельство о рождении, написав его имя с ошибкой — Абессалом.

— Я кричала «каррррр! каррррр!», не бейте, говорю, его, он честный и добросовестный гастарбайтер из Средней Азии! Но пьяные бритоголовые парни, к сожалению, не знали птичьего языка, тем более литературу, и в результате они убили бедного Абессалома, который, работая на голодный желудок на стройке, отправлял деньги своим родителям. Потом они выбросили труп Абессалома в канаву, где на следующее утро мы, вороны, сьели его, чтобы зря не пропала плоть такого хорошего, трудолюбивого гастарбайтера из Средней Азии. Спустя недели мы ели на завтрак труп того бритоголового парня, который со своей фашистской шайкой убил Абессалома. Его тело лежало в доль автотрассы. Интересно то, что его убили свои же дружки неофашисты — сказала ворона, завершив свой жуткий рассказ и, попрощавшись, улетела восвояси.

Далаказан Оса ибн Коса взгрустнул, думая о бедном гастарбайтере Абессаломе, который стал жертвой фашизма в мирное время. Ученики Далаказана тоже погрузились в раздумье, глядя на костер, который горел с треском, выбрасывая в туманный и холодный воздух алые искры, похожие на звезды.