Мы вскарабкались вверх по склону дюны и неподалеку от вершины наткнулись на небольшое, поросшее кустарником, углубление, в котором вполне мог укрыться один человек. Восходящее солнце прогоняло из пустыни утреннюю прохладу, и обратившееся ко мне лицо Клариссы блестело под модной широкополой шляпкой, вдоль ленты которой виднелись пятна, оставшиеся от пота. Блузка выбилась у нее из-за пояса, брюки порвались на колене. Сейчас она совершенно не напоминала той невероятно аккуратной и невероятно робкой девушки, которую я впервые увидел за рулем «линкольна».

— Надеюсь, на этом мы и остановимся, — тяжело выдохнула она, не делая никаких попыток привести в порядок свою порядком порастрепавшуюся одежду. — Не знаю, смогу ли одолеть еще один такой подъем... Мэттью!

— В чем дело?

— Сейчас не время!

— Тогда застегни свою блузку, — отозвался я. Она застегнула пуговицы, заправила блузку за пояс и слегка улыбнулась.

— Когда-нибудь я с удовольствием послушаю, что можно найти привлекательного в растрепанной девушке, которая к тому же падает с ног от усталости. Сейчас же меня больше интересует, что ты намерен отыскать.

— Мы пытаемся найти уютное и удобное местечко, в котором подождем, пока кто-нибудь придет по наши души.

— Прости, что спросила.

— Когда начнется фейерверк, ты еще не раз порадуешься, что мы потратили время на поиски, — заверил я. — Эта укромная нора поступает в полное твое распоряжение. Я займу предыдущую, которую мы только что осматривали.

С этими словами я принялся снимать с себя рубашку. Это был один из тех свободных хлопчатобумажных нарядов, которые я приобрел в Энсинаде, как более подходящие для местного климата, нежели тяжелая шерстяная одежда, пригодная для Санта-Фе и более северных районов. Эдакая расписная рубашка, голубая с красной вышивкой, из числа тех, что шьются специально для туристов, которые находят в них настоящий местный колорит. Правда, ни один туземец и под угрозой смерти не облачился бы в подобное одеяние, но я счел, что в сочетании с изрядно потрепанными джинсами у меня получится типичный наряд туриста. Теперь я аккуратно пристроил рубашку на кустах в нескольких ярдах от убежища Клариссы, так, чтобы издалека было заметно лишь смутное пятно. Во всяком случае, я на это рассчитывал.

— Итак, это я, — пояснил я. — Сам я залягу и буду поджидать их здесь. Я достаточно коварен, а потому объехал вокруг, чтобы запутать следы — вон там, в песке. Конечно, и они не дураки, а стало быть, ожидают засады. И, чтобы они наверняка не прошли мимо, ты будешь время от времени встряхивать куст, скажем, каждые две-три минуты. Не чаще и не слишком сильно. Смотри, не перестарайся и не дай себя увидеть. Если начнется стрельба, заройся поглубже и не шевелись. И пожалуйста, никакой самодеятельности, каким бы уместным тебе это не показалось. Просто лежи в укрытии. Я за тобой вернусь, обещаю. Справишься с заданием?

— Да, но почему ты так уверен, что кто-то...

— Ты же сама видела следы.

— Значит, перед нами проехала машина. Разве ты не этого ожидал?

— Нет. Рамон должен был прикрывать нас сзади и убедиться, что за нами не следят. После чего догнать нас.

— Турист или рыбак?

— Который ночью слоняется по дюнам?

— С чего ты взял, что он приехал ночью?

— Он проехал слишком близко к болоту и чуть было не застрял. При дневном свете он не допустил бы такой ошибки. Тем не менее, следы он оставил специально. В противном случае, он остановил бы машину в другом месте и пришел пешком. Отсюда, по всей вероятности, следует, что он держал нас на прицеле, когда мы подъезжали к этой лагуне. Не стрелял, потому что человек, сидящий в машине, не слишком удобная мишень. Этот парень надеялся, что я, как и пристало следопыту, выгляну наружу. Вот тут-то он меня и достанет. Но я поспешно развернулся и отъехал в неожиданное место. Поэтому стрелять он мог только в тебя, а ты его, видимо, не слишком интересовала.

— Превосходно, — проговорила она. — Премного благодарна. Что ж, мне всегда хотелось увидеть, как действует настоящий супершпион. Правда, пока я не слишком понимаю происходящее. В конце концов, до сих пор мы не видели и не слышали никаких признаков жизни.

— О признаках жизни можете не беспокоится, миссис О, — заверил я. — Нас больше интересуют признаки смерти. Помни, не отрываться от земли. Даже если все вокруг начнет проваливаться в преисподнюю. Не отрывайся от земли. Теперь полезай на место, посмотрим, насколько ты будешь укрыта...

Я оставил ее лежащей на песке и отправился в собственную резиденцию, расположенную футов на пятьдесят ближе к океану. Предположительно, они должны были появиться именно с этой стороны, разве что я имею дело с настоящими оригиналами. Укрытие у меня было похуже, чем у Клариссы, но я надеялся, что оно мне не слишком понадобится. Я взглянул на часы. С тех пор, как мы оставили вездеход, прошло двадцать минут. Что ж, ловушка не удалась, жертва всполошилась и прежде чем предпринять дальнейшие действия, они должны были провести военный совет. Потом двинуться, медленно и осторожно, сперва убедившись, что никто не остался рядом с машиной и не нападет на них сзади. Если эти люди хоть немного в курсе дела, то знают, что предполагаемая добыча умеет огрызаться. Если бы мне хотелось исключительно убраться отсюда целым и невредимым, я бы просто развернулся и помчался прочь, не разбирая дороги. Думаю, они тоже это понимали.

Прошло еще двадцать минут, прежде чем я услышал одного из них. Эти парни не торопились. И их трудно было бы за это винить. Эта неровная, поросшая кустарником, песчаная прибрежная полоса представляла собой идеальное место для засады. Наконец, глядя на то место, где наши с Клариссой следы — едва заметные углубления в песке — пересекали небольшой гребень справа, прежде чем опуститься вниз неподалеку от меня, я увидел, как из-за чахлых кустов осторожно высунулась темная голова. Лицо тоже было достаточно смуглым. Голова не принадлежала Эрниману, разве что ему вздумалось воспользоваться париком и макияжем, в чем я в данных обстоятельствах не видел особого смысла.

Расстояние было слишком велико для уверенного выстрела из револьвера, а я предпочитал не рисковать. К тому же не исключено, что Рамон без предупреждения изменил свои планы и приехал первым. Это было бы опасно и неразумно с его стороны, и я сильно сомневался, что он способен на такую глупость, но тем не менее предпочитал быть уверенным, что по ошибке не отправлю к праотцам порядочного мексиканского агента. Тут голова исчезла и куст слегка пошевелился — человек двинулся в мою сторону.

Итак, один шел по следу. Предположительно, как минимум, еще один прикрывал его с одной или другой стороны. Возможно, я себе несколько льстил, и все же маловероятно, чтобы кто-либо отрядил одиночку управиться со специалистом моего профиля. Вскоре я заметил и человека на фланге, или одного из них, он шел по углублению от океана в сторону моей личной дюны. Следопыт резко остановился. Он нашел то, что искал: куст, пошевелившийся в полной тишине раннего утра, слабый проблеск голубизны на унылом фоне пустыни...

Следующий поступок человека разрешил все мои сомнения относительно его личности. Он просто бросился в сторону и, припав к земле, дал по пятну в кустах длинную очередь из своего автомата. Оставалось надеяться, что Кларисса, разнообразия ради, следует указаниям и не высовывается. Пули подняли наверху тучу песка и, похоже, безнадежно испортили мою обнову. Оружие у него било без промаха.

Следующее его движение предугадать было невозможно, но мне повезло. Низко пригибаясь, он бегом кинулся вверх по склону с моей стороны, направляясь к углублению, которое прикрывало бы его со стороны Клариссы. Оказавшись у него за спиной, я тщательно, как на охоте, прицелился и аккуратно срезал его. В то же мгновение я откатился в сторону и продолжал катиться вниз по склону как дети, играющие на пляже, когда все потонуло в оглушительном грохоте. Человек с фланга поливал только что оставленное мной место на вершине холма из еще одного автомата. Я не знал, что он успел зайти ко мне за спину, потому как на несколько минут упустил его из виду, пока наблюдал за вторым. Тем не менее, имея поблизости еще одного врага, было бы глупо оставаться на месте и наслаждаться своим снайперским искусством.

Я вскочил на ноги, обежал вокруг дюны и увидел его. Он как раз спускался с невысокой вершины соседнего холма — маленький темнокожий человек, ничуть не похожий на Эрнимана. Попытка остановиться на месте ему не удалась — подвел песок. Он присел, соскальзывая вниз, и я выстрелил дважды, а потом еще один раз, но расстояние было слишком велико. Пуля лишь слегка задела его, заставив выронить автомат. Мужчина попытался потянуться за оружием, но сообразил, что от смерти его отделяют считанные мгновения. Поэтому он развернулся и, тяжело прихрамывая, побежал в поисках укрытия. Я дважды нажал на спуск и увидел, как в стороне взметнулась струйка песка. Проклятие. Вряд ли меня оправдывало то, что я запыхался и не имел твердой опоры под ногами. Итого, пять выстрелов. Мужчина повернулся и выстрелил в меня из пистолета. Оружие он сжимал одной рукой, как в тире, но результата добился не большего, чем я. После пяти выстрелов мой «смит-и-вессон» был пуст. К тому времени, как я извлек «кольт», позаимствованный у Грегори Коутиса в другой стране и в другой жизни, противник исчез.

Я скривился и осторожно двинулся назад вокруг своей дюны, туда, где надеялся вновь увидеть первого преследователя. После моего выстрела он рухнул плашмя на землю, выронив перед собой автомат, но теперь сжался в комок у подножия песчаного склона. Оружие исчезло. Хитрец. Я сел на землю, оперся локтями о колени, взвел револьвер и тщательно прицелился, удерживая оружие обеими руками. Тем не менее, пуля ударила в песок, не долетев до него. Либо Грегори Коутис никогда не удосуживался выверить свое оружие, либо зрительное восприятие сотрудников БВБ радикально отличалось от нашего. Конечно, мне следовало раньше опробовать неизвестное оружие, но я не предполагал, что оно мне пригодится. Оставалось, когда я выберусь из этой переделки, если, конечно, из нее выберусь, установить в личном календаре новый праздник: день Некомпетентности.

Тем временем промашка подтолкнула мою мишень к действию. Мужчина начал тяжело подниматься, разворачивая в мою сторону неуклюжий маленький автомат. Я компенсировал особенности зрительной системы Грегори Коутиса поправкой на восемнадцать дюймов. Пуля попала точно в цель, парень согнулся, и я добавил еще одну для уверенности, что он не станет докучать даме в мое отсутствие. Было бы неплохо прихватить его автомат или оружие его напарника, но времени на это не оставалось. Я помчался в сторону океана, на бегу перезаряжая оба револьвера, что обошлось мне в три потерянных патрона. Впереди на песке виднелись следы крови. Наиболее вероятным представлялось, что оставшийся в одиночестве беглец, к тому же раненый, откажется от своих кровожадных планов ввиду их явной неосуществимости и направится прямиком к своей спасительной машине, не помышляя о засаде. Вряд ли кто-либо успел вывести из строя или заминировать мой вездеход. И скорее всего, остальные средства передвижения уступали ему в размерах. Два первых предположения оправдались. Никто не стал в меня стрелять, когда я, сломя голову, рванулся к фургону. Машина завелась с первой попытки и при этом не взлетела на воздух. Я перевел рычаг переключателя до отказа вперед, в соответствии с наставлениями продавца, обеспечивая максимальную тягу. Сдал назад, развернулся, и поехал по выразительным следам колес, уходящим к северному краю лагуны. Вскоре они свернули в сторону дюн, и я последовал за ними.

Моя пуля не позволила противнику перемещаться слишком быстро. Он еще не успел добраться до своей машины, когда завидел мой огромный фургон, грохочущий и подпрыгивающий на ухабах.

Мужчина быстро оглянулся и принялся отчаянно карабкаться вверх по песчаному склону туда, где на поросшей кустами вершине стояла машина. По всей видимости, место было выбрано специально, чтобы наблюдать за лагуной и дорогой. Мне припомнилось, что противоположный склон гораздо более крутой. Команда противника прибыла сюда на одном из маленьких «фордов» с приводом на четыре колеса, которых окрестили в честь норовистой лошадки. Подтвердилась моя третья догадка. «Форд» был почти вдвое меньше моего трехтонного монстра. В гонках на выживание все преимущества оказывались на моей стороне.

Беглец добрался до своей цели. Я увидел открывшуюся дверцу, но мой вездеход уже начал подниматься вверх по склону. Оставалось надеяться, что он не спасует перед задачей, которая оказалась по силам меньшей машине. Огромный фургон с ревом карабкался все выше и выше, как пес, зубами и когтями прокладывающий себе путь. Водитель еще не успел завести мотор, когда массивный передний бампер ударил сзади его машину. На мгновение я усомнился, хватит ли у нас сил справиться с задачей, но вездеход продолжал с ревом и грохотом упрямо двигаться вперед и, наконец, вытолкнул «бронко» за грань обрыва. Я затормозил на месте, которое он только что занимал, и выпрыгнул наружу с оружием наготове.

Маленький неустойчивый «форд» скользил вниз по отвесному склону дюны. Водителю так и не удалось завести мотор. На моих глазах задние колеса машины начало заносить вправо. Сначала едва заметное смещение увеличивалось с каждой секундой. Наконец автомобиль развернулся почти поперек склона, перекатился через крышу, остановился на левом боку и остаток пути прочитал в этом положении, остановившись там, где склон становился более пологим, приближаясь к лагуне.

Мгновение спустя верхняя дверца открылась и появилась рука, сжимающая пистолет. Затем из кабины выкарабкался, — вернее, начал выкарабкиваться — мой несостоявшийся убийца. Я к этому времени успел прийти в себя и приготовиться, удобно усевшись и упираясь локтями о колени. Обеими руками я сжимал револьвер, мой собственный револьвер! Настала пора наконец показать, на что я способен. Что я и сделал.