За пять лет климат Амети существенно изменился. Проект «Тепловой удар» оказался успешным, и теперь его результаты были очевидны даже самым неисправимым скептикам. Местные жители назвали этот его этап «Пробуждением». Вместо удивления и радости при виде маленького облачка в небе теперь они были счастливы, когда видели через унылую серую завесу облаков небольшой участок чистого неба.

Температура воздуха поднялась до нескольких градусов выше нуля, и ледник Барклай стал испарять растаявшую воду с феноменальной скоростью. Огромные облака поднимались над тающим льдом, едва не достигая уровня тропопаузы, где прокладывали себе дорогу вокруг планеты. Вслед им тянулся теплый, сухой воздух, что способствовало еще большему таянию льдов. Таким образом поддерживался круговорот воды.

Проплывая над тундрой, облака начинали темнеть и сгущаться, превращаясь в снеговые. К тому времени как снежные хлопья достигали земли, они представляли собой серые частички слякоти. Огромные полосы полурастаявшего снега лежали по всей планете; уходило очень много времени на то, чтобы они стекли тонкими струйками, часто вновь замерзающими от повторных снегопадов. По континентальным шельфам вновь потекли мутные реки, и глубокие трещины пересохших морей и океанов постепенно начали заполняться водой. Тонкие, вязкие потоки жидкости, стекавшие со склонов, уносили с собой кусочки соляной корки, которая лежала на поверхности, ничем не потревоженная, с тех самых пор, как начал формироваться ледник. Все это уходило в глубины возвращающихся океанов, где, растворяясь в воде, образовывало насыщенный раствор, такой же плотный и горький на вкус, как воды Мертвого моря на далекой Земле.

С неба постоянно падал град или снег, и воздушные перелеты стали опасными. Аэрокосмические самолеты были достаточно большими и мощными, чтобы летать в такую погоду, но маломощная авиатехника простаивала в ангарах. Нелегко было передвигаться и на автомобилях; грузовики превратились в снегоочистители и беспрестанно ездили взад-вперед по главным дорогам, расчищая путь. К каждому транспортному средству были поспешно приделаны «дворники» для очистки лобовых стекол. Большая часть проекта по возрождению экологии Амети была приостановлена до тех пор, пока атмосферная турбулентность не вернется на более приемлемый уровень. Насекомых, которых предполагалось выпустить первой партией, еще не клонировали. Бункеры с банком семян были тщательно запечатаны. Эти глобальные изменения практически никак не отразились на организмах медленной жизни. Те нормально функционировали и под снегом, но иногда попадали в быстрые течения. Не имея даже рудиментарных инстинктов выживания, они не могли отползти в сторону от бушующих по всей планете потоков.

Эта фаза экологического цикла Амети протекала именно так, как и ожидалось, утверждали ученые; просто она оказалась более интенсивной, чем то что предсказывалось в компьютерных прогнозах. По некоторым наспех сделанным подсчетам, с учетом новых условий, подобное положение дел продлится не более нескольких лет. Конкретных сроков, однако, не называлось.

Лоренсу нравилось «Пробуждение»; мальчик втайне посмеивался над тем, какую неразбериху оно внесло в тщательно разработанные планы корпорации «Макартур» и какие неприятности принесло его отцу. Это была такая же природа, как и на нормальных планетах; природа, которая насмехалась над человеческим высокомерием. Именно это Лоренс и хотел в первую очередь видеть в звездных системах по всей галактике, где различные планеты являли собой пример еще более странной метеорологии. Тем не менее примерно после первых девяти месяцев снегопадов и затянутого темными облаками неба даже Лоренсу наскучили эти новые природные феномены.

Скука была одним из факторов, которым его родители объясняли проблемы в поведении сына. К тому времени, как ему исполнилось шестнадцать, пришедший в отчаяние отец еженедельно отправлял Лоренса к доктору Мелинде Джонсон, местному психиатру; доктор Джонсон специализировалась на поведенческих отклонениях. Сам Лоренс обращал эти визиты в шутку; он либо карикатурно преувеличивал свои проблемы, либо просто отвечал на вопросы угрюмым «да» или «нет» – в зависимости от настроения. Возможно, это помогало ему скрыть свою отчужденность от всего общества на Амети. Именно поэтому психотерапевтические сеансы так и не возымели должного эффекта. Лоренсу следовало бы родиться в двадцатом столетии и быть американским астронавтом в шестидесятые годы или космическим астрофизиком в последние десятилетия двадцать первого века, когда звездолеты только-только начинали исследовать новые миры. Но сказать об этом доктору Джонсон означало бы расписаться в собственной слабости. Пусть она даже не надеется, он ни в коем случае не признается ей в этом. Доктор и то, что она поддерживала – «нормальность» Амети, – были не решением проблемы, а самой проблемой.

Таким образом обман и перемены настроения каждый раз заходили все дальше и дальше. Лоренс словно пытался проверить, где же находится предел допустимости подобного поведения. Все это время он окружал себя панцирем молчания, который становился все толще и толще с каждым разом, когда его отец бурно выражал свой гнев, а мать выказывала тихое неодобрение. Лоренса не интересовало ничего, кроме виртуальной реальности, и ничего не увлекало, кроме приобретения новых интерактивных игр. У него практически не было друзей; учителя почти махнули на мальчика рукой, а соперничество с братьями и сестрами переросло в настоящую войну. Он был самым настоящим трудным подростком.

Так что Лоренса невероятно удивило, когда отец однажды за завтраком сказал:

– Завтра мне нужно ехать в Ульфгарт на конференцию. Не хочешь составить мне компанию?

Лоренс окинул взглядом братьев и сестер, ожидая их реакции. Однако тотчас понял, что все, включая отца, смотрят на него.

– Ты меня спрашиваешь?

– Да, тебя, Лоренс.

Губы Дуга Ньютона изогнулись в обычной высокомерной улыбке.

– Зачем? – недоверчиво буркнул Лоренс.

– Господи! – Отец потер пальцами виски. – И правда, зачем? Может, чтобы поощрить тебя за примерное поведение? Или за отличную учебу? Или просто за то, что в этом месяце твои расходы за доступ к базам данных не превысили тысячу фунтов? Как ты думаешь, Лоренс? С какой стати я должен поощрять своего старшего сына?

– Почему ты всегда так со мной разговариваешь? К чему такой саркастичный тон? Почему ты не можешь разговаривать со мной, как с нормальным человеком?

– В противоположность тому, как я задал тебе вопрос?

Дженис и Рэй начали хихикать над ним, и Лоренс покраснел как рак. Он злобно посмотрел вокруг, проклиная себя за то, что его застали врасплох. Он никак не ожидал от отца такого предложения.

– Ну, так что там такое? – Он постарался задать этот вопрос таким тоном, словно в Ульфгарте его абсолютно ничего не могло заинтересовать.

– Первоклассный конференц-зал, где будет вестись обсуждение последней стадии договора с подрядчиками на строительство нового моста через реку Бли.

– Да уж, спасибо, можно подумать, мне очень хочется принимать в этом участие.

– Участвовать в конференции буду я, а ты можешь сидеть в пятизвездочной гостинице неподалеку. Один из моих помощников не сможет поехать со мной, а номер уже забронирован. Ты можешь спать сколько тебе вздумается, хоть все эти пять дней. Можешь при желании круглосуточно заказывать еду себе в номер. А еще там есть великолепно оснащенный спортивный центр и бесплатный бассейн. Освещение купола запрограммировано на тропический климат, так что можно позагорать. В твоей комнате предусмотрен безлимитный доступ к базам данных. Каждый вечер в баре играет оркестр. И тебе не нужно будет видеться со мной или даже обедать со мной все это время. Ну так что… не дашь своей матери отдохнуть несколько дней, прежде чем начнется новый учебный год?

Лоренс взглянул на мать. После того как родился последний брат, мать постоянно выглядела нервной и изможденной. Лоренс знал, что она принимает антидепресанты, запивая их водкой, и ненавидел ее за эту слабость. И еще больше ненавидел себя за то, что так жесток к ней. Все дело было в окружавшем его идиотском мире.

– Я… Да. Отлично. Звучит неплохо. Спасибо.

– Слава богу, на этой планете случаются чудеса, не так ли?

Лоренс вновь нахмурился.

Три дня спустя он не то чтобы наслаждался жизнью, но все же это был настоящий отдых. Здание отеля находилось в отдельном куполе – пятнадцатиэтажный треугольнике широкими стеклянными балконами, откуда постояльцы могли любоваться пышной зеленью парка. Казалось, на каждом дереве и каждом кусте ярко цвели самые разные цветы. Ветви и листья были полны какой-то необычной жизненной силы, несвойственной обычным растениям. Блестящие побеги росли практически на глазах. Роботы-садовники каждую ночь косили газоны, но утром, шагая по траве, казалось, будто идешь по толстому слою губки.

Лоренс улегся на шезлонг и устроился поудобнее. Большие верхние лампы излучали больше тепла, чем в тропическом куполе их фамильного поместья, проникая в каждую клеточку тела. Лоренс нашел свободное место на широкой площадке, окаймляющей большой круглый бассейн, – вдали от всех, но довольно близко к открытому бару, чтобы можно было жестом подозвать официанта. Поистине удивительно, что, когда он заказывал себе чего-нибудь выпить, никто не приставал к нему с расспросами по поводу возраста. Вчера он начал с пива, а затем перешел на коктейли. Некоторые из них были просто отвратительными, несмотря на интригующие цвета и заманчивые названия, и он уже собрался было вернуться к пиву, но неожиданно открыл для себя коктейль «Маргарита».

В бассейне вновь появилась уже замеченная им девушка. Лоренс слегка передвинулся – так, чтобы можно было обозревать всю территорию, не поворачивая при этом головы. Он надел зеркальные солнечные очки со встроенным в них аудиоинтерфейсом от мини-компьютера, который находился в его браслете. Глаза Лоренса были закрыты оптическими мембранами, так что он мог либо играть в игры, либо украдкой наблюдать за людьми в бассейне, либо даже вздремнуть, и никто не заметил бы этого. Вчера, прежде чем заприметить эту киску, он играл в «Гало» и попивал пиво.

Ей было, как решил Лоренс, лет шестнадцать; густые, до плеч, светлые волосы, длинные изящные ноги. Все ее тело было гибким и подтянутым. Это было легко рассмотреть, потому что на девушке был лишь черный купальник-бикини.

Всю оставшуюся часть дня Лоренс наблюдал за девушкой и потягивал коктейли. В бассейне плескался целый выводок детей разного возраста – от семи-восьми лет до его ровесников. Дети участников конференции, подумал он, предоставленные самим себе, пока взрослые обсуждают проблемы строительства мостов. Лоренс не присоединился к купающимся. Во-первых, он не слишком-то стремился к общению. Никогда не знал, с чего начинать разговор с незнакомыми людьми. А во-вторых, его тело. И не то чтобы он был стеснительным. Просто здесь, когда на нем были одни только плавки, Лоренс прекрасно понимал, что он намного полнее остальных семнадцатилетних юношей. Несмотря на свой рост и телосложение, которые школьные учителя физкультуры считали идеальными для футбола и гимнастики, Лоренс совершенно не интересовался спортом и не желал тратить на тренировки драгоценное время, которое можно занять интерактивными играми. Отсутствие физической нагрузки означало, что в отличие от сверстников с Лоренса так и не сошел детский жирок. Это было несвойственно для мира, где большинству детей прививалась новая ДНК для улучшения физиологии – в чем Лоренс мог воочию убедиться.

Девушка, на которую он обратил внимание, отличалась здоровьем и великолепной физической формой и, несомненно, выделялась среди остальных. Другие девочки, что резвились в бассейне, были симпатичными, но эта – просто сногсшибательна. Лоренс сам не мог понять, почему посчитал ее такой неотразимой. У нее было овальное лицо с пухлыми губами и выдающимися скулами – привлекательные, но вполне обычные черты лица. Ее серые глаза с неописуемой живостью смотрели на окружающий мир. Наконец Лоренс понял секрет ее очарования – девушка была необычайно жизнерадостной. Очевидно, так считали и другие – вокруг нее хвостом увивалась целая ватага мальчишек.

Лоренс молча наблюдал за тем, как она плескалась в бассейне. Затем вся группа ныряла и прыгала. Дети бегали по краю бассейна, толкали друг друга в воду, играли в мяч. Время от времени они вылезали из воды, чтобы сделать глоток-другой кола-колы, а затем вновь прыгали в бассейн. Все это время девушка смеялась и весело кричала.

Она вышла из бассейна как раз возле Лоренса; капли воды блестели на ее коже. У него перехватило дыхание, когда он представил, как трепещет это чудесное тело от его прикосновений. Боже праведный, как он ее хотел. Лоренс ощутил, как его охватило возбуждение. Пришлось срочно активировать свой браслет; оптические мембраны скрыли девушку, выдав список астрономических данных.

Бежать отсюда было бы странно. И он видел, что с другой стороны бассейна в шезлонге расположилась Наоми Караман. Она была – предположительно – главным ассистентом его отца. Лоренсу не нужно было говорить о том, что она выполняла ту же роль, что и все няни, которые каждый месяц появлялись и уходили. Красивая девушка двадцати с небольшим лет, темнокожая, с пышной фигурой и гладкой кожей. Она прохаживалась по краю бассейна в ярко-красном купальнике, предназначенном скорее для демонстрации форм, нежели для плавания. Она так и не проявила никакого интереса к конференции. Накануне вечером Лоренс видел, как она и его отец отправились в ресторан отеля на ужин с большой группой бизнесменов. На Наоми было серебристое платье с открытой спиной, а в волосах блестели золотые нити.

Несомненно, если бы она увидела, что Лоренс ведет себя странно, отец, конечно же, узнал бы об этом. Поэтому он, погрузившись в игру «Гало», отправился в путешествие по инопланетным городам. Эта игра с потрясающей компьютерной графикой была новым лидером на рынке мультимедийных технологий. Ее завезли с Земли, где у группы разработчиков и инженеров наверняка ушло много лет, чтобы воплотить в жизнь свою идею. В этой игре было показано большое количество обитаемых звезд, расположенных вокруг центра галактики, где сотни инопланетных рас мирно сосуществовали друг с другом. Игрок от первого лица был пилотом торгового и исследовательского корабля «Эбрис». На какой бы обжитой планете ни приземлилось судно, всегда возникала какая-либо проблема или потребность, которую можно было бы решить, добыв с другой планеты из этой галактики нечто технологическое, художественное, материальное, медицинское и даже духовное. Лоренс до середины прошел уровень, где прокладывал себе путь на планете, жители которой разводили питающиеся метаном растительные организмы. Раса разумных осьминогов нуждалась в этих организмах, чтобы завершить колонизацию новой планеты. Но достать эту растительность можно было лишь в обмен на особые минералы, которые находились на планетах с низкой гравитацией и атмосферой из инертных газов. Для этого вначале нужно было собрать команду ученых-исследователей и шахтеров. Как только это будет сделано, он сможет отправиться с разведывательными миссиями в дюжину подобных звездных систем в поисках нужной планеты. И именно этот уровень уже открыл несколько дальнейших возможностей для его корабля.

Невероятное количество деталей как экономических, так и физических. Звезды, планеты, космические явления и обитатели этих миров были такими реалистическими. Даже координаты квазаров были заданы верно. Все эпизоды игры идеально сочетались между собой; за три месяца, с тех пор как Лоренс закачал себе основную часть игры, он не обнаружил ни одной нестыковки в сюжете. Ведя свой корабль через дугу величественного свечения галактического сердца, Лоренс испытывал такое ощущение, словно он и вправду участвует в тренировочной миссии на корабле военной академии корпорации «Макартур» – как оно и должно было быть, если бы не глупость компании. Неудивительно, что компания-разработчик на Земле получала колоссальные прибыли, продавая лицензии на эту игру.

После изучения трех звездных систем с помощью большого количества микроспутников он наконец нашел такую, где находилась исходная планета. Лоренс посадил «Эбрис» на краю долины, поросшей бирюзовой травой, где две бинарные карликовые звезды висели над холмами. Завтра он займется добычей минералов. Лоренс заметил нескольких животных угрожающего вида, которые прятались в высокой траве. Он загрузил изображение в бортовой компьютер корабля, затем сохранил пройденный уровень и вышел из игры.

На противоположной стороне бассейна девушка лежала в шезлонге. Глаза ее были закрыты большими солнцезащитными очками. Вокруг нее, смеясь, крутилось несколько детей помладше. Трое мальчишек понастойчивее, толкаясь, сидели на краю шезлонга. Каждый изо всех сил старался казаться самым обаятельным, остроумным, осведомленным и непринужденным. Лоренсу показалось, что девушка смеялась скорее из вежливости, нежели потому, что находила их шутки действительно смешными.

Лед на дне бокала с коктейлем растаял, превратившись в жижу, которую невозможно было пить. Наоми Караман куда-то исчезла. Несколько взрослых купались в бассейне, остальные выходили из здания гостиницы.

Очевидно, конференция уже закончилась. Лоренс взял полотенце и направился обратно в гостиницу, чтобы заказать обед в номер.

Это было вчера. Сегодня он спустился вниз по своим меркам довольно рано – еще не было и десяти. Наградой за это ему стали удобно расположенный шезлонг и быстрое появление девушки. Этим утром на ней был купальник белого цвета; она была так же весела и жизнерадостна, как вчера. Лоренс поймал себя на том, что улыбается, видя, как радостна и беззаботна эта девушка. Вместе с ней пришли две девочки помоложе; они весело о чем-то лепетали. Старшей из них было на вид не больше лет одиннадцати, а младшей – примерно шесть-семь. Лоренс решил, что все они – сестры. У них были похожие черты лица. Теперь понятно, почему мальчики постарше так терпеливо относились к ним вчера.

Вскоре возле бассейна вновь собралась вся компания. Тотчас послышались смех и визг, любители плавания принялись толкать друг друга в воду. Лоренс весь напрягся, когда один из юношей, примерно его возраста, слишком сильно толкнул девушку в белом купальнике. Впрочем, та прыгнула в воду с неизменной улыбкой на лице. Лоренс вздохнул, сожалея о том, что не может подойти к ним, представиться и спросить, нельзя ли к ним присоединиться. Но теперь это может показаться глупо – после того как он целый день провел в стороне от всех, его наверняка сочли странным и нелюдимым. Да и что он им скажет? Не хотите ли поиграть в «Гало»? Вряд ли эта шумная толпа интересуется интерактивными играми. А уж она – тем более.

Лоренс приказал своему инфобраслету вновь вернуться в игру, и перед ним возникла затемненная долина. Из нижнего грузового отсека «Эбриса» выехало несколько джипов; главный из них вел сам Лоренс. На лобовом стекле находилась транслируемая со спутника карта. По ней можно было определять, в каком направлении ехать. Где-то далеко в голубой траве злобно рычали дикие звери.

– Эй, ты нас не выручишь?

Лоренс поставил игру на паузу. Девушка стояла рядом с его шезлонгом; с нее стекали капли воды. Неловким движением Лоренс поднял солнцезащитные очки и вынул из ушей наушники.

– Простите, что?

Не слишком ли пристально он на нее смотрит? Девушка стояла прямо под лампами, отчего Лоренс прищурился. Черт возьми, подумал он, наверное, я выгляжу как законченный идиот.

– Ты нам не поможешь? – В руках девушка держала мяч. – Нам нужен еще один человек, чтобы в командах было поровну игроков.

– В командах? – Он чувствовал, что его вопрос прозвучал по-дурацки.

– Да. Мы играем в водное поло. Нам не хватает одного игрока.

У нее был милый акцент, какой-то непривычный и мягкий. Интересно, откуда она?

– Да, конечно, хорошо.

Лоренс поднялся с шезлонга и втянул живот. Девушка была всего лишь на пару сантиметров ниже него. Ему это почему-то понравилось. Ему вообще нравилось в ней все. В его глазах она была само совершенство.

– Вообще-то я уже давно ни во что не играл. Наверное, у меня будет плохо получаться.

На самом деле он вообще никогда ни во что не играл.

– Ничего страшного. Я и сама никогда не играла в водное поло. И не думаю, что здесь много тех, кто знает точные правила игры.

– Что ж, отлично. Наверное, лучше, если я буду на воротах. Так от меня будет больше пользы.

Ну же, придурок, спроси, как ее зовут. Спроси! Девушка весело улыбнулась.

– Я тоже так подумала.

– Хорошо. Согласен. Как скажешь.

Девушка бросила Лоренсу мяч, который ему удалось поймать.

– Мы тебе помешали? – Она жестом указала на его очки и браслет.

– Нет. Совсем нет. Я просто играл в игру, только и всего. Я ее сохранил.

– Хорошо.

Девушка повернулась и зашагала обратно к бассейну.

– Он будет играть! – крикнула она своим друзьям.

В ответ на это известие на лицах мальчишек появились не слишком-то дружелюбные улыбки.

– Э-э-э… меня зовут Лоренс.

– А я Розалин.

Она ловко нырнула в воду, не подняв брызг.

В следующие двадцать минут Лоренс почти не видел ее. Водное поло оказалось именно такой дурацкой игрой, какой он себе представлял. Двадцать минут в воде, и кто-то все время изо всех сил кидает в тебя тяжелый мокрый мяч. В глаза и рот постоянно попадает сильно пахнущая хлоркой вода. От усталости Лоренсу было больно дышать. И вообще он чувствовал себя абсолютно измотанным.

Наконец игра приблизилась к финалу, вылившемуся в основном в спор о счете. Двадцать, может быть, тридцать. Лоренс пропустил много мячей. Крепко держась за перила, он по хромированным ступеням вышел из бассейна.

– С тобой все в порядке?

Перед ним, выжимая мокрые волосы, стояла Розалин.

– Да, все нормально.

Он слишком устал и потому не стал втягивать живот.

– Пить хочется.

На лице девушки читалось ожидающее выражение. Лоренс едва верил происходящему.

– Мне тоже, – выпалил он.

Шагая с ней через открытый бар, Лоренс ощущал на себе недобрые взгляды мальчишек. Некоторые из них позвали Розалин принять участие в следующей игре, но она лишь помахала рукой, крикнув, что, возможно, присоединится к ним позже.

– Мне нужно сделать перерыв, – сказала она Лоренсу. – Боже, откуда в них столько энергии?

– Я понимаю, о чем ты. Я здесь, чтобы отдыхать.

Она уселась на табурет на самом конце деревянной барной стойки. Это означало, что никто, кроме Лоренса, не может сесть рядом с ней. Присаживаясь возле Розалин, он сдержал улыбку.

– Ты здесь один? – спросила она.

– Нет, с отцом. Он на конференции.

– Понятно.

Розалин попросила официанта принести кока-колу.

– Мне тоже, – сказал Лоренс. Закажи он «Маргариту», это был бы самый настоящий выпендреж.

– Что у тебя за акцент? Я такого еще никогда не слышал. Мне он очень нравится, – поспешно добавил Лоренс. Не то чтобы она обиделась, но он больше не мог ничего придумать, что сказать.

– Дублинский.

– Это где?

Розалин рассмеялась.

Лоренс хмуро улыбнулся, понимая, что опять выглядит круглым идиотом.

– Извини, – сказала она. – Дублин – город в Ирландии, на Земле. Мы прибыли сюда три дня назад.

– На Земле? – удивленно переспросил Лоренс. – Ты прилетела с Земли? Ну и как прошел полет? Что ты видела в космосе?

Черт, какая несправедливость. Какие-то маленькие девчонки вроде ее сестер совершили космический полет, в то время как он, Лоренс Ньютон, вынужден провести всю жизнь внутри защитных куполов под безоблачным небом.

Девушка наморщила маленький изящный носик.

– Я вообще ничего не видела. Там нет окон. И всю дорогу меня тошнило. Но Мэри было еще хуже. Бр-р, мы, наверное, израсходовали весь запас бумажных полотенец, который был на корабле.

– Мэри?

– Моя сестра. – Розалин указала на старшую из девочек, плескавшихся в воде. – А вторую зовут Дженни.

– Милые детишки.

– Правда?

– О да. У меня самого пять младших братьев и сестер. Я знаю, что это такое.

– Пять. Ну надо же. Наверное, твои родители – примерные католики.

– А… знаю. Это такая религия, да? У нас на Амети особенно нет никаких религий. Люди здесь склонны верить в то, что Вселенная имеет естественное происхождение.

– А ты это знаешь наверняка?

– Да. – Лоренсу показалось, что она над ним насмехается. – Так почему же ты прибыла сюда?

– У меня погиб отец.

– О черт, извини. Я не хотел…

– Ничего страшного. Это было больше года назад. Автомобильная катастрофа. Все произошло очень быстро. В больнице сказали, что он ничего не почувствовал. Я уже смирилась с тем, что его больше нет. Хотя, конечно, мне его все равно не хватает. Но у нас были акции корпорации «Макартур» и много страховок, поэтому мама решила обналичить их и начать все с нуля. Я рада, что она так поступила. Уехав из Дублина, я избавилась от неприятных воспоминаний. На Земле сейчас вообще довольно паршиво. Она пользуется дурной славой.

– Да, это верно.

– А что тут такого?

– Ничего. Ты права. Хорошо всегда там, где нас нет.

С ее лица долго не сходила улыбка.

– Что ж, логично, Лоренс. Я никогда раньше об этом не задумывалась. Значит, ты считаешь, что через какое-то время мне на Амети станет скучно?

– На самом деле нет. Теперь здесь становится намного интереснее.

– Ну, тогда пойдем и посмотрим на нее.

Розалин взяла свой бокал с колой и встала.

– На кого?

– На Амети. Пойдем посмотрим.

– Хорошо.

Он улыбнулся ее импульсивности.

Розалин зашагала через газон, Лоренс поспешил следом. Девушка все время спрашивала его, как называются то или иное дерево или кустарник. Некоторые из них были похожи на те, что росли у них в фамильном поместье, но Лоренс не знал, как они называются. Розалин, похоже, не придавала этому значения.

Они подошли к краю купола, где нультен крепился к бетонному бордюру. Потрескавшаяся серая поверхность поросла мхом, а вот на скользком нультене мох зацепиться не мог. Розалин приникла к полупрозрачной пленке.

– Тебе это не кажется невероятным? – спросила она. – На мне только купальник, а я нахожусь всего в миллиметре от арктической метели.

– География здесь ни при чем. Все дело в технологии. Но ты права. Это действительно впечатляет. – Лоренс посмотрел на ее спину, на то, как она слегка выгнулась, чтобы прислониться к тонкому нультену. У девушки была гладкая, слегка загорелая кожа, под которой угадывались крепкие мускулы. – Конечно, эта технология несовершенна. А в некоторых случаях, наоборот, чересчур хороша.

– Что ты имеешь в виду?

– Корпорация «Макартур» продумала и разработала основные последствия воздействия программы теплового удара на окружающую среду, но они не всегда следуют ей до конца. Когда начал падать снег, он ложился на купола, как на любую твердую поверхность. Проблема в том, что нультен – прекрасный изолятор. Он не пропускает внутрь холод, но и не выпускает наружу тепло. Поэтому снег застрял, в особенности на самом верху куполов, где более плоская поверхность. Когда разработчики проектировали купола, они приняли во внимание следующую стадию «Теплового удара» – это будет дождь. Нультен может выдержать вес воды, стекающей по внешней поверхности, но никто не подумал о грудах снега, которые могут накопиться наверху. В каждом городе через трещины в лопнувшем нультене происходили сходы небольших снежных лавин. Это было чертовски опасно. Тонна снега, если упадет на голову, убьет так же легко, как и тонна стали. Несколько десятков людей погибли, было разрушено немало зданий. В каждом куполе пришлось поставить специальные поддерживающие решетки. По всей планете пришлось проводить восстановительные работы. На это ушло несколько месяцев и куча денег, и до сих пор все спорят о том, кто виноват и какая должна быть компенсация.

Розалин бросила на него быстрый удивленный взгляд, затем посмотрела на крошечные градинки, барабанящие по нультену. Тундра по ту сторону купола была абсолютно белой, даже клочки травы казались белыми неровными холмиками.

– Смотришь на это и глазам не веришь. Чудеса человеческой изобретательности, иначе не скажешь.

– Когда я был младше, Амети была совсем не такой. Все, что я видел вокруг, – это ледяная пустыня.

– Но изменить облик целой планеты! И притом не прибегая к экоциду.

– К экоциду?

Лоренс подумал, что ему, наверное, следует уделять больше внимания изучаемым в школе предметам. Розалин знала о Вселенной гораздо больше, чем он.

– На большинстве колонизированных людьми планет существует собственная биосфера, – сказала она. – И ни одна из них не похожа на земную. И вот приходим мы и убиваем ее гамма-излучением или токсинами и заменяем ее своими собственными растениями и животными. Экоцид – самая худшая разновидность империализма.

– Но ведь расчищается только территория вокруг человеческих поселений, а не полностью поверхность всей планеты.

– Ты рассуждаешь как настоящий повелитель галактики. На каждой обитаемой планете есть свои собственные виды, они уникальны и предназначены для существования в разумном равновесии с окружающей средой. Затем приходим мы и приносим конкурентные виды. Поначалу зоны земной биологии – это анклавы вокруг наших поселений, но затем население увеличивается, и эти зоны расширяются до тех пор, пока не вступают в конфликт с местной природой. А мы всегда призываем технологии на защиту нашей природы – это и есть наше преимущество. В конечном итоге на каждой планете, где когда-либо высадятся люди, местная флора и фауна уступят место нашей, и эти планеты станут жалкими копиями Земли. По крайней мере так предсказывается в некоторых прогнозах.

– Это произойдет еще не скоро.

– Да. Но именно мы запустили механизм в действие. – Розалин с печальной улыбкой взглянула на ледяной пейзаж. – Что ж, по крайней мере на Амети мы в этом не виноваты. Ты перекусить не хочешь?

Лоренсу хотелось бы вспомнить, когда его в последний раз видели гуляющим по парку с красивой девушкой. Но такого в его жизни отродясь не бывало – никаких подруг, только эротические фильмы и нескромные фантазии об одноклассницах. И вот теперь она появилась – самая что ни на есть настоящая, и все было так просто, что Лоренс даже подумал, не попал ли он через тоннель в какую-нибудь другую вселенную. Розалин была красавица, и, похоже, он ей нравился или по крайней мере она принимает его таким, как есть. И еще с ней легко поддерживать беседу. Можно сказать даже, беспечно болтать, чего он никогда ни с кем не делал, тем более с девушкой. Вернувшись к бассейну, они вместе сели в ресторане за маленьким столиком для двоих и продолжали разговаривать. Лоренс заказал чизбургер с двойным беконом и внушительную порцию картошки фри, а Розалин – салат из тунца.

Она объяснила, что остановилась в отеле всего на несколько дней.

– Мама сказала, что это для нас нечто вроде развлечения. Мы побудем здесь, чтобы прийти в себя после космического перелета, пока не будет готова наша квартира. Затем мы прямиком направимся в Темплтон, и я пойду в школу. Это будет скучно.

– Я живу в Темплтоне! – выпалил Лоренс.

– Вот как? Возможно, мы как-нибудь встретимся. Но сначала нужно будет немного освоиться. Я буду ходить в школу Хиллари-Эйр. Говорят, это очень хорошая школа.

Лоренс, даже не прожевав, проглотил кусок чизбургера, который едва не застрял в его горле.

– Это моя школа.

– Что?

– Я там учусь!

Его вопль привлек внимание поклонников Розалин, которые тотчас бросили на него недобрые взгляды. Они зашли в ресторан в расчете на то, что она, возможно, предпочтет сесть за один из больших столов.

Розалин радостно улыбнулась.

– Это просто замечательно, Лоренс. Ты сможешь устроить мне экскурсию по школе и познакомить меня со всеми. Согласись, нет ничего ужаснее, чем прийти туда, где ты вообще никого не знаешь.

– О, это точно. Я тоже такое терпеть не могу.

– Спасибо, Лоренс, это мило с твоей стороны.

– Никаких проблем.

Он отчаянно пытался придумать, с кем бы можно было ее познакомить. Возможно, с Аланом Крамли и еще с парочкой ребят. Ладно, об этом подумаю потом, сказал он себе. Сейчас самое главное – как можно дольше оставаться с ней рядом. Не испорти ничего. Просто не говори ничего глупого или патетического. Пожалуйста!

Перекусив, они вновь вернулись к бассейну. Розалин надела белую блузку и уселась в свой шезлонг. Лоренс сел в шезлонг рядом с ней, захватив с собой браслет и полотенце. Оказалось, что она даже не слышала про игру «Гало». Лоренсу это показалось удивительным; несомненно, это была одна из самых известных интерактивных игр. Но он достаточно долго рассказывал девушке про нее и демонстрировал, как играть, прежде чем инстинктивно понял, что пора сменить тему.

Когда Розалин спросила его о планах на вечер, Лоренс ответил:

– Не знаю. Пока никаких планов.

– А я собиралась послушать ансамбль в гостиничном баре. Мне он понравился. Я слушала его вчера вечером. Не думаю, что ты был там.

– Да… Меня там не было. Но… э-э-э… мне бы хотелось пойти с тобой. Если ты вечером свободна.

Похоже, ее это обрадовало. Лоренс заметил, что, когда Розалин чем-то довольна, на ее щеках появляются очаровательные крохотные ямочки. Это была даже не улыбка, а скорее какое-то скромное одобрение.

Лоренс расплылся в улыбке, едва сдерживая себя, чтобы не завопить от радости. Свидание! Но… Он пригласил ее на свидание, и она согласилась прийти? Или, что еще более невероятно, она сама захотела встретиться с ним? Не важно! Он пойдет на свидание!

– Я обожаю танцевать! – радостно произнесла Розалин.

Лоренс чуть не застонал от восторга.

Как это вообще могло быть – так легко получить согласие самой красивой девушки на Амети прийти на свидание? А ведь он вообще не умеет танцевать. Лоренс полтора часа собирался в своей комнате. Семь минут мылся в душе, используя крошечные гостиничные кусочки мыла, затем щедро побрызгался дезодорантом. Три минуты одевался в светло-зеленые брюки и серо-голубую рубашку с черным, расшитым золотом жилетом – наверное, самые красивые из всех его вещей. Мать настояла на том, чтобы он захватил их с собой на случай, если отец захочет взять его с собой на ужин. Спасибо тебе, мама! И в течение восьмидесяти минут он через инфобраслет брал уроки у виртуального учителя танцев. Для этого Лоренсу пришлось войти в образовательную базу данных гостиницы, потому что в его собственных базах данных ничего такого, конечно же, не имелось. К счастью, он был знаком с основными танцевальными фигурами – каждый год его семья проводила несколько званых обедов, где Лоренс должен был танцевать либо со старыми тетушками, либо с десятилетними племянницами. Дело оставалось за малым – лишь немного потренироваться.

Лишь взглянув на себя в зеркало перед выходом, Лоренс понял, что даже не представляет, что там за ансамбль и какую музыку он исполняет.

Когда он постучал в дверь, ему открыла мать Розалин, Люси О'Киф. Она была моложе его матери и выглядела более энергичной. Лоренсу она напомнила одну из тетушек со стороны отца, относящихся к числу тех независимых женщин, которые каждый год пару месяцев занимались консультированием по компьютерным программам, а все остальное время устраивали вечеринки и играли в теннис. Умная, активная, пышущая здоровьем, прагматичная и веселая. Также он понял, от кого Розалин унаследовала свою красоту – тот же самый маленький носик и высокие скулы.

– Так, значит, ты Лоренс? – весело произнесла она.

– Да, мэм.

– Заходи, Розалин уже почти готова.

У семьи О'Киф был номер с тремя спальнями. Это значило, что младшие сестры сидели в гостиной и хихикали. Сегодня днем Лоренс познакомился с ними, и все три очень быстро установили с ним доверительные отношения. Конечно, подобно всем маленьким детям, они действовали на нервы. Однако девочки были так увлечены тем новым миром, который для себя открыли, что не были чересчур навязчивыми. Лоренс не стал раздражаться по поводу их присутствия, напомнив себе о том, что в один прекрасный день Розалин придется терпеть присутствие его братьев и сестер. То есть… он на это очень надеялся.

Розалин вышла из своей комнаты. Лоренс увидел, что она одета в простое короткое платье синего цвета. Зато выглядела она в нем еще более привлекательно, чем в купальнике.

– Идите веселитесь, – пожелала им Люси.

Бар был таким же, как и во всех пятизвездочных отелях по всему свету. Прямо напротив двери располагалась небольшая стойка полукруглой формы с дюжиной бутылок спиртного на зеркальных полках. Вокруг столов стояли мягкие диваны и плюшевые кресла. Высокие потолки были умело замаскированы низким освещением. И неизбежно на центральном подиуме стояло пианино, за которым сидел музыкант в смокинге, развлекая пожилых гостей мелодиями более чем столетней давности.

Сегодня вечером здесь предлагались менее респектабельные развлечения. Ансамбль исполнял на электрогитарах баллады в стиле хард-рок. Танцевальная площадка освещалась голографическими прожекторами, излучавшими яркие волны разноцветных бликов.

Лоренс слегка отпрянул, когда двери лифта распахнулись и они с Розалин вышли в коридор. Он не привык к тому, чтобы вокруг толпилось так много народу. Было там и несколько подростков, которых он видел в бассейне, – они весело сновали взад-вперед. Розалин улыбнулась и, взяв Лоренса за руку, потащила в зал.

В конечном итоге было совсем не важно, что он не умел танцевать так, как остальные. Вокруг толкалось слишком много народу, и потому какие-либо энергичные движения здесь были попросту невозможны. Так что Лоренс просто топтался на месте и наблюдал за Розалин. Девушка великолепно танцевала, ритмично двигаясь в такт музыке.

Они взяли в буфете закуски и разговаривали, насколько это вообще было возможно под громкую музыку. Розалин пила пиво прямо из бутылки. Затем они еще потанцевали и еще выпили пива.

Лоренс ощущал, как бешено стучит его сердце, и от волнения весь покрылся потом. Испытывая радостное опьянение, он заключил Розалин в объятия посреди танцующей толпы. Девушка прильнула к нему, положив ему на плечо голову. Золотистый свет окутал ее, сменившись затем мерцающим сиреневым. Юноша и девушка улыбнулись друг другу. Лоренс вскинул голову, и они слились в поцелуе.

Ансамбль закончил выступать в два часа ночи. На танцевальной площадке осталось всего пять парочек – в том числе Лоренс и Розалин.

– Это было просто замечательно, – прошептала она. – Спасибо тебе, Лоренс.

Как только двери лифта закрылись, они вновь поцеловались. На этот раз в поцелуе чувствовалась настойчивость. Лоренс проник своим языком в ее рот. Затем дверь лифта открылась. Идя по коридору, они продолжали целоваться и обниматься. Лоренс провел рукой по спине девушки. Ему почему-то не хватало смелости потрогать ее грудь или запустить руку под юбку.

– Я не могу, – задыхаясь, прошептала Розалин ему в ухо. Она провела языком по его щеке, от чего Лоренс затрепетал. – Мама будет беспокоиться. – Дверь в ее номер открылась.

– Завтра? – взволнованно спросил он.

– Да. Увидимся возле бассейна. В девять часов.

У Лоренса так кружилась голова, что было удивительно, как он смог дойти до лифта, не говоря уже о своей комнате.

«Я не могу», – вот что она сказала.

Лоренс, не раздеваясь, бросился на кровать. Казалось, стены комнаты вращаются и вот-вот обрушатся на него. «Она говорила о сексе. Со мной. Мы весь вечер целовались». Когда Лоренс закрыл глаза и сделал глубокий вдох, он все еще ощущал прикосновения Розалин. Ее кожа словно горела огнем.

Но что же она имела в виду, когда сказала «да»? Он произнес лишь одно слово – «завтра?» Больше ничего, все было сказано открытым текстом. И она сказала «да». Да.

От такого количества пива, которое выпил Лоренс, он должен был моментально уснуть, но сон все не шел.

На следующее утро Лоренс уже сидел в шезлонге, хотя на часах было всего без двадцати восемь. Из всех постояльцев гостиницы он пришел к бассейну первым. Несколько роботов-садовников, которые занимались стрижкой газона, расступились в стороны, уступая ему дорогу. Над травой висел легкий туман от ирригационной системы; капли росы ослепительно блестели на тонких травинках. По крайней мере зрительно начало дня было просто впечатляющим.

Розалин пришла без десяти девять. На ней был черный халат; через плечо висела сумочка. Они улыбнулись друг другу. Лоренс постарался, чтобы его улыбка не выглядела неуверенной и глупой.

– Как ты рано пришел.

– Не хотел терять драгоценные минуты этого дня.

– С тобой все в порядке? У тебя усталый вид.

– Нет, все нормально. Просто немного не выспался. После всех этих танцев у меня жутко разболелись ноги.

– Бедняжка. – Розалин поцеловала его в макушку и уселась на противоположный шезлонг. – Ты уже позавтракал?

– Нет.

Как только прозвенел будильник, Лоренс тут же выбежал из своего номера. Он даже зубы не успел почистить – возможно, это тактическая ошибка, если он надеялся вновь поцеловать ее.

– Я знаю, что тебе нужно.

Розалин подошла к бару, который все еще был закрыт, и позвонила по телефону. Через несколько минут прибыли два официанта с подносами.

Они сели возле бара, заглядывая под серебряные крышки, закрывавшие многочисленные тарелки. Перед едой Розалин заставила его проглотить пару таблеток – от головной боли и от неприятных ощущений в желудке. Несколько минут до тех пор, пока лекарства не подействовали, Лоренсу было позволено выпить лишь немного апельсинового сока.

Она заказала воздушный рис, йогурт с кусочками фруктов, яичницу, сосиски, бекон, пудинг, грибы и помидоры, а на десерт – медовые пирожные. На столе уже стояли тосты с джемом и заварочный чайник с чаем.

– Отлично, – довольным тоном произнес Лоренс.

Обычно он вставал в половине одиннадцатого и завтракал горячим шоколадом и печеньем. Йогурт с фруктами оказался слегка кисловат, но все остальное было очень даже вкусно.

Розалин намазала на тост немного джема. Кроме йогурта, она больше ничего не ела.

– Завтрак – самый плотный прием пищи за весь день.

Его мать всегда говорила то же самое, но, услышав эти слова от Розалин, Лоренс понял и оценил смысл этих слов.

– Какие-нибудь планы на сегодня?

– Просто хочу прогуляться, – непринужденно ответила она.

– Я тоже.

Розалин оперлась локтем о стойку бара и, положив подбородок на ладонь, лукаво взглянула на своего спутника.

– Ты такой забавный, Лоренс. Я еще никогда раньше не встречала такого парня.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты почти все время ведешь себя так, словно боишься меня.

– Вовсе нет! – возмущенно запротестовал Лоренс.

– Это хорошо. У тебя такие красивые глаза – нечто среднее между серыми и зелеными.

– О! Э-э-э… спасибо.

Розалин отломила кусочек тоста и закинула себе в рот.

– Это я тебе намекаю, чтобы ты сделал мне комплимент. Есть во мне что-нибудь такое, что тебе нравится?

Доселе неведомая Лоренсу сила воли заставила его не смотреть на ее грудь. Вместо этого он взглянул в ее огромные серые глаза.

– Я даже не знаю, с чего начать, – тихо произнес он и покраснел.

Какое-то мгновение Розалин сидела неподвижно, затем на ее лице появилась широкая улыбка.

– Что ж, весьма неплохое начало. Для такого сдержанного человека, как ты, у тебя отличная тактика, Лоренс.

– Это не тактика. Это то, что я думаю на самом деле.

Девушка дотронулась до колена Лоренса и слегка сжала его.

– А ты все же милый. Я ведь поначалу подумала, что ты мистер Зануда – сидел себе в сторонке, пока все мы бегали вокруг бассейна, как обезумевшие кенгуру. Как большой серый волк, который наблюдает за стадом овечек и думает, кого бы съесть.

– Прости, но, похоже, ты не слишком хорошо разбираешься в людях. Я сидел там потому, что не знал, как завести разговор. Это действительно глупо.

– Нет. Не глупо. Нет ничего плохого в том, чтобы быть собой. Я очень надеялась на то, что ты не такой неискренний, как те мальчишки, что пытались развлекать меня в последние несколько дней.

Лоренс улыбнулся.

– Ты как будто магнитом притягиваешь к себе парней. Когда я сидел как мистер Зануда, то наблюдал за ними – они пол языками подметали, бегая за тобой.

– Ты бы слышал, какую чушь они несли. «Я был бы безумно рад показать тебе город». «Дублин, наверно, очень похож на мой купол, ты непременно должна прийти в гости». Как будто эти затянутые полиэтиленом теплицы могут иметь что-то общее с городом, чья история насчитывает тысячу лет. Господи! Я же сошла с космического корабля, а не с ковчега. Словно они все кузены из графства Эйнштейн.

– Точно, – осторожно согласился он.

– Графство Эйнштейн. – Розалин подняла бровь. – Там все приходятся друг другу родственниками.

Лоренс рассмеялся.

– Боже, с тобой так весело!

Розалин сделала скромное лицо и притворилась, что наводит порядок на подносах с едой. Все это время они просто улыбались друг другу. Лоренс еще никогда не чувствовал себя так уютно в чьем-либо обществе.

– А там, в Дублине, у тебя был парень?

– Не совсем. Ну, кое-кто мне нравился. У нас была пара свиданий. Ничего серьезного. Ну… ничего слишком серьезного. И слава богу. Мы оба знали, что я скоро уеду. В конце концов я поняла его намерения. Когда меня не будет, ему не придется страдать и искать себе другую девушку. Можешь в это поверить? Какой идиот.

– Да он просто ненормальный. Я бы на его месте нашел способ отправиться за тобой сюда. Пролетел бы на корабле без билета или что-нибудь в этом роде.

– О господи, куда я попала? – Розалин погладила его по щеке, словно проверяя, реальный ли он человек или привиделся ей. – А как насчет тебя, Лоренс? У тебя есть девушка? Ты можешь быть со мной откровенным, не стесняйся.

– А тут и стесняться нечего. У меня нет девушки.

– Теперь я понимаю, что попала на чужую планету. Позволь сказать тебе: в Дублине ты бы встречался по меньшей мере с двумя.

– Может, нам с тобой отправиться туда?

– Стоит мне подумать, что у тебя все в порядке по части юмора, как ты высказываешься на полном серьезе. Дублин ничем не отличается от всех прочих городов на Земле. Это старый и скучный город. А сейчас мы оба здесь. На планете, у которой есть будущее и нет проблем, свойственных другим планетам. Ты все еще так уверен, что не существует кого-то большого и сильного, кто вытянул для нас счастливую карту? Мне кажется, я не могу просто так быть такой везучей.

– Нет, это мне повезло. – Лоренс специально наклонился вперед и поцеловал ее.

Розалин протянула руки и погладила его волосы, крепче прижав Лоренса к себе. Их поцелуй становился все более и более страстным.

Люди, шагающие от гостиницы к бассейну, громко разговаривали. Розалин и Лоренс прекратили целоваться и уставились друг на друга. Лоренс нисколько не чувствовал смущения. Совсем напротив, он ощущал уверенность, лишенную какого-либо высокомерия. Оба знали, что затеяли, и каждый понимал, что другой это тоже понимает. Это почти успокаивало.

– Вскоре придут мои сестры, – пробормотала Розалин.

– Отлично.

Они рассмеялись и направились к своим шезлонгам. К бассейну пришли в основном дети помладше. Никто из них не обратил особого внимания на Лоренса и Розалин.

– Перед тем как идти плавать, нужно подождать с полчасика – пусть еда переварится, – сказала ему девушка.

– Хорошо.

Лоренс посмотрел, как Розалин сняла халатик. На сей раз на ней был купальник красного цвета, и Лоренс, нисколько не стесняясь, вздрогнул. Розалин кокетливо послала ему воздушный поцелуй и поудобнее устроилась на своем шезлонге.

Вскоре подошли ее сестры. Лоренс радостно поприветствовал их. Они вчетвером принялись весело болтать; девочки начинали хихикать каждый раз, когда упоминался вчерашний ансамбль и танцы.

Затем они всей компанией прыгнули в бассейн, и Лоренс вытерпел не одну попытку девчонок в шутку потопить его и поставить ему на голову большой пляжный мяч. В отместку за это он нырял под воду и хватал их за ноги. Девочки радостно смеялись и визжали. Лоренс даже не ожидал, что Розалин наконец скажет:

– С меня хватит.

Он подальше закинул мяч и рассмеялся, видя, как Мэри и Джейн бросились за ним вслед.

Розалин выжимала волосы, когда он вернулся к шезлонгу. Лоренс протянул ей руку, и Розалин взяла ее.

– Мне нужно чистое полотенце, – сказала девушка. Она посмотрела ему в глаза, и у Лоренса закружилась голова. Затем Розалин кивнула.

– Ну хорошо, – пробормотала она. – Хотя лучше бы это была твоя комната.

На мгновение Лоренс пришел в свое обычное состояние. Все, на что он был способен по пути в гостиницу, – это бросать на свою спутницу застенчивые, нервные взгляды. Розалин тоже притихла, словно придя в замешательство от того, кто с ней сейчас и куда они направляются. Когда Лоренс закрыл дверь своей комнаты, у него от волнения затряслись руки.

Розалин жестом указала на широкий балкон со стеклянной стеной.

– Ты не мог бы задернуть шторы? Я понимаю, это глупо, но…

– Все в порядке.

Он почти бегом бросился через комнату, чтобы задернуть тяжелую ткань штор. Комната тут же погрузилась в золотистый полумрак, и восхитительное тело Розалин оказалось словно окутано соблазнительной тенью. Она смотрела на широкую двуспальную кровать, и на ее лице появилось чуточку грустное выражение. Лоренсу хотелось совсем не этого. Он хотел, чтобы она улыбалась и умоляла его поторопиться.

– Ну же, – в отчаянии произнес он. – Если хочешь, мы просто можем взять полотенца.

Она отвернулась от кровати и протянула к нему руки.

– Нет, – сказала Розалин, когда они дотронулись друг до друга. – Мне не нужны полотенца. – Она вновь поцеловала его, на этот раз с прежней страстью. – И я точно знаю, чего хочешь ты.

– Тебя.

Она выскользнула из его объятий и отступила на шаг назад. Затем завела руки за спину и расстегнула застежки верхней части купальника. Крошечный кусочек материи упал на пол, обнажив восхитительную грудь.

– Ты такая красивая, Розалин, – проговорил Лоренс так тихо, словно разговаривал с самим собой. Проклиная себя за неуклюжесть, Лоренс дотронулся пальцами до ее темных твердых сосков и сжал их. Он услышал, как Розалин ахнула.

– Прости. Прости, пожалуйста.

Он слегка ослабил свои объятия, но так и не отпустил ее. Просто не мог отпустить; он не мог поверить, что ее тело такое упругое, такое гладкое, такое теплое.

Розалин нежно взяла его за руки и положила их себе на плечи, а затем опустилась перед ним на колени. Лоренс всхлипнул, когда она стянула с него плавки. Девушка с неприкрытым любопытством посмотрела на его эрекцию, затем вскинула голову и улыбнулась ему. Когда она поднялась, Лоренс торопливо потянул вниз ее трусики. Одна его рука ласкала ее грудь, вторая прошлась по животу, ощущая мягкие лобковые волосы, влажность и тепло.

Он то ли толкнул, то ли отнес ее на кровать. Их руки сцепились, губы слились в страстном поцелуе. Стало тяжело дышать. Прикосновения Розалин сводили Лоренса с ума.

Из эротических фильмов, которые ему приходилось смотреть, Лоренс знал, что нужно не торопиться, ласкать и возбуждать женщину, принимать в расчет ее чувства. Но в жаре и полутьме он едва мог вспомнить все то, что ему было известно. Здесь и сейчас с ним была самая красивая и соблазнительная девушка в мире, она тяжело дышала и извивалась под ним. Ее восхитительные ноги широко раскинулись. На ее лице на мгновение появился страх, когда Лоренс проник в нее. Вскоре испуганное выражение сменилось восторгом.

– О, черт возьми! – простонала она. – Все в порядке, ты только не волнуйся.

– Конечно, – пообещал он. – Конечно.

Как будто он сделает что-то другое. Лоренс начал двигаться медленно и ритмично, настолько осторожно, насколько был способен. Ему просто не верилось, что такое вообще возможно. В его обладании находилось это божественное тело. То, как плотно она обхватила его член, сводило Лоренса с ума. Через сжатые губы Розалин прорывались тихие стоны и удивленные восторженные вздохи. Лоренс больше не мог сдерживать себя. Он начал быстро и сильно входить в нее. Именно такие фантазии были у него, когда он впервые увидел Розалин. Он весь содрогнулся, испытывая оргазм, а Розалин вскрикнула.

Они разомкнули объятия. Лоренс тяжело дышал; голова у него приятно кружилась. Он повернул голову и увидел, как у Розалин вздымается грудь. Лоренс чувствовал, что буквально потерял голову от любви. Он был готов убить ради нее. Умереть ради нее.

Лоренс улыбнулся от счастья.

– Я твой, Розалин. Серьезно. Теперь я принадлежу тебе.

Она шевельнула уголком рта – получилось нечто отдаленно напоминающее улыбку. На лице ее читалось замешательство.

– Что случилось? – вскрикнул он.

– Лоренс, пожалуйста. В следующий раз не будь таким грубым.

Его чуть не вырвало. Как же скверно. Он обидел Розалин – единственного человека, который полюбил его. Обидел ее!

– Черт возьми. Прости меня, пожалуйста! – У Лоренса дрожали руки. Он боялся даже притронуться к ней. – Я не хотел тебя обидеть! Пожалуйста, прости!

– Все в порядке. – Розалин повернулась на бок и погладила Лоренса по голове. – Все нормально. Просто мне немного больно, только и всего.

– Обещаю, мы больше не будем этого делать.

– Нет, Лоренс, будем.

– Но тебе же больно, – запротестовал он.

– Лоренс, это был наш первый раз. Ты… мы научимся делать так, чтобы все было совсем иначе. – Розалин лукаво улыбнулась. – Все остальные люди не сдаются так быстро, правда?

– Ага.

Она провела языком по его уху.

– Если я буду получать столько же удовольствия, как только что получил ты, захотел бы ты прекратить это?

– Господи, ни в коем случае.

– Что ж, прекрасно.

– Хочешь попробовать еще раз? – Просто поразительно, что при одной только мысли о Розалин мужское достоинство Лоренса начало вновь оживать.

– Не сейчас. Давай немного подождем. Может, займемся чем-нибудь еще?

– Хорошо!

И так прошли все дни. Три дня в его комнате, на кровати. Их тела переплетались, а дыхание учащалось, когда они экспериментировали друг с другом. Если они слишком уставали, Лоренс и Розалин выходили к бассейну поплавать или поесть в ресторанчике. Прогулявшись вдоль периметра купола, они возвращались обратно и вновь до изнеможения предавались любви на протяжении нескольких часов. Лоренс нашел мультимедийные эротические файлы, и они с большим энтузиазмом изучали самые разнообразные позы. Мебель была достаточно прочной, чтобы выдержать их, а большая мраморная ванна просто приводила их в восторг.

Заниматься любовью они могли лишь днем. Розалин настаивала на том, чтобы на ночь возвращаться в свой номер. Лоренс не возражал. Он вообще не возражал всему, что она говорила или делала. В течение дня она принадлежала ему, и с каждым разом все дольше и дольше задерживалась у него. В последний день Розалин ушла от Лоренса в три часа ночи.

– Наш дом находится в куполе Лит, – сказала она, когда они, обнявшись, лежали на помятой простыне в те последние несколько часов, которые им суждено было провести вместе. – Это очень далеко от тебя?

– Нет. На мой прошлый день рождения мне подарили велоцикл. Я смогу доехать на нем меньше чем за десять минут. Или можно пройти по тоннелю между куполами – на это уйдет примерно двадцать пять минут. Думаю, это будет лучше всего, пока идет нынешняя стадия «Пробуждения».

Лоренс уже мысленно продумывал маршрут, через какие купола нужно будет пройти.

– Ты уверен, что нам будет легко видеться друг с другом? – встревоженно спросила Розалин.

– Очень легко. – Он провел кончиками пальцев по ее бедру – Лоренс обнаружил, что это возбуждает ее больше всего.

Девушка прижалась к нему, осыпая бесчисленными поцелуями его шею. Лоренсу стало щекотно.

– А ты знаешь мой код?

– Да. – Он прижал ее руки к кровати. – Я позвоню тебе, как только окажусь дома. Потом через час еще раз позвоню. И еще через час.

– Прости. Я не хочу, чтобы ты считал меня собственницей. Просто ты мне нужен.

– Ты приедешь в Темплтон на следующий день после меня. Мы сразу же увидимся утром в школе.

– Хорошо. – Она медленно кивнула, словно они обсуждали какой-нибудь брачный контракт. – Я подожду.

На следующее утро за Лоренсом и его отцом приехал лимузин. Дорога домой заняла пять часов. Лоренс откинулся на кожаном сиденье и с капризным видом смотрел на большие снежинки, что кружились за окном. Единственное, что он видел, – это Розалин, нежно улыбающуюся в его объятиях.

– У браслета испортился сетевой интерфейс? – осведомился Дуг Ньютон.

– Что? – Лоренс вернулся из мира своих грез. – Нет, папа, он работает нормально.

– Но ты им не пользуешься.

– Как-то не хочется.

– Черт возьми, тогда нам нужно прямиком ехать на станцию «скорой помощи»!

– Что, пап?

Дуг подхватил тон своего сына и удивленно посмотрел на него. С его оптических мембран исчезли синие базы данных. – Что?

– У нас для всего есть домашние правила.

– Послушай, Лоренс, я не изобретаю их специально для того, чтобы вызывать у тебя раздражение. Эти правила существуют, чтобы все мы могли цивилизованно жить под одной крышей.

– Да. Я это знаю. Но ты никогда не говорил мне, каковы правила относительно подруг.

– Подруг?

– Да.

– Но у тебя же… О… Ты ничего не рассказывал об этом, сынок. Ты когда-нибудь познакомишь нас с ней?

– Не знаю, папа, лучше скажи, каковы домашние правила на этот счет? Ей можно будет прийти к нам в гости?

Дуг Ньютон откинулся на сиденье и посмотрел на сына долгим внимательным взглядом.

– Ну ладно, сынок, ты уже достаточно взрослый, чтобы распоряжаться своей долей капитала, поэтому я не собираюсь обращаться с тобой, как с ребенком. Взамен я тоже ожидаю вежливости, хорошо?

– Да, хорошо.

– Есть два набора домашних правил. Мы будем очень рады, если твоя подруга придет к нам в гости. На самом деле – и ты это прекрасно знаешь – твоя мать сама будет настаивать на этом, как только выяснит, что у тебя есть девушка. Когда твоя дама придет к нам, вы с ней можете делать все, что вам вздумается. Играйте в теннис, футбол, плавайте в бассейне, вместе учите уроки. Также она может завтракать, обедать и ужинать вместе с нами. Чего ей нельзя делать – это ночевать в твоей комнате. Понятно?

– Да, папа.

– Второй набор правил очень простой – это такие же правила, как и в реальной жизни. Тебя не должны застукать. Ни я, ни твоя мать, и особенно твои братья и сестры. Чтобы никто, заходя в комнату, не застал тебя со спущенными штанами. Это тебе понятно?

Лоренс почувствовал, как покраснели его щеки – они как будто горели. Похоже, на этой неделе происходит куча изменений в его жизни.

– Я понял, папа. Не волнуйся, такого не случится.

– Рад это слышать. Просто удостоверься, что замок на двери твоей пещеры работает исправно.

– Он хорошо работает.

Дуг Ньютон ошеломленно покачал головой.

– Вот что я тебе скажу, сынок, – ты не перестаешь удивлять меня. Я полагаю, эта девушка реально существует, она не персонаж из компьютерной игры.

– Конечно же, существует!

– Слава богу! У нее есть имя?

– Розалин О'Киф.

– Не уверен, что я слышал что-либо о семье О'Киф.

– Ее семья не с Амети, папа. Они совсем недавно прибыли сюда.

– Вот как? Что ж, значит, у них имеется крупный пакет акций.

– Неужели это все, что тебя интересует – богатые ли они или играют на бирже?

– Если уж на то пошло, то да. Но, как нам обоим теперь известно, то, что важно для меня, не имеет никакого значения для тебя.

– Неправда. Просто…

Сейчас Лоренсу не хотелось сказать что-нибудь неправильное. Он еще никогда раньше так не разговаривал с отцом. Вся эта откровенность едва ли не вынуждала его ощущать вину за прежнее поведение. Наверное, он был немного эгоистичен по отношению к родителям. Но жизнь здесь отнюдь не простая. Похоже, они всегда слишком многого хотели для него и от него.

– Я знаю. – Дуг поднял руки. – Я чудовище. Думаешь, ты сильно отличаешься от меня? Если ты когда-нибудь найдешь время поговорить с бабушкой и дедушкой, спроси их, чего они натерпелись, воспитывая меня.

– Правда?

– Я же сказал – если ты когда-нибудь поговоришь с ними.

– Да, папа.

– Молодец, сынок.

Приехав домой, Лоренс загрузил персональный код Розалин в компьютер своего «логова» и попросил ИР установить соединение. На экране появилось улыбающееся лицо Розалин. Они проговорили целый час. В тот день он позвонил ей еще три раза, прежде чем отправиться спать. Ночью Лоренс дважды просыпался, протягивая руки, словно она рядом. В эти туманные мгновения между сном и реальностью он был не вполне уверен в том, что Розалин – не плод его воображения. Это немного пугало его.

Школа Хиллари-Эйр находилась в центре его купола – трехэтажное строение в форме буквы «Н», достаточно вместительное, чтобы по высшему классу обеспечить все условия для обучения полутора тысяч школьников. Территорию вокруг школы в основном занимали спортплощадки. Климат круглый год был одинаков – примерно как в начале осени в умеренных природных зонах. Это было необычное зрелище для детей, выросших в городе, где каждый купол гордился своими садово-парковыми изысками. Здесь совсем не было деревьев – просто широкое пространство, на котором росла изумрудно-зеленая трава и стояли всевозможные спортивные снаряды.

Но не настолько необычное, как взгляд Лоренса Ньютона, стоявшего на ступенях за полтора часа до официального начала занятий. Несмотря на погоду, он приехал в школу на велоцикле, чтобы уж точно не опоздать. Теперь он с нетерпением переминался с ноги на ногу, стараясь одновременно держать в поле зрения все девять арок между тоннелями. Отовсюду появлялись ученики, направлявшиеся к стеклянному вестибюлю школы.

Он заметил Розалин еще за сотню метров. Закричал и поднял руки, не обращая внимания на любопытные взгляды. Она увидела его и улыбнулась. Помахала рукой. Лоренс подбежал к ней, и они обнялись посреди толпы изумленных наблюдателей. Целоваться на публике было против школьных правил, но Лоренсу было плевать на это.

– Ты пришла, – тупо произнес он.

– Да. – Розалин с нервной улыбкой огляделась по сторонам. – Мне сегодня нечем заняться.

Они привлекали слишком много внимания, и Лоренсу было трудно разыгрывать непринужденный вид. Он обнял Розалин за талию, и они зашагали к лестнице.

Розалин сказала, что из отеля они благополучно добрались домой. Их квартира в куполе Лит оказалась неплохой, за исключением некоторых проблем с проводкой ретрансляционной сети. Еще у них было маловато мебели, и ее мать хотела на выходных обойти все магазины.

– Эта одежда сойдет? – спросила Розалин.

На ней была длинная темная юбка с белой блузкой и зеленым свитером. Волосы девушки были убраны наверх и заколоты зажимом в виде бабочки, что придавало ей строгий и аккуратный вид.

Лоренсу этот стиль показался невероятно привлекательным.

– Ты выглядишь просто потрясающе.

И вправду, одежда других девушек была куда более дорогой, но смотрелись они вовсе не так привлекательно, как Розалин.

От Лоренса не скрылось, что Алан Крэмли искоса смотрит на них, больше рассматривая Розалин, чем самого Лоренса. Они оба входили в число плохо успевающих учеников, и хотя Алан недавно стал заядлым футбольным болельщиком, да и сам играл тоже неплохо, отчего пользовался среди одноклассников куда большей популярностью, чем Лоренс.

Алан бросил на них хитрый взгляд за спиной у Розалин и в знак одобрения быстро показал Лоренсу большие пальцы. На мгновение Лоренса раздосадовало, что к его красавице подруге проявляют такое неуважение, но затем успокоился, почувствовав мужскую поддержку. С ним еще никогда такого не было.

– Так что я сейчас должна делать? – спросила Розалин.

Оставшуюся часть утра Лоренс провел с ней, помогая оформлять документы, затем провел ее по всему зданию школы. Он представил Розалин практически всем, кого знал. Очень скоро Лоренс заметил, что, когда рядом с ним была Розалин, знакомые приветствовали его более радушно – как девушки, так и юноши.

Пообедав в столовой, они вновь вернулись в вестибюль, где проходила запись в спортивные секции и на факультативы. Розалин записалась на бадминтон, легкую атлетику, женский футбол, в музыкальный кружок и на бухгалтерские курсы.

– А ты куда будешь записываться? – весело спросила она после того, как они обошли все столы.

– Пока еще точно не знаю, – пробормотал Лоренс. До этого он еще никогда никуда не записывался. Они еще раз медленно прошлись по холлу. Первыми в списке шли компьютерные курсы; Лоренс решил, что в любом случае знание компьютерных программ пойдет ему на пользу, а также поможет в учебе. Был в школе также и летный клуб; ему так и хотелось сказать: «Я не знал, что здесь есть такое». Летать – это было бы просто здорово, он часто играл в различные интерактивные игры-симуляторы (обычно включающие схватки с инопланетянами и воздушные бои) и знал, что настоящие полеты понравятся ему еще больше. Да и вообще вся эта идея до сих пор не давала Лоренсу покоя еще с тех времен, когда он мечтал стать пилотом космического корабля. Лоренс записался в летный клуб, что вызвало у Розалин улыбку одобрения. Предметом настоящей головной боли были спортивные игры; в конечном итоге он выбрал крикет, в основном по той причине, что тренировки должны были проходить в тот же самый день, что и ее футбол, так что они вместе будут оставаться после уроков. Еще одной причиной являлось то, что крикет был самой малоподвижной игрой из всех, которые были предложены в списке.

Днем, когда начались занятия, им пришлось расстаться, но после уроков Лоренс дождался Розалин в вестибюле и пригласил в гости.

– Я должен сказать тебе одну важную вещь, – извиняющимся тоном произнес он. – Маме просто не терпится познакомиться с тобой. Я могу отложить встречу на пару дней, но это все равно что предотвратить таяние ледника Барклай. Рано или поздно это должно произойти.

– Ничего страшного. Мне бы тоже хотелось познакомиться с ней.

– Правда? – осторожно спросил он.

– Да.

– Что ж, отлично. У меня с собой велоцикл. Мы можем доехать на нем домой.

– Велоцикл? Лоренс! Но у меня нет другой одежды. Я не могу выйти за пределы купола.

– Я знаю. Не такой уж я и дурак.

Он привел ее к гаражу, расположенному у края купола. Его трехколесный велоцикл стоял отдельно от остальных. Это было компактное средство передвижения с двумя передними колесами и двигателем сгорания высоководородистых соединений, заключенное в блестящий фиолетовый каркас. Гладкий, вытянутый пластиковый пузырь кабины давал водителю и пассажиру определенную степень защиты от стихии, хотя и оставался открыт с обеих сторон. На трех широких шинах имелись глубокие полозья для снега, но Лоренс все равно не мог разогнать велоцикл до скорости свыше пятидесяти километров в час без риска забуксовать. Десять лет назад каждый подросток в Темплтоне имел такой велоцикл или хотел его приобрести, но экологический цикл «Пробуждение» самым существенным образом ограничил применение трехколесок. Еще один верный признак того, что Лоренс родился не в тот век, для которого был предназначен.

Он нырнул в ящик под сиденьем и вытащил оттуда пару утепленных комбинезонов.

– Вот видишь?

– Вижу. – Розалин закатила глаза. – Очень полезная вещь, особенно если на тебе юбка.

– Э-э…

Лоренс почувствовал, как его щеки заливает краска.

– Все в порядке. Я справлюсь. Девушка начала переодеваться.

Розалин уселась на заднее сиденье, крепко обхватив Лоренса за талию, а он тем временем через термальный шлюз направил велоцикл на улицы Темплтона. Днем прошел легкий град, который снегоуборочные машины успели разгрести в стороны. Поверхность дороги была гладкой от антифриза и тускло светилась радужными пятнами. Лоренс был рад, что на велоцикле есть защитный пластиковый кожух.

Купола Темплтона мерцали опаловым светом на фоне низкого серого неба. В последние годы вид города приобрел более резкие, индустриальные очертания и казался менее совершенным, чем тогда, когда Лоренс был маленьким. Тонкая полоска растительности, окаймлявшая дороги, практически исчезла. Бетонные сточные канавы были вырыты в ледяной грязи вдоль каждого главного шоссе, а горы выкопанной земли так и оставались лежать на обочине. Единственным оставшимся намеком на растительную жизнь были дурно пахнущие водоросли, заполонившие глубокие протаявшие расщелины в осыпях.

Во всех вентиляционных отверстиях в куполах теперь стояли новые фильтры, предназначенные для того, чтобы в вентиляторы и теплообменные механизмы не попадали снег и слякоть – огромные коробки на стальных ножках из гальванизированного металла, скрепленные грубыми заклепками. Подобные уродливые сооружения высились и над фабриками; решетки и входные отверстия были второпях закрыты дополнительными навесами.

Но больше всего Лоренса раздражала ржавчина. Он никогда не думал, что в городских сооружениях задействовано так много металла, наивно полагая, что все составные части изготовлены из современных сплавов и соединены сложными молекулярными связями. Но, увы, все было далеко не так; металл оставался самым дешевым и простым в производстве материалом. Весь Темплтон был сбит гвоздями, проклепан и скреплен в единое целое подобно любому большому городу со времен железного века. И теперь, когда началось «Пробуждение», Темплтон расплачивался сполна за эту мнимую дешевизну. Ржавчина просачивалась из каждого сооружения. Казалось, город выделял ее подобно поту через миллионы грязных пор. По каждой поверхности растекались красно-бурые пятна, разъедая все на своем пути.

Наконец велоцикл свернул вниз, к небольшому подземному гаражу на территории его семейного поместья. Лоренс облегченно вздохнул. Снаружи не было ничего, что радовало бы глаз. Амети вытесняла людей обратно в механизированные гетто, скрывая от них ландшафт, который они так стремились покорить. Однажды в школе учитель рассказывал о том, что в скандинавских странах самый высокий показатель самоубийств на всей Земле, потому что там очень длинные темные ночи. Теперь же Лоренсу стала понятна причина столь печальной статистики. Это не было простым совпадением – с тех пор как началось «Пробуждение», он все больше времени стал проводить за интерактивными фильмами и играми.

Лестница из гаража вела в купол с полузасушливым климатом. Розалин окинула взглядом пустыню из грубых камней и белого песка. Различные виды кактусов цвели среди жесткой травы, их цветки образовывали яркие причудливые короны. Вокруг неподвижных прудов росли пальмы и смоковницы, а на плоских камнях грелись ящерицы. После поездки из школы здешний воздух казался удивительно теплым и сухим.

– Здесь кто-нибудь живет? – спросила она.

– Нет, дом находится в главном куполе. Это что-то вроде заповедника. Всего их у нас шесть. – От Лоренса не укрылось встревоженное выражение ее лица. – В чем дело?

Розалин отвернулась; похоже, вопрос Лоренса еще больше расстроил ее.

– Ну пожалуйста, Розалин.

Внезапно она оказалась в его объятиях и зарыдала. У Лоренса разрывалось сердце, ему было больно видеть ее такой несчастной. Того гляди, он сам вот-вот расплачется. В данный момент ему хотелось одного – чтобы она успокоилась. Все его чувства к Розалин неожиданно обрели еще большую силу. Даже в слезах она была прекрасна.

– Я поклялась себе, что никогда не буду этого делать, – всхлипнула она.

– Чего? В чем дело? Во мне?

– Нет. Да. Вроде бы. В том, кто ты есть.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я проявляю слабость. Но после того как погиб папа, все пошло кувырком. Каждый месяц все было по-другому. Порой мне казалось, что каждый день мне придется сталкиваться с чем-то новым. Я от этого уже устала. Я просто хочу оставаться в одном и том же месте и чтобы все дни были скучными и похожими друг на друга. Это дало бы мне ощущение стабильности и покоя.

– Да ведь сейчас все в порядке, все уладилось. – Лоренс нежно погладил ее по спине. – Ты прибыла на Амети, и уж поверь мне, здесь нет ничего скучнее, чем школа Хиллари-Эйр.

Розалин по-прежнему не смотрела ему в глаза.

– Я проверила, кто ты такой.

– Правда?

– Да. Твоя семья входит в состав совета директоров корпорации «Макартур», Лоренс.

– Ну да. И что с того?

– А ты мне об этом не говорил.

– Потому что не было подходящего случая. А вообще при чем тут это?

– Я думала… Ты богатый, и у тебя здесь множество друзей и знакомых. Я знаю, как много в этом мире значит положение в обществе. А я просто приехала сюда, и мы совсем не богатые. Я думала, что для тебя я просто развлечение во время отдыха. Что-то вроде курортного романа. Думала, что больше не увижу тебя, и ты будешь со смехом рассказывать друзьям, как легко я сдалась. А потом оказалось, что ты ждал меня этим утром, и…

На ее глаза вновь навернулись слезы.

Лоренс взял ее лицо своими ладонями и повернул, чтобы Розалин посмотрела ему в глаза.

– Я никогда об этом не думал. Я не могу даже поверить, что тебе такое пришло в голову. Розалин, тебе придется терпеть меня до конца твоей жизни, потому что я никогда больше не найду такую замечательную девушку, как ты. Никогда. И если уж кто-то и должен волноваться, так это я. Тебе стоит только посмотреть на наших спортсменов в школе, чтобы понять, какую ошибку ты допустила.

– Нет! – Она положила руку ему на затылок и притянула к себе, чтобы поцеловать. – Нет, Лоренс. Мне не нужны безмозглые спортсмены-качки. Мне нужен ты.

Некоторое время они стояли, обняв друг друга, не обращая внимания на попискивание, издаваемое гекконами и саламандрами. В конце концов Розалин улыбнулась и вытерла лицо рукой, размазав следы от слез.

– Наверное, я выгляжу просто ужасно!

– Ты выглядишь замечательно.

– Очень мило с твоей стороны, но я не хочу в таком виде предстать перед твоей мамой.

– Э-э… думаю, вначале нужно зайти в мое убежище.

Открывая дверь гаража, Лоренс на мгновение засомневался. Глядя на свою берлогу сейчас, стоя бок о бок с Розалин, он с досадой понял, что она смотрится, наверное… скажем так, по-дурацки. Его личная империя. Она давала слишком большое представление о его личности.

Розалин вошла и огляделась по сторонам.

– Смотрится очень…

– Печально? Эгоистично? Безвкусно?

– Нет. Просто сразу видно, что здесь обитает мальчишка.

Розалин провела рукой по спинке потрепанной кожаной кушетки. Она взглянула на Лоренса, тот в ответ посмотрел на нее.

Нижняя часть двери еще даже не успела закрыться, как они уже отчаянно пытались сорвать друг с друга одежду.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Розалин.

Она лежала на кушетке, положив голову ему на колени.

Лоренсу было трудно представить, что в его комнате сейчас находится обнаженная девушка. Эти два понятия просто не вязались друг с другом. Хотя, думая теперь об этом, он решил, что заниматься здесь любовью было невероятно возбуждающе. Запретный плод всегда сладок.

– Я здесь особенно ничего и не делаю. Просто прихожу сюда, чтобы расслабиться, чтобы побыть самим собой.

– Понятно. Мне тоже иногда хочется, чтобы мои дорогие сестры вообще не появлялись на свет. А я целый месяц летела вместе с ними на космическом корабле. Выхода не было. Но что ты делаешь, когда остаешься наедине с собой?

– Да так, ничего особенного. Раньше я увлекался электроникой и прочей чепухой. Все эти железячки и есть мои изобретения. Просто я не успел все это доделать. Еще я здесь делаю уроки и играю в игры.

– Вроде «Гало»?

– На самом деле это новая игра. – Он умолк, слегка смутившись. Но ведь сейчас рядом с ним красивая обнаженная девушка. Куда уж быть более откровенным. – Когда я был помладше, я мог часами смотреть мой любимый фильм вот на этом большом экране.

– Что за фильм?

– Не думаю, чтобы ты когда-либо слышала о нем: «Полет к горизонту».

Розалин сморщила носик.

– Кажется, я слышала название. Это старый фантастический фильм, да?

– Ага. О том, как космический корабль исследует другую сторону галактики. Но на Амети этот фильм показывали не полностью. Я так никогда и не узнаю, что с ними случилось и смогли ли они добраться домой.

– Почему бы тебе не написать письмо на Землю фирме-распространителю? Пусть пришлют остальные серии. Не думаю, что это будет очень дорого стоить.

– Я уже, наверное, тысячу раз пытался связаться с ними, но так и не получил ответа. Полагаю, эта компания уже не существует.

– Но ведь из базы данных ничего не исчезает, вот почему она известна далеко за пределами Земли. Не то чтобы оригинальная разработка плохо работала, просто люди все время наращивали память, и, видимо, что-то испортилось. Есть целые части базы данных, которые работают практически автономно, другие даже сами толком не знают, что в них находится, или вообще не догадываются о том, что они существуют. И если вам нужно что-нибудь такое особенное, приходится загружать информацию с десятка разных серверов в надежде, что один из них найдет, что тебе на самом деле нужно. Когда я искала информацию об Амети, некоторые данные загружались в течение нескольких дней. Ничего главного, просто второстепенные данные, обзорные статьи, начальный капитал и все такое прочее. По некоторым слухам, существуют закрытые базы данных с внутренними ссылками, и их ИР даже не знают, что у них нет доступа к выходу наружу.

– Просто бред какой-то. В базе данных Амети невозможно потерять информацию. Одна поисковая система найдет тебе все что угодно.

– Потому что она все еще относительно небольшая. Сбой в системе базы данных Земли был неизбежен. Там слишком много информации индексировано в одном ресурсе, и чем больше разрастается индекс, тем слабее становятся ссылки. Поговаривают об официальном подразделении на части. Только если не знать, где хранятся изначальные данные, как ее можно реконфигурировать?

– Неудивительно, что я не получил ответ!

– Если хочешь, я отправлю сообщение одной моей подруге, она может послать запрос на фильм.

Лоренс чуть не свалился с кушетки. Затем даже встал на колени перед Розалин, которая предложила ему такую интригующую возможность.

– Ты сможешь достать для меня остальные эпизоды?

– Надеюсь. Мы можем узнать, существуют ли они. Развлечения все еще в главных разделах. Конечно, если фильму не больше ста лет. Но все равно, думаю, это достаточно легко.

– Пожалуйста! – Он сжал ее колени руками. – Я буду благодарен тебе до гробовой доски, все что угодно для тебя сделаю. Готов написать расписку кровью.

– Хм-м. – Глядя в потолок, Розалин на мгновение задумалась. – Есть кое-что, чего бы мне очень хотелось.

– Проси, чего хочешь!

Розалин взяла его за руку и облизала его пальцы, поцеловав кончик каждого. Затем медленно начала притягивать Лоренса к себе.

– Вот так, – прошептала она. – Мне это нравится.

В течение недели Розалин каждый день после школы приходила в поместье Ньютонов. Иногда они ехали на трехколесном велоцикле, но чаще шли пешком через тоннели между куполами. Лишь на третий день Розалин представили матери Лоренса, а также его братьям и сестрам. Лоренс волновался по поводу этой встречи гораздо больше, чем она, моргая каждый раз, когда мать старалась быть любезной или задавала личные вопросы, и бросал гневные взгляды на братьев и сестер, когда они отпускали не слишком вежливые комментарии. Розалин с легкостью прошла через все испытания; Лоренс восхищался и завидовал ее самообладанию.

После того как эта первая встреча состоялась, ему было необязательно каждый раз приводить Розалин в дом родителей, хотя ей было разрешено обедать с ними, когда она приходила в гости. И было бы замечательно встретиться с ее матерью и поужинать. Желательно поскорее.

– Ох уж эти родители, – вздохнула она, когда Лоренс с мрачным видом сообщил ей последние новости. – Они никогда не уезжают в дом для престарелых, а остаются дома и смущают детей.

Лоренс поднял глаза, перестав облизывать ее пупок.

– Ты знаешь, чем это может закончиться, так ведь? Моя мама начнет знакомить твою с подходящими мужчинами.

Розалин резко повернулась. Они расстелили на кушетке одеяло – кожаная обивка прилипала к голому телу.

– Сомневаюсь.

Лоренс уловил в ее голосе тревогу.

– Прости. Ты не слишком часто говоришь о своем отце.

– Нет. – Она тяжело вздохнула. – Не рассказываю. Да и рассказывать-то особенно нечего. Он был замечательным отцом, я его очень любила. Затем его не стало, и все, что я считала своим миром, исчезло вместе с ним. И как раз тогда, когда я подумала, что моя жизнь станет сплошным дерьмом, я прилетела сюда. – Она ущипнула его за валик жира вокруг талии, отчего Лоренс болезненно поморщился. – А здесь был ты и ждал меня.

– У нас с тобой есть еще кое-что общее. Моя жизнь тоже была паршивой до тех пор, пока я не встретил тебя. Конечно, это ни в коей мере не может сравниться с потерей отца, которую тебе пришлось пережить. Думаю, причиной большинства моих страданий был я сам. С этим легче справиться.

– Знаешь, я заставлю тебя страдать еще больше.

– Что?

– Лоренс, я не могу больше приходить к тебе после школы.

– Почему же? – удивился Лоренс. – Разве тебе здесь не нравится?

Розалин с недоброй улыбкой вскарабкалась на него.

– Напротив, очень нравится. Слишком нравится, если ты еще не заметил. Две недели с тобой, и я превратилась в настоящую потаскуху. – Она потерлась грудью о его лицо.

– И я не лучше.

Лоренс провел языком по ее соскам. Он до сих пор удивлялся тому, какие вольности она ему позволяла. Собственная смелость также поражала его. Казалось, между ними больше не было никаких запретов.

Розалин слегка отстранилась от него.

– Мне пора серьезно взяться за выполнение домашних заданий. Школы на Амети сильно отличаются от школ старой доброй Ирландии. Если я не буду стараться, то скоро стану самой главной тупицей на этой планете.

– Нет, не станешь.

– Лоренс! Не спорь со мной! Я говорю тебе серьезно. Мне нужно как следует делать домашние задания.

– Кто тебе мешает делать их здесь? – бесхитростно предложил Лоренс. – У меня есть доступ к базам данных. У тебя же есть инфобраслет с сетевым интерфейсом. Какие проблемы?

Его рука потянулась к груди Розалин.

Девушка уперла руки в бока и гневно взглянула на Лоренса.

– Ты знаешь, что будет, если я стану приходить к тебе? Ты начнешь приставать, и мы окажемся в постели. Какие уж тут уроки. Ты что, хочешь, чтобы я стала полной идиоткой?

– Конечно же, нет. Но… – Лоренсу было невыносимо думать о том, что не сможет видеть ее за пределами школы. – До конца семестра я не стану ни на чем настаивать. Обещаю. Просто приходи ко мне днем, пожалуйста!

– Поклянись!

Лоренс прижал руку к груди.

– Клянусь!

– Ну ладно.

– Отлично!

– Но вначале мы будем заходить в дом. Делать уроки там.

– Что?

– Дело вот в чем. Мы будем вместе учить уроки в гостиной или где-нибудь еще. Так что тебе придется вести себя пристойно.

– Черт возьми. Ну хорошо.

– А потом, – Розалин вновь наклонилась к нему, – потом мы можем приходить сюда, и я покажу, насколько я тебе благодарна.

– Правда?

Розалин провела языком по его губам, прижимаясь при этом сосками к груди Лоренса. Для него это было подобно сладостной пытке.

– О да! – прошептала она.

– И насколько же благодарна?

– Настолько, что я даже не смогу говорить, потому что мой рот будет слишком занят.

Лоренс простонал; от наслаждения у него на глазах выступили слезы. Он задрожал, ощутив нежное прикосновение руки Розалин к его гениталиям. А затем – черт возьми! – ее вторая рука ущипнула за жировую складку на животе, и Лоренс отстранился.

Розалин недовольно взглянула на него.

– В чем дело?

– Мне это не нравится, – проворчал Лоренс.

– Ты имеешь в виду вот это?

Ее рука вновь потянулась к его животу.

– Да! – Он резко отодвинулся. – Не надо напоминать мне про мой избыточный вес.

Розалин нахмурилась.

– Ты – это твое тело, Лоренс. Так же, как и я.

«Но твое тело восхитительно, – так и подмывало его сказать ей, – а вот мое…»

– Я знаю. Я собираюсь заняться спортом. – Он быстро закрыл рот, чтобы с его губ не сорвалась еще какая-нибудь глупость.

– Правда? – обрадовалась Розалин и с воодушевлением поцеловала его. – Это будет меня возбуждать.