Боковым зрением Мэт заметил, как фары автомобиля осветили подъездную дорожку, ведущую к дому Грега. Вскоре хлопнула дверца машины.

Услышав этот звук, Вэл вышла из ванной комнаты. На ней была одна из футболок Мэта. Вэл надела ее, чтобы немного согреться. Мэт поддерживал в спальне довольно низкую температуру, и сейчас, когда Вэл была с ним, не сожалел об этом. В прохладном помещении соски Вэл затвердели и топорщили футболку. Глядя на них, Мэт вспоминал, какая нежная у его возлюбленной грудь, какое податливое тело, как страстно Вэл реагирует на любую его ласку, на каждое прикосновение. Мэту было сложно сосредоточиться на чем-либо, кроме секса, которым он самозабвенно занимался с Вэл.

Тем временем она подошла к окну и выглянула во двор.

— Грег приехал. По-моему, один.

— Бедняжка. — Мэт перекатился на ближний к окну край кровати и, поймав Вэл за подол длинной футболки, притянул женщину к себе. — Слава Богу, я не один дома…

Вэл не стала сопротивляться: она позволила поцеловать себя, но не ответила Мэту.

Черт возьми, разочарованно подумал Мэт. Еще не настало утро, а она уже хочет вернуть меня к суровой действительности.

Мэт вовсе не избегал правды, он действительно стремился узнать побольше о Вэл, но еще не насытился ее ласками.

Тяжело вздохнув, он лег на спину, закинув руки за голову.

— Ну хорошо. Расскажи мне о себе. Вэл сцепила руки у него на груди и положила на них подбородок.

–– Это допрос? — шутливо спросила она.

— Нет. Просто интуиция подсказывает мне, что ты готова раскрыть передо мной душу.

Вэл удивленно взглянула на него.

— Я думала, ты будешь силой выбивать из меня признания. Интересно, какими приемами ведения допроса пользуется офицер Мэрдок?

— Детектив Мэрдок, — поправил он, понимая, что Вэл стремится выудить у него информацию и не спешит сама открываться ему.

Он больше ничего не скрывал от нее, поскольку не видел в этом никакого смысла. Мэт был искренне благодарен Вэл за то, что она помогла ему воплотить сексуальные фантазии и тем самым освободиться от них.

— Детектив? Мне нравится это слово. А ты когда-нибудь слышал об агентстве “Рейнольдс”?

— Честно говоря, нет.

Вэл самодовольно улыбнулась.

— В таком случае мы действительно не даром хлеб едим. Мы не афишируем свою деятельность, которая пересекается с работой полиции. Дела, связанные с промышленным шпионажем или со сбором информации о том или ином частном лице, мы ведем под своим именем, но расследования, которые могли бы привлечь внимание копов, проводятся нами в условиях самой жесткой конспирации. Здесь мы действуем небольшими группами, прикрываясь обычно именем того, кто нас нанял.

— Но почему вы скрываете, что ведете то или иное расследование? — не понял Мэт.

Вэл бросила взгляд на кондиционер, где, как она теперь точно знала, была установлена видеокамера.

— Я же сказала, мы не хотим привлекать внимание к себе.

— И все это потому, что вы нарушаете закон об электронных устройствах слежения, не так ли? Незаконным путем вторгаетесь в личную жизнь? Вы считаете, что судам следовало бы серьезно относиться к доказательствам, добытым с помощью подобных методов?

Вэл и глазом не моргнула, выслушав эту тираду. Она умела сдерживать свои эмоции. К тому же реакция Мэта не была для нее неожиданной.

— А вы всегда работаете в белых перчатках? — насмешливо спросила она.

— Я всегда действую в соответствии с законом. Это у меня в крови. Но, возможно, когда я работаю под прикрытием и вынужден играть роль, у окружающих складывается обо мне иное представление.

Мэт сел и тем самым заставил Вэл изменить позу. Немного обидевшись на него, она надула губки, что очень шло ей и отвлекло Мэта от серьезных мыслей.

Он встал, надел шорты и отошел на безопасное расстояние от Вэл, чтобы вновь не поддаться искушению. Присев на краешек бюро и скрестив на груди руки, Мэт выжидательно взглянул на Вэл.

Галстук, которым он завязывал глаза Вэл, лежал на краешке кровати, простыни были перепачканы кремом, скомканное одеяло валялось на полу. После ухода Вэл Мэту предстояла серьезная уборка в спальне.

— Ты работаешь под прикрытием. Вот почему я не могла найти о тебе никаких сведений. По-видимому, ты участвовал в расследовании очень серьезных преступлений и подвергался смертельной опасности.

Мэт кивнул, но не стал ничего рассказывать, поскольку информация о делах, которые он вел, могла стоить Вэл жизни. Ребята, которых он упрятал за решетку, были злопамятны и жаждали отомстить ему. Кроме того, у Мэта существовало правило: выполнив задание, он старался забыть все имена и события, вычеркнуть их из своей памяти.

— Почему ты ведешь наблюдение за Гретом?

Вэл взяла несколько подушек, лежавших у нее в ногах, и положила их под голову.

— Мне кажется, по той же причине, по которой ты следишь за ним. Я хочу вывести его на чистую воду, доказать, что он обманным путем завладел двумя миллионами долларов, что его увечья поддельные.

Мэт не ожидал такого ответа. То, что Вэл наблюдала за тем же человеком, что и он сам, Мэт давно понял. Но он не предполагал, что Вэл преследует те же цели, что и полиция.

— Постой. Ты тоже работаешь на департамент?

Вэл рассмеялась. Взяв валявшийся на кровати галстук, она начала обвязывать им свои запястья.

— А как ты считаешь? Думаешь, они одобрили бы те методы, с помощью которых я веду расследование? Я полагаю, что вряд ли. Честно говоря, я ни на кого не работаю. Я просто добываю факты, которые агентство “Рейнольдс” затем продаст Обществу взаимного страхования, чьим клиентом является и департамент полиции Ньюкасла. Эта страховая компания с удовольствием купит доказательства мошенничества Грега Батли, нагревшего полицию на кругленькую сумму.

— А страховая компания знает, что ты ведешь наблюдение за Батли?

Хотя одним из клиентов Общества взаимного страхования был департамент полиции, оно вряд ли хотело ставить копов в известность о том, что проводит частное расследование. И Вэл знала об этом.

Поэтому она пожала плечами.

— Честно говоря, я не знаю, насколько Общество взаимного страхования информировано о проводимом нами расследовании. Мой дядя Джеймс Рейнольдс вел переговоры с руководством компании и, вероятно, заинтересовал его. Возможно, он пообещал добыть неоспоримые доказательства жульничества Грега Батли и тем самым разогрел аппетит пострадавшей от мошенничества стороны, которая теперь надеется на возможность пересмотра дела в свою пользу. Если этого не произойдет, страховая компания понесет как моральные, так и материальные убытки. Во-первых, пострадает его репутация, во-вторых, по примеру Батли начнут действовать и другие аферисты, ободренные его успехом.

Вэл, конечно, была права, но не учитывала одного обстоятельства. Если детективов агентства “Рейнольдс” уличат в применении незаконных средств наблюдения, это сыграет на руку Грегу Батли, и тому уже нечего будет опасаться пересмотра его дела. Более того, если Вэл разоблачат и докажут, что она пользовалась неправомерными методами ведения расследования, это осложнит в дальнейшем работу всех детективов, ведущих дела мошенников и аферистов.

— Улики, которые ты добудешь с помощью видеокамер, не принимаются в суде, — сказал Мэт.

— Знаю. Но я хочу зафиксировать на видеопленку доказательства того, что Грег мошенничает. Это не цель, а средство для того, чтобы добыть затем законные улики. Наблюдение за Батли с помощью электронных средств даст мне ниточку к разгадке его тайны.

Мэт хотел возразить, сказать, что таким образом Вэл нарушает закон и ее попытка разоблачить преступника становится противоправным действием, однако сдержался. Какое он имеет право упрекать Вэл или судить ее? Ведь он сам вел несанкционированное расследование, а значит, у него рыльце тоже в пушку.

— А теперь, детектив Мэрдок, настала ваша очередь. Скажите мне откровенно, почему вы следите за Грегом Батли?

Вэл игриво посмотрела на Мэта. Она выглядела очень сексуально: обнаженная, с небрежно накинутым полотенцем, прикрывавшим нижнюю часть ее тела, и со связанными галстуком запястьями.

Мэт прикрыл глаза. Он уже рассказал этой женщине больше, чем имел право говорить кому-либо, и ему не сносить головы, если информация о неофициальном расследовании полиции просочится в прессу.

— Я действую на свой страх и риск, — наконец сказал он. — Официально я нахожусь в отпуске. Но начальство в курсе моего расследования и рассчитывает на его успех, поскольку полиция Ньюкасла надеется вернуть доверие граждан, утраченное в результате наветов Грега Батли. Он был очень убедителен в суде.

— Я читала материалы судебного заседания. Если судить по ним, полицейские Ньюкасла ведут себя так, как действовали нацисты на оккупированных территориях. Просто волосы дыбом встают от красочных описаний жестокости копов нашего города. Преследуя укравшего кошелек карманника, они сбивают ни в чем не повинного прохожего, а затем не только отказывают ему в медицинской помощи, но и не позволяют окружающим помочь несчастному лежащему на тротуаре Грегу Батли. Мэт пожал плечами.

— Я знаком с полицейскими, против которых было выдвинуто это обвинение. Это молодые ребята, которым не хватает опыта, но их никак не назовешь негодяями. Они заявили, что никого не сбивали во время преследования и задержания преступника и увидели лежащего на земле Батли только после того, как догнали карманника, надели на него наручники и зачитали права. Двое свидетелей подтвердили их показания.

— Но двое других свидетельствовали в пользу Грега, и тому оставалось лишь убедить присяжных в своей правоте. Что он и сделал.

Мэт прищурился.

— И все же ты считаешь, что он лжет. Почему?

Вэл пожала плечами.

— Потому что он отъявленный аферист с темным прошлым. Клиника, в которой он проходит лечение, не вызывает подозрений, но его врач… Ты знаешь, что он бросил работу и отправился на Филиппины изучать методы нетрадиционной медицины?

— Нет. Впервые слышу об этом. И кто же теперь будет лечить Грега?

— Согласно моим источникам, вчера Батли встречался с новым терапевтом. Как мне сообщили, это очень впечатлительный, сентиментальный, мечтающий исцелить весь мир от болезней и зла человек. Словом, он — настоящая находка для Грега, который с легкостью сумеет одурачить его. И все же Батли не повезло, он допустил просчет. Его бывший доктор, сбежавший из Ньюкасла, перед отъездом выплатил все свои долги и погасил кредиты. Похоже, у него внезапно появились большие деньги.

Мэт присвистнул от удивления. Теперь он видел, что Вэл не сидела сложа руки. Сведения, которыми она располагала, действительно были очень ценными.

— Ты думаешь, это деньги Грега?

Вэл стало холодно и, свесившись с кровати, она попыталась достать одеяло, валявшееся на полу, однако ей было трудно дотянуться до него.

Нагнувшись, Мэт поднял одеяло и помог Вэл укрыться.

— Вероятно, — поудобнее устраиваясь, вновь заговорила она. — Но у нас пока нет документов, подтверждающих это. Кроме того, мы все еще не добрались до его медицинской карты. Конечно, мы могли бы раздобыть ее в обход закона. — Вэл немного помолчала, закусив губу и вопросительно глядя на Мэта, который неожиданно сел рядом с ней и заботливо подоткнул одеяло. — Но риск слишком велик, и мы не хотим лезть на рожон. Наша цель — застать Грега за поднятием тяжести, сфотографировать его во время бега или спортивных занятий. Одним словом, доказать, что он симулирует все свои болезни.

— Однако суд примет к рассмотрению лишь доказательства, собранные легальным путем.

— Вообще-то я не привыкла действовать законными методами, но на этот раз постараюсь не сбиться с пути истинного.

Мэт засмеялся.

— Надеюсь, ты понимаешь, что тебе придется немедленно убрать все видеокамеры и “жучки”? — сказал он, снова посерьезнев.

Вэл надула губки, делая вид, что страшно обиделась.

— Так, значит, я разоблачена, детектив Мэрдок? — с наигранным возмущением спросила она и, прижавшись бедром к бедру Мэта, попыталась воздействовать на него при помощи женских чар.

О Боже, она просто непредсказуема! — подумал Мэт, чувствуя, как у него замирает сердце от прикосновения Вэл. Еще немного, и я по-настоящему влюблюсь в нее. Если, конечно, это уже не случилось.

— Сейчас я не при исполнении служебных обязанностей, — сказал он, — и поэтому не могу арестовать тебя, если ты именно об этом спрашиваешь.

— Черт возьми, стало быть, у тебя нет наручников?!

— Не дразни меня, Вэл.

— Почему бы и нет? Впрочем, я могу продолжать расследование и без электронных чудес, используя более традиционные методы наблюдения. Как было бы здорово, если бы мы работали над этим делом вместе!

— Думаю, мое начальство не одобрит такое сотрудничество.

Вэл еще ближе придвинулась к Мэту.

— Конечно, твой шеф на это не пойдет. Да и с дядей Джеймсом случится удар, если он узнает, что я рассказала тебе о расследовании, проводимом агентством. Мы даем подписку о неразглашении тайны следствия.

— В таком случае, почему ты рассказала мне все без утайки?

— По той же причине, по которой ты признался мне, что ты полицейский детектив, ведущий неофициальное расследование.

Вэл положила кольцо своих связанных галстуком рук на плечи Мэта и начала поигрывать языком с мочкой его уха.

— Скажи, тебя это возбуждает? — спросила она.

Мэт с наслаждением вдыхал исходящий от ее кожи аромат апельсина, невольно вспоминая все, что произошло между ними. Он знал, что их связывает нечто большее, чем физическое влечение. Доверие, уважение. Вэл дала ему очень ценную информацию о враче Грега. Это была ниточка, потянув за которую можно распутать весь клубок.

Мэт понимал, что должен обещать Вэл хранить молчание.

— Ни дядя Джеймс, ни департамент полиции не узнают о том, что мы сотрудничаем, — сказал он. — Но ты должна отныне использовать только законные методы расследования.

— Законные? — Вэл лукаво улыбнулась. — Все время? Или только когда я буду вести наблюдение за Грегом?

Она подняла руки и, упав навзничь на подушки, закинула их за голову. В ее глазах вновь зажегся огонь желания. Вэл провела кончиком языка по розовым чувственным губам и сладко потянулась.

Мэт был больше не в силах сдерживать возбуждение. Он сорвал с Вэл одеяло и задрал на ней футболку.

— Кто такой этот Грег?.. Я не знаю никакого Грега… — пробормотал он, наваливаясь на Вэл всем телом.