Эми сидела на пуфике перед туалетным столиком. При его появлении она вздрогнула и испуганно оглянулась. Он ожидал застать ее в слезах, дрожащей от холода в мокрой насквозь одежде, но уж никак не сидящей перед зеркалом в одних трусиках и бюстгальтере и спокойно стирающей бумажной салфеткой макияж. По полу была беспорядочно разбросана одежда: джинсы, свитер, носки, башмаки.

– Уходи, – категорическим тоном заявила Эми. – Я должна привести себя в порядок. – Она смерила его насмешливым взглядом. – Кстати, может, тебе заняться тем же самым? В трусах можно являться к любимой, однако в нашем случае речь идет о браке по расчету, так что…

– Эми! Прошу тебя, давай не будем снова ссориться.

Она вскинула брови, всем своим видом выражая недоумение.

– Разве ты не за этим сюда пожаловал? Не для очередного выяснения отношений?

– Нет.

Эми бросила салфетку в мусорную корзину и снова посмотрела на него.

– Тогда зачем же? Что ты здесь делаешь? Ваша спальня напротив, мистер Боден, так что вы, должно быть, ошиблись дверью.

– Я думал, ты огорчена. – Ричард поднял руку, давая понять, что настроен вполне миролюбиво. – Поэтому я и пришел… По крайней мере, это одна из причин.

– Надеюсь, вторая окажется более правдоподобной. – Эми открыла миниатюрную пудреницу. – Ого! – воскликнула она, разглядывая себя в зеркальце и, видимо, рассчитывая, что он либо немедленно покинет ее комнату, либо предложит более вескую причину своего появления. – Ну и страшила!

Ричард подошел ближе и остановился у нее за спиной, чтобы видеть ее лицо, отражавшееся в большом зеркале туалетного столика.

– Ты сказала, что любишь меня, – промолвил он, с трудом сохраняя хладнокровие. Его так и подмывало распахнуть окно и прокричать эти слова всему миру.

Эми нахмурилась. На лице ее все еще были заметны следы слез. Глаза были влажные, кончик носа покраснел.

– Поверь, мне тяжело видеть тебя в таком состоянии, – продолжал он.

– Ты думаешь, мне легко видеть себя такой? – Эми захлопнула пудреницу и сердито воззрилась на его отражение. – Некоторые умеют одними слезами завоевать сердце мужчины. Но только не я. По-твоему, я просто расклеилась: опухшие глаза, из носа течет.

– Выходит, я тебе не пара, – удрученно промолвил Ричард, словно готовый примириться со своей незавидной участью. – Или же я должен постараться впредь никогда не огорчать тебя, в противном случае я не смогу даже завтракать, если ты вечно будешь сидеть напротив с опухшими глазами и мокрым носом.

– Очень смешно! – язвительно заметила Эми. Ричард помрачнел.

– Мне становится не по себе при одной только мысли, что я мог так обойтись с тобой.

– Обойтись как? – сердито проронила Эми, расчесывая волосы.

– Я не хотел так огорчать тебя.

Эми на миг застыла, затем небрежно махнула рукой.

– Послушай. Я хочу, чтобы ты восстановил Уайдейл-холл – тебе для этого нужны гарантии. Я тебе их даю. Я же сказала, что выйду за тебя замуж, а я не из тех, кто отказывается от своего слова. Ричард, пользуйся случаем, пока не поздно. Такого шанса может больше не быть. Ты меня понимаешь?

Скрестив на груди руки, он задумчиво разглядывал золотистые пряди ее волос.

– Я тебя понимаю, – вполголоса промолвил он. – Такого предложения может больше не быть, верно?

– Разумеется. Если ты не хочешь меня, что ж… на тебе свет клином не сошелся.

– Я хочу тебя. – Ричард не спускал с нее глаз, наблюдая за ее реакцией.

Эми, продолжая расчесывать волосы, как бы между прочим заметила:

– Так докажи это, Води.

– Доказать, что я хочу тебя?

– Угу!

Он недоверчиво прищурился. Что у нее на уме?

– Но как я могу доказать? Лишь сказав об этом.

– Или показав. – Она положила щетку на столик и повернулась к нему лицом.

Ричард с изумлением взирал на нее, стараясь не опускать глаз, чтобы не видеть полоску кружевного атласа, прикрывавшую ее грудь. Впрочем, это было бесполезно, поскольку столь же соблазнительными были и ее плечи, и мягкая впадина у основания шеи. Она возбуждала в нем желание, даже когда была полностью одета и на шее у нее развевался пресловутый желтый шарф. Неужели она не понимает, что играет с огнем?

– Надень что-нибудь, – буркнул он. – Прошу тебя…

Он посмотрел по сторонам в надежде, что на глаза ему попадется что-нибудь, за чем можно было бы скрыть ее манящую наготу. Заметив на кровати какой-то халат, он схватил его и протянул ей.

– Вот. Накинь.

Не обращая внимания на его простертую руку, Эми встала и выпрямилась во весь рост, словно сознательно демонстрируя длинные ноги и тонкую талию. Затем она неторопливо повернулась к нему спиной и томно произнесла:

– Если тебя смущает вид обнаженной женщины, одень меня сам.

– Да, смущает! – отрезал он.

Эми завела руки за спину, и Ричард надел на нее халат, аккуратно расправив складки на плечах. Не успел он опомниться, как она вновь повернулась к нему лицом, оказавшись в кольце его рук.

– Не надо, Эми.

– Обними меня.

– Я уже обнимаю тебя, – произнес Ричард, с ужасом понимая, что, помимо собственной воли, именно это он сейчас и делает. Руки его скользнули по шелковистой полупрозрачной ткани, остановившись на талии.

– Я хочу, чтобы ты обнял меня под кимоно. – Эми взяла Ричарда за руки и переместила его ладони под халат.

– Кимоно? – переспросил он, стараясь обуздать свою плоть.

– По-моему, это звучит более сексуально, чем просто "халат", не находишь? – Она положила руки ему на плечи. – Эй, я пытаюсь соблазнить тебя, но с тобой это не так-то просто.

– Ничего не выйдет. – Усилием воли Ричард заставил себя отстраниться от нее. – Черт побери, Эми… мы здесь не для этого, – дрожащим от желания голосом и вместе с тем твердо произнес он. – Я не злоупотребляю твоей минутной слабостью. – Заглянув в ее глаза, он увидел в них откровенную насмешку.

– Ты хочешь меня, – сказала она.

– Да. Я хочу тебя, но я также хочу, чтобы ты стала моей женой.

– Так примерь, прежде чем покупать, – усмехнулась она.

– Эми, мы же не на рынке.

Она встала на цыпочки, и ее губы оказались на одном уровне с его губами.

– И все же ты еще не доказал, что действительно хочешь меня.

Ричард, чувствуя, что самообладание вот-вот изменит ему, резко отпрянул.

– Там, внизу, ты сказала, что любишь меня, – пробормотал он. – Но это не любовь. Ты просто потешаешься над моими чувствами.

Глаза Эми лукаво блеснули.

– А что ты ко мне чувствуешь?

– Я люблю и уважаю тебя. Неужели этого недостаточно?

Эми неторопливым движением запахнула халат, завязала тонкий поясок на талии и медленно подошла к окну.

Ричард уже пожалел, что отказался от того, что она ему предлагала. И еще об одном он пожалел – что был так откровенен с ней. Он пересек комнату, остановившись у нее за спиной. Он стоял так близко, что чувствовал исходивший от ее волос запах моря и тонкий, неуловимый, как несбыточная надежда, аромат ее духов. В тот момент в его глазах она представала такой же извечной, как сама природа, как воды океана, и такой же юной, как весеннее утро. Она была его днем и ночью, солнцем и луной; ее заразительный смех, как и ее практический ум, находили живой отклик в его душе.

Он положил руки ей на плечи и почувствовал, как она вдруг обмякла. Она откинула голову чуть назад. Ее волосы упали ему на ладони, и тогда он осмелился плотнее прижаться к ней. Эми взяла в руку его ладонь и, раздвинув отвороты халата, положила ее себе на грудь. Ее кожа на ощупь показалась ему более шелковой, чем ткань, облегавшая ее. Он почувствовал, как у него под рукой напружинилась ее плоть, почувствовал, что бутон соска готов вот-вот раскрыться навстречу желанию.

Нащупав губами сокровенное местечко у нее за ухом, он впитывал, точно нектар, тепло ее тела. Затем медленно повернул ее к себе и нашел ее губы, обещавшие блаженство.

Они долго стояли, слившись в поцелуе, погруженные в тягучую, томительную и сладостную тишину, окутавшую все вокруг, – тишину, которую, он знал это, необходимо было нарушить.

– Мы должны остановиться, милая Эми, – шепнул он ей на ухо. – По крайней мере, на сегодня это все.

– Нет, – простонала она. – Ричард, это только начало. Уже поздно отступать.

Он нашел в себе силы отнять ладонь от ее груди и, сделав это, почувствовал, как Эми затрепетала всем телом, словно внезапно объятая холодом. Она обратила к нему обрамленное золотым ореолом волос лицо и впилась в него изголодавшимся взглядом, похожим на взгляд тигрицы, преследующей добычу.

– Но почему? – взмолилась она. – Почему ты не хочешь меня?

Ричард взял ее лицо в свои ладони и тихо произнес:

– Неужели ты не понимаешь? Это было бы слишком рискованно. В тебе может зародиться новая жизнь, любовь моя.

– Ребенок? – Глаза ее увлажнились. Ричард кивнул.

– Эми, я не хочу так рисковать. Не могу…

– Ты отправился со мной и даже не догадался захватить с собой?.. – Она осеклась, в уголках ее губ заиграла улыбка.

– Разумеется, нет! У меня и в мыслях не было…

– Знаешь, в Штатах, когда я училась в колледже, нам советовали не полагаться в таких делах на самотек.

Ричард засмеялся.

– Я никогда не учился в колледже.

– Следуя этому правилу, я повсюду таскаю с собой эти… штуки, хотя до сих пор мне как-то не представлялось случая воспользоваться ими.

– Эми… что ты такое говоришь?

– Но я их не выбросила, Ричард. Они у меня в сумке, а сумка возле кровати.

Она лежала свернувшись калачиком, прижавшись к нему спиной. Его ладонь покоилась на ее бедре. Так все и должно быть, думала она в полудреме. Так должно быть, если тебя любят.

А он любил ее.

Теперь, предаваясь блаженной неге, ей все больше и больше хотелось верить в это. Да, он любил ее.

Эми, стараясь не потревожить его, перевернулась на спину. Ей казалось, что он спит; с того самого момента, как улегся шквал страстей, он ни разу не шевельнулся.

Однако она ошиблась, Ричард не спал. Он лежал, повернувшись к ней вполоборота, подперев голову рукой, и задумчиво смотрел на нее.

– Займемся этим еще, – пробормотала она. – Это было нечто необыкновенное, мистер Боден.

– Нет, – улыбнувшись, сказал Ричард. Он наклонился, легко и нежно коснувшись ее губ своими.

– Нет? – удивилась она, не желая прерывать поцелуя. – Тебе не понравилось? – Она лукаво взглянула на него, точно заранее знала, каким будет его ответ.

Он вдруг посерьезнел.

– Эми, чудесная моя девочка, я испытал с тобой райское блаженство, но… почему ты не предупредила меня?..

– Если бы я это сделала, ты бы не прикоснулся ко мне до самой свадьбы, верно? – Она приложила палец к его губам. – Впрочем, какое это теперь имеет значение?

– Девственность для тебя ничего не значит?

– Мои друзья, с которыми я училась в колледже, подняли бы меня на смех, узнай они, что я такая неопытная. Приходилось притворяться, что ты такая же, как все. Именно поэтому я и таскала с собой эти резинки.

– Ты обманула меня.

– Ричард, но тебе ведь понравилось? – Эми многозначительно улыбнулась.

– Да, очень. Можешь мне поверить.

– Так давай займемся этим снова.

– Сперва надо подумать о свадьбе.

– Сколько времени здесь, в Англии, требуется на это?

– Ты имеешь в виду, соблюдая все приличия или как-то иначе?

– Иначе. Я хочу поскорее стать твоей женой. Мне нравится то, что ты со мной делаешь.

Ричард издал тихий стон.

– Эми, пожалуй, лучше не будем усложнять себе жизнь.

– Меня пугало, что ты ни разу не сказал ни слова о любви.

– И поэтому ты так изменилась? Почему мы едва не стали чужими друг другу?

– Это началось в тот момент, когда позвонила Лиззи, – сказала Эми, полная решимости положить конец всяким недомолвкам. – Мы с тобой разговаривали об Уайдейл-холле, и мне показалось, что ты как раз хотел признаться, что между нами все кончено.

– Боже мой! Но что заставило тебя прийти к такому выводу?

– Я спросила, не переменил ли ты своего решения, и ты ответил, что не хочешь… а потом зазвонил телефон, и мы так и не договорили.

– И ты решила, что я не хочу тебя? – Ричард привстал на постели и положил повыше подушку. – Эми, как ты могла подумать такое?

– Но ты сам сказал…

Ричард принялся терпеливо объяснять:

– Просто в тот вечер, когда ты отправилась на свидание с этой Джейн Уивер, я чертовски волновался. Понимаю, я не должен был так вести себя, но мне казалось, что я действительно должен запретить тебе появляться одной в таком злачном месте. Потом я пожалел об этом. И собирался извиниться перед тобой. Намеревался сказать, что не хочу загонять тебя в угол, не хочу, чтобы ты оказалась в роли жены, которая на любой пустяк должна испрашивать разрешения мужа. Эми, моя милая девочка, я люблю тебя такой, какая ты есть, и не хочу видеть тебя иной. Теперь тебе понятно?

– Так ты не собирался говорить, что не хочешь меня?

– Да нет же, черт побери! Эми, прошу тебя, оставайся такой, какая ты есть. Ругайся со мной. Спорь со мной. Только, ради бога, не бросай меня.

– У меня и в мыслях нет бросать тебя. – Эми подвинулась поближе к нему и, заключив его в объятия, заглянула в его глаза. – Однако нам надо торопиться. – С этими словами она уперлась ладонями в его плечи и с силой оттолкнулась.

– Зачем? Мы куда-то собираемся?

Эми протянула руку и взяла с ночного столика свой походный будильник.

– Уже половина второго, – сказала она. – Ты забыл, что я обещала Лиззи позвонить дяде Джифу?

– Вот черт! – пробормотал Ричард, откидываясь на подушку. – Совсем выскочило из головы.

– Я могу сообщить ему, что мы собираемся пожениться?

– Ну, разумеется! – Ричард улыбнулся счастливой улыбкой. – Это известие отвлечет его.

– Что ж, тогда, может, попытаемся разыскать Роджера Клейбурна? – Эми встала с кровати и вопросительно посмотрела на него.

– Разве могу я отказать тебе, когда ты стоишь передо мной такая обворожительная в своей наготе?

Когда они уже сидели в "лендровере", зарядил дождь. Усердно скрипели "дворники", разгоняя потоки воды, заливавшие ветровое стекло.

– Должно быть, для капусты Роджера Клейбурна лучше погоды не бывает, – проворчал Ричард.

Эми покосилась на хмурое небо: сгущались сумерки.

– Я бы предпочла поговорить с ним по телефону, – заметила она.

– Мне почему-то кажется, он уже в курсе, что ты охотишься за ним.

– Но для чего ему избегать встречи со мной? Что ему скрывать? Я же хочу только одного – найти Китти.

– А тебе не приходило в голову, что Китти после смерти Кипа могла и вернуться к нему? Что, если они поженились и он не хочет, чтобы дотошная маленькая американка лезла в его жизнь?

– Но если они поженились, почему Китти сама не могла подойти к телефону? – быстро нашлась Эми.

– Ты права, – согласился Ричард. – Будем надеяться, что, когда мы доедем до места, кто-то окажется дома.

– "Грошовый тупик", – разглядывая разложенную на коленях карту, задумчиво промолвила Эми. – Какое странное название. Нам нужен следующий поворот налево.

– Я запомнил. Я уже понял, что, пока мы не доберемся до места, покоя мне не будет, неважно, застанем мы Роджера Клейбурна или нет.

– Ты говоришь со мной как с несносным ребенком.

– Я бы предпочел сидеть с тобой дома и обсуждать предстоящую свадьбу, а не колесить в дождь по плантациям капусты.

– Мы приближаемся к развилке, которая отмечена на карте.

– Да, любовь моя. Я знаю.

Они свернули на узкую, в одну полосу, дорогу, которая, как казалось на первый взгляд, вела в никуда. Однако когда они проехали полмили между засеянными весенней капустой полями, вдали показалась одинокая ферма.

– Похоже, это здесь. – Ричард сбавил скорость, хотя "лендровер" и до этого еле тащился, и указал на простой деревенский дом, маячивший в голом поле. Ничто не нарушало унылой монотонности пейзажа, не было даже деревца.

– Какое безрадостное место. – Эми зябко поежилась. – Слава богу, что я не поехала одна.

– Эта слякоть и серое небо делают его еще хуже, верно?

Их взгляды встретились, и они улыбнулись друг другу.

– Надеюсь, он будет дома, – сказала Эми.

Они свернули на изрытую глубокими колеями дорогу, единственную, которая вела на ферму.

– Кажется, свет не горит.

– Да уж, мрачные здесь места, что и говорить.

"Лендровер" легко преодолел выбоины и колдобины, и вскоре они остановились возле дома, который вблизи выглядел еще более зловещим. Ставни на верхних окнах были наглухо закрыты. Дверь, которая вела во флигель, больше похожий на простой сарай под односкатной крышей, болталась на единственной петле. Во дворе, представлявшем собой грунтовую площадку прямоугольной формы, стояли столь же неприглядные хозяйственные постройки. Нигде не было видно ни малейшего признака жизни.

– Пойду проверю входную дверь, – неуверенно произнесла Эми. – Обещаю, что не буду входить в дом.

– Я пойду с тобой.

На сей раз Эми не стала спорить с ним.

Выйдя из машины, она подняла воротник своего дождевика и поспешила к дому, с трудом преодолевая жидкое месиво, в которое дожди превратили землю вокруг фермы. Дойдя до тропинки, выложенной разбитыми каменными плитами, она в нерешительности остановилась, чтобы подождать Ричарда.

– Что с тобой? – спросил он, заметив, что ее что-то беспокоит.

– Посмотри, – сказала Эми. – У самого входа растет розовый куст. Среди всего этого запустения – маленькая, чахлая роза.

– С таким уходом ей ни за что не выжить.

Эми медленно подошла к дому. С голой ветки розового куста свешивался размокший товарный ярлык. Эми присела и взяла его двумя пальцами. На ярлыке сохранилось расплывчатое изображение розы, название сорта смыл дождь. При виде этого жалкого клочка по спине у нее пробежал холодок. Она вскочила, подбежала к облезлой, давно не крашенной двери и принялась что было мочи колотить в нее кулаками.

– Эй, если хозяин дома, ты перепугаешь его до смерти, – сказал подоспевший Ричард.

– Плевать. Меня тошнит от этого зрелища. Лишь бы поговорить с ним и поскорее убраться отсюда.

– Эми, похоже, никого нет.

Эми охватило отчаяние, стиснутыми в кулаки ладонями она еще сильнее забарабанила в дверь.

– Что у него на уме? Почему он отказывается разговаривать со мной? – причитала она.

Наконец она бросила свое бесполезное занятие. Некоторое время они молча стояли на покосившемся крыльце, прислушиваясь к собственному дыханию и дрожа от холода. Мрак сгущался. Тишина казалась недоброй, зловещей.

Вдруг у Ричарда в кармане противно запищал телефон.

– Что за черт?.. – вскрикнула Эми и, закрыв лицо ладонями, в страхе уставилась на него.

– Ничего страшного, – успокоил ее Ричард, доставая телефон.

Эми проклинала себя за то, что настояла на этой поездке.

Ричард говорил по телефону. Эми догадалась, что звонит Лиззи Эберкромби. На лице Ричарда появилось озабоченное выражение.

– В чем дело? – прошептала она.

Он поднял руку, призывая ее сохранять молчание.

– Тебя плохо слышно, Лиззи, – в трубку говорил он. – Мы в открытом поле, должно быть, сигнал очень слабый.

В трубке раздался какой-то треск, затем Эми вдруг отчетливо и ясно услышала голос Лиззи:

– Джифа… сердечный приступ…

– О нет!

– Мы возвращаемся, Лиззи, – произнес Ричард. – Делай все так, как сказал врач. К полуночи будем. – С этими словами он убрал трубку в карман.

Эми, не сводя с него потрясенного взгляда, пробормотала:

– Дядя Джиф… с ним не…

– У Джифа был сердечный приступ. – Ричард взял ее за руку, увлекая за собой к машине. – Час назад умер Дункан Уорд. Твой дядя неотлучно был с ним. Лиззи говорит, что он был безутешен. Сердце не выдержало…

– О, Ричард… Ведь я только недавно говорила с ним, сказала ему о свадьбе…

– Садись в машину, любимая. – Ричард открыл перед ней дверцу и, дождавшись, пока она сядет, прошел к водительскому месту.

– Подожди минуточку, – сказала Эми и полезла в свою сумочку.

Ричард запустил двигатель и с любопытством посмотрел в ее сторону. Эми что-то лихорадочно писала на обороте конверта, который нашла в сумочке.

– Хорошая мысль, – сказал Ричард. – Когда Роджер Клейбурн вернется, он непременно обнаружит записку и вынужден будет прочесть ее.

Эми выпрыгнула из машины, подбежала к дому и опустила конверт в почтовый ящик. Пожалуй, это было единственное, что она могла предпринять в тот момент.

Когда они вернулись в коттедж, Эми было уже не до Роджера Клейбурна. Она укладывала сумку, разбиралась с содержимым буфета и холодильника.

– Не оставлять же скоропортящиеся продукты, – сказала она, когда Ричард, погрузив их вещи в "лендровер", появился на кухне. – А как быть с ключами?

– Я только что говорил по телефону с хозяином, объяснил ему, что мы должны срочно уехать. Он сказал, что его сестра живет в коттедже неподалеку и что мы можем оставить ключи у нее.

– Ричард, как я хочу поскорее вернуться в Уайдейл, – взмолилась Эми.

– Я понимаю тебя, Эми. – Ричард посмотрел на часы. – Сейчас шесть часов. К десяти мы должны быть дома. Я постараюсь, чтобы Лиззи не пришлось ночевать одной в этом огромном каменном сарае.