На мгновение мне показалось, что эта эффектная концовка получилась у нее чересчур театральной.

— Запросто может быть, что один из кадров просто не получился, вот и все, — нашел я возражение, показавшееся мне убедительным.

Кэрол покачала головой.

— Мне это тоже приходило в голову… Вообще-то так не должно было случиться. В ателье обычно возвращают клиенту все негативы, даже если какие-то из них совсем плохие, но я все-таки решила убедиться. Поэтому я и ездила в Фэйрхавен сегодня. Приемщик помнит, как приходила Фэй и, что взял он с нее за двенадцать фотографий. Так что один снимок и один негатив определенно куда-то делись.

— Поразительно! А он не помнит случайно, что на этом снимке было?

— Нет. Я его спросила, разумеется, но он представления не имеет. Он позвал молодого человека, который проявляет пленки и печатает снимки, но и он не смог ничем помочь. Через его руки проходит столько фотографий…

— Ну, так что же мы имеем?

— Думаю, что имеем мы теперь немало. Ясно, что недостающая фотография была для Фэй важна. Дело было настолько важное — и к тому же секретное, — что она специально ездила в Фэйрхавен, никому ничего не сказав. Я уверена, что это была фотография, которую сделала она сама. И кого-то еще этот снимок интересовал настолько, что он его похитил, а Фэй убил.

— То есть ты считаешь, что она сумела сфотографировать твоего мифического шантажиста?

— Мне это кажется вполне вероятным. Она могла сделать снимок в ту последнюю ночь, когда они с Артуром выходили из дома оба, — за два дня до убийства.

— Это в темноте-то?

— Она могла воспользоваться вспышкой.

— Неужели ты думаешь, — пытался иронизировать я, — что она шаталась ночью по округе, обвешанная фотоаппаратурой?

— Нет, но она могла воспользоваться яликом.

— Яликом?!

— Конечно. Помнишь использованный элемент от вспышки, что в нем нашли? А я что-то не слышала, чтобы Артур когда-нибудь снимал со вспышкой с ялика. Ни одна из фотографий, которые он нам показывал, не была так сделана.

— Все равно держу пари, что лампа осталась от Артура, — заметил я. — Зачем Фэй ее выбросила? Она сделала снимок, к чему же было менять перегоревший элемент?

— Очевидно, она надеялась сделать еще один кадр.

— Она могла надеяться сделать еще одну фотографию только в том случае, если бы у нее еще оставалась пленка. А здесь отсняты все кадры… Уж не думаешь ли ты, что шантажист стал бы ждать, пока она перезарядит камеру?

Кэрол нахмурилась. Снова и снова переводила она взгляд с одной фотографии на другую. Затем ее лицо вдруг прояснилось.

— Я все поняла!

— Что же?

— Разве не понятно? Посмотри на эти две фотографии. Они сделаны в спальне Фэй. У нее действительно осталась пленка, и она дощелкала ее у себя в комнате. Ей, видимо, не хотелось приносить в ателье недоснятую пленку, чтобы никого не удивило, отчего она так торопится ее проявить. Видишь, и это подходит к моей версии.

Это было разумно и даже умно, но все равно что-то во мне протестовало. Подобно Прокрусту Кэрол все подгоняла под свои мерки.

— Мне все-таки трудно себе все это вообразить, — заметил я. — Все предприятие кажется мне невероятным: И вообще, ведь Фэй могла лишь догадываться, что существует некий шантажист…

— У нее была почва для подозрений, — возразила Кэрол. — Конечно, она все поняла не сразу, но такая догадка могла возникнуть у нее довольно скоро. Это ведь ключ и пониманию всего — тайных прогулок Артура, его раздражительности, странного поведения. Этим объясняется, зачем он вставал на колени — чтобы спрятать деньги, разумеется, и почему кто-то посторонний бродил поблизости. К тому же ей все-таки могли попасть на глаза документы из банка…

— Что же, пожалуй… Но как могла надеяться она увидеть кого-то с ялика?

— Мне кажется, и это несложно объяснить. Фэй отметила место, где видела Артура стоящим на коленях, то есть где он оставлял деньги. Поэтому все, что ей оставалось сделать, это поставить ялик на якорь у этого места и ждать, пока кто-нибудь придет забирать деньги… Я понимаю, тебе покажется невероятным, что слабая женщина выходит на ялике одна, среди ночи, чтобы поймать шантажиста, в существовании которого она даже не уверена. Но только Фэй так волновалась за Артура, когда последний раз разговаривала со мной, что, я уверена, она пошла бы на все, чтобы выяснить истинные причины его странного поведения… Чего-чего, а решительности ей было не занимать.

— И потом, следует помнить, — продолжала Кэрол, — что для нее не составляло труда управлять яликом, залив этот она знает как свои пять пальцев, так что ей вполне могло показаться, что это гораздо легче, чем преследовать кого-то в темноте пешком. Да и безопаснее… Она могла подплыть совсем близко к берегу и сделать снимок, ничем не рискуя, она надеялась, что ей удастся получить отличную фотографию этого негодяя прямо на месте преступления. Я задумался.

— Это должно было случиться в ночь с четверга на пятницу, так ведь? А известно, когда Фэй сдала пленку в проявку и печать?

— Да, утром в пятницу, — мне сказали об этом в ателье. Она пришла прямо к открытию, настолько ей не терпелось. И это вполне естественно.

— Тогда почему она сама не проявила пленку? Я уверен, она знала, как это делается.

— Она не хотела, чтобы ее застал за этим Артур.

— Она могла ему рассказать о том, что сделала. Если твоя теория верна, то именно это она собиралась сделать, когда в субботу утром кинулась на остров к Артуру. Так почему нельзя было сказать ему сразу?

— По одной простой причине — она не могла быть уверена, что снимок получился. После всех ссор, которые между ними были, она наверняка хотела быть уверена, что действительно заполучила серьезную улику. Я бы сама на ее месте поступила так же.

Я кивнул. В ее словах был здравый смысл… Теперь версия Кэрол приобрела отчетливость и даже правдоподобие. Однако затем, когда я продолжал так и сяк вертеть ее в голове, у меня возникло новое веское возражение.

— Послушай, — сказал я, — в какой-то степени я могу понять, что этот твой шантажист действительно мог решиться на что-то ужасное с целью завладеть снимком. Но разве не достаточно было для этого перехватить Фэй, разделаться с ней и забрать фотографию, прежде чем она успеет показать ее мужу. Зачем ему понадобилось убивать еще и Артура? Зачем создавать самому себе столько сложностей?

Кэрол некоторое время размышляла над моими словами.

— Мне приходит в голову только одно объяснение, — сказала она после паузы. — Он мог понимать, что Артур не поверит в несчастный случай с Фэй. У него будут все основания подозревать в шантажисте виновника ее смерти — тот болтался поблизости, а Фэй стала выходить из дома ночами, выведывать, что происходит. К тому же, как и мы с тобой, Артур мог заметить, что в пакете всего одиннадцать фотографий, и его навело бы на мысль…

— А почему шантажист не мог попросту выкрасть весь пакет?

— Это было бы еще опаснее. Позднее неизбежно стало бы известно, что Фэй их забрала из ателье, и, если бы их нигде не было, Артур сразу заподозрил бы неладное… И вообще, я бы не удивилась, если бы оказалось, что преступник с самого начала решил ликвидировать обоих — они слишком много знали, чтобы верить в несчастные случаи.

— Да, — сказал я, — все это прелюбопытно…

— Вернее, было бы любопытно, — поправила меня Кэрол с печалью в голосе, — если бы Артур и Фэй не были мертвы…