– Вы сделали это намеренно, – заявила она, подозрительно глядя на него.

Его лицо было всего в нескольких дюймах от ее лица, она чувствовала щекой его теплое дыхание. Он уперся руками в пол по обе стороны от ее головы и собрался встать, но вдруг до него дошло, что его нога лежит между ее бедер, а ее соски упираются ему в грудь. Такое положение не лишено перспективы.

– Почему вы так решили? – тихо спросил он.

– Почему? Да вы посмотрите на нас.

Он левой рукой вынул из ее волос застрявшую соломинку, затем намотал на палец длинную прядь. У него перехватило дыхание. Мягкие и шелковистые – именно такие, как он представлял. Он стиснул прядь в ладони.

– М-майк?

Их глаза встретились. Он увидел в ее темных глазах желание, но кроме этого, и еще кое-что. Тревогу. Она была не уверена в себе.

Это открытие застало его врасплох. В своей жизни он встречал лишь красивых, уверенных в себе женщин, которые знали, как воспользоваться своей привлекательной внешностью. Джесси, с ее пышными формами, непосредственная и веселая, отличалась от них, но от этого не теряла своей соблазнительности. Очевидно, она не знала об этом.

Ее руки вытянулись по бокам, а пальцы теребили устилавшую пол солому. Она и не пыталась оттолкнуть его.

Майк подумал о том, чтобы воспользоваться одним из отработанных способов ухаживания. Обычно, когда он держал женщину в своих объятиях, гладкие заученные фразы текли рекой. Но то было давно. Кроме того, ему не хотелось, чтобы Джесси слушала эти фразы. Он не смог бы объяснить почему, просто чувствовал, что это неправильно.

– Вы собираетесь дать мне подняться? – спросила она.

– А вы этого желаете? Мне так нравится.

– Да, но мне трудно дышать.

Майк знал, что она лжет, так как их груди даже не соприкасались, и все же откатился в сторону. Но прежде чем Джесси встала, он левой рукой обнял ее за талию и потянул вниз. Она оперлась на локоть, и повернулась к нему лицом. Длинная прядь волос упала ему на щеку, и он заправил ее за ухо.

Они были так близко друг от друга, что он мог рассмотреть золотистые искорки в ее глазах. Ее пухлые губы приоткрылись, как будто ей действительно было трудно дышать. Ее ладони непроизвольно сжались. Медленно, очень медленно – Майк даже в какое-то мгновение испугался, что умрет, прежде чем она это сделает, – Джесси разжала одну руку и положила ему на грудь. Ладонь оказалась горячей, и этот жар передался ему. Он приподнялся и прикоснулся своими губами к ее губам.

Это больше чем страсть, отстраненно подумал Майк, нежно целуя ее губы. Больше чем желание. Он провел кончиком языка по ее нижней губе. Она выгнулась и, прижавшись животом к его бедру, закинула на него ногу. Казалось, они оба стремятся забыться.

Майк повернулся на бок и прижал ее к себе. Она положила руки ему на плечи, затем дотронулась до лица. Ее пальцы ласково погладили его щеки, обвели красиво изогнутые брови и затерялись в густых волосах.

Джесси открыла губы ему навстречу. Его язык проник внутрь, и он с наслаждением ощутил ее вкус. Внутренний жар охватил его с новой силой, и кровь быстрее заструилась по венам, а сердце застучало как бешеное. Джинсы стали узки ему. Боль, поднявшись от чресел, приятно разлилась по телу, и ему захотелось погрузить свою плоть в нее. Она, такая пышная, так прочно связанная с землей, была для него убежищем. Не лекарством – он уже давно отказался от такого средства спасения. Нет, она была для него тем местом, куда можно сбежать от невзгод.

Ее язык коснулся его языка. Она не умела исполнять своим языком такие затейливые танцы, как это могла Пэм. Ее ответная ласка была робкой и неловкой. Но когда он провел языком по ее верхней губе и услышал тихий стон, он захотел ее так, как не хотел ни одну женщину. Он с жадностью впился в ее губы. Джесси, как послушная ученица, последовала его примеру, наполняя все его существо сладостным трепетом.

Майк отстранился и посмотрел на Джесси. Ее глаза были закрыты, а щеки пылали. Она выглядела так соблазнительно, что он полностью потерял над собой контроль.

– Ах, Джесси, – пробормотал он и уткнулся лицом ей в плечо. – Ты чертовски красива.

Она медленно легла на спину и повернулась к нему лицом. Ее рука так и осталась лежать на его груди. Ей нравилось касаться его, гладить его плечи. Когда пальцы дотронулись до его кисти, он убрал руку и сел на Джесси.

Его колени обхватили ее бедра. Набухшая плоть стремилась вырваться из узких джинсов. Несколько мгновений они пристально смотрели друг на друга, потом Джесси отвернулась, смущенная. К ней возвратилось беспокойство, не такое сильное, как прежде, но все же достаточное, чтобы подавить желание.

– Почему ты не веришь в себя? – спросил Майк.

– Потому что я некрасива.

– Ты заблуждаешься.

Он был преисполнен решимости доказать ей это и принялся расстегивать первую пуговицу на блузке.

Правая рука отказывалась подчиняться, а левой он не мог вытолкнуть пуговицу из петли. После нескольких попыток он понял, что взял на себя невыполнимую задачу. Какой же он мужчина, если не в состоянии раздеть ее!

Майку показалось, что его бросили в ручей с ледяной водой. Страсть и желание уступили место ярости и стыду. Он встал и, повернувшись к Джесси спиной, молча проклинал свою беспомощность. Ему захотелось отсечь свою бесполезную руку. Прислонившись к чалой кобыле, он взмолился о том, чтобы Джесси ушла. Ярость почти достигла критического предела, однако впервые за все время их знакомства ему не захотелось излить свой гнев на нее.

Уползти прочь и больше никогда ее не видеть, но только не причинить ей боль.

Кобыла куснула его за плечо. Он не обратил на это внимания. В горле пересохло. Забавно, с тоской подумал он, но ранит сильнее, чем предательство Пэм. Возможно, потому, что он всегда знал, на каких основаниях строились их отношения. Теперь же все по-другому, так как он сам стал другим. Немужчиной.

– Майк?

– Уходи.

– Майк, я... – Она помолчала. – Майк?

– Проклятие, Джесси. – Он резко повернулся. – Не могла бы ты оставить меня... – Он изумленно уставился на нее, не веря своим глазам.

Джесси стояла на коленях и смотрела на него. Ее подбородок был упрямо вздернут. Она уже успела снять жилет и блузку. И бюстгальтер. Она была обнажена до талии.

– Джесси?

Он изучающе вглядывался в нее, готовый увидеть в глазах жалость, но не находил ее. Неожиданно он сообразил, что Джесси дрожит. Если ее глаза не лгут, то дрожит она от страха и желания.

– Дотронься до меня, Майк, пожалуйста.

– Джесси. – На этот раз он произнес ее имя как молитву. Он встал перед ней на колени, не осмеливаясь коснуться ее совершенных плеч или округлой груди, которую она обнажила для него.

Страсть снова овладела им, но сейчас к ней примешивалось другое чувство, более сильное. Настоятельная потребность убедить ее в том, что он высоко ценит ниспосланный ему дар.

– Милая Джесси.

Он осторожно уложил ее на расстеленную на соломе блузку.

– Я не хочу, чтобы ты думал, будто я всегда так доступна, – прошептала она.

Он улыбнулся:

– Я знаю, что это не так.

– Меня не волнует твоя рука.

Ему не хотелось вспоминать об этом препятствии. Во всяком случае, сейчас.

– Забудь о ней, – пробормотал он, вытягиваясь рядом с ней. Он положил свою руку на ее живот и почувствовал, как по телу Джесси волной пробежала дрожь. – Ты так красива, – сказал он, разглядывая ее.

Лучи утреннего солнца придавали ее коже золотистый оттенок. При дыхании грудь вздымалась и опускалась. Темные соски затвердели, и он не мог удержаться от соблазна попробовать их на вкус.

Майк наклонился над ней и сжал губами сосок, затем принялся ласкать его языком. Джесси выгнулась и, вцепившись пальцами ему в плечи, прошептала его имя.

Приласкав другую грудь, он накрыл ее левой рукой. Ему нравилось, что пышная и тяжелая грудь заполняет всю ладонь. Ощущение было странным, и в то же время он чувствовал, что так и должно быть. Он снова поцеловал торчащий сосок. Желание росло в нем с каждой секундой. Ему хотелось утвердить свои права на нее.

Ему хотелось погрузиться в ее влажное ждущее лоно и почувствовать, как оно сжимает его плоть. Ему хотелось растянуть наслаждение до бесконечности, чтобы они оба сходили с ума от нетерпения. Пока рано, сказал он себе, целуя ее в мочку уха. Но скоро. Очень скоро она будет принадлежать ему.

Он дунул ей в ухо, и она засмеялась.

– Прекрати. Щекотно, – прошептала она, поежившись.

Майк дунул еще раз и перевел взгляд на ее грудь, чтобы полюбоваться, как она дрожит, когда Джесси смеется, потом взял сосок в рот, а левой рукой принялся гладить другую грудь. Он играл с ней, целовал ее и дразнил до тех пор, пока Джесси не издала полный неги стон. Только после этого он оторвался от нее.

От страсти ее карие глаза потемнели, лоб покрылся испариной. «Скоро», – подумал Майк и нежно поцеловал ее. Он лежал рядом с ней и шептал ей ласковые слова. Когда они оба немного успокоились, Джесси повернулась на бок. Она попыталась было улыбнуться, но ее губы оставались плотно сжатыми. Майк прочитал в ее глазах тревогу, и это тронуло его до глубины души.

– Я же сказал, что ты красива, – проговорил он, погладив ее по щеке.

– Я в полном замешательстве.

– Почему? – удивился он. – Потому что я хочу тебя? Разве это так странно?

– Значит, дело в сексе? – уточнила Джесси, садясь. Майк улыбнулся:

– Ну-у да!

– Ты был с кем-нибудь после ранения? Улыбка исчезла с его лица.

– А при чем тут это?

Джесси надела бюстгальтер, потом блузку. Быстро застегнув пуговицы, она заправила ее в джинсы. Это, однако, не помогло ей обрести присутствие духа, она все равно пребывала в смятении. Страсть, таившаяся в глубине души, вырывалась наружу и вспыхивала с новой силой. Майк, в свою очередь, постарался пригасить бушевавший в нем огонь, догадавшись, что его время еще не настало.

– Я не была ни с кем со смерти Брендона, – потянувшись за жилеткой, сказала Джесси. – Однажды, полгода назад, я пошла на свидание. Это было ужасно. С тех пор я не встречалась с мужчинами. Мы оба пытаемся оправиться от трагедий, сломавших наши жизни. Ты думаешь, это всего лишь реакция на одиночество? Мы можем совершить огромную ошибку.

У Майка не было желания думать об этом. Он чертовски устал от всяких размышлений. Устал взвешивать последствия своих поступков. Ему просто хотелось забыться. Уйти с головой во что-нибудь – только бы не копаться в самом себе.

– Может случиться, что потом мы выльем друг на друга наше раздражение. Я не хочу, чтобы это произошло. Мы и так настрадались.

Майк смог бы справиться со своими эмоциями, если бы Джесси не бросила взгляд на его руку. Он вскочил на ноги. Всего минуту назад он отчаянно боялся причинить ей боль. Сейчас же ему захотелось дать волю своей ярости и заставить Джесси страдать так, как страдает он.

– Да мы всего лишь покувыркались на сене, и все, Джесси, – заявил он. – В прямом смысле слова. Не придавай этому большого значения.

Не оглянувшись, он размашистым шагом покинул конюшню.

Джесси разглядывала образцы обоев для главной столовой и остановилась на трех из них. В другой ситуации она бы предложила принять окончательное решение клиенту. Но сейчас для этого пришлось бы общаться с Майком, а она уже целую неделю старалась избегать его.

Семь дней, подумала она, шагая взад-вперед. Семь одиноких бессонных ночей, которые она провела, уставившись в потолок трейлера. Во тьме перед ней вырисовывался образ Майка. Она видела его лицо, каким оно было в тот момент, когда он, повернувшись, обнаружил, что она обнажена. Она впервые в жизни отважилась на нечто подобное. Проживи она хоть тысячу лет, ей никогда не забыть, какая мука отразилась в его глазах, когда он попытался расстегнуть пуговицу ее блузки. Она увидела его стыд и беспомощность, и ее охватили сочувствие и желание помочь ему. Усиленные ее собственной страстью, эти чувства одержали в ней верх, поэтому она с такой легкостью решилась сделать шаг. Уверенность в том, что она поступает правильно, жила в ней до тех пор, пока он не повернулся и не посмотрел на нее.

Джесси остановилась в центре комнаты и стала смотреть на лес, видневшийся в большом окне. В то мгновение было достаточно одного неверного слова, чтобы раздавить ее. Но в его глазах светилось благоговение, словно она была святой. Он сказал ей, что она красива, и она, вдохновленная его ласками, рискнула поверить.

Вспоминая, как его руки нежно гладили ее тело, Джесси опять затрепетала, а ее соски набухли. Тогда, в конюшне, ей показалось, что он вновь обрел себя. Она засунула руки в карманы и зашагала по комнате. Как же она могла так ошибиться!

«Покувыркались на сене». Жестокие слова эхом отдавались в ее мозгу. Она для него ничего не значит. Ему сгодилась бы любая женщина, желающая поразвлечься. Просто она оказалась под рукой.

– Забудь о нем и займись работой, – вслух приказала она себе.

Но забыть не могла. Джесси успела понять, что его что-то гложет. Не потребность в сексе. Он нуждался в чем-то еще. В исцелении. А она никогда не поворачивалась спиной к тому, кому была необходима. Даже когда знала, что это ничего не изменит. Даже когда знала, что мрак, владевший его душой, поглотит и ее. Даже когда он не желал принимать ее помощь.

Джесси топнула ногой по некрашеному полу. Она получила удовольствие, поэтому попытается еще раз. Вооружившись решимостью, как щитом, она собрала образцы и вышла во двор.

Весна уже вовсю царила на ранчо, температура приближалась к двадцати четырем градусам. Буйно цвели цветы, в молодой листве щебетали птицы, мелкая живность сновала в изумрудной траве.

Спустившись с террасы, Джесси увидела, что Майк тренирует вороную лошадь в загоне. Это норовистое животное доставили неделю назад. Работая над отделкой нового дома, Джесси заметила, что Майк уделяет животному много внимания. Сегодня он водил лошадь по кругу под попоной.

Джесси медленно приближалась к загону. Майк снял шляпу, и солнце ярко освещало его светлые волосы. Было бы намного проще, если бы он не был так красив! И так высок! Джесси смотрела, как у него под кожей перекатываются мускулы, когда он вслед за лошадью поворачивается по кругу и натягивает повод.

Подойдя к изгороди, она облокотилась на верхнюю доску. Майк оглянулся, но ничем не показал, как воспринял ее присутствие, у него даже веки не дрогнули. Джесси не смогла бы сказать, рад он видеть ее или жалеет о том, что она не умерла в какой-нибудь канаве. Единственное, чем он дал понять, что заметил ее, – это посильнее натянул поводок. С каждым кругом лошадь подходила к нему все ближе, пока не замерла рядом с ним.

– Хороший мальчик, – похвалил он жеребца, хлопая его по шее. – Отлично поработал.

Джесси нравилось, что Майк так ласков с лошадьми. Да, она глупа и любит влезать в чужие неприятности, но, если судить по его отношению к этим красивым животным, у нее еще есть надежда. Он не до конца захлопнул створки своей раковины. Брендон никогда бы не согласился тратить время на то, что не касается его работы. Ему бы даже в голову не пришло заняться разведением животных.

– Он постепенно привыкает, – сказала Джесси, когда Майк остановился возле изгороди.

Он кивнул.

Кажется, все будет проще, чем она предполагала.

– Вот образцы обоев для столовой. Мне бы хотелось, чтобы ты выбрал один из них.

Майк привязал жеребца к изгороди и пролез между досками. Выпрямившись, он достал носовой платок и вытер лицо, затем запихнул его обратно в нагрудный карман.

– Выбирай сама.

– Но я не могу решить сама. Мне нужна твоя помощь. – Джесси понимала, что давит на него, но не знала другого способа восстановить отношения.

Майк внимательно взглянул на нее. Ей хотелось отвести глаза, но она заставила себя открыто смотреть ему в лицо. Неожиданно в лице Майка что-то дрогнуло, и она успела заметить промелькнувшее в его глазах сожаление.

Майк снял перчатку с левой руки и дотронулся до щеки Джесси.

– Прости, – сказал он. – Ты удивила меня. Черт, я сам стал для себя сюрпризом. Я не думал, что смогу... – Он опустил руку. – Я был самым последним негодяем. Мне жаль, что я сделал тебе больно.

– Вот как? – Ее охватило ликование. Она было попыталась побороть это чувство, но потом позволила себе с наслаждением отдаться ему. Разве она пришла сюда не для того, чтобы восстановить мир?

– Тебе действительно жаль? – осведомилась она, покачиваясь с пяток на носки и обратно.

– Не наседай, – с деланной суровостью осадил он.

– Ладно. – Она улыбнулась. – Я прощаю тебя. Он покачал головой:

– Все так просто?

– Конечно. А почему нет?

– Ты не считаешь, что полезно подольше лелеять обиду?

– Это отнимает слишком много сил. Но если тебе так больше нравится, предлагаю пойти взглянуть на обои и только после этого объявить ссору законченной.

Майк колебался. Джесси уже было решила, что он хочет снова прибегнуть к своей грубоватой манере общения. Однако вместо этого он невесело улыбнулся:

– Ты не сдаешься, верно?

– Никогда. – Она сделала шаг в сторону нового дома. – Пошли. Это займет всего несколько минут.

– Хорошо. – Майк снял свою шляпу со столбика изгороди и, подозвав одного из конюхов, велел ему позаботиться о жеребце.

– Я склоняюсь к тому, чтобы оклеить столовую обоями успокаивающих тонов, – говорила Джесси, когда они шли по дорожке. – В течение дня гости будут вести активный образ жизни, а потом смогут отдохнуть в атмосфере уюта и покоя.

– Ага.

– Однако я не уверена, какими должны быть подлокотники кресел. Думаю, их надо сделать массивными.

Так она болтала до тех пор, пока не сообразила, что Майк, вместо того чтобы слушать ее, рассматривает коттеджи. Джесси замедлила шаг.

– Они быстро движутся вперед. Ты должен быть доволен.

– Скорее удивлен.

– Тем, что работа идет по графику, или тем, что неожиданно для себя оказался здесь?

Майк остановился.

– Ты даже не стараешься быть тактичной.

– Я пыталась, но у меня плохо получается.

– Уж я-то заметил. – Уголок его рта слегка приподнялся. – Ты права. Я ожидал, что прослужу в военно-морских силах еще по крайней мере пятнадцать лет, а может, и все двадцать.

– И все же здесь очень красиво.

– Для тюрьмы. – Он посмотрел в сторону гор, за которыми находилось море. Что он там ищет?

– Ранчо станет для тебя тюрьмой, если ты сам превратишь его в тюрьму, – заметила она.

– Болтовня на психологические темы не изменит фактов, Джесси.

– Но тебе же нравится работать с лошадьми. Я сама видела. – Он пристально взглянул на нее. – Я хочу сказать, что изредка наблюдала за тобой. Нет, не специально, а так, случайно. У меня сложилось впечатление, что ты хорошо проводишь время. – Джесси сдалась и опустила глаза долу. Однажды она уже обещала себе, что научится думать, прежде чем открывать рот.

– Да, мне нравится работать с лошадьми.

– Это уже кое-что.

Она отважилась посмотреть на него. Майк не выглядел сердитым.

– Ладно, – признался он, – ты победила. Это действительно кое-что. Не очень значительное, но вполне существенное.

– Вот. Я знала, что это поможет. – Она сунула руку под его левый локоть и прижалась к нему. Так они продолжили свой путь к новому дому. – Через две недели состоится большой аукцион антиквариата. Я собираюсь поехать туда и купить мебель. Насколько мне известно, фирма солидная, и я надеюсь отыскать достойные экземпляры.

Джесси приказывала себе отпустить его руку, но из этого ничего не получалось. Ей было приятно ощущать близость его тела. Ей было приятно вспоминать, как он прикасался к ней и заставлял ее мучиться от пугающе незнакомой жажды.

– А как ты относишься к тому, что отделываешь дома богачей? – поинтересовался Майк.

– Что в этом особенного? Это моя работа, и я люблю ее.

– Вокруг тебя все так и кричит о деньгах. Ты доводишь их жилища до совершенства, а потом вынуждена покидать то, что создано твоими руками.

Джесси пожала плечами.

– Я не всегда соглашаюсь с их выбором, и это помогает. Признаться честно, я всегда чувствовала себя чужой в их обществе. Я выросла без отца, а мама работала в поте лица, чтобы прокормить нас. Богатство вызывает у меня чувство неловкости. Я не знаю, о чем говорить с такими людьми. Они обсуждают темы, которые меня не интересуют. Их правила меня не смущают. Я не принадлежу к их миру. – Она подняла на Майка глаза. – Но что касается тебя, могу поспорить, ты бы отлично вписался в их круг.

– О да. Морские летчики занесены в список тех, кого приглашают на приемы. – В его тоне прозвучала горечь.

Они остановились возле лестницы, ведущей на террасу нового дома. Джесси облокотилась на перила.

– Попробую угадать почему. Каждая женщина хотела завладеть тобой, а каждый мужчина хотел сказать тебе, что мог бы летать не хуже тебя.

Майк вскинул брови:

– Отлично. Ты все правильно вычислила.

– Нет, не все, – возразила Джесси. – Это только начало.