Надежда Ивановна, не мигая, глядит на врача.

 — Она, как вчера привезли, металась на постели. Трижды вскакивала,  пыталась выпрыгнуть из окна. За ноги и руки держали. Всех отталкивала. Сделали успокаивающий укол. Поставили капельницу.  Никого не узнает, ничего не говорит. Глаза глядят в одну точку. Не понятно, видит, или нет!?

 — Можно, я к ней пройду. Меня она узнает! — поднялась Надя.

 — Пожалуйста! Прямо по коридору, третья дверь.

 Галина сошла с ума!? Не может быть! Врачи что-то путают! Надежда Ивановна не может поверить. Девушка в коротеньком халатике обогнала ее, повернула ключ в замке, приоткрыла дверь палаты.

 — Проходите! Я у двери постою!

 Надя перешагнула порог. На кровати у окна увидела женщину, накрытую клетчатым одеялом.  Спутанные пряди волос разбросаны по подушке. Широко раскрытые глаза глядят в потолок. Руки лежат поверх одеяла.

 — Галя!

 Женщина не шелохнулась.

 Надя присела, на стоящий у кровати, стул,  положила ладонь на руку Галины.

 — Здравствуй, Галочка!

 Галина продолжает смотреть вверх, не реагируя на прикосновение.

 — Вы, наверное, ввели большую дозу лекарства? — повернулась Надежда Ивановна к медсестре.

 — Я не знаю! — щеки медсестры покрылись красными пятнами. — Она буйствовала!

 Надежда Ивановна поднялась и вышла из палаты, прошла по коридору, вышла на крыльцо.  Перед глазами стоит лицо Галины. Не лицо, а застывшая маска. Потерять сына тяжело! Я тоже потеряла! Надя вспомнила, как Галина просила ее  простить ребят, убивших Сергея. Чувство жалости сменилось раздражением. А ведь она, наверное, продолжает считать меня виноватой, теперь уже и в гибели Николая.  Какие неожиданные повороты получаются в жизни.  Справедливость!? Но меня она не радует! Женщина накинула халат на голову, спасаясь от снега, и побежала к зданию хирургии.  

 В коридоре, подбежала Маша.

 — Вас главврач искал!

 Георгий Львович встал из-за стола, едва Надежда Ивановна перешагнула порог кабинета. —  Принимайте дела старшей медсестры! Галина Семеновна заболела.

 — Я от нее. — Надежда Ивановна провела ладонью по лбу, покрывшемуся испариной. — Она то ли, без сознания, то ли в глубокой коме. Никого не узнает, не видит, и не слышит. У нее сын разбился в новогоднюю ночь.

 — Тяжелый случай!  — Георгий Львович задержал взгляд на женщине. — Вы очень добры! Уверен, жизнь еще  отдаст вам долг сполна!

* * *

 Руки ловко и привычно перебинтовали руку.  Иголка сразу попала в вену.

 — Спасибо Надежда Ивановна! — мужчина  встал со стула. — У вас волшебные руки! Боли не чувствуешь! Надя  улыбнулась. Эти слова слышала много раз. И всегда они ей доставляли  удовольствие. Чувствовать себя нужной людям,  помогать им в беде! Нет большей радости! Она подошла к окну. Опять снег идет. Который день подряд! Зима!  Она улыбнулась, наблюдая, как кружатся в воздухе крупные снежинки. Правду говорят, работа лечит!

 — Надежда Ивановна! Главный, вызывает! — приоткрыла дверь, Маша.

 Надя  поправила выбившуюся прядь волос из-под колпачка,  потянула дверь на себя.

 — Не знаю, расстроит вас новость, или нет? — Георгий Львович покрутил в пальцах тонко отточенный, карандаш. — Умерла ваша подруга. Только что звонили из неврологического.

 — Галя? — Надежда приложила ладони к щекам, опустилась на стул.

 — Дома никто трубку не берет. У нее, ведь, муж есть!

 — Андрей? Он  не  приходил?

 — За пять дней, как ее привезли в больницу,  ни разу не пришел.

 — Я  пойду к нему. Работу  закончила. Девочки подежурят.

 — Зачем  занимаетесь  процедурами? — недовольно покачал головой мужчина. — Ваше дело руководить!

 — Для меня сейчас, это как лекарство!  Так,  мне сходить к Шараповым? — женщина поднялась со стула.

 — Да, конечно!

* * *

 Надежда Ивановна идет по улице. Мысли обгоняют друг друга. Сегодня пятое января! Почему Андрей не пришел к жене? Рассердился? Обиделся?  Вот и знакомый подъезд.  На окнах плотно задернуты шторы.  Она  нажала кнопку звонка. За дверью ни шороха. Снова нажала на звонок. Оглушительная трель разнеслась по квартире. И опять тишина. 

 — Андрей! — крикнула  Надя в замочную скважину. — Это я. Надя!  

 Где он может быть? На работе? Выходные до десятого. Женщина постучала в  соседнюю квартиру.

 — Кто там?

 — Откройте, пожалуйста! Это Надежда Ивановна из больницы.

 — Наденька, проходи! — улыбнулась старушка. — Давно тебя не видала! Заходи, чайку попьем! Как  твое здоровье?

 — Спасибо!   Вы не видали Андрея, соседа вашего?

 — Андрюшу, не видела. Праздники! Все заняты хлопотами. И я у телевизора сидела, или дремала. Не слыхала!

 — У них сын разбился на машине, Галина сегодня утром умерла в больнице. Он   телефон не берет.

 — О, господи! Несчастье, какое! — женщина осенила себя размашистым крестом.  — Напился, наверное, и спит!

 — Пять дней подряд? Не может быть! Надо участкового позвать.

 — Так, заходи, сейчас и позвоним.

 Геннадий Иванович, уже через пятнадцать минут,  внимательно осматривал дверь.

 — Заперто изнутри. Судя по пыли, скопившейся на  половичке, давно никто не выходил и не входил. Придется ломать! Дима, вызови слесаря из ЖЭКа! — повернулся  к молоденькому сержанту.

 Надежда  поправила на голове платок,  застегнула и расстегнула пуговицу на пальто у ворота. Утром первого января, я не заснула и не слышала, как он уходил. И даже не позвонила, не поинтересовалась, дошел ли он до дома после Новогодней ночи!

 — Да, вы, не волнуйтесь, Надежда Ивановна!  —  закурил Геннадий Иванович. —  Может быть,  к товарищу ушел! Женщины всегда паникуют!

 — У него сын разбился!

 — В курсе! — участковый снял шапку, провел широкой ладонью по волосам.

 — Сегодня утром жена умерла!  А он не отвечает, не открывает, за пять дней ни разу не пришел к жене. Кто хоронить будет?

 — Галина Семеновна умерла? — Геннадий Иванович потянул воротник рубашки. — Слышал, она после гибели сына, умом, того! — мужчина покрутил пальцем у виска.

 Надежда неодобрительно покачала головой.

 — Она в коме была!  

 — Ломать? — услышала Надя за спиной.

 Геннадий Иванович обернулся.

 — Ломай, Вася! Видно с хозяином что-то случилось!

 — Это мы мигом! — Василий вставил в замок какое-то приспособление, надавил плечом. —  Прошу!

 Геннадий Иванович  переступил порог. — Есть кто живой? Хозяин? —  прошел в прихожую, заглянул в комнату. — Вот он! 

 Надя вошла следом! Андрей лежит на диване, накрыт пледом. Рука безжизненно повисла.

 — Похоже, конец! — тихо произнес Геннадий Иванович.

 Надя  подбежала к дивану.

 — Андрей! — сжала холодное запястье. — Сколько дней лежит?

 — Господи, горе, какое! — соседка присела на стул. — Только год начался, и все погибли!

 Надя оглядела празднично накрытый стол.  Уехали на опознание  погибшего сына, и ушли один за другим. Вот  она жизнь человеческая! Готовились к празднику, а вышли поминки. Что это, возмездие!? А может, к лучшему, все вместе,  и сразу!