Дерин Уилльямс на мгновение нахмурилась, пытаясь точно определить место, где исчез зимородок. Это было нелегко, потому что его яркое оперение слишком быстро промелькнуло перед ее глазами. И очень досадно, что она не успела его сфотографировать, поскольку, учитывая своенравие, присущее диким птицам и животным, вероятно, он так больше и не появится, пока она не уйдет. На противоположном берегу тихонько шуршали густой листвой ивы и бук — Дерин видела в воде их отражение. А где-то в этой густой листве скрывался яркий неуловимый зимородок.

Правда, Дерин, ожидая, не появится ли он снова, не проявляла излишнего нетерпения. Это объяснялось профессиональной привычкой — она фотографировала и рисовала птиц и бабочек. Эта работа во многом научила ее терпению. Так что она стояла, укрывшись за деревьями на речном берегу, и наблюдала, хотя и не очень-то надеясь на удачу.

Река блестела и переливалась в солнечных лучах. Неподалеку вверх по течению стояла маленькая плотина, миновав ее, вода все еще не успокоилась и потихоньку бурлила, и было похоже, будто по неторопливым волнам рассыпали серебряные монеты. Легкий ветерок мягко коснулся деревьев вокруг Дерин, и она подумала, что бывают вещи и похуже, чем стоять здесь и ждать, когда снова появится птичка, и любоваться природой. Без сомнения, «Ллануэллон» и река Пеннтог были одними из самых идиллических мест в мире.

Именно здесь, в самом сердце Южного Уэльса, Дерин родилась и выросла. Она очень скучала по родным местам, когда ее семья переехала. Дерин тогда было одиннадцать лет. Теперь, спустя двенадцать лет, она вернулась. Будущее на ближайшие три месяца виделось замечательным — пожить в коттедже на берегу реки, занимаясь набросками и рисунками сколько душе угодно.

Своей встрече с Айвором Рисом на вечеринке в Лондоне она была обязана исключительно везению. Еще большей удачей было то, что его сестра оказалась владелицей маленького каменного коттеджа в уединенной долине на берегу Пеннтога. Если ей действительно захочется там пожить, сказал ей Айвор Рис, он наверняка договорится с сестрой, и она сможет туда отправиться, когда пожелает.

Дерин тут же поймала его на слове и уже через два дня приехала в «Ллануэллон». Она провела здесь уже три дня и пока что ни о чем не жалела. Здесь не было ни телефона, ни электричества, ни водопровода, а ближайшая проезжая дорога находилась почти в полумиле отсюда. К счастью, водителю такси, который привез ее сюда, она так понравилась, что он согласился помочь донести ее вещи до коттеджа пешком.

Она работала при дневном свете, а когда темнело — ложилась спать, даже не утруждаясь зажечь масляные лампы, которые у нее были, и обе ночи в коттедже спала как убитая.

Больше всего она работала в большом запущенном саду. Порой она оставляла свое снаряжение в тени одного из бесчисленных деревьев, а сама садилась под другим и нежилась в теплых лучах июньского солнца. Все это время стояла невероятно хорошая погода. На первый взгляд, подобная жизнь казалась сплошной идиллией, но при этом она все же усердно работала и была уверена, что Джеральду результаты пришлись бы по душе.

Джеральд Моркоум писал книгу, которую иллюстрировала Дерин, и он особенно настаивал на том, чтобы она поместила туда изображение зимородка. Конечно, она прекрасно могла его нарисовать, но, когда речь шла о темах, связанных с живой природой, ей всегда нравилось иметь под рукой фотографии, чтобы на них можно было рассмотреть мельчайшие подробности, и она предпочитала фотографировать сама. Именно поэтому девушка сейчас терпеливо ждала на берегу реки, когда же снова появится неуловимый зимородок.

Дерин начало клонить в сон, несмотря на то, что она стояла в тени. В окружающем пейзаже было что-то убаюкивающее. Медленное течение реки. Ее блестящая поверхность становилась ослепительной, если слишком долго на нее смотреть. Деревья — почти неподвижные, их легкий, еле слышный шепот. Мягкий шум речных волн, накатывающихся на берег. Все это усыпляло.

В цветах сонно жужжали пчелы. Дерин прислонилась головой к прохладной коре ивы и улыбнулась. Она подумала, что ничто не могло быть более совершенным и гармоничным, чем все это, и что ей предстоят еще целых три месяца умиротворения и красоты.

Сама Дерин выглядела, пожалуй, очень экзотично на этом фоне, хотя в то же самое время казалось, что здесь ей самое место. Возможно, она напоминала красивый, но чужестранный цветок, который из жарких тропиков каким-то чудом перенесся в утонченное спокойствие уэльской долины.

Дерин была кельтского происхождения, но она не унаследовала ни смуглой красоты отца, ни синих глаз и светлых волос матери. Ее длинные распущенные волосы падали ниже плеч. Они были каштанового цвета. Их густой, темно-коричневый оттенок напоминал только что вспаханную землю. А широко расставленные, обрамленные темными ресницами глаза были карими. Несколько великоватый рот, возможно, не отвечал обычным представлениям о красоте, но полные, мягкие губы только усиливали привлекательность Дерин.

Она никогда не любила носить туфли и надевала их, как правило, если только того требовали обстоятельства. Вот и сейчас ее босые ноги с наслаждением мяли прохладную траву. На Дерин было яркое нарядное платье в изумрудно-золотистых тонах в восточном стиле. Джеральд привез его ей из своей последней поездки в Марокко. Оно так шло Дерин, что даже в этой обстановке смотрелось вполне естественно. Чего нельзя было сказать о маленьком недорогом фотоаппарате у нее в руках.

Несколько секунд спустя она мгновенно встрепенулась: яркий цветной вихрь на миг вырвался из скрывавшей его листвы, но тут же снова исчез. Дерин ждала с фотоаппаратом наготове — она ясно видела ленивые силуэты рыб у самой поверхности воды и понимала, что зимородок не упустит подобной возможности.

Она не ошиблась, всего лишь через пару секунд птичка снова появилась. На несколько секунд она задержалась на ветке, высоко над водой, потом внезапно нырнула, прямая и меткая, как стрела, разрезав речную гладь и подняв фонтан серебристых брызг. Все это произошло так быстро, что Дерин не успела сделать снимок. Она наверстала упущенное через несколько секунд, когда птица вынырнула с несчастной рыбой в длинном клюве, подбросила свою добычу, ловко поймала и проглотила — лишь в воздухе мелькнул хвост. Представление, только что разыгравшееся на глазах у Дерин, закончилось почти мгновенно. Она едва успела сделать снимок и очень надеялась, что он получился. Немного погодя Дерин улыбнулась, увидев, что долгожданный зимородок не торопится исчезать — он решил почистить клювом перышки.

Дерин понятия не имела, сколько времени провела на берегу реки. Работая, она не обращала внимания на время. Но внезапно со стороны коттеджа донеслись какие-то отдаленные звуки. Она повернула голову и нахмурилась, когда поняла, что это громкий лай собаки. Дерин неохотно направилась в сторону дома, чтобы выяснить, что происходит.

Сама она собаки не держала. К ней в гости мог зайти кто-нибудь из соседей, но, насколько она знала, у них тоже не водилось собак. Обратная дорога к коттеджу оказалась прохладной и легкой. Дерин шла, отбрасывая одной рукой с лица длинные волосы. Ей не нравилось, что ее покой собираются нарушить, пусть даже ненадолго.

Она увидела гостя еще раньше, чем он заметил ее, хотя он и привел с собой большого коричневого пса, который ее почуял раньше, чем она успела появиться у коттеджа, и снова залаял, громко и настойчиво. Мужчина сердито что-то приказал псу, после чего тот припал к земле, дрожа от волнения, и явно приготовился наброситься на нее, если только его перестанут удерживать за ошейник.

Они оба наблюдали за ней. Дерин вышла из-за деревьев и вошла через сломанные ворота в сад. Она не могла не обратить внимания на то, что мужчина смотрит на нее с одобрением — что было вполне объяснимо — и при этом несколько задумчиво.

Дерин он показался очень высоким, особенно если учесть, что она сама была ростом всего пять футов два дюйма. Очень смуглый, сильно загорелый, черноволосый. Глаза у него были серыми, и он не спускал их с Дерин, пока она грациозно приближалась к нему по траве. Изумрудно-золотистое платье при каждом движении подчеркивало ее прекрасную фигуру.

Он внезапно улыбнулся, и она вдруг осознала, что машинально улыбнулась в ответ, хотя у нее не было ни малейшего желания принимать гостей.

— Привет, — сказал он.

Дерин вопросительно смотрела на него.

— Я не ждала здесь гостей, — заявила она, желая с самого начала поставить его на место. — Я не знала, что кто-нибудь сможет разыскать этот коттедж.

— Это и правда трудно, — согласился он, — но я оставил машину на дороге, и мы его все-таки нашли.

— Мы?

Он кивнул в сторону собаки, которой явно не терпелось познакомиться с Дерин.

— Мы с моим Псом, — усмехнувшись, уточнил мужчина. Он все еще смотрел на девушку задумчиво и немного удивленно. Дерин пока не пришло в голову, что его удивил ее наряд, необычный для этих мест. — Я Доминик Грегори, — запоздало представился он, не дожидаясь ее вопроса. Дерин это имя показалось смутно знакомым, но она не стала ломать себе над этим голову.

— Вы остановились где-нибудь поблизости? — спросила она. В крошечных деревенских коттеджах, по ее мнению, вряд ли нашлось бы место для гостя, особенно в сопровождении большой собаки с довольно восторженным нравом. Здешним он тоже явно не был. Так что его неожиданное появление озадачило Дерин.

Он снова улыбнулся, как-то криво, но, несмотря на это, почему-то становясь очень привлекательным. Белоснежные зубы выделялись на его загорелом лице.

— Это ведь «Ллануэллон-Коттедж», не так ли? — спросил он, и Дерин кивнула.

— Да, так и есть.

Он приподнял темную бровь.

— Тогда я и вправду остановился в этих краях, — сказал он. — А если уточнить, то именно здесь.

Дерин моргнула с неуверенным видом. Может быть, она ослышалась?

— Вы… вы думаете, что остановились здесь? — спросила она. — В «Ллануэллоне»?

— Верно. Я здесь поживу пару месяцев. Буду ловить рыбу.

Дерин изумленно уставилась на него. Она поняла, что произошло на самом деле, и ее внутренности неожиданно сжались от испуга.

— Но… но вы не можете так поступить, — отважилась возразить она, при этом прекрасно понимая, что он вполне может так поступить и что Айвор Рис, видимо, забыл рассказать сестре о ее визите. Вообще-то это было характерно для Айвора, и ей следовало еще до приезда убедиться в том, что он поставил сестру в известность. Но теперь, раз уж она была здесь, Дерин не собиралась сдаться без боя и просто уехать.

— Не могу? — Его бровь снова приподнялась, на этот раз явно выражая сомнение. — Почему же я не могу так поступить, разрешите поинтересоваться?

— Ну, потому что я уже здесь. То есть я буду жить в этом коттедже три месяца, а пока провела здесь всего лишь три дня.

Он окинул ее внимательным взглядом, начиная с макушки и кончая босыми загорелыми ногами. Судя по его виду, он едва удерживался от смеха.

— Я не ожидал, что встречу прямо здесь самовольно поселившихся хиппи, — заметил он, и Дерин, полная негодования, свирепо посмотрела на него. В первый раз она пожалела о том, что у нее не оказалось под рукой телефона, чтобы позвонить Айвору Рису и выяснить, что же именно произошло.

— Я ничего не могу понять, — призналась она. — Айвор говорил мне, что он все уладит. Одному из нас, пожалуй, стоит ему позвонить и выяснить, что пошло не так.

— Айвор? Брат Гвинет?

Дерин кивнула:

— Да. Вы его знаете?

Он ухмыльнулся:

— Не совсем так. Я куда лучше знаком с Гвинет.

— И она позволила вам пожить в коттедже?

Он кивнул:

— На позапрошлой неделе. Она сказала, что он пустует и я могу, если захочу, приехать сюда и общаться с природой. — Он снова обвел ее взглядом, и на этот раз у Дерин не осталось ни малейшего сомнения в том, что все это его очень забавляет. — Вы ведь именно этим и занимаетесь, мисс…

— Уилльямс, — подсказала Дерин. — Дерин Уилльямс.

Он, казалось, удивился:

— О, так вы здешняя, да?

— Вообще-то я родом из Уэльса, — ответила Дерин.

— Я догадался по вашему имени. Дерин… Такое имя что-то должно означать по-кельтски. Как оно переводится? Или вас не интересуют такие вещи?

Их беседа очень сильно отклонилась от темы, кто же имеет право поселиться в коттедже, но в общем-то Дерин ничего не имела против разговора с ним, в душе надеясь, что выйдет из их противоборства победительницей.

— Оно переводится «птица», — сообщила она ему. — По крайней мере, это имя происходит от слова, которое переводится как «птица».

— Понятно. — Он улыбнулся. — А вы и вправду общаетесь с природой, мисс Уилльямс?

Она нисколько не сомневалась в том, что он над ней смеется, но тем не менее с готовностью отвечала. В конце концов, что она теряет? Оккупировать территорию в их случае значило практически по праву находиться на ней, а в этом она опередила его на три дня. К тому же ее занятия были несколько более творческими, чем рыбалка.

— В некотором роде, думаю, что да, — согласилась она. — Я работаю.

На этот раз поднялись обе брови. Его сомнения явно усилились.

— Вот как?

— Я иллюстратор. Иллюстрирую книги по естественной истории, здесь занимаюсь набросками и рисунками птиц, — пояснила она, заметив на его лице выражение искреннего любопытства.

— О, понимаю. — Несколько мгновений он пристально на нее смотрел, потом улыбнулся. Его улыбка показалась Дерин многозначительной и не очень-то лестной. — Приблизительно так я и представил бы себе даму, которая делает рисунки птиц к книгам по естественной истории. Вот только, по-моему, вы должны быть светловолосой, толстой и сорокалетней, если вы не против моего замечания.

Дерин одарила его свирепым взглядом. Вот уже во второй раз он косвенно, но очень язвительно отозвался о ее внешности, и это ее рассердило. Не важно, что ее можно было назвать довольно богемной, он все равно не имел права затрагивать эту тему, и она терпеть не могла тех, кто заранее решал, как должны выглядеть представители той или иной профессии. Это было не только предубеждением, это не соответствовало действительности.

— Вряд ли вы знакомы со многими иллюстраторами, — с сомнением заметила она.

— Не знаком, но с удовольствием наверстал бы упущенное прямо сейчас.

— Я не готова просветить вас, — отпарировала Дерин. — И должна попросить вас что-нибудь сделать насчет этой… этой неразберихи.

— Вы не готовы покинуть коттедж?

— Конечно нет! — негодующе подтвердила Дерин. — Я провела здесь три дня, и, по-моему, у меня есть преимущество.

— А! Но знает ли Гвинет, что вы здесь? — поинтересовался он. — Ведь это, в конце концов, ее коттедж.

Дерин снова нахмурилась. Интересно, как обстоит дело с юридической точки зрения, если до этого все-таки дойдет.

— Должно быть, знает, — ответила она. — Айвор сказал, что все с ней уладит.

— И когда же это было?

— Четыре, нет, пять дней назад.

— А! Значит, в этом случае у меня есть преимущество. Я все лично уладил с Гвинет пару недель назад.

— Но вы не можете…

— Выставить вас? — спросил он. Судя по его виду, это доставило бы ему удовольствие.

— Наверное, могли бы, с юридической точки зрения, — признала она, и он засмеялся.

— Вы совершенно правы. — Он окинул взглядом неухоженный сад, где в тени большого вяза стоял маленький аккуратный летний домик. — Однако этому можно найти альтернативу. Он жилой?

— Летний домик? — Дерин явно испытывала сомнение. — По-моему, вряд ли. А что?

Больше она не успела сказать ни слова. Он уже шагал по саду. Пес, которого перестали удерживать, скачками несся вперед.

— Выглядит не так уж безнадежно, — заметил Доминик, обращаясь к последовавшей за ним Дерин. Ей не давало покоя то, что она заподозрила.

Домик этот был довольно большой, и он находился в приличном состоянии. Его двери и окна покрасили совсем недавно. Когда Доминик Грегори распахнул дверь, она еле слышно скрипнула. Даже мыши — не говоря о варианте похуже — не кинулись прочь по темным углам. Внутри стоял затхлый запах, но домик давно не проветривали, так что ничего другого не следовало ожидать.

— Довольно уютно, — заметил он, осторожно ступая по доскам пола. — И выглядит довольно прочным.

В домике была одна большая комната, посередине стоял металлический столик и три стула. Была еще одна комната, поменьше и без окон. В углу они увидели груду ржавых садовых инструментов. Он осмотрелся по сторонам. Дерин с подозрением наблюдала за ним.

— Вы… вы же не собираетесь здесь поселиться, верно? — спросила она.

Он обернулся и ухмыльнулся ей:

— Вообще-то собираюсь. Не думаю, что вы захотите разделить со мной ваше девичье ложе, верно?

— Не захочу!

Он пожал плечами:

— Я просто поинтересовался.

— Ну что ж, можете не интересоваться, мистер Грегори. Может быть, я выгляжу немного… немного…

— В стиле «власть цветов»? — предположил он и ухмыльнулся. — Я очень сожалею, мисс Уилльямс.

— Вы и должны сожалеть!

— Но поскольку вы не хотите делиться и поскольку я не хочу лишать себя отпуска, значит, вы не станете всерьез возражать, если я поселюсь в летнем домике, правда?

— Стану, — отпарировала Дерин, — но, как я понимаю, это на вас не подействует.

— Нисколько не подействует, — весело согласился он. — У вас коттедж, у меня — летний домик. Это вполне справедливо, не так ли?

— Я… я полагаю, что да.

Он обернулся и пристально посмотрел на нее:

— Кажется, вы не очень-то гостеприимны? В конце концов, наверное, если бы я обратился к местным представителям закона, они бы признали, что у меня гораздо больше прав на коттедж, чем у вас, и вам в два счета пришлось бы отсюда убраться. Но если подумать как следует, — добавил он с усмешкой, — хорошо зная природу мужчин из Уэльса, вероятно, убраться пришлось бы мне, если бы местные представители закона увидели вас в этом одеянии. Кстати, что это такое, скажите на милость?

— Платье в восточном стиле. Кафтан, — сообщила ему Дерин.

Он изогнул бровь, глядя на нее:

— Вот как? Кажется, я никогда не видел, чтобы то, что известно мне под названием «кафтан», было так к лицу какому-нибудь восточному джентльмену.

— Вообще-то его сшили в Марокко, — сказала Дерин. — Так что он абсолютно подлинный.

— Но исключительно для экспорта, — настаивал он.

— Может быть, — уступила она, — но мне он, видите ли, нравится.

Его глаза восхищенно сверкнули.

— О, и мне тоже! Вы в нем великолепны. Он придает вам немного восточного очарования. Нечто совершенно неожиданное для тихой уэльской долины.

Хотя Дерин давно привыкла к легким, раскованным манерам своего круга, ей показалось, что этот человек ведет себя слишком уж эксцентрично, и из-за этого она почувствовала себя невероятно уязвимой. Она не могла возражать против комплиментов, а он держался так, как будто говорил ей нечто лестное, хотя Дерин была уверена, что он подразумевает совсем другое.

Чтобы скрыть беспокойство, она снова заговорила на тему его проживания в летнем домике. Ведь он явно не передумает. Конечно, это погубит все ее планы, а этот несносный пес распугает всех птиц.

— Но вы же не всерьез намерены здесь остаться? — осведомилась она.

Он принял удивленный вид:

— Конечно всерьез. Почему бы и нет?

— Ну, если на то пошло, здесь нет ни кровати, ни кухни. Только стол, эти стулья, и все.

Он ухмыльнулся. Его это, очевидно, ничуть не испугало.

— Мне случалось бывать в ситуациях и похуже, — сказал он. — Так что вы обо мне не беспокойтесь.

— Вообще-то я о вас и не беспокоилась, — сообщила ему Дерин, — но вы не можете спать на голых досках, и поблизости нет ни магазина, ни кафе, где подают рыбу с жареной картошкой. Чем вы собираетесь питаться?

Он взглянул на нее. Она увидела, что, несмотря на серьезное выражение его глаз, в их глубине таится смешинка.

— Знаете, — наконец заговорил он, — учитывая, что я уступаю вам коттедж, вы в ответ не проявляете ни малейшего дружелюбия. У вас в коттедже есть пара спален, не так ли?

Она кивнула. Интересно, что за этим последует.

— Есть две спальни, — согласилась она. — Но я не позволю вам спать в одной из них.

— Забудьте об этом! — сказал он, выражая неодобрение всем своим видом. — Просто я подумал, что могу перенести сюда одну из кроватей.

— Я… я полагаю, что можете, — неохотно согласилась она. — В конце концов, Гвинет Рис — ваша подруга, не так ли?

— Верно.

— Но это не решит проблему с питанием, — настаивала Дерин. Она все еще надеялась, что ей удастся найти непреодолимое препятствие для его пребывания здесь.

— Вы умеете готовить?

Она нахмурилась и кивнула:

— В доме есть плита, и я на ней готовлю как могу. Но при чем здесь это?

— Разделим все по справедливости, — вежливо заявил он. — Я предоставлю необходимые средства, а вы будете готовить. Подходит?

Дерин непонимающе уставилась на него:

— То есть… то есть вы думаете, что я буду для вас готовить?

— Почему бы и нет? Вы же не захотите, чтобы я голодал, верно?

— Меня не касается, что с вами будет, — откровенно заявила Дерин. — Не понимаю, с какой стати вы думаете, что я буду для вас готовить.

— А, ну если на то пошло, не понимаю, с какой стати я должен позволить вам и дальше жить в коттедже, когда у меня на него гораздо больше прав. Законных прав, — с нажимом сказал он, широко ухмыляясь. — Так что выбирайте, маленький зеленый какаду… или вы находите со мной общий язык, или выметаетесь.

Дерин пришла в ярость. Он язвительно отозвался о ее платье, мало того, ее уединение оказалось под угрозой! Но ни с тем, ни с другим она сейчас почти ничего не могла поделать, потому что твердо решила не покидать коттедж. Она подумала, что если начнет возражать, то он почти наверняка осуществит свою угрозу.

— Очень хорошо, — тяжело вздохнув, наконец согласилась она, смирившись.

Он удовлетворенно улыбнулся в ответ.

— Скрепим это поцелуем, — предложил он, пожимая Дерин руку. При этом он наклонился и легко поцеловал ее в лоб.

— Я рада, что вы довольны, — отозвалась она.

— Вот как?

— Вы действительно думаете, что я рада? Когда вы меня… заставили шантажом не только позволить вам остаться в летнем домике, но и в придачу готовить вам еду?

Он засмеялся. Дерин этого не ожидала и очень удивилась. У нее резко перехватило дыхание, когда он протянул руку и провел длинным пальцем по высокому воротнику кафтана.

— Вы напоминаете мне яркую маленькую птичку, — сказал он. — Босую маленькую птичку с разноцветными крыльями.