Дерин отправлялась за покупками не чаще, чем в этом возникала необходимость. Не потому, что ей не нравилась деревня или деревенские жители. Дело было вот в чем. Дерин казалось, что для того, чтобы проявлять бережливость, покупая еду, нужен чуть ли не особенный дар или хотя бы навык. А она всегда уделяла этому мало времени. Сама она не отличалась хорошим аппетитом, ела не очень много, причем самую простую пищу. Но ей приходилось думать о питании Доминика, и это осложняло положение. У него был такой здоровый аппетит, что она часто не могла все как следует рассчитать, и, чтобы он не голодал, ей приходилось снова отправляться в деревню.

Пару раз она убедила его сходить за покупками самому, когда у них кончилась еда, но он еще меньше, чем она, разбирался в домашнем хозяйстве. Он совершенно не хотел делать покупки, и так ей и сказал. Дерин часто себе говорила, что была просто идиоткой, когда согласилась на подобное соглашение после уговоров Доминика. Но раз она дала согласие, то теперь ей оставалось только стараться изо всех сил.

Было очень похоже на то, что еще до вечера пойдет дождь. Когда Дерин шла по тропинке через поле, направляясь к коттеджу, она с сожалением подумала, что, возможно, зря не захватила с собой куртку. Однако пока что сияло солнце, даже если учесть, что оно выглядывало из-за больших серых облаков.

Каждый раз, когда Дерин отправлялась в деревню, она пыталась принять несколько более общепринятый вид в том, что касалось ее платья. Большей частью потому, что, несмотря на ее общительную натуру, Дерин приводили в некоторое замешательство любопытные взгляды деревенских жителей, когда только она привлекала их внимание.

Яркие блузы и сандалии на ногах выглядели неуместно и почти варварски среди респектабельных маленьких серых коттеджей и консервативной одежды местных жителей. Сегодня она заплела свои длинные волосы в толстую косу и надела короткое, но вполне заурядное синее хлопчатобумажное платье и легкие белые туфли, тем не менее некоторые все равно удивленно смотрели на нее, но при ее привлекательности этого было не избежать.

Дерин удалось найти в деревне всего один приличный магазин. Он оказался на удивление большим. Раньше на его месте стояли два коттеджа. Содержал этот своего рода супермаркет один предприимчивый местный торговец, старающийся идти в ногу со временем.

Женщина за кассой улыбнулась Дерин как старой знакомой и заметила, что скоро может пойти дождь. А покупательница, стоявшая прямо за спиной у Дерин, внимательно и украдкой разглядывала ее, причем явно не очень-то одобряя.

— Миссис Дженнер сказала, что вы сняли «Ллануэллон-Коттедж», — непринужденно сказала кассирша. — Там мило, правда?

— Просто прекрасно, — согласилась Дерин, предполагая, что миссис Дженнер была либо незваной гостьей, которая пришла к ним в коттедж, либо ее родственницей, потому что, насколько она знала, больше никто не знал, где она остановилась.

— Вам здесь очень нравится, не так ли? — продолжала женщина. — Вам и вашему мужу.

— О… да. Да, там очень красиво. — Дерин уже успела забыть о том недоразумении, которое Доминик предпочел не объяснять, и теперь поспешно попыталась спрятать левую руку, складывая покупки в корзину. Но она не сомневалась в том, что женщина с орлиными глазами, стоявшая у нее за спиной, прекрасно разглядела, что Дерин не носит обручального кольца. И если сама кассирша этого не заметила, та, без сомнения, просветит ее при первой же возможности.

— Немного рисуете, да? — спросила кассирша.

— Да. Да, я иллюстратор. Книги, — пояснила Дерин, и кассирша кивнула.

— Прекрасно, — неопределенно одобрила она. — До встречи, милая.

Снова оказавшись за дверью, Дерин с облегчением вздохнула и отправилась в обратный путь. Воздух был тяжелым, неподвижным, все вокруг словно замерло в ожидании первых раскатов грома. Дерин печально размышляла, успеет ли она добраться до дома раньше, чем пойдет дождь. Она не слишком беспокоилась из-за того, что промокнет, ее куда больше волновала протекающая крыша коттеджа. Одно время она лелеяла надежду на то, что Джеральд предложит что-нибудь насчет ремонта, по крайней мере временного, но он до сих пор ни разу не говорил на эту тему, а она не решалась попросить его об этом. Еще менее вероятно, подумала она, что Доминик вообразит себя мастером на все руки и захочет заняться ремонтом, так что крыша как протекала раньше, так и будет протекать дальше.

Дерин спускалась с холма, надеясь, что все же успеет вернуться до грозы. На то, что ее кто-нибудь подвезет, надежды не было — машин в деревне было крайне мало. Однако, когда она дошла до проселочной дороги, внезапно за ее спиной раздался автомобильный гудок. Звук был настолько неожиданным, что она вздрогнула. Обернувшись, она увидела машину Джеральда. Она улыбнулась и помахала ему рукой. Он остановил автомобиль и вышел.

— Привет, — сказала она, когда он подошел к ней.

Он взял ее за свободную руку и, наклонившись, чмокнул Дерин в щеку.

— Ты замечательно выглядишь, — с улыбкой заметил он.

— Спасибо, добрый сэр. — Она засмеялась и присела в шутливом реверансе. Он взял у нее корзину с покупками.

— Мне нравится твоя прическа.

— Правда? — Она улыбнулась, вспомнив, как Доминик возражал, когда она зачесала волосы назад. — Разве тебе не нравится, когда у меня дикий и растрепанный вид?

— Конечно, нравится, но ты же знаешь, что я предпочитаю более общепринятый и аккуратный стиль. — Он сжал ее пальцы. — Как бы то ни было, я люблю тебя, и не важно, как ты выглядишь.

Она не ответила, потому что всегда начинала беспокоиться, когда Джеральд так говорил с ней. Поэтому она просто улыбнулась и стала рассматривать окружающий их пейзаж. Этот вид всегда завораживал ее.

В отдалении виднелись высокие холмы, теперь их окутывала пепельная дымка — предвестница бури. Река извивалась подобно серой ленте, берега ее везде без исключения густо поросли деревьями. В конце тропинки, спускавшейся с холма, виднелся «Ллануэллон-Коттедж». Он выглядел маленьким и очень уютным. Казалось, что время в этом очаровательном месте остановилось навсегда. Дерин подумала, что Джеральд хотя бы отчасти разделяет охватившие ее чувства, потому что он больше не произнес ни слова, просто молча шел рядом с ней, крепко держа ее за руку.

Спустя некоторое время Дерин заметила, что от реки к ним направляются два человека. Через несколько секунд она узнала эту пару — это их тогда ввел в заблуждение Доминик. Дерин прикусила губу. Интересно, узнают ли они ее. Вполне возможно, что узнают. Конечно, они видели ее в окне коттеджа недолго, но вполне отчетливо. Если ее узнают, то не слишком трудно вообразить, как они теперь истолкуют ее появление — они с Джеральдом шли взявшись за руки. Как только пары оказались в двадцати ярдах друг от друга, Дерин поняла, что, по крайней мере, женщина узнала ее, потому что ее острые глаза за стеклами роговых очков сначала взглянули на Джеральда, а потом на их сжатые руки, после этого они остановились на Дерин, и их внимательный, любопытный взгляд можно было истолковать абсолютно безошибочно. Женщина что-то сказала мужу, и Дерин увидела, что он несколько смутился.

Дерин притворно поправила волосы, чтобы высвободить руку из руки Джеральда под благовидным предлогом. Когда пара подошла поближе, Дерин дружелюбно улыбнулась им. Она пыталась убедить себя, что попросту смешно волноваться из-за того, что подумают эти люди, а продолжать делать вид, что она замужем за Домиником, — даже еще смешнее. Однако какой-то необъяснимый инстинкт взял верх над ее разумом.

Мужчина, как ей показалось, все еще выглядел смущенным, но его жена широко улыбалась, как будто радуясь встрече со старым другом.

— Доброе утро, — сказала она, с любопытством взглянув на Джеральда. — Скоро пойдет дождь, верно?

— Очень похоже на то, — согласилась Дерин. — Думаю, разразится гроза.

— Так мы и подумали, — кивнула женщина. — Мы только что говорили с вашим мужем, — добавила она, — там, у реки.

— О!.. О, вот как?

Дерин почувствовала, что Джеральд замер и весь напрягся. Она чувствовала на себе его взгляд. Было совершенно очевидно, что он силится понять, что происходит, и следует ли ему что-то предпринять в связи с этим. Она всей душой надеялась, что этого не произойдет. Если бы только эта пара пошла своей дорогой и ограничилась тем, что уже натворила своей болтовней! Но женщина явно никуда не торопилась, несмотря на то что вокруг темнело, а из-за долины у них за спиной надвигалась буря.

— Он вышел на прогулку с собакой, — продолжала рассказывать она. — Такой милый старый пес, не так ли? Очень дружелюбный.

— Очень, — согласилась Дерин. Она с ужасом подумала, что теперь Джеральд непременно вмешается. Теперь-то он понял, кого называют ее мужем. — Надеюсь, вы нас извините, — сказала она, — я думаю, нам пора идти дальше. Мы не хотим, чтобы нас застигла эта буря.

— О нет! — хором согласились они.

— До свидания!

Они улыбнулись и покачали головами:

— До свидания, миссис Грегори!

— Миссис…

— До свидания! — поспешно перебила Джеральда Дерин, взяла его за руку и потянула следом за собой по тропинке к коттеджу. Она не оставила ему ни времени, ни возможности задать ей вопрос.

— Дерин! — Он с твердым и решительным видом остановился в дверях коттеджа, как будто не собирался идти дальше, пока не получит от нее какого-нибудь разумного объяснения, которое сочтет приемлемым.

— О, прошу тебя, Джеральд!

Она поставила корзинку на кухонный стол и вздохнула, предчувствуя неизбежное объяснение. Но ей следовало знать, что Джеральда переубедить невозможно. Он не произнес ни слова, пока они шли по тропинке, однако теперь он готов потребовать немедленных объяснений. Он с подозрением наблюдал за тем, как Дерин вынимает покупки из корзины. Другую девушку выражение его лица, возможно, привело бы в смятение, но Дерин, убежденная в том, что ее совесть чиста, просто занималась своим делом и не собиралась позволить ему нагнать на нее страх.

— Миссис Грегори, — проговорил он — в его устах это прозвучало как оскорбление. — Они назвали тебя «миссис Грегори».

— Я знаю. Это ошибка.

— Тогда почему же ты им этого не сказала?

— Потому что думала, что из-за этого не стоит поднимать шум. — Она швырнула консервную банку на деревянный стол и пожала плечами. — И до сих пор так думаю.

Тогда он прошел дальше в комнату, непреклонный и безжалостный.

— Послушай, Дерин, — медленно сказал он, как будто серьезно обдумывая каждое слово. — Я не знаю, что здесь происходит, но когда слышу, что Грегори называют твоим мужем, а к моей девушке обращаются «миссис Грегори», тогда, по-моему, у меня есть полное право спросить, что, черт возьми, все это значит. Почему, Дерин? Почему миссис Грегори? Почему его называют твоим мужем? За этим наверняка что-то кроется. Нет дыма без огня.

— Ты, очевидно, думаешь, что нет, — резко ответила Дерин. — И раз уж мы решили быть точными, Джеральд, я не твоя девушка.

Сейчас он не собирался спорить на эту тему, но все же пока не хотел прекращать спор из-за всего остального.

— Почему, Дерин? Почему эти люди считают тебя миссис Грегори?

Она вздохнула глубоко, чтобы он понял, что она находит эту тему утомительной, после чего присела на край стола.

— Это наверняка неудачный день, — пожаловалась она. — Нисколько в этом не сомневаюсь.

— Это он такое придумал? — не унимался Джеральд, не давая ей уйти от разговора. — Скорее всего, он.

— Наверное, да, в некотором роде, — согласилась Дерин. — По крайней мере, он сначала совершил ошибку, когда эти люди назвали меня его женой, а он их не поправил.

— Но с какой же стати, скажи на милость, они решили, что ты и вправду его жена?

Дерин пожала плечами:

— Наверное, они сделали вполне естественный вывод, когда однажды днем увидели, что он после ленча вышел из коттеджа, а я была на кухне и мыла посуду.

— Понятно. — По крайней мере, на один из вопросов он получил объяснение, которое его устроило. Но он явно ждал, что Дерин расскажет ему все от начала до конца, и она пожала плечами снова.

— Дом просто не побеспокоился и не стал исправлять создавшееся впечатление.

— И ты тоже?

— Я при этом не присутствовала, — объяснила она. — Я не вышла из коттеджа, я все еще была на кухне.

— Значит, ты позволила, чтобы ему все сошло с рук?

Она вдруг рассердилась, но постаралась этого не показать.

— Не совсем. Когда все так далеко зашло, по-моему, я мало что могла поделать. Я вышла из себя, разозлилась на него и высказала все, что о нем думала. Правда… они уже ушли, — добавила она. — Но… ну, как он подчеркнул, другое объяснение могло произвести гораздо худшее впечатление.

— Разве не это я пытался тебе сказать с самого начала? — спросил Джеральд, и она кивнула. — Черт побери! — сердито воскликнул он. — Я знал, что не должен был тебе позволять оставаться здесь и дальше при таких обстоятельствах! Наверняка подобных проблем следовало ожидать!

— Я не согласна с тем, что ты мог с этим что-то поделать, — резко ответила она. — Это было мое решение, и ты никак не смог бы на него повлиять.

— Ну теперь-то ты здесь больше не останешься?

— Да, конечно, останусь!

— Когда вся деревня считает тебя его женой? Считает, что вы здесь живете вместе?

— О, ради всего святого! — резко прервала она. — Они — это не вся деревня. — Затем она вспомнила кассиршу в магазине и прикусила губу. Вдруг он прав? Без сомнения, рано или поздно наблюдательная покупательница, которая стояла за ней в очереди в кассу, расскажет другим о том, что она не носит обручального кольца, даже если и в самом деле называет себя «миссис Грегори». Если она хоть немного разбирается в человеческой природе, все вот-вот может выйти из-под контроля, а причиной тому странное чувство юмора Доминика Грегори.

— Кажется, эти люди — местные жители, — заметил Джеральд, от которого не укрылось выражение ее лица. Он догадался, что есть что-то еще, о чем он не знает.

— Да, или, по крайней мере, когда-то были местными жителями.

— И они об этом расскажут.

— Может быть, не расскажут, — с сомнением пробормотала она.

Он улыбнулся с видом превосходства, который так ей надоел.

— Валлийцы очень словоохотливы, — с многозначительным видом заявил он. — Они об этом расскажут.

Дерин негодующе посмотрела на него.

— Смею тебе напомнить, — холодно сказала она, — что я валлийка. Ты хочешь сказать, что я слишком много говорю?

— О нет, милая, конечно нет! Но… ну, ты ведь на самом деле не считаешься валлийкой?

— Я считаю себя такой же валлийкой, как считаю валлийцами всех жителей этой долины, — твердо заявила она. — И я против того, чтобы мой народ называли очень словоохотливым.

— Милая, мне очень жаль.

— Ты и должен жалеть о своих словах.

Он обнял ее и серьезно посмотрел на нее сверху вниз:

— Пожалуйста, поверь мне, Дерин, я только желаю тебе добра, и я хочу, чтобы ты оставила это… это ветхое жилище и вернулась со мной в город.

— «Ллануэллон» — не ветхое жилище, и мне здесь очень нравится.

— Ну теперь у тебя осталось не так уж много времени, правда? И к тому же до сентября совсем недалеко. В городе ты будешь поближе, если возникнут какие-нибудь вопросы.

— Сентябрь? — Некоторое время она непонимающе смотрела на него. — Что…

— Работа в Африке, — напомнил он. — Ты ведь действительно едешь, не так ли, Дерин?

— О! О да… я совсем об этом забыла.

— Ты пообещала, что дашь мне ответ, и у тебя осталось мало времени.

— Знаю, что пообещала. — Она отошла от него в сторону и повернулась к окну. По стеклу застучали первые крупные капли дождя. — Я… я об этом забыла, Джеральд.

— Я разочарован. Я думал, что ты, как и я, будешь этим взволнована.

— О, это чудесная вещь, я знаю, но…

— Ты действительно едешь?

Пару секунд она молчала. Лишь глядела в окно и беспокойно теребила верхнюю застежку платья. Интересно, почему «Ллануэллон» так очаровал ее, что она не хочет его покидать даже ради волнения и новизны такой поездки, какую предлагал Джеральд.

Она действительно об этом позабыла и вспомнила только сейчас. Забыла даже о том, что он предложил ей рассматривать это как работу и медовый месяц, а теперь ей придется серьезно подумать и, очевидно, дать ответ сию же минуту. Решение было очень трудным, и она обнаружила, что не хочет думать о том времени, когда ей придется покинуть коттедж и поехать куда-то еще. И ей совсем не хотелось связывать себя какими бы то ни было обязательствами с Джеральдом.

— Я… я так не думаю, Джеральд.

Она не была точно уверена в том, что именно ответит, пока не заговорила. Но теперь она дала ответ, а Джеральд стоял и смотрел на нее не только с разочарованием, но и с подозрением.

— Понятно.

Она повернулась и посмотрела на него с печальной улыбкой, ожидая, что сейчас он начнет спорить.

— Интересно, понятно ли тебе на самом деле, — тихо проговорила она.

— О, понятно! Мне все слишком хорошо понятно!

— Джеральд!

Его светло-голубые глаза сверкали злобой, и она не сомневалась, кого именно он винит в ее решении.

— Мне это чересчур хорошо понятно. Я понял, что мне будет трудно тебя убедить, как только увидел здесь Грегори.

— Дом не имеет к этому никакого отношения!

Он коротко и недоверчиво засмеялся:

— Никакого?

— Никакого! — настаивала она. — То, что он здесь, не имеет к этому совершенно никакого отношения, и мне бы хотелось, чтобы ты раз и навсегда выбросил эту мысль из головы.

— Тогда почему ты не едешь со мной в Африку?

— О… просто не еду! — Она снова отвернулась от него. Ей было совершенно не по себе, и отнюдь не из-за бури. Здесь дело было в чем-то еще. Она не могла определить, в чем именно, но мысль об этом не давала ей покоя. А настойчивость Джеральда только усиливала ее беспокойство. — Ты… ты должен был догадаться, что я вряд ли соглашусь рассматривать эту поездку как свой медовый месяц, — сказала она ему, прижимаясь лбом к прохладному оконному стеклу.

— Я боялся, что ты так и поступишь, — признал он. — Но я подумал, что ты обрадуешься, что тебе выпал шанс отправиться в эту поездку и что тебе досталась работа иллюстратора этой книги. Для тебя это чудесный шанс.

— Я знаю, Джеральд, и очень тебе благодарна за то, что ты дал мне эту возможность.

— Я не хочу, чтобы ты была благодарна!

— Но я благодарна! Я понимаю, как мне повезло, что мне выпал этот шанс…

— Но! — Он пристально наблюдал за ней. — Ты твердо решила отказаться от него?

— Я… — Она медленно кивнула. — Я знаю, что ты, возможно, считаешь меня очень глупой, и я не хочу казаться неблагодарной, но… но я просто не могу.

— Не можешь?

Она решительно кивнула:

— Называй это как хочешь. Я привязалась к этому месту, я всегда хотела вернуться в Уэльс, и теперь, когда я здесь, мне совсем не хочется его покидать и уезжать куда-то, где все совсем… совсем по-другому.

— Но тебе бы там очень понравилось.

— Мне очень нравится здесь.

Он нетерпеливо цокнул языком и покачал головой.

— Тебя невозможно понять, — осуждающе сказал он. — А я мог бы тебя переубедить. Ты просто не можешь этого осознать, правда?

— Осознать что? — Она снова повернулась и с любопытством на него посмотрела.

— Что это из-за Грегори ты не хочешь уезжать отсюда.

— Это не из-за него! — яростно запротестовала Дерин, и Джеральд, с решительным выражением лица, двумя длинными шагами пересек комнату.

— Думаешь, я не знаю? — спросил он и схватил ее за плечи.

— Перестань меня запугивать!

Он с силой встряхнул ее.

— Ты, черт возьми, хорошо знаешь, что это из-за Грегори! — прошипел он сквозь зубы. — Одумайся, Дерин, пока не стало слишком поздно!

Он снова встряхнул ее, и она попыталась вырваться, сопротивляясь ему:

— Перестань, Джеральд! Не делай этого!

— Тогда послушай меня.

— Отпусти меня! — Он снова встряхнул ее, так что у нее клацнули зубы, и она протестующе выкрикнула: — Перестань!

— Делай так, как говорит дама, Джеральд!

Они оба резко повернулись, услышав этот короткий, но явно серьезный совет. Дерин полузакрыла глаза, признаваясь себе, что испытала чувство облегчения, когда увидела, что в дверях стоит Доминик. Наверняка он подумал о том, что ей самой не втащить ванну на второй этаж, чтобы подставить ее под течь, и решил помочь — Дерин предположила, что он оказался здесь именно из-за этого. Однако какой бы ни была причина его появления, Джеральд явно не радовался встрече с ним и недоброжелательно смотрел на него, хотя все-таки убрал руки с ее плеч.

— Какого черта тебе надо? — резко спросил он, и Доминик медленно улыбнулся, глядя на Дерин.

— Я не хотел, чтобы ты сломала шею, пытаясь самостоятельно втащить ту оловянную ванну наверх, — обратился он к ней, игнорируя вопрос Джеральда. — В случае, если ты не заметила, идет дождь.

— Я знаю, — пролепетала Дерин. — Я… я как раз думала, что мне лучше что-то сделать насчет этого. Конечно, — добавила она с необъяснимым желанием созорничать, — было бы гораздо больше толку, если бы кто-то согласился починить крышу.

— Гораздо больше, — согласился Доминик с кривой ухмылкой. — Ты намекаешь?

— Любой ремонт, который может понадобиться, — резко сообщил ему Джеральд раньше, чем Дерин успела ответить, — могу для нее сделать я.

— Сделай одолжение, — любезно сказал ему Доминик. — Я предпочитаю, чтобы ты сломал шею, а не я.

— Не сомневаюсь! — Джеральд метнул в него яростный взгляд. — А теперь, раз ты знаешь, что я здесь, тебе нечего беспокоиться о том, что надо отнести наверх ванну. Я могу сделать все необходимое.

— Включая рукоприкладство? — мягко предположил Доминик, и худое лицо Джеральда густо покраснело, он сжал кулаки.

— Черт возьми, занимайся своим делом, Грегори, — угрожающе посоветовал он. — Возвращайся обратно к себе и оставь Дерин в покое.

— О, я так и сделаю, — заверил его Доминик, многозначительно улыбаясь. — Когда мне об этом скажет Дерин.

Он не сводил с нее необычно потемневших глаз. Заметив это, Дерин вздрогнула и осознала, что он рассержен… возможно, так же рассержен, как Джеральд, но он не проявляет это так явно.

Она шагнула к нему и сжала его руку холодными пальцами.

— Пожалуйста, Дом, — тихо сказала она. — Я в состоянии справиться.

— Тебе не нужна отеческая рука для поддержки? — В его глазах блеснули озорные искорки, и Дерин с облегчением улыбнулась:

— Нет, спасибо.

— Ладно, если ты уверена, что у тебя все в порядке.

— Абсолютно все в порядке, спасибо.

В дверях он обернулся и, пристально глядя на нее с серьезным видом, сообщил:

— Знаешь, для лягушек сейчас хорошая погода, — подмигнул и вышел. Джеральд негодующе смотрел ему вслед, а Дерин отчаянно пыталась удержаться от смеха.

— О чем, черт возьми, он болтал? — грубо осведомился Джеральд. — При чем вообще, черт возьми, здесь лягушки?

— О, совершенно ни при чем, — заверила его Дерин, но улыбнулась про себя, когда подумала о глупостях, в которые могут быть вовлечены предположительно разумные взрослые люди. Например, говоря о лягушатах-принцах, которые превращались, когда их целовали… Легкомыслие, которое Джеральд никогда не поймет.