Соломон остановился в туннеле мостика и глубоко вздохнул. Миновав люк, он взял кружку, сунул ее в диспенсер и опустился в кресло. Судя по показаниям приборов, все системы работали нормально.

— Боз, вы наблюдали за похоронами. Кто-нибудь из подозреваемых выдал себя?

— Никто, капитан.

Соломон помассировал лоб. Его надежды рухнули. До сих пор он не сомневался, что чувствительные датчики корабля обнаружат отклонения в поведении кого-нибудь из присутствовавших на церемонии.

— Иными словами, никто не проявил необычного волнения или беспокойства. — Он хмуро смотрел на коммуникатор, борясь с желанием нарушить обещание, которое дал Архону.

— Эльвина Янг, Констанция, Малаков и Мики Хитавия явно находились в смятении, — сообщила Боз. — У них повысилось давление крови, возрос электропотенциал кожных покровов. Констанция едва сдерживала слезы, и у нее чуть прерывалось дыхание. Полагаю, это было вызвано чувством скорби. Аномалии поведения Эльвины явились следствием ее эмоциональной неуравновешенности. У Мики Хитавия недавно умер брат, живший на Рейнланде. Психоаналитическая программа с большой вероятностью объясняет его поведение ассоциативной реакцией — гибель Нгоро напомнила ему о семейной трагедии. Амахара также выказывал признаки волнения, но отклонения параметров от нормы лежат в пределах, обычных для такого случая. Малаков уже давно был знаком с Нгоро, и его эмоциональный отклик вполне укладывается в рамки человеческого сострадания.

— Кто-нибудь испытывал чувство вины, облегчения? — спросил Соломон.

— Нет, капитан.

— Кто? Кто же тогда?.. И собирается ли он продолжать убийства?

— У нас недостаточно данных, чтобы ответить на этот вопрос, капитан.

— Как вам это нравится? Любопытно, не правда ли? Единственный человек, способный судить о правдивости сладкоречивых политиков, — и его уже нет в живых!

Тайяш откашлялся и сглотнул, вглядываясь в дальний угол кают-компании, в котором собрались дипломаты, негромко обсуждающие гибель Нгоро и последствия, которыми она могла обернуться для того или иного политического альянса.

— Вы сомневаетесь, что он умер своей смертью? Думаете, его убили?

— Ба! Откуда мне знать! Сердечный приступ, говорите? Нгоро был здоров как бык. От инфаркта теперь умирают редко. Куда больше людей гибнут от оспы, СПИДа, чумы и других эпидемий. Неужели вы верите, что здесь, на этом корабле…

— Нгоро умер скоропостижной смертью! — Тайяш ударил тростью по палубе, подчеркивая свои слова. — Если бы помощь пришла вовремя, он остался бы в живых.

— Нгоро не был предрасположен к сердечной недостаточности. Я расспрашивал Амахару — его тоже терзают сомнения. Разумеется, он не сказал этого напрямую, но я увидел тревогу в его глазах. Смерть Нгоро оказалась для него полной неожиданностью.

— Но как же иначе? В сущности, он был для Норика нянькой. Как бы вы почувствовали себя на его месте? Работа Амахары в том и заключалась, чтобы присматривать за Нгоро. Норик мог забрести куда угодно, упасть с лестницы и свернуть себе шею. Если бы Амахара следовал за Нгоро по пятам, он успел бы вызвать помощь. Нгоро остался бы в живых, и эта мысль терзает Амахару. Он винит себя в том, что пренебрег своими обязанностями, не сумел уберечь…

— Слишком высоки ставки! — Никита сузил глаза, внимательно взирая на толпу дипломатов. — Запаситесь терпением, и вы сами поймете, как много поставлено на карту. Надеюсь, вы заметили, что только Листов, Джордан и Медея не задают вопросов? Все остальные — в том числе и мы с вами, — день за днем осаждают Архона, допытываясь, в чем цель этой развлекательной прогулки. И что мы слышим в ответ? Одни и те же уклончивые любезные заверения, что мы, дескать, летим на Новую Землю с инспекцией. Тут что-то неладно, нутром чую. Но я все разузнаю еще до того, как…

— Вам повсюду чудятся козни и заговоры, Никита. Это оттого, что в вашем секторе постоянно зреет смута. Гулаг населяют пламенные революционеры и шпионы, которые следят за другими шпионами. Если вам не с кем воевать, вы, словно древние афганцы, задираете соседа — только чтобы не потерять форму.

— И чтобы было веселее жить! — Никита лукаво усмехнулся. — Тем не менее я чувствую, что здесь затевается грязная игра. Медея буквально кипит от злобы, а если женщина, наделенная такой властью, дает волю гневу, держи ухо востро!

— Полагаете, это из-за Эльвины?

— Всякий раз при ее появлении Тексахи буквально теряет голову. Эльвина подходит к нему, улыбается, на ее щеках появляются ямочки, она хватает его под руку, прижимаясь всем телом. Неужели вы думаете, что Медее приятно, когда ее выставляют на посмешище?

— А Джозеф Янг ничего не замечает.

— Янг до такой степени отравлен мормонским религиозным опием, что не видит дальше собственного носа. Он не способен говорить ни о чем, кроме Джозефа Смита, Морони и золотых скрижалей. Даже Поль Бен Геллер избегает его. А разве может кто-нибудь перещеголять еврея в любопытстве и склочности?

— Только другой еврей. — Тайяш улыбнулся. — Или фанатик из сектора Гулаг. Не смотрите на меня так, Никита. Вы ничем не лучше. Анархия — лишь еще одна разновидность религиозного фанатизма. От вас в любую минуту можно ожидать какого-нибудь догматического словоблудия.

— Ложь! Вашими устами говорит прогнившая буржуазная пропаганда Конфедерации! Сама мысль о том, что Никита Малаков, вождь угнетенных масс, может стать рабом религии — чистейший вздор!

— Опять взялись за старое? — спросила Конни, усаживаясь рядом с их гравикреслами.

— А как же! — Тайяш хлопнул пергаментной ладонью по колену. — Этот безумный гулаги так раскипятился, что того и гляди лопнет, словно паровой котел.

— Чушь! — Никита пренебрежительно взмахнул рукой. — Тайяш дряхлеет, а физическая немощь, как известно, оказывает на разум парализующее воздействие. Мой престарелый друг чувствует себя не в своей тарелке в присутствии столь могучего воплощения мужского обаяния и силы, как ваш покорный слуга! Кстати, если уж об этом зашла речь, готовы ли вы, Констанция, сбежать вместе со мной на одну необитаемую райскую планетку и навеки поселиться там?

— Мне страшно даже подумать об этом. Провести всю жизнь в стенах вашего гарема — судьба похуже смерти! — Сверкнув голубыми глазами, Констанция подмигнула Никите.

— Вы будете моей единственной женой!

— Констанция, — вмешался Тайяш, — что говорят в обществе? Нашелся ли хотя бы один человек, кроме нас двоих, кого интересует смерть Нгоро? Я имею в виду — обстоятельства его гибели?

Голубые глаза девушки впились в лицо старика.

— Да, ходят кое-какие слухи, но мне довелось ознакомиться с результатами аутопсии. Если помните, именно я обнаружила тело, и мне позволили присутствовать при вскрытии. Медицинский комплекс выдал распечатку, на которой было ясно и недвусмысленно записано — инфаркт миокарда.

— Этому трудно поверить, — бросил Никита. Опустив подбородок на массивную грудь, он сверлил гневным взглядом дипломатов, окруживших Архона. Чуть поодаль стояли Листов и Джордан, переговариваясь негромкими голосами. Тексахи украдкой посматривал на Эльвину, а Медея, сама того не замечая, то и дело передвигалась, стараясь оказаться между ним и красавицей мормонкой. Хендрикс, нервно жестикулируя, рассыпался в соболезнованиях перед Амахарой.

— Вы правы, — согласилась Конни, — но мы не можем позволить, чтобы между дипломатами возникла неприязнь, а то и открытая враждебность.

— Вы серьезно? — Тайяш приподнял бровь. — Если не ошибаюсь, вы хотите установить между ними нечто вроде политического консенсуса. Может быть, хотя бы намекнете, какие цели вы преследуете?

Конни стиснула веки и покачала головой:

— Я была бы безмерно рада, встретив человека, который захочет просто поговорить со мной, не прощупывая меня и не пытаясь всеми силами вызнать мои секреты.

— Идемте ко мне в каюту. Уж я вас прощупаю…

— Никита! — взорвался Тайяш. — Перестаньте скабрезничать!

— Все еще ревнуете? Ваша телесная немощь — не основание для того, чтобы требовать от меня смирения страстей.

Конни помассировала глаза большим и указательным пальцами.

— Тайяш, мне нечего бояться. Я бегаю куда быстрее Никиты. Да, он настоящий дикарь, но не скрывает этого. С такими людьми проще всего. Всегда знаешь, чего от них ждать. Куда опаснее другие — лощеные и благовоспитанные.

— Да, — согласился Тайяш, рассеянно озирая кают-компанию. — Джордан не упускает из виду ни одной мелочи. Он смотрит на вас, словно ястреб, подстерегающий суслика. Похоже, Никита не единственный ваш воздыхатель.

— Шутите? — спросила Конни.

— Терпеть не могу соперников. — Никита сладострастно улыбнулся девушке и, опершись о подлокотник кресла могучей рукой, задумчиво посмотрел на Джордана.

— У меня не было времени следить за ним. До сих пор я ничего не замечала, но теперь не спущу с него глаз. — Конни благодарно положила ладонь на плечо Тайяша.

— Как насчет того, чтобы не спускать глаз с меня? — требовательно осведомился Никита. — Неужели вы нашли в этом расфранченном болване что-то, чего нет у Малакова?

Конни поднялась на ноги и подбоченилась:

— Вас это действительно интересует?

— Еще бы!

— Манеры и стиль, Никита. В Джордане бездна шика… к тому же он наследник королевского трона. Уж в этом-то вы с ним не сравнитесь. — Она насмешливо подмигнула и отправилась к себе в каюту, покачивая бедрами и двигаясь с изяществом, которое дается долгими упражнениями.

— Будь я помоложе… — Тайяш вздохнул. — Эта девушка оказалась бы самым драгоценным бриллиантом в моей…

— Помоложе! Ага! Значит, вы признаете, что как мужчина уже сошли с орбиты?

— Если бы это было так, я бы предпочел сгореть при входе в атмосферу, — сердито произнес Тайяш. — По крайней мере, я не разговариваю с дамами, словно арпеджианский пират.

Никита пропустил его слова мимо ушей, не отрывая глаз от Джордана.

— Неужели она всерьез могла заинтересоваться этим хлыщом, этим королевским отродьем?

— Вряд ли. Джордан — тупой солдафон. Констанция не настолько легкомысленна, чтобы соблазниться внешностью, даже такой безупречной.

— Угу. Но Джордан умеет быть обаятельным. В его руках сосредоточены несметные богатства и могущество. А женщины порой способны на сумасбродства, мой друг.

Тайяш выпятил и вновь втянул губы.

— Верно. Если бы только он не смотрел на нее таким взглядом.

Сузив глаза, он следил за женщиной, которая вышла из люка и, плотно закутавшись в халат, торопливо зашагала по туннелю.

Он осторожно выбрался из укрытия и положил ладонь на пластину замка. На сей раз люк подчинился ему без промедления.

— Господин Представитель?

Тишина.

Он вошел в спальню. Хозяин каюты лежал на боку, обнаженный, чуть приоткрыв рот. В воздухе витал чуть заметный мускусный запах недавнего соития, простыни до сих пор были влажными.

— Господин Представитель?

Молчание.

Он приблизился к кровати и рукой в перчатке нащупал пульс лежавшего на ней человека. Из футляра на поясе он достал цилиндр и взял кубический миллиметр крови из-за уха спящего. Потом он внимательно присмотрелся к содержимому цилиндра, проверяя, достаточно ли этого количества.

Беззвучно ступая, он вернулся к люку, убедился в том, что путь свободен, и ушел.

— Боз, свяжите меня с Хэппи. — Сол откинулся на спинку капитанского кресла. Вокруг мерцали огоньки мостика, на поверхности прозрачного покрытия виднелись расплывчатые отражения его каменного лица и кнопок управления, вмонтированных в кресло. Соломон ткнул в покрытие пальцем, и оно упруго подалось.

— Как поживаете, кэп? — Румяное лицо Хэппи заполнило главный экран. Он провел шишковатым пальцем под кривым носом и ухмыльнулся. На его щеках, там, где оканчивалась густая борода с проседью, появились ямочки.

Соломон вскинул глаза, нервно барабаня пальцами по подлокотнику.

— Хэппи, я жду тебя на мостике. Оставь за себя Кралачека.

На лице инженера тут же появилось суровое официальное выражение.

— Ясно, кэп. Уже иду.

Экран померк.

— Что вы задумали? — спросила Боз.

— Почему вы спрашиваете?

— Мои датчики фиксируют тревогу и смятение, буквально пронизавшие атмосферу на борту. Уж не собрались ли вы предпринять что-нибудь противозаконное?

Соломон поежился.

— Вы сами рекомендовали мне собраться с силами и сосредоточиться на выполнении задач экспедиции. Хочу обрадовать вас — я отнесся к вашим словам с полной серьезностью. Посланник Нгоро был убит, возможно, в ту самую минуту, когда я терзался мыслями о грозящих мне опасностях. Так вот, я как следует все обдумал и теперь приступаю к действиям, за которые готов нести личную ответственность.

— Может быть, вы хотите сначала посоветоваться со мной? — Голос корабля прозвучал мягко, почти интимно.

Соломон улыбнулся и покачал головой.

— Нет, Боз. Спасибо за заботу, но, видите ли, я уже принял решение. Это мой долг, мой крест.

Вошел Хэппи.

— Что случилось? — осведомился он, усаживаясь в кресло Брайаны.

— Закройте люк, Боз, — велел Соломон, невольно улыбаясь при виде заговорщического выражения, появившегося на лице инженера.

— Люк закрыт, капитан.

— Доступ к записи этого разговора имеют только старшие помощники.

— Так точно, капитан.

Соломон набрал полную грудь воздуха и повернулся к инженеру.

— Хэппи, установи мониторы по всему кораблю. Звук и изображение передавать непосредственно Боз. Я хочу, чтобы она знала все, что происходит на борту, и могла прослушивать разговоры в любом помещении.

Лицо Хэппи помрачнело, рот приоткрылся.

— Капитан, вы знаете, как к этому относится Устав, — заговорил он. — Братство особенно настаивает на…

— Выполняй приказ, Хэппи. — Сол поморщился. — И не надо так смотреть на меня. Я знаю правила. Знаю и то, что все вы сомневаетесь в моем душевном здоровье. — Он пожевал губами. — Хэппи, мы с тобой прошли огонь и воду. Если и есть на корабле кто-нибудь, кому я могу доверять, это один только ты. Не думай, что я сошел с ума. Нгоро умер не своей смертью. Его убили.

— Великий Архитектор! Здесь, на этом корабле… — Хэппи выпрямился, его губы превратились в тонкую линию. — И вы не знаете, кто убийца?

— Нет, не знаю. Именно поэтому мы должны установить слежку. Мы обязаны разоблачить этого рыцаря плаща и кинжала. В согласии с распоряжениями Архона…

— Минутку. Он-то здесь при чем?

— Крааль велел оказывать ему любую посильную помощь. — Соломон вновь поморщился. — Вот я и оказываю.

— Он знает, что Боз способна следить за… — Хэппи осекся, медленно качая головой. — Соломон, это совершенно секретные сведения. Откуда ему…

— Нет, он не знает. — Сол откинулся в кресле и, пожав плечами, криво улыбнулся. — Ему незачем знать все. А я обязан.

— Но Устав…

— К черту Устав! — Сол вскочил на ноги. — Пораскинь мозгами. На моем корабле совершено убийство. Кто-то убил Норика Нгоро — ликвидировал, устранил, называй как хочешь, — и может убить кого-нибудь еще. И, что еще хуже, он может погубить корабль, погубить нас всех. Лично я предпочел бы запереть пассажиров по каютам, но не могу сделать этого по соображениям межпланетной политики. Как бы ты поступил, оказавшись на моем месте?

Хэппи грыз костяшку большого пальца — верный признак того, что он напряженно размышляет. Наконец он поднял глаза и провел толстой мозолистой рукой по багровому лицу, словно отгоняя сомнения.

— Думаю, я бы напичкал корабль «жучками» и послал правила ко всем чертям.

Соломон скрестил руки на груди и кивнул.

— Именно этим ты и займешься. — Он медленно выдохнул. — Я… я не хотел принимать это назначение, Хэппи. Я до сих пор жалею, что согласился. Но уж коли я взялся за дело, то доведу его до конца. Я сделаю все, чтобы уберечь корабль и людей.

Хэппи улыбнулся от уха до уха.

— Вот теперь я вижу перед собой старого Сола! — Он поднялся и нетерпеливо потер ладони. — Вряд ли вы хотите, чтобы кто-нибудь заметил эти штуки, а посему… Минутку! Помните видеокамеры высокого давления, которые мы использовали при взятии образцов с поверхности Тайджи? У нас два контейнера этих приборов. Я незаметно встрою их в осветительную систему, давая тем самым Боз возможность визуального наблюдения, правда, при весьма ограниченном секторе обзора. Микрофоны и вовсе пара пустяков — я превращу осветительные панели в акустические приемники, достаточно чувствительные, чтобы услышать, как мышка пускает газы. А потом Боз оснастит систему всеми фильтрами, которые ей понадобятся.

Сол невольно рассмеялся.

— Я так и знал, что ты загоришься этой идеей. Сколько времени тебе потребуется?

Хэппи провел ладонью по колючей бороде и пожал плечами, торопливо подсчитывая в уме.

— Не больше недели. Дам мастерской срочный заказ. Какие помещения оборудовать в первую очередь?

— Начни с кают-компании, спортзала и комнат для совещаний, потом принимайся за туннели и каюты дипломатов. Кубрики экипажа оставь напоследок.

Воодушевление Хэппи тут же угасло.

— Кубрики экипажа?

Соломон с сожалением развел руками:

— Я вынужден подозревать всех до единого.

— Но Устав…

— Мы уже говорили об этом, — отрывисто бросил Соломон. — Не надо напоминать мне об Уставе. Мы оказались в исключительных обстоятельствах, и никто, даже члены экипажа, не могут быть избавлены от подозрений. Два человека в мундирах Патруля проникли в доки Арктура и пытались меня убить. Нас преследуют два корабля, которые не отвечают на наши вызовы. Судя по тому, что мне рассказал Архон, на Новой Земле дипломатам предстоит переработать Конституцию Конфедерации. Вероятно, это приведет к падению правительств, и возврата к прошлому уже не будет. Нгоро отравили в двух сотнях метров от того места, где мы сейчас находимся, а ведь уже тогда Боз всеми доступными ей средствами следила за людьми, находящимися на борту. Кому можно доверять в таких условиях?

— До сих пор ни одному злоумышленнику не удавалось пробраться на корабли Братства. — Хэппи вызывающе вскинул глаза.

— До сих пор никому не удавалось захватить наши корабли, — напомнил Соломон. — Петран отдал Гарту «Энеско» и сам едва не погиб. Его сын с огромным трудом привел судно на Фронтир.

Хэппи кивнул.

— Иными словами, вы предлагаете прекратить оглядываться на прошлое и ждать самого худшего. — Его грубоватое лицо исказила гримаса отвращения. — Господи, куда катится космос!

— Таковы реалии межпланетной политики и дипломатии. Происшествие в доке было не единственным в своем роде — там же, на Арктуре, кто-то пытался подкупить Архона. Ставки в игре столь высоки, что соблазниться может кто угодно, даже гражданин Братства. — Соломон вновь опустился в капитанское кресло. — Если тебе потребуется помощь, обращайся к Боз.

Погрузившись в размышления, Хэппи несколько минут рассматривал звезды на большом экране мостика. Наконец он бесстрастным голосом произнес:

— Как бы я хотел оказаться там — в глубоком космосе, кэп.

В ответ Соломон хрипло рассмеялся:

— Разделяю твои желания, Хэппи. То, что происходит, нравится мне не больше твоего.

Инженер рассеянно кивнул, не отрывая взгляд от экрана.

— А знаете, до сих пор еще никто не вторгался в личную жизнь экипажа. Это будет печальный день в истории Братства.

Лицо Сола превратилось в каменную маску:

— Знаю… понимаю. Это и есть плата за право летать с капитаном Карраско.

Хэппи встал, потянулся и хлопнул его по плечу.

— Не беда. Я и мои парни стоим за вас горой.

— Спасибо, Хэппи. Я очень ценю вашу поддержку.

За инженером захлопнулся люк, и Сол посмотрел на коммуникатор.

— Что дальше, Боз? — спросил он, не в силах отогнать видение — безжизненное тело Нгоро, плывущее во мраке космоса.

— Не знаю, капитан, — ответил корабль. — Столь решительные меры, как слежка за экипажем, представляются мне излишними.

Сол пропустил слова Боз мимо ушей, хотя в глубине души был согласен с ней. Он еще раз прокрутил в мыслях свой разговор с Архоном.

— Хотел бы я знать, в какой мере ко всему этому причастен Спикер. — Его внезапно охватила тревога.

— Что вы имеете в виду? — спросила Боз голосом, в котором угадывалось любопытство.

Соломон нахмурился:

— Судите сами. Несколько месяцев назад Архон появляется в секторе Конфедерации, регистрирует Новую Землю и вдруг оказывается в самом средоточии межпланетной политики. Неужели вас не удивляет, сколь широкими полномочиями его наделили, в то время как такие авторитеты, как Сириус, Терра, арктурианский протекторат и другие остались на вторых ролях? Архон сосредоточил в своих руках невиданную власть.

— Да, это показалось мне странным, — согласилась Боз, — однако в настоящий момент у меня недостаточно данных, чтобы объяснить столь кардинальную перестановку политических сил.

Сол негромко хмыкнул:

— Итак, мы вынуждены предположить, что Архон обладает каким-то невероятно мощным орудием политического давления. Остается лишь догадываться, что это за орудие.

— Угроза, выгода и конкуренция — в сущности, третий фактор является лишь комбинацией двух первых — лежат во главе угла любых человеческих поступков, — заметила Боз.

Сол смотрел на экран. Два преследователя продолжали идти параллельным курсом. Когда они приступят к решительным действиям? Откроют ли они огонь, как тот пират, который погубил «Гейдж»? Удастся ли уничтожить их, прежде чем они расстреляют «Боз»?

— Если бы знать, какие козыри припас Архон! — внезапно выпалил Карраско.

Войдя в офицерскую кают-компанию, Брайана застала там Кэла Фуджики, в одиночестве сидевшего за столом. Она заказала бифштекс и ситиллианский салат. Здесь, на нижних палубах, слышалось проникающее сквозь переборки завывание турбин и шипение трубопроводов высокого давления — кровеносной системы корабля.

Из стоявшего перед девушкой диспенсера выскользнула тарелка, окутанная завитками пара над куском мяса, выращенного на Рейндже. Брайана аккуратно отрезала кусочек, положила в рот и начала задумчиво жевать.

— От этих чванливых индюков, собравшихся на борту, есть хоть какая-то польза — еще никогда меня не кормили такими деликатесами.

Фуджики кивнул:

— Да, чаще всего приходится питаться чем-нибудь замороженным, высококалорийным и высушенным для снижения веса. Помнится, во время первого испытательного полета «Гейдж» нас пичкали сушеным крабовым мясом. Ты даже представить себе не можешь, до чего оно нам опротивело. Мы жарили его, варили в воде, на пару, в микроволновой печи, жгли лазерами, отбивали, перемалывали на фарш, превращали в пюре — делали все, на что способна кулинария.

— Думаю, хуже могут быть только дрожжевые палочки. Сейчас это входит в курс обучения в Академии — пять недель на дрожжах в спасательной ячейке размером два на пять метров, и при всем при этом изнурительный труд. Смысл в том, чтобы втемяшить в тебя подсознательную уверенность, будто бы ты способен уцелеть даже в таких условиях. Лично я предпочла бы самоубийство.

Фуджики лукаво улыбнулся.

— Еще бы. Впрочем, это зависит от того, где ты находишься. В изученных секторах галактики у тебя еще есть шанс. Но если корабль потерпел катастрофу во время прыжка? Перспектива провести в капсуле всю жизнь заставляет задуматься — а стоит ли она того? Не лучше ли открыть люк и покончить с собой?

Несколько минут они ели молча. Брайана продолжала размышлять, каково это — оказаться в спасательной ячейке, не имея ни малейшей надежды на спасение.

— Ты давно летаешь с Карраско? — рассеянно спросила она.

Кэл бросил на нее подозрительный взгляд и ответил, осторожно подбирая слова:

— С тех пор, как Сол стал капитаном.

Брайана проглотила мясо и внимательно посмотрела на Фуджики:

— Как он поддерживает дисциплину на корабле? Например, если он застал тебя спящим на вахте, или ты заволокитил рапорт, как он поступит?

Фуджики недоуменно пожал плечами:

— Почему ты спрашиваешь?

Брайану охватила паника. Едва не поперхнувшись, она заставила себя тщательно жевать и взмахнула вилкой:

— Из чистого любопытства. За все минувшее время он лишь однажды наказал людей — когда отдал поваров «в рабство» инженерам. Как он воспитывает экипаж?

Фуджики вновь принялся за еду, на его тонких губах появилась веселая улыбка.

— Кэп предпочитает давать нагоняй с глазу на глаз. Однажды я опоздал с возвращением из увольнительной. К тому времени, когда он закончил снимать с меня стружку, любой наряд вне очереди показался бы мне раем. Было такое чувство, словно я очутился между молотом и наковальней.

Брайана нахмурилась и, не в силах остановиться, продолжала расспрашивать:

— Бывало ли такое, чтобы Карраско, поймав кого-нибудь за руку, принялся шантажировать его или что-нибудь в этом роде?

Фуджики расхохотался.

— Нет, это не в его духе. Соломон Карраско всегда старается понять, что произошло и по какой причине. Если кто-нибудь из подчиненных позволяет себе лишнее, он присматривается к людям, которые с этим человеком работают, советуется с его начальником и лишь потом решает, как поступить с провинившимся.

— Эдакий добрый снисходительный дядюшка, — нарочито безразличным голосом отозвалась Брайана, пытаясь разгадать игру, которую вел с нею Карраско. Вряд ли он рассчитывал добиться послушания, занеся над ее головой дамоклов меч. Повинуясь импульсу, Брайана сказала: — Меня беспокоит судьба Арта. Он подрался с одним из людей Гайтано. Я хотела бы узнать, что с ним собирается сделать капитан.

Фуджики свирепо ухмыльнулся, сверкая глазами.

— Успокойся. Я уже тренируюсь с Артурианом. Он несколько медлителен, но, думаю, мне удастся сделать из него настоящего бойца. Вся эта история раздосадовала кэпа, но если бы он по-настоящему рассердился на Арта, то размазал бы его по стенам, не сходя с места.

— Но он подрался! Устав требует…

— Правила и законы уместны лишь в цивилизованном космосе, — перебил Брайану Фуджики. Он облокотился о стол и посмотрел на девушку оценивающим взглядом. — Послушай, что я тебе скажу. За те годы, что я служу с Карраско, нам довелось пережить немало страшных мгновений. Порой я не сомневался, что вот-вот отдам концы. Мне приходилось стоять в грузовом отсеке — так же, как нынче утром, — и смотреть, как моя жена, друзья и враги вылетают в распахнутый люк. И все же мы вернулись домой. Вернулись, потому что кэп никогда не признает поражений. — Почувствовав тревогу Брайаны, он развел руками: — Вспомни наш разговор о спасательных капсулах. В сущности, «Боз» и есть такая капсула, только большая. Принцип тот же — замкнутая система. Единственное различие в том, что рядом с тобой за этими графитовыми переборками находится множество людей. Ты спрашиваешь, случалось ли, чтобы Соломон висел у человека над душой, суля ему всевозможные кары. Нет, он никогда так не поступит. Капитан Карраско настоящий астронавт, он бывал в местах, которые мы называем «по ту сторону космоса». Там встречаются гибельные области, из которых не вырвешься даже подпространственным прыжком. У человека возникает пугающее чувство одиночества, оторванности от мира. В глубоком космосе от экипажа требуется единство и максимальное напряжение сил. Поверь мне на слово — если бы кэп поддерживал дисциплину страхом и угрозами, мы нипочем не уцелели бы, когда арпеджианская мина взорвалась у борта «Мориа».

— Но законы Братства…

— Они хороши до тех пор, пока не настанет критический момент, — отчеканил Фуджики. — Если в трудную минуту внутренний голос Карраско подскажет ему решение, противоречащее Уставу, он, не колеблясь, плюнет на его статьи. Да, Артуриана следовало наказать. И если бы кэп решил, что лучшим выходом будет наложить взыскание, он так и поступил бы. Я знаю одно — Карраско относится к своим людям с полной серьезностью и ожидает от них того же. Я готов поставить пять против десяти, что отныне Арт нипочем не ввяжется в дурацкую свару с кем-нибудь вроде Брета — и капитан не станет ломать его карьеру из-за глупой ошибки. Конечно, если он уверен, что Артуриан не забудет этот урок.

Фуджики поднялся и ушел. Брайана закусила губу и, вперив взгляд в стену, задумалась, пытаясь уразуметь происходящее.