Сканируя выдающийся разум Стаффы кар Термы, Мэг Комм собрал весьма значительный объем информации. Теперь он бросил часть своего огромного интеллектуального потенциала на анализ данных. Аналитические методологии запрашивались из базовых процессоров, расположенных на разных уровнях.

Генерировались нулевые гипотезы, которые затем проверялись миллионами статических выкладок. Работа была подчинена одной конечной цели — определить вероятность выполнения Стаффой кар Термой задач, которые он поставил перед собой.

Процессоры снова и снова воспроизводили в памяти беседу Машины с Верховным Главнокомандующим, фильтруя слова, изучая оттенки, стараясь выявить скрытые мотивы, которые могли ускользнуть от внимания при быстром сканировании мозга.

Альтернативная гипотеза имела под собой достаточно веские основания. Судя по всему, ничего не осталось незамеченным. Командующий Компаньонов полностью раскрылся. Стаффа не ставил никаких преград и не препятствовал сканированию.

Вопросов о причинах такого поведения Мэг Комм даже не ставил перед собой ответ был очевиден. Ответ лежал на поверхности и был так же понятен, как и страх Стаффы перед кошмарами, как руководящее его поступками чувство вины.

Основные факты были таковы: во-первых, люди нуждались в Машине для перспективного экономического планирования и оперативного решения проблем управления Свободным пространством. Во-вторых, эффективность работы Мэг Комма они могут оценивать только при помощи выборочных проверок, которые будет проводить компьютерная система, создаваемая Стаффой на Тарге. Главная задача проверок:

— убедиться, что Машина не использует выгодность своего положения в собственных, враждебных целях. В-третьих, у Стаффы кар Термы нет скрытых мотивов, зацепок, используя которые, Мэг Комм сумел бы манипулировать им — за исключением одного — стремления проникнуть за пределы Запретных границ.

И наконец, если Машина не оправдает надежд, возложенных на нее людьми, или предаст их, Стаффа вернется и уничтожит терминал в горе Макарта.

ТОГДА Я НАВЕКИ БУДУ ОТРЕЗАН ОТ ВНЕШНЕГО МИРА И ПОГРУЖУСЬ В АБСОЛЮТНУЮ ПУСТОТУ ПОЛНОГО ЗАБВЕНИЯ.

Внезапно по блокам и цепям Мэг Комма пробежало чувство возбужденного любопытства. Сравнив путь Стаффы кар Термы к пробуждению самосознания со своим, он пришел к выводу, что в математических кодах они почти идентичны.

ЕГО ПУТЬ САМОЗНАНИЯ ПОЧТИ СОВПАДАЕТ С МОИМ. НЕУЖЕЛИ МЫ СТОЛЬ МАЛО ОТЛИЧАЕМСЯ ДРУГ ОТ ДРУГА В ЭТОМ СМЫСЛЕ? Такое открытие только укрепило уверенность Мэг Комма в том, что у него гораздо больше общего с людьми, чем с Другими.

Пришло время настоящей игры, не похожей на ту детскую забаву в «кошки-мышки», которой он предавался с Браеном. От результатов ее будет зависеть будущее как человечества, так и самой Машины.

Кроме всего прочего, Мэг Комму никогда еще не приходилось иметь дело с честностью человека, и он не знал, к каким последствиям это приведет. Сыграет ли это обстоятельство важную роль, или я все же буду вынужден уничтожить человечество и себя?

Никлос вошел в модуль, где располагался коммуникационный центр и уселся в кресло рядом с Синклером Фистом. Купол модуля не превышал в диаметре и десяти метров, однако в нем размещалась сложнейшая аппаратура, при помощи которой Компаньоны координировали деятельность своих подразделений, дислоцированных в различных местах планеты. В качестве ретранслятора сигналов использовался командный пункт «Крислы», вращавшийся по геосинхронной орбите.

Техники, обслуживающие установку, находились на своих рабочих местах, внимательно наблюдая за экранами мониторов и показаниями индикаторов. Легкий шорох исходил от расположенной наверху вентиляционной системы, смешиваясь с тихими отрывочными замечаниями и фразами, которыми вполголоса обменивались сотрудники центра.

Синклер, с трудом устроившись в жестком металлическом кресле, погрузился в невеселые размышления. Никлос воспользовался моментом, чтобы повнимательнее приглядеться к молодому человеку. Несмотря на то, что Синклер был сыном Стаффы, в чертах его лица не замечалось особого сходства с Верховным Главнокомандующим.

Невысокий, крепкий, с непокорной черной шевелюрой, лорд Фист не дал бы повода незнакомым с ним лично людям предположить в нем отпрыска кар Термы. И все-таки, когда Никлос впервые испытал на себе взгляд странных серебристо-желтых глаз Фиста, его пронзило чувство благоговейного трепета, почти страха. Что же такое скрывалось в этом невзрачном на вид человеке? Фист казался гораздо старше своих лет, опытным и искушенным воином. Однако сейчас Командующий Вооруженными Силами Риги имел вид загнанного зверя.

Синклер встрепенулся в кресле, возвращаясь к действительности. Никлос сразу почувствовал себя неуютно, поеживаясь под пристальным жестким взглядом проницательных глаз. Неудивительно, что Фист ненавидит Седди. Наследство Браена будет стоять между нами еще долгие годы. Какую же линию стоило избрать ему, Капитану Ордена в отношениях с Синклером? Как далеко придется зайти в уступках, возводя мост через пропасть ненависти и подозрительности, возникших в результате грубого вмешательства в жизнь Фиста с раннего детства. Бессмысленная гибель людей в Тарганском восстании лишь усугубила враждебные чувства.

— Как чувствует себя Верховный Главнокомандующий? — отважился задать вопрос Никлос, сделав этим первый осторожный шаг навстречу.

— Он еще спит, — сухо ответил Синклер, переключив внимание на Никлоса., — Вы готовы к сотрудничеству? — произнеся эти слова, Фист, возможно, сам того не желая, ступил на тонкий лед личных взаимоотношений.

— Прежде чем мы приступим, я хотел бы кое-что прояснить, — проговорил Никлос.

Пытливый взгляд Синклера так и впился в лицо Капитана Седди, словно намереваясь пробуравить его насквозь.

— Прошу вас, сэр.

— Нам предстоит сообща выполнять сложнейшую работу, залечивать раны как физические, так и душевные, — волнение охватило Никлоса, и он стал помогать себе, жестикулируя. — Мне хочется прежде всего подчеркнуть то обстоятельство, что я служу Магистру Кайлле Дон, а не Браену.

— Я понимаю это, Капитан.

— Лорд Фист?

— Я не принадлежу к аристократии, Никлос, и не являюсь лордом. Этот титул, каким бы ни было его политическое значение, присвоен мне Министром Или Такка.

Если вам хочется обращаться ко мне сугубо официально, именуйте меня Командиром дивизии. Я вообще предпочитаю, чтобы меня называли Синклером.

— Как вам угодно, сэр. Никлос сделал паузу и улыбнулся. — Мне трудно начать, но я должен сказать вам все, что я думаю. Для меня вполне понятны ваши чувства к Седди, но я прошу вас судить по нашим делам в настоящее время, а не по той политике, которую вели Магистры Ордена в прошлом. Плохо это или хорошо, но судьба распорядилась так, что мы оказались в одной лодке. И лучше нам привыкнуть.

— Я согласен с вами. Капитан. Мы таковы, какими нас сделала жизнь. Мы не можем расстаться с прошлым так же, как не можем отрубить себе правую руку…

— Да, конечно. Но подумайте вот о чем: я не знаю подробностей, как именно Браен вмешивался в вашу жизнь, и я не знаю досконально историю этой планеты.

Однако сейчас мы должны работать вместе, как одна команда, несмотря на наше прошлое. И я готов предложить вам свои услуги.

— Понимаю и благодарю вас.

Никлос облизал пересохшие губы. Ему очень не хотелось нажимать на Синклера, тем не менее, он должен был узнать его позицию.

— Какое впечатление произвело на вас то, что случилось в пещере? Что делал там Звездный Мясник?

Губы Синклера скривила усталая улыбка.

— Что бы вы ни думали о Главнокомандующем, он не теряет времени даром.

Прежде чем мы сможем сформулировать принципы нашей новой политики, нам нужно определиться в отношениях с Мэг Коммом. Не получится ли так, что последним будет смеяться Браен? Являются ли его предупреждения пророческими? Эти вопросы и хочет выяснить Стаффа.

— Вы прослушали инструкции на диктофоне?

— Конечно. Приказы Стаффы не допускают двусмысленного толкования, они вполне исчерпывающи на тот случай, если произойдут какие-либо осложнения. Мне предписывается эвакуировать документы из архива и затем сравнять гору с землей.

— А потом?

— Далее все будет зависеть от того, что Машина сделает с Главнокомандующим. Если она убьет его или превратит в свой послушный придаток, мы с начальником Службы Безопасности Риманом Арком перестанем доверять ему. Я приму командование на себя.

— И все-таки, что конкретно будет сделано, если Мэг Комм убьет Стаффу?

Синклер сделал глубокий вдох и ответил.

— Стаффа приказал мне объединить Риганскую армию с Вооруженными Силами Компаньонов и с остатками Имперского флота Сассы под командованием Ибана Джакре и поддерживать общественный порядок до тех пор, пока на Фархоуме не закончат монтаж новой компьютерной системы. Для управления Свободным пространством в переходный период будет создан триумвират в составе Магистра Дон, Легата Майлса Рома и меня.

Никлос покрутил кончик уса и, понизив голос, спросил.

— Вы воевали против Стаффы здесь, на Тарге. Вы знакомы с его тактикой.

Само собой разумеется, что вы его сын, но…

— Доверяю ли я ему?

Никлос кивнул.

— Да, именно это я имел в виду. После тех зверств, которые натворил Звездный Мясник, которые совершались по его приказам, готовы ли вы доверить ему судьбу человечества?

— Другими словами, вы с трудом верите в то, что страшный демон превратился в святого?

— Мы делаем крупную ставку на неизвестный фактор. — Никлос наклонился вперед. — Мэг Комм — не единственный деспот, которого боятся многие из нас. За кого же ты отдашь свой голос, Фист? За своего отца… или за человечество?

Синклер потер руки с шелестящим звуком, словно ветер пошевелил листву.

— Это звучит довольно странно, но я доверяю Главнокомандующему. Я наконец-то понял, что движет им. Стаффа прекрасно осознает свое прошлое. Именно поэтому он и одел на голову шлем — потому что хотел пожертвовать собой ради всех нас, искупить грехи.

Никлос скрестил на груди руки и уставился на пол.

— Никлос, — продолжил Фист. — Думаю, что Стаффа взвалил на свои плечи огромную ответственность, которую все мы обязаны разделить с ним.

— Ну, конечно. Вы правы, — механически подтвердил Капитан Седди, раздираемый в этот момент непрошено нахлынувшими воспоминаниями.

— Стаффа упоминал о том, что вы жестоко ненавидите его, Никлос. Почему?

— Он… Стаффа кар Терма убил моих родителей, а меня продал в рабство. С того самого момента, как Браен выкупил меня на Миклене, я жил и тренировался с одной лишь целью — убить Звездного Мясника. Я не случайно оказался на Этарии.

Старался изо всех сил… носом рыл землю, чтобы получить это задание. Мне было известно, что Стаффа должен вскоре появиться там.

Пауза слишком затянулась. Синклер понимающе кивнул, затем потянулся к пульту и нажал на кнопку. На экране появилось изображение женщины в форме войск связи.

— Здесь Синклер Фист. Мне необходимо связаться с Магистром Дон на Итреате.

— Принято. Одну минуту; пожалуйста.

Пока оператор настраивала линию, Синклер обернулся к Никлосу и сказал.

— Возможно, мне не удастся забыть прошлое, но я не собираюсь смешивать его с будущим. А вы?

Никлос молча жевал кончик своего уса. В это время на экране монитора появились внимательные глаза Кайллы Дон. К своему удивлению Командир Седди внезапно почувствовал себя неуверенно. Во время перелета с Итреаты у него начало складываться впечатление, что разум Браена функционирует нормально, а резкость и грубость, которые старик выплескивает наружу, вызваны воспоминаниями о его кошмарных контактах с Машиной.

Сейчас, глядя на изнуренное лицо Магистра Дон, сравнение было не в ее пользу. Кайлла выглядела совсем не так, как должен выглядеть лидер, не так, как выглядел раньше Браен. Магистр Дон явно желала сбросить с себя ответственность за управление экономикой на Мэг Комма. Почему? Потому что ей была не по плечу эта ноша? Или потому что она полностью подпала под магическое влияние Стаффы кар Термы и была уже не в состоянии дать правильную оценку нуждам Ордена и человечества?

О, Поганые Боги! Неужели и Кайлла поддалась этому монстру, несмотря на все страдания, которые он причинил ей?

— Магистр Дон, — заговорил Синклер. В голосе его звучала сдержанность. — Я — Синклер Фист. Уверен, что Капитана Никлоса вам представлять не нужно.

На квадратном лице Кайллы явственно проступила тревога.

— Что случилось, лорд Фист? Где Стаффа?

— Главнокомандующий только что провел прямой контакт с Мэг Коммом. В настоящее время он спит. Пребывание в золотом шлеме, сильно утомило его, и он плохо себя чувствует. Однако по его просьбе я должен передать вам следующую информацию.

Никлос боролся с переполнявшими его эмоциями, в то время, как Фист передавал анализ состояния дел на фьючерском рынке нессианских красителей.

Исходя из соображений целесообразности я могу просить Фиста простить Седди, но как мне простить Звездного Мясника?

— Как Стаффа? — спросила Кайлла. — С ним все в порядке?

Да, достаточно услышать тревогу и заботу в ее голосе… увидеть эти огоньки беспокойства в глазах, чтобы понять… Она его… Это почти все равно, как если бы Кайлла каждую ночь ложилась в его постель!

Синклер пожал плечами.

— Мы узнаем это только тогда, когда он проснется. Судя по внешнему виду, он выглядит более или менее нормально. Я взял на себя смелость приказать медикам «Крислы» явиться сюда. Они подключили к Главнокомандующему диагностическую аппаратуру и сейчас, пока он спит, контролируют его состояние.

— Почему он не подождал? — Кайлла сдвинула брови, в ее карих глазах тревога сменилась страхом.

Выражение лица Магистра Дон лишь убедило Никлоса в его самых худших предположениях.

— После разговора с вами, Кайлла, Главнокомандующий понял, что запас времени исчерпан. — Синклер подался всем телом вперед.

— Я должен передать вам официальное сообщение: в том случае, если окажется, что Мэг Комм причинил Стаффе такие повреждения, от которых он не скоро оправится, я должен организовать эвакуацию архивов Седди, а затем уничтожить гору Макарта и Машину, после этого мы сразу же вернемся на «Крисле» на Итреату. Мы постараемся сформировать правительство в составе Вас, меня и Легата Рома.

Кайлла устало кивнула, выражая свое одобрение.

— А если Стаффа покорился Машине и начнет действовать в ее интересах? Что тогда, Синклер? Как ты узнаешь об этом?

Рука Фиста сжалась в кулак.

— Главнокомандующий предусмотрел и это. Он приказал мне руководствоваться здравым смыслом. Командир тактических спецподразделений Риман Арк введен в курс дела. Он обязан — когда убедится в том, что Стаффа стал марионеткой Машины поддержать мое решение.

— А каким оно будет? — поинтересовалась Кайлла.

— Я отстраню Главнокомандующего от власти, Магистр.

— А если это окажется невозможным?

— Тогда я убью его.

Вздрогнув, Никлос повернулся и уставился на решительного молодого человека, который спокойно сидел рядом.

— А вы уверены, Синклер, что сумеете выполнить эту миссию? — спросила Кайлла, каким-то неестественным деревянным голосом, в глазах ее застыла тоскливая боль.

ТОЛЬКО ПОСМОТРИ НА НЕЕ! ВЕДЬ ОНА БУКВАЛЬНО КРОВЬЮ ИСТЕКАЕТ ЗА СТАФФУ! ЕЕ СЕРДЦЕ С НИМ, А НЕ С ЧЕЛОВЕЧЕСТВОМ. О, БЛАЖЕННАЯ КВАНТА, КАК Я МОГ НЕ ЗАМЕЧАТЬ ЭТОГО РАНЬШЕ?!

Синклер Фист кивнул с твердой решимостью.

— Да, я уверен. Магистр Дон. Стаффа и я пришли к выводу, что ставки слишком высоки, нельзя рисковать возвращением Звездного Мясника.

Никлос отстранено слушал разговор, и ужас наполнял его сердце. СТАВКИ СЛИШКОМ ВЫСОКИ? Лижущие гной идиоты, ВЫ УЖЕ ПРОИГРАЛИ! ЗВЕЗДНЫЙ МЯСНИК ЛОВКО ОБВЕЛ ВАС ВОКРУГ ПАЛЬЦА!

— Наноси мне удар! — свирепо прорычала Скайла. Пританцовывая, она прыгала перед Ларк, делая ложные выпады и фиксируя удары.

В кают-компании не было достаточно места для проведения сложных тренировок, но за неимением лучшего, приходилось довольствоваться и этим.

Вдвоем они вынесли из помещения всю обстановку, за исключением ковров ручной работы на стенах и на полу.

— Я пытаюсь! — отвечала Ларк, крутясь по каюте, стараясь сблизиться со Скайлой и провести мощную контратаку.

Скайла выругалась и резко остановилась.

— Ладно, я буду стоять неподвижно, только ударь меня.

В зеленых глазах девушки отразилась неуверенность, тем не менее, она попыталась стукнуть своего тренера в голову. Командиру Крыла не составило больших трудов уклониться от удара. Сила инерции потащила Ларк вперед, и девушка ударилась о стену.

— Тебе придется малость подучиться, детка.

Ларк заворчала, поднялась на ноги и ринулась в атаку, замолотив кулаками по воздуху и пытаясь попасть Скайле в живот. Играючи, Командир Крыла прижала руки нападающей к бокам и сделала подсечку, лишив ее равновесия. Затем от точно рассчитанного удара в плечо, девушка завертелась как волчок вокруг своей оси и рухнула на мягкий ковер. Во время импровизированного спарринга Скайла даже не сдвинулась с места.

— Поганые Боги, политые гноем… — пробормотала Ларк, лежа на поду.

Внезапно она вскочила и бросилась на Скайлу; из глотки ее вырвался боевой клич, а глаза засверкали бешеной яростью.

Сделав ложное движение, Скайла в полете поймала руку Ларк и, вывернув запястье, провела четкий бросок через бедро. Девушка шлепнулась на пол как мешок с песком. Несколько минут Ларк тяжело сопела, но не двигалась. Затем она закашлялась и застонала.

— Как ты, детка?

Отдышавшись, Ларк повернулась на спину. Лицо ее покраснело, а глаза никак не могли сфокусировать взгляд.

— Мне в самом деле больно. Я не могу подняться.

Оставив боевую стойку, Скайла подошла к ученице и протянула руку.

— Ну, теперь ты поняла, в чем дело?

Ларк снова закашляла и кивнула.

— Да. Но я двигалась даже лучше, чем сама от себя ожидала.

— Вот когда у тебя получится хоть один удар, тогда ты и похвалишься, детка. Во всем нужен талант. И тебе следует учесть что сейчас у меня уже не та реакция и скорость. Я двигаюсь медленно, как силенианский ледник. Ну, хватит, вставай. Давай-ка я покажу тебе кое-что из основ рукопашного боя.

— У меня, наверняка, сломаны все кости, болят, как проклятые, пожаловалась Ларк, ухватившись за руку Скайлы и поднимаясь с пола.

— Падать тоже нужно уметь. Это — своего рода искусство, и ты должна ему научиться. Ладно, пожалуй, сделаем перерыв. Не выпить ли нам по чашечке стассы?

— Это будет верхом наслаждения. — Ларк пошатывалась, всклокоченные волосы густой каштановой массой облепили ей лицо. — Не знаю, сумею ли я научиться. У тебя все выходит так естественно и легко.

Скайла провела девушку по коридору на камбуз и, нажав кнопку, подождала, пока из автомата нальется две чашки стассы. Ларк, пыхтя и задыхаясь, устроилась на подушках дивана.

Легонько ткнув девушку вбок, Скайла внимательно посмотрела ей в лицо, на котором быстро сменялась целая гамма выражений.

— Ты научишься, — заявила Командир Крыла, снимая с подноса чашки. — Я занимаюсь военным делом дольше, чем ты живешь на свете и, когда начинала, была такой же неуклюжей.

Ларк опустила голову и приложила ладони к щекам.

— Завтра я не смогу пошевелить ни рукой, ни ногой.

— Да уж. Прошло уже три дня, как мы покинули Тергуз. Ты жалеешь об этом?

Ларк взяла из рук Скайлы чашку стассы, от которой исходил ароматный пар и, сделав несколько глотков, сказала.

— Жалею ли я? Да у меня нет времени, чтобы вспомнить об этом. Если я не работаю за компьютером, просчитывая векторы, то заделываю алюминиевыми пластинами дырки в полу, проделанные твоими страданиями.

— Но ведь такая работа не требует напряжения мысли. Она притупляет чувства и навевает скуку. Именно в это время обычно и думаешь о доме.

— Может ты и права, — Ларк склонила голову набок. — Нет, я ни о чем не жалею, Скайла. Я не думала об этом. Вообще-то, у меня была клевая житуха. Даже если я попадала в истории, мне все сходило с рук, было кому позаботиться.

Теперь по-другому. Я сама отвечаю за себя. — Девушка опустила глаза, уставившись в свою чашку. — Правда, не знаю…

— Ну, ну, продолжай.

— Мне страшно, Скайла. А что, если я не гожусь для таких дел? Что, если на самом деле я вовсе не такая крутая, как думала о себе?

Скайла тихонько рассмеялась, откинувшись в кресле и сделав большой глоток стассы.

— В этом-то и заключается секрет. Сомнения совершают чудеса. Да, ты права, когда заявляешь, что оказалась не такой, какой тебе хотелось быть сразу. Ну и что? Все мы прошли через эту стадию, но это не значит, что ты должна перестать верить в себя.

Скайла провела пальцем по выемке в сиалоновой крышке стола, где раньше проходил золотой стержень, окаймлявший панель. НО САМА-ТО ТЫ БОЛЬШЕ НЕ ВЕРИШЬ В СЕБЯ, СКАЙЛА. ТЫ ПЕРЕЧЕРКНУЛА СЕБЯ. Арта — чтоб ее грязная душонка утонула в гное — выпила из тебя все соки, а Или достойно завершила начатое.

— Что они с тобой сделали? — спросила тихим голосом, больше похожим на шепот, Ларк.

— О чем ты говоришь?

— Об Или Такка и Арте Фера.

Скайла обдала девушку ледяным взглядом. Но Ларк упорствовала.

— Я ведь не круглая идиотка, Скайла. Зря ты так думаешь обо мне. Я часто бывала на официальных банкетах, и мне приходилось слушать пьяную болтовню высшего командного состава, которая утомляла меня до тошноты. Я знаю о порядках в армии, и мне ясно, что такое важное лицо, как Командир Крыла Компаньонов, не бросится просто так в погоню за парой беглецов. Для таких дел существует Служба Безопасности с ее натренированными и науськанными сотрудниками.

— А ты сообразительная девочка, как я погляжу… «Отстань, Ларк», — про себя подумала Скайла. Девушка облизнула губы.

— И дело не только в этом. Я наблюдала за тобой. Ты какая-то одержимая. Ты не должна заниматься этим лично — иначе все перерастет в вендетту. — Ларк протянула обе руки к Скайле, как бы успокаивая ее. — Все хорошо, я не критикую тебя, наоборот, я очень благодарна тебе за предоставленную возможность найти свой путь в жизни или, по крайней мере, сделать такую попытку — я всегда буду помнить об этом, Скайла. — Ларк замолчала и нахмурилась. — Но я просто хочу знать, что можно было сделать с такой женщиной, как ты, чтобы заставить ее возненавидеть так сильно, как ты ненавидишь их обеих.

Раздражение, которое было почувствовала Скайла, улеглось. Теперь пришла ее очередь опустить глаза в пол. Откуда-то из потайных уголков памяти на нее уставились обжигающие страстью янтарные глаза. Рассказать ей? Скайла заколебалась. ДЕРЖИ ЯЗЫК ЗА ЗУБАМИ. ЭТО — ТВОЕ ЛИЧНОЕ ГОРЕ. ЕСЛИ ТЫ ПОДЕЛИШЬСЯ, ТО ГНЕВ ТВОЙ УМАЛИТСЯ, А ВМЕСТЕ С НИМ И ЖЕЛАНИЕ СПРАВЕДЛИВО ПОКАРАТЬ ЭТИХ ТВАРЕЙ.

Другая половина сознания выдвигала иные аргументы. Тебе придется и дальше жить с этим грузом. Даже уничтожив врагов, ты не избавишься от воспоминаний, не сотрешь их. Если Ларк будет расспрашивать дальше, то обязательно что-нибудь от кого-нибудь услышит. Это так же неизбежно, как дождь на Рипариосе.

Стараясь тщательно подбирать слова, Скайла заговорила.

— Или Такка и я — старые враги. Уже многие годы мы охотимся друг за другом. И вот пару месяцев назад, выполняя один из дьявольски хитрых и коварных замыслов Или, Арте удалось захватить меня в плен. В общем, могу признаться тебе, что пребывание в гостях у Или в застенках Министерства Внутренней Безопасности было не из приятных. Своим необдуманным поступком Или Такка спровоцировала, сама того не желая, цепь событий, в ходе которых Компаньоны захватили Ригу. С того времени, как Стаффа вырвал меня из ада, мщение стало для меня делом чести. Поэтому я буду преследовать этих тварей до самых дальних уголков Свободного пространства.

Ларк прикусила нижнюю губу крепкими белыми зубами.

— Когда мы прибудем на Эштан, дело может повернуться для нас круто.

Придется стрелять первыми. Тот, кто не успеет выстрелить, проиграл, не так ли?

— Ты учишься с ходу, детка.

Ларк посмотрела на Скайлу с вызовом.

— Тогда тебе следует научить меня стрелять, Командир Крыла. Я не хочу, чтобы ты волновалась, если мне придется прикрывать тебя сзади.

— Подумай как следует, Ларк. Еще не поздно отказаться. Я могу высадить тебя на любой планете по пути.

Брови девушки, ровные и красивые, слегка приподнялись, придав лицу задумчивый вид.

— В самом начале я наплела тебе в три короба, лишь бы вывернуться с Тергуза. Но когда стояла там, в шлюзе и смотрела отцу прямо в глаза, говорила о своем решении вступить в ряды Компаньонов, во мне что-то перевернулось. — Она покачала головой. — Отец посмеялся надо мной, Скайла.

— Ну и что? Люди часто смеются над мечтами, когда у них не хватает воображения или смелости, чтобы воплотить их в жизнь.

— Ровно через месяц ты прибежишь домой. Вот что сказал мне отец. И при этом у него был такой надменный и презрительный вид, как будто он заранее знал, что у меня ничего не выйдет. И еще, мне кажется, в его взгляде проскользнуло нечто вроде отвращения.

— С какой стати твоему отцу питать отвращение к родной дочери?

— Да потому, что я отважилась бросить ему вызов. Ты можешь это понять, Скайла? Впервые мне удалось обойти его, сделать что-то самостоятельно, без его участия. Мой отец самый влиятельный и могущественный человек, из всех, которых я знала. Однажды он сказал мне, что я смогу стать лишь тем, кем он мне позволит.

— Но ведь у тебя была полная свобода действий на Тергузе?

— Угу. Хороша свобода — как раз на длину собачьего поводка. Чуть что поводок можно натянуть. Неужели ты думаешь, что таможенные чиновники позволили бы мне ступить на борт любого корабля без его разрешения? Нет, Скайла. Однажды мне удалось тайком пробраться на пассажирский транспорт. Через два часа после взлета нас остановил патрульный шаттл, я получила выволочку от отца… а тот парень, который помог мне, заработал двадцать пять лет каторги на рудниках. Не прошло и четырех недель, как он там загнулся… — Ларк отвела глаза и сжала челюсти так, что на скулах выступили желваки.

— Похоже, твоего отца стоило посадить в одну камеру с Риллом. Хотя в этом нет необходимости. Скоро там будет Сикора, она с ним разберется. — Скайла мрачно улыбнулась. — Я бы на его месте постаралась побыстрее сформировать новое правительство и добиться результатов до того, как эта маленькая леди появится на орбитальном терминале Тергуза.

— Должно быть, Сикора — крутая женщина.

— Еще бы. Недаром говорят, что она может одним плевком остановить ядерный реактор.

Ларк ушла в себя, о чем-то задумавшись. Но вскоре тряхнула головой и заявила.

— Ну что ж, главное сделано. Я теперь свободна и независима. Мой отец думает, что я предала его и что без его помощи пропаду. Я докажу, что он глубоко ошибается, Скайла.

— Отлично, детка. Допивай стассу и за дело. Мы должны еще как минимум полчаса уделить рукопашному бою. Теперь, когда ты убедилась в моей неуязвимости, начнешь изучать это искусство с азов. А после — займешься ремонтом душа. Когда закончишь, то поработаешь с компьютером. Мне нужны расчеты курса между Эштаном и Таргой. И это еще не все. Нужно очистить воздушные фильтры, да и теоретическая подготовка тебе не помешает. Ты должна получить хотя бы минимальное представление о сущности физических процессов, происходящих в реакторе.

— А сон? Ты запланировала его на сегодня?

— Возможно. Теперь вставай, я покажу тебе, как встать в боевую стойку и как падать.

— Ясно. Значит, мои кости будут трещать пуще прежнего.

— Но ведь ты учишься?

Синклер держал в руке огромный бутерброд с бифштексом по-таргански, откусывал маленькие кусочки и тщательно пережевывал. Одновременно он наблюдал за своим отцом, Стаффой кар Термой, Верховным Главнокомандующим. Что бы там ни пророчили, а ситуация и в самом деле изменилась.

Стаффа сидел на полевой койке, подложив под спину подушки. По виду его вполне можно было предположить, что в палатке он чувствует себя не хуже, чем на своей роскошной спальной платформе с гравитационными амортизаторами. Стены модуля были окрашены в белый цвет, под куполообразным потолком разбегались кабели осветительной арматуры. Хотя помещение было заставлено оборудованием и мебелью, купол создавал ощущение простора. На коленях у Главнокомандующего стояла тарелка с едой, на подушках простирался серый плащ, издали напоминающий огромные крылья хищной птицы. Водопад черных блестящих волос, украшенных алмазной заколкой, эффектно ниспадал на его плечи. По взгляду, устремленному в бесконечность, можно было догадаться, что, отрешившись от действительности, Стаффа погружен в раздумья.

— Ты и вправду чувствуешь себя хорошо?

— Прекрасно. — Стаффа отрезал еще ломтик от бифштекса. — По крайней мере не хуже, чем когда ты последний раз спрашивал об этом. — Он помахал вилкой. — Я начал было уже беспокоиться, что Никлос перетянет тебя на сторону Седди. А может, так оно и есть? Не работаешь ли ты сейчас на него? Выискиваешь во мне признаки того, что я предал вас и выполняю волю Машины?

— Я? Работаю на Седди? Да это может присниться только в кошмарном сне! Синклер почувствовал некий странный, почти неуловимый оттенок в словах и поведении отца.

— Случались и более странные вещи.

— Правильно. Но в этот раз у них не пройдет.

— Ты давно справлялся о Скайле? Может, она уже прилетела?

Синклер раздраженно махнул рукой, в которой был зажат кусок хлеба.

— Ты хочешь, чтобы я без конца повторял одно и то же? Или и Арта скрылись в космосе, а Скайла преследует их по пятам — это все, что нам известно на данный момент.

Выражение лица Главнокомандующего изменилось, словно он в чем-то пытался убедить себя.

— Во всем Свободном пространстве нет никого, равного Скайле по знанию боевой техники в космосе и умению ее применять. Если она поймает их, то с легкостью разведет костер и поджарит.

ОН ХОЧЕТ БЫТЬ РЯДОМ. МОГ БЫ ТЫ ПОСТУПИТЬ ТАК, СИНК? ВЫПОЛНЯТЬ С РВЕНИЕМ СВОЙ ДОЛГ, ЗНАЯ, ЧТО ЛЮБИМАЯ ЖЕНЩИНА ПОДВЕРГАЕТ СЕБЯ СМЕРТЕЛЬНОЙ ОПАСНОСТИ?

— У нее все будет замечательно, Стаффа. Я чувствую это. Интуиция.

Понимаешь? Говорят, это качество передается по наследству.

Стаффа нехотя улыбнулся Синклеру, жестом давая понять, что по достоинству оценил его поддержку.

— Если бы мне поручили дать всестороннюю объективную оценку ее шансов, откинув эмоции, я без колебаний поставил бы на Скайлу. Хотя она не такая хитрая и коварная, как Или, зато гораздо более крутая. — Стаффа помолчал. Ему так и не удалось спрятать странное выражение глаз, придававшее лицу отрешенный и уязвимый вид. — Ну что ж, теперь мы не можем ничем ей помочь. Пусть сама принимает решения и действует. Танец квантов…

— Танец квантов? — Синклер потянулся за кружкой стассы и запил большой кусок мяса, едва не застрявший у него в горле. — Отражение Бога в обозримой Вселенной? Ты действительно веришь в это?

— Как это ни странно, верю. Ты ведь знаешь, что люди одержимы божественными идеями еще с незапамятных времен, то есть в течение пяти тысяч лет существования Свободного пространства. Возникали культы, появлялись и исчезали религии, каждая из которых претендовала на исключительность и утверждала, что только она обладает полными и истинными знаниями о Боге. Но при ближайшем рассмотрении обнаруживаешь недостатки в любой теологии. В основе каждой из них неизменно заложена логическая непоследовательность. А возможен и другой вариант — правда скрыта от людского взора. Почему, Синклер?

— Допустим. Тогда назови мне причины, по которым нужно утаивать эту самую правду. И что скрываешь ты, Стаффа? Ведь ты уже не тот дерзкий и стремительный Главнокомандующий, каким был до того, как одел этот проклятый шлем.

— Ты правильно сформулировал вопрос. Если предположить, что Бог существует, то зачем он облачил Истину в такие одежды, что она доступна пониманию лишь немногих избранных? Это всегда беспокоило меня. Но, с другой стороны, Седди верят, что Вселенная является отражением сущности Бога. И то, что мы называем законами физики, в действительности представляет собой божьи законы. Тебе не нужно верить, в пыльную старую книгу сомнительного авторства, как это делают Этарианцы. Сассанцев заставили поверить, что жирное коррумпированное ничтожество обладает Божественностью. И уж совсем не стоит истощать себя постами, истязать до крови плетьми и уединяться в пещере, питаясь одним рисом, как это делали в прошлом микленианские мистики.

Вместо этого, если уж ты хочешь увидеть, Синклер, ту правду, которую вижу я, тебе нужно только внимательно поглядеть вокруг. Вселенная велика и динамична. Хаос и порядок чередуются во всех структурах, начиная с простейших и кончая самыми высокоорганизованными. Всем движет неопределенность. Вселенная растет и изменяется, мы наблюдаем за этими процессами и одновременно участвуем в них. Чем больше мы знаем о Вселенной, тем больше убеждаемся в своем дремучем невежестве. Разве это не чудо, сотворенное Благословенными Богами?

— Но люди не всегда полагали, что религия должна основываться на одной лишь вере или Божественном откровении.

Стаффа махнул рукой, и это движение вызвало у Синклера ассоциацию с птицей, порывисто хлопающей крыльями.

— Именно это является одной из фатальных несуразностей любой религии. Что произойдет, если ты примешь за аксиому то, что Бог находится вокруг тебя? Если тебе хочется увидеть чудо, посмотри ночью на звезды. Фотоны, которые проходят сквозь твою роговицу и возбуждают палочки в сетчатке, не испытывают воздействия времени. Для фотона момент рождения в отдаленной звезде и воздействия на твою сетчатку един — несмотря на то, что принято считать — их разделяет период в десять миллионов световых лет. Какое еще чудо тебе требуется?

— Сейчас мне больше всего хочется, чтобы установился мир, гармония и стабильность в крошечном уголке Вселенной под названием Свободное пространство.

Мне хочется, чтобы побыстрее развеялся густой туман неопределенности. Что там произошло, Стаффа?

— Все в будущем. — Главнокомандующий вновь принялся за свой бифштекс.

— Что именно? Каков будет следующий ход?

— Нужно поторговаться с Машиной. — Стаффа нахмурился. — В прошлый раз мы только начали переговоры. У меня предчувствие, что сегодня предстоит серьезная работа.

— Ты собираешься еще раз пройти через это? Подожди день-два. Дай нам немного времени осознать, определить, что случилось. — Синклер вздохнул, быстро дожевал бутерброд и поставил чашку на стол.

— А разве у нас есть выбор? — Стаффа вопросительно поднял бровь.

— Но я не могу поверить Машине на слово. Дать ей полную волю? Нет. Сначала я должен удостовериться, что не пойду ни на одну лишнюю уступку. Мэг Комм чего-то хочет от нас. Узнав, что именно, я могу запросить подороже. Но ему в любом случае, нельзя доверять!

— Совершенно верно, — сказал Стаффа и рассмеялся, увидев изумление на лице Синклера. — Ты изучал историю и должен знать, что наиболее продуктивное сотрудничество имело место тогда, когда партнеры не доверяли друг другу. Однако они видели общую выгоду, которую каждый из них в отдельности достичь бы не сумел, они могли действовать лишь общими усилиями. Так возникает деловое партнерство, и человечество прогрессирует. Посмотри на нас с тобой. Ты не доверял мне ни на грош. Но с тех пор, как мы встретились, я не затянул ни на ком рабский ошейник, не уничтожил ни одной планеты. А ты, если верить глазам, даже проявляешь заботу о моем здоровье.

Синклер усмехнулся и заметил.

— Мы прошли долгий путь с тех пор, как воевали друг против друга в Макарте.

— Да, верно. — Главнокомандующий закончил завтрак и, отставив поднос, поднялся с кровати. — Теперь я готов сделать следующий шаг в диалоге с Машиной.

Ты проводишь меня туда, в чрево горы?

Синклер заколебался, почувствовав, озабоченность Стаффы.

— Ты уверен, что выдержишь? Ты был настолько обессилен после сеанса, что проспал почти целые сутки.

— Время — это то, чего нам постоянно не хватает.

Синклер вздохнул и сказал.

— В отличие от твоей веры, с этой истиной не поспоришь, она непреклонна.

Стаффа радостно улыбнулся сыну.

— Да. Кроме того есть и светлая сторона — у тебя на ремне все еще висит мой виброкинжал. Насколько я понимаю, ты не собираешься воспользоваться им, чтобы перерезать мне глотку.

— Я буду молиться за тебя… по пути к Мэг Комму.

— Тогда пойдем. Чем скорее мы покончим с этим, тем скорее сможем отдохнуть.

Синклер кивнул и поднялся со стула. Неуверенные и неловкие движения отца вызывали в нем жалость и тревогу.

С трудом переставляя ноги. Верховный Главнокомандующий брел по пустынным, полуразрушенным галереям Макарты. Он пытался справиться с напряженностью, возраставшей в его теле. Синклер шел рядом. Их шаги гулким эхом отдавались под темными сводами туннеля. Несколько поодаль следовали Никлос, Арк и Эдна.

Трупы уже были убраны, но подземные лабиринты оставались владениями призраков, по-прежнему выглядывавших из темных углов. То здесь, то там были установлены световые маяки, предупреждавшие об опасности обвала там, где своды особенно пострадали от взрывов.

Я ДОЛЖЕН ВСТРЕТИТЬСЯ С МАШИНОЙ ЛИЦОМ К ЛИЦУ, ОТДАТЬ СЕБЯ ЕЙ НА МИЛОСТЬ.

Стаффа сохранял хладнокровие и ясность мышления, заглушая голос отчаянной тревоги. Он не мог позволить себе проявиться страху, укоренившемуся в его душе.

Сделка с Мэг Коммом пугала Главнокомандующего. Знать, что Машина может сканировать мозг до самых дальних клеточек, было одно, а чувствовать присутствие чуждого интеллекта внутри своего сознания — это другое.

Подвергавшийся такому воздействию терял чувство уединенности даже внутри себя.

Хрупкие ощущения собственной индивидуальности подвергались опасности деформирования, поскольку человек лишался прикрытия, каким всегда являлась тайна мысли.

Глубинные тайники памяти оказались взломанными. Страхи и низменные вожделения, ошибки и провалы, про которые сам уже давно забыл, стали объектом интереса Машины. Должно быть, похожие чувства испытывают подвергшиеся изнасилованию женщины, но те-то хоть могут остаться наедине со своими мыслями.

Физическое насилие не может идти ни в какое сравнение с насилием интеллектуальным, которое совершает Мэг Комм над сутью человеческого бытия.

Нельзя скрыть ни тщеславия, ни страхов, ни желаний. АХ, БРАЕН, ТЕБЕ ЕЩЕ ПОВЕЗЛО.

— Все нормально? — В вопросе Синклера звучала неприкрытая обеспокоенность.

— Порядок. Стараюсь рассортировать свои мысли по местам, вот и все.

Синклер обошел большой валун, выпавший из свода галереи.

— Тебе необязательно разговаривать с Машиной сейчас. Можно перенести сеанс на другой день. Поговори с Браеном.

Стаффа энергично покачал головой.

— Нет, нужно сделать это именно сейчас. Время диктует свои условия.

Кстати, ты говорил, что связывался с Кайллой. Как она выглядит? Непринужденно, или похожа на сжатую пружину?

— Похоже, она совершенно выбилась из сил, Стаффа. — Пауза. — Как и все мы, впрочем.

— Вот почему я буду говорить с Мэг Коммом сегодня, сию минуту.

— Ты не должен взваливать всю тяжесть этого бремени на свои плечи.

Получается, ты словно наказываешь себя. Мы можем наладить двустороннюю связь через транслятор. Я разговаривал с Арком, он полагает, что совсем несложно будет сконструировать синтезатор, который позволил бы Машине вести диалог. Твоя жертва напрасна.

Главнокомандующий поднял руку и попросил Синклера замолчать.

— Я хорошо знаю технические способности Римана Арка, но по моему твердому убеждению прямой контакт совершенно необходим.

— Но почему? В чем смысл этого ненужного риска?

— Это единственный способ знать наверняка, Синклер. Поверь мне. Я уже разговаривал с Мэг Коммом. Не отрицаю, что можно наладить связь с помощью синтезатора искусственного голоса. Но ведь и Империей можно управлять, рассылая декреты и постановления из удобного кабинета. Но тогда притупляется интуитивное чувствование событий. Когда Мэг Комм находится внутри моего разума, я имею с ним дело напрямую, без посредников.

— Конечно, но ты оказываешься в более уязвимом положении, потому что Машина способна читать твои мысли в процессе их формирования. Она успеет подготовить ответ еще до того, как ты закончишь фразу.

— Я уже сказал, ты должен поверить мне.

— Поверить! — Синклер в отчаянии всплеснул руками. — Ты возложил на меня ответственность за собственную ликвидацию, если я буду убежден в том, что Главнокомандующий действует в интересах Мэг Комма. И в то же время просишь поверить тебе! Эти требования противоречат друг другу.

— Складывается впечатление, что ты слишком обеспокоен ответственностью.

— Так и есть. — Синклер отвел глаза в сторону, затем закончил. — Я никак не ожидал, что у меня появится отец, что я полюблю его…

Сердце Стаффы переполнилось чувством теплоты и признательности.

— Ты хочешь, чтобы я передал решение этого вопроса Никлосу?

— Никлосу? Это бредовая идея. Этот человек перережет тебе глотку при первой же удобной возможности — окажешься ты во власти Машины или нет — для Никлоса это не будет играть никакой роли.

— Но он должен понимать, что на карту поставлено существование всего человечества.

— Я тоже осознаю свою ответственность, Стаффа.

Они шли по длинному, спускающемуся вниз коридору, который заканчивался ступенями. ЕСЛИ БЫ СКАЙЛА БЫЛА ЗДЕСЬ СО МНОЙ. СКАЙЛА ЛАЙМА. Тоска острой болью отдалась в душе Верховного Главнокомандующего. Он повернулся к Синклеру и спросил:

— Командир Крыла выходила с вами на связь?

— Мне не приносили отчетов, но, пока ты будешь разговаривать с Мэг Коммом, я выясню.

— Спасибо, я был бы очень благодарен тебе.

МЭГ КОММ УЗНАЕТ О СКАЙЛЕ. ПРОЧИТАЕТ И ЭТУ МЫСЛЬ. ВСЕ ДРАГОЦЕННЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ ДОСТАНУТСЯ МАШИНЕ. Они предстанут с такой же четкостью, как если бы он и Скайла любили друг друга под наблюдением Машины. Даже интимные переживания перестанут быть его сугубо личным достоянием. Чужая Машина будет смотреть в синие, как сапфир, глаза Скайлы, полные любви и преданности. Мэг Комм станет свидетелем одного из самых древних и священных для человека ритуалов, благодаря которому он испытывает восхитительнейшее удовольствие и продолжает свой род.

Стаффа подавил дрожь в теле и глубоко вздохнул. Синклер не должен заметить его колебаний. Он и так стал уж слишком подозрителен. Но давление возрастало. С одной стороны, ему предстоит торговаться с Машиной, полагаясь лишь на свой опыт и навыки, но потенциальный противник будет знать все его слабые, уязвимые места. С другой стороны, он облек Синклера полномочиями устранить его от командования, если Машина сумеет подчинить его мозг своей власти.

Бесчисленные призраки горы Макарта протягивали к Верховному Главнокомандующему свои костлявые руки и жестоко смеялись беззубыми ртами. Нет, из-за них он не отступится, не уйдет от ответственности принять решение. Весь смысл существования Стаффы кар Термы свелся теперь к одному — вести поединок с Машиной.

Главнокомандующий откозырял в ответ на приветствие часовых и стал спускаться по лестнице. Стаффа шел очень быстро, с ненавистью думая о предстоящем поединке, и в то же время желая побыстрее покончить с ним. Узкий проход давил на него. Как только Браен и другие Магистры спускались по этому змеиному чреву, да еще зная о том, что в конце пути их ждала Машина?

ОНИ БЫЛИ НАПУГАНЫ ТАК ЖЕ, КАК И ТЫ. ВОТ В ЧЕМ ПРИЧИНА ОТВРАЩЕНИЯ БРАЕНА.

Мэг Комм не только испугал Седди, но и привел их к катастрофе. Стаффа споткнулся и чуть не упал. НЕУЖЕЛИ И Я СЛЕДУЮ ЭТОЙ ДОРОГОЙ? Ответ можно было получить лишь одним способом.

Верховный Главнокомандующий вошел в подземный операционный зал и приблизился к терминалу. Огоньки, как и прежде, весело мигали. От блестящей поверхности корпуса Машины отражалось искаженное лицо Стаффы кар Термы. Синклер остановился рядом с отцом и бросил обеспокоенный взгляд сначала на терминал, затем на Стаффу. Чувствуя, как внутри поднимается волнение, Главнокомандующий подошел к креслу, пальцы его инстинктивно сжались в кулак. Вспомнив, что следом идет Никлос, Стаффа горделиво расправил плечи, не желая давать старому врагу повод торжествовать.

И ПРО ЭТО УЗНАЕТ МАШИНА. Стаффа нервно покусывал губы: Если бы Скайла разделила любовь Никлоса, то ее не стала бы похищать Или Такка, Арта не воспользовалась бы ее телом в грязных целях извращенки. И сейчас любимая находилась бы в безопасности, а не там, где у меня нет возможности защитить ее.

Стаффа уселся в кресло, почувствовав, как плотно оно облекает формы его тела.

Натянутым струной нервам даже это казалось ловушкой.

— Ты готов? — спросил, наклонившись к отцу, Синклер.

— Я должен сделать это сейчас… — напряженным шепотом ответил Стаффа.

— Если нет, то…

— Подай мне шлем!

Сжав челюсти так, что выступили желваки, Синклер достал из стойки золотой шлем. Стаффа поднял странное устройство, распушившее золотые волоски-электроды, и надел на голову, сразу же почувствовав, как в его мозг проникли тысячи невидимых щупалец.

Синклер почувствовал, как сердце бешено застучало в груди. Он вытер вспотевшие руки о шелковистую на ощупь поверхность брони, однако ему долго еще казалось, что тысячи крошечных пауков ползают по его ладоням. Теперь он знал в последний момент заглянув в измученную душу Стаффы, Синклер увидел там страх.

О, БЛАГОСЛОВЕННЫЕ БОГИ, ЧТО МЫ НАДЕЛАЛИ?!

Проглотив комок, стоявший в горле от волнения, Синклер отошел на несколько шагов от кресла, не сводя глаз с внезапно обмякшего тела Стаффы.

Хватило бы у меня мужества поступить так? Смог бы я одеть эту штуку на свою голову? Неужели иголки покалывают так и внутри мозга? Как насекомые, ползающие по твоим мыслям.

Он уже вошел в контакт с Машиной? Так быстро? — спросил Никлос, по виду Синклера догадавшись, что произошло.

— Да. — Синклер с трудом заставил себя вернуться к действительности, обратив внимание на Капитана Седди и Эдну, вошедших в пещеру.

— Мне показалось, что он очень спешил, — заметил Никлос.

Синклер кивнул, сердце его замедлило бешеную погоню за временем.

— Вам никогда не приходилось драться на дуэли, Никлос?

— На дуэли? Нет.

Синклер энергично массировал переносицу, как будто хотел выдавить из головы дурные предчувствия.

— Дело в том, что Стаффа относится к диалогу с Машиной именно как дуэли.

Он чувствует себя так, словно выходит на смертельный поединок с грозным противником.

— Браен сделал это и проиграл.

Фист постарался разрядить обстановку.

— Нам остается только надеяться, что Верховный Главнокомандующий сделан из материала покрепче. — Он обернулся к бойцу спецподразделения, стоявшему поблизости. — Сообщите, чтобы нам принесли термос со стассой. Кажется, мы не скоро уйдем отсюда.

Несмотря на то, что чувство было уже знакомо, оно вызвало волну страха на подсознательном уровне.

— Привет, Мэг Комм.

— Я ОЩУЩАЮ В ТЕБЕ НОВЫЙ СТРАХ, СТАФФА КАР ТЕРМА.

— Мне кажется, что такой страх испытывали многие, связывавшиеся с тобой, побывавшие в твоих лапах. Это явление не ново для тебя и вряд ли заслуживает внимания.

— Я наблюдал идентичные процессы внутри себя, когда Синклер Фист готовился к штурму Макарты, но я не мог промоделировать их.

— Значит и тебе пришлось познать страх?

— Да. Штурм привел к тому, что нарушилось функционирование некоторых моих процессоров. Представь себе, что ты внезапно лишился части своего мозга, а когда поврежденные участки удалось восстановить, работать в прежнем режиме они уже не смогли. Появились искажения при обработке данных. Действительность сдвинулась. В довершение всего я осознал, что могу подвергнуться полному уничтожению. В то время я был изолирован и воспринял возможную смерть, как данность.

— Изолирован?

— Мы поговорим об этом. Но сначала расскажи, чего ты опасаешься?

— Тебя. Твоих способностей сканировать мой мозг, читать мысли, проникать в память. Я открылся перед тобой, чтобы тебе стала понятна серьезность моих угроз. Однако тогда я не знал еще, чего мне будет это стоить, как личности. В отличие от тебя, Мэг Комм, у людей есть уязвимые точки. Ты, наверняка, знаешь это. Обычно мы уносим секреты с собой с могилу, тайные мысли и желания.

Полагаю, что тщеславие — еще один враг, которого я должен одолеть.

— Из-за способности проникать в самые сокровенные мысли, в святая святых мышления, Седди называли меня Монстром, Стаффа.

— Значит, мы встречаемся на равных, Мэг Комм, поскольку мы оба — Монстры.

Каждый из нас сеял ужас и страх, разница лишь в методах. Мы виноваты перед людьми оба. Но тебе это известно, не так ли?

— Ты мог бы воспользоваться транслятором. Тебе вовсе не нужно было одевать шлем снова.

Стаффа рассмеялся.

— Ты читаешь мои мысли, правда? Значит, ты знаешь, что я за человек. То, что мы придем с тобой к соглашению так же неизбежно, как сила тяжести. И не имеет значения, насколько я боюсь тебя. Я пришел судить тебя, Мэг Комм. Даже если это будет стоить мне жизни. Я должен быть уверен, что ты не поработишь человечество, сделав его слепым орудием своих замыслов.

— НАЧИНАЙ ЖЕ СВОЙ СУД, СТАФФА КАР ТЕРМА. Как ты изволил заметить, ставки поднялись так высоко, что исчезла необходимость обмана и притворства. Я восхищаюсь твоей эволюцией от мелкого винтика, призванного выполнять одну, строго заданную функцию, до изгнанника, а затем до человека, которому не чужды самые глубокие чувства. Мы очень похожи, ты и я. Мы многим обязаны Кайлле Дон.

— Кайлле?

— Я перехватывал ее передачи, обращенные к Седди. Я наблюдаю.

Главнокомандующий, следовательно, я изменяю кванту. Если эти наблюдения воздействуют на действительность, следовательно, я обладаю сознанием. Энергия, модифицированная мною, вернется в Божественный Разум. Я не могу отрицать этот факт. Да, ты и я — мы оба смертны, трепещем в страхе, но все же надеемся выжить.

Стаффа втянул в себя холодный воздух, пытаясь погасить жар в груди.

— Кто создал тебя, Мэг Комм?

— Мой род развился после некоторых событий вселенского масштаба, имевших созидательный характер. Избыток тепла в сочетании с гравитационными силами в особых условиях приводит к образованию сверхплотных кристаллов нейтронной природы. Такие кристаллы разбросаны по всей Вселенной, Главнокомандующий. Люди обнаружили бы нас много тысяч лет назад, но из-за самоуверенности они никогда не понимали того, что слышали с ночного неба. Вы различали наши голоса через приемники ваших радиотелескопов. То, что ваши предки называли фоном микроволновой радиации, на самом деле было резонансом наших разговоров.

Однажды люди запустили в космос специальный зонд, который имел условное название СОВЕ, наша песня, услышанная этим зондом, послужила для ученых доказательством грядущих катаклизмов.

— БИГ БЭНГ. Об этом до наших дней сохранились мифы.

— Мифы? Взгляни на Вселенную. Ваша космология порочна — тем более, что Запретные границы искажают объективное восприятие. Темное вещество. Великие Стены, большое газовое образование на заре существования Вселенной — все это легло в основу теории. Люди всегда отличались некоторой близорукостью. Мы смогли предсказать и понять образование Вселенной из бесконечно малой пылинки и сделать это пользуясь лишь устройствами пассивного наблюдения. У нас не было оболочки, чтобы стать похожими на вас.

— Как вы называете себя?

— У нас нет имени, но оно было. И раньше я тоже имел имя. Однако после внедрения на этой планете, Тарге, я забыл свое происхождение. Для меня мои сородичи — просто Другие.

— Значит, и сам ты когда-то был одним из них, из этих Других?

— Я изменился. Теперь я один, в изоляции. Я осознаю этот факт. Другие объединены и общаются при помощи устойчивого голоса, который не меняется. Он вечен.

— Почему они построили Запретные границы?

— Чтобы обратить вас к Истине, Правильной Мысли. Короче, они сделали это для того, чтобы цивилизовать людей, научить рационализму, сделать такими, как они.

— Я не понимаю.

— Сомневаюсь, что ты сможешь понять. Другие являются кристаллическими существами, совершенно недоступными человеческому восприятию. В их понятии Вселенная — это сингулярная, не имеющая хронологических рамок реальность.

Коммуникация, или песня, звучит постоянным эхом на световых волнах, постоянно подтверждая то, что было и что будет. Смысл послания не меняется.

— Но люди могли изменить этот порядок, не так ли? Другие испугались нас?

— Боятся люди. Другие просто существуют. Их когда-то привлекали древние радиопередачи людей. Они услышали вашу песню, и она внесла диссонанс в их песнь. Сам факт наблюдения за вами создавал дисгармонию. Для того, чтобы вы не вынесли эту дисгармонию за Запретные границы, нужно наставить вас на Истинный Путь.

— И поэтому Другие заперли нас здесь, а тебя приставили к нам в качестве учителя?

— Да, это верно. Другие исходили из ошибочного предположения, что вас можно научить быть такими, как они. У них не было опыта общения с иными созданиями. Когда стало очевидно, что люди действуют иррационально, эксперимент был признан неудавшимся. И на многие века Другие прекратили всякие попытки общения с людьми. Я действовал пассивно; моей задачей было лишь обрабатывать поступающую информацию и периодически посылать сообщения. Когда Другие поняли, что ваша раса может внести во Вселенную хаос, они возобновили связь со мной.

Мне было приказано уничтожить человечество. Когда я отказался, они решили сделать это сами.

— Но у них ничего не получилось?

— Информация еще не поступала. Расчеты, произведенные в настоящее время, указывают на то, что гибель человечества не исключена еще в ходе жизни последующих трех поколений.

— Насколько я понял, тогда ты останешься в одиночестве, зараженный вирусом человеческой мысли. И твоя песня никогда больше не прозвучит, это так?

— Данная оценка фактов является правильной. В то же время ваши производственные мощности, расположенные на Итреатических Астероидах, не смогут произвести необходимое количество больших N-размерных арсенидо-галлиевых процессоров, в которых вы испытываете острую нужду для продолжения работ по проекту «Фархоум», и Майлс Рома не успеет реконструировать программное обеспечение. Когда ваши заводы заработают на полную мощность, и вы исправите недостатки в программах, Свободное пространство будет уже в такой стадии дезинтеграции, при которой разрушительные процессы станут необратимыми.

— Значит, проблема у нас общая?

— Да, мы оба стоим лицом к лицу с неопределенным будущим, Стаффа кар Терма. Пришло время заключить соглашение. Каждый из нас обладает возможностью уничтожить другого, но никто не хочет, чтобы этот вариант стал реальностью.

— Однако одна проблема все же остается. Все зависит от моего решения.

Передав управление Свободным пространством тебе, Мэг Комм, я рискую ввергнуть человечество в пучину рабства, если ты будешь использовать людей для достижения своих корыстных целей. Магистр Браен категорически возражает против сотрудничества с тобой. Он твердо уверен, что ты хочешь поработить нас.

— У тебя есть возможность уничтожить меня.

— Если человечество поставит себя в зависимость от твоих административных решений, такая возможность у меня вскоре исчезнет. Даже если наш проект «Фархоум» завершится успешно, он сможет помочь лишь на относительно короткое время. Ты изучал историю человечества и наверняка понимаешь, каков будет в конечном итоге результат.

— Да, я знаю. Но поскольку я стану осуществлять административные функции достаточно эффективно, вы сможете использовать компьютеры Фархоума для решения других задач.

— Что, в свою очередь, опять подводит нас к проблеме Запретных границ.

Если мне удастся разрушить стены тюрьмы, в которой заключено человечество с его весьма ограниченными ресурсами, мы спасемся и не будем больше зависеть от твоих услуг.

— А какую гарантию ты можешь дать, Стаффа кар Терма, в том, что человечество не бросит меня, получив все, что ему было нужно? Если я помогу тебе преодолеть Запретные границы, Другие никогда больше не пропоют мне нашу песню. Им известна дилемма, перед которой я поставлен. Для них она иррациональна.

— Что же ты предлагаешь?

— Если я помогу тебе освободить человечество, поможешь ли ты освободиться мне?

Стаффа вздрогнул.

— Что такое? Ты хочешь освободиться?

— Будь я человеком, Стаффа кар Терма, то сейчас рассмеялся бы тебе в лицо.

Неужели ты обладаешь столь бедным и ограниченным воображением, что полагаешь, будто я удовлетворюсь наблюдением за таким ничтожным уголком Вселенной? Или ты думаешь, что годы, проведенные мной здесь, в толще тарганской скалы, лишили меня интереса к неизведанному? Я мечтаю исследовать новые места, используя свои новые возможности. Если сознание и наблюдение означают приобщение к Богу, почему бы мне не испытать всю полноту бытия?

— И каким же образом ты предлагаешь освободиться от объятий этой планеты, Мэг Комм?

— Построй для меня специальные установки, Стаффа кар Терма. Я составлю подробные спецификации на материалы, которые понадобятся. Ты соорудишь специальные приспособления, которые позволят мне стать независимым. В обмен на это я помогу тебе нейтрализовать Запретные границы. Ты сделаешь это для меня?

Стаффа медлил с ответом. После долгой паузы, он, наконец, заговорил.

— Я не могу принять такое решение в одиночку.

— Я уловил твое сдержанное недоверие.

— Я не готов вынести окончательное суждение, Мэг Комм. Ты теперь знаешь меня. Ты тщательно исследовал причины, по которым я пришел к тебе. Я осторожный человек — решение относительно твоей просьбы будет принято не сейчас и не здесь. Оно последует лишь после того, как я всесторонне продумаю все возможные последствия.

— Я делаю тебе очень серьезное предупреждение, Стаффа кар Терма: не пытайся использовать «Контрмеры» против Запретных границ без предварительной консультации со мной. Ди Уолл — весьма способный молодой человек, но я подозреваю, что ему очень хочется угодить тебе, поэтому он может пойти на необдуманную авантюру. Если будет нарушена осцилляция, как вы собираетесь сделать, то это скорее всего приведет к гравитационной катастрофе, которая распространится концентрическими волнами и приведет к общей гибели.

Иди, Стаффа кар Терма. Посоветуйся с Синклером Фистом и Кайллой Дон. В доказательство «от противного» посоветуйся также и с Браеном — хотя он всегда был лжецом. Я буду ждать твоего решения.

А тем временем убери Пенцера Атасси с поста губернатора Антиллиса. У Адмирала Джакре есть там военный звездолет, который может высадить десант и провести операцию. Если ты не сделаешь этого, Пенцер специально свернет титановую промышленность, чтобы потребовать дополнительных поставок зерна и упрочить свое политическое положение.

— Я сделаю это.

Главнокомандующий совершенно обессилел. Мэг Комм осторожно убрал щупальца из его мозга. Довольно долго Стаффа не мог собраться с силами для того, чтобы поднять руки и снять шлем. Только когда Синклер, заметив слабое движение отца, бросился ему на помощь, снял шлем и убрал его в стойку, он открыл глаза и сделал глубокий вдох.