Эта покорная тварь – женщина

Гитин Валерий Григорьевич

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ЗВЕРИНАЯ ПОХОТЬ

 

 

I

ДАМСКОЕ СЧАСТЬЕ

 

«Дамское счастье» — название большого универсального магазина для женщин в одноименном романе Эмиля Золя.

Женщины безумно любят проводить долгие часы в таких магазинах, с их суетой нескончаемого праздника, с калейдоскопом самых разнообразных искушений и пьянящей радостью обретения желаемого.

Впрочем, понятие «желаемое» не столько определяется истинными потребностями женщины, сколько уровнем спроса на него со стороны ее извечных соперниц — других женщин.

То же самое происходит и в том огромном магазине, который называется Жизнью, с ее необходимостями, потребностями, соблазнами, с противоречиями и расхождениями между желаемым и действительным, с жестокими и сладкими муками выбора нужного (или того, который представляется нужным) товара…

В списке необходимых приобретений ЖЕНЩИНЫ на первом месте, согласно велениям Природы, стоит МУЖЧИНА.

И женщина спешит в магазин с многообещающим названием «Дамское счастье»…

 

ВЛЕЧЕНИЕ

Половое влечение, называемое Фрейдом «либидо», является как необходимым условием развития жизни на Земле, так и главным побудительным мотивом контактов между мужскими и женскими особями.

Либидо — основная пружина жизнедеятельности человека, — оказывает огромное влияние на формирование мужского и женского характеров.

Как отмечает Фрейд, «только с наступлением половой зрелости устанавливается резкое отличие мужского и женского характера — противоположность, оказывающая большее влияние на весь склад жизни человека, чем что бы то ни было другое. Врожденные мужские и женские свойства хорошо заметны уже в детском возрасте: развитие тормозов сексуальности (стыда, отвращения, сострадания и т. д.) наступает у девочки раньше и встречает меньше сопротивления, чем у мальчика; склонность к сексуальному вытеснению кажется вообще большей; там, где проявляются частные влечения сексуальности, они предпочитают пассивную форму».

В связи с этим можно сказать, что женское влечение — при любой его интенсивности или уровне развития запретных барьеров — всегда носит пассивный, даже жертвенный характер, присущий добровольному объекту сексуальной агрессии.

В сновидениях девственниц, совершенно незнакомых с практической стороной секса, неизменно присутствует элемент покорения насилию, и это ощущение не только не вызывает отторжения или ужаса, но наоборот, является вполне желанным и приносящим удовлетворение.

Возьмем хотя бы сон Татьяны из «Евгения Онегина», в котором Пушкин явно предвосхитил Фрейда своей сексуальной символикой. Ведь преследователь этой невинной девушки — никто иной как медведь — символ сверх-либидо, образ которого принял во сне Евгений — предмет чувственного влечения Татьяны.

«Мое!» — сказал Евгений грозно, И шайка вся сокрылась вдруг; Осталася во тьме морозной Младая дева с ним сам-друг, Онегин тихо увлекает Татьяну в угол и слагав! Ее на шаткую скамью…»

Эротические сновидения всех нормальных (не подверженных сексуальным отклонениям) женщин, как правило, содержат в себе покорение их властным и агрессивным самцом.

В романах классиков мы часто встречаем такие выражения, как: «она уступила ему», «отдалась» или «он грубо (или нежно) взял ее» и т. д.

Так же мы описываем и половые отношения в животном мире: «бык покрыл корову» или «петух потоптал курицу».

И это все при абсолютной добровольности вступления в эти отношения.

Даже грозная царица Тамара, убивавшая своих любовников, все- таки вначале отдавалась им.

Эта особенность физической любви женщины, естественно, накладывает отпечаток и на ее духовно-нравственную сферу.

АРГУМЕНТЫ:
ЧЕЗАРЕ ЛОМБРОЗО

«Можно сказать с положительностью, что любовь женщины к мужчине… является известного рода связью, которая устанавливается обыкновенно между низшим и высшим существом.

Капитан Stodmann был болен тяжелой болезнью, от которой был спасен благодаря заботливому уходу за ним молодой негритянки из Surinam’a. В награду за это он хотел жениться на ней и сделать ее свободной, но она отказалась выйти замуж за него, говоря: «Господин, я создана для рабства, и брак этот только повредит тебе в глазах твоих товарищей; позволь мне лучше последовать за тобой в качестве рабыни и оставаться при тебе столько, сколько я буду заслуживать этого своей любовью и привязанностью к тебе».

Одна таитянка была влюблена во французского флотского офицера. Последний однажды заметил ей, что у нее очень красивая рука. Тогда таитянка сказала: «Она тебе нравится? Отрежь ее и возьми с собой во Францию».

Г-жа Carlyle, жена знаменитого английского писателя, отличалась вообще независимым характером. Когда она была молодой девушкой, любимым занятием ее было лазить на стены и драться со своими школьными подругами. Выйдя замуж, она стала самой кроткой и послушной слугой своего странного и жестокого мужа. В это время последний был еще беден и неизвестен, и она отдала ему все свое небольшое состояние для того, чтобы он мог свободно работать, не заботясь о средствах к существованию. Из угождения к нему она поселилась в Kraighnputtock, в местности, климат которой был очень вреден для ее здоровья. В награду за такую жертву муж запретил ей заходить к нему в рабочий кабинет и все время заставлял ее починять ему платье и обувь и готовить его любимые блюда. В продолжение целых месяцев он не говорил с ней ни слова, словно не замечая ее вовсе, даже тогда, когда она была больна. Нередко он нарочно в ее присутствии начинал ухаживать за дамами высшего английского общества. Но никогда эта женщина не выразила своих страданий ни малейшей жалобой. «Прошу вас, — писала она ему, — быть немного добрее и снисходительнее к вашей Gooda (ее насмешливое прозвище), потому что она вас очень любит и всегда готова исполнить ваше малейшее желание; если вы ей прикажете, она полезет на луну… Но если господин мой не найдет для меня ни одного слова, ни одного вгляда, то что же мне останется, кроме отчаяния? Я замкнусь в себе самой и сделаюсь несносной для всех»… В «Путешествии по Австрии» Cadet-Gassicourt’a, которого цитирует Stendal, мы читаем следующее: «На свете нет более угодливого и кроткого существа, чем австрийская женщина… Одна венка была любовницей некоего французского офицера. Любовник не только обманывал ее, но даже знакомил с подробностями своих грязных похождений; она же, несмотря на это, ухаживала за ним с полной самоотверженностью и удвоила свои заботы, когда он заболел, но он тем не менее не переменил после всего своего обращения с ней и любил ее не больше прежнего».

«Любовь, — пишет Georges Sand, — это добровольное рабство, к которому стремится натура женщины». Жалуясь на то, что ее покинул Alfred de Musset, она говорит: «Я должна страдать для кого-то,

должна исчерпать тот излишек энергии и чувства, который есть во мне. Мне необходимо, наконец, питать эту материнскую заботу, с которой я привыкла бодрствовать у изголовья страдающего и изнеможенного существа».

Приведенные строки бросают истинный свет на ту психологическую задачу, изучением которой мы заняты в настоящую минуту. Именно женщина, поставленная у всех народов в условия рабства, вполне зависящая всюду от произвола мужчины, существо слабое и не способное к энергичному сопротивлению, несомненно всегда и везде старалась действовать на лучшие чувства мужчины, чтобы добиться его расположения кротостью и привязанностью. Поэтому она всегда стремилась окружить его возможно большею нежностью, довольствуясь сама лишь ничтожными частицами ее.

К подобному приему прибегают и животные. Так, например, собака увивается у ног своего господина, прыгая от радости и желая обратить на себя его внимание, чтобы добиться от него какой-нибудь ласки.

Итак, любовь женщины выражается главным образом в сильной привязанности к любимому человеку и в преданности ему, т. е. именно теми чертами, которые развиваются сплошь и рядом в слабых или более низкой организации существах, живущих совместно с более сильными и высшими.

Характер любви женщины, хотя и косвенным образом, указывает нам на то, что она стоит ниже мужчины, так как подобные чувства могли развиться в ней только благодаря ничтожной переменчивости ее личного «я». Сильные желания страсти были бы несовместимы с этой наклонностью ее сливать свою личность с личностью другого, с этой почти полной утратой ею всякой воли, которая обыкновенно наблюдается только в некоторых болезненных состояниях.

Поэтому женщина действительно испытывает сексуальное наслаждение от любви только в том случае, если она всецело отдается любимому мужчине».

КСТАТИ:
ФРИДРИХ НИЦШЕ

«Счастье мужчины называется: я хочу. Счастье женщины: он хочет».

Однако, что касается «сильных желаний и страстей», то здесь можно было бы возразить Ломброзо тем аргументом, что именно женщины страстные, темпераментные, одержимые похотью наиболее склонны к проявлению своего рабского начала в сексуальных отношениях. И наоборот, фригидные женщины чувствуют себя гораздо более независимо, они в меньшей степени подвержены атавистическому желанию пресмыкаться перед покрывающим их самцом.

Женщина же страстная — всегда рабыня своего влечения и объекта этого влечения (или объектов).

-------------------------------------------------------

ИЛЛЮСТРАЦИЯ:

«Мужской голос проговорил:

— Ну, теперь вы успокоились, и я вас слушаю.

Это был голос Жоффрея де Пейрака.

Анжелика осторожно приблизилась к двери и заглянула в щель. Она увидела лишь спинку кресла, в котором сидел ее муж, — его рука держала сигару, как он называл свои табачные палочки, лежала на подлокотнике.

Перед ним в луже воды на коленях стояла очень красивая, не знакомая Анжелике женщина. Она была в роскошном черном платье, насквозь ' промокшем. Валявшееся рядом с ней пустое бронзовое ведерко, где обычно охлаждали графины с вином, довольно ясно объясняло происхождение лужи на полу.

Длинные черные локоны дамы прилипли к вискам, а сама она с испугом смотрела на свои обвисшие кружевные манжеты.

— Это вы так обращаетесь со мной? — крикнула она сдавленным голосом.

— Я был вынужден, красавица моя, — снисходительным тоном выговаривал ей Жоффрей, — Я не мог допустить, чтобы вы и дальше унижались передо мной. Вы бы мне этого никогда не простили. Встаньте же, Карменсита, встаньте. В такую жару ваше платье быстро высохнет. Сядьте вот в это кресло напротив меня.

Дама с трудом поднялась. Это была высокая пышная женщина, словно сошедшая с полотна Рембрандта или Рубенса.

Она села в кресло, указанное графом. Блуждающий взгляд ее черных, широко расставленных глаз был устремлен в пространство.

— Что случилось? — опросил граф, и Анжелика вздрогнула, потому что в голосе этого человека, сейчас как бы отделенном от его лица, было что-то чарующее, чего она раньше не замечала. — Подумайте сами, Карменсита, вот уже больше года, как вы покинули Тулузу. Уехали в Париж со своим супругом, высокий пост которого был залогом того, что вас ожидает там блестящая жизнь. Вы проявили неблагодарность к нашему жалкому провинциальному обществу, ни разу не дав о себе весточки. А теперь неожиданно ворвались в наш Отель Веселой Науки, кричите, требуете чего-то… Чего именно?

— Любви! — задыхаясь, хриплым голосом простонала дама. — Я не могу больше жить без тебя. О, только не прерывай меня. Ты не представляешь себе, как мучителен был для меня этот бесконечный год. Да, я думала, что Париж утолит мою жажду удовольствий и развлечений. Но даже в разгар самого ослепительного придворного праздника мною овладевала скука… У меня были любовники. Их грубость вызывала во мне отвращение. И тогда я поняла: мне не хватает тебя. Ночами я не смыкала глаз, и ты стоял передо мной. Я видела твои глаза, освещенные пламенем камина, они так горели, что жгли меня, и я теряла рассудок, я видела твои белые, умные руки…

— Мою изящную походку! — усмехнулся граф. Он встал и подошел к ней, нарочито сильно хромая.

— Не пытайся своим презрением оттолкнуть меня. Твоя хромота, твои шрамы, какое это имеет значение для женщин, которых ты любил, по сравнению с тем, что ты им дал?

Она протянула к нему руки.

— Ты даешь им наслаждение, — прошептала она. — Когда я не знала тебя, я была холодна как лед. Ты разжег во мне пламя, и оно испепеляет меня…

Она упала на колени и вцепилась руками в камзол Жоффрея.

— Еще не поздно! Люби меня! Возьми меня! Возьми, я твоя!»

АНН и СЕРЖ ГОЛОН. Анжелика

------------------------------------------------

Этот случай демонстрирует влечение женщины не столько к личности данного мужчины и не столько к подчинению именно ему, сколько к его изощренным ласкам, которые, как ключ к секретному замку, единственные способны запустить в действие механизм ее сексуального удовлетворения.

Вообще женское сексуальное влечение — понятие неоднозначное, сложное, имеющее многоуровневую структуру, где самая примитивная физиология уживается с тончайшими нюансами таких воздействий на половую чувствительность, которые, на первый взгляд, не имеют определенного отношения к сексу как к таковому.

Первоосновой нормального либидо является возбуждение.

АРГУМЕНТЫ:
ЗИГМУНД ФРЕЙД. Три очерка по теории сексуальности

«С определенным характером напряжения при сексуальном возбуждении связана проблема, разрешение которой столь же трудно, как громадно ее значение для понимания сексуальных процессов. Несмотря на господствующее в психологии различие мнений по этому поводу, считаю нужным настаивать на том, что чувство напряжения должно носить в себе самом характер неудовольствия. Для меня является решающим, что такое чувство приносит с собой стремление к изменению психической ситуации, побуждает к действию, что совершенно чуждо сущности испытываемого удовольствия. Если же причислять напряжение при сексуальном возбуждении к неприятным чувствам, то сталкиваешься с фактом, что оно, вне всякого сомнения, переживается как приятное.

Всюду к напряжению, вызванному сексуальными процессами, примешивается наслаждение… которое вызывает потребность в еще большем наслаждении — от неудовольствия возникшим положением — к удовольствию.

Анализ перверзий и психоневрозов убедил нас в том, что сексуальное возбуждение возникает не только из так называемых половых, но из всех органов тела. У нас, таким образом, возникает представление об определенном количестве психически представленного либидо, как мы его называем, Я-либидо.

Но аналитическое исследование этого Я-либидо становится доступным только тогда, когда это либидо нашло психическое применение, чтобы привязаться к сексуальным объектам, т. е. превратиться в объект-либидо. Мы видим тогда, как оно концентрируется на объектах, фиксируется на них или оставляет эти объекты, переходит с них на другие и с этих позиций направляет сексуальную деятельность индивида, которая ведет к удовлетворению, т. е. частичному, временному угасанию либидо.

Относительно судеб объект-либидо мы можем еще узнать, что, будучи отнятым от объектов, оно остается в свободном состоянии и, наконец, возвращается к Я, так как оно снова становится Я-либидо.

Я-либидо, в противоположность объект-либидо, мы называем также нарцистическим либидо . Нарцистическое либидо кажется нам большим резервуаром, из которого исходят привязанности к объектам и в который они снова возвращаются; нарцистическая привязанность либидо к Я кажется исходным состоянием, имевшим место в раннем детстве, только прикрытым поздним его использованием, но в сущности оставшимся неизменным.

Принимая во внимание аутоэротические и мастурбационные сексуальные проявления, можно было бы выставить положение, что сексуальность маленьких девочек носит вполне мужской характер. Более того, если бы мы были в состоянии придать понятиям «мужской» и «женский» вполне определенное содержание, то можно было бы защищать также положение, что либидо всегда — и закономерно по природе своей — мужское, независимо от того, встречается ли оно у мужчины или женщины, и независимо от своего объекта, будь то мужчина или женщина.

Независимо от вышесказанного я могу прибавить лишь следующее: и у ребенка женского пола руководящая эрогенная зона находится в клиторе, следовательно, вполне гомологична мужской половой зоне у головки мужского члена. Все, что мне удалось узнать о мастурбации у маленьких девочек, относилось к клитору, а не к частям внешних гениталий, имеющим значение для последующей генитальной функции. Я сам сомневаюсь, может ли девочка под влиянием соблазнения дойти до чего-нибудь другого кроме мастурбации клитора, разве что в совершенно исключительном случае. Встречающееся именно у девочек так часто самопроизвольное разряжение сексуального возбуждения выражается в пульсирующих сокращениях клитора, и частые эрекции его дают девочке возможность правильно и без специального поучения понимать сексуальные проявления другого пола, просто перенося на мальчиков ощущение собственных сексуальных процессов.

Кто хочет понять превращение маленькой девочки в женщину, тот должен проследить дальнейшую судьбу этой возбудимости клитора. Период полового созревания, в котором у мальчика наблюдается такой большой всплеск либидо, проявляется у девочки в виде новой волны вытеснения, касающейся особенно сексуальности клитора. При этом подвергается вытеснению известная доля мужской сексуальной жизни. Возникающее при этом вытеснение в периоде полового созревания женщины, усиление тормозов сексуальности вызывает раздражение для либидо мужчины и ведет к усилению его сексуальной деятельности; с повышением либидо усиливается сексуальная переоценка, которая в полной мере может выразиться только по отношению к отказывающей, отрицающей свою сексуальность женщине .

За клитором сохраняется тогда роль — когда он при допущенном, наконец, половом акте сам возбуждается — передатчика этого возбуждения соседним частям женских гениталий, подобно тому как щепка смолистого дерева употребляется для того, чтобы зажечь более твердое топливо. Часто проходит некоторое время, пока совершается эта передача, в течение которого молодая женщина остается фригидной. Эта фригидность может быть длительной, когда зона клитора не передает свою возбудимость, что подготовляется большой (мастурбаторной. — Прим. перев.) деятельностью в детском возрасте. Известно, что часто фригидность женщин — только кажущаяся, локальная. Они фригидны у входа во влагалище, но никоим образом не невозбудимы со стороны клитора или даже других эрогенных зон. К этим эрогенным поводам к фригидности присоединяются еще психические поводы, также обусловленные вытеснением.

Если перенесение эрогенной раздражимости от клитора на вход во влагалище удался, то вместе с этим у женщины изменилась зона, играющая руководящую роль в более поздней сексуальной деятельности.

Эти условия, следовательно, теснейшим образом связаны с сущностью женственности».

Попросту говоря, этот напряженный желанием естественный механизм женщины требует удовлетворения, и прежде всего физического.

Есть немалое количество женщин, которые удовлетворяют свое влечение чисто механическим путем, называемым мастурбацией, с помощью тех или иных подручных средств (пальцами рук, самодельными приспособлениями, овощами типа моркови или бананов, многочисленными модификациями фаллоимитаторов промышленного производства вплоть до сложных электронных систем, встроенных в «тела» надувных мужчин).

АРГУМЕНТЫ:
Газета "ИНГА" № 2/97

«Многочисленные опросы, проводимые в разных странах, свидетельствуют о том, что многие одинокие женщины (особенно разведенные) прекрасно чувствуют себя в обществе любовника, которого можно сложить и засунуть в шкаф или коробку для обуви. Достоинство такого парня в том, что он всегда готов к делу и никогда не оставляет возле кровати грязные носки или трусы. Никогда не напивается, не пытается навязать женщине свое мнение. Немало есть одиноких женщин, не выпускающих воздух из куклы после ее использования. Вместо этого они покупают парню шелковую пижаму, прося составить им компанию ночью в кровати. Есть такие женщины, которые так привыкли к своему резиновому другу, что отправляясь в дорогу, берут его с собой в чемодане».

Различного рода «заменители мужчин» были известны еще во времена Древней Греции и Рима.

Гораций, например, утверждал, что жена легендарного Одиссея, Пенелопа, ставшая признанным образцом супружеской верности, в первый же год разлуки с мужем сделала себе искусственный фаллос по совету богини Земли — Геи. И все долгие двадцать лет разлуки с Одиссеем она не расставалась с этим предметом, который помог ей с честью выдержать все испытания и устоять против всех соблазнов.

Широко применялись искусственные фаллосы и в последующие времена.

--------------------------------------------------

ИЛЛЮСТРАЦИЯ:

«Осмотр уже заканчивался, не было найдено никакой контрабанды, как вдруг этот грубый таможенник, достав со дна сундука какой-то длинный футляр красного бархата, спросил:

— А это? Что это такое?

— Золотые вещи… — отвечала madame с уверенностью.

— Откройте его.

— Говорю же вам, что это золотые вещи.

— Откройте…

— Нет… Я его не открою… Вы злоупотребляете властью… Говорю вам, не открою… А потом, у меня нет и ключа…

Madame была в страшном смятении. Она хотела вырвать этот спорный футляр из рук таможенного чиновника, но тот попятился и пригрозил:

— Если вы не откроете этого футляра, то я сейчас схожу за инспектором…

— Это оскорбление… позор.

— А если у вас нет ключа от этого футляра, так его сломают.

Madame кричала в раздражении:

— Вы не имеете права… Я буду жаловаться в посольстве… министрам… я пожалуюсь королю…

— Откройте футляр.

Этот спор нарушил ход таможенных операций, и вокруг нас собралась кучка любопытствующих путешественников… Меня саму сильно заинтересовали перипетии этой маленькой драмы и в особенности этот таинственный футляр, которого я не знала и никогда не видала у madame и который, наверно, она положила в сундук потихоньку от меня.

Вдруг madame сразу переменила тактику, сделалась кроткой и почти ласковой с неприступным чиновником и, подойдя к нему очень близко, она стала его упрашивать шепотом:

— Пожалуйста, удалите всех этих людей… И тогда я открою футляр…

Наверно, этот грубиян подумал, что madame хочет подстроить ему какую-нибудь штуку. Он с недоверием покачал своей старой головой.

«Ну, довольно ломаться… Все это притворство… Открывайте футляр…»

Тогда madame, смущенная, раскрасневшаяся, вынула из своего маленького портмоне крошечный золотой ключик и, стараясь сделать гак, чтобы не было видно зрителям, открыла этот красный бархатный футляр, который поднес ей чиновник. В ту же самую минуту он в смущении отскочил назад, как будто бы боялся, что его укусит ядовитая змея.

— Ах, черт возьми! — выбранился он.

Потом, когда чиновник опомнился от изумления, он весело воскликнул, поводя носом:

— Надо было сказать наперед, что вы — вдова!»

ОКТАВ МИРБО. Дневник горничной

---------------------------------------------------

Но механическое удовлетворение либидо способно только дать разрядку тому напряжению, о котором писал Фрейд, не касаясь других уровней женского томления.

Следующим за сугубо физиологическим можно считать подспудное желание женщины быть взятой, покрытой грубым и жестоким самцом.

В сочетании с физиологией, это уже дает гораздо более широкий спектр ощущений, который возлюбленная одного моего приятеля выразила как-то неожиданно романтичной, но весьма точной фразой: «По мне будто колесница проехала». На такую образность способна только женщина!

Ей хочется быть укрощенной кобылицей, почувствовать и настойчивость, и властную жесткость, даже свирепую грубость дикаря, так как это и есть знаковая система того природного начала, которое живет даже в самой цивилизованной женщине.

Это желание заставляло гордых римских матрон отдаваться своим рабам, позднее — барынь своим конюхам, изнеженных леди — своим шоферам или садовникам.

Этот живой матрац нетерпеливо хочет, чтобы из него — хотя бы время от времени — выбили пыль и этим возвратили в первобытное состояние добычи.

Здесь кроется и стремление к грязи, пороку, унижению, которое тем сильнее, чем более оно является экзотическим для образа жизни той или иной женщины.

----------------------------------------------------

ИЛЛЮСТРАЦИЯ:

«— Видишь ли, Гуинплен, мечтать — это творить. Желание — призыв. Создать в своем воображении химеру — значит наделить ее жизнью. Страшный, всемогущий мрак запрещает нам взывать к нему напрасно. Он исполнил мою волю. И вот ты здесь. Решусь ли я обесчестить себя? Да. Решусь ли стать твоей любовницей, твоей наложницей, твоей рабой, твоей вещью? Да, с восторгом. Гуинплен, я женщина. Женщина — это глина, жаждущая обратиться в грязь. Мне необходимо презирать себя. Это превосходная приправа к гордости. Низость прекрасно оттеняет величие. Ничто не сочетается так хорошо, как эти две крайности. Презирай же меня, ты, всеми презираемый! Унижаться перед униженным — какое наслаждение! Цветок двойного бесчестья! Я срываю его. Топчи меня ногами! Тем сильнее будет твоя любовь ко мне. Я это знаю по себе. Тебе понятно, почему я боготворю тебя? Потому что презираю. Ты настолько ниже меня, что я могу возвести тебя на алтарь. Соединить твердь с преисподней — значит создать хаос, а хаос привлекает меня. Хаос всему начало и конец. Что такое хаос? Беспредельная скверна. И из этой скверны Бог создал свет. Вылепи светило из грязи, и это буду я…

Делай же со мной, что хочешь. Я создана для того, чтобы Юпитер целовал мне ноги, а сатана плевал мне в лицо… Никогда я еще не переживала того, что испытываю возле тебя… Оскорбляй меня! Ударь! Плати мне за любовь! Обращайся со мной как с продажной тварью! Я боготворю тебя…»

ВИКТОР ГЮГО. Человек, который смеется

------------------------------------------

Или вот что пишет столь скандальный в свое время Октав Мирбо в своем «Дневнике горничной»:

«В двенадцать лет я сделалась женщиной, совсем женщиной… и уже перестала быть девушкой… Меня изнасиловали? Нет, не совсем то… Сама согласилась? Да, почти что так… по крайней мере, насколько это позволяли наивность моего порока и непорочность моего разврата… Однажды в воскресенье, после поздней обедни, один помощник мастера с фабрики, где приготовляли сардины, старик, такой же волосатый и вонючий, как козел, и лицо которого, обросшее волосами и бородой, представляло собой колючий кустарник, потащил меня на берег, около Saint Jean’a. И там, в пещере утеса, в мрачном отверстии скалы, где вьют свои гнезда чайки… куда матросы прячут находимые в море вещи… там, на постели из загнивших водорослей, без всякого отказа и борьбы с моей стороны… он овладел мною… за апельсин!.. У него было очень странное имя: Клеопа Бискуль

И вот непонятная вещь, объяснения которой я не нашла ни в одном романе. Monsier Бискуль был безобразен собой, груб, отвратителен… Кроме того, когда он таскал меня в мрачную пещеру скалы — а это было четыре или пять раз — я могу прямо сказать, что он не доставлял мне никакого удовольствия, — напротив… и вот, когда я думаю о нем — а я думаю о нем часто, — отчего происходит то, что я не питаю к нему ненависти и не проклинаю его? При этом воспоминании, которое я охотно вызываю в своей памяти, я чувствую к нему как будто глубокую благодарность… как будто нежность и вместе с тем как бы настоящее сожаление о том, что я уже никогда не увижу этого отвратительного человека…»

Здесь нужно искать и корни того любопытства, которое очень часто толкает самых благополучных женщин на рискованные сексуальные приключения. И это любопытство — не стремление к познанию чего-то нового, неизведанного, а скорее к возвращению «на круга своя»… Могучий, почти непреодолимый мотив женского влечения.

Многих женщин подсознательно влечет к себе промискуитет — древнейшая форма половой любви, исключающая какие бы то ни было личностные контакты и предусматривающая свободное и беспорядочное владение женщиной многими партнерами.

Поэтому не следует брать на веру то выражение оскорбленной добродетели, которым женщины (в большинстве своем) реагируют на идею группового секса. Если бы их подвергнуть испытанию на детекторе лжи, то результат оказался бы прямо противоположным их реакциям.

АРГУМЕНТЫ:
СИЛЬВИЯ БУРДОН. Любовь — это праздник

* «Но вчера я переступила все свои возможности.

Я была в постели с двумя мужчинами сразу. Поначалу было стыдно. Но потом ничего, понравилось. Я занималась любовью с одним мужчиной, от которого я без ума, который доводит меня до бешенства. При одном только его виде я возбуждаюсь. А с ним что творится! Он темпераментный, сильный, прекрасно сложен. Но, занимаясь с ним любовью, я ощутила чужой взгляд, который наблюдает за мной. Мой партнер поманил его пальцем и он оказался уже возле нас. Стыдно. Но потом… всего не описать. Это нужно только ощутить или же наблюдать со стороны…»

(Из письма в газету)

* «Именно с той прекрасной парижской поры я храню воспоминания о моих открытиях в групповой любви.

В одной их таких групп я встретила Атиллу, с ним скучать не приходилось: свободолюбивый, выпивоха, жуир, он научил меня любви втроем.

Это был период обучения владению оружием для ведения партизанской войны массовой сексуальности.

…Мы разыгрывали сцены, создавали живые картины, играли в похищение сабинянок и воздвигали Шартрский собор. Я предавалась острому наслаждению проникновения в меня восемь, десять раз за вечер, сравнимому, может быть, с наслаждением Поля Валери, только что закончившего свою лучшую поэму. Я считаю, что объединение красивых раскрепощенных людей в ласках, проникновениях, творческих образах является наиболее благородным занятием Homo Sapiens.

Одним из наших любимых удовольствий было посещение площади Клода Дебюсси. Я известна здесь как примадонна леса, Мария Каллас хлорофилла. Как только наш автомобиль останавливался, из кустов к нам направлялись около трех десятков любителей с фонариками в одной руке и еще не готовыми «приборами» в другой. Видение этих фосфоресцирующих медуз вызывало у меня такие же чувства, какие, вероятно, испытывал Андрэ Мальро перед храмом в Ангкоре.

Лучи света направлены на мою Триумфальную арку. Я поднимаю юбку и начинаю ласкать себя, они делают с собой то же самое. Коллективный онанизм, достойный Феллини. Подталкиваемая моими друзьями, но не желающая пока прерывать ритм начала вечера, я выхожу из автомобиля, прислоняюсь к стволу дерева. Гостеприимно раздвинув ноги и распахнув руки для объятий, я приглашаю 5 или 6 уже приготовившихся избранников, которые по очереди радостно проникают в меня, не произнося ни единого слова. Я наслаждаюсь один раз, два, три — затем наслаждение охватывает меня полностью. Наконец, концерт на открытом воздухе заканчивается. Меня благодарят, и мы погашаем ристалище, чтобы приступить к заслуженному ужину».

Разумеется, здесь дело вовсе не в количестве проникновений, которое с не меньшим успехом обеспечил бы простейший фаллоимитатор, а в той атмосфере, которая соответствует знаковой системе психологии женщины и пробуждает ее подспудные желания.

Еще более тонким и загадочным мотивом женского влечения является слово, совсем далеко отстоящее от чисто механического снятия напряжения.

Принято считать, что мужчина любит руками, а женщина — ушами. Также принято считать, что слова, произносимые высоким и страстным голосом, действуют на женщин особенно возбуждающе. Возможно, этим можно объяснить пылкое пристрастие многих женщин к солистам-тенорам.

Катализаторами женского влечения признаны, как ни странно, и нецензурные слова, которые, весьма вероятно, в комплексе с физической грубостью и неумытостью так влекут рафинированных дам к представителям низших слоев населения.

Слово можно с полным правом отнести к тому явлению, которое Р. Краффт-Эбинг характеризует как любовный фетишизм, где какой-то раздражитель, на первый взгляд не имеющий прямого отношения к сексуальному акту, может вызвать сильнейшее влечение. будучи связанным с ним сложной системой ассоциаций.

На этом принципе построена служба телефонного секса.

--------------------------------------------------------

ИЛЛЮСТРАЦИЯ:

«Вы звоните диспетчеру. Диспетчер объясняет, сколько это будет стоить и как происходить. Затем выясняет, на какую тему вы будете разговаривать, предлагая выбрать из возможных вариантов: групповой, гомосексуальный. садомазохистский, традиционный или любые другие виды секса по вашему желанию…

В начале разговора очень важно обрисовать женщине массу мелочей, которые позволят ей представить объект. Чем ярче и проще будут эпитеты, тем сильнее будет образ. Как только женщина нарисовала в своем воображении картинку, надо форсировать события.

Как правило, устроители телефонного секса недалеко ушли от создателей порнофильмов. Сюжет прост: мужчина приходит к женщине в гости, она его встречает в одном халате. Первое совокупление происходит прямо в коридоре, потом в комнате. Затем мужчина звонит друг, и пока она готовит чай, открывает другу дверь. Следующий акт происходит на кухне, как правило, на столе.

Женщины хотят мужчин грубых, но чтобы при этом грубость была нежной. И активных. Раздень, возбуди, доведи до оргазма — а я тебя приму. Внешние качества большой роли не играют.

Собственных мужей в таком сексе женщины игнорируют — он ведь рядом спит. И только одна женщина (из практики киевского секс-шоумена), склонная к некрофилии, попросила рассказать о том, как она занимается любовью с трупом мужа, хотя муж и поныне в добром здравии».

СВЕТЛАНА МОСКАЛЕНКО. Журнал «Натали», май 1996 г.

---------------------------------------------------

Стимуляторов женского полового влечения, как и суррогатов его удовлетворения, чрезвычайно много, но основным и главным объектом, привлекающим женщину в магазин «Дамское счастье», является, несомненно, Мужчина, которого она настойчиво хочет сделать своей «половиной», стараясь не брать во внимание того очевидного факта, что в этом магазине «товар» и «покупатель» — понятия весьма и весьма относительные…

 

ВЫБОР

Какими соображениями руководствуется женщина, выбирая необходимый ей «товар»?

Нормальное половое влечение, как правило, преодолевает фазу обезличенности и фокусируется на определенном, конкретном объекте, обрастая при этом нефизиологическими мотивами и самооправданиями.

АРГУМЕНТЫ:
Ч. ЛОМБРОЗО, Г. ФЕРРЕРО. Женщина преступница и проститутка

«Женщина избирает себе предмет любви, руководствуясь не столько удовлетворением своего полового чувства, сколько сознанием того счастья, какое она доставляет другому.

Женщина придает особое значение характеру мужчины; что же касается его наружности, то к ней она относится безразлично, лишь бы она не была слишком отталкивающей.

«Женщины, — говорит г-жа Scudery, — больше ценят в мужчине мужество и часто поступают положительно несправедливо, предпочитая храброго мужчину другим, более и богаче его одаренным различными достоинствами.

Г-жа Coicy того мнения, что «женщине более всего нравится военный народ: их наряд, манеры и осанка».

По мнению Schopenhauer’a, «женщины не придают никакого значения красоте лица и единственное, что их увлекает, — это физическая сила и мужество. Интеллектуальные качества мужчины также не производят на них никакого прямого впечатления, глупость в их глазах не есть порок; напротив, гораздо опаснее для желающего иметь у них успех, если он одарен недюжинными или особенно гениальными способностями».

«Коренной инстинкт женщины, — пишет Max Nordau, влечет ее неудержимо к обыкновенному, среднему мужчине, который не слишком глуп и не слишком умен, сообразуется во всем с требованиями моды, говорит о хорошей и дурной погоде, преклоняется перед идеалами элементарной школы, придерживается взглядов и привычек зажиточного буржуа и доказывает фасоном и цветом своего галстука, что он стоит на высоте своего времени. Таким шедевром природы неудержимо увлекутся 99 женщин из ста и предпочтут его всякому иному, более его одаренному мужчине». Действительно, в истории мы находим достаточно примеров несчастной семейной жизни гениальных мужчин, из числа которых не один Сократ нашел уже — по выражению Шопенгауэра — свою Ксантиппу.

Как мы только что заметили, причина того, что женщина так мало ценит мужскую красоту, кроется в ее притупленной половой чувствительности. Мужчина же, более чувственный, нежели она, наслаждаясь любовью, пускает в ход и зрение, и обоняние, и особенно осязание; поэтому степень женской красоты, которая должна удовлетворять всем этим чувствам, должна быть более сложной.

Что касается того предпочтения, какое женщина оказывает физической силе, то оно зависит оттого, что она всегда ищет в мужчине защиту и опору.

«Поклонение силе, — пишет Spencer (Введение в социологию, 1886), — имеет своим основанием закон, по которому женщина тем вероятнее производит на свет потомство, чем крепче мужчина, которому она принадлежит. Вот почему женщины постоянно ищут и выбирают себе в мужья сильных и, пожалуй, даже грубых мужчин. предпочитая их слабым, хотя последние обращаются с ними лучше».

Ввиду того, что половая чувствительность женщины, будучи слабой, является ничтожным возбудителем ее, становится понятным, почему так влияют на ее личное расположение такие мотивы, как богатство, тщеславие и проч.

«Если женщина, — говорит Стендаль, — по любовному капризу отдается мужчине, то она в первые минуты больше придает значения тому, что в этом человеке нашли другие женщины, нежели она сама. Этим объясняется тот успех, который имеют у дам высокопоставленные лица и служители Марса».

«Если вы хотите иметь успех у женщины, — пишет г-жа de Rieux, — то вы непременно должны затронуть ее самолюбие».

В этом кроется также секрет того успеха у женщин, который выпадает на долю ораторов, певцов, артистов и вообще всех людей так или иначе достигших известности. Известно, что самые красивые женщины двора Людовика XIV всегда бредили им, даже в то время, когда он был уже довольно стар.

Stendhal сообщает про одного шестидесятилетнего мужчину, влюбившего в себя молодую женщину только благодаря тому, что ему удалось задеть самолюбие одновременно у нее и у другой девушки. «Что касается любви оперных артистов, — продолжает он — то стоит иной раз только устранить соперницу, и страсть их, грозившая окончиться самоубийством, моментально испаряется».

Г-жа Stael-De Launay рассказывает, что однажды, когда она прогуливалась со своей подругой, к ним на улице пристал какой-то молодой человек. Им очень захотелось узнать, кто из них причина такого внимания. Каждая из них держала пари, что молодой человек имеет в виду не ее, а подругу, и рассказчица сознается, что была очень огорчена, убедившись, что предметом ухаживаний была не она, а именно… ее подруга.

С другой стороны, если молодая женщина выходит замуж за старика, то это не вызывает никакого скандала, в отличие от обратного случая. Точно так же объясняется и то обаяние, которое производят на женщин развратники, что подмечено многими психологами. «Женщинам часто тем больше нравится какой-нибудь мужчина, чем большим успехом он пользуется в свете» (Rochebrune). «Позволяя ухаживать за собой какому-нибудь донжуану, честная женщина, — говорит Bourget, — с гордостью думает о той победе, которую она одерживает таким образом над многочисленными соперницами своими, несмотря на то, что они при ее неиспорченности должны казаться ей чудовищами».

Изучая аргументы Ломброзо и его последователей эпохи конца XIX — начала XX века, следует в их оценках силы полового чувства женщины делать большую поправку на нравы той эпохи, когда сексуальность была глубоко скрыта под массой светских условностей и наблюдать ее открытые проявления доводилось лишь в определенных нечастых случаях. Да что говорить о той эпохе — в фильмах 50-х лет нашего столетия героиня на неожиданную (и весьма целомудренную ласку) своего потенциального избранника отвечала, как правило, звонкой пощечиной.

Это мужчина всегда изображался ищущим, атакующим существом, а женщина — отчаянно сопротивляющейся сексуальной агрессии, которая могла вызывать ее положительную реакцию только соображениями порядка весьма духовного и имеющего лишь опосредованное отношение к сексу.

И тем не менее, многие из положений Ломброзо в отношении женского влечения и женского выбора можно считать классическими, такие как покорность силе, подчинение, стремление одержать победу над соперницами, найти в мужчине защиту и опору.

Но есть еще одна составляющая понятия «женское влечение», — о которой Ломброзо упоминает лишь в связи с ее очевидным воплощением, — материнский инстинкт.

Он функционирует двояким образом. Во-первых, требуя своей прямой реализации, он влияет на силу и характер женского влечения и выбора, а во-вторых, он определенным образом воздействует на выбор женщины вне связи с деторождением.

Так, женщина иногда останавливает свой выбор на мужчине явно не соответствующем рыцарскому идеалу, беспомощном, капризном и малоактивном, выполняя по отношению к нему функции скорее матери, чем самки-подруги, нуждающейся в защите самца и покорности ему. Подобное извращение полового чувства нередко приводит женщину к глубоким внутренним конфликтам и неврозам, так как прямо противоречит ее основному предназначению.

В какой-то степени это явление оправдано, если женщина бесплодна и ее избранник значительно моложе ее, но во всех остальных вариантах оно неизбежно ведет к катастрофе.

КСТАТИ:
ВАСИЛИЙ КЛЮЧЕВСКИЙ

«Мужчина любит обыкновенно женщин, которых уважает; женщина обыкновенно уважает только мужчин, которых любит. Потому мужчина часто любит женщин, которых не стоит любить, а женщина часто уважает мужчин, которых не стоит уважать».

Женский выбор, конечно, может быть подвержен влияниям и различного рода меркантильных соображений (что часто встречается при выборе не только так называемого «спутника жизни», но и даже мимолетного любовника), и соображений престижа, и других приманок, не имеющих ничего общего с природным характером влечения одного пола к другому, но тем не менее определенный набор приманок, как органического, так и неорганического свойства, всегда способен к неожиданному и причудливому соединению в такой сложный и совершенно непредсказуемый мотив выбора, который называется любовью.

КСТАТИ:
ПОЛЬ ДЕ КОК

«Любовь женщины пропорционально увеличивается с жертвой, которую она приносит своему любовнику: чем более она ему уступает, тем сильнее она к нему привязывается. Что касается мужчины, то его, напротив, страсть утомляет, а частое удовлетворение ее даже надоедает ему; одним словом: неудовлетворенное желание возбуждает его, удовлетворенное охлаждает, а полное пресыщение даже разрушает те узы, которые налагает любовь».

Этот жертвенный характер женской любви, несомненно, обусловлен влиянием материнского инстинкта, придающем особые черты психической структуре женщины.

АРГУМЕНТЫ:

«В первобытные времена человек не имел возможности любить; он должен был постоянно бороться за свое существование, а любовь его была чисто животная, заключаясь, как и у животных, в удовлетворении одних грубых половых инстинктов. На языке дикарей ореама нет выражений, соответствующих понятиям «милая», «дорогая», «любить», а у древних ценились, как известно, одни только физические качества женщин (Дафнис и Хлоя, Песнь Песней). Цивилизация породила стыд, заставивший прикрывать наготу тела, а забота о чистоте его уничтожила всякий запах его, который в первобытные времена и привлекал мужчину к женщине. Вследствие этого части женского организма, предназначенные для целей материнства, которые привлекали зрение и осязание мужчины (губы и грудные железы), должны были превратиться в эротические органы. Женщина начала целыми столетиями позже мужчины сперва татуироваться, а потом и наряжаться, кокетство ее дополнило остальное. Наконец, на чувство любви мужчины, на его страсть начала влиять исключительно красота женщины, сделавшаяся таким образом одним из двигателей человеческого совершенствования. Когда, наконец, женщина восторжествовала над самкой, любовь ее начинает отодвигать на задний план ее материнский инстинкт, но последний продолжает все-таки сказываться в ней здесь и там, ставя ее чувство выше простого удовлетворения половых потребностей.

В общем женщина всегда более мать, нежели жена .

В подтверждение этого мы можем сослаться на народную мудрость, которая в поговорках часто осмеивает непостоянство вдовьего горя, и на многих писателей, которые вполне согласны с нею в этом отношении.

Одна известная поговорка гласит, что вдова, как бы сражена и убита горем она ни была, не плачет без задней мысли: она сильно рисуется своим несчастьем с целью вызвать чужое сострадание.

Ricard замечает при этом, что самая неутешная вдова, если только она молода, всегда находит какого-нибудь утешителя. На это же намекает Данте… Боккаччо описывает в «Декамероне» близкую к отчаянью вдову на могиле своего мужа, которая кончает тем, что принимает ухаживания нечаянно подвернувшегося поклонника и для того, чтобы ему понравиться, доходит даже до того, что заменяет труп одного повешенного преступника трупом своего многооплаканного мужа. Шекспир рисует в «Ричарде III» вдову, выходящую очень скоро замуж за убийцу своего мужа, убийцу, которого она незадолго перед этим ненавидела и проклинала. В «Бессмертном» A. Daudet есть одна сцена, в которой неутешная вдова отдается новому любовнику на могиле своего мужа…

Но зато ни писатели, ни народные поговорки никогда не осмеивали истинности и правдивости материнского горя; жена редко оплакивает своего мужа спустя два или три года после его смерти, но зато как часто мать льет слезы о своем дитяти в течение десяти и даже двадцати лет!

Тацит писал про германскую женщину: «Так как у нее только одно тело и одна душа, то она имеет поэтому только одного мужа. Ее мысли, ее желания никогда не расходятся с мыслями и желаниями того, с кем она связана; она любит, так сказать, не своего мужа, но супружество, в котором она с ним состоит».

В «Princesse de Bagdad» Дюма рисует жену, готовую уже бежать со своим любовником из-под супружеского крова, но ее удерживает ребенок, который хочет поцеловать ее. Нетерпеливый любовник грубо отталкивает его, и — этого достаточно, чтобы в этой женщине моментально проснулось материнское чувство. Она прогоняет того, с кем хотела убежать…

Это господство материнского чувства над другими в женщине находится в связи с той важной ролью, какую оно играет в ее жизни. Мы уже раньше убедились, что оно обуславливает даже развитие новых органов. Теперь мы видим, что оно же ослабляет и даже совсем заглушает в женщине чисто чувственную сторону любви, которая так свойственна мужчине.

Этим объясняется, почему женщина не всегда ищет в своем муже красоту или молодость и отчего ее выходом замуж часто руководит не любовь, а какой-нибудь другой мотив, как например, страсть к богатству или тщеславие, как об этом свидетельствуют Stendhal, Champfort и г-жа de Rieux.

Брак у цивилизованных народов есть вид эмансипации женщины, которая, выходя замуж, становится более свободной; брак — это, гак сказать, общественный диплом ее. Понятно поэтому, что цивилизованная женщина стремится к замужеству, даже не испытывая никакой любви, и что утех народов, где брак является синонимом рабства, он есть вместе с тем, как например, в Австралии, источником горя и слез.

Постараемся теперь указать на другую причину антагонизма, который существует между половым и материнским инстинктами. Самки некоторых птиц (вьюрков) гонят от себя самцов после вывода птенцов (Brehm). Самки жвачных животных и суки не допускают к себе самцов, если они беременны.

По словам Icard’a, у многих женщин также пропадает всякое половое влечение, как только они забеременевают.

С другой стороны, половое возбуждение в период течки делает злыми тех самок, которые обыкновенно отличались кротостью. Так, например, коровы и кошки отгоняют от себя в это время своих телят и котят, которых незадолго до этого ласкали.

Однако, несмотря на этот антагонизм между половым и материнским инстинктом, последний в основании своем все-таки чувственного характера. Многие женщины во время кормления очень часто испытывают эротическое раздражение. Есть даже такие, которые соглашаются забеременеть только для того, чтобы испытывать удовольствие от кормления ребенка грудью (Icard, Op.cit., с. 17).

Подобное раздражение является, вероятно, следствием той связи, которая существует между ветвями симпатического нерва матки и грудных желез.

Это явление, по-видимому, несколько аналогично с тем фактом, который сообщил Cabanis, а именно: «если у петуха раздражать чем- нибудь заднепроходное отверстие, то, чтобы успокоить свое возбуждение, он садится на яйца и кончает тем, что приучается высиживать их так же хорошо, как и курица».

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. — Женская любовь есть в сущности только особый вид материнского чувства; многие органы, служащие собственно целям последнего, сделались половыми только впоследствии; наконец, любовное чувство, питаемое женщиной по отношению к мужчине, есть следствие не полового влечения к нему, а той преданности и подчинения ему, которые развились в ней путем постепенного применения к жизни».

Ч. ЛОМБРОЗО, Г. ФЕРРЕРО.

Женщина преступница и проститутка

Эти аргументы, конечно, расходятся с аргументами Фрейда относительно мужского характера женского либидо, но отнюдь не опровергают их, а лишь подчеркивают двойственный характер женской натуры: с одной стороны это — самка-машина любви, с другой — самка со сложным тиражирующим устройством, в котором машина любви — лишь вспомогательный агрегат.

Две функции, которые, вследствие их теснейшего переплетения, нельзя назвать взаимоисключающими, но в то же время нельзя не признать и существующего между ними антагонизма.

Явное преобладание одной из этих функций над другой и является отправным моментом разделения всех женщин на две основные категории, по поводу которых Марина Цветаева сказала, что половина женщин создана для семьи, а половина — для любви.

Зачастую женщины или не ощущают своей очевидной принадлежности к той или иной категории, или сознательно пренебрегают этой очевидностью и стремятся занять положение, явно противопоказанное им самой Природой, что приводит лишь к горьким разочарованиям и даже к катастрофам. Действительно: разумно ли запрягать в плуг скаковую лошадь или наоборот, скакать на тягловой?

Но и это не все. Есть еще одна категория женщин, происхождение которой — в отличие от первых двух — никак нельзя считать объективно природным. Это — женщины, избравшие целью своей жизни ту или иную карьеру — в науке, искусстве, социальной деятельность и т. п. Залогом и необходимым условием женской карьеры служит, как определял Ницше, «недостаток половой функции». Если же этого недостатка нет, то стремление женщины к карьере становится подобным стремлению легендарного Икара подняться к Солнцу на восковых крыльях.

Все сказанное, конечно, не исключает того, что женщина может запрячь в повозку своей жизни все эти три движущие силы одновременно, но, чтобы повозка успешно двигалась вперед, необходимо одну из них сделать главной, коренной, а остальные две должны довольствоваться ролями пристяжных. В ином случае — неизбежна ситуация из крыловской басни о лебеде, раке и щуке.

К сожалению, большинство женщин напоминают детей, которые на вопрос: «Что ты хочешь: яблочко или грушку?» — отвечают: «И яблочко и грушку! Все!» Ну, а жизнь никогда не дает всего. Она дает одно, отбирая другое. За все нужно платить, и деньги здесь не играют той решающей роли, как на обычной ярмарке.

Здесь все строится на принципе натурального обмена, бартера.

Пренебрегая этим принципом, некоторые женщины с победоносным видом достают пухлый кошелек и швыряют на прилавок пачки хрустящих банкнот, но купленный ими таким образом товар лишь внешне напоминает подлинный и рассыпается при первой же попытке воспользоваться им по назначению.

Природу не обманешь и не подкупишь.

 

БАРТЕР

Что в первую очередь может предложить женщина своему партнеру по бартеру? Разумеется, красоту.

Но красота — понятие весьма и весьма неоднозначное.

КСТАТИ:
ОСКАР УАЙЛЬД

«Красота выше гения: гений требует понимания, красота — нет».

«Красота противостоит не «безобразному», а «фальшивому»: это чувственное выражение таковости вещи или человека. Рассуждая в терминах дзен-буддийского мышления, творению красоты предшествует состояние ума, при котором человек опустошает себя, чтобы наполниться изображаемым до такой степени, чтобы стать им. «Прекрасное» и «безобразное» — всего лишь условные категории, варьирующиеся от культуры к культуре. Удачным применением нашей неспособности осмыслить красоту служит склонность простого человека ссылаться на «закат» как на образец прекрасного, как будто дождь или туман не так же прекрасны, хотя временами и менее приятны для тела».
ЭРИХ ФРОММ

Критерии оценки женской красоты определяются многими факторами, среди которых — и раса, и культура, и эпоха, и существующая мода, но все эти факторы так или иначе подчинены главному требованию функциональности, согласно которому тягловая лошадь может быть (по-своему) не менее красива, чем скаковая.

Ну, а функциональность, в свою очередь, подчиняется требованию удовлетворения запросов мужского либидо, которое, впрочем, теснейшим образом связано именно с функциональностью женского тела.

АРГУМЕНТЫ:

«И если говорить о человеческой красоте, то никак нельзя отрывать се от чувства страсти, потому что ее первоначальная цель — это компас в поиске совершенного, наилучшего для продолжения рода!

Анатомическое чутье, заложенное в нас, очень тонко. Подсознательно мы сразу отличаем и воспринимаем как красоту, черты, противоположные для разных полов, но никогда не ошибаемся, какому из полов что нужно. Выпуклые, сильно выступающие под кожей мышцы красивы для мужчин, но для женщины мы это не считаем достоинством. Почему? Да потому, что нормально сложенная здоровая женщина всегда имеет более развитый жировой слой, чем мужчина. Это хорошо известно, но так ли уж всем понятно, что это не более как резервный месячный запас пищи на случай внезапного голода, — когда женщина вынашивает или кормит ребенка. Попутно заметьте, где на теле женщины располагаются эти подкожные пищевые запасы? В нижней части живота и области вокруг таза — следовательно, эта резервная пища одновременно служит тепловой и противоударной изоляцией для носимого в чреве ребенка. И в то же время этот подкожный слой создает мягкие линии женского тела — самого прекрасного создания природы.

Еще пример. Стройная длинная шея немало прибавляет к красоте женщины, но у мужчины она воспринимается вовсе не так — скорее как нечто слегка болезненное. Шея для мужчины должна быть некой средней длины и достаточно толстой для прочной поддержки головы в бою, для несения тяжестей. Женщина по своей древней природе — страж, а ее длинная шея дает большую гибкость, быстроту движений головы, снова эстетическое чувство совпадает с целесообразностью. Наконец, одна из главных противоположностей пола — широкие бедра прямо безобразны у мужчин и составляют одну из наиболее красивых черт женского тела… Подчеркиваю: я имел в виду только здоровый идеал, канон, называйте его как хотите, — в природе никакого иного быть не могло. Да и во всех культурах в эпоху наибольшего расцвета и благоденствия идеалом красоты было здоровое, может быть, с нашей современной точки зрения, и чересчур здоровое тело. Таковы, например, женщины, которых породили матриархатные общества Крита и протоиндийской, дравидийской цивилизации, древняя и средневековая Индия. Интересно, что у нас в Европе в средние века художники, впервые изображавшие женское тело, писали женщин-рахитичек с резко выраженными признаками этой болезни: вытянуто-высоких, узкобедрых, малогрудых, с отвислыми животами н выпуклыми лба-, ми. И немудрено — им служили моделями запертые в феодальных городах женщины, почти не видевшие солнца, лишенные достаточного количества витаминов в пище…

В нашем веке начинается возвращение к этим канонам — ярко выраженные рахитички составляют темы живописаний Мюнха, Матисса, Пикассо, Ван-Донгена и иже с ними Мода современности ведет к признанию красоты в удлиненном, как бы вытянутом теле человека, особенно женщины, — явно городском, хрупком, слабом, не приспособленном к физической работе, успешному деторождению и обладающем малыми резервами сил…

В связи с этим поговорим еще немного о широких бедрах, не имея в виду их красоту, хотя древние эллины, обращаясь к женщинам, частенько восклицали: «Красуйтесь бедрами!»

Процесс рождения ребенка у человека более труден, чем у животных, и ведет к более резкому различию полов. Налицо крупное противоречие.

Вертикальная походка человека требует максимального сближения головок бедренных костей — этим облегчается бег, равновесие и обеспечивается выносливая ходьба. Но человек рождается с огромной круглой головой, и процесс рождения требует широкого таза с раздвинутыми бедренными суставами.

Для того, чтобы нанести наименьшие повреждения мозгу ребенка, так же как и для того, чтобы выносить его в наилучшем состоянии, мать должна быть широкобедрой. В то же время спутница жизни дикого человека, много бегающая, носящая подолгу добычу, да и ребят за собой, в процессе отбора становится узкобедрой, часто гибнет при родах, рождает ребят менее жизнеспособных… Как только люди стали жить более оседло — еще в пещерах Южной Европы, Северной Африки, Азии, — начался отбор могучих широкобедрых матерей, давших человечеству тех его представителей, которые по праву заслужил и название хомо сапиенс — человека мудрого. Это происходило во всех частях света, от Японии до Англии — в удобной для жизни средиземноморской полосе, когда изобилие животной и растительной пищи, а также изобретение копья и дротика превратили человека из бездомного бродяги в обитателя крепкого жилья.

Так, в инстинктивном понимании красоты запечатлелось это требование продолжения рода, слившееся, разумеется, с эротическим восприятием подруги, которая сильна, и не будет искалечена первыми же родами, которая даст потомство победителей темного необозримого царства зверей, как море окружавшего наших предков. И что, бы там ни говорили законодатели мод и выдумщики всяческих оригинальностей, когда вам, художникам, надо написать образ женщины-обольстительницы, покорительницы мужчин, в серьезном или шутливом, бидструповском, оформлении, — кого вы рисуете, как не крутобедрую, высокогрудую женщину с осиной талией?»

ИВАН ЕФРЕМОВ. Лезвие бритвы

Тело такой женщины хорошо приспособлено и к сношению как к таковому, и к деторождению. Именно подобных женщин в просторечии называют «классными телками», возможно, неосознанно подчеркивая этим сугубо природный характер их красоты.

Этот товар пользуется наибольшим спросом в обмен на самый широкий спектр благ, начиная с разового гонорара и кончая статусом жены и хозяйки дома — в зависимости от моральных качеств.

Как особую деталь, нужно отметить, что «классные телки» обращают на себя повышенное внимание мужчин, страдающим так называемым «комплексом Бонапарта» — низкорослых и зачастую лысых. Обладание такой женщиной и демонстрация факта этого обладания резко прибавляют таким мужчинам уверенности в себе, подчеркивают их мужские, экономические и прочие возможности. Правда, наиболее яркие и вызывающе сексуальные «телки» зачастую обладают интеллектом ниже допустимого для непроститутки уровня, и когда они начинают разговаривать в более или менее приличной компании, то возникают все основания для обвинения их спутников в скотоложстве.

Но, в принципе, подобного типа женщина, не страдающая отсутствием элементарного интеллекта, пользуется наибольшим спросом на ярмарке любви.

Сложнее обстоит дело с определением категории, к которой относится женщина, вернее, одной из первых двух. Принадлежность к третьей можно выяснить с помощью простейших тестов, которые уже с первой встречи проявят пагубное стремление объекта стать Шэрон Стоун, Софьей Ковалевской или Маргарет Тэтчер. Что же касается того, сохранит ли эта женщина и далее качества сексуальной подруги или она станет профессиональной матерью, то определить это до первой беременности представляется крайне проблематичным. Впрочем, все зависит от той роли, которую мужчина отводит той или иной женщине, с которой связывает свою жизнь.

К примеру, граф Лев Николаевич никогда не питал особых иллюзий относительно вечной сексуальности своей законной половины, добирая на стороне необходимые для создания своих литературных шедевров впечатления.

КСТАТИ:
ЛЕВ ТОЛСТОЙ

«Удивительное дело, какая полная бывает иллюзия того, что красота есть добро. Красивая женщина говорит глупости, ты слушаешь, а не слышишь глупости, а слышишь умное. Она говорит, делает гадости, а ты видишь что-то милое».

«У нравственного человека семейные отношения сложны, у безнравственного — все гладко».

«Жениться надо всегда так же, как мы умираем, т. е. только тогда, когда невозможно иначе».

«Счастье есть удовольствие без раскаяния».

Конечно, красота и сексуальность — далеко не единственные качества, необходимые для успешного бартера в магазине «Дамское счастье», однако без них… Без них — кухарку, прачку, гувернантку или иной обслуживающий персонал всегда можно нанять, и, причем, с гораздо меньшими затратами, чем многолетнее содержание этого не вызывающего желаний домашнего робота и мимоходом зачатого с нею потомства.

Но эти рассуждения больше относятся к теории, нежели к практике, в которой большинство браков носят именно такой характер. Так уж повелось с незапамятных времен, что мужчины одних женщин любят, а на других женятся…

Почему так?

АРГУМЕНТЫ:
ИЛЬЯ ИЛЬФ, ЕВГЕНИЙ ПЕТРОВ. Двенадцать стульев

«Матрац ломает жизнь человеческую. В его обивке и пружинах таится некая сила, притягательная и до сих пор еще не исследованная. На призывный звон его пружин стекаются люди и вещи. Приходит финагент и девушки. Они хотят дружить с матрацевладель- цами. Финагент делает это в целях фискальных, преследующих государственную пользу, а девушки — бескорыстно, повинуясь законам природы.

Начинается цветение молодости. Финагент, собравши налог, как пчела собирает весеннюю взятку, с радостным гулом улетает в свой участковый улей. А отхлынувших девушек заменяет жена и примус «Ювель № 1».

Матрац ненасытен. Он требует жертвоприношений. По ночам он издает звон падающего мяча. Ему нужна этажерка. Ему нужен стол на глупых тумбах. Лязгая пружинами, он требует занавесей, портьер и кухонной посуды. Он толкает человека и говорит ему:

— Пойди! Купи рубель и скалку!

— Мне стыдно за тебя, человек, у тебя до сих пор нет ковра!

— Работай! Я скоро принесу тебе детей! Тебе нужны деньги на пеленки и колясочку.

Матрац все помнит и все делает по-своему.

Даже поэт не может избежать общей участи. Вот он везет с рынка матрац, с ужасом прижимаясь к его мягкому брюху.

— Я сломлю твое упорство, поэт! — говорит матрац, — Тебе уже не надо будет бегать на телеграф писать стихи. Да и вообще стоит ли их писать? Служи! И сальдо всегда будет в твою пользу. Подумай о жене и детях.

— У меня нет жены! — кричит поэт, отшатываясь от пружинного учителя.

— Она будет. И я не поручусь, что это будет самая красивая девушка на земле. Я не знаю даже, будет ли она добра. Приготовься ко всему. У тебя родятся дети.

— Я не люблю детей!

— Ты полюбишь их!

— Вы пугаете меня, гражданин матрац!

— Молчи, дурак! Ты не знаешь всего!..»

И у них же: «Наряду с множеством недостатков у Варвары были два существенных достижения: большая белая грудь и служба». «Матрац» — понятие многозначное.

Но в любом случае жизнь — это вечное взаимопритяжение тычинок и пестиков, ну, а то, что зачастую их контакты носят неподвластный элементарной логике характер, — в этом менее всего нужно винить Природу.

ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ:

«Девочка плачет — шарик улетел. Ее утешают, а шарик летит. Девушка плачет — жениха все нет. Ее утешают, а шарик летит. Женщина плачет — муж ушел к другой. Ее утешают, а шарик летит. Плачет старуха — мало пожила. А шарик вернулся, а он голубой…»

Такое оно, дамское счастье.

 

II

КАПРИЗЫ И КАТАСТРОФЫ

 

Такие понятия как «сексуальная норма» или «сексуальное извращение» имеют весьма подвижные границы и зачастую настолько тесно переплетаются между собой, что не поддаются классификации с помощью традиционных шаблонов и штампов.

Эти шаблоны, в большинстве своем, носят не объективно-природный, а сугубо мировоззренческий характер, выработанный традициями той или иной эпохи, религии, расы, национальности, общественного слоя и т. д.

АРГУМЕНТЫ:
ГЕННАДИЙ МАЛАХОВ. Проблемы женщин, секреты мужчин

«Что такое интимные нормы? Если сказать кратко, это половые отношения между мужчиной и женщиной, которые регламентируют определенное поведение и действия мужчины, и, соответственно, женщины.

Если в свете этого краткого определения бросить взгляд в историческое прошлое и даже на современный быт народов, населяющих земной шар, окажется, что интимные нормы — «вещь» весьма вольно трактуемая. Например, в европейских странах, где исповедуют христианство, официально можно находиться в интимных отношениях только с одним человеком противоположного пола, а неофициально — с кем угодно; наряду с узаконенным гражданским браком существует узаконенная проституция; в мусульманских странах — мужчина может иметь несколько жен; у некоторых племен, где женщин было меньше мужчин, одна женщина имела несколько мужей. У фараонов было принято заключать браки между братьями и сестрами; у других народов это категорически запрещалось. У ряда народностей, чтобы проявить гостеприимство, гостю на ночь отдают свою жену; европейцу подобный поступок даже в голову не приходит, не говоря уже о том, что сурово осуждается обществом. У одних народов надо девственность сохранять для мужа, иначе позор; у других — девушка «зарабатывает» себе приданое, торгуя своими ласками, а потом выходит замуж; у третьих — девственность теряли, садясь на ритуальный предмет на виду у всех или имели дело с человеком (жрецом), предназначенным для этого. Когда строй жизни был общинно-родовой, род велся по материнской линии — никого не волновало, от какого мужчины ребенок; с появлением частной собственности все изменилось — род ведется по отцовской линии и всех волнует отцовство ребенка.

В Новой Гвинее ко всем мальчикам племени «Самою» при рождении прикрепляется мужчина — любовник. По достижении мальчиком отроческого возраста между ними устанавливаются сексуальные отношения, самым важным в которых считается оральный секс. Хорошо освоивший его подросток пользуется уважением племени, так как считается, что глотание семени придает юношам силу. Даже в настоящее время у многих народов мира распространен не моногамный, индивидуальный брак (соединение одного мужчины с одной женщиной), а различные формы полигамии: полигиния — соединение одного мужчины с двумя и более женщинами, полиандрия — соединение женщины с двумя и более мужчинами, и, наконец, групповой брак — соединение нескольких людей разного пола.

Если полигиния распространена по всему миру, то полиандрия многомужество встречается реже. Главным образом, у некоторых народов Индии, в Тибете и у некоторых тихоокеанских народов. Например, у народа лепча. Здесь мужчина, который не справляется с работой по хозяйству, может пригласить к себе младшего брата, который будет делить с ним и работу, и жену. При этом дети, рожденные от такого брака, считаются детьми старшего.

Совсем редко встречается групповой брак. Единственный пример, где этот брак существует в чистом виде, — Маркизские острова. Здесь семья состоит из мужа — главы семьи, его жен и одного или нескольких дополнительных мужей. Второй муж оказывается при этом как бы помощником главного и управляет делами семьи в его отсутствие. Он же имеет право пользоваться женами с согласия основного мужа и без его согласия, если глава куда-то уезжает. Остальные мужья, более низкого ранга, живут поблизости и помогают по хозяйству. Им время от времени также перепадают ночные ласки жен. Главный муж не возражает против этого — ведь если все сексуально удовлетворены, они лучше исполняют и свои хозяйственные обязанности.

Первой узаконила однополые брачные союзы Дания. Ее примеру последовали Норвегия и Швеция. Вопрос обсуждается и в других странах.

Правда же в том, что в семьях всех типов встречаются люди как очень счастливые, так и очень несчастные. Многое в их счастье и несчастье зависит от половой жизни.

Хотим мы того или нет, но все человечество помешано на сексе. Другой пример. Лингвисты подсчитали, что в английском языке имеется около 1000 слов для обозначения мужского полового члена, 1200 слов — влагалища, 800 слов для называния полового акта. Во французском соответственно 600, 600 и 1500 слов. В русском языке синонимов и смягченных выражений не меньше. За этим стоит определенное мировосприятие, когда секс, продолжение рода и любовь абсолютно разделены. Сексом « заниматься » можно, любовь можно только переживать, чувствовать , а детей можно только «делать».

Итак, каждое время, каждое общество устанавливает свои интимные нормы, которые прививает нам общество с пеленок, школьной скамьи, повседневного общения и т. п. Если они далеки от природных, естественных и не дают выхода интимным потребностям человека, то вызывают запрет в сознании, преграду естественному току энергии. Вот этот механизм и приводит к образованию «психической раковины» — своего рода вины, недовольству, разочарованию и т. п., которые являются основой какого-либо заболевания, жизненной неудачи».

И вот, в эту «психическую раковину», по выражению Малахова, проникает червь ненормального, болезненного сладострастия, и человек превращается в то дерево или в ту тряпку, о которых писал Ницше.

У женщин подобный процесс принимает особенно яркие, а иногда и разрушающие личность формы вследствие гораздо более сильного, чем у мужчин, закрепощения сексуального сознания, а следовательно, и более развитого чувства вины, что зачастую ведет к неврозам, истерии и стойко ориентированным извращениям полового чувства, названным Зигмундом Фрейдом инверсиями.

Так, самый безобидный — с точки зрения природности — сексуальный каприз может пол влиянием внешних факторов и особенностей индивидуальной психики женщины развиться до уровня понятия «катастрофа».

 

НИМФОМАНКИ

В древнегреческой мифологии — нимфы — веселые, жизнерадостные и сексуально раскрепощенные спутницы бога Пана, покровителя лесов, полей, стад и пастухов.

«Лишь только услышат нимфы, — повествует древняя легенда, — чудные звуки свирели Пана, как толпами спешат к нему, окружают его. и вскоре веселый хоровод движется по зеленой уединенной долине. Пан и сам любит принимать участие в танцах нимф. Когда Пан развеселится, веселый шум поднимается в лесах по склонам гор. Весело резвятся нимфы и сатиры вместе с шумливым козлоногим Паном».

Резвость нимф, конечно, носила отнюдь недетский характер, учитывая наклонности Пана и его секс гвардии — козлоногих сатиров, поэтому от слова «нимфа» и образован термин, обозначающий болезненно повышенное женское половое влечение, крайнее проявление которого в просторечии называется «бешенством матки».

АРГУМЕНТЫ:

«Одной из важнейших аномалий половой жизни является ненормальное увеличение половых ощущений и представлений и вытекающая отсюда сильная и частая потребность в половом удовлетворении.

Magnam сообщает об одной девушке, которая со времени наступления половой зрелости обнаруживала все возраставшее половое влечение и удовлетворяла его путем мастурбации. Постепенно это усиление полового влечения дошло до такой степени, что уже один вид любого мужчины приводил ее в сильнейшее возбуждение, и так как она не могла ручаться за себя, то она каждый раз запиралась в комнате, пока не проходил приступ. В конце концов, желая утолить мучительную страсть, она стала отдаваться первому же мужчине, но ни нормальное половое сношение, ни онанизм не приносили ей облегчения, и ее пришлось поместить в заведение для душевнобольных.

В дополнение к этому можно привести еще следующий случай. Дело шло о матери пятерых детей, которая, сильно страдая от ненасытного полового влечения, неоднократно пыталась наложить на себя, руки, потом поступила в больницу для душевнобольных. Здесь ее состояние улучшилось, но она уже не доверяла себе и боялась оставить больницу.

В качестве своеобразной формы сексуальной гиперестезии надо отметить случаи у женщин, у которых является бурная потребность полового общения с определенным мужчиной, причем эта потребность настоятельно требует удовлетворения. «Несчастная любовь» может довольно часто происходить на почве психического или физического неудовлетворения в браке у страстных женщин, но при отсутствии тяжелой наследственности она обычно подавляется этическими принципами. Иначе обстоит дело в патологических случаях, т. е. на почве психической дегенерации.

Почти всегда здесь играет роль фетишизм. Половое стремление непреодолимо, иногда возникает периодически. Попытки бороться с ним вызывают мучительное состояние страха. Болезненная потребность настолько сильна, что перед ней отступают все соображения относительно позора, оскорбления нравственности, женской чести, и без всякого стыда, даже в присутствии мужа, это имеет место, в то время как нормальная, психически здоровая женщина стремится всячески скрыть эту ужасную тайну Magnam сообщает из своей практики два редких случая подобного рода. В одном, особенно демонстративном случае, дело шло о молодой даме, матери троих детей, с безупречным прошлым, дочери, однако, душевнобольного. Однажды, нисколько не смущаясь, она заявила пораженному мужу, что любит одного молодого человека и покончит с собой, если ей помешают вступить с ним в интимные отношения. Пусть только позволят ей в течение 6 месяцев удовлетворять свою пылкую страсть, а затем она вернется к домашнему очагу. В настоящее же время муж и дети для нее ничто в сравнении с возлюбленным. Несчастный муж увез жену в отдаленную местность и подверг ее врачебному лечению.

Я наблюдал 5 подобных случаев, где дело шло о лицах, отягощенных неблагоприятной наследственностью (вырождающихся). Болезненное состояние наступало пароксизмами, в одном случае рецидивировало несколько раз и резко отличалось от относительно здорового периода жизни. В здоровом состоянии всегда приходило глубокое раскаяние в происшедшем, которое, однако, признавалось неизбежным несчастьем, стоявшим в зависимости от психически ненормального состояния.

В период болезненного состояния существует иногда полное равнодушие к мужу и детям, доходящее до отвращения к первому. Замечательно, что во всех случаях оскорбленные мужья и родственники понимали, что здесь причиной является болезненное состояние, понимали раньше, чем их мнение подтверждалось врачебным исследованием.

В противоположность непсихопатическим, хотя и чрезмерно похотливым обыкновенным Мессалинам, в данном случае половая распущенность является только эпизодом в жизни прежней добродетельной женщины, затем незаконные сношения строго моногамичны, и удовлетворение полового влечения не представляет всей сущности болезненного заблуждения.

Последние факты, а также то обстоятельство, что несчастная не отдается всем мужчинам, а только одному, возлюбленному, очень важны. В трех моих случаях грубо чувственный момент вообще не стоял на первом плане, и толчком к нарушению супружеской верности служило очарование характера фетиша, душевные свойства, в одном случае — голос. В двух случаях мне, однако, удалось доказать наличие настоящей сексуальной гиперестезии при полной холодности мужа; в этих случаях простое прикосновение другого вызывало оргазм, и половой акт доставлял величайшее наслаждение. Конечно, в этих случаях было полное половое подчинение…

В острых и наиболее тяжелых случаях перед всепобеждающей силой аффекта оказывается совершенно бессильными и этика, и воля; в хронических же и более легких случаях победа над аффектом до известной степени возможна.

На высоте приступа могут появляться галлюцинаций, бред, помрачение сознания — явления, остающиеся иногда на более продолжительное время. Подобные случаи дали повод считать нимфоманию самостоятельной формой психического заболевания.

В действительности, однако, нимфомания представляет только известный синдром в сфере явления психической дегенерации. Синдром этот может появляться в острой пароксизмальной форме, наподобие дипсомании, или периодически, совпадая часто с менструациями, но появляясь также и в промежутках между ними. Далее, нимфомания может комбинироваться с климактерическими психозами, манией дегенерантов и delirium acutum («острая смертельная нимфомания»); при всех этих формах она может проявляться и в качестве осложнения.

Хроническая форма нимфомании нередко ведет к тяжким нарушениям общественной морали и даже к преступлениям против нравственности. Печально также и положение мужчины, который попадает в сети такой, не знающей удовлетворения и потому ненасытной Мессалины. В результате у него может развиться тяжелая неврастения и импотенция. Эти несчастные женщины распространяют разврат, деморализуют окружающих, делаются даже опасными для мальчиков, а так как встречаются женщины с гомосексуальной нимфоманией, то иногда они развращают и девочек. Чтобы привлечь мужчин, они стараются выставить свои женские прелести, прибегают даже к эксгибиции. Состоятельные нимфоманки нередко доходят до того, что нанимают за деньги мужчин для удовлетворения своего влечения. Очень часто такие женщины становятся в конце концов проститутками…»

РИХАРД ФОН КРАФФТ-ЭБИНГ. Сексуальные катастрофы

ФАКТЫ:

* (Из наблюдений д-ра Моро)

Молодая девушка после расстроившегося брака стала внезапно проявлять признаки нимфомании и стала совершенно невыносимой в общении благодаря циничным песням, разговорам, сладострастным позам и жестам. Она постоянно раздевалась и требовала сношений с мужчинами. Бессонница, опухшее лицо, сухой язык, частый пульс. Через несколько дней после помещения в лечебницу — смертельный коллапс…

* (Из. наблюдений д-ра Краффт-Эбинга)

Г-жа V., с ранней молодости страдает страстью к мужчинам. Происходит из хорошей семьи, прекрасно образованна, отличается добрым характером, скромна, легко краснеет — и все-таки уже с юного возраста была наказанием для своей семьи… Чтобы излечить ее, решили выдать ее замуж…

Ничто не могло избавить ее от порока. Даже когда она стала бабушкой, она продолжала оставаться Мессалиной… Ее поместили в монастырь. Там она была образцом хорошего поведения и не вызывала никаких нареканий. Но тотчас же по ее возвращении оттуда снова начались скандалы. Семья прогнала ее, дав ничтожную ренту. Она зарабатывала деньги трудом своих рук… Если бы кто-нибудь посмотрел на эту чистоплотно одетую матрону с прекрасными манерами и приятной внешностью, то не поверил бы, сколько необузданного сладострастия таится в этой 65-летней женщине. Семья, отчаявшись новыми скандалами, поместила ее в дом умалишенных.

Там она прожила до мая 1858 года, когда у нее произошел апоплексический удар. Умерла она 73 лет от роду. Поведение ее в лечебнице было образцовым, но только до тех пор, пока за ней следили. Лишь только ее предоставляли самой себе, тут же пробуждалась половая ненасытность, и так продолжалось почти до самой смерти. В остальном же за все 4 года пребывания в лечебнице не было ни одного случая проявления психической ненормальности…

* (Из наблюдений автора)

* 1993 год. Ч., ученица 10-го класса средней школы, во время урока договорилась с тремя своими одноклассниками «сбегать развеяться» во время большой перемены в ближайшую лесопосадку, что они и сделали. Совершив половой акт с каждым из трех мальчиков, Ч., продолжая лежать, раскинувшись на траве, начала «грубо ругаться», по словам ее партнеров, и требовать, чтобы те привели кого-нибудь еще «на подмогу». Один из мальчиков вернулся в школу и вскоре привел еще шестерых, уже одиннадцатиклассников, которые «старались изо всех сил», однако даже после этих девяти сношений Ч. не признала себя удовлетворенной. Она встала, «отряхнулась, как утка», и обозвав всю эту небольшую толпу полных жеребячьего азарта парней «лохами», лениво поплелась к школе…

* 1995 год. Е., 32 года. Замужем. Муж — крепкий мужчина, отнюдь не страдающий импотенцией, моложе ее на три года. Е. вступила в постоянную связь с сорокалетним холостяком Д., из соседнего дома, имевшим отдельную квартиру, где он часто принимал молодых женщин.

Как-то случилось так, что Е. «заглянула к нему на огонек» без предварительной договоренности. У Д. в это время был в гостях его приятель, с которым он коротал вечер за бутылкой водки. Е., войдя, присоединилась к ним, а когда приятель, сочтя себя третьим лишним, начал прощаться, Е. шепнула на ухо Д.: «Пусть останется». Д. несколько удивился подобному предложению, потому что она раньше не проявляла никаких инициатив, выходящих за рамки традиционных, но, выйдя в коридор, предложил своему приятелю остаться. Тот, немного подумав, согласился.

В это время Е. прошла в комнату (они сидели на кухне), расстелила постель и легла. Приятель, не зная толком, как себя вести в подобных обстоятельствах, вернулся на кухню, а Д. прошел в комнату. После сношения с ним Е. сказала: «Позови его», — «А мне выйти, или остаться?» — спросил Д. — «Пока выйди», — ответила она.

Приятель занял место Д., а затем его пригласили присоединиться, и — по предложению Е. — сношение было одновременно тройным.

Так они провели всю ночь, и к утру Е. не проявляла признаков ни усталости, ни удовлетворенности.

С тех пор (в течение месяца) количество сексуальных партнеров Е. было доведено до шести — зачастую по трое одновременно (вагинальным, анальным и оральным способом), и тем не менее Е. говорила Д., что, если бы габариты его квартиры позволили это, количество партнеров хорошо бы довести до десятка…

* М., 42 года, разведена. Преподает в профессионально-техническом училище. В 1995 году вступила в связь с 32-летним мастером производственного обучения Постоянно донимала его жалобами на неудовлетворенность сексом. Как-то он, раздосадованный ее претензиями, спросил: «Может, тебе всю мою группу привести?» Она усмехнулась в ответ: «Попробуй». Всю — не всю, но четверых крепких парней он вскоре привел к ней, и как они впятером ни старались, но удовлетворить эту ненасытную даму так и не смогли…

В числе причин возникновения нимфомании специалисты часто называют занятия в юности велосипедным спортом — когда седло своим выступающим вперед мысом постоянно раздражает клитор спортсменки, и неумеренные занятия мастурбацией.

Известно, что Екатерина Великая еще со времен ранней молодости увлекалась играми с искусственным фаллосом, доводя количество игр до пяти в течение дня. Кроме того, она постоянно увеличивала размеры своих бессловесных «дружков» — до 9 сантиметров в диаметре, вследствие чего ее уже не мог удовлетворить ни один из ее «наложников».

КСТАТИ:

Анекдот. Вечером, перед закрытием, покупатель входит в колбасную лавку, спрашивает сырокопченой колбасы.

— К сожалению, мсье, — разводит руками хозяин, — всю раскупили. Приходите завтра утром.

— Но как же… А это что? — спрашивает покупатель, указывая на увесистую палку сырокопченой, которую держит в руках дочь хозяина.

— А, это? — пожимает плечами колбасник. — Это — мой зять…

Шутки шутками, а нимфомания, которая начинается иногда с азартных и в общем безобидных игр, заканчивается зачастую той своей стадией, которая имеет все основания называться сексуальной катастрофой.

-------------------------------------

ИЛЛЮСТРАЦИЯ:

«Нашим глазам открылось невероятное зрелище: графиня Галиани, бешено рыча и вращая наполовину вылезшими из орбит глазами, каталась по ковру из кошачьих шкурок, наподобие того, каким пользовались древние вакханки на сатурналиях.

Время от времени графиня вскидывала ноги высоко кверху, при этом почти вставая на голову, потом с жутким смехом валилась на спину и яростно терлась бедрами о меховую поверхность. В ее глазах было столько страдания, что она напоминала Прометея, терзаемого сотней орлов сразу.

— Юлия! Юлия! — прохрипела Галиани, — Я… схожу с ума…

Ее камеристка, совершенно голая, вошла со связкой ремней в руках. Она достаточно быстро и ловко связала руки и ноги своей госпожи, а затем начала прыгать вокруг нее в каком-то подобии сумасшедшего танца.

— Мезор! — простонала графиня.

Юлия выбежала за дверь и тут же вернулась с огромным догом, который начал старательно вылизывать языком клитор графини, красный конец которого высовывался наружу.

Галиани издавала нечленораздельные звуки, затем я расслышал немало удивившее меня слово «молоко».

Все стало ясно, когда Юлия внесла огромный гуттаперчевый аппарат, покрытый капельками молока, которое в него, видимо, только что влили. Аппарат был довольно внушительных размеров, превышающих возможности любого жеребца-производителя. Я не представлял себе, как бы он мог войти… но. к моему удивлению, после пяти-шести настойчивых толчков Юлии он полностью скрылся между ног Галиани.

Юлия терпеливо двигала аппарат взад и вперед под хриплые стоны графини.

Внезапно Мезор, оставшийся на время не у дел, пристроился сзади к Юлии, склонившейся над госпожой, и быстро задвигал нижней частью туловища. Видимо, ощущения камеристки были столь сильны, что она на несколько мгновений замерла, прекратив свою работу над телом графини, которая осыпала ее градом проклятий.

Юлия, опомнившись, возобновила свою деятельность с удвоенной силой, и вскоре по резкому вскрику и затихающему рычанию графини можно было предположить, что приступ ее бешеной отрасти миновал…»

АЛЬФРЕД де МЮССЕ. Галиани

-------------------------------------------

Что и говорить, в подобном состоянии женщина едва ли соответствует понятию «homo sapiens»…

Мужчина, впрочем, тоже.

 

САДИСТКИ

Сексуальное удовлетворение, испытываемое при унижении партнера и причинении ему физических страданий, названное садизмом, по природе своей гораздо более присуще мужчинам чем женщинам, так как агрессия, стремление к подавлению сопротивления сексуального объекта — характерные черты именно мужского, а не женского либидо.

Тем не менее, есть достаточно примеров садистских проявлений со стороны представительниц того самого пола, который традиционно принято считать объектом сексуальной жестокости.

АРГУМЕНТЫ:
РИХАРД ФОН КРАФФТ-ЭБИНГ. Сексуальные катастрофы

«Что садизм — извращение, встречающееся у мужчин довольно часто, — встречается у женщин значительно реже, объясняется легко.

Во-первых, садизм, составным элементом которого является потребность в порабощении другого пола, уже по своей природе представляет патологическое усиление половой особенности мужчин; во-вторых, те могущественные препятствия, которые нужно преодолеть мужчинам для проявления этого чудовищного влечения, понятным образом, еще более трудно преодолимы для женщины. Но, встречаясь редко, садизм женщин все же — факт установленный и вполне удовлетворительно объясняется уже одним первым элементом садистического извращения — именно общей перевозбудимостью двигательной сферы.

Наблюдение. Женатый господин с многочисленными следами порезов на руках. Относительно их происхождения он дает следующее показание: когда он желает совершить акт совокупления со своей молодой, несколько «нервной», по его словам, женой, она заставляет его предварительно нанести себе порез на руку, и, лишь высосав кровь из раны, она приходит в сильное половое возбуждение.

Случай этот воскрешает в памяти распространенную повсеместно легенду о вампирах, возникновение которой, быть может, своим происхождением обязано именно садистическим актам.

В истории мы встречаем примеры женщин, нередко знаменитых, основные черты которых — властолюбие, сладострастие и жестокосердие — позволяют нам предположить в этих Мессалинах существование садистического извращения. К ним принадлежит сама Валерия Мессалина, Екатерина Медичи, инициаторша Варфоломеевской ночи, для которой не было лучшего наслаждения, как заставлять в своем присутствии сечь розгами своих придворных дам и т.д. …

Ужасную картину придуманного, вполне женского садизма рисует нам гениальный, но, несомненно, и сам психически ненормальный Генрих фон Кляйст в своей «Пентазилье». В 22 явлении героиня, охваченная сладострастно кровожадным бешенством, разрывает на куски преследуемого ею в любовном чаду Ахилла и натравливает на него свору собак.

«Срывая одежду с его тела, она вонзает зубы в его белую грудь, она и ее псы, Оксус и Сфинкс. Она впивается зубами в правую сторону, они — в левую; когда я явился, рот и руки ее были залиты кровью…»

И затем, когда ужасное зрелище привело Пентезилью в себя:

«— Мертвого ли я целовала? Нет, я его не целована? Разорвала его?.. Что ж, поцелуи, укусы — это весьма схоже, и кто любит искренне, легко может смешать их друг с другом…»

А вот что пишет о собственных проявлениях подобного рода Сильвия Бурдон в своем автобиографическом эссе «Любовь — это праздник»:

«На съемках я впервые встретила Яна, голландского писателя, который и до сегодняшнего дня — мой раб. Сюжет картины довольно прост: мы едем в загородный дом, где он нас ждет. Мы с подругой не чужды садомазохизма, заставляем его ползать на четвереньках, лаять, есть траву, стегаем его плеткой.

Перед началом съемок я увидела невысокого человека с ранней сединой в волосах, молча стоящего в углу. Я обратилась к нему: «Подойдите сюда», а он с готовностью ответил: «Yes, my Lady». Таким необычным было наше знакомство. Я почувствовала, что с его стороны возникло какое-то желание поклонения, и быстро подхватила и поняла правила игры.

Я была затянута в черную кожу с вырезами, где грудь, и в самом низу. Я велела ему лизать мои сапоги, что он и исполнил с наслаждением. Все члены съемочной группы смотрели на нас, как завороженные. Моя подруга хотела остановить съемку, но оператор начал снимать. Я ударила Яна, потом он меня, восклицая: «Thank you, my Lady».

Я схватила нож, начала наносить ему удары по бедрам. Появившиеся царапины потом смазали спиртом, но оператор снимал льющуюся кровь.

Подруга умоляла меня остановиться, но режиссер, видя исступление на наших лицах, велел снимать дальше. Потом эту сцену вырезали, так как сочли ее чрезмерной даже для порнографического андерграунда. Но я думала только о новом чувстве, которого я не испытывала прежде, о новых отношениях между страждущими идти до конца навстречу друг другу. И мне захотелось «идти дальше по этой новой дороге».

Ряд исследователей, анализируя причинность женского садизма, указывают на пониженную, в сравнении с мужской, болевую чувствительность женщины, что делает ее и менее сострадательной к чужой боли при известной доле истерии и по-детски капризному желанию получить свое удовольствие независимо от цены, которую должен за это удовольствие заплатить партнер.

Еще можно сказать, что и половая чувствительность этих женщин оставляет желать лучшего, если для ее возбуждения требуется такой сильный допинг.

Краффт-Эбинг, например, отмечал у женщин-садисток «анестезию по отношению к нормальным процессам половой жизни».

Зигмунд Фрейд указывал при этом на особую роль психики: «Может быть, именно в самых отвратительных перверзиях нужно признать наибольшее участие психики в превращении сексуального влечения. Здесь проделана определенная душевная работа, которой нельзя отказать в оценке в смысле идеализации влечения, несмотря на его отвратительное проявление. Всемогущество любви, быть может, нигде не проявляется так сильно, как в этих ее заблуждениях. Самое высокое и самое низкое всюду теснейшим образом связаны в сексуальности («…от неба через мир в преисподнюю»).

Ну и, наверное, небезынтересны зарисовки картин женского садизма, сделанные человеком, от чьего имени произошел этот термин…

-------------------------------------------------------

ИЛЛЮСТРАЦИИ:

«В этот момент вошли четверо вызванных мною девушек; они были обнажены сообразно желанию моей новой подруги и, должна признать, являли собой весьма возбуждающую картину. Старшей не было и восемнадцати, самой младшей — пятнадцать; у всех четверых было безупречной красоты тело и очаровательное лицо.

— Отличный товар, — одобрительно кивнула Клервиль, внимательно осмотрев каждую.

Они принесли с собой розги, и Клервиль, так же придирчиво, осмотрела инструменты экзекуции.

— Очень хорошо, начнем но возрасту. Первой будешь ты, — указала

она на самую молодую, — подойди ко мне и становись на колени. А теперь моли о пощаде и проси прошения за свое вчерашнее поведение.

— Вчерашнее поведение? Я не понимаю, мадам…

Тогда Клервиль хлестко ударила ее по щеке.

— Повторяю еще раз: вчера ты очень дурно себя вела. Проси же прощения.

— Ах да, мадам, — пробормотала девочка, падая на колени, — великодушно прошу вас простить меня.

— Но я не намерена прощать тебя, пока не накажу Поднимайся и поворачивайся ко мне задом.

Вначале Клервиль легонько, почти нежно, похлопала по прелестным ягодицам ладонью, затем ударила с такой силой, что на теле девочки отпечаталась красная пятерня. По щекам бедняжки потекли слезы. Она не ожидала такого поворота, так как прежде ничего подобного с ней не случалось. Клервиль пожирала ее глазами и с наслаждением слизывала слезы, катившиеся из детских испуганных глаз. А в глазах моей подруги загорелся похотливый огонек, дыхание ее участилось, стало хриплым, грудь высоко вздымалась, и я, кажется, слышала гулкие удары ее сердца. Она приникла губами ко рту своей жертвы, обсосана ее язык, потом, возбуждаясь все сильнее, еще раз очень сильно ударила ее по ягодицам, затем еще и еще раз.

— Ах ты, маленькая стерва, — процедила Клервиль сквозь зубы. — Я видела, чем ты вчера занималась: ласкала мужские члены, и не вздумай отпираться. Я не выношу таких мерзостей, потому что уважаю примерное поведение в людях и тем более ценю скромность в юных девушках.

— Клянусь вам, мадам…

— Не клянись, потаскуха, и довольно извиняться, — оборвала девочку Клервиль, безжалостно ущипнув ее за грудь. — Виновна ты или пет — это уже не имеет никакого значения, потому что я должна развлечься. Ничтожные создания вроде тебя годятся только для того, чтобы доставлять удовольствие таким женщинам, как я.

С этими словами Клервиль принялась щипать самые нежные и уязвимые места прелестного тела жертвы, а та испускала пронзительные вопли, которые, впрочем, тут же таяли во рту распутницы. Пыл ее возрастал с каждой секундой, она изрыгала самые грязные ругательства, которые больше напоминали спазматические приступы ярости; она повалила девочку на кушетку, жадно обследовала ее зад, широко раздвинула ягодицы и вонзила в отверстие свой язык, потом принялась кусать юное тело; несчастная корчилась, стонала и кричала все громче и вдруг испустила нечеловеческий вопль, немало позабавивший мою подругу; она расхохоталась тем грубым хохотом порочных людей, в котором больше злобы, нежели веселья.

— Ах ты, моя лесбияночка, сейчас я сдеру с тебя всю шкуру, — говорила она сквозь смех, — клянусь потрохами всевышнего, этот маленький сосуд вонючего дерьма сейчас превратится в кровавое месиво.

Она взяла связку розог, левой рукой обхватила девочку за грудь и положила ее животом на свое колено так, чтобы маленький и трогательный в своей беззащитности зад оказался в самом удобном положении; какую- то секунду Клервиль сосредоточенно молчала, точно размышляя о чем-то или собираясь с мыслями, потом, не сказав ни слова, принялась за дело и нанесла около тридцати сильных, с оттягом, ударов, распределенных с таким искусством, что скоро каждая пядь свежей трепетно-розовой девичьей плоти покрылась взбухающими на глазах красными полосками. Вслед за тем подозвала к себе, одну за другой, остальных девушек, и каждая, повинуясь се приказу, поцеловала ее сначала в губы, облизала ей ягодицы, вставила язык в ее задний проход, где несколько раз повращала им, а в довершение всего каждая смирительно поблагодарила злодейку за справедливость и сообщила дополнительные сведения о дурном поведении жертвы. Когда подошла моя очередь, я расцеловала ее таким же образом, так же, языком, совершила с ней содомию, попросила наказать девочку по заслугам и разожгла в ней настоящую ярость. Когда я целовала ее в губы, она велела наполнить ее рот слюной и мигом проглотила ее, затем вернулась к прерванному занятию, осыпав девочку градом новых жестоких ударов, которых я всего насчитала сто пятьдесят. Клервиль приказала всем остальным служанкам облизать зад девочки, превратившийся в сплошную кровавую рану, и вливать кровь себе в рот, а потом долго целовала меня в губы своими окровавленными губами. Наконец, она остановилась и обратилась ко мне:

— Я изнемогаю, Жюльетта. и должна предупредить тебя, что пощады этим тварям не будет.

После таких слов она оставила свою жертву в покое и в знак благодарности заставила ее облизать свой анус и свою вагину.

— Очень хорошо, — сказала она, указывая на вторую, — Кажется, сейчас твоя очередь. Иди же сюда, сука.

Девушка, еще не пришедшая в себя после всего увиденного ужаса, вместо того, чтобы повиноваться, отпрянула назад. Однако Клервиль, ничуть не расположенная к великодушию, схватила строптивую за волосы и несколькими сильными пощечинами призвала ее к порядку.

— Ого, — усмехнулась она, когда вторая жертва разрыдалась, — это мне нравится больше.

Поскольку вторая девушка — прелестное шестнадцатилетнее создание — уже имела вполне сформировавшиеся формы, Клервиль стиснула ее груди обеими руками и держала до тех пор, пока бедняжка не закричала от боли; затем несколько мгновений страстно кусала их.

— А теперь, — проговорила она, задыхаясь от вожделения, — поглядим на твою задницу. — Эта часть тела привела ее в полнейший восторг, и прежде чем обрушить на нее свою ярость, она воскликнула: — Что за чудо, эти щечки!

Покачав от восхищения головой, Клервиль прильнула к ягодицам, уткнулась в это чудо Природы и целую минуту сосала отверстие; вслед за тем перевернула девочку на спину, облобызала ей клитор, потом быстро снова перевернула на живот. На этот раз она стала бить не ладонью — сжатым кулаком обрабатывала она хрупкое тело до тех пор, пока оно не стало черно-синим от бедер до плеч.

— Разрази гром мои потроха! — кричала она, — Я схожу с ума! У этой стервы самая прекрасная жопка, какую я только видела.

Она взяла розги и с остервенением набросилась на жертву, но после нескольких первых ударов изменила тактику: теперь левой рукой оттягивала в сторону одну из маленьких округлых ягодиц, а правой наносила удары, которые приходились точно по обнажившемуся заднему проходу и по чувствительной перемычке, разделяющей оба отверстия, так что скоро из промежности девочки обильно полилась кровь. При этом Клервиль заставила целовать себя в губы и ласкать анус, этим занялись все четверо; трое служанок и я, однако только мне она дозволила проглотить свою слюну. Третья жертва испытала все то же самое, что первая, а четвертая — то же, что вторая, и в конце концов все четверо были выпороты самым нещадным образом. Когда вся эта сложная церемония закончилась, Клервиль, прекрасная как Венера в своем экстазе, выстроила девушек в ряд, пожелав убедиться, что их изящные зады истерзаны в достаточной мере, и, заметив, что одной досталось меньше остальных, добавила еще пятьдесят ударов, осмотрела их еще раз и осталась довольна».

***

«Шарлотта была красавицей; у нее была необыкновенно белая кожа, высокие и твердые груди, упругие и атласные ягодицы, а бедра отличались изысканными пропорциями, было очевидно, что она многоопытна в самых разных плотских утехах, но ее тело оставалось по-девичьи свежим, и оба отверстия были по-девичьи узкими и трепетными.

— Ах, любовь моя, — заговорила я, очарованная ее прелестями, — не желаете ли обменяться ласками?

— Тогда вам понадобится вот это, — И Фердинанд протянул нам пару искусственных фаллосов. Вооружившись этими орудиями, мы принялись энергично массировать друг друга. В какой-то момент мой зад оказался прямо перед лицом короля, который вначале гладил его нежно и благоговейно, затем осыпал жаркими поцелуями.

— Прошу вас оставаться в таком положении, — сказан он мне несколько минут спустя, — я намерен совершить с вами содомию, пока вы сношаете мою жену. Эй, Зерби, помоги мне!

Эта сцена продолжалась еще несколько минут, после чего король поменял нас местами и овладел своей женой, которая в это время продолжала скоблить мое влагалище. Потом он заставил юношу содомировать ее, а я облизывала ей вагину, и в конце концов он сбросил семя в задний проход своего пажа, который как раз наставлял ему рога.

После непродолжительного отдыха, посвященного взаимным нежным поцелуям и ласкам, мы возобновили свои занятия. Фердинанд вторгся в мой зад, прильнув губами к заднему проходу Зерби, заставил мальчика испражняться себе в рот, а жену попросил пороть себя; минуту спустя он оставил меня, взял розги и довольно ощутимо выпорол нас всех троих; вслед за тем сама королева обрабатывала розгами мои ягодицы и бедра, и я поняла, что флагелляция была в числе ее излюбленных страстей — она не успокоилась, пока не увидела кровь; потом она сосала член пажа и яростно тискала мои ягодицы, пока супруг сношал ее в зад. Еще через некоторое время мы окружили Фердинанда: я взяла в рот его член, жена сократировала его и щекотала ему яички, паж, оседлав его грудь, прижимался анусом к губам его величества, который завершил эту процедуру в невероятном возбуждении.

— Не понимаю, почему мы медлим и не свернем шею этому юному нахалу, — вдруг сказал он, хватая за горло пажа, который жалобно заскулил и завращал глазами.

— Вздерните его, — подала голос королева.

— Радость моя, — воскликнула я, целуя очаровательную Шарлотту, — так вы тоже любите жестокие забавы? Если это так. я вас обожаю еще больше. Вы, конечно, слышали о милой шутке китайского императора, когда он кормил своих золотых рыбок гениталиями детей своих рабов?

— Разумеется. И я с удовольствием сделала бы то же самое. Давайте, Фердинанд, покажем, на что мы способны. Эта женщина восхитительна, в ней есть ум, характер и воображение; я уверена, что она разделяет наши вкусы. Вы, друг мой, будете палачом Зерби, а мы вспомним, что истребление живого существа — самый сильный возбудитель для плотских услад. Повесьте Зерби, дорогой супруг, повесьте немедленно! Жюльетта будет ласкать меня, пока я наслаждаюсь этим зрелищем.

Все произошло очень быстро: Фердинанд повесил пажа с таким искусством и с такой ловкостью, что мальчик испустил дух еще до того, как мы приступили к мастурбации.

— Увы, — вздохнула Шарлотта, — мне никогда не везет: он умер, а я не успела приготовиться. Ну да ладно, спустите его на пол, Фердинанд, и подержите его руку — я хочу, чтобы она приласкала мне вагину.

— Нет, — возразил король, — этим займется Жюльетта, а я буду содомировать труп; говорят, это ни с чем не сравнимое ощущение, и я хочу испытать его. О, какое блаженство! — завопил он, вломившись в еще теплую задницу, — Не зря утверждают, что слаще этого нет ничего на свете. Какая хватка у мертвого ануса!

Между тем жуткая сцена продолжалась; Зерби, конечно, не вернулся к жизни, но его палачи едва не скончались от удовольствия. Последнее извержение Шарлотты произошло таким образом: она распласталась на холодевшем теле пажа, супруг целовал ей клитор, а меня она заставила облегчиться себе в рот. В виде вознаграждения за услуги я получила четыре тысячи унций, и мы расстались, пообещав друг другу в скором времени встретиться в более многочисленной компании.

Вернувшись домой, я рассказала сестрам о странных вкусах его величества короля Сицилии».

***

«Мы путешествовали со своим поваром, поэтому нам в любое время был гарантирован вкусный обед. После обильной трапезы, за которой прислуживали дочери хозяйки, нам указали дорогу к храмам. Эти три великолепных сооружения настолько хорошо сохранились, что им ни за что не дашь три или четыре сотни лет. Мы их внимательно осмотрели и, пожалев о том, что по всему миру тратятся огромные средства и усилия на божеств, существующих лишь в воображений глупцов, возвратились в поместье, где нас ждали дела не менее интересные.

Клервиль объяснила хозяйке, что мы боимся спать одни в таком уединенном месте, и попросила позволения разделить ложе с ее дочерьми.

— Ну, конечно, сударыня, — засуетилась добрая женщина, — мои девочки будут только польщены такой честью.

Каждая из нас выбрала себе наперсницу по вкусу, и мы разошлись по своим комнатам.

Мне досталась пятнадцатилетняя, самая младшая — очаровательное и грациознейшее создание. Едва мы накрылись одной простыней, я начала нежно ласкать ее, бедняжка ответила мне нежностью, и ее безыскусность и наивность обезоружили бы кого угодно, только не меня. Я подступила к ней с расспросами, но, увы, невинная девочка не поняла ни слова: несмотря на жаркий климат, Природа еще не вразумила ее, и бесхитростные ответы этого ангела диктовались только самой потрясающей простотой. Когда же мои шаловливые пальчики коснулись лепестков розы, она вздрогнула всем телом; я поцеловала ее, она вернула мне поцелуй, но такой простодушный, какой можно встретить лишь в обители скромности и целомудрия.

Когда утром мои спутницы пришли ко мне узнать, как я провела ночь, уже не оставалось сладострастных утех, которые я не испробовала бы в объятиях этого прелестного существа.

— Ну что я могу вам сказать? Наверное, мои удовольствия ничем не отличались от ваших, — улыбнулась я подругам.

— Клянусь своим влагалищем, — проговорила Клервиль, — по-моему, никогда я так много не кончала. А теперь, Жюльетта, прошу тебя отослать этого ребенка — нам надо кое-что обсудить.

— Ах, стерва, — не удержалась я, заметив металлический блеск в ее глазах, — вот теперь я вижу всю твою душу, в которой кипит злодейство.

— Действительно, я намерена совершить одно из самых ужасных, самых чудовищных… Ты знаешь, после такого сердечного приема, после такого удовольствия, которое доставили нам эти девочки…

— Ну и что дальше? Продолжай.

— В общем, я хочу изрубить их всех на куски, ограбить, сжечь дотла их дом и мастурбировать на пепелище, под которым мы закопаем их трупы.

— Идея мне очень нравится, но прежде давайте проведем приятный вечер со всем семейством. Они живут совершенно одни, на помощь из Неаполя рассчитывать им не приходится. Поэтому предлагаю вначале насладиться, а потом займемся убийствами.

— Выходит, тебе надоела твоя девочка? — спросила меня Клервиль.

— Смертельно.

— Что до меня, моя мне осточертела, — добавила Боргезе.

— Никогда не следует слишком долго тешиться с одним предметом, как бы хорош он ни был, — заявила Клервиль, — если только в кармане у вас нет смертоносного порошка.

— Вот злодейка! Но давайте сначала спокойно позавтракаем.

Нас сопровождал эскорт из четырех рослых лакеев с членами не меньше, чем у мула, которые сношали нас, когда у нас возникала потребность сношаться, и которые, получая очень большие деньги, никогда не подвергали сомнению наши распоряжения; поэтому, как только наступил вечер, все поместье было захвачено нами.

Но прежде я нарисую вам портреты действующих лиц. Вы уже знакомы с матерью, которая, несмотря на возраст, отличалась удивительной свежестью и красотой; остается сказать несколько слов о ее детях.

Самой младшей была Изабелла, с ней я провела предыдущую ночь; вторую, шестнадцатилетнюю, звали Матильда — с приятными чертами лица, с томностью во взоре она напоминала мадонну Рафаэля; имя старшей было Эрнезилла: и осанкой, и лицом, и телом она не уступала Венере, словом, она была самой красивой в семье, и с ней предавалась непристойным утехам наша Клервиль.

Лакеев наших звали Роже, Виктор, Агостино и Ванини. Первый принадлежал мне лично, он был парижанин, двадцати двух лет, оснащенный великолепным органом; Виктор, тоже француз, восемнадцати лет, принадлежал Клервиль, и его оккультные качества были ничуть не хуже, чем у Роже. Агостино и Ванини, оба из Флоренции, были камердинерами Боргезе — оба молодые, красивые и прекрасно оснащенные.

Нежная мать трех Граций, несколько удивленная нашими приготовлениями и хлопотами, спросила, что они означают.

— Скоро сама увидишь, стерва, — сказал Агостино.

Направив ей в грудь дуло пистолета, он приказал раздеться.

Тем временем остальные лакеи обратились с такими же предложениями к трем дочерям. Через несколько минут и мать, и дочери, обнаженные, с завязанными за спиной руками, предстали перед нами в виде беспомощных жертв.

Клервиль шагнула к Розальбе, хозяйке поместья.

— У меня текут слюнки, когда я смотрю на эту сучку, — заявила она, ощупывая ее ягодицы и груди, — А таких ангелочков, — повернулась она к девочкам, — я не видела за всю свою жизнь. Вот стерва! — взглянула она на меня, поглаживая Изабеллу — Ты выбрала самую лучшую; представляю, как ты насладилась ночью! Ну что, милые подруги, вы доверяете мне руководить церемонией?

— Конечно, разве можно поручить это ответственное дело кому-нибудь другому?

— Тогда я предлагаю следующее: одна за другой мы будем удаляться со всем этим семейством и готовить материал для предстоящих утех.

— Может быть, возьмем с собой кого-нибудь из мужчин? — спросила Боргезе.

— Для начала не надо никаких мужчин, мы привлечем их на следующем этапе.

Я не знаю, что творили мои подруги, и расскажу только о своих развлечениях с четверкой несчастных. Я выпорола мать, которую держали дочери, потом то же самое проделала с одной из девочек, заставив других лобзать свою родительницу; я исколола иглами все груди, покусана всем клиторы, пощекотала их язычком и в довершение сломала мизинец на правой руке у каждой. Когда же они вернулись после бесед с моими подругами, я их не узнала: они были все в крови.

Предварительные упражнения закончились, и мы поставили перед собой своих рыдающих жертв.

— Вот как вы апатите за нашу доброту, — всхлипывали они, — за все, что мы дня вас сделали.

Безутешная мать прижата к себе дочерей; они прильнули к ней, орошая слезами ее грудь; и все четверо составляли трогательную, хватающую за сердце картину безмерной печали. Но, как вам известно, невозможно растопить мое сердце, равно как и сердца моих подруг; чужое горе еще сильнее разжигает мою ярость, и по нашим бедрам поползли ручейки липкого нектара.

— Пора переходить к совокуплению, — скомандовала Клервиль, — поэтому развяжите им руки.

С этими словами она швырнула Розальбу на кровать и приказала младшей дочери готовить лакейские члены. Побуждаемая розгами, бедняжка начала массировать, целовать, сосать органы наших помощников и скоро привела их в прекрасное состояние. После матери все четверо совокупились с дочерьми, и, несмотря на строгий запрет, Агостино пролил свое семя во влагалище Изабеллы.

— Не огорчайся, мальчик, — сказала Клервиль, завладев поникшим членом, — через три минуты ты будешь бодренький, как и прежде.

Вслед за тем пришел черед задниц; содомия началась с матери, а дочери один за другим вводили фаллосы в ее анус; потом ту же услугу она оказывала своим девочкам. Роже, как обладателю самого внушительного атрибута из четверых, доверили лишить невинности юную Изабеллу, и он едва не разорвал ее пополам; тем временем мы извергались все трое, предоставив вагины для поцелуев девочек, а задницы — для мужских органов. Следующим потерял над собой контроль Ванини, покоренный восхитительным задом Эрнезиллы, и при помощи Клервиль, непревзойденной в искусстве поднимать опавшие члены, юноша быстро обрел такую твердость, словно постился не менее шести недель.

Наконец начались настоящие развлечения. Клервиль пришла в голову идея привязать девочек к нашим телам и заставить несчастную мать пытать их. Я потребовала себе Эрнезиллу. Матильду соединили с Клервиль, Изабеллу — Боргезе. Однако лакеям пришлось довольно долго повозиться. чтобы добиться повиновения Розальбы. Попробуйте сами изнасиловать Природу и вынудить мать бить, терзать, рвать на куски тело, жечь, кусать собственных детей. Как бы то ни было, в конечном счете мы насладились жестоким удовольствием, лаская и целуя злосчастных девочек, привязанных к нам, которых истязала их мать.

Затем мы перешли к более серьезным играм: привязав синьору Розальбу к столбу, мы под дулом пистолета заставили каждую дочь колоть иглой материнскую грудь, и, представьте, они кололи — отчаянно и исступленно. Когда они утомились, настал черед матери — ей предстояло втыкать кинжал а раскрытые вагины дочерей, для чего пришлось пощекотать ей ягодицы острыми стилетами. Все четверо приближались к тому состоянию, когда из каждой поры сочится сладостный, захватывающий дух ужаса, который порождается преступлениями похоти и который могут оценить только богатые натуры. И мы, изнемогая от усталости и от наслаждения, неистово совокуплялись и любовались жутким состоянием наших жертв, а Роже, которому не досталось женщины, чтобы насадить ее на вертел, яростно отхаживал несчастных, сплетенных в один клубок страданий и боли, плетью с тяжелыми железными наконечниками.

— Вот так, вот так, черт меня побери, разрази гром мои потроха! — приговаривала Клервиль, и глаза ее источали безумие, вожделение и страсть к убийству, — Давайте убивать, истреблять, давайте допьяна напьемся их слезами! Как долго я ждала этой минуты, как хочу я услышать их предсмертные крики, хочу пить и пить их проклятую кровь. Я хочу сожрать их плоть, наполнить свои потроха их паршивой плотью…

Так ликовала блудница, одной рукой вонзая кинжал в тела жертв, другой массируя себе клитор. Мы последовали ее примеру, и жуткие пронзительные стоны гимном вознеслись в небо.

— Ах, Жюльетта, — простонала Клервиль, без сил повиснув на мне, — ах, радость моя, как сладостно злодейство, как потрясает оно чувствительные души!

И протяжный вой Боргезе, которая начала извергаться как Мессалина, ускорил нашу эякуляцию и оргазм наших лакеев.

Когда буря утихла, мы стали проверять результаты своих преступлений, но, увы, эти твари уже испустили дух, и жестокая смерть украла у нас удовольствие продолжить пытки. Не удовлетворившись бойней, мы не остывшими от крови руками ограбили дом, потом спалили его. Бывают в жизни моменты, когда нет никакой возможности утолить страсть к злодеяниям, когда самые чудовищные, самые мерзкие поступки только подливают масла в огонь».

МАРКИЗ ДЕ САД. Жюльетта

-------------------------------------------------------

Корни женского садизма нужно искать либо в нимфомании, порожденной сексуальными излишествами, либо, наоборот, в недоразвитой чувственности, стимулирующей себя подобным допингом, но в любом случае он основывается на мятеже ведомого против ведущего, который либо не смог установить истинный порядок вещей, либо не востребовал его.

И есть еще одна причина, в принципе побочная, но разве не знаем мы великое множество случаев, когда побочные причины вдруг становятся главными? — способная пролить свет на спрятанные под землей переплетения корней проблемы. Эту причину сформулировал Ницше в одном из своих афоризмов: «Сами женщины, позади своего личного тщеславия, носят в себе безличное презрение — к «женщине».

Это презрение к женскому началу, к женскому естеству и в себе, и в других можно было наблюдать в ярчайших вспышках женского садизма во времена французских и российских революций, когда женщины-активистки, щеголяющие в мужском (чаще всего — военном) платье проявляли какую-то нечеловеческую, фантастическую жестокость, прежде всего свидетельствующую о нарушениях их половой функции.

Таких женщин описывал и Чарлз Диккенс в своей «Повести о двух городах», посвященной французской революции, и Федор Гладков, и Алексей Толстой, и Александр Солженицын — с разных, подчас диаметрально противоположных позиций, но в их образах «революционных» женщин неизменно прочитывалась сексуальная извращенность в той или иной форме. А чего стоит женщина из свиты преддомкома Швондера в «Собачьем сердце» Булгакова!

И вообще давно уже подмечено безусловными авторитетами человеческого интеллекта, что если женщина стремится в чисто мужские сферы деятельности — в революцию, в войну, в науку или политику — с «женщиной» внутри ее не все в порядке…

Здесь же, пожалуй, нужно искать еще один исток женского садизма — некрофилию.

Это стремление к смерти, к разрушению, которое Фрейд определил термином «Танатос», в женском варианте имеет свои характерные особенности.

У мужчин некрофилия — как половое извращение — выражается в совершении сексуального акта с мертвым женским телом, что в очень редких случаях наблюдается у женщин в отношении покойников-мужчин (хотя бы ввиду физиологических особенностей). У женщин же некрофилия носит скорее характер психологической установки, стремления, которое зачастую реализуется в актах садизма. Этим женская некрофилия больше напоминает манию разрушения как такового и от этого становится еще более опасным извращением.

АРГУМЕНТЫ:
ЭРИХ ФРОММ. О любви к жизни

«И в конечном счете можно утверждать: кто в своей собственной жизни не имеет радости, тот хочет за это отомстить и предпочитает выступить разрушителем жизни вообще, чем почувствовать, что он не в состоянии наполнить ее каким-либо смыслом. И хотя с психологической точки зрения он — жив, но душа его мертва. И здесь берет начато активная жажда разрушения и готовность такого человека лучше уничтожить всех (и себя в том числе), нежели признать, что он не использовал данную ему от рождения возможность прожить настоящую жизнь. Это ведь очень горькое чувство, и нетрудно предположить и доказать, что желание разрушать становится почти неизбежной реакцией на это эмоциональное состояние…

…Я боюсь, что этот рост некрофилии как явления обусловлен перепроизводством механизмов всякого рода. Мы бежим от жизни. Это очень трудно объяснить кратко, почему в кибернетическом обществе механическое вытесняет живое , а вещи заменяют людей…

Что такое бытие? Сейчас меня интересует не философский аспект этой категории, а скорее аспект эмоциональный (тот, что связан с переживаниями). Приведу простой пример. Женщина, приходящая к психоаналитику, обычно начинает так: «Доктор, у меня «есть» (я имею) одна проблема. Правда, я «имею» счастливую семью: я имею мужа, двоих детей — и все же у меня много трудностей». Все ее фразы построены грамматически с ориентацией на «иметь». Весь мир кажется ей объектом обладания. Я точно знаю по опыту изучения языков (и в английском и в немецком — одинаково), что в прежние времена в аналогичных ситуациях люди говорили: я чувствую себя несчастным, я ощущаю удовлетворение, озабоченность, я люблю мужа, или я не люблю его, или я сомневаюсь в своих чувствах. В этом случае человек говорил не о том, что он владеет какими-то предметами, а о том, что он есть, что он чувствует, о том, что пробуждает его активность. А сегодня люди все чаще выражают свое бытие через имена существительные, которые объединяются затем с глаголом «иметь»: я имею все, но сам я при этом есть ничто».

А стремление к обладанию и подчинению себе объекта этого обладания и есть один из основных истоков садизма.

Недостаток половой женской функции, в свою очередь, лишает женщину естественного смысла ее бытия и этим порождает некрофильскую ненависть ко всему живому и нормальному. Так, женщина, которой Природа не дала возможности испытывать оргазм, всех нормальных женщин называет не иначе как «шлюхами», а тут случись какая-нибудь революция — и вот: кожанка, маузер, шашка — во влагалище холеной красавицы-помещицы («нае…ась свое, тварь!»), прицельная стрельба по гениталиям военнопленных и прочие «художества» всех обиженных Природой…

Все-таки лучше УМЕТЬ, чем ИМЕТЬ.

 

МАЗОХИСТКИ

По определению Фрейда, мазохизм включает в себя «все пассивные установки к сексуальной жизни и к сексуальному объекту, крайним выражением которых является неразрывность удовлетворения с испытанием физической и душевной боли со стороны сексуального объекта».

Мазохизм одновременно и противоположен садизму, и находится в неразрывной связи с ним, являясь как бы его продолжением.

АРГУМЕНТЫ:
РИХАРД фон КРАФФТ-ЭБИНГ. Сексуальные катастрофы

«…Желание испытать со стороны партнера возможно сильнейшее воздействие поведет в случаях патологического усиления любовного пыла к влечению к ударам и т. п., так как ведь боль представляет собой всегда готовое к услугам средство интенсивного физического воздействия… при мазохизме развивается экстаз, в котором нарастающий прилив единого ощущения жадно поглощает всякое исходящее от любимого лица воздействие, вызывая этим чувство сладострастия.

Но как ни многочисленны примеры подобного мужского порабощения, всякий сколько-нибудь беспристрастный наблюдатель жизни должен признать, что они и по численности, и по значению остаются далеко позади женского рабства. Да это и легко объяснимо.

Для мужчины любовь есть почти всегда только эпизод; наряду с ней, у него еще имеются многие важные интересы; напротив, для женщины любовь составляет главное содержание жизни, до рождения ребенка — почти всегда стоит на первом, после рождения — часто еще на первом и всегда уже, во всяком случае, на следующем за ним месте. Но есть еще несравненно более верное обстоятельство, а именно: мужчина, обуреваемый половым влечением, гасит его легко в женских объятиях, для которых у него представляется бесчисленное множество случаев; женщина же высших классов, если ей вообще удалось получить мужа, прикована к нему одному, и даже в низших слоях общества полиандрия встречает все еще значительные преграды.

Потому-то для женщины муж или мужчина, которого она имеет, олицетворяет целый пол , и, соответственно этому, значение его для нее возрастает до громадной степени. К тому же нужно еще считаться с одним условием: нормальные отношения, созданные между мужчиной и женщиной законами и обычаями, далеки от того, чтобы быть равноправными, и уже сами по себе содержат достаточно преобладающей зависимости женщины. Тем глубже, до степени рабства, они подавляются уступками, которые делает женщина избраннику своего сердца, желая сохранить его любовь, которую почти ничто не в состоянии ей заменить, и тем выше поднимаются притязания тех мужчин, которые приняли твердое решение утилизировать выгоды своего положения и сделать профессию из использования безграничной женской готовности к жертвам.

Сюда принадлежат охотники за приданым, которые заставляют громадными суммами оплачивать разрушение легко создаваемых девичьих иллюзий; систематически действующие донжуаны и соблазнители женщин, спекулирующие на шантаже — чтобы жертвы откупались от них деньгами; сыны Марса с шитыми золотом мундирами и артисты с львиной гривой, умеющие быстро добиться от неопытных девушек возгласа: «Тебя или смерть!» — и этим путем уплатить свои долги и обеспечить спокойную жизнь; сюда же мы причислим и знаменитого пожарного, любовь которого кухарка должна уравновешивать своей любовью, произведениями своей кухни и спиртными напитками, и подмастерья, женящегося на своей хозяйке и пропивающего ее сбережения, и альфонса, кулаками заставляющего проститутку, с которой он живет, выходить ежедневно на промысел и зарабатывать для него определенную сумму денег.

Это только немногие из бесчисленных форм рабства, под которое женщина так легко подпадает благодаря сильно развитой в ней потребности любви и трудностям ее положения.

Совершенно особо складываются эти обстоятельства при мазохизме, который, безусловно, представляет собой явление патологическое, извращенное. Здесь мотивом для действий и перенесения унижений порабощенной стороной является раздражение, которое оказывает на него тирания как таковая.

Эти действия, в которых выражается мазохизм, являются для подчиненной стороны не средством к цели, как при простом подчинении, а самой конечной целью.

Из всего сказанного можно вывести то заключение, что мазохизм,

в сущности, рудиментарная форма извращенного полового чувства, частная форма эффеминации, захватившая только вторичные особенности полового характера.

Это предположение находит подтверждение в том, что гетеросексуальные мазохисты сами отмечают женственность своей натуры, да и в действительности наблюдение подтверждает наличие у них женственных черт характера.

Точно так же, и при мазохизме женщин наблюдается подобная же наклонность к извращению полового чувства».

Так что есть все основания считать мазохизм естественным проявлением женской натуры, в отличие от садизма.

Женщины, в большинстве своем, испытывают склонность, если не потребность, подчиняться силе и находить наслаждение в этом подчинении, которое, с другой стороны, является своеобразным гарантом стабильности их бытия и защищенности от тревог внешнего мира.

В крайних же формах мазохизм является тяжким психопатологическим извращением.

Всякое явление имеет свои меры и стадии, которые и определяют степени его анормальности.

ФАКТЫ:

* (Из письма в газету «ДВОЕ* № 11’97)

«…после долгих раздумий все-таки решила написать письмо в газету. Я не знаю, что мне делать: радоваться или огорчаться? Проблема моя в том, что я мазохистка. Это обо мне поет «Агата Кристи»: «Бей меня! Бей! Если хочешь любви!» Мечты о порке переполняли меня с самого раннего детства. Вид ремня, розог, плети… всегда сильно возбуждает. Я пыталась отвлечься, выбросить этот «бред» из головы, но попытка не увенчалась успехом. «Это» — все равно сильнее, и бесполезно с ним бороться. Результатом моих «грез» их продолжением и «утешением» в некотором смысле оказываются мои сны. Там у меня есть Господин, Хозяин, Повелитель, есть унижение, боль и слезы и огромное, как Вселенная, счастье, которое вырывается изнутри с криками и плачем, с мольбою о пощаде!..

Если бы ты знал, как я люблю тебя! У тебя голубые или серые глаза, русые или светлые волосы, красивые губы. Высокий, стройный. Ты строгий и властный, но добрый, у тебя крепкая сила воли. Ты совсем не употребляешь спиртного, ведешь здоровый образ жизни, любишь хорошую музыку, материально обеспечен…»

* (Из книги Г. Малахова «Проблемы женщин, секреты мужчин») «Я мазохистка, секу и порю себя с десяти лет. Все теории, связывающие мазохизм с наказаниями в детстве, считаю вздором. Мои родители, интеллигенты, пальцем меня не трогали, а вот тянет читать про порки и другие телесные наказания.

Я несколько раз секла себя розгами и могу сказать, что 30 розог и даже 90, которые давали крепостным девкам, — сущая ерунда. На попе, если прутья вымочены и без сучков, не остается даже следов надолго. К тому же почему-то для наказания используют самые ломкие березовые прутья, тогда как лучше брать рябиновые. Когда я выпорола себя розгами, то ощутила только, что попа стала горячей, а боль прошла через полчаса. Плеть или вожжи — это другое дело.

Я до сих пор не замужем, о чем страдаю мало. Миловидная блондинка, и в меня влюбляются какие-то недоделанные мальчики из моей среды. Я не могу им рассказать, как сладостно вести беседы об искусстве и театре, ощущая под юбкой настеганную ремнем голую попу. Как я мечтаю стоять на коленях перед мужем с зажатой головой, целовать его сапоги, когда он будет пороть меня плеткой».

* (Из газет)

* «Жду своего Господина, сурового, но справедливого. Понимание и беспрекословное подчинение гарантирую. 22/165/67».

* «Симпатичная «ученица» хочет познакомиться со строгим и в меру жестоким Хозяином…»

* «Привлекательная девушка охотно познакомится со своим непреклонным Властелином…»

* «Мне 22 года, стройная брюнетка, покорная Раба…»

* «Две юные «ученицы», обожающие порку за свои маленькие шалости, ждут встречи с Учителем…»

* «Стройная, привлекательная блондинка, 32/165, замужем, ищет Господина для нечастых, но впечатляющих встреч…»

* «Покорная брюнетка 26/168, не замужем, ждет своего Хозяина и Повелителя для встреч на ее территории».

* «24/172, умеренно полная, жду встречи с моим Божеством».

* «Имею внешность Ким Бессинджер, при этом скромна, послушна и безответна. Жду своего Властелина».

* «Непокорная дрянная девчонка жаждет первоклассной порки…»

КСТАТИ:

«Я и сама испытываю на себе эту процедуру. Это одно из самых сладких удовольствий, какие я знаю, ничто так сильно не возбуждает все мое естество. Сегодня никто не сомневается в том, что пассивная флагелляция доставляет острые наслаждения, это — несравненное средство, которое дает новые силы телу, изнуренному распутством».

МАРКИЗ де САД. Жюльетта

Когда-то, еще в пятом веке до нашей эры, знаменитый философ Демокрит сказал: «Удовольствие и страдание служат критериями решений относительно того, к чему следует стремиться и чего избегать».

Мазохизм лишний раз подчеркивает относительность общепринятых истин, а женский мазохизм — тем более…

 

АНИМАЛИСТКИ

Это извращение известно под названием скотоложства или зоофилии, что означает «любовь к животным». Известно оно с древнейших времен, и если бы не его благополучное существование и развитие в последующие эпохи, можно было бы говорить о нем как о странной забаве, характерной лишь для наших диких предков, однако эта забава не так уж экзотична и в наши дни, а повышенный спрос на анимал-порно (видеофильмы, в сюжет которых входят эпизоды скотоложства) заставляет говорить о некоем знамении, присущем нашему времени в не меньшей степени, чем библейскому.

ФАКТЫ:

(Из книги Г. МАЛАХОВА «Проблемы женщин, секреты мужчин»)

* «Когда мне было 15 лет, я стала спать с мужиками. Имела их много, но это меня не удовлетворяло. Потом подруга посоветовала заиметь собаку. Купила собаку, и теперь это для меня райское наслаждение. Иногда бываю с мужиками в постели, но собаку в то время закрываю в ванной, так как она ревнует».

* «Хорошо помню, как нашла в чулане резиновый пенис. Хорошенько спрятала его и играла им по вечерам в постели. Член был очень большой, но вскоре научилась полностью вставлять его в письку. Однажды, когда он был глубоко во мне, в комнату вошла собака, вскочила в постель и быстро вылизала меня язычком. Это оказалось для меня совершенно новым, пронизывающим меня ощущением. И после этого случая каждый раз, когда оставалась одна, позволяла Барсику лизать мне дырочку — это происходило и в гараже, и в подвале, и в лесу.

Вскоре убедилась, что пес любит обнимать передними лапами мою ногу и двигать в это время задом. Однажды перевернула его на спину и долго играла с членом. Потом разделась, села Барсику на живот и ввела ствол в письку…

Однажды отправилась с ним в лес. Нашла укромное местечко. Я никогда не носила трусиков и была только в одном платье, которое сняла и, стоя враскорячку, позволила Барсику вылизать мне пещерку.

Когда пес начал двигать задом, встала на четвереньки, разрешив ему себя трахнуть. Пес сообразил, чего я хочу от него, и взобрался на меня. Я держала одной рукой его член, а другой открыла половые губы и направила туда кончик ствола, который вскоре заполнил всю мою письку, и начался настоящий трах. Хорошо, что никто не слышал, что говорила в этот момент Барсику. Просила, чтобы двигался быстрее, быстрее и быстрее. Кричала от наслаждения. Наконец, кобель кончил, а когда начат от меня отдаляться, даже, как мне показалось, застонал.

Моя писька пылала, а его член был опавший, но все равно очень длинный, с ярко-красной головкой. Я легла навзничь и дала пещерке остыть, поскольку она по-настоящему болела. Пес вылизал мою дырочку и выпил вытекающие оттуда соки.

С тех пор часто трахалась с Барсиком, а потом нашла вместо него другого кобеля».

Сношение с собаками всегда считалось традиционным для женщин, страдающих зоофилией. Как писал д-р Краффт-Эбинг в конце прошлого века, «у женщин сношения с животными ограничиваются собаками». И тут же добавлял: «Рельефный случай, рисующий падение нравственности в больших городах: одна женщина в Париже за деньги демонстрировала перед развращенными субъектами сношение с бульдогом!»

А вот сцена из парижской жизни наших дней…

-------------------------------------------------------

ИЛЛЮСТРАЦИЯ:

«Я попросила Жерара найти мне походящее животное, и он организовал мини-бал по случаю моего дебюта. Мне не хотелось начинать ни с лошади, ни даже с пони, кроме сложностей, связанных со средствами подъема, я хотела оставить для себя возможность постепенного совершенствования в карьере анималистки. И я представила, что славные скандинавские крестьяне могли бы создать свою Кама-cyтpy для получения высшего удовольствия со своими быками, коровами, свиньями, и одно это заронило во мне приятные размышления.

Собаку везли из Шартра. Мое нетерпение нарастало. Наконец звонок. Они прибыли. Хозяин рассыпался в извинениях за опоздание. Жерар открыл дверь спальни — и огромный ньюфаундленд бросился ко мне. Он весил по меньшей мере восемьдесят килограммов, у него была длинная шерсть, морда охотника и плутовские глаза. Рассматривая его, я начала испытывать симпатию к этому необычному любовнику. Он ловко и быстро обнюхал меня между ног — чувствовалось, что у него уже была подобная практика. Гости осторожно открыли дверь в мою комнату. Все застыли в полной тишине.

Я призывно стала на колени и начала ласкать его мужественный отросток, прикоснулась к нему языком, осторожно взяла в рот. Дрожа от возбуждения, он устремился ко мне, я помогла ему, и он яростно задвигался во мне. Все смотрели на нас, впервые наблюдая новое фантастическое действие.

Меня охватил необычный, не испытанный мной никогда прежде оргазм. Я наслаждалась и сексуально, и разумом, радуясь удачно реализованной идее, а он, распростершись на мне, урчал, заливая меня слюной. Ему недоставало только слов. Наконец он сполз с меня, но почти тотчас же бросился второй раз, третий. Я испытывала восхитительные чувства. Вокруг нас сгрудились ошеломленные гости. Мужчины оспаривали честь сменить собаку. Жерар выиграл, очевидно, из-за длины своего «аппендикса». Все кричали, спорили. Женщины не осмеливались последовать моему примеру, но набрасывались на своих компаньонов, устремляясь кто куда. Я опять стою на коленях, как левретка, властвуя над происходящим — великая жрица законов Дарвина и питомника Конрада Лоренца: отныне я тоже умею разговаривать с животными. И в самой доверительной манере.

Прием закончился всеобщей оргией. Герой вечера — добрый пес бродил между нами, вынюхивая и подъедая остатки ужина. Я смотрела на него как на старого приятеля: он показал мне, что есть еще много нераспаханной пашни на бесконечных просторах королевства Любви…»

СИЛЬВИЯ БУРДОН. Любовь — это праздник

------------------------------------------------------

Кобели, конечно, — основной контингент сексуальных партнеров анималисток, однако среди этого контингента встречаются самые разнообразные представители животного мира, в зависимости от фантазий и потребностей потребительниц этого вида секса.

Например, в «Очерках бурсы» Помяловского упоминается женщина, которая «прелюбодействовала с котом», а у античных авторов мы можем встретить в качестве счастливых любовников и ослов, и козлов, и жеребцов. Де Сад ссылается и на случаи с крокодилами. Библейская заповедь: «Не пожелай скота…» довольно часто игнорировалась как мужчинами, так и женщинами.

-----------------------------------------------

ИЛЛЮСТРАЦИЯ:

«Она была дочерью морского офицера. Мать — добродетельная и религиозная женщина — воспитала ее в началах веры, что, однако, не могло препятствовать природным влечениям, игравшим в ее крови с самого нежного возраста.

Уже в 12 лет она ощутила нестерпимую жажду, которую пыталась утолить способами, подсказанными еще неразвитым воображением. Несчастная девочка неумелыми пальцами каждую ночь пыталась погасить сжигавшее ее пламя, но эти попытки не приносили ей желанного облегчения.

Однажды она увидела сношавшихся собак, и похотливое любопытство наконец-то раскрыло перед ней принцип действия полового механизма. Она поняла, чего именно ей не хватало для удовлетворения изнурявших ее желаний. Но дома, где ее окружали лишь благонравная мать и старые служанки, не сводившие с нее глаз, нечего было и мечтать о той живой и упругой стреле, в которой так нуждается каждая пылкая женщина…

И вот юная нимфоманка вспоминает об орангутанге, привезенном отцом после недавнего кругосветного плавания…

Войдя в комнату, где была установлена клетка, она начинает тщательно изучать все подробности его анатомии. В итоге крупный зверь, почуяв соки молодой самки, возбуждается, и его внушительный орган разворачивается во всем своем великолепии…

Недолго думая, девица выламывает один из прутьев деревянной клетки, и животное, словно догадавшись о ее намерениях, тут же с готовностью высовывает в отверстие свой возбужденный фаллос. Она потрогала, погладила его… Обезьяна дрожала всем телом и отчаянно гримасничала… Девица, несколько смущенная размерами обезьяньего органа, в нерешительности отступает, но последний взгляд на приманку пробуждает в ней дикое желание, сметающее все доводы рассудка.

Она задирает юбку, пятится задом к желанной цели, и… через мгновение крик боли сменяется громкими стонами наслаждения..

Можно представить себе выражение лица ее богобоязненной матери, ставшей свидетельницей этой картины!»

***

«У нас в обители жили два хорошо выдрессированных и послушных осла. Мы ничем не хотели уступать римским матронам, пользовавшимся подобным средством во время сатурналий…

Признаться, я сильно волновалась перед своим первым опытом… Я легла на скамью, над которой был подвешен осел… Его приап тяжело шлепал меня по животу. Схватив обеими руками, я пощекотала его секунду-другую и направила в цель, помогая проникновению встречным движением тела. Благодаря смягчающим мазям, я завладела пятью дюймами могучего отростка, но решила захватить еще больше… Мне показалось, что я сломана, четвертована, разорвана пополам, но боль отступила перед волной безумного сладострастия. О, это было неописуемое наслаждение! Я вдруг почувствовала, как во мне заструился ручей, достигая самых затаенных глубин… И тогда я приняла в себя еще два дюйма, что сделало меня победительницей среди сестер-монахинь.

Я была в полном изнеможении и уже решила было окончить игру, но вдруг обмякший приап осла вновь отвердел, почти поднимая меня в воздух… И снова побежала во мне бурная струя, и мое тело забилось в конвульсиях жгучего наслаждения. О, какая это была сладкая пытка!»

АЛЬФРЕД де МЮССЕ. Галиани

----------------------------------------------------

К причинам зоофилии многие исследователи относят прежде всего невозможность удовлетворить сексуальное влечение иными, нормальными способами, врожденную нимфоманию и извращенное любопытство, присущее великому множеству женщин.

Цицерон в свое время высказал по поводу нетрадиционных контактов следующую крылатую фразу: «Pares cum paribus facillime congregantur», что означает: «Равные с равными легче сходятся».

 

КРОВОСМЕСИТЕЛЬНИЦЫ

Сексуальные сношения с кровными родственниками, называемые инцестом, в зависимости от своих мотивов и характера могут определяться и как каприз, грех, позорное преступление, связанное с нарушением древнего и общепринятого табу, и как извращение из сферы психопатологии.

Да, мотив здесь имеет, пожалуй, решающее значение…

-----------------------------------------------------

ИЛЛЮСТРАЦИЯ:

«И вышел Лот из Сигора, и стал жить в горе, и с ним две дочери его: ибо он боялся жить в Сигоре. И жил в пещере, и с ним две дочери его.

И сказала старшая младшей: отец наш стар; и нет человека на земле, который вошел бы к нам по обычаям всей земли.

Итак напоим отца нашего вином, и переспим с ним, и восставим от отца нашего племя.

И напоили отца своего вином в ту ночь; и вошла старшая, и спала с отцом своим: а он не знал, когда она легла и когда встала.

На другой день старшая сказала младшей: вот, я спала вчера с отцом моим; напоим его вином и в эту ночь; и ты войди, спи с ним, и восставим от отца нашего племя.

И напоили отца своего вином и в эту ночь; и вошла младшая, и спала с ним: и он не знал, когда она легла и когда встала.

И сделались обе дочери Лотовы беременными от отца своего».

БЫТИЕ. Глава 19

-------------------------------------------------------

Здесь, как видим, инцест был вызван не сексуальным капризом, а особыми обстоятельствами, и был, в общем-то, вынужденной мерой.

И совсем иное восприятие инцеста наблюдается в трагической истории царя Эдипа, который по неведению стал мужем собственной матери:

«В отчаянии уходит Эдип во дворец. Он — убийца отца, муж своей матери, дети его ему в одно время и дети и братья со стороны их матери.

Во дворце новый удар ждет Эдипа. Иокаста не вынесла всего ужаса, открывшегося перед ней, она покончила с собой. Обезумев от горя, Эдип сорвал с одежды Иокасты пряжки и их остриями выколол себе глаза. Он не хотел больше видеть света солнца, не хотел видеть детей, видеть родные Фивы…»

Что касается осознанного, добровольного и не вызванного никакими экстремальными обстоятельствами инцеста, то он издавна был объектом анализа со стороны психологов, социологов и психиатров.

АРГУМЕНТЫ:

* «Охранение нравственной чистоты семейного очага является одним из приобретений культурного развития. Вот почему у этически нормального культурного человека всякая мысль о каких-то сладострастных отношениях к члену его семьи вызывает явное чувство отвращения. Только при неимоверно сильной чувственности и дефекте в морально-правовых понятиях может развиться половое влечение к близким родственникам.

В семьях отягощенных имеются иногда налицо оба эти условия. У мужчин — алкоголизм и состояние опьянения, у женщин — слабоумие, задерживающее развитие стыдливости, а порою ведущее к эротизму, — вот те условия, которые благоприятствуют осквернению кровного родства.

В качестве безусловно патологического явления половое влечение к близким родственникам встречается при врожденных и приобретенных состояниях умственной слабости, а также изредка при эпилепсии и у параноиков.

Однако во многих случаях, если не в большинстве, не удается доказать патологической основы для этих преступлений, оскверняющих не только кровное родство, но и вообще моральное чувство культурного человека».

РИХАРД фон КРАФФТ-ЭБИНГ. Сексуальные катастрофы

* «Ограничение инцеста принадлежит, вероятно, к историческим завоеваниям человечества и, подобно другим нравственным требованиям табу, зафиксировано у многих индивидов органическим унаследованием. Все же психоаналитическое исследование показывает, как интенсивно еще каждый в отдельности в своем развитии борется с искушениями инцеста и как часто поддается им в своей фантазии и даже в действительности».

ЗИГМУНД ФРЕЙД. Три очерка по теории сексуальности

Как видим, эти два величайших научных авторитета не настаивают на психопатологическом характере инцеста, а относят его скорее к нарушению традиционных моральных норм.

Но моральные нормы далеко не всегда совпадают с законами Природы, и если табу на инцест является мерой защиты от вырождения человечества, как считает большинство исследователей, тогда это табу правомерно и безусловно, но если оно — очередная уловка слабых, избегающих конкуренции с сильными (что также весьма возможно), то не следует столь гневно отвергать такие шокирующие традиционное сознание…

АРГУМЕНТЫ:
МАРКИЗ ДЕ САД. Философия в будуаре

«ЭЖЕНИ… Но разве инцест не преступление?

ДОЛЬМАНСЕ. Как можно считать преступлениями сладчайшие союзы Природы, те, что она особенно предписывает и рекомендует? Поразмыслите-ка, Эжени: мог бы человеческий род после страшнейших катастроф, перенесенных земным шаром, воспроизвестись без помощи инцеста? Разве не находим мы примера и даже доказательства в самых почитаемых книгах христианства? Разве мог род Адама и род Ноя увековечиться без посредства инцеста? Поройтесь в документах, исследуйте нравы человечества: вы всегда будете нападать на след инцеста, оправданного, рассматриваемого как мудрейший закон, созданный для упрочения семейных связей. Короче: если любовь возникает от сходства душ, может ли она быть более совершенной, чем между братом и сестрой, отцом и дочерью? Политика, в основе которой лежало опасение, что некоторые семейства станут чересчур могущественными, воспретила инцест в наших обычаях, но не дадим же себя дурачить до такой степени, что примем за закон Природы чью-то выгоду, амбицию! Исследуем свое сердце: вот куда я отсылаю наших педантов-моралистов; допросим этот священный орган и мы признаем: нет ничего нежнее плотского союза родов. Так перестанем же ослеплять себя иллюзией насчет чувств брата к сестре, отца к дочери. Он и она набрасывают на эти чувства вуаль законной нежности: неистовейшая любовь — единственное чувство, воспламеняющее их, единственное, что Природа вложила в их сердца. Так удвоим же, утроим, ничего не боясь, эти восхитительные инцесты; поверим: чем роднее предмет наших желаний, тем тоньше наслаждение.

Один мой приятель постоянно живет с дочерью, которую имел от собственной матери. Неделю назад он дефлорировал тринадцатилетнего мальчика — плод отношений с этой девицей. Через несколько лет этот молодой человек женится на матери: такова воля моего приятеля. Судьба всегда соответствовала его замыслам. Мне известно, что его намерение — насладиться плодами этого брака. Он молод и может надеяться.

Видите, милая Эжени, каким множеством инцестов и преступлений запятнал бы себя этот благородный человек, если бы хоть капля истины была в предрассудке, усматривающем зло в этих связях. Словом, во всех подобных вещах я исхожу из принципа: если бы Природе было угодно запретить содомские удовольствия, мастурбации и прочее, позволила бы она, чтобы мы находили во всем этом бездну наслаждений? Невозможно ведь, чтобы она снисходительно относилась к тому, что ее реально оскорбляет».

Эпатаж, ничего не скажешь. Но, в то же время, нельзя не отметить косвенно перекликающихся с этим эпатажем выводов весьма серьезного и интеллигентного исследователя:

«…имеются также лица, которые никогда не смогли освободиться от авторитета родителей и оторвать от них свою нежность совсем или отчасти. В большинстве случаев это девушки, которые, к радости родителей, сохраняют полностью свою детскую любовь далеко за пределами пубертатного периода, и тут очень поучительно наблюдать, что в последующем браке у этих девушек не хватает возможности дарить своим мужьям то, что им следует. Они становятся холодными женами и остаются фригидными в сексуальных отношениях. Отсюда ясно, что как будто несексуальная любовь к родителям и половая любовь питаются из одного и того же источника».
ЗИГМУНД ФРЕЙД

Так что, вступая в сексуальные связи со своими отцами, братьями или сестрами, некоторые девушки, решившиеся на это, преодолевают не природные, а моральные барьеры, что является сексуальным капризом, который сам по себе не столь уж непреодолим, учитывая огромный выбор, предоставляемый окружающим миром.

ФАКТЫ:

* В., 39 лет, доцент университета,

Заметив, что ее 14-летний сын часто закрывается в туалете, нашла способ подсмотреть за ним и убедилась, что подросток постоянно занимается мастурбацией.

Встретившись с бывшим мужем (они к тому времени уже 6 лет находились в разводе), В. поделилась с ним своими тревогами, но отец мальчика лишь махнул рукой в ответ на услышанное и сказал, что «это дело всех здоровых ребят в этом возрасте». Затем он добавил: «Ну, а если хочешь отучить, подложи под него кого-нибудь», — «Кого?» — спросила В. — «Ну, мало ли шлюх…»

Поиски шлюхи, соответствующей ее представлениям о важности и ответственности момента, успехом не увенчались, и в конце концов В. сама исполнила эту роль, предварительно напоив сына шампанским.

В итоге мальчик стал постоянно требовать от матери близости, угрожая в противном случае возобновить занятия мастурбацией.

* Ж., 18 лег, студентка.

В предпраздничный день, когда мать уехала в соседний город навестить сестру, Ж., возвращаясь домой после институтского вечера, долго стояла у подъезда со своим однокурсником. Было уже за полночь, когда появился ее отец, возвращавшийся с семейного торжества друзей их семьи. Ж., попрощавшись со своим провожатым, вошла вместе с отцом в их квартиру. Отец, будучи изрядно во хмелю, направился в ванную, стал под прохладный душ, но эта мера отрезвления оказалась неэффективной, и он пошел в свою комнату, где сразу же уснул. Ж., разгоряченная выпитым на институтском вечере и поцелуями сокурсника, долго не могла уснуть, ходила по своей комнате, потом выпила чай на кухне, а затем вошла в комнату, где спал отец, ртом возбудила его фаллос и села сверху…

Когда отец сообразил, что происходит, факт инцеста был уже свершившимся.

Их сексуальные отношения продолжались и впоследствии, пока Ж. не вышла замуж и не забеременела.

* (Из сообщений д-ра Краффт-Эбинга)

Неисследованными в психическом отношении остались следующие случаи:

— где женщина клала на себя своего сына пяти с половиною лет и совершала с ним безнравственные действия;

— где 17-летняя девушка клала на себя своего 13-летнего брата, мастурбировала его и совершала акт соития.

В следующих случаях дело идет о субъектах отягощенных.

Legrand (Annal. med. — psych. 1876) сообщает об одной 15-летней девушке, которая побуждала своего брата совершать с ней всевозможные половые эксцессы; когда после двух лет половых сношений с сестрой мальчик умер, она совершила покушение на убийство одного из своих родственников.

Сюда же относится случай, где одна 36-летняя замужняя женщина вывешивалась обнаженной грудью в окошко и, кроме того, жила со своим 18-летним братом.

Наконец, случай, где женщина 39 лет была до смерти влюблена в своего сына, жила с ним, забеременела и вызвала выкидыш.

Thoinot сообщает о 44-летней нимфоманке, которая покушалась на самоубийство вследствие несчастной любви к своему 23-летнему сыну и которая была доставлена затем в психиатрическую клинику. Она ему положительно не давала покоя, постоянно целовала его, однажды ночью сделала настоящее покушение на изнасилование, так что он должен был прогнать ее. Это, однако, не удержало ее от новых покушений. Временами ей удавалось овладевать собой, но затем снова наступали приступы страсти. Когда она убедилась в том, что не может исправиться, то совершила покушение на самоубийство.

Еще ужаснее случай, сообщаемый Tardieu. Одна хроническая нимфоманка, гомосексуалистка, целыми часами мастурбировала свою 12-летнюю дочь. При этом она приходила в состояние сильнейшего возбуждения».

В тех случаях, когда инцест не сопряжен с громким скандалом, он, как правило, скрыт от окружающих и является внутрисемейным делом и редко становится достоянием посторонних.

Но встречается немало случаев, когда факт инцеста сопутствует и тяжелой психопатии, и преступно-насильственным действиям, что подтверждают наблюдения Р. Краффт-Эбинга и других исследователей.

-------------------------------------------------------

ИЛЛЮСТРАЦИЯ:

«Когда мы поужинали за великолепно сервированным столом, я его спросила;

— Как мне исправить то зло, что я принесла вам из-за своей испорченности? Знаете, господин Берноль, мое положение не из легких. Я постоянно настороже, мне приходится следить за каждым своим шагом. Я близка к всесильному министру, я — его подруга; стоит ему только шевельнуть пальцем, и я погибла. А в прошлый раз, когда вы стояли передо мной, я воспринимала вас не как своего отца и, признаться, чувства, обуревавшие меня, были совсем не дочерними. Я ощущала в себе что-то в тысячу раз более нежное, более возвышенное, чем чувство дочери к отцу, я боялась не совладать с собой и была вынуждена притвориться холодной и даже грубой и жестокой. Что еще оставалось мне делать? Ведь меня переполняла святая, неземная любовь… Да, Берноль, я знала, что вы любили мою мать, и я хотела, чтобы вы так же полюбили меня, но если мы оба хотим познать счастье, нам надо быть предельно осторожными: осторожность — это наше спасение. Но из тех ли вы мужчин, на которых может положиться женщина?

Честный и порядочный Берноль содрогнулся, услышав такие слова.

— Милая моя девочка, — заговорил он в глубоком смятении и замешательстве, — я хочу лишь пробудить в тебе чувство дочерней любви, только это мне нужно; религия и честь, которыми я дорожу несмотря на мое нынешнее положение, не позволяют мне принять от тебя другое чувство. Не упрекай меня в бесчестии за то, что я тайно сожительствовал с твоей матерью, ведь мы оба считали, что наши добровольные и нерасторжимые узы угодны Небу, хотя то, что мы делали, было незаконным с точки зрения морали. Я понимаю это, я это понимал и тогда. Природа и Бог простили нас, но то, что ты предлагаешь сейчас, — это чудовищно! Чудовищно в глазах Природы и в глазах Бога!

— Какой же вы косный и отсталый человек! — воскликнула я, ласково целуя его в щеку и поглаживая ему бедро, — Но, увы, я вас обожаю, — продолжала я с возрастающим жаром. — Неужели мои чувства вас нисколько не трогают? Дайте же мне жизнь во второй раз, ибо моя единственная мечта — иметь от вас ребенка; своей первой жизнью я обязана вашей любви, гак пусть и со второй будет то же самое. Вы дали мне жизнь, так неужели теперь отнимете ее у меня? Да, Берноль, да, я без тебя умру.

Две, белые как снег, груди, красивейшие в мире груди как бы невзначай выглянувшие из-под корсажа, глаза, наполненные истомой и надеждой. и вожделением, блуждающие руки, гладящие отцовские бедра, расстегивающие отцовские панталоны, подбирающиеся к твердеющему на глазах органу, который дал мне жизнь, — все это не могло не пробудить страсть Берноля.

— Боже мой, что ты со мной делаешь? — жалобно произнес он. — Я же не вынесу этого! Как я буду смотреть в глаза живому образу твоей матери, которую я боготворил до самой ее кончины?

— Сегодня, милый Берноль, твоя возлюбленная оживает: посмотри на меня — ведь перед тобой та, кого ты так страстно любил когда-то; смотри, как волнуется ее грудь, целуй же ее жарче, и любовь твоя возродится. Разве ты не видишь, до какого состояния ты меня довел? Взгляни, жестокий, — добавила я, приподнимая юбки и откидываясь на спину. — Да, да, смотри и продолжай упрямиться, если у тебя нет сердца.

Так простодушный Берноль, сраженный наповал, угодил в западню, которую я ловко подстроила для его добродетели; где ему было понять, что если женщина ласкает ничтожное существо, она лелеет в своей черной душе только одну мысль — уничтожить его.

Обладавший трепетным членом — жестким, каким-то, я бы сказала, таинственно одухотворенным, а самое главное, необыкновенно длинным, — Берноль доставил мне немалое наслаждение, а я, вдохновленная его искренним пылом, отвечала ему тем же, и впиваясь руками в его ягодицы, судорожно прижимала его к себе. Наслаждение это длилось несколько долгих минут, затем я высвободилась из его объятий, скользнула вниз и мертвой хваткой впилась губами в предмет — первопричину моего земного существования, после чего снова втолкнула его в свое влагалище до самого корня. Берноль кончил и едва не потерял сознание, я моментально ответила мощнейшим оргазмом, почувствовав, что мое греховное чрево, запятнавшее себя кровосмешением, наполнилось тем самым семенем, которое много лет назад было брошено в утробу моей матери…

Изнемогая от любви, оказавшись во власти божества, которое заставило его забыть и честь и совесть, чьи веления он исправно исполнял до сих пор, Берноль упросил позволить ему остаться у меня на ночь. Разумеется, я согласилась с радостью — настолько возбуждала меня мысль о том, что я до утра буду совокупляться со своим родным отцом, которому моя порочность вынесла смертный приговор.

Усердие Берноля превзошло все мои ожидания: он семь раз сбросил в меня свою сперму, а я, подстегиваемая чудовищными картинами, теснившимися у меня в голове, отвечала на каждый его оргазм двумя, еще более бурными извержениями, так как предвкушала наутро лишить жизни этого вдвойне несчастного человека: во-первых, потому что ОН оказался моим отцом, во-вторых, — и это было для него еще хуже, — потому доставил мне огромное наслаждение. Посреди ночных утех я с притворным испугом сказала ему, что боюсь, как бы наша беспечность не привела к беременности, которая скоро сделает нашу связь очевидной, и подставила ему свой восхитительный зад, предлагая изменить маршрут и проторить безопасную тропинку, но, увы, порок был совершенно чужд сердцу моего порядочного отца; вы мне не поверите, но он, оказывается, не имел никакого понятия о подобной гадости (он именно так и выразился — «гадости»), однако он тут же стал уверять меня, что если и совершит этот постыдный акт, то только из предосторожности и от избытка любви. Словом, этот неплохо оснащенный софист три раза проникал в мою заднюю норку. Так прошла генеральная репетиция, необходимая для спектакля, который должен был состояться на следующий день, и она так сильно на меня подействовала, что я лишилась чувств от необыкновенного удовольствия.

Наконец наступил вожделенный день, когда мне предстояло насладиться неописуемыми радостями преступления, к которому я стремилась так страстно, что даже ощущала в себе нечто, похожее на панический страх. Рассвет я встретила с открытыми глазами, никогда еще Природа, которую я собиралась жестоко оскорбить, не представала передо мной в такой красоте, а посмотрев на себя в зеркало, я увидела самую прекрасную, самую оживленную и самую обольстительную женщину из всех, кого встречала До сих пор. Во всем моем облике ощущалось какое-то затаенное, будто перед бурей, волнение, никогда у меня не было столь решительного и царственного вида, как в то утро. Едва поднявшись с постели, я почувствовала, как из меня наружу рвется похоть, порочная похоть, жажда страшных, чудовищных злодеяний. И в то же время была в моей душе горечь, невыразимая словами: ведь я понимала, что мне не под силу совершить все те ужасы, что пребывали в моем воображении и в моих неутолимых желаниях…

«Сегодня я совершу преступление, — размышляла я, — очень серьезное преступление, из тех, что называют черным злодейством. Однако, хотя оно и серьезное и гнусное, это всего лишь одно преступление, одно-единственное. А что значит одно преступление для того, кто мечтает жить посреди сплошных злодейств, жить только ради злодейств, кто поклоняется лишь злодейству?»

В то утро я была беспокойной, мрачной, раздражительной; нервы мои были напряжены до предела; я высекла до крови двух юных служанок, но это меня не успокоило, тогда я потискала ребенка, доверенного заботам одной из них, и вышвырнула его из окна, и он разбился насмерть. Этот факт несколько улучшил мое настроение, и остаток дня, чтобы убить время, я провела в довольно безобидных развлечениях.

Я думала, что час обещанного ужина так никогда и не настанет.

Когда же этот час настал, я велела челядинцам приготовиться к роскошному празднеству, снова затащила Берноля на кушетку и тотчас обнажила свой зад. Простофиля, опьяненный моей милой и беспечной болтовней, начал меня содомировать, а через несколько мгновений дверь широко распахнулась, и в комнату ворвались Клервиль, Нуарсей и Сен-Фон — вооруженные и изрыгавшие ругательства. Берноля стащили с меня и связали по рукам и ногам.

— Жюльетта, — зарычал Сен-Фон, — тебя надо изрубить на куски вместе с этим негодяем за то, что ты обманула доверие, которым я одарил тебя. Но я дам тебе возможность спасти свою шкуру: в этом пистолете три пули, возьми его и размозжи голову своему любовнику.

— Великий Боже! — заверещала я с театральным ужасом в голосе. — Ведь этот человек — мой отец…

— Сучка, которая подставляет задницу своему отцу, вполне может совершить отцеубийство.

— Нет, это невозможно!

— Ерунда. Не упрямься, бери пистолет или умрешь сама.

— О, горе мне, — тяжко вздохнула я. — У меня дрожат руки, но выхода нет: дайте мне оружие. Чему быть, того не миновать. Любимый папа, ведь ты простишь меня? Ты же видишь, что у меня нет выбора.

— Делай, что тебе говорят, порочное создание, — с достоинством отвечая Берноль, — только избавь меня от этой дешевой комедии. Я не желаю в ней участвовать.

— Ну и прекрасно, папаша, — весело сказала Клервиль, — если ты не хочешь участвовать в комедии, пусть будет по-твоему, кстати, ты не ошибся — все это подстроила твоя дочь, и она совершенно права, пожелав убить величайшего негодяя, который дал жизнь такому порочному ребенку.

Берноля привязали к креслу, намертво прикрепленному к полу. Я приняла соответствующую позу в пяти шагах от него. Сен-Фон вставил член в мой анус, Нуарсей одной рукой помогал министру, другой массирован себе член, Клервиль сосала Сен-Фону язык и щекотала мне клитор. Я прицелилась, но сначала осведомилась у своего содомита:

— Мне подождать, пока вы кончите?

— Не надо, стерва! — выкрикнул он, — Убей, убей его скорее, и вместе с выстрелом брызнет моя сперма.

Я выстрелила. Пуля вошла Бернолю прямо в лоб, он тут же испустил дух, а мы, все четверо, кончили в тот же миг с душераздирающими криками».

МАРКИЗ ДЕ САД. Жюльетта

-------------------------------------------------------

КСТАТИ:

«Говорят, что мои кисти слишком сильны, и я изображаю порок омерзительным. Хотите знать, почему? Я не желаю пробуждать любовь к пороку… Я сделал героев, избравших стезю порока, настолько ужасающими, что они, конечно, не внушат ни жалости, ни любви… Повторяю, я всегда буду описывать преступление только адскими красками: я хочу, чтобы его видели без покровов, чтобы его боялись, чтобы его презирали».

МАРКИЗ ДЕ САД

Что и говорить, такая позиция гораздо более нравственна, чем та, с которой некоторые авторы американских и отечественных кинолент демонстрируют трепетное величие душ… киллеров.

А в 1990-м году во Франции торжественно отмечалось 250-летие со дня рождения маркиза де Сада, и его замок в Провансе превращен в музей.

Люди всячески избегают смотреться в нормальное, некривое зеркало, и люто ненавидят тех, кто подносит это зеркало к их порочным лицам.

Между прочим, выдающийся русский психиатр В. М. Бехтерев прожил очень недолго после того как обнаружил у обследованного им Сталина хроническую паранойю…

Но вернемся к нашим кровосмесительницам.

То, что в основе их действий лежит и врожденная порочность, и нимфомания, и болезненное любопытство, — это очевидно, но есть еще один исток, менее различимый — комплекс женской неполноценности, который явственно проглядывает сквозь истерию похоти или благие намерения согреть своим любящим телом потерявшего жизненные ориентиры кровного родственника.

Мать, таким способом избавляющая сына от психологического зажима, или от увлечения мастурбацией, бабушка, смывающая с любимого внука «голубизну», сестра, просвещающая болезненно застенчивого брата, 25-летняя девственница, отдающаяся родному отцу, — не проглядывает ли за всем этим неуверенность в своей конкурентоспособности на внешней, открытой ярмарке любви? Ну, может ли рассчитывать бабушка на иного 18-летнего любовника, кроме собственного внука? А невостребованная 25~летняя дочь? А 39-летняя В., доцент университета? Шесть лет она в разводе, искать приключений ей не позволяет воспитание и положение, сексуальное томление все нарастает, становится напряжением, не имеющим реальных перспектив разрядки, а тут совсем рядом юный самец, изнывающий от переполняющей его половой энергии… Конечно, вначале она ужасается мелькнувшей в голове мысли, она добросовестно ищет отдушину для своего 14-летнего отпрыска, а потом, в момент очередного приступа своего томления, она успокаивает свою совесть высшими соображениями благополучия сына и… Ну, трудно, почти невозможно поверить в то, что в наше время нельзя было бы найти для мальчишки какой-нибудь живой унитаз…

А в таком (и подобном) варианте — полная гарантия любви и взаимопонимания. Ведь объект уже любит на основании кровных уз, значит, требуется не завоевывать его любовь в ходе конкурентной борьбы с какими-то соперницами (все женщины — соперницы), а лишь перепрофилировать эту имеющуюся любовь, придать ей несколько иное направление, только и всего. А при охлаждении, разрыве, — любовь все равно останется.

Мать — это святое…

КСТАТИ:
ГЕРАКЛИТ

«Любит природа скрываться»

И еще Она не любит пустоты.

 

ЛЕСБИЯНКИ

Когда-то, еще в предрассветных сумерках истории человечества, случилось так, что одна из наших праматерей неожиданно предпочла женские объятия мужским. Почему? Возможно, она была изнурена многократным материнским счастьем, возможно — столь же многократными изнасилованиями, породившими устойчивое неприятие сексуальных контактов с сильным и чрезвычайно грубым полом, возможно — ей захотелось столь экзотичных для того времени ласки и нежности, кто знает… Но так или иначе, она обрела в объятиях такой же, как она, женщины все, чего не находила в объятиях мужчин.

Что это? Извращение? Да, считают ученые, но, тем не менее, не противоречащее в принципе природе человека. По мнению Фрейда, взаимное влечение противоположных полов вовсе не является чем-то само собой понятным и; объяснимым, а скорее — проблемой, трудно поддающейся традиционному научному анализу. «Решающий момент, — отмечает великий психоаналитик, — в отношении окончательного полового выбора наступает только после наступления половой зрелости и является результатом целого ряда не поддающихся учету факторов, частью конституциональных, частью привходящих по своей природе. Несомненно, некоторые из этих факторов могут оказаться настолько сильными, что имеют соответствующее решающее влияние на эти результаты».

Но факт налицо: определенная часть женщин имеет явную гомосексуальную ориентацию.

Это явление известно с древнейших времен. Оно имело место в жизни первобытных народов и Европы, и Азии, и Африки, и Америки. Оно было характерной приметой быта и нравов Древней Индии, Вавилона, Египта, Греции и Рима…

Женский гомосексуализм еще с тех времен назывался лесбийской любовью, или сафизмом по имени древнегреческой поэтессы Сафо, жившей на острове Лесбос, которая была подвержена этому влечению, которое имело еще одно название — «трибадия» (от греческого слова «трибеин», что означает «тереть»).

В отличие от мужского гомосексуализма, называемого «голубым», женский обозначается как «розовый».

Как и голубой, этот цвет проходит непрерывной линией по всей человеческой истории.

Он мерцал в спальнях жен греческих аристократов, которым за бурной общественной деятельностью и многочисленными гетерами было как-то недосуг осчастливливать своих «половин» сексуальными ласками, и в спальнях пресыщенных римских матрон, ищущих какой-нибудь пикантной «изюминки». Собственно, в те времена и зародилась лесбийская проституция, когда наиболее изощренные ласки такого рода стали источником немалого дохода и продолжают оставаться таковым и в наше время…

Играли в эти нежные и безопасные в плане зачатия игры и феодальные баронессы, дожидающиеся возвращения своих воинственных мужей из нескончаемых походов.

Лесбийская любовь развивалась в трех плоскостях:

— в естественной, как проявление определенной сексуальной ориентации;

— в виде вынужденной меры, как клапан для выброса неизрасходованной сексуальной энергии;

— как элегантная мода.

Эти три плоскости охватывали все слои населения — от бедняцких хижин до феодальных замков и королевских дворцов.

Присутствовал здесь, конечно, и элемент женской невостребованности: если в семье было три, четыре, пять дочерей, то выходили они замуж по старшинству, так что младшим подчас приходилось довольно долго ждать своей очереди, а скуку ожидания надо было как-то скрашивать…

Процветала лесбийская любовь и в султанских гаремах, где жены-рабыни подчас месяцами и даже годами ждали ласк своего властелина, и в монастырях, и в тюрьмах, что весьма характерно и в наши дни.

Да что говорить о тюрьмах, где женщины объективно лишены сексуального общения с мужчинами, если это явление наблюдалось в среде проституток, которые уж никак не страдали от вынужденного целомудрия.

ФАКТЫ:
Б. БЕНТОВИН. Торгующая телом

«Среди проституток очень распространено «обожание» подруг. Это, в своей основе, то же самое явление, которое замечается в женских гимназиях и институтах… И у проституток, как это пи странно, наблюдается такая же чистота отношений к избранной подруге. Но чаше на фоне развращающей обстановки это., принимает характер «лесбиянства». Такие две обожающие друг друга подруги часто избегают тягот хулиганства и сутенерства, так как не чувствуют нужды в избраннике сердца. В домах терпимости подобная застрахованность от искреннего увлечения мужчиной весьма приятна хозяйкам заведений, и поэтому они относятся к «обожанию» вообще благосклонно.

У «бланковых» это «обожание» сочетается и с известной материальной выгодой. Так обыкновенно очень юные, только начинающие свою деятельность проститутки влюбляются в более солидных и опытных подруг; поселяясь вместе, они безусловно приносят друг другу профессиональную пользу. Старшая посвящает младшую во все особенности и уловки промысла, а в критические минуты оказывает ей серьезную, энергичную поддержку. Младшая, пленяя своей свежестью, является притягательным магнитом и привлекает более состоятельных гостей… Так и живут обожающая с обожаемой, как бы дополняя друг друга и принося друг другу известные выгоды…»

Отношение властей и общественного мнения к «розовым» всегда было, в основном, отрицательным. Не таким жестким, как к мужчинам-гомосексуалистам, но все же в Австрии, например, лесбийская любовь считалась тяжким уголовным преступлением, и подобное же отношение, пусть не столь категоричное, было характерно для большинства европейских стран.

АРГУМЕНТЫ:
ВОЛЬДЕМАР БАЛЯЗИН. Сокровенные истории дома Романовых

«А Константин Николаевич (младший брат императора Александра П. — Прим. ред. ) сам стал жертвой неверности и порочных склонностей своей жены великой княгини Александры Иосифовны, которую он вынужден был отправить за границу. «Говорили, что поводом к изгнанию Александры Иосифовны были излишне нежные отношении ее к бывшей ее фрейлине Анненковой. «Невероятности» такого рода случались с Александрой Иосифовной и за границей. Обыватели швейцарского города Веве рассказывают, что великая княгиня Александра Иосифовна во время своего проживания там в пансионе «Эрмитаж» имела «недоразумение» с двумя матерями девочек 14 и 16 лет и что матери этих девочек получили от нее по 8 и 10 тысяч франков, чтобы не давать дальнейшего следствия этим скандальным «недоразумениям».

По утверждению князя С. Д. Урусова, Александра Иосифовна была весьма неравнодушна и к мужчинам и даже доводила адъютантов своего мужа до истощения».

Но зато в Париже, уже в 1881 году, дамы получили официальное право на посещение специальных домов, где они могли вволю предаваться самым изощренным «розовым» удовольствиям.

— Тогда же получил официальный статус и цех проституток-лесбиянок, хотя и не оформился в такую стройную систему, как цех гетеросексуальных проституток.

Вообще-то этот вид любовного промысла всегда был своеобразным андерграундом, всегда был окружен флером пикантной и дразнящей тайны.

ФАКТЫ:

ИЗ ИНТЕРВЬЮ ЖУРНАЛИСТКИ ИНГИ ФРОЛОВОЙ со звездой харьковской розовой тусовки Кариной С.

— Ну, и ты познакомилась с лесбиянками «на уровне»… Что дальше?

— О! Это была розовая пара. Старшей, с которой меня свела Галя, было уже 37, а более молодой — 34. На тот момент они ровно 10 лет прожили вместе, как семья. Старшая не работала — готовила, поддерживала порядок в доме. Ее Шурочкой звали. Зато молоденькая пахала за двоих — у нее была редкая профессия, таких специалисток в Харькове раз-два и обчелся. Не хочу даже ее профессию называть, всем станет ясно, о ком я рассказываю. Так вот, эта помоложе — Алевтина — приносила в дом большие деньги. И подружки, которых совершенно не интересовали мужчины, существовали безбедно. Правда, иногда Алевтина подкладывалась под мужиков, когда хотела с них что-то снять — авто, например. Она ж его не покупала, а просто закрутила одного лоха из Ялты. Тот голову потерял — жениться захотелось, видит же, что женщина при деньгах и с квартирой. Он на нее доверенность на свой автомобиль оформил. Аля его в Харьков перегнала и тут же всю документацию «переоформила». Видал мужичок того Жигуленка, как своих ушей! Вообще, и Шура и Аля мужиков и на дух не переваривали, поэтому делать им гадости было для них хобби! Естественно, за десять лет девочки друг дружке приелись. Посему брали на одну-две ночки молоденьких любовниц — освежить свой брак.

И вот я оказалась у них на Одесской. Все было классно, а я возьми и ляпни: «Платите за любовь». И, к удивлению, заплатили (и не мало). Хотя сами признавались, что такое им было впервой! Ну, и меня они часто вызванивали — понравилась я нм больно. Вернее, Шурка на меня глаз положила…

… Ну, а у Шурочки и Али была молодая подружка Сана, которую они регулярно ласкали. Вообще-то ее Оксана зовут, и я поначалу ее Ксюхой называть пыталась, так она мне морду за это разбила.

Она вся из себя мужественная, одевается в боевую раскраску индейца. Так, Сана, когда узнала, что я бабки сымаю, тоже захотела. И говорит мне: будем на пару работать, ты такая миленькая, я тебя сведу с девочками, а сама с них бабки выбивать буду, если тебе не заплатят.

— Она стала, фактически, твоей сутенершей?

— Да нет. Ей самой лет не много было. Просто я уже была известной в лесбийских кругах как секс-символ, а Сана как амазонка, которая скорее отлупит, чем даст «не по любви». Вот мы с ней и работали в парочке кафе, где сидят все старые лесби, охотящиеся на молодых девочек…

— И сколько ты брала?

— Вначале копейки. Потом Сана выцепила какую-то москвичку и убралась в столицу. Правда, через пару лет возвратилась «опущенной»…

— ?!

— Ну, спилась полностью. От нее теперь девочки шарахаются. Носится часто пьяная по саду Шевченко, к прохожим клеится — на кабак денег нету, все, что и заработает (пирожками на лотке торгует) сразу пропивает. А вообще-то, она, наверное, и на игле теперь. От бухалова так быстро не стареют! Столичная жизнь ей, видать, не в прок пошла.

— Ну, а ты, Карина, не боишься работать без телохранительницы?

— Абсолютно! Это не та тусовка, чтобы кидали. И, кстати, я быстро сориентировалась, что выгоднее иметь одну меценатку, но безумно влюбленную, чем толпы клиенток, выплачивающих тебе полтинник и считающих, что купили тебя с потрохами!

— И кто же та счастливица, которая стала твоей подругой?

— Это известная в Харькове гинеколог, к ней очереди на прием. Деньги она зашибает бешеные. Недавно старинный особняк в тихом центре целиком выкупила. Вот с нее-то все и началось. Она и мне квартирку прикупила, у нее столько денег — она не знает, куда их девать. Мы с ней в Феодосии летом четыре штуки за 10 дней отдыха просто на мороженое, что называется, потратили Конечно, имени тебе я не назову — и так многое рассказала.

— Почему же вы расстались?

— Я нашла спонсоршу покруче. Об этой и говорить страшно, у нес телохранители — недавно одна розовая с ней не так поздоровалась так телохранители той бедолаге все ребра поломали! Вот эта мне отстегнула! Не поверишь. А потом другие были — чаше меняться стали. Вся загвоздка во мне заключалась. Ведь «высшее общество» любит и ждет девочек, максимум, до 20-ти. И вот годы шли, интерес ко мне сникал, а размениваться на мелочевку совесть не позволяла — я ж себе такую славу снискала, что теперь могла только с кем-то из высших кругов.

— А девушку-ровесницу ты себе не хотела найти? Для серьезных, так сказать, отношений.

— О чем ты, Инга! Я ж не лесбиянка (смеется)! Какую девочку? У меня все это время парень был, только я его не светила нигде. Он мне и за мужика, и за домработницу, и вообще — мальчик что надо!

— Так это ты за него выходишь замуж?

— Ну, да. Моя лесбийская жизнь подошла к концу. Годы не те — спросом у крутых баб не пользуюсь. Пора и остепениться, семьей обзавестись, детьми.

— А заниматься чем дальше собираешься?

— Хотелось бы «для души». Вот журналистика меня влечет — особенно та, что «факта и скандала» называется. Еще телевидение — может, пойду в телеведущие, уж мне-то денег хватит, чтобы эфир оплатить! Не определилась пока. А может куплю себе домишко где-нибудь в Испании и проведу остаток дней, наслаждаясь жизнью. Но это не для меня — я ведь прирожденная скандалистка!!!

— Ой! Я боюсь, что ты станешь моей конкуренткой!

— Не боись, Инга, мы с тобой еще поработаем над журналистскими расследованиями. Да и мне есть еще что рассказать — всего же сходу не припомнишь. Я думаю, что кое-какие фамилии все же можно будет со временем назвать. Особенно тех из развратных лесбиянок, которые на словах всеми силами, не покладая рук, «за высокую нравственность» борются!..»

Галерея образов. Среди них самый, пожалуй, положительный — Карина, холодный профессионал, зарабатывающий хлеб свой насущный так и тем, чем его одарила Природа. Без насилия, без обмана, без всего того, что соответствует понятию «преступление», чего не скажешь об остальных (кроме, разве что, Шуры и, возможно, спонсорши-гинеколога). А самый зловещий образ — та, крутая, с телохранителями.

Такие и «за высокую нравственность борются», и в коридорах власти либо ногой открывают двери просторных кабинетов, либо сами заседают в этих самых кабинетах.

Что ж, каждое общество имеет такой бомонд, какой оно заслуживает… Вот где настоящая, классическая порнография, та, что происходит от греческого «порнос» — «грязь».

КСТАТИ:

О порнографии . Номер 12-й за 1910 год, журнала «Русская мысль» подвергся аресту по обвинению в безнравственности. Причиной для ареста послужила опубликованная в номере повесть Валерия Брюсова «Последние страницы из дневника женщины», где, в частности, самым резким нападкам критики подвергся следующий эпизод:

«Лидочка рыдает.

— Ну скажи мне, девочка моя, кого ты любишь.

Я отнимаю ее маленькие руки от ее заплаканных глаз, целую ее в губы и говорю, стараясь придать голосу величайшую нежность:

— Скажи мне, твоей сестре, кого ты любишь.

И вдруг Лидочка вскрикивает:

— Тебя!

И опять падает ничком на кушетку, уронив руки, как плети, и опять рыдает.

— Опомнись, Лидочка! — говорю я. — Как ты можешь плакать от любви ко мне. Я твоя сестра, я тоже тебя люблю, нам ничто не мешает любить друг друга. О чем же твои слезы?

— Я люблю тебя иначе, иначе, — кричит Лидочка. — Я в тебя влюблена. Я без тебя жить не могу! Я хочу тебя целовать! Я не хочу, чтобы кто-нибудь владел тобою! Ты должна быть моя!

— Подумай, — говорю я, стараясь придать всему оборот шутки, — сестрам воспрещено выходить замуж за братьев. А ты требуешь, чтобы я, твоя сестра, женилась на тебе. Так, что ли, дурочка?

Лидочка скатывается с кушетки на пол и на полу кричит:

— Ничего не знаю! Знаю только то, что люблю тебя! Люблю твое лицо, твой голос, твое тело, твои ноги. Ненавижу всех, кому ты даешь себя целовать! Ненавижу Модеста! Затопчи меня насмерть, мне будет приятно. Убей меня, задуши меня, я больше не могу жить!

Лежа на полу, она хватает меня за колени, целует мои ноги сквозь чулки, плачет, кричит, бьется.

Я провозилась с Лидочкой часа два. Чтобы ее успокоить, я дала ей десяток разных клятв и обещаний, какие она с меня спрашивала. Поклялась ей, между прочим, что, по смерти Виктора, не люблю никого, и в частности не люблю Модеста.

— Он — противный, он — злой, — твердила Лидочка сквозь слезы. — Ты не должна его любить. Если ты будешь его целовать, я брошусь из окна на тротуар.

Я поклялась, что не буду целовать Модеста.

В общем, нелепое приключение! Быть предметом страсти своей родной сестры — это ситуация не из обычных. Но отвечать на такую любовь я не могу никак. Всегда связи между женщинами мне были отвратительны».

И финальные строки повести:

«Лидочка едет со мной. Ее преданность, ее ласковость, ее любовь — последняя радость в моем существовании.

О, я очень нуждаюсь в нежном прикосновении женских рук и женских губ».

Вот, собственно, и все основания для ареста номера весьма уважаемого журнала.

И все это на фоне массированной и почти безнаказанной

пропаганды всеобщего насилия, проводимой большевиками в то время.

О времена, о нравы!..

О том, что времена изменились (хотя бы в плане декоративного плюрализма), свидетельствуют хотя бы такие газетные объявления:

* «Очень симпатичная девушка, 21 год, познакомится с состоятельной Леди для близких, серьезных отношений».

* «Лесбиянка. 18/160/56, познакомится для дневных встреч с Бизнес-Леди. Возраст не имеет значения. Я — любовь, удовольствие. Ты — поддержка, понимание».

* «Бизнес-Леди, 35/160/59, спортивна, ищет чувственную подругу. Жду откровенных писем с фото. Хороший заработок гарантирую».

* «21/170. очень одинокая девушка ищет подругу и не только… Ценю честность и благородство души».

* «Девушка, 19, стройная, материально и жильем обеспечена. Замужем. Познакомлюсь с девушкой для редких встреч вдвоем или втроем, по желанию».

* «Бизнес-Леди. 33/169/58, брюнетка, спортивная, разочарованная в мужчинах, ищет стройную подругу для общения. Интеллект и образование обязательны. Жду откровенных писем с фото. Хороший заработок гарантирую».

* «Юная одинокая и непонятая феминистка, 18/157, жаждет любви состоятельной женщины до 30 лет. Леди Виктория».

* «Очень симпатичная «дочурка», 21/170/56, нежная и ласковая, познакомится с симпатичной, состоятельной «мамочкой» от 38 и старше. Мы будем более близки, чем сиамские близнецы».

Как видим, в большинстве случаев это — типичные объявления рубрики «Ищу работу».

Это напоминает приведенную выше историю с графом Л. Н. Толстым, когда он предложил проститутке должность кухарки, а она поспешила отказаться под благовидным предлогом.

Каждому — свое…

Что же касается подлинного смещения сексуальной ориентации, то его естественность подтверждают некоторые факты нестандартного поведения животных, которые приводит Чезаре Ломброзо:

«Некоторые коровы делают попытки заменить в половом отношении быков, где число последних недостаточно.

В больших птичниках, при недостатке в петухах, обыкновенно одна из куриц берет на себя их роль.

Особенно часто наблюдаются такие извращения полового инстинкта у гусей, уток, фазанов, у которых стареющие самки принимают и другие половые особенности самцов, как например, в отношении оперения».

Таковы капризы Природы, может быть, не всегда объяснимые, но естественные, а потому отнюдь не безобразные, какими их делает лишь человек, обильно сдабривая природные явления своей бессмысленной жестокостью, своей патологической алчностью и своей похотью, которая исходит не столько из физиологических потребностей, сколько из устремлений извращенной психики.

Это происходит, как правило, в большинстве подобных случаев.

---------------------------------------------

ИЛЛЮСТРАЦИИ:

«ФАННИ: Какая скверная погода! Проливной дождь и ни одной коляски…,

ГАЛИАНИ: Увы, к сожалению, мой экипаж в починке.

ФАННИ: Мама будет беспокоиться…

ГАЛИАНИ: Ну, об этом не тревожьтесь, дитя мое. Ваша мама знает о том, что если разыграется непогода, вы проведете эту ночь у меня… Чувствуйте себя как дома и ни о чем не беспокойтесь…

Они вошли в спальню, и я получил возможность не только их слышать, но и видеть сквозь полупрозрачную драпировку.

ФАННИ: Вы очень добры, графиня, но…

ГАЛИАНИ: Но…

ФАННИ: Мне бы не хотелось стеснять вас.

ГАЛИАНИ: Напротив, вы лишь скрасите мое одиночество. Располагайтесь, дорогая.

ФАННИ: А… вы? Это ведь ваша спальня?

ГАЛИАНИ: Я разделю ее с вами.

ФАННИ: Но… я помешаю вам спать…

ГАЛИАНИ: Оставьте церемонии, дитя мое. Мы будем как две подруги-миссионерки… Согласны?

(Фанни нерешительно кивнула).

Вот и отлично! А теперь я помогу вам раздеться, так как горничная уже легла спать, бездельница… Но ничего, мы обойдемся без нее…

И через минуту я мог лицезреть два очаровательных женских тела в нескольких шагах от себя.

ГАЛИАНИ: О, какое у вас пленительное тело!

ФАННИ: Вы мне льстите, графиня. Право же…

ГАЛИАНИ: Какая белизна! Какая грация! Можно только позавидовать этому совершенству!

ФАННИ: О, вам ли это говорить…

ГАЛИАНИ: Окажись сейчас здесь Парис, он бы, несомненно, отдал бы яблоко вам, маленькая плутовка… О, как вы прекрасны! Ваше тело создано для поцелуев…

И она стала покрывать ошеломленную девушку градом быстрых и страстных поцелуев.

ФАННИ: Что вы делаете, мадам? Пустите меня, прошу вас! Умоляю, мадам…

Ее сопротивление было тщетным. Сжатая длинными руками Галиани, она билась и трепетала, как пойманная голубка…

И вот графиня с неожиданной легкостью подхватила свою жертву и бросила на широкую кровать.

ФАННИ: О, Боже! Постойте… это ужасно… я буду кричать… оставьте меня, я вас боюсь…

ГАЛИАНИ: Молчи… молчи, радость моя, молчи…

ФАННИ: Это… дурно… вы. губите меня…

Это было безумное зрелище. Графиня, лежа на Фанни, оплела ее руками и ногами, будто змеями, и они слились в один рычащий и стонущий клубок…»

АЛЬФРЕД ДЕ МЮССЕ. Галиани

***

«Ариана легкими движениями вытирала ее грудь и спину, но не прекратила это занятие и после того, как все было вытерто насухо. И к ощущению недостатка воздуха, усталости, жажды, прибавилось новое, не лишенное приятности. Внезапно Ариана отшвырнула полотенце и, сомкнув руки на спине своей ученицы, прижалась к ней всем телом. Эммануэль почувствовала, как чужие груди ищут ее грудь, и как только они соприкоснулись, ей стало так хорошо, что сопротивляться этому натиску она не могла. Сквозь шорты она ощутила, как тугой холмик Арианы прижался к ней еще теснее и откинулась, а так как обе они стали теперь одинакового роста, губы Арианы оказались на уровне губ Эммануэль…

И Эммануэль получила первый настоящий поцелуй Арианы: глубокий, исследующий по очереди, ничего не минуя, каждый миллиметр поверхности ее губ, ее языка, все вмятинки ее неба, ее зубы. Он был таким долгим, этот поцелуй — минуты он длился или часы? Эммануэль забыла о своей усталости, о своей жажде. Она стала тихонько раскачиваться, чтобы лоно ее проснулось, бутон отвердел и нашел успокоение, прижавшись к плотному животу другой женщины.

И когда это наступило, и возбуждение достигло такой точки, что бутон ее плоти стал походить на маленькое, но крепкое навершие копья, Эммануэль бессознательно сжала ногами бедро Арианы и стала тереться о него своим лоном. Ариана замерла, потом оторвала губы от губ Эммануэль, посмотрела на свою добычу и засмеялась радостно, словно школьница, довольная удачной проделкой.

Этот смех смутил немного Эммануэль и объяснил ей, что в этих сплетениях Ариана не искала никаких сентиментальных, нежных чувств. Это был смех плотоядный, жадный, но Эммануэль все равно хотелось, чтобы ее целовали еще, чтобы грудь Арианы не отрывалась от ее груди. Но та снова, как при их встрече, подхватила Эммануэль под мышки и подняла ее еще выше на несколько ступеней. Теперь Эммануэль стояла на лестнице. Она подумала, что Ариана хочет поцеловать ее грудь, но руководительница игры держала голову на расстоянии и не отрывала смеющихся глаз от лица своей жертвы. И прежде чем Эммануэль сообразила, что же происходит, рука Арианы проникла под шорты и прижалась к влажной коже Эммануэль.

Пальцы Арианы были столь же умелы, как и ее губы, Она пощекотала восставшую плоть, и потом два сдвинутых пальца решительно углубились в тело Эммануэль, работая настойчиво и в то же время осторожно. И оргазм буквально смыл Эммануэль, затопил ее, стремившуюся раскрыться как можно шире навстречу столь умело берущей ее руке.

Когда, наконец, почти потеряв сознание, она соскользнула с лестницы, графиня подхватила ее, прижала к себе, и если бы Эммануэль могла видеть в эту минуту глаза Арианы, она не заметила бы в них ни искорки насмешки.

Однако когда Эммануэль окончательно пришла в себя, к Ариане вернулась ее прежняя насмешливость. Поддерживая Эммануэль за плечи, она спросила:

— Ты сможешь передвигать ноги по лестнице?

Смущение овладело Эммануэль, она опустила голову, как пристыженный ребенок. Ариана взяла ее за подбородок, посмотрела ей в глаза. Голос Арианы стал хриплым. Так она еще никогда не разговаривала с Эммануэль:

— Скажи мне, другие женщины уже делали это с тобой?

Эммануэль сделала вид, что не слышала вопроса, но Ариану было трудно

провести. Она спросила еще раз:

— Отвечай же! Ты занималась любовью с женщинами?

Эммануэль упорно молчала. Ариана приблизила губы к ее губам.

— Поедем ко мне, — выдохнула она. — Хорошо?

Но Эммануэль замотала головой».

ЭММАНУЭЛЬ АРСАН. Эммануэль

***

«Почему никто не раскаивается в распутстве? Да потому, что распутство очень скоро становится привычным делом. Так пусть же войдет в привычку любой неординарный поступок: по примеру похоти все поступки легко обратить в привычку; по примеру бесстыдства каждый из них способен вызвать сладкую дрожь нервных флюидов, и это щекочущее ощущение, близкое к страсти, может доставить высшее наслаждение и впоследствии превратиться в первую необходимость…

Присутствующие были развращены до мозга костей, и вам, наверное, будет небезынтересно узнать, что проделала со мной каждая из них.

Они выстроились по возрасту, и первой пошла в атаку самая младшая, Элизабет. Маленькая прелестница тщательно обследовала, покрывая поцелуями, каждую частичку моего тела, потом с размаху, будто прыгнув с берега в воду, нырнула между моих ног, исступленно впилась в промежность губами, как будто пытаясь влезть в мое нутро, и скоро мы обе замерли от восторга и едва не потеряли сознание.

Следующей была Флавия. Ее действия говорили о большем опыте и искусстве. После бесчисленных предварительных ласк мы оказались в таком положении, что наши бедра обхватывали головы друг другу, а искусные движения пылающих губ и языков исторгли потоки липкой влаги из самых потаенных недр наших тел.

Затем подошла Сент-Эльм. Она легла на спину, заставила меня сесть на ее лицо верхом, и я, трепеща от восторга, почувствовала, как ее нос волнующе щекочет мне задний проход, а острый язычок вонзается во влагалище. Я упала на нее всем телом и таким же образом прижалась губами к ее промежности, стискивая пальцами ее подрагивающие ягодицы, и пять неистовых, следовавших друг за другом оргазмов показали, что не зря эта девочка сетовала на одиночество предыдущей ночью. Я и сама исторгла ей в рот все соки, какие во мне оставались, и никто до этих пор не глотал их с такой жадностью, как это делала она.

А в это время Вольмар уже пристроилась к моему заду и начала страстно лобзать его. Через некоторое время, подготовив и смазав узкий проход остреньким розовым язычком, она навалилась на меня и умело ввела свой внушительных размеров хоботок в мой задний проход, потом повернула мою голову к себе и, впиваясь в губы, принялась сосать мне язык, не переставая при этом энергично двигать взад-вперед своим клитором. Не удовлетворившись этим, ненасытная лесбиянка сунула в мою руку искусственный член, я нащупала ее раскрывшийся бутон и вонзила в него свое оружие; не успела я совершить несколько сильных толчков, как распутница едва не испустила от удовольствия дух.

После этого последнего натиска я заняла предназначенное мне место возле Дельбены. Эта фурия разместила нас следующим образом.

Элизабет лежала на спине, на самом краю кушетки и рукой массировала клитор Дельбены, которая полулежала рядом, опираясь на руки. Флавия стояла на полу на коленях и. обхватив руками бедра наставницы, облизывала ее вагину. Сент-Эльм, плотно накрыв своими ягодицами лицо Элизабет, подставляла жадно раскрытое влагалище поцелуям Дельбены, а Вольмар, обратившись в содомита, самозабвенно удовлетворяла своим раскаленным клитором нашу несравненную наставницу. Завершая композицию, я опустилась на четвереньки рядом с Сент-Эльм, и Дельбена, в лихорадочном, но четко размеренном ритме переходя от влагалища Сент-Эльм к моему анусу, ласкала нас поочередно: лизала, щекотала, обсасывала нас с возрастающим жаром то в одно отверстие, то другое, при этом она вибрировала всем телом, откликаясь на пальцы Элизабет, язык Флавии и клитор Вольмар, и ежеминутно извергалась в яростном кратковременном оргазме.

Как часто мы слышим безмозглых ораторов, которые клеймят женские страсти, забывая о том, что эти страсти производят искру, зажигающую лампу философии…»

***

«Несмотря на все свои безумства, я продолжала с вожделением думать об очаровательной герцогине Грийо. Ей было не более двадцати лет, и последние восемнадцать месяцев она находилась в законном браке с шестидесятилетним человеком, которого презирала и ненавидела; ее звали Онорина, и в смысле уз плоти она была так же далека от старого сатира, как и в тот день, когда мать вытащила се из монастыря Святой Урсулы в Болонье, чтобы выдать за него. Я не думаю, что герцог не предпринимал никаких попыток и усилий подобраться к телу юной супруги, но все они были безуспешными. До тех пор я заходила к герцогине всего лишь два раза — первым был визит вежливости, когда я вручила свои рекомендательные письма, второй раз я пришла, чтобы снова вкусить неизъяснимое удовольствие от ее общества. В третий раз я была настроена самым решительным образом, намереваясь объявить ей о своей страсти и удовлетворить ее, невзирая на все препятствия, которые могла воздвигнуть между нами ее добропорядочность.

Я предстала перед ней в одном из тех умопомрачительных туалетов, которые просто не могут не соблазнить и не растопить самое ледяное сердце. Мне с самого начала улыбалась удача — я застала прелестницу одну. После первых комплиментов я вложила всю свою страсть в пламенные взгляды, но добыча ускользнула от меня, укрывшись под панцирем скромности. Тогда на смену взглядам пришли панегирики и кокетство; взявши герцогиню за одну руку, я воскликнула:

— Знаете, прелесть моя, если есть Бог па свете и если он справедлив, тогда вы, конечно же, самая счастливая женщина в мире, ибо вы, без сомнения, самая прекрасная.

— Это говорит ваша снисходительность, а я смотрю на себя беспристрастно.

— О, мадам, сама беспристрастность требует, чтобы все боги предоставили вам свои алтари, ведь та, кто восхищает вселенную, должна пребывать в самом роскошном храме.

Я взяла ее за руку, крепко сжала се и начала покрывать поцелуями.

— Зачем вы льстите мне? — спросила Онорина, и на ее щеках выступила краска.

— Потому что я без ума от вас.

— Но… разве может женщина влюбиться в женщину?

— Почему же нет? Чем она чувствительнее, тем больше способна оценить и понять красоту будь то в мужском или в женском обличим. Мудрые женщины остерегаются связей с мужчинами, связей, сопряженных с опасностью… между тем они могут поддерживать друг с другом такие сладострастные отношения. Милая моя Онорина — я буду называть вас просто Онорина — разве не могу я сделаться вашей близкой подругой, вашей возлюбленной… вашим любовником?

— Вы сошли с ума, несчастная! — возмутилась герцогини. — Вы всерьез полагаете, что можете стать тем. что вы сейчас упомянули?

— Я уверена в этом. — И я крепко прижала ее к своей пылающей груди, — Да, да, радость моя. и больше всего я жажду быть вашим любовником, если вы пустите меня в свое сердце.

Мой раскаленный язык проскользнул ей в рот, Онорина безропотно приняла первый поцелуй любви, а на второй ответила сама любовь: самый нежный, самый сладостный язычок затрепетал на моих пылающих губах и настойчиво проник между ними. Мое нахальство возрастало; я сняла покровы, прикрывавшие прекраснейшую в мире грудь, и осыпала ее страстными ласками, мой ликующий язык ласкан розовые сосочки, а дрожащие руки блуждали по алебастровой коже. И Онорина сдалась перед этим бурным натиском: ее большие голубые глаза наполнились вначале живым интересом, потом в них загорелись огоньки и появились слезы восторга, а я, как вакханка, обезумевшая, опьяневшая от вожделения, будучи не в силах ни остановиться, ни, ускорить ласки, передавала ей весь жар, весь пыл, сжигавший меня…

— Что вы делаете? — простонала Онорина, — Вы забыли что мы принадлежим к одному полу?

— Ах, сладчайшая моя, — откликнулась я, — разве не имеем мы право иногда преступить границы Природы, желая оказать ей еще большие почести? Увы, несчастны те женщины, которые даже не пытаются искать утешения за все несправедливости и унижения, уготованные им.

Осмелев еще больше, я развязала тесемки ее нижней батистовой юбки и в моем распоряжении оказались почти все прелести, обладать которыми я так сильно жаждала. Онорина, опешившая от моих тяжелых вздохов, от громких ударов моего сердца, прекратила всякое сопротивление. Я повалила ее на спину, скользнула вниз, властно раздвинула в стороны ее бедра, и она безропотно отдала мне свой маленький шелковисто-пушистый бутончик, который я начала ласково поглаживать и взъерошивать, обольстительный, пухленький холмик, прекраснее которого я не видела; левой рукой я накрыла одну из грудей неподвижно лежавшей герцогини, впилась губами в другую, пальцы мои коснулись ее клитора, проверяя его чувствительность. Великий Боже! Как судорожно затрепетал этот нежный хоботок! Онорина вздрогнула всем телом, ее оскорбленная и протестующая добродетель с глухим стоном возвестила о своем поражении, и по этому сигналу я удвоила свои ласки.

Мне нет равных в умении доводить удовольствие до кульминации, граничащей с агонией, похожей на приступ. Я почувствовала, что моя возлюбленная нуждается в помощи, что необходимо устранить последнее препятствие на пути медового нектара. Замечу мимоходом, что немногие женщины по-настоящему сознают, насколько важно, чтобы кто-нибудь в это время пососал им влагалище и открыл шлюзы для клокочущей и переполняющей их спермы, и в такие моменты ничто так не требуется нм, как ловкий и проворный язык. И я со всем пылом своей страсти оказала ей эту услугу. Опустившись на колени между величественных бедер Онорины, я ухватилась за ее талию руками, прижала ее тело к себе и впилась языком в куночку; я жадно лизала ее, а жаркое дыхание, вырывавшееся из моих ноздрей, заставляло ее клитор разбухать и подниматься. А какие ягодицы дрожали в моих ладонях! Им могла бы позавидовать сама Венера. Я почувствовала, что наступил момент раздуть эту искру в большой пожар, ибо, как вам известно, нельзя пускать поток страсти на самотек. Надо убрать все преграды с его дороги, и если женщине, которую вы ласкаете, природа дала двадцать канатов наслаждения, придется расчистить их все до одного, чтобы стократно увеличить ее волнение. Поэтому я стала искать ее заднюю норку, намереваясь погрузить туда палец, чтобы его щекочущие движения породили сладостные волны, которые хлынут в вагину, закупоренную моими губами. Настолько узким, настолько крохотным было это нежное отверстие, что я не сразу нащупала его, но наконец мой палец глубоко проник в него… Восхитительное мгновение! И трижды восхитительно оно для любой женщины, обладающей хоть каплей чувствительности. Не успела судорожно сжаться ее маленькая очаровательная дырочка, как Онорина глубоко вздохнула… и улыбнулась, и в глазах небесного создания вспыхнул неземной восторг. Она испытала оргазм, она погрузилась в немыслимый экстаз, и этим блаженством она была обязана мне.

— Ах, мой ангел, сладкий мой ангел, я обожаю вас, — это были первые слова, которые она произнесла, открыв глаза, — Я переполнена счастьем. Чем мне отблагодарить вас?

— Добротой, дорогая моя, добротой. — Я задрала юбки, схватила ее руку и крепко прижала к своему влагалищу. — Ласкай меня, моя любовь, ласкай, пока здесь не выступит пена. Боже ты мой, что еще можно делать в таких случаях?

Однако, как и подобает благовоспитанной даме, Онорина смутилась: она вызвала во мне желания, массу желаний и теперь не знала, что с ними делать. Пришлось дать ей первый урок.

Я прибила к заключению, что она может больше сделать своим языком, нежели руками, и обхватила ее голову бедрами, и она покорно лизала мне вагину, пока я рукой удовлетворяла себя. Онорина вела себя безупречно, возбудив меня сверх всякой меры, и я трижды изверглась ей в рот. После чего у меня возникло острое желание увидеть ее обнаженное тело целиком, я подняла ее с ложа и сорвала с нее остатки одежды… О, Господи! Меня ослепило возникшее передо мной великолепие — как будто я увидела яркую звезду, которая ранней весной наконец-то пробилась сквозь продолжительный зимний туман. И я могу поклясться, что никогда прежде я не видела столь прекрасного зада, никогда в жизни. Это была какая-то торжествующая красота, облаченная в нежную просвечивающую кожу. Это были несравненные груди, невероятные бедра и потрясающие ягодицы. Но самым главным во всем этом великолепии был зад. Величественный алтарь любви и наслаждения, не проходит и дня, до сих пор не проходит ни единого дня без того, чтобы мои мысли не устремлялись к тебе, чтобы воображение мое не простирало к тебе тоскующие руки, мечтая еще раз оказать тебе самые высшие почести…

Одним словом, я не могла сдержаться при виде этого божественного зада. Обладая вкусами и пристрастиями, скорее уместными для мужчин, я горько жалела о том, что не могу воскурить своему идолу более ощутимый фимиам. Я жарко целовала его, раздвигала полушария и с восторгом заглядывала в темную манящую глубину, мой язык касался стенок этой пещеры блаженства, а пальцы мои нежно массировали клитор Онорины, и таким образом я исторгла из нее новый оргазм. Но чем больше я ее возбуждала, тем больше впадала в уныние от того, что несмотря на все мои старания, возбуждение герцогини как бы застыло на мертвой точке.

— Знаете, моя радость, — проговорила я с нескрываемым сожалением, — в следующий раз, когда мы снова встретимся, я захвачу с собой какой-нибудь инструмент, который покажется вам убедительнее, чем мой язык, и я стану вашим любовником, супругом, ведь я говорила что мечтаю обладать вами так, как о том мечтает мужчина.

— Ах, делайте все, что считаете нужным, — покорно откликнулась Онорина, — умножайте свидетельства вашей любви, и я сторицей верну их вам.

Потом Онорина попросила раздеться меня донага и жадно оглядела мое тело, но наука наслаждения была ей неизвестна — тем более она не знала, как передать мне свой восторг. Впрочем, для моей пылавшей души это было неважно: мною любовалась прекрасная женщина, ее взгляд доставлял мне плотское удовольствие, и я купалась в блаженстве. Однако сластолюбивые и развратные создания, случись им оказаться на моем месте, в том положении, в каком была я, посочувствуют мне, поймут мое отчаяние, которое всегда охватывает человека, раздираемого на части не исполненными желаниями так же, как сделала я, недобрым словом помянув Природу за то, что она внушает нам страсти, которые лесбиянки удовлетворить не в силах…»

МАРКИЗ де САД. Жюльетта

------------------------------------------------------

КСТАТИ:
ШАРЛЬ МОНТЕСКЬЕ

* Как говаривал Козьма Прутков, нельзя объять необъятное.

* «Сколько всего нужно, чтобы сделать счастливым только одного человека!»

А чтобы сделать счастливой женщину?

Сотканная из сплошных противоречий, она требует одновременно ласки и жестокости, возвеличивания и унижения, пьянящей мягкости рук нежной подруги и свирепого натиска первого встречного бродяги-насильника…

Уголь и алмаз, вода и огонь, медные трубы славы и сточные трубы позора.

 

КОНЦЕНТРАТ

Все, даже самые оригинальные капризы похоти одной, отдельно взятой женщины, — ничто в сравнении с тем грозовым облаком страстей, которое зависает над местами массовой концентрации представительниц так называемого «слабого пола».

Подобными местами прежде всего являются женские тюрьмы и монастыри.

Над ними витает мощное психоэнергетическое поле — эгрегор, который подпитывается волнами энергии влечений каждой из находящихся в сфере его влияния женщин, которые, в свою очередь, получают отраженную волну огромной разрушительной силы.

Там все самые отрицательные качества женской натуры — капризность, истеричность, непоследовательность и т. д. — в невообразимой мере усиливаются и усугубляются за счет сексуального ажиотажа, который охватывает всех, даже тех, кто в обычной, нормальной жизни относился к сексу довольно индифферентно.

Этот ажиотаж более всего (и в самых болезненных и уродливых формах) характерен для женских тюрем, обитательницы которых, в отличие от монахинь, оказались там вопреки своей воли, лишены даже теоретической, предположительной возможности полового общения с противоположным полом и, кроме того, обладают некоторыми психическими особенностями, характерными именно для преступников.

Преступник сознательно ставит себя вне общества, находится в состоянии постоянной войны с ним, войны, в которой соотношение сил явно не в пользу его, преступника. Он поддерживает и укрепляет свой боевой дух презрением к противнику, отрицанием его нравственных норм, самоутверждением и культивированием в себе дерзкой агрессивности. Но стрелы, посылаемые в противника, неизбежно возвращаются, сея в душе преступника неуверенность и тревожность, делающие его особо импульсивным и ранимым.

Это стимулирует развитие комплекса неполноценности и одновременно стремление любыми способами преодолеть этот комплекс. Тревожное состояние формирует в душе ситуацию, когда пассажиры тонущего корабля, стремясь поскорее занять места в спасательных шлюпках, сминают, давят друг друга, охваченные безумием паники.

Естественно, что в женском варианте эти качества приобретают совершенно патологический характер, да еще и усиленный царящим в тюрьме сексуальным ажиотажем.

Удовлетворение похоти становится здесь идеей-фикс.

И все это на фоне царящих в наших так называемых «исправительно-трудовых учреждениях» скученности, несоблюдения элементарных санитарных норм (когда, возможно, сама начальница колонии видела биде лишь на страницах иностранных каталогов), скудости материальной и культурной сфер и всеобщей звериной озлобленности.

Что ж, тюрьма всегда считалась действующей моделью государства, в котором она находится…

Но тюрьма все равно остается тюрьмой, с витающим над ней эгрегором, даже в самых благополучных государствах.

АРГУМЕНТЫ:
ЭЛИЗАБЕТ