Минуту спустя Гил взял Оливию на руки, отнес в спальню и положил на кровать.

— Нет… Гил… Мы не можем… — в полуобморочном состоянии протестовала она.

— Почему нет? — спросил он резко. — Ты моя жена, и это наша первая ночь после свадьбы.

Оливия завороженно глядела на Гила снизу вверх. Она часто дышала, в то время как глаза с затаенным восторгом следили за его движениями: медленно он начал стягивать с себя рубашку, потом подошел к кровати и сел на ее краешек, зарывшись пальцами в волосы Оливии.

Когда между их губами остался дюйм-два, Гил остановился.

Оливия знала: именно сейчас она должна сказать «нет». Если она произнесет это сейчас, Гил оставит ее в покое.

Но совсем незаметно время было упущено. Для слов отказа не нашлось места среди обуревавших ее жгучих желаний. Она сама потянулась губами к его рту с молчаливым зовом, и когда губы их сомкнулись в поцелуе, Оливией овладело странное ощущение неизбежности того, что должно произойти: Гил овладеет ею. Непременно! Здесь… Сейчас…

Оливия любила его и целых пять лет мечтала об этих минутах. Все остальное не значило уже ровно ничего. Фирма «Бофор», акции, Сусанна Уитлоу — все отодвинулось в какой-то отдаленный угол сознания. Все ее существо жаждало его сладких поцелуев и прикосновений его ласковых нежных рук.

Она знала, что погружается все глубже и глубже в пучину наслаждения. Она сама все смелее заговорила языком касаний. Ее руки гладили худощавое тело, распростертое рядом. Оливия наслаждалась его выпуклыми мускулами, шелковистой поверхностью его живота.

А Гил стал снимать с нее свитер, потом взялся за шелковое белье; он снимал все подряд, пока она не предстала перед ним во всей своей ослепительной обнаженности. Потом, избавившись от последних остатков своей одежды, Гил лег рядом, прижавшись к ней всем своим мускулистым горячим телом.

Его руки легли ей на живот, и чувственный жар растекся по ее бедрам. Она обняла его и прошептала:

— Гил… прошу тебя… Ты нужен мне… Сейчас, Гил.

Она так жаждала его, так хотела почувствовать его внутри себя. Однако, несмотря на столь неукротимое желание слиться с ним, его первый порыв заставил ее напрячься от неожиданной боли.

Глаза Оливии широко раскрылись, и она заметила, как Гил поймал ее взгляд. В его расширенных черных зрачках, в самой глубине их мелькнул испуг.

Но было поздно. Вожделение было слишком сильным, чтобы Оливия теперь отступила; ее тело жило уже своей собственной жизнью, и она начала свои движения навстречу Гилу, следуя ритму, заданному им.

Ей казалось, что он ведет ее на вершину высокой горы, и с каждым шагом все больший восторг перед открывающимся видом охватывал ее. И вдруг она оказалась на самой вершине, и бурная радость поглотила все ее существо, заставив вскрикнуть от бьющего через край наслаждения.

Это произошло, когда самоконтроль Гила полностью отказал, и он присоединился к Оливии на той же головокружительной вершине, которой они достигли вместе…

Медленно, в полусне Оливия возвращалась с небывалых высот на землю. В ленивом финале любовного слияния их тел Оливии так хотелось, чтобы Гил вечно сжимал ее в своих объятиях, не выпускал бы никогда из своих волшебных рук.

Но внезапно он резко отодвинулся от нее, и с губ Оливии сорвался протестующий короткий стон. Она открыла глаза и напоролась на его пристальный взгляд, устремленный на нее сверху вниз. Выражение лица Гила было холодным, обвиняющим, и составляло ужасный контраст той нежной горячей интимности, которую они только что разделяли.

— Я понимаю теперь, почему ты хотела аннулировать наш брак. Но после того, что произошло, ты, вероятно, согласишься на развод, — сказал он с усмешкой.

— Развод? — Она с усилием села на кровати. Реальность вернулась к ней, будто стремительный поток, принося с собой боль и разочарование.

— Как я понимаю, ты делала ставку на свою девственность, чтобы обеспечить аннулирование брака?

Оливия замотала головой, не веря своим ушам. Как мог Гил заговорить с ней в таком тоне? Неужели то, что сейчас их соединило, совсем ничего не значит для него.

— Гил, пожалуйста…

Но он оборвал ее с холодным безразличием:

— Не беспокойся. Уверен, с помощью лжи ты добьешься своего. В конце концов, ложь — главное, в чем ты преуспела, не так ли? — с этими жестокими словами Гил поднялся с кровати, собрал с пола свои разбросанные вещи и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Оливия лежала, как статуя, недвижимо и была не в состоянии поверить в реальность происходящего. Была ли у какой-нибудь невесты худшая свадебная ночь, чем у нее? Их первая любовная ночь ничего не означала для Гила. Да, собственно, а почему она должна была для него что-либо означать? Гил не испытывал ни любви, ни уважения к ней. Теперь в этом не было сомнений.

Когда Оливия проснулась на следующее утро, она полежала неподвижно с полчаса. Так чувствуют себя больные: ее тошнило, в голове, казалось, безжалостно визжала циркулярная пила.

Она заснула лишь под утро; ее неотступно мучили жестокие слова Гила, брошенные перед тем, как он ушел от нее. Да, она лгала ему, но только в целях самообороны. Она же не собиралась преднамеренно обманывать его, в отличие от того, как он поступил с ней.

У нее в сумочке был аспирин, но сумочка осталась на столе в кухне. Оливия прислушалась, пытаясь уловить хоть какой-то звук, свидетельствующий о движении в квартире. Полная тишина. Может быть, Гил еще спит?

Она бесшумно спустила ноги с кровати и пошла за своим халатом. Плотно закутавшись в него, Оливия открыла дверь и выглянула наружу.

Двери всех комнат были раскрыты настежь, но оттуда не доносилось никаких звуков. Оливия поколебалась, но потом тихонько, на цыпочках, двинулась по коридору.

Чтобы попасть в кухню, надо было пройти мимо остальных комнат. Ни в одной из них не было ни души, и она поняла, что находится в квартире совершенно одна. Куда, силы небесные, подевался Гил?

Неожиданно ей в голову пришла страшная мысль. Неужели он ушел от нее совсем. Просто взял и ушел, не говоря ни слова? Чего-чего, а такого исхода Оливия почему-то не ожидала. Она не могла себе представить, что Гил откажется от нее без… без борьбы… за ее акции, если не за нее как жену.

Куда он мог пойти? Сусанна исключается. Она вместе с Бобби Ленгтоном поздно ночью должна была улететь в Нью-Йорк. Тогда к кому? К друзьям? Боже, она даже не знает ни одного из его лондонских друзей.

Оливия вскочила с дивана и направилась к большому письменному столу в углу гостиной. Там должен быть ежедневник с расписанием предстоящих встреч, блокнот с адресами нужных людей — что-то, что могло дать ключ, где его искать.

Она просматривала содержимое одного из ящиков стола, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Спустя несколько секунд на пороге возник силуэт Гила, и Оливия вздрогнула.

— Ты напугал меня чуть не до смерти! — воскликнула она.

Глаза Гила смотрели не на нее, а на открытый ящик письменного стола.

— Еще бы тебе не испугаться! — холодно заметил он. — В чем дело? Тебе не хватило времени вскрыть для обыска доски пола?

Оливия нахмурилась.

— Что?

— Какого черта ты здесь ищешь? Какие-нибудь документы, акции? Ты напрасно теряешь время, уверяю тебя.

Оливия густо покраснела: Гил решил, что она ведет слежку за ним! Теперь-то, взглянув на его спортивный костюм, она поняла, что он был на пробежке в парке.

— Я… просто не знала, куда ты пропал, и пыталась найти хоть какой-то номер телефона…

Голос Оливии угасал по мере того, как Гил недоверчиво поднимал вверх брови.

— Прости меня, но я не могу поверить, что ты волновалась за меня.

— Но это правда!

Гил недобро засмеялся.

— Ты призналась вчера, что твои брачные обеты — куча лжи. И ты еще надеешься, что я поверю твоим словам?

А твои собственные обещания, в ярости подумала Оливия. Как он смеет обвинять ее в лицемерии и фальши, когда сам…

— Я не так лжива, как ты думаешь, — возразила она.

— Нет? Но ты определенно забыла упомянуть исключительно важный факт — твою девственность. Или ты рассчитывала использовать это обстоятельство в качестве тайного оружия при расторжении брака?

— Не смеши меня.

— Так или иначе, если у тебя и были подобные замыслы, теперь они ни к чему не приведут. Думаю, что даже твои тщательно разработанные планы не предусматривали того, что произошло минувшей ночью, — сухо заметил Гил.

Действительно, даже в своих самых смелых снах она не предполагала, что соитие с Гилом вызовет у нее такой неистовый восторг. Правда, она и не предполагала никогда, что за это счастье сразу же придется расплачиваться болью и унижением.

— Прошлая ночь ничего не меняет, — пыталась спорить Оливия.

— Вот именно, — согласился Гил со злобной усмешкой, но при этих словах опустил взгляд.

Оливия вдруг задрожала, как от холода, ей захотелось обхватить себя руками, но не ради того, чтобы согреться, а для того, чтобы защититься.

— Я… я пойду оденусь, — заявила она внезапно.

Гил прижался плечом к дверному косяку.

— Я тебя не задерживаю, — с усмешкой протянул он.

Но чтобы выйти из гостиной, Оливии нужно было пройти мимо него, а Гил явно не намеревался пропускать ее.

Она робко двинулась в направлении двери. Приблизившись к нему, она остановилась.

— Не мог бы ты посторониться? — спросила она, затаив дыхание.

— Зачем? Что, холодная мраморная Венера уже не так уверена в себе, как прежде?

Нахальный тон Гила ясно показывал, что он отнюдь не намерен уступать Оливии путь.

Пройти в дверь, не задев его, было невозможно, и Оливия ощутила, как ее обдало жаром, когда они коснулись друг друга. Ее щеки зарделись, когда она вспомнила, что творилось с ее телом в его жарких объятиях.

В глубине души она надеялась, что Гил привлечет ее к себе. Какое безумие! Он не предпринял ни малейшей попытки задержать ее; Оливия выскользнула в коридор и направилась в свою спальню. Она проклинала разочарование, которое только что пережила.

Оливия посмотрела на стрелки часов. Боже, уже почти два часа дня!

Она прилегла на постель, пытаясь решить, что делать.

Во рту у нее было сухо, головная боль не утихала. Оливия подумала, уж не заболевает ли она…

Так жить невозможно — к такому выводу пришла она, пока лежала в постели. Невозможно существовать в атмосфере постоянной лжи. И все же, какое наслаждение она испытала в те минуты, когда он был с ней рядом! Неужели придется отказаться от счастья взаимного обладания? Она наивно подумала, что секс изменит их отношения, но, видимо, ошиблась. Свидетельство тому — холодность Гила, продемонстрированная сразу после взрыва страсти. Если бы он хоть немного любил ее, он не смог бы просто встать с постели и уйти. Несмотря ни на что, Оливия любит его. Однако он не любит ее и никогда не полюбит. Жизнь с ним превратится в сущий ад. А это непереносимо!

Приняв решение, Оливия тут же торопливо оделась и направилась к Гилу, чтобы сообщить ему о своем возвращении в собственную квартиру. Она нашла Гила за письменным столом, обложенного кипами бумаг.

— Ты… ты работаешь? — пробормотала она совсем не те слова, какие хотела.

— Да. Тебе что-нибудь нужно?

Оливия собралась с духом и выпалила:

— Да… Я поняла, что ничего не получится… Мы не сможем жить вместе… Поэтому я решила возвратиться в свою квартиру… сегодня вечером.

Она говорила так сбивчиво, она так нервничала.

Гил откинулся на спинку кресла, наблюдая за ней.

— Ты предлагаешь развестись?

Развестись? Ну, не смешно ли употреблять такое слово, если они провели лишь несколько часов вместе? Неужели эти несколько часов можно назвать браком?

— Да, развестись, — безучастно согласилась Оливия.

Гила, очевидно, не шокировало это предложение, лишь слегка удивило.

— С чего бы вдруг такая перемена? Вчера ты знала, чего хочешь от этого брака.

— Я… я думала, что знаю.

— А теперь уже не знаешь?

— Нет… то есть да. — Оливия обреченно покачала головой, будучи уже не в состоянии логично, мыслить. — Я уже ничего не хочу от брака с тобо…

— Даже увеличения количества акций?

Он явно издевался над ней. Оливии захотелось послать его к черту. Она подумала, что может выдержать что угодно, но только не его издевки и насмешки.

— Да, даже акций не хочу, — заявила она. — Мне совершенно наплевать на них. Я просто не желаю жить с тобой.

— В таком случае жаль, что ты не пришла к этому выводу хотя бы накануне свадьбы, — равнодушно заметил Гил.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты представляешь себе, что произойдет с «Бофором», если мы сейчас разведемся?

Оливия неопределенно пожала плечами.

— Ничего хорошего для рекламного агентства это не принесет, понимаю, однако…

— Это станет катастрофой, — резко оборвал ее Гил. — Под угрозу будут поставлены все новые заявки, возможные заказы, и мы потеряем кучу традиционных клиентов. Кто, черт возьми, доверится агентству, исполнительный директор которого и основной держатель пакета акций разводятся на следующий день после бракосочетания. Никто не захочет иметь с нами никаких дел. «Бофор» станет посмешищем для всего лондонского Сити!

Оливия побледнела, услышав мрачные прогнозы Гила. Неужели и впрямь на карту поставлена судьба агентства, основанного еще ее прадедом?

— Но я не хочу, чтобы мы оставались женатыми, — сказала она в отчаянии.

Гил откликнулся злобным смешком.

— А ты думаешь, я этого хочу? Ты считаешь, я хочу оставаться мужем женщины, которая открыто признается, что вышла за меня только ради того, чтобы увеличить свой пакет акций? Я уже обдумал возможности выхода из сложившейся ситуации, но развод к их числу не относится. Разумеется, если ты не намерена оставаться с контрольным пакетом акций, но в обанкротившейся фирме.

Выходит, Гил уже рассматривал возможность развода? Как ни глупо, но знание этого факта больно резануло ее по сердцу.

— И все же я готова к разводу, — ответила Оливия с вызовом.

Гил равнодушно кивнул.

— Может быть, ты и готова. Может быть, будущее «Бофора» не так много значит для тебя, как мне казалось. Но есть еще одно соображение… более личного свойства.

Оливия не имела ни малейшего представления, о чем говорит Гил.

— Что ты имеешь в виду?

— А что, если ты беременна?

Это предположение было настолько неожиданным, что ноги Оливии сделались ватными.

— Беременна? — она повторила это слово так, как если бы никогда не слышала его прежде.

Глаза Гила сощурились.

— Я знаю, что ты досталась мне девственницей, но тебе, очевидно, известно о взаимосвязи между половым актом и беременностью. Второе зачастую является следствием первого.

— Спасибо за информацию, — огрызнулась Оливия, на самом деле потрясенная предположением Гила. — Я думаю, вероятность этого невелика, — пробормотала Оливия больше для себя самой.

— Я не говорил, что вероятность велика, но все же такое не исключено. Поэтому тебе, пожалуй, стоит немного повременить и не принимать поспешных решений.

Гил говорил с ней таким тоном, как будто вел деловые переговоры с потенциальным заказчиком.

И все же, всем обидам вопреки, Оливия испытала вдруг нарастающее чувство восхищения: в ее лоне, может быть, совершилось чудо зарождения новой жизни. Выражение ее лица смягчилось, и когда она вновь взглянула на Гила, то обнаружила, что он наблюдает за ней с неприкрытым интересом. Уже через секунду его лицо вновь превратилось в холодную бесчувственную маску. Он наклонился вперед и уставился в бумаги, лежавшие на столе, как бы давая понять, что отведенное Оливии время истекло.

— Я предлагаю до поры до времени сохранять видимость нормальных супружеских отношений. Это будет, безусловно, в интересах фирмы. Что касается твоей возможной беременности, то поживем — увидим. Ты согласна?

Он опять лишает ее возможности сделать самостоятельный выбор! Но он прав, черт возьми. Она обреченно кивнула в знак согласия. Только бы эта видимость нормальных супружеских отношений не превратилась для нее в невыносимую пытку.

Однако очень скоро Оливия поняла, как трудна взятая ими на себя задача. Едва они с Гилом появились на работе в понедельник, Сьюзан и Ванесса встретили их сияющими улыбками. Они явно находили весьма пикантным, что молодожены работают вместе, а их кабинеты находятся совсем рядом.

— Ну, как, надеюсь, вы хорошо провели уик-энд? — вежливо поинтересовалась Оливия у Сьюзан, едва сев за свой рабочий стол.

— Думаю, и вполовину не так прекрасно, как вы, миссис Россаро, — рассмеялась Сьюзан.

Оливия хотела было отшутиться, но у нее, увы, ничего не получилось.

— Вы уже напечатали те письма? — быстро перевела тему разговора Оливия.

Сьюзан кивнула.

— Готовы. Вам осталось только подписать их. Я сейчас принесу.

В момент возвращения секретарши в дверях ее кабинета появился Гил.

— У тебя есть время пойти пообедать? — спросил он.

На кончике языка Оливии крутилось резкое «нет», но она вспомнила вдруг о присутствии Сьюзан.

— Да, конечно, — ответила она с деланной беззаботностью.

Последовавшие за этим слова Гила показывали, что он звал Оливию не на романтическое свидание.

— У меня заранее был назначен обед с Джеком Бишемом на сегодня. Но он услышал о нашей свадьбе и попросил меня познакомить его с тобой.

— Как мило с его стороны, — притворно обрадовалась Оливия.

— Тогда в час. Поедем вместе, — коротко бросил Гил, возвращаясь в свой кабинет.

— Как обидно, — доверительно прошептала Сьюзан. — Готова биться об заклад, вы бы гораздо охотнее пообедали вдвоем с мужем вместо того, чтобы сидеть за скучным деловым столом.

Если бы только Сьюзан знала всю правду, в унынии подумала Оливия. Ей было противно лицемерить перед девушкой, с которой они уже несколько лет работали вместе. Ее притворство выглядело как измена их дружбе. Если бы Сьюзан знала, что меньше всего на свете Оливии хотелось остаться наедине с Гилом!

— Да нет, я даже рада, что с нами будет обедать Джек Бишем, — искренне сказала Оливия. — Я что-то слышала о нем прежде.

— Вы всегда готовы пойти навстречу, — с симпатией заметила Сьюзан, — но, думаю, вам с Гилбертом приходится ставить интересы компании выше собственных желаний…

Ровно в час Гил зашел в ее кабинет.

— Ты готова?

Оливия кивнула, впрочем, не чувствуя уверенности, что сможет вообще хоть что-нибудь проглотить за обедом.

— Я заказал такси. В машине я расскажу тебе о Джеке Бишеме подробнее.

Оливия сдвинула брови.

— Уверена, что слышала это имя раньше.

— Ты должна была его слышать. Он — владелец одной из крупнейших в Америке фирм по сбыту замороженной готовой пищи. Он сотрудничал с «Россаро Эдвертайзинг» в течение нескольких лет, и теперь его компания осваивает английский рынок. Он предлагает именно «Бофору» возглавить наступление на Великобританию.

Оливия понимала, что заполучить такой контракт очень важно как с точки зрения прибыли, так и престижа. Но почему американец хотел встретиться и с ней? Пригласив ее на обед, он лишь отдал дань этикету или тут кроются иные причины?

— Джек Бишем — весьма почтенный бизнесмен, — быстрыми мазками Гил нарисовал его портрет. — К тому же он прекрасный семьянин. Жуткий моралист!

— Что ты этим хочешь сказать?

— Лишь то, что он надеется увидеть пару обожающих друг друга голубков, — сухо ответил Гил.

— Уж не намекаешь ли ты на то, что наши с тобой взаимоотношения могут как-то повлиять на решение Бишема? — ядовито спросила Оливия.

Гил пожал плечами.

— Нет, он выберет партнера по чисто деловым соображениям. Остановится на более приемлемом для него. Хотя если придется бросать жребий — мы или кто-то еще, — наш статус «счастливых супругов» может помочь нам добиться контракта.

Гил говорил с мрачным сарказмом, подчеркивая, что статус счастливых супругов в приложении к ним — чистый блеф.

— Мне отвратителен этот обман, — заявила она, не сдержавшись.

— Да ну? — Гил окинул ее скептическим взглядом. — Я было решил, что ты уже вошла в роль. У тебя, по-видимому, богатая практика…

Оливия подавила в себе рвавшееся наружу желание дать Гилу отпор. Ее приводило в бешенство желание Гила выставить ее виновной: как будто она первая заварила эту жуткую кашу. Но обмен оскорблениями ни к чему хорошему не приведет.

Шофер остановил машину возле небольшого итальянского ресторана. Пока Гил расплачивался, Оливия вошла в фойе. Она огляделась, обратив внимание на изысканную отделку помещения. Когда Гил обнял ее за талию, она невольно вздрогнула.

— Успокойся, дорогая. Это я, твой любимый муж, не забывай этого, — засмеялся Гил.

Оливия взглянула на него с неприязнью.

— Милая, держись естественнее. Тебе не идут такие гримасы.

Продолжая обнимать ее за талию, он повел ее в зал, где навстречу им уже поднимался из-за стола высокий, почтенного вида человек.

— Джек, позвольте представить вам мою жену Оливию. Оливия, — это мистер Бишем.

— Бесконечно рад с вами познакомиться, миссис Россаро. — Бишем тепло пожал руку Оливии.

— Спасибо, — церемонно улыбнулась она.

— Как я понимаю, вас можно поздравить с законным браком.

Оливии стало душно, но она взяла себя в руки.

— Да, благодарю вас, мистер Бишем.

— Вы и Гилберт должны были бы отправиться в свадебное путешествие, а не заниматься деловыми переговорами, как мне кажется.

— Мы поедем позже, когда будет поменьше дел, — сразу нашелся Гил.

— Смотрите, не забудьте, — наставлял их по-отечески Джек. — Более того, последуйте моему совету — устраивайте свадебное путешествие каждый год. Моя Дороти и я уже отметили серебряный юбилей нашей свадьбы. Так что моя рекомендация чего-нибудь стоит.

Двадцать пять лет! Что бы сказал Джек, узнай он, что Гил и она не продержались вместе и суток, безрадостно подумала Оливия.

Она дипломатично высидела за столом почти час и вела себя по отношению к Гилу как и подобает любящей жене. Но каждая новая минута беседы превращалась для нее в пытку, и она с трудом дождалась конца обеда, чтобы стереть с лица притворную улыбку.

Джек Бишем оказался приятным собеседником, и Оливии было крайне неприятно так подло его обманывать. Да и стоила ли игра свеч? Даже если это в интересах «Бофора». Когда-то Оливия была готова на любые жертвы во имя интересов фирмы, но теперь засомневалась: не слишком ли высокая цена?