Война свалилась на евреев Палестины, как гром с ясного неба. Половина еврейского населения сразу превратилась в подданных вражеской державы, перед которыми встал выбор: либо принять турецкое подданство и отказаться от покровительства иностранных консульств, а без их услуг граждане европейских стран не могли жить в пределах турецкого государства; либо уехать.

Десятки тысяч евреев, среди них Ицхак Бен-Цви и Давид Бен-Гурион, избрали второй путь. Но в то же время в стране возникло движение "оттоманистов", за которым стояли сионисты, уроженцы Германии и воспитанники немецких сионист-ких кружков. Они были убеждены в победе "Малой Антанты" и утверждали, что евреи обязаны смириться с мыслью о том, что Земля Обетованная – часть Оттоманской империи.

Меир Дизенгоф и Давид Ремез, являвшийся представителем трудящихся в Зихроне, возглавляли прооттоманское движение. Во всех населенных пунктах Палестины проходили торжественные собрания с принятием турецкого подданства, при этом производились патриотические речи и на флагштоке поднималось турецкое знамя.

Радости пришел конец, когда "оттоманистов" призвали в армию. Гидеонисты, как большинство земледельцев, состояли в сторонниках турецкой империи. Владельцы земель принимали турецкое подданство, чтобы избежать национализации участков и имущества, тогда как Гидеонисты, считавшие себя сабрами, и построившие на этой базе собственное мировоззрение, пошли в турецкую армию по идейным соображениям. Они говорили, что в качестве уроженцев страны, должны ее защищать. Александр Аронсон с 20 товарищами явились на призывной пункт. Месяца муштры, голодного пайка и грязи оказалось достаточным, чтобы остудить их пыл.

За этот месяц они увидели, что турки даже их – добровольцев – не принимают за равноправных подданых. Турки начали флирт с арабами и дискриминировали не мусульманские меньшинства, а маронитов, (в Ливане), армян и евреев. Их направляли не в боевые подразделения, а в рабочие полки, где условия были еще хуже, чем в войсках; трудиться приходилось тяжко, при скудном пайке.

Евреи начали искать возможности покинуть армию; чаще всего этого можно было добиться путем взятки.

В первые месяцы "оттоманизации", призывов в армию и эмиграции, Арон Аронсон оставался на своей ферме в Атлите точно на необитаемом острове.

Ферма принадлежала американцам, а США оставались нейтральной страной. Работники фермы получили освобождение от призыва, даже скот не был реквизирован.

Но Арону не позволили долго оставаться в "слоновой башне". Положение евреев в Палестине ухудшалось с каждым днем. Турки не скрывали своих намерений, и по арабским деревням поползли слухи, что вскоре будет разрешено проливать кровь евреев и отбирать их имущество. И как бы в подтверждение этих слухов, поступили сведения о дикой резне армян, учиненной турками.

Турецкие цензоры не вымарывали антиеврейские статьи в арабской прессе. В деревнях ходил по рукам официальный призыв к арабам становиться под ружье для войны против Антанты. В листке говорилось: "Священный долг каждого мусульманина сражаться против неверующих. Когда будет дан сигнал, каждый правоверный (мусульманин) обязан убить по крайней мере троих "гяуров" (иноверцев)…

Затем последовал второй этап репрессии. Эль Дин-бей, турецкий правитель Яфо, запретил пользование марками Керен-кайе-мет, закрыл ивритские школы, а также мировой еврейский суд. Бей обвинил евреев в стремлении к независимости и намерениях восстать. В еврейских деревнях и городских районах проводятся обыски – ищут оружие, командиры "Ха-шомера" арестованы и депортируются в Малую Азию. Цели турецкой власти становятся очевидными: они хотят уничтожить силы еврейской самообороны, оставить евреев беззащитными перед лицом грядущего.

А грядущее принесло с собою приказ о немедленном выселении всех евреев из Яфо.

Арон Аронсон был в отчаянии. События вынудили его покинуть уединение, побудили использовать личное знакомство с американским консулом в Иерусалиме. Аронсон просил консула заступиться за евреев.

– Турки разработали сатанинский план уничтожения евреев! – сказал Аронсон своему помощнику, Авшалому Файнбергу, и брату Александру. – И они это сделают, если их вовремя не выбросят отсюда.

– А что мы делаем для того, чтобы избавиться от них? – с иронией спросил Авшалом. Вот уже несколько недель он места себе не находил от ярости. – А что можно сделать? – удивился Александр. – Много! – сказал Авшалом. – Мы можем войти в контакт с британским штабом и разработать с англичанами план освобождения Палестины. Мы можем втайне мобилизовать гиде-онистов, людей "Шомера", молодежь, захватить какой-нибудь пункт на побережье, хотя бы Атлит, поднять там еврейский флаг и создать плацдарм для высадки англичан. Мы провозгласим независимое еврейское государство, мобилизуем еврейскую молодежь мира и выкинем отсюда прогнившую власть турок…

– Идея хороша, – сказал Арон. – Но скольких мы сумеем мобилизовать? Даже полка не получится. А десант с моря – дело опасное и сложное. Нужно много кораблей, точное планирование. Я не верю, что англичане загорятся нашим планом. Они предпочтут войти в Палестину с юга, по суше… Но, с моря они придут или по суше, мы можем стать союзником британских сил и если сумеем снабдить их сведениями о военном положении и если докажем, что тыл у турок гнилой настолько, что не выдержит наступления, и вся империя развалится… – это иное дело. Что скажете? Так зародилась НИЛИ.