Cтатуя Иоанна Крестителя была почти готова к отливке. И картон с «Вакхом» тоже был практически готов.

— Надо же,— сказал вполголоса Чезаре да Сесто. — Наш учитель выполнил всю работу за этого павлина. Он теперь всю жизнь будет выполнять его заказы?!

Сходство между картиной и статуей было очевидно. Особенно когда ее глиняная копия появилась в мастерской Леонардо, рядом с картоном. Один и тот же жест, одно и то же лицо — лицо Рустичи.

— Он так собой любуется, что, похоже, вот-вот бросится целовать, — сварливо прошипел Салаино.

* * *

Леонардо провел рукой по статуе.

— Ты собираешься ехать в Рим? — спросил он Франческо.

— Да, — ответил тот.

В последние дни Рустичи сильно переменился. От его жестокой веселости не осталось и следа. Он скучал, где-то подолгу пропадал.

— Ты меня избегаешь? — спросил его Леонардо. — Нет нужды делать это тайно. Если ты хочешь вернуться в Рим, почему просто не сказать об этом?

— Я хочу вернуться в Рим, — сухо сказал Рустичи, не глядя на Леонардо.

* * *

Через два дня формы остыли. Их пора было снимать.

Скульптор удовлетворенно взглянул на статую Иоанна Крестителя и громко произнес:

— Я передаю эту статую в дар Флоренции, для украшения баптистерия Сан-Джованни.

Отцы города вручили ему благодарность за подарок. Франческо принял ее и быстро ушел. Он уезжал в Рим.

Леонардо проводил Рустичи до кареты.

— Что же тебе было нужно? — спросил он. — Ведь не эта статуя, верно?

— Нет, — скульптор посмотрел Леонардо в глаза. — Я приезжал за другим. И я это получил.