— Ты рехнулась!!?? — Син хватило нескольких секунд, чтобы понять, что предмет, зажатый в ладонях сестры — это прослушивающий микрофон.

Девушка подскочила к Гро и с размаху ударила её по щеке здоровой рукой. Голова светловолосой девушки мотнулась в сторону, после чего её тело быстро повалилось на постель. Син подняла с пола «жучок» и, бросив на сестру злой взгляд, тут же кинула его обратно и растоптала голой ступней. В ноге дико зажгло, и Син поняла, что снова повредила нежные кожные покровы. Замычав от злого бессилия, брюнетка прошла в соседнюю комнату и взяла остатки недопитого сестрой пива. После этого, она бесцеремонно отпихнула Гро от своей сумки («своей» она считалась потому, что там лежали, в основном, жалкие пожитки самой Син, ну, и кое-какие вещи Минни). Извлекая из недр текстильного мешка маленькое дорожное полотенце, Син задала лежащей на кровати Гро всего один вопрос:

— Когда ты его нашла?

— Только что, — сухо отозвалась Гро. — Хотела перебрать шмотки, чтобы успокоиться, а в результате среди всего этого тряпья нашла микрофон. Зачем ты его уничтожила? — задала встречный вопрос старшая сестра. Она и не думала подниматься, и вела диалог лёжа, уставившись невидящими зелёными глазами в потолок.

— Слушай, я понимаю — ты очень переживаешь за Мин. Но я уверена…то есть, я надеюсь, что с ней всё в порядке, — Син пыталась сдержать свои чувства, но у неё это получалось довольно плохо — отчего фраза прозвучала мрачно и неискренне. — Мне тоже хреново, поверь. Гораздо, гораздо хреновее, чем тебе может показаться. Однако сейчас нельзя полностью терять голову — ты же понимаешь, к чему это может привести?

Син порылась в сумке ещё, и извлекла спасительный кулёк-«аптечку», в котором оставались кое-какие лекарства со времени обработки Минни руки своей младшей сестры. Кое-как смазав ранки на ступне сначала пивом, а потом дезинфицирующим средством — Син насколько могла крепко перевязала ногу коротким полотенцем, так как маленький остаток бинта к тому времени благополучно «скончался».

— Это уже не важно, — абсолютно без эмоций произнесла Гро. — Даже если он убил её — нам всё равно некуда бежать. Рано или поздно полиция найдёт нас здесь — или Медичи отдаст нас в их руки, он же тоже коп…

— «Коп» — да не тот, — съязвила в ответ Син. — Он не тронет её до тех пор, пока не получит то, зачем сюда пожаловал. А это значит, что наше дело для него — удобный предлог. Правда, тот факт, что он каким-то образом действительно является жителем города, значительно затрудняет ситуацию. — Рассуждала Синайя, попутно натягивая на себя разбросанную по полу одежду.

— Почему? Ты бы убила его? — таким же равнодушным голосом спрашивала Грослин.

— Разумеется, — спокойно ответила сестра. — Если бы тело мерзавца не охранялось законом о «суверинитете личности» — в этом жалком городишке стало бы на одну живую душу меньше. — Син жалела о том, что они просто не убили его в лесу, хотя такая возможность и была. Сейчас у них могла быть машина, и почти не было бы проблем — «Всё эта сентиментальность, которой я „заразилась“ от Минни с Гро», — подумала черноволосая девушка с капелькой грусти.

Гро между тем села и начала глупо хихикать. Син посмотрела на неё с тревогой — неужели её старшая сестра окончательно сошла с ума?

— Гро? — обратилась она к светловолосой девушке.

Та сказала, не прекращая смеяться:

— Я устала. Я так устала. Но самое дерьмовое в этой истории знаешь что? — она похлопала младшую сестру по плечу, и, не дожидаясь, ответила сама: — Мы умрём. Мы всё равно все умрём, чёрт возьми!

Девушка залилась истерическим смехом, который невозможно было остановить. У Син похолодели руки и ноги — она никогда раньше не имела дел с умалишёнными, а вдруг, это пощёчина так на неё подействовала? Понимая, что у старшей сестры очередной нервный срыв, могущий привести к самым плачевным последствиям, Син обняла её за голову и решилась применить маленький фокус, которому научилась в братстве.

«В конце концов, я же Проклятая Душа — должно же во мне быть хоть что-то характерное?!», — со злостью подумала брюнетка и крепче сдавила голову Грослин в своих объятиях. «Дестабилизация мыслей» была не то, чтобы магическим приёмом — но чем-то средним между гипнозом и осознанным изменением сознания другого человека. В простонародье такое действие носило куда менее привлекательное название, которое, тем не менее, прекрасно отражало его суть. «Завести глаза» — так про эту штуковину говорили обычные люди, хотя точнее было бы всё же говорить «Переделать память». Суть была в том, чтобы подкорректировать мысли и воспоминания человека за какой-то короткий промежуток времени. Максимальным сроком были сутки, следовательно, Син нужно было ещё меньше энергии — ей ведь требовалось исправить только последние полчаса.

На это она вполне была способна, даже с минимальными возможностями не совсем живого человека. Прижав к груди голову ревущей сестры, Син сначала позвала её по имени, а потом начала произносить какие-то бессмысленные утешительные слова — не вкладывая в них никаких эмоций. Её задача была привлечь к своему голосу внимание Грослин, чтобы поймать так называемую «связь», благодаря которой и могла осуществиться «корректировка». Когда Гро немного притихла, Син почувствовала, как её сознание немного приоткрылось — словно стеклянная банка, с которой слегка «свинтили» крышку. То же самое она почувствовала и от Гро — её мысли оказались полноводным потоком, сметающим всё на своём пути и не способным зацепиться хоть за что-то, остановиться хоть на мгновение. Син медленно протянула из своих мыслей в мысли сестры тонкую голубую ленту, которая служила своеобразным «щупом» для её собственного сознания, служившего в данный момент, если можно так выразиться, «поисковым роботом». Осторожно опустившись в мысленный поток Гро, Син начала аккуратно ловить и просматривать воспоминания и мысли сестры одно за другим. В основном, это были тревога и страх за своё будущее и будущее «девочек», как она ласково называла сестёр про себя. Син увидела эпизод в трейлере Мэда Аркетта и поняла, что Грослин с самого начала знала — что собой представляет Медичи, в то время как Синайе потребовалаось слишком много времени на то, чтобы вспомнить — где раньше она могла видеть это наглое и хитрое лицо.

Наконец, черноволосая девушка дошла до того момента, когда её старшая сестра обнаружила в их сумке «жучок». В этот момент все мысли Гро вертелись вокруг двух вещей: спасти Минни, и остановить надвигающееся Нечто — что-то, чего Грослин с ужасом ждала, но не понимала. В последующих мыслях золотоволосой девушки наступала сумятица, и постепенно, всё смешивалось и дошло до такого момента, когда разобрать что-то определённое становилось делом невозможным — словно ты переключал каналы, и вдруг перед тобой на экране возникли серые мятые полосы помех, коверкающих картинку и звук. Поток её сознания в этом месте неимоверно убыстрялся, а это говорило о том, что психика испытывает сильнейшую «перегрузку» информацией и событиями. В таком случае, помощь Син будет не только вынужденной, но и уместной — потому что, таким образом, она сможет поправить начинающиеся неблагоприятные изменения в сознании сестры, которые сложно будет исправить в дальнейшем, но возможно остановить сейчас и не дать им развиться раньше, чем нужно.

Син стала «обволакивать» мысли и память Гро за последние полчаса, расширяя свою «ленту» и превращая её в сеть. Одновременно, она «давила» на трансформирующийся «щуп» собственным сознанием, чтобы полностью подавить волю старшей сестры. Наконец, когда она почувствовала, что в её собственной голове находится всё негативное, что произошло в уме Грослин, включая надвигающееся безумие — сознание Синайи резко сжалось, «выдёргивая» кусок внутреннего пространства Гро точно больной зуб. Блондинка охнула, и, схватившись за голову — вновь повалилась на мягкую кровать, но на этот раз она потеряла сознание, и в таком состоянии ей предстояло пробыть до самого утра. За это время её мозг как следует отдохнёт, и она уже ничего не вспомнит, ибо источник нервного потрясения — звонок Медичи, полностью изгладится из её памяти. Сознание станет более-менее чистым и спокойным, а это, в свою очередь, поможет старшей сестре чувствовать себя более уверенно и принимать рациональные решения. Что же до эмоций и чувств, то они будут временно притуплены насильственной «давкой» на определённые зоны мозга, отвечающие за них. Но и это пройдёт — уже через пару дней. Так что опасаться было нечего.

Сама же Синайя хоть и чувствовала, что сделала свою работу «на отлично» (хотя показать точный результат должно было следующее утро) — но ощущала собственное тело и разум так, словно её прокрутили в мясорубке. Повторно. Последний раз столь же «приятные» ощущения она испытывала во время ритуала, когда попрощалась с собственной жизнью, и потому никак не ожидала, что ещё раз сможет пережить подобное.

Почувствовав недоброе, Син бросилась в ванную и, надо сказать, не зря: её тут же «вывернуло» наизнанку так, что она решила не нуждаться в пище всю следующую неделю. Чёрная липкая масса извергалась из неё словно поток чистейшей нефти: на самом же деле, таковы были последствия «дестабилизации» — всё плохое, что было внутри «корректируемого» человека неизбежно переходило к тому, кто выполнял данную процедуру. Извечный закон, что тут поделаешь?

Прополоскав рот, Син вернулась в комнату к сестре. Грослин спала, время от времени переворачиваясь с боку на бок — очевидно, от плохих сновидений Синайя всё же не в силах была её избавить. Рухнув на кровать Гро, брюнетка устремила свой взгляд туда же, куда ранее смотрела её старшая сестра — в потолок. Теперь им оставалось только догадываться, как быстро среагирует Дон Ромирез на «тревожный сигнал» Гро, и находится ли он в сговоре с Медичи, который, судя по всему, мечтает получить наследство девушек не меньше, чем они сами. И который гораздо лучше представляет себе — в чём это наследство заключается.

* * *

Мозг Синайи сработал чётко: она проснулась ровно в 6:50 утра. В число её неоспоримых достоинств входило полезное умение просыпаться без будильника в чётко заданное время. Чтобы собраться на встречу, ей хватило бы и двадцати минут, но памятуя о вчерашней «операции» с сознанием Гро, она не могла не дать сестре «отмашку» хотя бы на полчаса. Умывшись и прибрав за собой остатки вчерашнего бардака, Син решила немного отвлечься, поэтому включила крохотный радиоприёмник, стоявший на подоконнике в первой спальне. Из динамика сразу же полилась ритмичная попсовая мелодия — девушка надавила на кнопку усиления звука несколько раз, прежде чем музыка стала настолько громкой, чтобы от неё можно было проснуться.

Из соседней комнаты послышался долгий стон. Спустя минуту, вышла Гро и остановилась в проёме, прислонившись к дверному косяку. Светловолосая девушка, казалось, не вполне владела собственным телом, а потому предпочла сразу же воспользоваться ближайшей точкой опоры, дабы избежать позорного падения. Грослин зевнула, и почувствовала, как у неё в голове начинает что-то лопаться — боль была тупой и жёлтой, словно синяк, заживающий уже пятый день.

— Сделай потише, — глухим голосом попросила сестра, одновременно прижимая ладонь ко рту — не в силах сдержать очередной зевок. — Голова так болит, что я уже вообще сомневаюсь в том, что она — моя.

— С добрым утречком! — Весело пропела в ответ младшая сестра. — Надо полагать, вчерашнее пойло имело всё-таки «критический» срок выдержки.

— Наверное, — пробормотала Гро. — Похоже, я слегка перебрала вчера — не помню ни черта… — Неуверенными шагами блондинка двинулась в сторону ванной.

— Слушай, — остановилась она вдруг. — А давай спустимся вниз — выпьем кофе? Раз уж поднялись в такую рань. — Гро медленно продолжила свой путь к спасительному умывальнику.

Син посмотрела ей вслед: как видно, она действительно ничего не помнит. Но с другой стороны, сестра хотя бы ведёт себя адекватно, а это значило — своей основной цели Син всё же добилась.

— Грослин, — позвала она сестру серьёзным голосом. — Тебе вчера было плохо, ты быстро отключилась… — Брюнетка сделала паузу, придумывая мимоходом подходящую ложь. — Пришло сообщение на мобильник Минни. От Медичи, — быстро добавила она.

Гро замерла на пороге ванной, так и не успев войти внутрь. Она посмотрела на сестру, и Син увидела, как зрачки её зелёных глаз стремительно расширяются от возбуждения. «Так, кофе нам уже не понадобится», — промелькнуло в голове у Син.

— К-как? — заикаясь, переспросила старшая сестра. — Почему я не помню? Я что — была настолько «плоха»?

— До невозможности. — Син провела перед собой рукой, как бы говоря «это стопроцентная правда». — Честное слово, просто как свинья, — с серьёзным видом произнесла темноволосая девушка.

— Погоди секунду, ладно? — Гро пропала за дверью, и через мгновение стало слышно, как вода плескается в разгорячённое лицо Грослин, заставляя мысли девушки вновь вставать на свои места — туда, откуда они так легко «разбежались» прошлым вечером под воздействием некачественного алкоголя. Вытерев лицо чистым полотенцем, Гро сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы успокоиться и мыслить более-менее хладнокровно. Очевидно, вчера она дала выход эмоциям, однако сейчас, когда пришла пора предпринимать какие-то действия — она должна быть максимально собранной и твёрдой.

Выйдя из ванной, она взглянула на младшую сестру — та выглядела как обычно, однако на её лице сегодня была лёгкая тень — возможно, усталось, а возможно — даже печаль по поводу случившегося с Минни. Впрочем, это было маловероятно. Син сидела на кровати Грослин и наматывала на указательный палец канцелярскую резинку, не пойми где найденную ею в номере. Она слушала радио, одновременно думая о чём-то своём.

— Эй, — окликнула её Грослин. — С чего это ты вдруг «летаешь в облаках»?

— Не знаю, — неохотно отозвалась Син. На этот раз в её голосе звучала явная грусть. — Может, депрессия? — Она язвительно ухмыльнулась.

Гро подошла вплотную к окну, и слегка приподняв тяжёлые шторы — выглянула наружу. Со вчерашнего дня ничего не изменилось. Всё было таким же серым и унылым, за исключением разве что того, что день на сей раз выдался солнечным, и оттого все бледные краски внезапно приобрели иное — несколько более «живое» звучание. Улица словно светилась изнутри, несмотря на то, что снег, успевший завалить вчера весь город — сегодня значительно растаял, превратившись в одну сплошную тёмно-серую кашу. И всё же, как это ни парадоксально, «каша» светилась и даже казалась вполне подходящей по стилю к общему пейзажу, как будто всегда была неотъемлемой его частью.

— Что там с сообщением? Чего он хочет? — спросила Гро, опуская «занавес» и поворачиваясь обратно лицом к сестре. — А лучше — дай-ка мне телефон, я сама посмотрю… — Блондинка потянулась к мобильнику, лежавшему на прикроватном комоде.

— Я его удалила, — спокойно сказала Син.

— Что? Зачем? — удивлённо переспросила сестра, её рука как раз замерла над плоским аппаратом.

— Он так хотел, — пожала плечами Синайя. Она слезла с кровати и стала натягивать кроссовки, чтобы лишний раз не встречаться взглядом с Гро.

— Неужели? А чего же ещё он хотел? — в её голосе явственно различалось подозрение. — Ты опять меня «за нос водишь», Синайя? — Заметив, что младшая сестра явно куда-то собирается, Гро начала испытывать раздаражение: — Ты куда собралась???

Син поднялась, и, обернувшись к сестре, просто ответила:

— Собираюсь сделать так, как было написано в смс-ке: встретиться с Ли в восемь часов утра на Зелёных Прудах. Без свидетелей. — Частично это было правдой, поэтому насчёт своего «честного» выражения лица Син не беспокоилась. Всё равно объяснять что-то в данный момент было бессмысленно. Следовало сконцентрироваться на главном — спасении Минни.

Гро стояла с широко открытыми глазами — её удивлению не было предела:

— Вообще-то ради такой новости можно было меня разбудить. Сомневаюсь, что я была пьяна настолько, чтобы пропустить новость о собственной сестре. Неужели нельзя было как-то меня «растолкать»??? Я бы хотя бы подготовилась…

— Как? Наорав на меня? Обвинив меня во всех наших неприятностях? Или, может, в очередной раз «приложив руку» к воспитанию нерадивой младшей сестрёнки? Так бы ты подготовилась, да, Грослин? — «Перевод стрелок» являлся лучшим способом отвлечения внимания в их семейке, поэтому Син не сомневалась в том, что это сработает.

Не дожидаясь ответа, девушка взяла папку с документами и направилась к выходу.

— Ты так и будешь попрекать меня тем срывом до конца моей жизни? Гро автоматически натянула два свитера, сложенных «один в один» на кровати в соседней комнате. — Я всего лишь пытаюсь достучаться до тебя, Син. Помочь тебе, если уж на то пошло…

— У тебя, знаешь ли, отстойные методы педагогики, — отпарировала Син.

— Ты просто не замечаешь, как жизнь всех людей, находящихся рядом с тобой — моментально превращается в чистый Ад. — Гро обогнала Син и преградила той путь из номера.

— Может и так. — Син прямо посмотрела сестре в глаза. — Но я хотя бы знаю, что в этом Аду есть свои «подводные камни». И не отворачиваюсь всякий раз, когда кто-то пытается «ткнуть» в меня раскалёнными вилами. Я это терплю. А заодно думаю, как избежать этого в следующий раз. А вот ты — ты способна научиться хоть чему-то, даже если находишься в безвыходной ситуации? — Син отодвинула Гро с дороги так, будто та весила не больше пяти граммов. Сила всегда проявлялась в ней внезапно, особенно в те моменты, когда себя не контролируешь. Но она сама виновата — это же была её инициатива — «сменить тему»?

— А по-моему, ты просто трусиха, — спокойно ответила на «выпад» сестры Грослин. — Ты боишься и себя, и людей, пытающихся тебе помочь. Но закрыться от всего мира — ещё не значит решить все проблемы, и ты это прекрасно понимаешь. Вот что самое отвратительное в тебе, Синайя Кроу — ты всё понимаешь, но всё равно каждый раз поступаешь так, как будто тебе плевать на тех, кто тебе дорог. И я не понимаю одного — зачем? Зачем тебе всё это?

Син жутко бесили подобные разговоры, особенно, когда она понимала, что они совершенно бесперспективные. «Мутить воду» ей никогда особо не удавалось, да она и не была любителем покопаться в чужих мозгах — дотошно разбираясь в причинах поведения того или иного человека. Зато Грослин в этих делах была настоящим виртуозом. Ей всегда удавалось «вынести мозг» своей жертве так, что та потом безоговорочно верила во всё, что Гро якобы «констатировала» в своих чёртовых наблюдениях над человеком! Однако Син такой способ «общения» явно не подходил, поэтому она решила в очередной раз проигнорировать поползновения сестры на своё видение мира.

Черноволосая девушка невысокого роста остановилась в коридоре, и, перекинув сумку с одного плеча на другое, повернулась к сестре и глядя на неё глазами, полными абсолютного равнодушия ко всему, что та говорила или собирается ещё сказать ей, спросила:

— Ты правда хочешь обсудить это сейчас? Или сначала выясним, где этот узкоглазый кретин держит нашу сестру?

Гро немного остыла. Однако она не собиралась оставлять этот разговор на потом, и хотела выяснить всё здесь и сейчас — прежде, чем в их жизни произойдёт нечто, что возможно, свяжет их троих неразрывными узами до самого конца.

— Скажи мне только одно. — Гро замолчала, призывая младшую сестру волей-неволей обратить на себя её внимание. — Допустим, мы найдём эти бриллианты. Допустим, мы разбогатеем настолько, что сможем позволить себе заниматься тем, чем занимались и раньше. Ты, ты будешь при всём этом рядом с нами?

Син посмотрела на Гро так, как будто впервые видит её. Она не ожидала, что ответ, который она искала долгие годы внутри себя, оказывается, был так прост, и всегда лежал на поверхности — всё это время она знала его, просто не хотела признаваться себе. Обмана никогда не было — был лишь самообман.

— Я клянусь тебе, что возьму свою долю и уйду. Ни ты, ни Минни никогда не услышите обо мне, и не будете иметь из-за меня проблем. Никогда.

Блондинка оторопела. Она рассчитывала услышать совсем не это. Осознание, что сестра поняла всё совсем не так, ужалило Грослин той самой «вилой», о которой секунду назад говорила Син. Кто из них в данную минуту был прав — оставалось делом неясным, так как девушки разговаривали друг с другом, как выяснилось, абсолютно на разных языках. Не то, чтобы они не понимали друг друга, но они даже не могли приблизиться к этому пониманию. И эта стена, разделявшая их, с каждым словом рисковала опуститься всё ниже и ниже, пока полностью не перекроет тот крохотный просвет, что позволял двум сестрам Кроу, в принципе, общаться между собой.

— Син, но я… Я же вовсе не это имела в виду! — выкрикнула в порыве негодования Гро. На глазах у неё заблестели слёзы бессилия.

— Конечно. Закрыли тему. — Вкрадчиво произнесла Син и отвернулась.

* * *

«Зелёные Пруды» — так назывался район, находившийся на самой окраине Дарквилля. Можно сказать, это были его самые дикие трущобы: здесь нельзя было встретить ни заносчивых представителей «пуританского» сословия, ни работящих жителей, «оседающих» по вечерам в местных барах. Местечко это было настолько же грязным, насколько и безлюдным. Окраина города «венчалась» большим текстильным заводом по производству промышленного каната и грубого полотна, превращавшегося впоследствии в заготовки для гобеленов. Повсюду стояли одноэтажные каменные домики из тёмно-бурого кирпича, с растрескавшимися от времени наполовину деревянными — наполовину жестяными дверями (в зависимости от того, в каком месте находилась жестяная заплата). Зелёные же пруды на самом деле представляли собой одно, ядовито-зелёного цвета озеро, обладавшее столь интересным оттенком по большей части из-за сливавшихся в него отходов текстильного производства. Вокруг стоял характерный химический запах, от которого очень быстро начинало щипать в носу.

Однако была в этом месте и своя, специфическая «романтика»: прямо над озером располагался изящный, выложенный каменной брусчаткой, мост. Высокие чугунные перила «извивались» в том же причудливо-гротескном цветочном узоре, что украшал собой главные городские ворота. Солнце, освещавшее это странное «детище» архитектурной мысли, просачивалось сквозь перевитые между собой цветы и листья таким образом, что создавалось неуловимое впечатление «движения» моста. Словно карусель, он одновременно и «перекатывался» между двумя берегами города, но в то же время всегда оставался на одном месте. Видимо, в прежние времена на «Зелёных Прудах» всё обстояло иначе, однако сейчас всё, что осталось от красоты процветавшего когда-то промышленного района — укладывалось в рамки одной-единственной каменно-чугунной композиции. И композиция эта соединяла собой два берега, на одном из которых находилась жилая часть городка, а на другой — непосредственно текстильный завод. Каменные опоры моста уходили глубоко под воду, но они были настолько растрескавшимися и поросшими мхом и плесенью, что казались готовыми вот-вот рухнуть под тяжестью самого лёгкого грузовика. Оставалось загадкой — каким образом этот завод до сих пор функционирует, а он функционировал, о чём ясно давал знать «весёлый» белёсый дым, клубами валивший из высокой грязно-оранжевой трубы.

Очевидно, в это время все, кто так или иначе был связан с заводом — находились непосредственно на своём рабочем месте, ибо вокруг не было ни единой живой души за исключением сестёр. Девушки прошли до середины моста, когда вдруг услышали за спиной сдавленные женские крики, заглушаемые чьей-то тяжёлой рукой. Обернувшись, они увидели приближающуюся к ним невнятную фигуру, которая к тому же всё время шевелилась — таков был эффект густой тени, создававшийся из-за падающего прямо в глаза девушек солнечного света. Но как только расстояние между ними сократилось до нескольких метров, стало ясно — Ли бесцеремонно волок впереди себя отчаянно сопротивлявшуюся Минни Кроу. Это она издавала жалобные звуки, прерываемые постоянными попытками Медичи заткнуть ей рот своей мерзкой ручищей, в которой, кстати, был зажат приличных размеров полицейский пистолет.

Ли счастливо улыбался, глядя на Гро и Син, а те с ужасом наблюдали, как он с каждым визгом Минни всё сильнее прижимает к её виску смертоносное оружие. Мало того, из того самого места, куда целился детектив — начала выступать свежая кровь: прямо поверх запёкшейся корки от первой раны, очевидно, нанесённой девушке раньше. Минни цеплялась за обвивающую её тело руку, и брыкалась ногами, однако тот держал её «железной хваткой». На любую попытку позвать на помощь, Медичи низко шипел и шептал несчастной на ухо что-то, отчего и без того красные глаза несчастной становились ещё краснее и больше. Страдания девушки чётко отражались на её измученном, похудевшем лице — и в то же время нестерпимой болью ранили сердца её сестёр.

— Мои ранние пташки. Сделаете всё, чтобы спасти свою любимую сестру, верно?

Медичи осклабился. Син почувствовала острое желание врезать по этим сияющим белым зубам. Гро мечтала только об одном — спасти Минни, любой ценой.

— Вы принесли мне то, что я просил? — снова спросил он.

Син молча показала ему серую папку. Гро засунула руки в карманы джинсов, однако Ли, заметив это, тут же пригрозил девушкам:

— А-а-а, — покачал он головой. — Руки оставляем открытыми, так, чтобы я их видел. Никаких фокусов, не то вам же будет хуже!

— Куда уж хуже, — произнесла Син. — Ты взял в заложники нашу сестру, требуешь отдать тебе завещание деда. Ты ведь победил — поставил нас в безвыходное положение, — пояснила она. — Давай не будем тянуть «кота за хвост», и ты просто расскажешь нам, что тебе от нас нужно. Мы это сделаем — и дело с концом. Но вначале, — она предупредительно взглянула на Медичи. — Вначале, ты отпустишь Минни. И только после этого получишь папку. Кстати, зачем она тебе?

Ли напрягся. Сейчас для него было важно правильно повести разговор, не дать понять сёстрам, что он уязвим так же, как они. Однако блефовать ему не приходилось — у него же в руках живая «наживка»!

Минни тряслась мелкой дрожью у него в руках. В любой момент он мог пристрелить её, она уже имела возможность познакомиться с его «горячим» характером у него же в доме.

— Ну уж нет, — протянул тот. — Курочка останется у меня до тех пор, пока я не решу, что её можно отпустить. И не пытайся перевести разговор, Синайя. Отдай мне папку, и дальше будем действовать по моему плану. — Последнюю фразу он подчеркнул особо. Поцеловав Минни в ухо, он протянул вторую руку, в то же время ловко перекладывая оружие. Теперь в опасной зоне находился подбородок девушки.

— Ну же, ты сама хотела завершить всё как можно скорее, — «подгонял» Ли черноволосую сестру. — Медленно подойди ко мне и вложи документы во внутренний карман моего пиджака. Быстро! — внезапно рявкнул он.

— Медичи — сукин сын! Сначала отпусти мою сестру. — Син стояла на своём.

В ответ, полицейский не торопясь взвёл курок. Тот сухо щёлкнул, и в воздухе ясно раздался жалобный стон измождённой Минни.

— Нет, я так не могу больше… — Гро сжала кулаки и быстро двинулась в сторону мерзко улыбавшегося мужчины, однако Син успела преградила ей путь — широко вытянув руку, на которой алел шрам от последнего «колдовства».

— Он не стоит того, — спокойно произнесла девушка. — К тому же, этот трус не убьёт Минни до тех пор, пока не получит от неё желаемого. А желаемое он получит, только если все мы трое будем живы и «в добром здравии». — Спокойно закончила брюнетка. Пока она говорила, её взгляд не переставал фокусироваться на лице Медичи. Тот столь же пристально смотрел в её тёмно-синие глаза, но в них не читалось ничего, кроме холодного интереса к чему-то, что очень сильно интересовало его в данный момент. И это что-то было завещанием Балтимора Кроу.

Ли чуть приподнял брови, намекая, что каковы бы ни были его интересы — ему абсолютно плевать на их жизни, и в частности, на жизнь заложницы. «Упрямый, тварюга», — подумала Син. «Нацепив» на лицо одну из своих «фирменных» иронических улыбочек, брюнетка плавными шагами двинулась в сторону детектива, на ходу развязывая шёлковый шнурок, и доставая из папки необходимые «копу» бумаги. Ли не сводил с неё взгляда и думал в эту секунду о том, что сложись всё иначе — то есть если бы Син осталась в «Чёрной Чаше» с самого начала (как это и планировалось) — у них с ней, возможно, могли бы сложиться очень даже «закрученные» отношения. Они ведь так подходят другу другу — оба расчётливые убийцы, для которых власть и авторитет в их узком «братстве» всегда превыше всего в мире. Даже превыше этой наигранной «любви» к своим бедным сестрицам. Однако он был слишком глуп, чтобы понять — люди способны иногда меняться, а если не меняться — то хотя бы стремится к этому. Пусть и изредка.

Син приблизилась к Медичи вплотную, и, отогнув раскрытую полу его серого пиджака — сделала то, что было нужно. Тот улыбнулся ещё шире, и в этот момент мышцы его лба чуть расслабились — наконец-то, он по-настоящему приблизился к тому, чего так долго ждал не только он сам, но и вся община «Чаши». Легендарное завещание в его руках, остаётся самая малость — воспользоваться прилагающимся к нему ключом…

— Надеюсь, ты сгоришь в Аду — скоро. — Улыбаясь, пропела Синайя. Минни, всё ещё «висевшая» на руке Ли, отчаянно пыталась уловить боковым зрением выражение лица сестры. Но как только Син передала завещание — Медичи в ту же секунду вытолкнул среднюю сестру Кроу за пределы своих «объятий». Син едва успела подхватить обессилевшую от страха и боли Минни, как Медичи, глядя на троицу — откровенно рассмеялся заливистым смехом классического злодея из дешёвого боевика.

— О, Прекрасный Сияющий, — произнёс сквозь приступ хохота он. — Да с чего вы вообще решили, что достойны «Наследия Чёрной Чаши»??? Жалкие сопливые девчонки вдруг придумали, что смогут заполучить столь бесценные дары???

Продолжая смеяться, Ли вытащил бумаги, в которые входили завещание Балтимора Кроу и карта городского кладбища Дарквилля. Внимательно разглядывая карту, свободную руку он, тем не менее, продолжал держать на спусковом механизме пистолета — нацеленного уже на обеих девушек. Гро стояла в отдалении, бессильно, до крови сжимая кулаки. Ногти вонзались в кожу, но боли она не чувствовала — только досаду и невиданную доселе злость. Казалось, каждая клеточка её тела восставала против Ли Медичи, способного в любой момент оборвать жизни двух её сестёр. А потом, наверняка, и её жизнь тоже.

Промычав что-то одобрительное, Ли, наконец, соизволил убрать оружие обратно в кобуру, после чего — презрительно взглянув на Минни и державшую её Син, произнёс голосом, полным торжества и, даже можно сказать, некоторого пафоса:

— Умница, Син. Карта настоящая, а это значит, что ты правильно предпочла не тратить время на перерисовывание «с дополнениями», пытаясь меня одурачить, а всё же посчитала более ценной жизнь прелестной Минервы. Ты удостоилась моего уважения.

— К счастью, я не настолько изощрённа по части «страдания фигнёй» как ты, — ехидно улыбнувшись, произнесла Синайя. — А что касается твоего уважения… Думаю, ты и сам прекрасно знаешь, что ты можешь с ним сделать. — Мгновение спустя закончила девушка с глазами, полными ответного презрения к Ли.

Медичи пальцем «поманил» стоявшую невдалеке Гро, и когда та подошла, заявил:

— Хочу, чтобы вы знали — я оказываю вам услугу, одолжение, если хотите. Таким как вы невдомёк, для чего именно была создана эта бумага, но это и немудрено: вы же совершенно не относитесь к разряду «посвящённых». Поэтому вам априори не справиться с тем, что уготовано лишь истинному представителю Знания. Так что не обижайтесь девочки — я сделаю так, как будет лучше, в первую очередь, для вас самих.

Последняя фраза, разумеется, была откровенной ложью. О сёстрах Медичи думал в самую последнюю очередь, и то лишь в свете того, каким образом он сможет незаметно и навсегда от них избавиться после окончания дела.

— Ну, так что нам делать? — спросила мёртвым от ненависти голосом Грослин.

Медичи поправил свой безукоризненно чистый пиджак — несмотря на то, что он недавно имел дело с кровью, на его сером пиджаке не было заметно ни единого пятнышка.

— Де-е-евочки, — ласково протянул он голосом победителя. — Позвольте сначала представиться — Ли Эндрю Медичи, внук Маргарет Жослин Прайс…

Девушки молчали.

— И что? Ты что же — внук той самой Маргарет Прайс, которую дедушка Кроу…? — неуверенно произнесла Гро, не решаясь закончить предложение.

— Хладнокровно зарезал ножом для разделывания мяса? Да — это я, собственной персоной, — довольным голосом сказал мужчина, понимая, что отчасти добился желанного эффекта. — Но что важнее — бабушка приходилась Балтимору Кроу троюродной сестрой, и значит, я также отношусь к этому роду и имею все законные права на получение этого наследства — поскольку последним в роду по мужской линии, опять же, оказываюсь я. По самым ближним связям, я — первый человек, кто достоин забрать себе всё, что находится в фамильном склепе Кроу на здешнем кладбище!

Син осторожно посмотрела на Минни — та в своё время пыталась составить генеалогическое древо их семьи, но так до конца и не смогла выявить все ветви.

— Б-б-боюсь, что он прав, — тихим голосом, путаясь в словах, произнесла Минни. — Я не знала, что у тёти Маргарет были ещё дети, кроме Мэри — той, что погибла в пожаре пару лет назад, — уточнила девушка. — Но наш отец был последним мужским потомком в этой семье, идущим непосредственно по линии Кроу. Дальше — только мы…

Грослин горящими глазами уставилась в лицо Медичи:

— Ты можешь забрать себе всё, что найдёшь в той грязной могиле — только отпусти нас. — Её голос готов был сорваться на крик, но девушка держалась.

— Я рад, что мы так скоро всё выяснили. По-семейному, — ухмыляясь, добавил Медичи. — Однако без вас мне в склеп не попасть — вот в чём проблема…

— О-о-о, ну естественно — так бы сразу и сказал! — вырвалось у Син.

— Тихо! Иначе условия сделки придётся изменить не в самую лучшую для вас, девочки, сторону. — В глазах Медичи проблеснули искорки злобы и нетерпения.

— Что ещё за сделка? — уточнила Син.

— Весьма выгодная — как для вас, так и для меня. — уклоничиво ответил Ли.

— Всё элементарно, — продолжил он. — Вы отводите меня в склеп, после чего я забираю всё, что в нём находится — включая бриллианты, — поднял указательный палец детектив. — Далее, я инсцинирую для всех «наших» вашу смерть, а заодно и поломку рабочего оборудования.

Мужчина приоткрыл вторую полу пиджака, и девушки разглядели оборванный провод миниатюрного радиомикрофона.

— Не беспокойтесь, с этим затруднений не возникнет, — произнёс он в ответ на недоумённые взгляды сестёр. — И для вас, таким образом, откроется та самая «свобода», о которой ты — Син, столько болтала в последнее время.

Син сокрушённо покачала головой — «прослушка» в их сумке была весьма качественной, а если учесть, что сумки большую часть времени валялись открытыми из-за постоянных сборов сестёр, то…

— Так ты нас отпустишь? Просто, если мы отведём тебя на кладбище? — Удивлённо переспросила Грослин. Она обняла за плечи дрожавшую Минни, и, таким образом, сёстры образовали как бы «живой кокон». — В чём же подвох? Почему ты сам не можешь сделать всё, что требуется? Ты ведь получил завещание с картой — к чему тебе мы?

— Господи, до чего же вы тупые! — простонал Медичи. — Я же говорю, мне без вас в склеп не попасть — в завещании недаром сказано, что пройти внутрь сможет только прямой, прямой потомок — и точка! А вы-то как раз и являетесь самыми прямыми потомками Балтимора Кроу, в то время как я — всё же лицо второстепенное, хоть и единственный представитель мужского племени, оставшийся от вашей жалкой семейки!

— Эй, хватит орать! — прикрикнула на него Грослин. — Ты разве не в курсе, что здешняя полиция имеет очень длинные уши? Их не видно, но они всё же где-то поблизости…, - притихшим голосом закончила блондинка, памятуя о внезапном появлении на площади шерифа Хаммера.

— Ну хватит, — устало сказал Ли и вновь вытащил из-за пояса свою «пушку». — С вами говорить — всё равно, что собирать рассыпавшийся горох: и нужное, но страшно дерьмовое занятие. На карте стоит отметка, что следует обратиться к здешнему смотрителю кладбища. Скорее всего, речь идёт о получении ключа от «северной» его части. Туда и направимся.

Медичи покрутил перед сёстрами пистолетом, понукая их развернуться и идти в обратном направлении — если следовать карте, кладбище должно было располагаться южнее, в нескольких кварталах отсюда. Там, где почва не подмывалась изнутри грунтовыми водами — следовательно, как можно дальше от Зелёных Прудов и реки Ривер-Бридж.

— Почему задерживаемся? Вперёд девушки — проведём время с пользой. В конце концов, сегодня такой прекрасный день — так много солнца…, - издевательски пошутил он.

— Прямо сейчас? — переспросила Син. — А как же Минни? Посмотри, что ты с ней сделал, Медичи?! Она же еле может ходить — ей необходима помощь! Хотя бы просто продезинфицировать раны на лбу! — Син была в крайнем раздражении, но больше всего её сейчас бесила их беспомощность.

— Сияющий, как же я устал от них! — проговорил Ли, после чего закатил глаза, и неглядя выстрелил.

Пуля угодила прямо рядом с Син. Пара миллиметров — и Медичи попал бы ей точно в ногу. Звякнув, она отскочила куда-то за перила моста. Минни вскрикнула, Гро прижалась лицом к волосам Минни. Син рефлекторно отвернулась, лишь сильнее сжав руки средней сестры.

— Заткнись, и делай то, что я велю. Это и к вам относится, — ровным голосом произнёс Ли. — Минерва потерпит, в крайнем случае — обратимся за помощью к смотрителю. У него должна быть аптечка.

— Интересно, что он на это скажет? — прищурив глаза, поинтересовалась Минни.

— Детка, мы же не будем говорить об истинной цели нашего визита, — произнёс Ли таким голосом, словно разговаривал с умственно-отсталой. — Если спросит — ты упала с велосипеда. Ясно?! — Терпение полицейского явно подходило к концу.

— Посреди зимы? — не удержалась Син.

— Ещё одно слово, и я лишу тебя глаза, дорогая Синайя. — улыбнувшись своей ласковой улыбкой, ответил он. — Что жаль, они ведь такого редкого цвета…

Дальнейший путь до кладбища сёстры провели в полном молчании. Медичи шёл позади, натянув припасённое в кармане мягкое кепи. Даже в столь рискованной ситуации он оставался заправским денди. По «легенде», все четверо были родственниками, горячо желавшими навестить своих почивших предков. В сущности, оно так и было — только в самом наихудшем из возможных миров.